Тонкая грань между союзниками и врагами

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 4

ГЛАВА 20

"БРЕГАН Д'ЭРТ!"

Дриззт понял. Он почувствовал укус арбалетной стрелы, и другой, и третий, и следующий, почти мгновенное жгучее ощущение от яда дроу, знакомого с таких давних времён, прокладывающего путь по его венам.

Он знал. Он слышал грохот приближающихся шадовар. Некуда бежать, негде спрятаться. Он хотел хотя бы отбиться, чтобы предложить немного заключительного и подобающего выражения Дриззта До'Урдена. Если таков был его конец, в чём дроу не сомневался, то он должен соответствовать тому, как тёмный эльф прожил свою жизнь.

Он размышлял о загробной жизни, и надеялся, что она была одна, и только одна. Та, где он снова нашёл бы своих потерянных друзей, нашёл бы свою любовь, Кэтти– Бри, и когда силы покинули его ноги, когда скимитары выпали из рук, даже сумел усмехнуться в магической тьме, представив себе встречу Кэтти– Бри и Далии.

Усмешка исчезла, едва появившись. Кэтти– Бри и Далия ... и Дриззт.

Он надеялся, что найдёт Кэтти– Бри, но мысль провести вечность рядом с Далией...

Дриззт оказался на земле, хотя ничего не чувствовал. Он сопротивлялся яду дроу настолько, чтобы оставаться бодрствующим и отчасти осознающим происходящее, но физические способности покинули его, и не скоро вернутся.

– Бреган Д'эрт! – услышал он крик Артемиса Энтрери, и Дриззт понадеялся, что, возможно, это была банда Джарлаксла, тогда они могли бы выжить.

Энтрери пояснил:

– Мы агенты Бреган Д'эрт!

Умно, подумал Дриззт. Артемис Энтрери всегда был умным – именно это делало его вдвойне опасным.

Он ощущал существ, проходящих мимо него, двигающихся над ним, но не мог напасть на них, и решил, что не должен нападать.

Для одурманенного и быстро погружающегося в сон следопыта не была потеряна ни ирония того, что их спасли дроу, ни понимание, что в действительности это могла быть очень короткая передышка.

Дверь комнаты с треском распахнулась под напором рядов шадовар, стремящихся вперёд.

На них обрушилась стена отравленных арбалетных стрел. Комната перед ними заполнилась чернотой. Вторая атака магической тьмы окутала их первые ряды, а третья опустилась на толчею сзади.

И в этом сбивающем с толку безумии вспыхнули огненные шары. Жалящие языки пламени обдирали кожу шадовар, покрывали волдырями руки, когда они пытались схватить металлическое оружие. Они поворачивались и метались, дезориентированные в темноте, спотыкались о тела передних рядов, беспомощно лежащих на земле под чарами яда дроу.

Наступление резко прекратилось.

– Наступайте! – завопил Херцго Алегни сзади, заметив заминку.

– Дроу! – раздались в ответ крики. – Тёмные эльфы пришли!

– Эффрон! – позвал Алегни.

Он не знал, что с этим делать, и уж точно не хотел битвы с силами дроу. Но воин-тифлинг не мог позволить, чтобы меч или его ненавистные враги, Энтрери и жалкая Далия, бежали! Он заметил кривого колдуна у входа в туннель в комнате перед ним.

– Наполни комнату смертоносной магией! – крикнул Алегни колдуну.

– В этой комнате шадовары, мой господин! – осмелился возразить шейд из ближнего окружения Алегни.

Едва ли осознавая движение, вряд ли даже заметив свою собственную реакцию на слова помощника, Алегни ударил шейда кулаком в челюсть, и тот мешком свалился на пол.

– Я достану их! – взревел Алегни, и все вокруг съёжились от силы его голоса и весьма реальной угрозы в основе его требования. – Я получу этот меч!

Он посмотрел на шейда, которого ударил. Как правило, военачальник воздерживался от подобного публичного телесного наказания своих подопечных, кроме его открытых пыток Баррабуса Серого, конечно. Он протянул руку, чтобы помочь шейду подняться на ноги, но когда подчинённый заколебался, глядя на него с подозрением, Алегни убрал руку и тихо предупредил:

– В следующий раз, когда ты так открыто будешь оспаривать мои приказы, я отвечу своим мечом.

Он двинулся вперёд, чтобы найти Эффрона с его магическими силами, заполняющими комнату в дальнем конце коридора слепящими молниями, облаками кислоты, огненными шарами и пузырящейся ядовитой слизью. Подгоняемый непрерывно вопящим Алегни, шквал их смертоносной магии продолжался и продолжался, сотрясая камни Гонтлгрима.

Конечно, ничего этого они не могли видеть из-за сохраняющейся тьмы дроу, но когда и магический шквал, и тьма стали рассеиваться, силы шадовар прорвались.

Чтобы найти пустую комнату, без единого тела, и закрытой и заново запечатанной задней дверью.

– Они не могли сбежать все, – заметил Эффрон, когда Алегни вошёл в покрытое шрамами битвы помещение. – Я уверен, кого-то из наших врагов здесь убили.

– Ты строишь догадки, – прорычал Алегни ему в ответ.

– Рассуждаю. Никто не мог выдержать наше направленное нападение.

– Я вижу, ты плохо знаешь дроу.

Эффрон пожал плечами. Это телодвижение выглядело странно, с одним его плечом, всегда находящимся сзади.

– Значит, кого-то убили, – задумчиво произнёс Алегни. – Думаешь, Далию?

Эффрон с трудом сглотнул.

– Ты бы не хотел этого, так ведь, кривой мальчишка? – дразнил Алегни. – Только подумай, она мертва и ускользнула от тебя. Представь, она мертва, и ты не сможешь видеть последний свет, оставляющий её голубые глаза. Это будет ранить больнее всего, так ведь?

Эффрон с ненавистью уставился на него, не мигая.

– Ты разговариваешь со мной или с собой?

– Если она мертва, значит, так тому и быть, – сказал Алегни так убедительно, как только смог.

– А Барра… Артемис Энтрери?

– Если он мертв, я возьму Коготь Харона и верну его назад, чтобы мучить его ещё с десяток лет, в отместку за дерзость и предательство.

– Он противостоял мечу прежде. Разве ты сможешь когда– Нибудь доверять ему, или своей способности управлять им, даже с Когтем в руках?

Алегни улыбнулся на это, но у него на самом деле не было ответа. В любом случае и Далия, и Энтрери исчезли, либо всё ещё спасаясь бегством, либо мертвы. Или захвачены в плен, размышлял Алегни, и находятся под контролем этих тёмных эльфов, которые так внезапно появились перед его войсками.

Улыбка тифлинга-военачальника увяла, потому что прибытие значительных сил дроу, если это в действительности было так, усложняло его поход.

– Если они живы и это были их союзники, то они продолжают двигаться к исконному зверю, – сказал Алегни Эффрону и всем, кто был поблизости. – Это худшее из возможного, поэтому продолжаем наш поход. Заполните эти туннели шадоварами. Найти этого зверя!

– Если они мертвы, а дроу забрали меч, с ними, вероятно, можно поторговаться о его возвращении, – тихо заметил Эффрон, когда войска снова собрались и выступили.

Алегни кивнул.

– Но мы готовимся к ближайшей перспективе.

– Ряды наших воинов растянулись далеко вперёд по коридорам, – заверил его Эффрон. – Мы нашли главную лестницу на нижние уровни.

– Тогда сообщите о новом противнике, – приказал Алегни.

– Мы не знаем, враги ли они, – аргументировал Эффрон.

В ушах Алегни этот факт прозвучал любопытным – в конце концов, разве они не совершили просто ошибочный и быстрый обмен атаками? А когда он принял во внимание внезапность, с которой встретились две мощные силы в состоянии боевой готовности, то решил, что возможно, была определённая доля истины в заявлении Эффрона. Быть может, дроу непреднамеренно очутились на пути продвижения шадовар, и отреагировали силой на силу, как наверняка поступил бы и Алегни.

Возможно, но отчаявшийся тифлинг совсем не хотел рисковать.

– Выведи нас к предтечи, – приказал он Эффрону. – Как можно быстрее, и не щади никого, кто встанет на нашем пути.

У Дриззта всё ещё были его скимитары и лук, но они были бесполезны несмотря на то, что его физические ощущения и способности начали возвращаться. Из камней выросли магические щупальца и схватили его, а также Энтрери и Далию, сидевших с ним спиной к спине, полностью обездвижив их всех.

Он услышал, как застонала Далия, и только тогда начал приходить в себя. Энтрери был в полном сознании, и Дриззт сомневался, что в него попала хоть одна арбалетная стрела.

– Бреган Д'эрт? – отметил хорошо одетый воин дроу, стоявший перед Дриззтом, голосом, явно полным сомнения. – Как тебя зовут?

Он говорил на наречии Мензоберранзана, которого Дриззт не слышал очень, очень давно, но которое он узнал, и которое вернулось к нему с удивительной быстротой и ясностью.

– Мазой, – выпалил Дриззт, не задумываясь, вытянув имя из далёкого прошлого.

Дроу, благородный воин, если верить его одежде и превосходным мечам, с любопытством посмотрел на него.

– Мазой? – спросил он. – Из какого Дома?

– Он не сознается в принадлежности ни к какому Дому, – включился в разговор Артемис Энтрери, также изъясняясь на безупречном языке дроу.

Солдат рядом с благородным дроу напрягся и дёрнулся, словно собирался наказать человека за то, что тот рискнул заговорить, но благородный удержал его.

– Продолжай же, – приказал он Энтрери.

– Мазой из Дома, который прогневал Паучью Королеву, – пояснил Энтрери. – Никто не сознается в этом, за исключением Киммуриэля, лидера Бреган Д'эрт.

– Ты из Дома Облодра? – спросил благородный воин Дриззта, низко наклоняясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

В лиловые глаза, понял Дриззт. И он испугался, что его репутация и странные глаза могут опередить его и всё разрушить.

Дриззт покачал головой.

– Я не сознаюсь в таком, – сказал он правильный ответ.

– Значит, ты имеешь отношение к Киммуриэлю? – давил благородный воин.

– Отдалённо, – ответил Дриззт.

– Джерт, – раздался женский голос со стороны, – Нетерезы угрожают нам с флангов. У нас нет времени медлить.

– Убить их, и покончим с этим? – откликнулся Джерт, благородный воин.

– Кажется разумным.

– Они утверждают, что из Бреган Д'эрт, – ответил Джерт. – Если поблизости силы Киммуриэля, я привлёк бы их на нашу сторону, вы согласны? Будет достаточно просто заручиться их поддержкой, особенно с Тиаго Бэнром в наших рядах.

Мысли Дриззта завертелись, когда он попытался соотнести имена. Джерт звучало немного знакомо, а Тиаго он не знал вовсе. Но Бэнр! Одно лишь упоминание этого могущественного Дома вернуло воспоминания Дриззта к нескольким десятилетиям его жизни в Мензоберранзане.

– Бреган Д'эрт? – недоверчиво переспросила женщина. Она начала обходить Дриззта слева. – Дроу, эльф... – она сделала паузу ровно настолько, чтобы плюнуть в Далию, и Дриззт вздрогнул, представив, что скоро может случиться с бедной Далией, учитывая её происхождение и ненависть между расами эльфов. – И человек, – продолжала женщина, пока шла, но она оборвала последнее слово, и Дриззт вытянул шею, чтобы увидеть жрицу.

Он заметил удивление на её лице, когда она посмотрела на Артемиса Энтрери.

– Жрица, – приветствовал её Энтрери с должным почтением.

Женщина продолжала вглядываться в него с явным любопытством.

– Я знаю тебя, – сказала она тихо, и, казалось, неуверенно и осторожно.

– Я был в Мензоберранзане, – ответил Энтрери на этот взгляд. – До Магической Чумы, вместе с Джарлакслом.

Дриззт затаил дыхание, потому что Энтрери покинул Мензоберранзан вместе с ним, и после того, как они сотворили там большой погром. Напомнив жрице о том времени можно было заодно напомнить ей и о бегстве, и о спутниках Энтрери во время этого побега!

– Тогда ты должен быть давно мёртв, человек.

– И всё же я жив, – ответил Энтрери. – Кажется, в мире есть магия.

– Вы знаете его? – спросил жрицу благородный воин.

– Ты знаешь меня, человек? – задала она вопрос. – Ты знаешь Береллип Ксорларрин?

Наступила долгая пауза. Дриззт вытянул шею ещё сильнее, мельком поглядывая на Энтрери, пока сидящий человек рассматривал жрицу дроу. Дриззт знал имя, по крайней мере, название Дома, и это мало его утешило. Потому что Дом Ксорларрин был одним из самых могущественных в Мензоберранзане, устрашающим и обладающим сильной магией. Дриззт опять нервно сглотнул, наконец вспомнив этого благородного воина, Джерта Ксорларрина, который обучался в Мили– Магтире, академии дроу, незадолго до него. Он посчитал действительно большой удачей то, что Джерт по всей видимости не узнал его. Потому что хотя и прошло больше ста лет, немногие тёмные эльфы имели глаза такого же цвета, как у Дриззта.

Вся эта ситуация казалась Дриззту совершенно абсурдной, пока он не учёл, что в неё был вовлечён Джарлаксл. Во что бы ни был вовлечён Джарлаксл, абсурд никогда не заставлял себя ждать.

– Знаю, – ответил Энтрери жрице, и Дриззт лишь беспомощно вздохнул.

– В таком случае, откуда? – потребовала женщина.

– На выступе, на краю Клорифты, – ответил Энтрери без колебаний, хотя голос его звучал слегка вопросительно, как будто он не был полностью уверен, и боялся – и правильно делал! – ошибиться.

Береллип начала смеяться.

– Как я мог забыть? – спросил Энтрери с большей убеждённостью. – Разве ты не использовала свои силы, подвесив меня над бездной в момент моего экстаза?

– Речь шла о моём удовольствии, человек, – заявила она. – Твой дискомфорт не имел значения.

– Как и должно быть, – согласился Энтрери.

– Береллип? – недоверчиво спросил благородный воин, который явно был смущён, даже больше, чем Дриззт. – Ты его знаешь?

– Если он тот, за кого себя выдаёт, он был моим первым колнблас любовником, – ответила Береллип, используя слово из языка дроу для любого, кто не был дроу. Она рассмеялась. – Мой единственный любовник человек. И довольно искусный, если я правильно вспоминаю, из-за чего я не сбросила его в Клорифту.

– Я был там, чтобы угодить Вам, – сказал Энтрери.

Дриззт с трудом мог поверить в то, что слышал, и едва сдерживался, чтобы не покачать головой или не выдать себя остолбеневшим видом, воспринимая всё как само собой разумеющееся. В конце концов, если он хотел, чтобы его всерьёз приняли за члена Бреган Д'эрт, такие новости не должны были настолько его шокировать.

– Его привёл в Мензоберранзан Джарлаксл, – объяснила Береллип Джерту. – И любезно предоставил его к услугам тех из нас, кому было интересно узнать о доблести человека.

– Он тот, кем ты его считаешь? – спросил воин скептически.

– На краю Клорифты, и в самом деле, – промолвила Береллип, и голос её показал, что это был, скорее, приятный опыт – по крайней мере, с её точки зрения.

Дриззт не знал, смеяться ему или плакать от абсурдности происходящего. Он принял мудрое решение – промолчать. И снова видения их с Энтрери бегства из Мензоберранзана заставили его затаить дыхание. Если Береллип или Джерт сложат обрывки воедино, если бы они узнали, что Энтрери бежал из Мензоберранзана вместе с Дриззтом До'Урденом, результат был бы катастрофическим.

– Значит, они из Бреган Д'эрт, – объявил Джерт.

– Кажется, так, – согласилась Береллип, и Дриззт выдохнул с небольшим облегчением.

– Эльф? – спросил Джерт с недоверием. – Я не потерплю, чтобы она осталась в живых.

– Делай с ней что хочешь, – начала было отвечать Береллип, но Энтрери перебил.

– Она женщина Джарлаксла, – выпалил он, продолжая удивлять Дриззта. – Его самый ценный шпион, какого вы только можете себе представить, так как она свободно передвигается в селениях эльфов и эладринов.

Просто взглянув на Джерта Дриззт понял, что его напарник убийца только что спас Далию от неизбежного изнасилования, пыток, и, в конечном счёте, убийства.

– Позволяешь иблису говорить за себя? – спросила Береллип Дриззта, двигаясь по кругу, чтобы встать перед ним.

Дриззт затаил дыхание ещё раз. Она узнала Энтрери, что может случиться, если она узнает его? Она определённо прожила достаточно долго, чтобы знать историю Дриззта До'Урдена, предателя своего народа.

– Он колнблас Джарлаксла, – объяснил наконец Дриззт. – Я служу Киммуриэлю.

– И кто из них возглавляет Бреган Д'эрт? – поинтересовалась Береллип.

– Киммуриэль, – сказал Дриззт без колебаний, хотя болтал наугад, ибо понятия не имел, о чём говорит, и имел ещё меньшее представление о том, что Береллип и Джерт могут знать о внутренних делах банды Джарлаксла.

– Тогда почему ты позволяешь ему говорить?

– В знак уважения к Джарлакслу, – ответил Дриззт. – Это указ Киммуриэля. Максимальное уважение к Джарлакслу. Я здесь, чтобы служить глазами Киммуриэля, пока колнблас Джарлаксла и его эльфийская женщина добывают информацию об этом весьма любопытном месте.

– Мастер оружия, – раздался голос из заднего конца комнаты, невидимого Дриззту. – Шадовары атакуют нас с фланга. Мы должны немедленно двигаться.

Джерт посмотрел на Береллип.

– Освободить их, – приказала жрица. – Нам понадобятся их клинки. Направьте их в туннель, где борьба будет особенно ожесточённой. В моей памяти игрушка Джарлаксла исключительно хорошо владела клинком, как и своим копьём.

Она наклонилась ближе к Энтрери и тихо сказала:

– Если ты хорошо сражаешься, ты можешь выжить, а если выживешь, я позволю тебе доставить мне удовольствие ещё раз.

До сих пор одурманенная Далия была совершенно неподвижна и абсолютно безмолвна, но от этих слов у неё перехватило дыхание, как заметил Дриззт с более чем мимолётным интересом.

– Должно быть, она изумительная любовница, если ты вспомнил её спустя все эти десятилетия, – сказала Далия Энтрери, когда некоторое время спустя троица продвигалась вперёд.

– Я совсем её не помню, – ответил Энтрери.

– Но ... ты упомянул инцидент, – запротестовала Далия. – Эта Кло ...? – она беспомощно подняла руки.

– Клорифта, – пояснил Дриззт. – Пропасть в городе дроу.

– И он вспомнил о ней, и о свидании со жрицей рядом с ней, – заявила Далия.

Дриззт не смотрел на неё, полагая, что это лишь подтвердит заинтересованность, которую он отчётливо слышал в голосе Далии. Снова замелькали те вспышки видений Далии и Энтрери, сплетённых в страсти. Но теперь Дриззт определил их источник, по крайней мере частично, и поэтому он отогнал эти образы и про себя предупредил Коготь Харона, чтобы тот заткнулся.

Но был ли это Коготь Харона, вот в чём загвоздка. Потому что сердцем Дриззт понимал, что наделённый сознанием меч не внушал ему ощущения относительно Далии и Артемиса Энтрери целиком и полностью. Меч распознал в нём некоторую ревность, и разжигал её. Но Дриззт солгал бы себе, притворяясь, что он на самом деле не был обеспокоен степенью близости между Энтрери и Далией, степенью, намного превышающей его собственную с этой эльфийской женщиной, которая была его любовницей.

– Вовсе нет, – сказал Энтрери.

– Я слышала тебя! – возразила Далия.

– Это было избранное место, – ответил Энтрери. – Для всех благородных жриц, которым было интересно узнать о мастерстве человека.

– Ты сказал, она при помощи магии подвесила тебя над краем, – упорствовала Далия.

– Они все так делали.

И Далия, и Дриззт остановились и уставились на него.

– Милейшие дамы, эти жрицы Ллос, – изрёк Энтрери сухо. – Не особо оригинальны, но... – он только пожал плечами и двинулся дальше.

Дриззт вспомнил те давние дни, когда Джарлаксл взял Артемиса Энтрери в Мензоберранзан, и там убийца был в роли раба, не обязательно Джарлаксла, но любого и каждого дроу, которому вздумалось бы использовать его, как заблагорассудится. Дриззт узнал о некоторых испытаниях Энтрери в те дни, так как сам он тоже ушёл тогда в Мензоберранзан, чтобы сдаться, и был сразу заключён в тюрьму, пока любимая подруга не пришла его вызволять. Он покинул город вместе с Артемисом Энтрери, совершив дерзкий побег.

Вместе с Энтрери и Кэтти– Бри.

Она пришла за ним, бросив вызов глубокому Подземью, презрев могущество дроу, рискуя всем ради безрассудного Дриззта, который не оценил по– Настоящему ценность и ответственность дружбы.

Пришла бы за ним Далия, задавался он вопросом? Он должен оставить эти мысли, ругал себя тёмный эльф. Сейчас не время думать о прошлом или о надёжности его нынешних спутников. Они могли драться, и драться хорошо, а сейчас, в туннелях, полных смертельных врагов, этого было достаточно.

Совсем скоро трое компаньонов оказались в одиночестве, и их снова жестоко теснили, потому что шадовары были повсюду на верхних уровнях комплекса, словно расползающаяся и всеобъемлющая тьма.

– Мы должны быстро спуститься вниз, – объяснил Дриззт.

Энтрери был рядом, Далия двигалась сразу за ними. Они торопливо пробирались вдоль по коридору, расчерченному по обе стороны множеством комнат. Очевидно в древности это были жилые помещения дварфов Гонтлгрима.

– Здесь есть только один спуск, о котором мне известно, – согласилась Далия. – Алегни будет продвигаться, чтобы заблокировать его.

– Если он хотя бы знает об этом, – сказал Дриззт.

Говоря это, он заметил, что дверь впереди Энтрери на правой стороне коридора была слегка приоткрыта, и ему показалось, как будто щель от трещины слегка сместилась.

Дриззт воспользовался магическими браслетами, чтобы ускориться. Он метнулся в сторону перед Энтрери, влетев на полной скорости в дверь, широко её распахнул и ворвался в боковую комнату. Его поджидала группа из четырёх шейдов, или, точнее, собиралась наброситься на него и его спутников.

Первый отлетел в сторону, отброшенный дверью. Второй инстинктивно потянулся к своему упавшему товарищу, затем развернулся и вскинул руки, чтобы защититься, но слишком поздно, ибо скимитар Дриззта перерезал ему горло, когда дроу пронёсся мимо.

– Справа! – услышал он крик Далии, когда расправлялся с двумя оставшимися, и понял, что засада была организована более чем в одной комнате.

Однако его задача всё равно стояла перед ним.

Ударом слева он отбил обращённый на него посох, и в замешательстве колдун даже не смог закончить заклинание. Левый скимитар Дриззта пошёл другим путём, отбросив в сторону атакующий меч. Даже не повернув бёдра, дроу ловко скользнул своим оружием поверх первого меча и отвёл скимитар в другую сторону, искусно отражая колющий удар второго меча нападавшего.

Только тогда, узнав двуручный боевой стиль, Дриззт также пришёл к пониманию, что этот шейд был эльфийского происхождения, может даже из тёмных эльфов.

Опять же, это не имело значения, у него не было времени задавать вопросы. Дриззт выбросил вперёд левую руку, вынуждая шейда отступить, затем сам сделал несколько быстрых шагов назад. Он развернул хватку на Ледяной Смерти в правой руке и нанёс удар назад, идеально рассчитав время, чтобы остановить атаку шейда, вломившегося в дверь. С высоко поднятым обеими руками топором над головой, собирающийся нанести удар и быстро приближающийся глупец не имел никакой защиты. Он не мог свернуть, не мог остановиться, не мог уклониться, и не мог опустить оружие или даже руку для блока. Он получил удар скимитаром в живот, изогнутое лезвие прошло вверх, через диафрагму в лёгкое.

Шейд отшатнулся, клинок выскользнул, и он, хватая ртом воздух, попытался восстановить равновесие.

Но Дриззт плавно развернулся, отводя лезвие, это круговое вращение позволило нанести удар справа Мерцающим, срезав шейда на землю.

Совершив оборот, Дриззт метнулся в сторону и высоко подпрыгнул, обрушившись на мага, который снова пытался применить какое-то заклинание. Дриззт закричал ему в лицо, стараясь дезориентировать, и дал волю целому шквалу ударов, слева и справа, разрывая одеяние мага, колотя его по голове.

За отпущенное ему время он ударил шейда дюжину раз или больше перед тем, как на него набросился мечник. И теперь ему пришлось надеяться, что этого будет достаточно, так как он обнаружил, что сражается с искусным воином.

С весьма искусным воином, почти сразу понял Дриззт, поскольку эти мечи приходили на него под множеством углов, и, казалось, все одновременно, так быстра и совершенна была техника шейда эльфа.

Энтрери направился в комнату сразу за Дриззтом, но на зов Далии убийца подпрыгнул и развернулся в воздухе. Он уперся ногами в дверной косяк и отбросил себя в другую сторону, упав на землю в кувырке и вставая точно перед проёмом правосторонней двери.

Войдя, он перекинул кинжал в правую руку и нанёс сильный удар за своё бедро, попав в живот шейду, пересекающему порог в коридор. Пока кинжал был погружён в живот, Энтрери развернул хватку на рукояти и вырвал его назад, а затем вскинул руку, нанося удар за спину над своим правым плечом, на этот раз погрузив небольшое лезвие в глаз зашатавшегося шейда.

Когда этот упал, хлынули другие.

– Дроу, ты нам нужен! – закричал Энтрери.

– Дриззт! – глупо добавила Далия.

Даже будучи слишком занятым, Энтрери понял возможные последствия от выкрика этого специфического имени в этих туннелях. Из двери на него яростно наступал второй шейд в тяжёлой броне, с мечом и щитом, оттесняя его назад.

И он услышал, как за ним открылась по меньшей мере ещё одна дверь.

Шейд обрёл преимущество в начале боя и не выказывал стремления его упускать, работая клинками яростно и с фатальный точностью, держа Дриззта в глухой обороне, вынуждая его использовать скимитары для блокирования и отклонения ударов.

Дроу попытался сравнять инициативу, но шейд усилил натиск.

Дриззт начал понимать закономерность в движениях своего противника. Сработал инстинкт воина, его огромный опыт привёл к тому, что он стал парировать более точно и управляемо, и вскоре смог отвечать встречным ударом почти из каждого блока.

В конце концов он мог бы отвоевать себе равное и устойчивое положение в бою, но теперь он знал, что достаточно скоро сможет одержать верх над этим менее опытным, хотя и очень хорошим бойцом.

Крик из коридора сказал ему, что “скоро”, похоже, слишком затянулось, и его колебания едва не обошлись ему дорого, так как шейд дико усилил натиск. Мерцающий и Ледяная Смерть ловили и отводили колющие удары и блокировали тяжёлый косой удар сплеча, но Дриззт понял, что от него потребуется множество обменов ударами, чтобы только вернуться туда, где он был до крика Далии.

Ему удалось бросить взгляд в сторону, когда он развернул противника, смещаясь направо, чтобы оказаться лицом к двери, и этот быстрый взгляд сказал ему, что Энтрери и Далия, и он сам, застрявший в этой комнате, были в беде. Коридор был заполнен врагами.

Третья шейд выскочила из комнаты, или пыталась, пока Далия с силой не ткнула женщину в лицо концом своего посоха.

Энтрери заметил это и начал её звать, потому что знал, что враги входили в коридор позади него, и шейд в броне перед ним жестоко его теснил. Однако Далия не нуждалась в его приглашении, прекрасно понимая дилемму. Она рванула к нему и выбросила вперед Иглу Коза, вонзив её в нижнюю часть спины противника Энтрери. У шейда там тоже была броня, и Далия попала в металлическую пластину.

Так что она позволила высвободиться разряду энергии молнии из своего магического четырёхсоставного посоха.

Изгибающаяся дугой энергия запрыгала по металлическим пластинам, скручивая и жаля воина, собираясь вместе с другой стороны в ослепляющий и взрывающийся танец на решётке его полного шлема.

Его следующий боковой удар получился неуклюжим, поскольку молнии кишели вокруг него как рассерженный рой жалящих насекомых, и Энтрери легко увернулся, прокатившись под лезвием. Когда шустрый убийца сделал обходной манёвр, ступив за беспорядочно движущийся меч и зайдя справа от шейда, он умудрился ударить своим мечом по лицевой пластине, оглушив воина в броне.

Энтрери бросился мимо открытой двери, где маячил ещё один шейд, и мимо двери в комнату с Дриззтом, поймав в этот момент его быстрый взгляд.

Рефлексивно Энтрери подбросил кинжал в воздух и схватился левой рукой за пряжку на своём ремне, вырывая её, когда пересекал комнату Дриззта.

– Дроу, быстрее! – крикнул он Дриззту, поймал кинжал и сделал ещё один кувырок, чтобы избежать взмаха нетерезского топора. Во время кувырка он развернулся, поднимаясь рядом с Далией.

– Дроу! – завопили они вместе.

Дриззт услышал их призывы и понял, но опять же он понятия не имел, как мог выпутаться, пока его противник не пошатнулся странно и не сделался слишком неуклюжим, чтобы идти в ногу с танцующим дроу.

И по выражению боли на лице врага Дриззт догадался, что Энтрери бросил свой поясной нож в бок шейда эльфа.

Правая рука шейда обвисла. Он боролся, чтобы удержать оборону, но ему мешали спазмы боли.

Шейд сморщился, и Дриззт сморщился вместе с ним. Его понимание чести кричало, что этот бой не был честным по отношению к действительно стоящему противнику. Хотя это продолжалось только мгновение, так как он осознал всю глупость подобных причитаний, особенно учитывая, что он вступил там в битву один против четверых.

Дроу яростней заработал скимитарами, парируя атаки главным образом под углом вниз, поскольку заметил, что это причиняет противнику больше боли.

Звон металла о металл и всплеск движения в коридоре напомнили ему, что он должен торопиться, и поэтому дроу отступил на левую ногу, приглашая шейда ударить с повреждённой правой стороны, и когда клинок выдвинулся вперёд, вместо того, чтобы отбить его Мерцающим, Дриззт провёл по нему снизу Ледяной Смертью, и, подцепив меч, быстро вернул собственный клинок, отводя меч вправо.

В этот момент он шагнул влево, чтобы избежать удара клинком шейда в левой руке, пока Ледяная Смерть и пойманный меч не смогли полностью преградить путь атаке.

Которая открыла брешь в защите шейда для левой руки Дриззта, и Мерцающий ударил сильно и точно. Шейд упал и бросил мечи, хватаясь руками за разрезанное горло.

– Дриззт! – закричала Далия.

– Мы не можем удержать дверь! – добавил Энтрери, и затем, потише, спросил Далию, – Может, прекратишь называть его по имени?

Он едва успел предупредить и не ожидал ответа, потому что натиск был слишком велик, слишком много врагов блокировали коридор перед ними. Энтрери сказал Дриззту чистую правду, потому что они были вынуждены отступить.

Оба снова начали звать его, и оба вздохнули от удивления, когда из комнаты Дриззта вылетела молния и ударила в шейда, стоявшего перед Энтрери.

Не молния, догадались они, а волшебная стрела, и она прошла прямо через этого шейда и погрузилась в другого перед Далией. Перед тем, как пара этих шейдов свалилась, ещё одна стрела взорвалась сбоку в голове первого.

Далия ткнула посохом в лицо смертельно раненого шейда, по-прежнему стоявшего перед ней, отбрасывая его на землю.

– Ещё! – крикнула она, и по сигналу в коридоре просвистела третья стрела молнии.

И просто исчезла.

А затем вылетела четвёртая, и зубы Далии начали стучать, а её толстая коса стала скручиваться от энергии, как будто это была живая змея.

– Стой! – закричал Энтрери, когда вылетела, чтобы быть поглощённой, третья стрела.

Он пронёсся по телу павшего шейда, неистово врезаясь в следующий ряд, вынуждая их отступить шквалом ударов и толчков.

Далия проскочила мимо него, когда он расчистил близлежащее пространство коридора, и воткнула свой посох в каменный пол, высвобождая сдерживаемую энергию молнии.

Казалось, весь коридор подпрыгнул от мощи этого воздействия. В шоке, психическом и физическом, шейды корчились и падали, отшатываясь в сторону.

– Пошли! Пошли! – завопил Энтрери, хватая её, разворачивая кругом и толкая назад туда, откуда они пришли.

Он двинулся прямо за ней. Дриззт следовал за ними по пятам. Однако дроу не продолжил отход, повернувшись и низко наклонившись, он выпустил поток сверкающих стрел в сбитых с толку врагов.

– Вперёд! – скомандовал дроу своим спутникам, разворачивая их.

Шейды бросились врассыпную и стали спасаться бегством. Троица вплотную преследовала их до тех пор, пока они не пересекли боковой проход, который показался Дриззту и Далии знакомым, и который, как они оба считали, вывел бы их в нижние залы.

Они убегали. Дриззт запечатал конец коридора сферой магической тьмы. Затем он остановился, в то время как Энтрери и Далия побежали дальше в поисках правильного маршрута.

Дроу замер, сосредоточенно вытянув шею. Он услышал звук легчайших шагов и послал череду стрел в магическую тьму.

Он убрался из поля зрения, нырнув за угол за мгновение до того, как колдун шадовар ответил потоком магических снарядов, а второй маг добавил линию разящего огня.

Шейды продолжали наступать, и Дриззт высунулся и отбросил их ещё раз. Стрелы Искателя Сердец выжигали дыры, проходя шеренгу за шеренгой, один лишь первый выстрел сбил трёх шейдов.

Дриззт побежал прочь.

Секундой позже, в том месте, где он скрывался, взорвался огненный шар, затем второй и третий.

– Продолжайте бежать, – предупредил он Энтрери и Далию, пересекаясь с ними, и бросил что-то Энтрери.

Убийца поймал: свой нож-пряжку.

Они побежали дальше.

ГЛАВА 21

Брак’тэл стоял в оранжевом зареве камеры, глядя вниз, мимо кружившихся водных элементалей, на бурлящую лавой пасть исконного зверя. Маг провел большим пальцем по рубиновому кольцу на указательном пальце, с его помощью он мог услышать зов первородного и понять его.

По крайней мере, некоторую его часть, все-таки зов этого существа оставался вне понимания Брак’тэла даже с поддержкой кольца. Это была самая древня сила, бог-зверь. Несмотря на то, что этот зов был выше его понимания, его основное послание было достаточно простым: зверь хотел освободиться.

Брак’тэл посмотрел вниз направо, на узкий мост из грибных ножек, переброшенный для переправы.

Его взгляд переместился сквозь постоянные испарения через шахту к арке, едва заметной сквозь туман. За ней располагалось небольшое входное помещение. Он представил себе рычаг, и произнес его название, но не на языке дроу или другом языке Фаэруна, а на языке, который подсказывало ему кольцо, на языке существ первичного плана огня.

Глубоко внизу обнадёженный исконный зашевелился.

Амбра поспешила к двери, опередив остальную свою охотничью группу. Этот портал открылся в главном коридоре, она знала это, так же как знала, что ее группа охотников-шадовар прибыла вовремя, чтобы перехватить трио. Не теряя времени, она рассыпала нужные порошкообразные вещества на пол и начала составлять из них специфичные фигуры, тихо накладывая свои чары.

– Что это? – поинтересовался Афафренфер, войдя в комнату через другую дверь.

– Держись подальше, – предупредила дварфа, подняв одну руку. – На этот портал будет наложена мощная защита.

К тому времени, когда она поднялась и повернулась, вошли еще несколько, включая волшебника, назначенного начальником патруля.

– Опечатано, – объяснила Амбра, двигаясь к ним навстречу.

Шейд маг с любопытством взглянул на нее.

– Эту проверила? – спросил он с подозрением, потому что они прошли через десяток подобных дверей.

– Я проверила большинство, – ответила Амбра на недоверчивый взгляд. – Тогда сам проверь, дурак, – сказала дварфа. – А я поищу другой проход.

– Иди к двери, – приказал волшебник Афафренферу.

– Не двигайся, – заметила Амбра под ледяным взглядом волшебника.

Афафренфер не сделал и шага к порталу, на что дварфа ответила понимающей улыбкой. Остальные не знали о верности Амбры и Афафренфера Кавус Дуну, но Афафренфер не забыл это, так же как не забыл факта, что подобная связь заменяет любые приказы, полученные им здесь, кроме тех, что исходят непосредственно от лорда Алегни.

– Дварфа сказала, что она запечатана, – ответил монах, скрестив руки на груди.

– Не задерживайтесь! – приказал волшебник, повернувшись кругом. Он сосредоточил свое внимание на другом шейде, женщине, стоявшей возле него, и толкнул ее вперед. – Идите! Вперед! Прежде, чем они проскочат мимо нас!

Женщина взглянула на Амбру лишь на мгновение, и легонько двинулась к двери. Она неуверенно приближалась, выставляя одну ногу перед другой.

Она почти сделала это, и даже потянулась к дверной ручке, когда глиф молнии взорвался, подбросив бедную женщину в воздух, громовой рокот встряхнул пол и стены.

– Прекрасно! – поздравила Амбра колдуна, и остальные отступили, за исключением бедной жертвы. Ее волосы вздыбились, зубы стучали, а из глаз лилась кровь.

Волшебник с ненавистью уставился на дварфу.

– Подозреваю, наши враги теперь знают, где мы находимся, – провоцировала дварфа. – Но если ты не уверен, можешь сорвать ещё одну печать, или две.

– Теперь мы идём дальше! – потребовал колдун.

Амбра фыркнула на это.

– Еще символ или два остались, – предупредила она, качнув головой, и пошла мимо колдуна, пробормотав при этом: – Идиот.

Это была последняя капля. Он протянул руки и толкнул дварфу… которая не шелохнулась. Амбра двинулась к нему, взмахнув своей огромной булавой и отбросив колдуна в сторону. Шокированный маг вскрикнул, врезавшись в боковую стенку, затем застонал и упал на пол.

– Поднимите идиота, – проинструктировала Амбра Афафренфера и еще одного шейда. – Мы должны вернуться как можно быстрее, если надеемся схватить тех троих до того, как они продвинутся дальше.

Амбра, конечно же, надеялась, что подобное не произойдёт.

Она повернулась к другой паре шейдов.

– Вы двое возьмете ее с собой, – приказала она, указав на раненную молниями женщину. – Быть может, я могу спасти ее. А может, и нет.

Трое напарников услышали громовой раскат и двинулись со всей осторожностью, на которую были способны. Вскоре они проскользнули мимо обожженной молнией двери и бросились прочь. Дриззт замыкал, Тулмарил нацелен на коридор в случае, если любой враг вздумает обойти их с тыла.

Однако вскоре дроу снова возглавил группу.

– Сюда, – указал Дриззт, узнав окружающие пространство и зная, что они приближаются к лестнице, ведущей на нижние уровни.

Некоторое время спустя они вошли в последнее помещение, дверь, которая выведет их к лестнице, была прямо перед ними. Когда они приблизились, дверь распахнулась и Дриззт почти спустил стрелу, когда успел разглядеть дроу, проходящего через дверь.

В то же время движение сзади заставило трио обернуться через плечо, и они увидели тёмных эльфов, приближающихся к ним. И не просто дроу, понял Дриззт, заметив мужчину, руководящего небольшим кавалерийским патрулем, он был верхом на мощной ящерице, и она и он были защищены броней из материалов дроу лучшего качества. Это был не простой дроу, а знатного происхождения, и, вероятно, от одного из самых больших Домов.

Второй всадник следовал за ним, и Дриззт признал в нем Джерта, когда тот окликнул его.

– Где твои войска, Мазой? – спросил Джерт. – Где хотя бы Киммуриэль или Джарлаксл?

– Это агенты Бреган Д'эрт? – спросил другой всадник и с сомнением посмотрел на Дриззта, и еще более скептически, когда взглянул на Энтрери, и почти плюнул на пол, когда его взгляд упал на Далию.

– Это они, – ответил Джерт.

Другой всадник едва мог сдержать смех. Он ещё раз посмотрел на Дриззта, с таким любопытством, что Дриззт опустил глаза.

– Скажите Джарлакслу, что Дом Бэнр желает поговорить с ним, – сказал он и провел свою сильную ящерицу через трио, заставляя их расступиться и почти наступив на Далию.

И когда ящер Баёк попытался укусить женщину, знатный Бэнр лишь немного придержал его.

Остальные всадники по его команде прошли мимо, некоторые направили своих животных прямо на стены.

– Поедешь со мной, – объявил Джерт Дриззту.

Дриззт посмотрел на него с любопытством.

– Лестничный пролет был обрушен с целью предотвратить вторжение шейдов ниже, – пояснил Джерт. – Я спущу тебя.

– Что насчет моих спутников?

Далия, не понимавшая языка дроу, хлопнула Энтрери по плечу, и он наклонился, тихо переведя.

– Иблис, – сказал мастер оружия пренебрежительным тоном. – Ни один нормальный ящер не примет такого ездока. Пойдем, у нас не так много времени.

Дриззт покачал головой прежде, чем успел сформулировать надлежащий ответ.

– Женщина Джарлаксла, – наконец сказал он, показывая на Далию. – Он будет не в восторге, если я брошу их.

– Это проблемы Джарлаксла.

– И мои, – сказал Дриззт. – Мне поручено защищать их.

– Они не смогут спуститься по этому пути.

– Если Бреган Д'эрт появятся, это в любом случае произойдет тут, – сказал Дриззт. – Мы можем обойти шейдов и ударить по ним, как только они появятся.

Джерт недоверчиво посмотрел на него, затем взглянул на Далию и Энтрери.

– Они – иблис, – сказал он с отвращением.

Дриззт пожал плечами и смущенно повторил: – Женщина Джарлаксла.

Джерт покачал головой, видимо признавая это объяснение весомым для всех, кто был знаком с Джарлакслом. Мастер оружия Дома Ксорларрин двинулся последним, пройдя через дверь и собираясь спрыгнуть с края площадки не теряя скорости.

– Мы не можем здесь оставаться, – заметил Энтрери, как только они остались втроём. Он заметил, что Дриззт едва слушал его, и попытался привлечь его внимание: – Дриззт?

– Мы видели, как он умер, – сказал Дриззт Далии. – Упал вниз в пещере исконного.

Она посмотрела на него с любопытством.

– Джарлаксл?

Дриззт кивнул.

– Сейчас мы дважды открыто произнесли его имя перед этими темными эльфами, словно Джарлаксл был жив.

– Возможно, другие дроу не в курсе, – попыталась найти объяснение Далия. – Прошло не так много времени.

– Первый всадник, проехавший мимо тебя, был из знати Дома Бэнр, – сказал Дриззт и покачал головой, пытаясь разобраться. – Если бы Джарлаксл умер, Дом Бэнр обязательно бы знал.

– У нас нет времени обсуждать это, – предупредил Энтрери. Он посмотрел туда, откуда они пришли, обратив в ту сторону взоры двух других. – Мы должны скрываться здесь? В противном случае нам нужно найти какой– Нибудь боковой туннель.

– Конечно нет, – сказал Дриззт. – Исконный ниже, значит нам надо вниз. Пусть дроу покинут большой зал, и тогда мы спустимся.

– Они сказали, что лестница на нижние уровни разрушена. Тебе известен другой путь?

– Далия в облике ворона сможет доставить нас вниз, – ответил Дриззт рассеянно, он едва ли думал об этом, несмотря на их сложное положение.

Дом Бэнр определенно знал бы, если бы Джарлаксл встретил свою смерть.

– Делай, как я говорю, – сказала Береллип упрямому младшему брату.

– Это моя экспедиция, – возразил Равель.

Береллип так сильно ударила его по лицу, что ноги чуть не подогнулись под ним. Он пошатнулся, шагнув в сторону, и оказался не перед Береллип, а перед Тиаго и Джертом, которые только что вернулись с верхнего уровня.

– Сколько времени у нас есть? – спросила Береллип Тиаго, а не Равеля.

– Они найдут другой способ спуститься, если уже не нашли, – ответил Тиаго. – У шадовар есть колдуны, поэтому отсутствие лестницы их не остановит. Колдуны определенно способны ощущать магию первородного. Полагаю, они найдут кузницу достаточно скоро.

– Мы должны защитить кузницу, – настаивал Равель, возвращаясь на место перед сестрой.

– Никаких открытых сражений, – объявила Береллип. – Я не потеряю дроу Ксорларрин из-за каких-то нетерезов. Почему мы вообще сражаемся со слугами Царства Теней?

– В основном мы убегаем, не сражаясь, – заметил Тиаго.

– Вполне возможно, что Бреган Д'эрт находится поблизости, – вставил Джерт. – Кажется, разведывательный отряд Киммуриэля вступил в Гонтлгрим прежде шадовар.

– Они были бы очень полезны, – заметила Береллип. – Но какова цена?

– Кто знает? – спросил Тиаго и пошел прочь. – Я иду в кузницу. Мне организовывать оборону или отступление?

– Мы не знаем, как много нетерезов пришло, – предупредил Джерт перед тем, как Береллип смогла решить.

– И то, и то, – потребовала жрица от Тиаго, в тот же момент, когда Равель сказал: – Оборону.

Произнося это, Равель взглянул мимо Береллип на Джерта, качавшего ему головой, предупреждая отступить.

– Закрой кузницы и подготовь отступление, – затем добавила Береллип, все время глядя на Равеля с ненавистью.

– Тёмные узкие тоннели сыграют нам на руку, если мы потом столкнёмся с шадоварами, – вставил Джерт. – Будет ошибкой вступать в битву с внезапным противником в решительном сражении.

– У нас достаточно пушечного мяса для этого, – сказал Равель.

– Так ли? – ответил Джерт прежде, чем Береллип вступила в разговор. – В рядах шадовар много волшебников. Их, конечно, не сравнить с силой твоих ткачей, – быстро добавил он, увидев нахмурившегося Равеля. – Но их вполне достаточно, чтобы уничтожить наших гоблиноидных союзников, а они нужны нам, чтобы охранять комплекс, когда нетерезы отступят, или их отошлют.

– Мензоберранзан в ближайшее время не отправит нам больше этого сброда, – добавила Береллип спокойно, но определённо угрожающе, понял Равель.

Равель потер глаза, пытаясь во всем разобраться. Что привело эту новую силу в Гонтлгрим, и почему именно сейчас, в этот самый момент? Он был так близок к его великолепному триумфу! Весь Гонтлгрим вскоре станет его, город для Дома Ксорларрин, благословленный Домом Бэнр. Матрона Зиирит подняла бы его на высочайший уровень и никто – ни Береллип, ни Сарибель, ни любая другая из его сестер не посмели бы поднять на него змеиный хлыст.

Береллип уже стала уходить, не сомневаясь, что Тиаго Бэнр прислушается к ее приказу, осознал Равель. Он не был не согласен с этим выводом, по правде говоря, приказ Береллип отступить был намного продуманнее. Позволить шадоварам продвинуться вперед. Привести их в длинные туннели Подземья, пристанища дроу.

Но все же ему хотелось знать, почему они воевали с нетерезами? Возможно, между обитателями Царства Теней и Подземья не было любви, однако, насколько было ему известно, они никогда раньше не вступали в открытые сражения друг против друга.

– Мы должны выяснить, зачем они пришли и почему напали на нас, – сказал он, привлекая внимание Береллип, Джерта и остальных в комнате, включая Тиаго, который еще не ушел и довольно внимательно наблюдал за игрой. Равель взглянул на Джерта и спросил: – Кто начал драку в верхних залах?

– Когда две такие силы внезапно встречаются в темном и опасном месте… – заметил Джерт, словно это все объясняет. – И получается, что шадовары уже были настроены против разведывательной группы Киммуриэля.

– Возможно, они наши враги, – сказал Равель. – Возможно, что нет.

Береллип шагнула к нему.

– В любом случае, мы не собираемся делить Гонтлгрим, – распорядился ткач Ксорларрин. – Теперь это наш комплекс, и шадовары примут это, или они почувствуют жало металла дроу.

– Должны ли мы собраться у большой лестницы для твоего величайшего сражения? – саркастично спросила Береллип.

Равель был не настолько глуп, чтобы проглотить эту приманку.

– Нет, дорогая сестра, – сказал он. – Ты была права в своей оценке. Прости мне мою злость, но пойми меня – мы так близки к тому, чего наша семья желала на протяжении тысячелетий. Для меня не так легко отказаться от этого. Береллип нахмурилась, и Равель быстро добавил: – Даже временно. Но на самом деле ты права. Позволь нам растянуть их атакующие линии по нашему усмотрению. Если они достаточно глупы, чтобы преследовать нас, позволь нам сражаться в истинной тактике дроу, на наилучшем поле боя дроу.

Береллип смотрела на него некоторое время, затем слегка кивнула, и Равелю показалось, что они добились некоторого прогресса в решении своего негласного соперничества. Он хотел наброситься на нее за пощечину, он всегда был гордым мужчиной. Но нет, он не станет делать ничего подобного. Он нуждался в ней, больше, чем когда-либо.

– Иди к Йеррининэ, – проинструктировал он Джерту. – Свирепые драуки жаждут битвы, но я не стану терять их, даже если это будет означать сотни мертвых шадовар в обмен на каждого убитого драука.

– Позволить гоблинам заняться ими, пока мы растянем свои силы? – спросил он у Береллип, демонстративно не приказывая.

Она медленно покачала головой.

Слишком расточительно.

Лицо Равеля вдруг посветлело от идеи.

– Тогда Брак’тэла, – сказал он. – Пускай наш брат ударит по захватчикам своими огненными питомцами. Шадовары не смогут даже возложить вину на нас, если дело дойдёт до переговоров, учитывая сегодняшнего хозяина этих залов.

Береллип пристально смотрела некоторое время, но в конечном итоге кивнула в знак согласия, и даже сумела поздравительно улыбнуться своему брату.

– Я передам ему, – сказал Тиаго и с поклоном вскочил на Баёка, и отправился к кузнице.

Равель смотрел ему вслед с подозрением. Он один знал о сокровище, которое Тиаго искал в кузнице, меч и щит, создаваемые даже сейчас Гол’фанином, и он подумал, что Бэнры будут достаточно терпеливы, чтобы отдать кузницу нетерезам, пускай и на время. Он прогнал эту мысль, хотя разве так плохо, что не только у него здесь был личный интерес? Повернувшись к Береллип, он был рад выражению лица сестры, но все эти успехи, которые он сделал, чтобы уменьшить их личные склоки, казались незначительной победой рядом с новой угрозой, нарушившей их планы.

Этот город должен стать городом Ксорларрин. Они не собирались позволять группе шадовар выгнать их… надолго.

– Так они пришли сюда, чтобы присоединиться к своим друзьям дроу, – хмуро заметил Глорфатель, покачав головой. – Наша задача только что стала намного сложнее.

– Не, – ответила Амбра, но голос Алегни прервал ее.

– Тогда дроу рискуют войной против Нетерила, – сказал он. – Понимают ли они это?

– Нам неизвестно, но возможны переговоры, – начал отвечать Глорфатель, но Амбра прервала его.

– У Дриззта До’Урдена нет друзей среди дроу, – сказала она. – Если они нарвались на патруль дроу, тогда он, скорее всего, уже мертв.

– Откуда ты знаешь? – спросил Алегни с подозрением.

– Амбер Гристл О’Мол из Адбарских О’Молов, – выпалила Амбра. – Имя Дриззта До’Урдена хорошо известно в Цитадели Адбар, не сомневайтесь. У него нет друзей среди его соплеменников. Раньше они пытались схватить его. Они начали войну из-за него. Нет, командующий, если Дриззт нарвется на них, и те дроу узнают его, то Дриззт, без сомнений, будет либо пойман, либо мертв.

– Тогда дроу могут даже не знать, что у них в руках, – предложил Глорфатель. – Может быть, есть надежда на переговоры.

– Мы даже не знаем, у них ли этот дроу, или меч, – возразил Эффрон.

Херцго Алегни закрыл глаза и прислушался к бесшумному зову еще раз, прислушался к телепатическому голосу Когтя, его любимого меча.

– Они все еще могут быть на верхних уровнях, – продолжал говорить Эффрон, отрывая его от размышлений.

Военачальник уверенно покачал головой.

– Это не важно, – сказал он.

– Если мы хотим схватить их… – начал Эффрон.

– Для начала мы хотим остановить их, – заявил Алегни, и все четверо с любопытством взглянули на него. – Они стремятся к исконному, – пояснил он. – Они хотят уничтожить Коготь. Вот зачем они пришли, – добавил он, глядя на Амбру, которая первой пришла к такому мнению.

– Ты не можешь знать этого, – ответил Эффрон несмотря на то, что Амбра кивнула в знак согласия с Алегни.

Взгляд Алегни был прямым предупреждением кривому колдуну.

– Меч взывает ко мне. Продвигайтесь со всей скоростью. Мы должны быстро найти зверя и окружить его. Они придут к нам, или сбегут, и тогда угроза для меча исчезнет.

– Есть и другие дроу, – напомнил ему Глорфатель.

– Если мы столкнёмся с ними, и они схватят или объединятся с нашими врагами, расскажем им, что и кто у них в руках, – ответил Алегни. – Если они согласятся сотрудничать, тогда сражение в верхних туннелях будет прощено. Если же нет, мы отплатим им за тех, кого потеряли. После подобной битвы, когда война между дроу и Нетерилом будет объявлена, Империя пришлет нам нескончаемое воинство.

– Я могу найти исконного, – заверил его Глорфатель. – Его магия пропитывает все вокруг нас.

Алегни кивнул и указал ближайшим командирам подтянуть ряды, чтобы они могли наступать с максимальной скоростью.

Гигантский ворон с высоты устремился вниз, зажав в клюве один конец крепкой эльфийской веревки. Она приземлилась на вершине самой высокой части уцелевшей лестницы, рядом со стержнем, который позволял хитрым обитателям снизу опускать половину лестницы на нижнюю часть. Это была удивительная конструкция, но у Далии не было времени любоваться ею. Она вернулась к своему прежнему облику и натянула веревку так сильно, как только смогла, затем начала ждать, когда двое сверху натянут ее еще сильнее и надежно закрепят.

Дриззт пошел первым, скользя вниз, кожаный пояс для сумок был обвязан вокруг веревки в качестве импровизированного зажима. Сразу следом шел Энтрери, как только он начал и перед тем, как Дриззт закончил спуск, Далия превратилась в ворона и полетела обратно.

Эльфийка поняла нетерпеливость Энтрери, когда приземлилась – она услышала ни с чем не спутываемые звуки приближающихся войск. Она даже не стала перевоплощаться, используя клюв, чтобы освободить конец веревки.

И быстро ушла, снова спикировав с высоты, пролетев мимо разлегшихся на лестнице товарищей вниз к основанию, чтобы убедиться, что большая комната действительно пуста.

Трое спутников быстро вошли в туннели и направились к кузнице и яме огромного зверя. Далия не могла не заметить, что Дриззт стал намного более возбужденным. Он опустил руку в мешок на поясе, где, как она знала, хранилась фигурка пантеры.

– В чём дело? – тихо спросила она его, когда Энтрери прошел чуть вперед.

Он с любопытством взглянул на нее, но эльфийка схватила его за запястье, и его рука снова оказалась с этой сумке.

Дриззт вздрогнул, выражение его лица было полно гнева.

– Она стоит жизней пятидесяти Артемисов Энтрери, – заявил он.

– Что?

Он пробормотал что-то неразборчивое и оттолкнул ее, чтобы догнать убийцу.

Соперничество с Энтрери должно прекратиться, раз и навсегда, поняла Далия, и в этот момент она осознала, как сильно, как отчаянно ее любовник желал смерти Энтрери. Возможно, это снова был зов меча, а может быть, подумала она, Дриззт просто ненавидел Энтрери настолько сильно.

ГЛАВА 22

ОГНЕННЫЙ БОГ

Брак’тэл облегченно вздохнул, заклинание невидимости длилось достаточно долго, чтобы он мог пройти по небольшому туннелю из кузницы в пещеру предтечи. Он потерял свою элементаль, отправив её по коридору за шадоварами, как он полагал, хотя сам и не видел их. Без неё маг чувствовал себя совершенно голым.

Невидимый дроу тихо проскользнул в комнату кузницы, но к своему ужасу не нашел там никаких разломов или мечущихся огненных существ. Печь была не отремонтирована и потому бездействовала.

Хуже того, невидимый Брак’тэл украдкой подслушал, как Тиаго Бэнр рассказывал своему другу– Кузнецу о том, что все дроу отступят из кузниц глубже в туннели из-за наступления нетерезов.

Они отдадут этот зал и Исконного, а Брак’тэл не мог допустить это.

Здесь был источник его силы. Благодаря кольцу с рубином волшебник чувствовал первобытный шёпот древней магии, эхом отдающийся во всём его естестве. Нет, от такого ощущения он никогда не откажется.

Дроу стоял на краю глубокой ямы, проклиная водных элементалей, круживших в водовороте, заключивших это божественное существо с такой великолепной силой в ловушку. Он не мог отозвать водных элементалей. Его магия не производила на них никакого эффекта. Из-за его близости с Планом Огня эти существа Плана Воды были не просто неподвластны его воздействию, но представляли огромную опасность для него.

Брак’тэл слышал зверя внизу. Его шепот звучал внутри его разума, обещая ему все, что он потерял, и даже больше. Он был грозен в туннелях против зловещих воронов и призраков дварфов, грозен в своей работе на лестнице и в отношениях со своим гнусным младшим братом. Все из-за этого богоподобного исконного.

Старый маг ясно слышал зов. Исконный требовал освобождения. Но Равель со своей бандой надежно закрепил освобождающие механизмы, контролируя исконного, позволяя ему лишь разжигать огонь в горнах. Древние ловушки будут держать зверя под контролем.

Исконный хотел освободиться. Брак’тэл отчётливо слышал эту мольбу.

И в этом освобождении Брак’тэл единственный из всей своей семьи нашел бы выгоду, возвысился бы над Равелем.

Брак’тэл миновал грибной мост и пересёк проход, встав перед рычагом. Он считал, что это был ключ, что если потянет за него, то исконный освободится. На другом же, более прагматичном эмоциональном уровне, маг отчетливо понимал опасность такого сценария. Сможет ли он выжить и избежать катаклизма, который последует за этим? Голос через его кольцо сказал верить, и дроу осознал, что сам тянется к рычагу.

Рука почти коснулась его, когда к нему явились образы – переданные от предтечи, догадался он. Он увидел сияющий престол, украшенный великолепными драгоценными камнями, дварфский трон для дварфских королей.

Только дварф может коснуться этого рычага, понял тогда Брак’тэл, и только тот, кто сидел на троне. Это был типичный предохранитель для дварфов, ровно как и для дроу, поскольку обе расы превозносили себя выше всех остальных. Лишь дварф Делзуна сможет сдвинуть этот рычаг и только тот, кто сидел на том зачарованном троне, стало быть принадлежащий королевскому роду.

Рыча, Брак’тэл схватил рычаг и принялся тянуть. Когда тот не сдвинулся с места, маг обошел и уперся в него плечом, нажимая со всей силой. Когда и это не помогло, Брак’тэл наложил на себя заклятие мощи, и его тонкие руки покрылись буграми волшебных мышц.

С тем же успехом он мог пытаться сдвинуть гору.

Немного позже маг вновь стоял на краю ямы спиной к мосту, но он больше не смотрел вниз к исконному, его взгляд был направлен назад к узкому коридору, который привел его сюда. Мысленным взором он последовал за коридор, и дальше, к кузнице, которая была не совсем кузницей.

Возможно, был другой путь.

Глаза Тиаго Бэнра светились, отражая огонь, он был явно заинтригован, когда увидел странное оружие, лежащее на верстаке перед Гол’фанином. Вначале он осмотрел тонкое узкое лезвие меча, казалось, оно было сделано больше из самой ткани волшебства, чем из металла, серебристое, но почти полупрозрачное, с небольшими яркими вкраплениями света, искрящимися отраженным светом.

– Алмазная пыль, – прошептал он.

– Смешанная со стеклянной сталью, – подтвердил Гол’фанин. – Оба изделия очень плотные и обеспечивают металлу твердость и остроту. Ты не сможешь сломать этот меч, или затупить его смертоносную остроту, а тот щит способен отразить дубинку горного великана.

– Изумительно, – выдохнул Тиаго.

Его пристальный взгляд скользнул по мечу ниже, к незаконченному эфесу и поперечине с гардой, и они действительно не были похожи ни на что из того, что Тиаго видывал прежде; сетка из черного металла переплеталась сродни паутине и конусом вилась дальше от клинка, чтобы покрыть руку владельца.

– Если это предел их мощи, то я согласен, – ответил кузнец, хитро усмехнувшись, когда Тиаго взглянул на него.

– Насколько он крепок? – спросил Тиаго, указав на тонкую на вид дужку гарды меча.

– Настолько, что заблокирует удар дубинкой великана, – уверил его Гол’фанин. – И рассеет значительный запас магической энергии, направленной на тебя. Разряд молнии ударит в лезвие и разлетится брызгами искр, когда наткнется на эту дужку гарды. А если и пролетит мимо лезвия, то щит легко рассеет подобную магию.

Тиаго едва не хихикнул в тот момент. Он знал, что это должны быть исключительные изделия, но теперь, когда он увидел их лично, их великолепие только начало открываться перед ним.

В стороне от меча и щита лежали рукоятка меча и подогнанные крепления для щита на ремнях, ожидая опытных рук кузнеца. Они тоже были черными, поблескивая словно отполированный оникс. Каждый был сделан в виде паука с плотно сжатыми лапками, чтобы лучше уберечь пальцы держащего.

Гол’фанин поднял рукоять и протянул Тиаго, который принял её, будто оружие уже было готово. Никогда он не чувствовал такой защиты хвата, ни у одного меча! Казалось, будто рукоять обхватывает руку сзади, оберегая своим рукопожатием. Он поднес его ближе к глазам, поражаясь мелким деталям, он идеально похож на красивого паука, эфес же напоминал голову арахнида, украшенную парой тусклых изумрудов в виде небольших паучьих глаз. Другие два для щита были идентичны, только глаза были исполнены в виде синих сапфиров.

– Когда закончишь? – нетерпеливо спросил молодой воин.

– Нужно еще многое сделать, – ответил Гол’фанин, он забрал рукоять и аккуратно положил ее на лоток. –Заколдовать побольше и лучше укрепить, и затем я должен, конечно же, надежно приладить рукояти.

– Когда закончишь? – переспросил Тиаго с большим нажимом.

– За десять дней.

Воина Бэнр подкосила эта новость. Десять дней, если они останутся в кузнице, но так не получится.

– Ты сможешь закончить работу в Мензоберранзане? – спросил Тиаго.

Гол’фанин недоверчиво взглянул на него с выражением, полным ужаса, что и послужило ответом молодому Бэнру. Он оглянулся через плечо на главный выход из комнаты, пытаясь продумать план защиты для охраны и укрепления для этой особой комнаты, план, который убедит Ксорларрин удержать эти земли.

Но это была глупая затея, и он знал это. Комната слишком открыта. Это было бы на руку врагам, если им удастся прорваться внутрь. Потери будут слишком большими для экспедиции дроу, даже если в конечном счете они удержали бы кузню.

Тиаго смотрел на оружие, меч и щит, которые стали бы предметом зависти любого мастера оружия в Мензоберранзане. Оружие, которое вселило бы ужас в сердце Энджрела, соперника, удерживающего свой желанный пост в иерархии Дома Бэнр. Тиаго заменил бы его. С этим оружием в руках он сверг бы Энджрела, и занял бы своё законное место.

Но пока еще рано.

Гол’фанин улыбнулся ему и поднял рукоять. С ухмылкой он потянулся за лезвием меча.

Брак’тэл не знал с чего начать, чтобы разобраться в куче вентилей, запорных задвижек и трубопроводов в маленькой камере под ложной кузницей. «Дварфский идиотизм», – бормотал он, пытаясь следовать одним путём или другим, прикидывая, какой трубопровод мог бы привести его к той самой печи, которая была выключена, поскольку гоблины еще не починили насосы.

Он двигался вдоль стены, где пучок труб проходил сквозь камень, изображая нечто, похожее на большой орган, лежащий на боку. Какой горн в линии был тем сломанным, спросил он себя.

– Какой горн?

Маг попытался представить комнату над ним, считая назад до сломанного горна... или он должен считать вперед?

Он не знал, главная ли это труба или связанная со следующим горном в линию. Он даже не помнил, через какой горн в линии он только что прошел, чтобы добраться сюда!

– Надпись, – сказал он, отчаявшись и отыскав какие-то буквы — древние дварфские письмена. Он не мог расшифровать их, но для таких вещей существовали заклинания.

Брак’тэл отступил и глубоко вздохнул, пытаясь вспомнить заклинание постижения языков. Мгновением позже он слегка всхлипнул, осознав, что не запомнил тот особый двеомер на этот день, и у него не было подобных свитков при себе.

– О, Боги, – сказал расстроенный волшебник, и в раздражении хлопнул рукой по трубе.

И тут огонь в трубе начал говорить с ним.

Он держал руку на месте, уставившись на рубиновую полосу, его связь с Планом Огня, и с богоподобным исконным в соседней яме. Ему не нужно понимать древний язык дварфов, понял он, и ему не нужно считать трубы. Поскольку богоподобный зверь понимал конструкцию, его живые пламенные вихри протянулись по лабиринту труб. Теперь он заговорил с Брак’тэлом. Теперь он показывал ему, как управлять задвижками, вентилями ... как запустить сломанный горн.

Он видел все это столь отчетливо, все каналы и регуляторы, все вентили, ослабляющие этот поток чистой огненной мощи. Он заметался, раскручивая эти задвижки до конца, освобождая зверя!

Очумев от этой мощи, Брак’тэл запел, он танцевал и смеялся, пока крутил вентили. И чувствовал энергию, заполняющую все вокруг, исконный крик исконного бога.

Трубы лязгали и стучали, будто крошечные гномы били металлическими молотками внутри них. Вентили стонали и шипели, сопротивляясь энергии, зажатой в их огромных винтовых механизмах.

И нарастающий рев пламени слышался Брак’тэлу как песнь величия, это была магия, существовавшая до Магической Чумы. Чистая магия. Незапятнанное волшебство.

Мощь.

Трубы сердито пылали, синеватый металл становился оранжевым, но Брак’тэл не убирал своих рук от них. Если бы он не носил защитного кольца, то кожа расплавилась бы на его пальцах и ладонях, и закапала бы на пол расплавленной липкой жижей.

Но этот зверь-бог не навредит ему. Дроу понял это и доверился древнейшей силе.

Он чувствовал, как нарастает энергия. В глубине каналов за стеной поднимался громкий рёв, сверхъестественный, как крик мира, рожденного в огне.

– Аккуратнее, – предупредил Гол’фанин. – Он всё еще не надёжно установлен.

Взяв скимитар, Тиаго Бэнр едва ли мог расслышать кузнеца. Крепление болталось, но что за превосходная рукоять, даже при том, что она еще не была крепко установлена, Тиаго ощущал прекрасный баланс — идеальный баланс, который давал ощущение, что никакого лезвия не было присоединено к рукоятке! Он смотрел на полупрозрачные линии сияющего скимитара, искрящиеся алмазной пылью, но закрой он глаза, и его разум сказал бы ему, что он держит пустую металлическую рукоять и ничего более.

От небольшого вращения запястья лезвие изменило свой угол, вслед ему потянулся серебристый шлейф, и тут Тиаго потребовалось всё его терпение, чтобы удержаться и остановить замах, который, вероятно, отделил бы лезвие от ручки, и оно пролетело бы через всю комнату.

– Что это за магия? – спросил он.

– Остается лишь гадать, – сказал кузнец. – Джинн зачаровывал их.

– Ты ведь знаешь больше!

– Vidrinath, – сказал Гол’фанин, кивнув на оружие у Тиаго с изумрудными глазами. И взглянул на щит. – Orbbcress.

Тиаго повернул Vidrinath в руке, произнося имя, дроуское слово из песен жриц, что будут петь молодым студентам Академии, когда те войдут в Медитативный сон. Он понял, в чем была сила этого клинка, знакомая ему, как рукоять ручного арбалета, и произнёс имя снова: – Колыбельная.

И для щита: – Паутина.

Он обдумал потенциал. И позволил мыслям течь свободно, стараясь понять, на что намекают эти особые имена — имена, вряд ли выбранные наугад.

– Расскажи мне еще, – просил он Гол’фанина, или попытался, поскольку слова его потерялись, заглушенные грохотом, донёсшимся из глубоких каменных пещер, какофонией стука и металлического скрежета.

Тиаго вопросительно посмотрел на кузнеца, который только пожал плечами. Вместе они вернулись к главному горну. Внутри печи дико плясали огни, превращаясь в сердитые лица, и плевались в них искрами.

На мгновение молодой Бэнр подумал, что всё в порядке, но выражение лица Гол’фанина развеяло эту мысль.

– Что это такое? – спросил он.

В пяти постройках слева от них внизу в тени располагалась кузница, кузница последнего прорыва, которую ещё не успели отремонтировать или потушить, и из её печи прогремел мощный взрыв. Внезапно полыхнуло огнем, да так, что камни засветились собственным злым оранжевым светом. Остальные темные эльфы забили тревогу, гоблины разбежались, топча друг друга. Тиаго и Гол’фанин, спасаясь, нырнули за главный горн.

Сломанный горн взорвался, гигантский огненный шар пронесся через всю пещеру. Струи огня и брызги лавы разлетелись от крушения горна. Среди развалин, где раньше была печь, стояла могущественная огненная элементаль, ревя и потрескивая своими подобными факелу руками, и разнося ими всё вокруг.

Другие горны, переполненные топливом предвечного, начали лопаться, извергая далеко летящие и раскаленные добела огни, из которых выпрыгнуло множество элементалей; мелкие, мечущиеся в безумстве, они обрушивались на гоблинов и кусали их, опрокидывали и роились вокруг них, поджигая одежду и волосы огнем, обугливая бледную зеленую кожу.

Крики смешались с ревом огней и продолжающимся гулким грохотом внутри камней, и в этой симфонии безумия было невозможно услышать Тиаго. Несмотря на это он все равно кричал: «Убегайте! Убегайте!», поскольку комната была потеряна, битва была закончена, даже не начавшись. Они ничего не смогли бы сделать перед обнажившейся силой исконного.

Кроме как сгореть.

Шквал огня и лавы прокатился дальше от главной печи, отбрасывая лотки и незаконченный щит с орудиями: инструментами, трубами, свитками, бутылкой с джинном.

Глаза Тиаго расширились в ужасе, и он бросился вперед. «Orbbcress» – шептал он, будто говорил о своем ребенке. Гол’фанин попытался его задержать, но тот вырвался и помчался среди пламени, не обращая внимания на жар и ожоги. Он не упустил бы это оружие, даже ценой своей жизни.

Он вышел из маленькой комнаты, не опасаясь огненной бури, бушующей в основной комнате кузни. Потоки огня хлестали вокруг, элементали прыгали туда и сюда, пожирая плоть существ, гоблиноидов и дроуподобных, которые не сбежали от пожарища.

Брак’тэла это не заботило. Запах горящей плоти плотно окружал его, но это лишь значило, что зверь-бог хорошо попировал в этот день. Волшебник ступил глубже сквозь пламя, кольцо полностью защищало его. Еще отчётливее он услышал песнь элементалей, упивающихся своей свободой и зовущих его, своего освободителя.

Он вообразил себя Избранным предтечи — были ли у этих древних богозверей такие фавориты? Он мог стать первым, существом великой мощи, со смертоносным огнем в своем распоряжении, всегда готовый сразить своих врагов.

Или расплавить своего брата.

Он шёл дальше через комнату, двигаясь к небольшому туннелю, ведущему к яме извечного. Тот звал его, вероятно, чтобы поздравить, подумал маг.

Брак’тэл замедлил шаги, поскольку голос извечного зазвучал очень громко, и снова комната начала резонировать с силой элементалей.

Кузница Гонтлгрима была не просто дварфским приспособлением, и не просто умным часовым механизмом с кучей рычагов и труб, вентилей с трубопроводами. Это магическое сооружение, полное энергии столь же древней, как легендарная Главная Башня Волшебства Лускана. И учитывая её роль в сдерживании такого существа как исконный огня, она была тщательно наполнена магией.

Брак’тэл вновь торопливо пошел к туннелю, затем ускорился, затем побежал. Но перед тем, как он достиг входа, его ноздри уже заполнились новым ароматом, соленым и острым.

– Морская вода? – озадаченно спросил он.

Он посмотрел вверх на угол, где стена сходилась с потолком, на любопытные зеленые корнеобразные прожилки, подобно венам протянувшиеся от нижнего комплекса. Маленькие узлы, как крошечные пробки, появлялись из тысяч мест одновременно, и вода распылялась как дождь по всей комнате. Соленая вода. Брак’тэл не мог разобраться, он не понимал, что эти прожилки протянулись до самой гавани отдаленного Лускана, к темным и холодным водам Побережья Мечей.

Огненные элементали ревели и сопротивлялись, взмывая вверх, бросая пламя в прожилки, и столь велика и чиста была их ярость, что Брак’тэлу казалось, будто они несомненно одержат победу против умной ирригации.

Из комнаты исконного снова донёсся сильный грохот. Зная, что это не был зверь-бог, зная, что звук был зловещим, колдун снова побежал к маленькому арчатому проходу.

Но с криком отступил, когда навстречу ему из коридора хлынула река, заливая комнату кузни. И это была не обычная река, она разлилась по комнате, от нее отделились гигантские гуманоидные формы и бросили вызов огненным элементалям. Водные элементали бесстрашно напали на своих противников, гася маленьких огненных клещей одним плещущим потоком.

Брак’тэл наблюдал, как одна огромная элементаль воды встала перед гигантским огненным зверем. Без страха или колебаний водное существо бросилось на создание огня, которое взревело в знак протеста – Брак’тэл ясно чувствовал его агонию.

Огромный взрыв пара сменил их, два тела смешались с пагубным результатом. В большей степени для огненного элементаля, знал волшебник. Их объединение создало пар, и пар вновь добавит нового волшебства Плану Воды.

Брак’тэл вскрикнул и бросился к стене напротив около арочного прохода. Больше и больше водных созданий проносились мимо, хлюпая и плещась они мчались в огонь.

Наконец сражение, бушующее всюду по комнате кузни, поутихло, и Брак’тэл снова услышал голос своего зверя-бога, и на сей раз это был крик боли.

Волшебник вбежал в коридор и, запнувшись, вылетел в палату, прямиком к краю ямы предвечного.

Он сразу заметил, что водоворот в глубоком колодце заметно уменьшился, и оглянулся назад, на комнату кузницы, понимая, что множество элементалей, ранее сдерживающих исконного, ушли, чтобы справиться с большей проблемой.

Вода лилась вниз с высокого потолка, дождем проливаясь в яму, и пар закрывал её обзор.

– Сейчас, – предложил он исконному. – Ты должен вырваться сейчас.

Он передал свои мысли через рубиновую полосу, посылая их исконному, предлагая ему выпрыгнуть из своего плена.

Услышав внизу бульканье, он с криком отступил, и как раз вовремя, потому что исконный прыгнул, точнее попытался, но оставшиеся элементали достали его своими водянистыми конечностями и не пустили.

Прорвалась небольшая часть камня и лавы, поднимаясь вверх над краем ямы, чтобы расплескаться на полу, прямо там, где стоял Брак’тэл.

На несколько мгновений волшебник решил, что его предали. Его кольцо могло защитить от высокой температуры каменного потока, но такой массой его наверняка раздавит. Бог-зверь плюнул на него, чтоб выбить из него жизнь?

Его замешательство переросло в любопытство мгновением позже, когда эта извергнутая лава преобразовалась и перегруппировалась, поднявшись на толстых каменных ногах, трижды превышая его рост. Глаза дроу-волшебника пылали, отражая чудовище, лавового элементаля, существо огромной силы и волшебной мощи.

Оно высоко нависало над магом, и каким маленьким и уязвимым Брак’тэл чувствовал себя в этот ужасающий момент. Он затаил дыхание в страхе, что это будет последний вздох, который он когда-либо сделает.

Тиаго и Гол’фанин сидели напротив стены коридора за много поворотов от комнаты кузни. Другой дроу слонялся рядом, больше всех задыхаясь или морщась от множества ожогов.

Тиаго натянул капюшон своего пивафви, плащ, зачарованный в волшебных палатах Дома Бэнр. У молодого Бэнра не было отметки на нем, и благодаря своим быстрым действиям и зачарованным вещам кузнеца, Гол’фанин тоже сбежал невредимым.

Более важные для них обоих, Orbbcress и Vidrinath, свиток и бутылка с джинном были спасены и лежали в стороне от Гол’фанина, накрытые массивным одеялом.

– Мы оставили бы кузницу, так или иначе, – сказал он своему компаньону. – Позволь шадоварам заняться этим новым вторжением.

– Если исконный вырвался на свободу, то все силы Нетерила не удержат его, – ответил старый кузнец. – Кузница Гонтлгрима потеряна для нас.

Крики «Шевелись!» заполонили пространство, эхом отражаясь от коридоров и возвращаясь в комнату кузницы.

– Возможно, Гонтлгрим пробудился от угрозы, – предположил Гол’фанин, и они с Тиаго поднялись и пошли прочь.

– Что случилось? – донесся крик с другой стороны, от Береллип Ксорларрин, когда она и другие дворяне Дома поспешно спускались в пещеру, в окружении множества дроу и нескольких драуков Йеррининэ, следующих сзади для охраны.

– Крупный прорыв, – ответил Тиаго. – Комната кузницы была разбита огнем и лавой существ из Плана Огня.

Джерт проехал на своем ящере мимо молодого Бэнра и повернул в коридор, ведущий в комнату кузни, мчась с глаз долой.

– Где Брак’тэл? – спросил Равель, и взгляд, брошенный на Тиаго, прояснил, что тот лелеял надежду, что его брат все еще был в комнате, предпочтительно мертвый.

– Это вы мне скажите, – ответил Тиаго голосом, полным интриги, ведь все были уверенны, что Брак’тэл, сломленный и озлобленный, приложил свою руку к этому бедствию. – Я не видел его.

– Найти его! – Береллип огрызнулась на ближайших незнатных дроу, и те, налетая друг на дружку, начали отползать прочь.

– Боюсь, мы потеряли небольшую группу багбиров, всех гоблинов в комнате, а также несколько дроу, – сказал молодой Бэнр, но его наигранный тон противоречил сказанному, будто он боялся таких вещей.

Фактически ему было наплевать. Гол’фанин выжил, чертежи целы, и все части и компоненты, необходимые, чтобы закончить Колыбельную и Паутину, спасены. Что еще кроме этого имело значение?

Все глаза устремились дальше, за спины дворян Ксорларрин, где Йеррининэ прошёл мимо своих драуков тыловой охраны и присоединился к беседе.

– Шадовары приближаются большим отрядом, – предупредил он.

Береллип кивнула и начала говорить, но Равель перебил ее.

– Давайте отступим в более глубокие туннели, – сказал он. – Позволим им разобраться с опасностью в комнате кузницы, и покончим с ними нашей магией и клинками.

– И нашими переговорами, – сказала Береллип.

– Дому Ксорларрин не пойдёт на пользу развязывание войны между Мензоберранзаном и Империей Нетерил, – предупредил Тиаго, поддержав жрицу.

Береллип быстро глянула на него и кивнула — благодаря за поддержку, как понял Тиаго.

Ничто не прекращало борьбу между дроу быстрее, чем появление общего врага.

Тогда Равель взял на себя инициативу, отдавая приказы и расставляя свои силы таким образом, чтобы они могли начать быстрое отступление с области. Пока это происходило, Береллип пошла ближе к Тиаго, и только она достигла его, как Джерт возвратился с новостями о большой битве, происходящей в комнате кузницы, вода против огня.

– Это самое изумительное сооружение, – громко объявил Равель. – Не нужно недооценивать умение дварфов и древней магии, которую использовали их союзники.

Он напоминает нам, что именно он привел нас к этому месту, которое мы вскоре назовем нашим домом, пальцы Береллип просигналили Тиаго.

Рука Тиаго тонко ответила с единственным вопросом:

Сарибель?

Береллип посмотрела на свою сестру – сестру, которая строила заговор против нее. Сарибель была поглощена работой, отдавая команды вокруг себя, на вид не обращающая внимания на полный ненависти взгляд Береллип.

Тиаго видел боль на лице Береллип и понял, что отчаянное положение вынуждало ее, прежде чем она ответила, Уступить место.

Она не могла позволить Тиаго убить Сарибель сейчас, пока они не узнают, какую роль сыграл Брак’тэл в этом большом прорыве. Сарибель надула Береллип своим намерением примкнуть к Равелю, став против Брак’тэла, но если их подозрения насчёт старшего сына Ксорларрин подтвердятся, и Матрона Зиирит прознает об окончательном предательстве Брак’тэла, насколько сильным будет заявление Береллип против голоса Сарибель?

Учитывая победу Равеля, Тиаго не поддерживал намерения убить Сарибель в любом случае, как не хотел и выдавать Береллип эту маленькую правду.

Кроме того, Береллип могла бы стать более важной жрицей, но Сарибель, безусловно, была лучшей любовницей. Возможно, это незначительная деталь в огромной системе вещей, но такие мелкие детали часто давали Тиаго большее удовольствие в жизни, а для него оно, в конце концов, было самой сутью … всего.

Брак’тэл инстинктивно пытался сделаться меньше, присев и защищаясь, плотно обхватив себя руками. Он почти смеялся над этим рефлекторным движением, поскольку оно было бесполезно, когда эта могучая элементаль размозжит его в груду тлеющей запекшейся крови.

Удара не последовало.

Постепенно Брак’тэл осмелился взглянуть на зверя, так близко возвышающегося над ним. Но тот не надвигался на него, и таким образом волшебник немного успокоил себя, и выпрямился перед ним.

Только тогда он услышал голос лавового зверя, зовущий его через силу кольца.

– Хозяин.

Исконный сделал этот подарок ему, понял маг, чуть ли не визжа от ликования.

Его радость было недолгой, поскольку рокот извне, со стороны комнаты кузницы, дал ему понять, что существа воды добились успеха и быстро возвращались. В то же время огромные струи воды обрушились на яму исконного, магические прожилки приносили еще больше воды в комплекс в ответ на попытку исконного вырваться на свободу.

И с этим водопадом прибыло еще больше водных элементалей, ныряющих в яму и еще больше усиливающих водоворот внутри его стен.

Брак’тэл смотрел через поднимающийся пар на комнату перед ним, где рычаг остался полностью нетронутым. Он никогда не сможет освободить своего зверя-бога, пока тот рычаг сохраняет открытой связь между устройствами Гонтлгрима и мощью моря.

Он должен найти способ опустить тот рычаг! Ему понадобится дварф…

Порыв воды из коридора в комнату кузницы прервал его мысли, и дроу понял, что должен был выйти из той комнаты сразу.

Лишь только он осознал это, и тут же это поняла его лавовая элементаль. Могучее существо двинулось с невероятной грацией при его суставах в виде жидких и расплавленных скалистых придатков. Он помчался к стене возле коридора, и там стал сжиматься и расширяться, будто вжимаясь в камень. Была ли это некая мощная магия, подобная двеомеру, известному как прохождение сквозь стену, или просто сильная жара, либо и то, и другое, Брак’тэл не мог сказать, но камень шипел и таял. Как раз, когда вода возвращающихся элементалей начала прибывать из другого коридора, лавовая элементаль вжалась, пройдя сквозь камень так же легко, как Брак’тэл прошел бы через воду. Лава текла за зверем и капала вокруг, и камень будто был просто частью, покидающей значительный светящийся коридор по его следу.

Учитывая защитное волшебство его кольца, капающий расплавленный камень не обеспокоил бы дроу, и таким образом волшебник убежал вслед за своим животным, прикрывая его путь из комнаты в туннель, который зверь создал.

ГЛАВА 23

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ

Дриззт бросился за угол, но внезапно отступил и повернулся к своим спутникам, его лицо одновременно выражало озабоченность и удивление.

– Что? – спросил Энтрери, который с каждым шагом становился всё более нетерпеливым и взволнованным.

Хотя, уже задав вопрос, они с Далией оба поняли причину неуверенности дроу, потому что вдоль коридора, расположенного перпендикулярно, пролегла стена плотного тумана. Температура в этом месте значительно поднялась, воздух стал настолько влажным, что зеленоватые щупальца Главной Башни наверху почти сразу покрыли капли влаги и начали стекать.

– Здесь можно пройти, – сообщил им Дриззт.

– Тогда идём, – выпалил Энтрери.

Дриззт продолжал стоять на месте. Он снова выглянул за угол, и когда повернулся, на его лице показались капли пота.

– Этот туннель огибает кузницу, – ответил Дриззт. – Возможно, в неё найдётся более лёгкий путь.

– Или менее очевидный, чем главный коридор, – согласилась Далия.

Энтрери начал спорить, явно желая покончить со всем этим, желая покончить вообще со всем, но когда Дриззт поднял руку, убийца замолчал, он тоже услышал отдалённый гул. По знаку Дриззта они быстро отступили туда, откуда пришли, заняв наиболее скрытую позицию в каких-то двадцати шагах позади.

Их накрыл безошибочно узнаваемый звук приближающихся войск, затем прогрохотал вниз по коридору вслед за клубящимся паром. Первые фигуры, призрачные в тумане, пересекли коридор. Уже до того, как они очутились в зоне чёткой видимости из бокового туннеля, трое компаньонов разгадали состав сил. Это были шадовары, направляющиеся прямо в кузнечный зал.

– Мы могли войти перед ними, – прошептал Энтрери, его челюсти сжались, на лбу проступили вены.

Но и Дриззт, и Далия, которые знали планировку кузницы, знали о маленькой арке и единственном туннеле, ведущем в шахту к предтече, поняли тщетность этого аргумента. Если бы они вошли, они должны были бы сразу бежать через другой выход кузницы, иначе оказались бы в ловушке в камере предтечи.

– Значит, мы войдем после них, – сказал Энтрери.

– Мы никогда не попадём к арке, – ответила Далия, и хотя он не знал, о чём конкретно она могла говорить, суть была понятна.

– Что тогда? – спросил он.

– Мы пойдем по коридору, заполненному паром, – предложил Дриззт. – Давайте изучим планировку всего этого места, и изучим как следует. Мы найдём дорогу внутрь, но нам нельзя вломиться туда вслед за силами шейдов и сохранить какую-то надежду добраться до нашей цели, не говоря уже о возвращении назад.

Даже если последняя часть заявления казалась не слишком убедительной для Энтрери, отметил Дриззт, убийца не стал спорить. Если бы они отправились туда и были остановлены многочисленными шейдами, Энтрери наверняка снова оказался бы в положении Баррабуса Серого, или ещё хуже.

Им пришлось довольно долго ждать, пока войско шадовар не прошло мимо, затем они двинулись по заполненному паром коридору так быстро, как только позволяла осторожность.

Дриззт снова взял инициативу в свои руки, создавая дистанцию между собой и своими спутниками. Он опустил руку в поясную сумку и тихо позвал Гвенвивар, повторяя её имя снова и снова, вопреки всему надеясь, что нетерезы были достаточно безрассудны, чтобы взять её с собой, и что она услышит зов и явится к нему.

Он подумал о странной женщине, которую встретил, и её заманчивом предложении.

Нет, не заманчивом, так как, по правде говоря, Дриззт не мог приговорить человека, любого человека, даже Артемиса Энтрери, к жизни раба снова, чего бы он ни получил взамен. Он просто не мог этого сделать.

И в глубине души он знал, что не получил бы Гвенвивар назад, во всяком случае таким способом. Обманщица никогда бы не отдала великолепную пантеру. Он не мог рассчитывать на честную сделку с нетерезом.

Тёмный эльф подумал о теневых вратах, которые видел в лесу. Он верил, ответ лежал за ними. Он должен пойти в Царство Теней после завершения этой неприятной миссии, когда Коготь Харона – и Артемис Энтрери – будут уничтожены.

В окружении Эффрона и Глорфателя Херцго Алегни заглянул в кузницу сквозь густое облако пара. Внутри бушевала битва монстров противоположных стихий, и всё помещение было объято огнём.

– Уничтожьте их, – приказал он чародеям.

– Это нелегко сделать, – сказал Эффрон.

– Медленный процесс, – согласился Глорфатель.

– Ба, да я поправлю для вас ситуацию, – заявила Амбра сзади, и протиснулась сквозь троицу, осмелившись отпихнуть назад даже самого Алегни.

Он посмотрел на неё с любопытством, слишком удивлённый, чтобы ударить, и любопытство возросло, когда он увидел, что держала жрица: небольшой кувшин странного вида. Казалось, он был отполирован из цельного куска дерева, его толстое горлышко было смещено от центра и закупорено большой пробкой, прикреплённой к сосуду золотой цепочкой. Красные и зелёные круги и треугольники разбегались по окружности кувшина в повторяющемся, но вряд ли идеальном узоре, как если бы эта вещица была сделана какой– Нибудь женщиной из поселения в отдалённых джунглях.

Амбра что-то прошептала себе под нос, словно разговаривая с магическим предметом, и с громким хлопком вытащила пробку. Ещё несколько слов, и поток воды хлынул, заливая пол перед ней.

– Что это? – спросил Эффрон прежде, чем смог Алегни.

Не имея определённого ответа, Глорфатель только рассмеялся.

– Она та ещё штучка, всегда полна сюрпризов, – объяснил он. – Вот почему Кавус Дун так быстро принял её.

Амбра продолжала отходить от дверного проёма, её магический кувшин разбрызгивал воду далеко вперёд. Остальные, наблюдающие только из-за двери, ахнули в унисон, когда большая огненная элементаль бросилась через пар ей навстречу, протягивая пылающие конечности.

Дварфу это только рассмешило. Она уже обезопасила себя заклинанием сопротивляемости, и, когда поток воды превратился в гейзер, оружие, которое она держала, показало свою эффективность. Амбра лишь пошатнулась и отступила на шаг, пытаясь справиться с мощным потоком.

Элементаль тоже отшатнулась, уменьшаясь на глазах, когда гейзер атаковал её огненное ядро, охлаждая и сжимая его.

Дварфа смеялась всё громче.

– Где предтеча? – спросил Херцго Алегни.

– Рядом, конечно же, – ответил Глорфатель.

– Отведите меня к нему, – приказал Алегни.

– Будем надеяться, мы не опоздали, – заметил Эффрон.

Херцго Алегни закрыл глаза и открыл своё сознание, и вновь услышал шёпот Когтя, меча, который всё ещё был цел и невредим.

– Мы не опоздали, – заявил он с уверенностью.

Благодаря магическим оросителям странных щупалец сверху, оставшимся водным элементалям и дварфе с её бездонным кувшином воды, шадовары завладели кузнечным залом в короткие сроки. Они не могли остановить периодические вспышки из кузнечных горнов или появление огненных чудищ снова и снова, так как ничего не знали о суб– Камере, контролирующей поток изначальной силы.

Они нашли небольшой коридор и шахту предтечи, и вскоре там собрались Херцго Алегни, Эффрон и троица из отряда Кавус Дун. Как и все, кто попадал в это место, они задержались у края провала, глядя с благоговейным трепетом на бурлящую воду и грохотание богоподобного предтечи далеко внизу.

Другие проблемы не позволили им медлить, они заметили второй выход из комнаты, небольшой туннель, всё ещё сияющий от прожилок и луж красной лавы.

– Свежие следы, – заметил Глорфатель. – Работа предтечи, я думаю.

– Что здесь случилось? – спросил Алегни. – Это сделали тёмные эльфы, когда отступали?

– Возможно, именно из-за этого они сбежали, – сказал Эффрон. – Они не смогли контролировать эту силу.

– А меч они взяли с собой? – поинтересовался Глорфатель, но ни у кого не было ответа.

– Установить периметр вокруг комнаты, – приказал Алегни, вглядываясь в глубину этого необычного туннеля. Он выглядел так, будто сквозь камень только что прокатился огненный шар, тая и в процессе распадаясь. – Возьмите под охрану залы и коридоры, и выберите подходящих разведчиков, отправьте их на поиски этих непредсказуемых тёмных эльфов. Давайте определим их намерения.

– Вы станете торговаться с дроу? – спросила Амбра скептически.

– Если Коготь у них, скорее всего они вернут его за хорошую плату, – ответил военачальник. – Дроу не хотят войны с нами.

– За здоровенную плату, – изрекла дварфа.

Алегни пристально посмотрел на неё, и на мгновение почти поддался сильному желанию ударить надоедливую дварфу, но успокоился и сдержал порыв. Похоже, она говорила правду.

– Пересеки тот маленький мост, – велел Алегни Афафренферу. – Убедись, что из этой камеры есть только два выхода. В настоящее время я забираю эту комнату в свою собственность, а вы четверо останетесь со мной, – он повернулся к Глорфателю и Эффрону. – Найдите других колдунов или магов, или каких-то волшебников, которые смогут помочь охранять шахту.

– Охранять её как? – спросил Глорфатель. – Этот зверь внизу превосходит все наши силы, лорд Алегни.

– Охранять её границы, – пояснил военачальник. – Я не допущу, чтобы наши враги сбросили меч через край.

– В первую очередь мы не должны позволить им приблизиться к шахте, – настаивал эльф. – Я знаю несколько потенциально полезных двеомеров против такой попытки, но мы не в состоянии охранять её так, как вы хотели бы.

– Тогда пошлите разведчиков по этому туннелю, – ответил Алегни. – И мы разобьём лагерь прямо здесь, рядом с шахтой и предтечей. Пусть они придут к нам, и давайте покончим с ними.

Он принял бы все меры предосторожности, но Херцго Алегни действительно сомневался, что его враги придут к нему в этом месте. Они присоединились к тем дроу, или были захвачены ими. Скорее всего, последнее, потому что тёмные эльфы находились здесь какое-то время судя по результатам трудов, которые Алегни и его подчинённые видели при наступлении на нижние уровни. Одна только умело изготовленная и отремонтированная, и преднамеренно разрушенная лестница указывала, что Алегни и его войско определённо наткнулись на поселение тёмных эльфов.

Знал ли об этом этот странный следопыт, Дриззт, размышлял он, и уже не в первый раз. Привёл ли сюда Дриззт двух других, чтобы найти подкрепление?

Он повернулся к дварфе, пока обдумывал сей тягостный вопрос, потому что она настаивала, что такого не могло быть. Она утверждала, что знает Дриззта, вообще-то крошечную часть его истории, с тех пор, как он поселился в цитадели дварфов рядом с её собственным местом рождения. Дриззт неохотно общался с другими представителями своей расы, заверяла она Алегни. Он был мерзавцем, изгоем, а его голова была бы даже более значительным трофеем, чем Коготь, в глазах последователей Паучьей Королевы.

В этом случае скорее тёмные эльфы, а не Дриззт и два его спутника, владеют теперь клинком, а также, вероятно, и самой троицей, которую преследовал Алегни. И они либо мертвы, либо отчаянно желают этого.

Тифлинг надеялся, что такого не случится, даже если он сможет сторговаться и получить назад меч и троих живых заключённых. Он хотел большего. Он хотел сражаться.

Он хотел отплатить предателю Баррабусу, и больше всего он хотел одержать победу над Далией ещё раз, чтобы зажать её в своей хватке, сломленную и испуганную.

О-о, ей бы он отплатил по самой дорогой цене, представил себе тифлинг, и посмотрел на Эффрона так, как делал всегда, кристаллизуя свою ненависть.

Дриззт, Далия и Энтрери двигались тихо и осторожно, но со всей допустимой скоростью, поскольку понимали – время работало против них. Войска шадовар вторглись в кузнечный зал, а значит, шейды контролировали небольшой туннель к камере предтечи. И это была сила, через которую они втроём не могли и надеяться пробиться.

Возможно, мензоберранзанцы вернутся, чтобы сразиться с шадоварами, возможно нет.

Для Дриззта в любом случае это было спорным вопросом. Они одурачили тёмных эльфов, по крайней мере сейчас, но он боялся, что долго это не продлится. И что могло случиться с ним и его спутниками, если бы эти тёмные эльфы узнали его подлинную личность?

По соображениям Дриззта, они должны были следовать по этому коридору вокруг кузнечного зала и посмотреть, смогут ли они найти способ проскользнуть внутрь и быстро покончить с мечом. Он не думал, что это возможно, потому что хоть и не полностью изучил это место, когда был здесь в последний раз, он был абсолютно уверен, что не было никаких секретных туннелей, которые он и дварфы Долины Ледяного Ветра пропустили.

И что тогда?

Они бы ушли, и как можно быстрей. Энтрери должен был подождать с освобождением от Когтя Харона. Возможно, они направились бы в Глубоководье, чтобы найти лучших хранителей оружия. Возможно, они узнали бы о другом способе избавиться от него – поплыли бы на торговом корабле далеко от Побережья Мечей и бросили в глубину холодного океана. Возможно, они покинули бы это место и вернулись позднее, для второй попытки с предтечей – хотя, учитывая прибытие значительных сил дроу, а теперь и приход в Гонтлгрим шадовар, Дриззт не представлял, как это сделать без марширующей рядом армии.

Следопыт выбросил всё это из головы. Он должен был сосредоточиться на происходящем, если они надеялись выжить.

Ситуация резко изменилась, когда Дриззт обогнул угол, окутанный паром, и неожиданно обнаружил пересекающий туннель, который тянулся и вправо, и влево. Он остановился и посмотрел в обе стороны, пытаясь понять, что это, потому что этот коридор не был обычным. Он не являлся результатом какого-либо традиционного строительства и не был слишком старым.

Далия и Энтрери догнали его, и оба так же оказались в недоумении, вглядываясь в испещрённый красными венами туннель, который, казалось, только что проплавился сквозь камень.

– Может, это зверь? – спросила Далия.

– Это какая-то могущественная магия и огонь, – ответил Энтрери.

– Небольшое побочное извержение? – предположил Дриззт, поскольку заметил лаву среди более тёмного камня.

Одно её оранжевое озерцо ярко светилось неподалёку, и пока троица смотрела на него, оно остыло и почернело.

– Мы ухватили немного удачи, – сказал Энтрери и отправился направо, что по логике казалось направлением, ведущим к предтече.

Однако Дриззт почти сразу схватил его за плечо и потянул назад.

– Пол нетвёрдый и ненадёжный. Давай я поведу. Если моя нога провалится через остывшую корку в расплавленную лаву, меч защитит меня, – он покрутил Ледяную Смерть в руке и опустил клинок в ближайшую лаву, которая остывала всё быстрее, в то время как ледяной меч забирал её тепловую энергию.

– Другой путь, – прошептала Далия позади них, и оба повернулись, решив, что эльфийка потеряла чувство ориентации в тёмных туннелях.

Но Далия говорила не о направлении к камере предтечи, она предупреждала их о движении в другой стороне. Далеко внизу туннеля появилась вспышка света. Казалось, что огненное создание, копающее туннель, свернуло назад в противоположную сторону, сверкая в поле зрения.

Дриззт убрал Мерцающий в ножны, когда двинулся, но Ледяную Смерть оставил в руках, быстро ступая во все стороны, чтобы найти наиболее прочную опору для следующих за ним друзей. Не раз его нога пробивала тонкую корку и погружалась в ещё горячую лаву, но Ледяная Смерть защищала его, и он быстро приспособился отмечать путь для своих менее защищённых компаньонов.

Он боялся, что они теряли слишком много времени, и едва не велел своим спутникам вернуться на перекрёсток и ждать, пока он разведает путь вперёд.

Едва.

Он ускорил свой шаг, когда коридор отклонился немного вправо, затем значительно снизил темп, когда прижался к левой стороне и увидел тунеллера, огненного монстра, который появлялся, если какой– Нибудь волшебник призывал элементалей огня и земли в одно и то же место, соединяя их в единое чудовище. И прямо за монстром двигался чародей, дроу.

Дриззт вложил в Тулмарил стрелу, не зная, что делать дальше.

К нему подошли Далия и Энтрери.

– Идём по другой дороге, – прошептал Энтрери.

– Бреган Д'эрт? – шепнул в ответ Дриззт.

Возможно, они нашли могущественного союзника, или, по крайней мере, кого-то, кто мог лучше информировать их о дороге перед ними.

Дриззт шагнул от стены и издал короткий свист.

Дроу впереди остановился и развернулся, Дриззт поднял руку и просигналил знаком альянса. Но, к его удивлению, маг вскрикнул и отступил, отчаянно призывая взмахами свою элементаль повернуться и атаковать.

– Бреган Д'эрт! – воскликнул Дриззт, но это едва ли имело значение.

– Замечательно, – язвительно заметил Энтрери.

Дриззт недовольно заворчал от подобного цинизма и попятился, выпуская стрелу молнии в грудь приближающегося чудовища. Существо слегка качнулось, но продолжало подходить. Дриззт стрелял снова и снова, но понятия не имел, действовали ли его зачарованные стрелы хоть как-то на этого огненно– Каменного зверя.

– Беги, – сказал Энтрери.

Но Дриззт не побежал. Он продолжал посылать стрелы потоком, и когда услышал, что маг позади монстра начал произносить заклинание, направил лук так, чтобы стрелы стали отскакивать от боковых стен.

Струя огня появилась из-за элементали, прошла прямо сквозь чудовище и понеслась на Дриззта и его спутников.

– Беги! – отчаянно завопил сзади Энтрери.

И на этот раз Дриззт прислушался к убийце, но не в том направлении, что указывал Энтрери. С Ледяной Смертью в руке, даже когда он держал лук, с верой в то, что магия холода защитит его от основного потока пламени и сведёт к минимуму огонь, проносящийся мимо, во имя своих спутников, Дриззт атаковал. Он выпустил ещё одну стрелу, целясь в лицо элементали, стараясь ослепить или отвлечь её, затем бросил лук и колчан назад, в сторону Энтрери и Далии. В тот же момент он выхватил второй скимитар и помчался ещё быстрее, стремительно приближаясь к цели, и в последний момент бросился прямо на стену и распластался, чтобы протиснуться мимо зверя.

Элементаль ударила по нему тяжёлыми и пылающими конечностями, а Ледяная Смерть жестоко полосовала и рубила её, и не столько своим острым алмазным лезвием, сколько своей магией, своей зачарованной ненавистью к существам огня. Элементаль взревела, как горный обвал, и заметалась по сторонам, когда могущественный скимитар захватил самую её жизненную сущность, и Дриззт был вынужден противостоять искушению броситься ближе и наносить удары снова и снова, чтобы свалить элементаль наземь.

Вместо этого он прошёл мимо неё, по-прежнему используя стену огня, чтобы скрыть своё перемещение и прорваться к магу. Он вышёл через кромку огня всего в нескольких шагах от дроу, который взвизгнул от неожиданности и поднял руки с сомкнутыми большими пальцами, распыляя огонь веером вперёд.

И это тоже Ледяная Смерть свела к минимуму. Огонь ужалил Дриззта, но не причинил боль по– Настоящему и не замедлил его, следопыт помчался дальше, а маг нырнул в сторону. Он был слишком близко, чтобы эффективно порезать или уколоть противника, но он ударил кулаком левой, эфес Мерцающего с хрустом вдавился в лицо чародея-дроу и отбросил его назад. Магу с трудом удавалось удерживать равновесие, в то время как Дриззт снова занялся им. И конечно, Дриззт мог тогда его прикончить, потому что волшебник явно не был готов к противнику, который так быстро сумел обойти его мощного питомца.

Дриззт поспешил приблизиться, предотвращая любые попытки сотворить заклинания. И снова чародей метнул в него веер огня, и Дриззт заметил, что дроу фокусировался на необычном кольце, когда это делал. И опять скимитар Дриззта минимизировал эффект заклинания. Он подошёл ещё ближе и обрушил на дроу целый шквал ударов, нанося их эфесами по всей голове и груди волшебника.

Он знал, что должен был покончить с этим быстро, и атаковал всё яростней, ожидая нападения сзади чудовищной элементали.

– Беги! – велел Энтрери Далии, и крепко схватил её, когда она бросилась вслед за Дриззтом. – Беги!

– Нет! – крикнула она, а потом оба подпрыгнули, так как лук и колчан шлёпнулись перед ними в затухающем потоке пламени.

– Хватай его! – приказала Далия.

– Я не лучник!

Элементаль издала сотрясающий землю рёв и заметалась по сторонам, затем бросилась на них.

– Хватай его! – снова закричала Далия, выставляя перед собой длинный посох. – Просто стреляй!

Извергая проклятия, Энтрери поднял лук, выхватил из колчана стрелу и выпустил в приближающегося монстра. Едва стрела вылетела, как магический посох Далии поглотил её.

– Что ты делаешь? – завопил Энтрери.

– Просто стреляй! – прокричала она в ответ сквозь стук зубов.

И он выстрелил, и снова, и Игла Коза поглотил стрелы, и дуги магии молний танцевали вокруг всего металлического посоха, жаля руки Далии, упрямо его держащей. Она понеслась вперёд и вонзила конец посоха в напавшее огненное чудище, и, с огромной вспышкой молнии, монстр был отброшен на шаг назад.

Ещё одна стрела едва не попала в зверя, но в последний момент посох Далии вобрал её.

Она ударила снова, не так сильно, но этот удар погасил инерцию монстра.

Они работали в слаженном ритме, Энтрери запускал стрелы в воздух, а оружие Далии поглощало их и перенаправляло магическую энергию против элементали ожесточёнными усиленными ударами. Осколки камня и вспышки пламени сопровождали каждый удар, когда воительница обтёсывала магическое тело элементали. Никогда ранее Далия так не нуждалась в дальности действия своего оружия, потому что она должна была оставаться за пределами радиуса взмахов этих взрывающихся огненно– Каменных рук.

Она должна была быть безупречна в своём боевом танце и в своих ударах.

Но всё-таки смертоносное чудовище продолжало наступать, и Далия с Энтрери были вынуждены сдать позиции.

Дриззт получил большое преимущество своей отчаянной атакой, застав волшебника врасплох, и он был достаточно опытен в битве с чародеями, чтобы понять, что должен удержать это преимущество для быстрой победы.

Маг молотил по сторонам, пытаясь блокировать удары, но они поступали слишком быстро и под слишком разными углами. Один пришёлся точно по черепу мага, и он отшатнулся к стене, размахивая перед собой руками для защиты.

И снова воззвал к своему кольцу, догадался Дриззт, и взмахнул наискосок Ледяной Смертью, разрезая руку пополам, отрезая пальцы. Маг взвыл, потерпев неудачу, и Дриззт с разворота сильно пнул его в висок, повергая наземь.

Следопыт повернулся в другую сторону, как раз вовремя, чтобы снова увидеть вспышку и услышать раскат грома, когда Далия ударила чудище, и Игла Коза выпустила свой заряд молнии. Он сделал быстрый шаг, но резко остановился, потому что перед ним лежала отрезанная часть руки с четырьмя неповреждёнными пальцами и рубиновой полоской на одном из них. Рефлексивно дроу опустился и сорвал кольцо, едва осознавая, что надел его на свой палец.

Он почувствовал себя странно. Кольцо пело для него, как будто в унисон с его скимитаром ... но было кое-что ещё.

Дриззт зашатался под тяжестью этой магической ноши. Его глаза затуманились, словно он внезапно посмотрел на мир сквозь пелену огня.

И в своём сознании он почувствовал замешательство элементали, её гнев, её желание разрушать и уничтожать, и особую ненависть ... к нему.

– Продолжай стрелять! – руководила Далия, и Энтрери стрелял, одну за другой, каждую стрелу поглощал волшебный посох.

Она продолжала вытягивать его вперёд, она должна была, или магическая энергия отбросила бы её в сторону.

Посох поглотил стрелу, затем вторую, в то время как она нацелилась на зверя.

Но чудовище развернулось и побежало прочь.

Посох поглотил третью. Далия попыталась крикнуть Энтрери, чтобы тот остановился, но энергия молнии сжала её челюсти так плотно, что она не могла говорить.

Посох поглотил четвёртую.

Пятую.

Она должна была вонзить его и высвободить заряд, но зверь сбежал. Чудовище напало на Дриззта!

Далия метнула Иглу Коза как копьё. Оно поразило элементаль с громадным взрывом, сотрясая весь коридор с такой силой, что Далию подбросило прямо в воздух, после чего она свалилась вниз и споткнулась.

А элементаль вернулась назад и атаковала, и едва ли казалась повреждённой.

– О, боги, – пробормотал Энтрери, думая, что он и Далия наверняка обречены.

Он вскинул Тулмарил и оттянул тетиву для последнего выстрела, одного последнего отчаянного и гневного акта сопротивления.

И увидел силуэт в воздухе за элементалью: подскочившего следопыта, плащ развевался за ним, один скимитар был зажат в обеих руках, высоко поднятых над головой.

Дриззт врезался в зверя, вонзив Ледяную Смерть ему в спину. Волшебный клинок, ненавидящий огонь, погрузился глубоко в сердцевину жизни существа, в саму суть магической энергии, которая придавала ему форму.

Дриззт отчаянно цеплялся, его ноги беспорядочно болтались, когда чудовище забилось и завертелось.

Но он держался, а Ледяная Смерть пировала.

Элементаль крутилась и металась в бешенстве.

А потом она умерла и истаяла сама в себя, оставив кучу дымящихся обломков и лаву в середине коридора.

– Ну, это было весело, – заметила Далия, когда Дриззт выбрался из кучи и отошёл нетвёрдой походкой на пару шагов.

ГЛАВА 24

ВОССОЕДИНЕНИЕ СЕМЬИ

Чародей-дроу стонал и рычал, сжимая обрубок своей левой руки.

– Куда он ведет? – спросил его Дриззт. Следопыт присел перед чародеем, глядя ему прямо в глаза. – Куда он ведет?

Волшебник плюнул в него.

– От этого зависит твоя жизнь, – сказал Дриззт. – Куда ведет твой туннель? Откуда ты пришел?

Артемис Энтрери оттолкнул Дриззта и грубо схватил чародея за волосы, отдернул голову назад и приставил кинжал к его горлу.

– Он ведет к предтече? – спросил Энтрери на идеальном языке дроу.

– Оставьте его в покое! – закричал на него чародей-дроу.

Энтрери улыбнулся и посмотрел на своих товарищей.

– Принимаю это как «да», – сказал он.

– Что же нам делать с ...? – начал Дриззт, но, задохнувшись, осекся, поскольку Артемис Энтрери двинул свой кинжал вдоль горла дроу и вонзил под углом вверх, достигая мозга мага.

Дроу напрягся, вытянул ноги и задрожал.

Энтрери выдернул клинок, вытер его о мантию волшебника и поднялся, поворачиваясь лицом к недоверчивому взгляду Дриззта и довольной Далии.

– Ты же не думал, что я оставлю живого чародея-дроу у нас за спиной? – с ухмылкой сказал Энтрери Дриззту и прошел мимо него.

Дриззт стоял и смотрел на убитого дроу. Кровь сильно текла из раны под подбородком. Его руки лежали по бокам, и Дриззту было хорошо видно ту, что он разрубил пополам. С практической точки зрения Дриззт мог понять жестокость Энтрери, но все же следопыта потрясала черствость, с которой тот казнил мага.

Его старые друзья обошлись бы так же с беспомощным пленником?

Он не был уверен, учитывая безвыходность нынешней ситуации, но все же небрежная жестокость Артемиса Энтрери в очередной раз его потрясла.

– Пойдем, – сказала Далия, двигаясь в сторону Дриззта, и нежно взяла его за руку. – У нас мало времени.

Дриззт посмотрел на нее сердито. Но это не удержало Далию от ответного взгляда, который отразил большое к нему понимание – очень неожиданно, подумал Дриззт, поскольку Далия не была особо потрясена ударом Энтрери.

– Мир – это мерзкое место, – сказала она спокойно. – И мы умрем, если не будем достаточно мерзкими, чтобы его победить.

Циничная истина сильно задела Дриззта, но настойчивый рывок Далии напомнил ему, что они действительно не могут позволить себе роскоши стоять и обсуждать этот вопрос. Дриззт подобрал свой лук с колчаном, и прямо перед перекрестком они догнали Энтрери. Он опустился на одно колено и смотрел на другой туннель, знаком велев им присесть и держаться тихо.

Когда они подкрались, Энтрери соскользнул в перпендикулярный туннель слева, а Дриззт с Далией переместились вправо. Когда они прижались спинами к стене напротив главного коридора, возле того места, где пряталась одна из элементалей волшебника, они поняли внезапное предостережение убийцы, ибо услышали приближение нескольких шадовар.

Дриззт посмотрел на Энтрери, который знаком показал ему не двигаться. Убийца кивнул, развернулся и исчез в лавовом туннеле.

Тёмный эльф положил стрелу на тетиву и внимательно прислушался. Он услышал хрип, звук падения чьего-то тела, затем короткий удивленный вопль и быстрый скрежет металла о металл.

Он повернулся лицом к туннелю и прицелился. Один шейд лежал на земле, а второй присоединился к нему после того, как Энтрери крутанул мечом перед шейдом и вонзил его в горло существа.

Убийца отступил, тем самым предоставив Дриззту отличный обзор третьего шейда, который, отступая, побежал в туннель.

Стрела Искателя Сердец попала ему в спину и отправила его в короткий полет, прежде чем он упал вниз лицом на все еще дымящийся черный камень.

Далия, стоявшая рядом со следопытом, сглотнула, Дриззт повернулся к ней и с удивлением отметил, что она смотрит на Артемиса Энтрери, причем с явным уважением к смертоносным навыкам человека. Дриззт тоже посмотрел на своего старого заклятого врага. В его сознании мелькнула мысль, что этого человека нужно убить, выпустив серию смертоносных стрел, но он сразу ее отмел, зная, что это отчаянный крик неумолкающего меча.

Но все же...

– Он хорош, – пробормотала Далия.

– Я бы не стал использовать именно это слово, – прошептал Дриззт в ответ.

– Я рада, что он на нашей стороне.

Дриззт хотел возразить, но не стал.

– Быстрее, – сказал им Энтрери, подзывая к себе.

– Вы правы, лорд Алегни, вот и они, – заметил Глорфатель.

Алегни улыбался все шире, его глаза искрились, и от нетерпения он сжал руки в кулаки. Они еще не начали должным образом к этому готовиться, только укрепили кузницу, но для тифлинга это не имело значения. Он просто хотел отомстить.

– Вперед, – Эффрон призвал к другим присутствующим в комнате. – В кузницу, и соберите большое войско! Пошлите остальных через туннели, чтобы предотвратить побег. Вперед!

– Уже иду! – ответила Амбра, опережая пару шейдов, которые направились к туннелю, ведущему в кузню, и расталкивая их.

Афафренфер побежал, чтобы ее нагнать, но дварфа ударила его в живот, когда он приблизился.

– Иди защищать лорда, болван! – крикнула она и скрылась в небольшом коридоре.

– Кто из них несет меч? – спросил Глорфатель.

– В лесу он был у дроу, – ответил Эффрон. – В ножнах у него за спиной.

– Тогда я его остановлю, – объявил Глорфатель. – Мы не можем позволить ему приблизиться к яме исконному.

– У тебя есть магия, чтобы помешать такой попытке? – спросил Алегни обеспокоенным голосом, поскольку потеря меча может стать настоящей катастрофой.

Он почувствовал укол сожаления, что должным образом не подготовился к обороне, но сам факт того, что им удалось встать между теми, кто хотел уничтожить Коготь, и этим огненным чудовищем, уже не был мелочью.

Тифлинг-военачальник осмотрел свое войско и повернулся к туннелю, ведущему к кузнице. У него было всего два мага, Глорфатель и Эффрон, а также горстка воинов. Он полагал, что этого достаточно, даже без властвовавшего над Баррабусом Когтя.

– Пять рядов! – приказал он. Алегни двинулся к паре воров и отослал их. – Найдите их и атакуйте, – он указал паре воинов идти прямо за ними, а затем обратился ко второй группе воинов-шадовар. – Вы четверо в следующем – встречайте их в двадцати шагах вглубь туннеля, если они пройдут первую линию, – когда вторая линия поспешила на свое место, Алегни обратил взор на оставшихся двух воинов. – Вы со мной в третьем ряду.

– Эффрон и ты, монах, – он рассеянно махнул Афафренферу – позади меня, но в пределах комнаты. Уничтожьте любого, кому удастся проскочить мимо и подобраться близко к комнате.

– А я позади, возле края, – решил Глорфатель, двигаясь к позиции напротив туннеля, перед ямой предтечи. – Хотя думаю, что не буду ждать их подхода и ударю по ним отсюда.

– Не убивай эльфийку, – сказал Эффрон.

Алегни взглянул на кривого чернокнижника, затем кивнул Глорфателю, давая понять, что согласен с этой командой. Ему действительно хотелось, чтобы Далия осталась жива. Алегни проверил позицию, затем с двумя шейдами направился ко входу в туннель. Он снова посмотрел на коридор, ведущий в кузницу, надеясь на укрепления этой комнаты и быстроту тех, кто окружает трио. Тифлинг не мог рисковать, и при этом не мог допустить еще одного побега.

Из туннеля вышла Амбра, пыхтя и отдуваясь, и кивком показала Алегни, что подкрепление недалеко позади.

Артемис Энтрери шел впереди. Коридор по большей части остыл, пол был твердым, но раскаленная лава вдоль стен и ярусов по-прежнему давала достаточно света.

Поэтому убийца крался в полной тишине, переходя от тени к тени. Однако, даже при всем его мастерстве, воры-шейды не были новичками, и только благодаря удаче Энтрери увидел их прежде, чем они его заметили. Он прижался к стене в выгодном месте и затаил дыхание.

Когда они приблизились, он также заметил приближение других фигур.

Энтрери сжал зубы. Он был так близок! Но путь был заблокирован. Он чувствовал запах своей свободы в соленой воде и дыме отдаленной комнаты, но не мог туда попасть.

– Нет, – прорычал он, отскакивая от стены и выставив вперед меч, он повернулся и атаковал кинжалом первого шейда.

Первый упал. Вторая умудрилась подставить плечо, и потому кинжал рассек его, а не горло, как намеревался Энтрери. Она с воплем отскочила и бросилась бежать в обратную сторону.

– Вперед! – Энтрери призвал товарищей и бросился за ней, но затем отступил с удивленным криком, поскольку молниеносный снаряд пронесся мимо него, врезался в спину вора-шейда и сбил ее с ног.

Затем появились воины-шейды, но на помощь пришли Далия и Дриззт.

Полетела следующая стрела... и исчезла.

– Перестань так делать! – возмутился Дриззт, но Далия посмеялась над ним и побежала дальше, мимо Энтрери к паре врагов.

Она направила свой посох к потолку, прямо над врагами, и внезапная вспышка молнии остановила и на мгновение ослепила их. Этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы, когда к ним вернулось зрение, их встретила атака двух крутящихся цепов, яростный град ударов заставил их попятиться и не давал что-либо предпринять.

Шейды все еще отступали, когда товарищи Далии пробежали мимо нее и вступили в бой. Эти двое не могли сравниться с Дриззтом До'Урденом и Артемисом Энтрери даже в стилях, но теперь, будучи пойманными так быстро, они были просто обречены.

Сабля нанесла удар прямо, отбросив одного назад. Вторым клинком дроу совершил обманное движение, отвлекая другого противника, затем Дриззт ударил поперек, противостоя ему.

Энтрери перекатился позади дроу и прыгнул вперед, а первый шейд, пытающийся уследить за стремительным следопытом, не заметил приближение меча.

Дриззт снова и снова вращал клинками перед ним, оттесняя оставшегося шейда и держа беднягу в постоянном напряжении, в отчаянной попытке блокировать град ударов.

Поэтому, когда Энтрери пронесся мимо на его фланг, тот шейд оказался беспомощен против удара кинжалом. Одно это было смертельной раной, но Далия, вслед за Энтрери, решила ускорить процесс, при помощи взмаха потрясающей пары тяжелых цепов она проломила ему череп.

Шейд отлетел к стене и тяжело упал, и Дриззт тоже пронесся мимо.

– Еще много! – крикнула Далия, обнаружив следующую в очереди четверку.

– Возвращаемся! – сказал Дриззт, но Энтрери, полный решимости покончить с этим неприятным делом, наклонил голову и побежал вперёд.

Далия колебалась, думая повернуть, но только до тех пор, пока не посмотрела поверх следующего ряда шейдов, позади них она увидела знакомого громадного тифлинга.

К тому времени, когда Энтрери начал действовать, она уже была тут, около него.

Полная решимости покончить с этим неприятным делом.

Как и Дриззт, поскольку он не мог оставить товарищей. Когда он присоединился к атаке этого ряда, позади он увидел других, и еще больше в насыщенной парами камере в отдалении.

– Так тому и быть, – сказал он вслух.

Амбра побежала через комнату к Глорфателю. Волшебник-эльф расхаживал туда-сюда и вертел головой, будто хищная птица, ожидающая, что из многочисленных трещин поленницы покажется мышь.

– Что ты узнал? – спросила дварфа, занимая место возле волшебника.

Амбра посмотрела в туннель и сразу поняла, почему Глорфателю было так сложно совершить точный удар. Впереди них, но все еще в комнате, Эффрон аналогичным образом высматривал врагов, время от времени пуская черный снаряд в суматоху темного коридора. Подле него нервно пританцовывал Афафренфер, молотя руками по воздуху и оглядываясь на Амбру, нетерпеливо и глупо кивая.

Амбра вздохнула.

– Узкий коридор на руку нашим врагам, – сказал Глорфатель. – Мы не можем ни обойти их с фланга, ни сокрушить.

– И ты не можешь найти просвет для молнии, – продолжила мысль дварфа.

Глорфатель, казалось, даже не слушал ее в тот момент, потому что его лицо просияло.

– Меч у дроу, – сказал он и замер.

– Да, мы и так знали об этом, – ответила дварф.

Глорфатель снова ее не слушал. Казалось, он замкнулся в своем сосредоточении, высматривая Дриззта, он держался совершенно неподвижно, ожидая, когда покажется дроу. Глорфатель действительно напоминал охотящееся животное, Амбра почти ожидала, что он пригнет ноги, словно готовясь к прыжку.

Он вытянул руку перед собой и разжал пальцы, показывая маленький металлический прут. Улыбаясь и сверкая глазами в зареве комнаты, Глорфатель начал заклинание.

Он неторопливо и мягко говорил нараспев, и голос начал набирать объем, речь становилась быстрее и сильнее, когда он поднялся до высокого крещендо.

Амбра схватила его за руку.

– Эй, волшебник...

Глорфатель чуть не подавился своими словами. Он грубо отстранился, недоверчиво глядя на глупо усмехающуюся дварфу. Он сразу вернулся к сосредоточению на коридоре, руке и магическом компоненте перед собой. Он казался довольно взволнованным и полным решимости, пытался найти свою цель и самообладание, нарушенное, когда дварфа его отвлекла.

– Эй, волшебник, – повторила Амбра, когда Глорфатель снова сосредоточился.

Глорфатель гневно выдохнул и обжег ее взглядом.

– У тебя есть заклинание левитации для себя или меня? – спросила дварф.

Глорфатель посмотрел на нее, как на сумасшедшую, затем возвратился к ситуации перед собой и, начиная магические пассы, решительно ответил: – Нет!

Он снова начал заклинание молнии, и вряд ли обратил внимание, когда Амбра тихо ответила: – Хорошо.

Глорфатель почувствовал, как сильная рука дварфы ударила его по спине, тогда как другая её рука ударила его между ног и схватила за промежность.

Он успел выдавить: "Что?" и на этом все, поскольку Амбра подняла его над головой и бросила через плечо в яму предтечи.

Даже не потрудившись обернуться и восхититься своей работой, дварфа начала размахивать пальцами, творя свое заклинание.

Афафренфер, находившийся впереди нее, смотрел безучастно, поскольку он видел бросок, но очевидно еще не понял, что именно он является целью двеомера дварфы.

Четыре шейда, стоявшие перед ними, не были новичками в сражениях, они сражались и обучались вместе в течение долгого, долгого времени. Дриззт понял это почти сразу. Координация движений шейдов была слишком точна, чтобы указывать на что-либо меньшее.

Они вчетвером стояли в тесном туннеле, и уже одно это показывало высокий уровень доверия и дружеских отношений, они двигались и сражались согласованно — и ни блок, ни удар, направленный на одного из них, не был неожиданным для остальных в линии, и не мог их запутать.

Далия была слева от него, а Энтрери перед ней, трое компаньонов неистово сражались, стараясь убивать быстрее. Время работало против них.

Дриззт снова ринулся вперед, вращая саблями и пытаясь разорвать линию. Но шейд справа от его противника ударил наперерез.

Далия немедленно отреагировала, перехватив этот удар, ее вращающийся цеп ударил по клинку.

Но шейд отступил и снова двинулся вперед, а Далии пришлось отражать такое же нападение, как и Дриззту, но от третьего шейда в линии.

Энтрери ударил, освобождая Далию, но сам был атакован шейдом с дальнего конца, Далия – следующим, а Дриззт снова вторым.

Линия шейдов держалась.

– Ты потерпел неудачу, Баррабус, – сказал Херцго Алегни, стоявший за линией. – И будешь наказан.

Далия, а не Энтрери, отреагировала, отчаянно рванувшись вперед, к ненавистному тифлингу.

Ее отбросило прежде, чем она успела что-либо предпринять, и только мгновенно отреагировавшие Дриззт и Энтрери, стоящие по бокам, спасли ее от многократных ударов шейдов, обрамляющих ее намеченную жертву.

При попытке защитить Далию Энтрери был ранен в правое предплечье четвертым шейдом, замыкающим линию с его стороны.

Позади этих четверых засмеялся Херцго Алегни.

– Быстрее, быстрее, – подталкивал Дриззт своих друзей, и все трое двинулись вперед, клинки бешено кололи, а сабли и цепы вращались.

Четыре шейда ответили баррикадой мечей.

Один из них внезапно метнул кинжал в Далию.

Энтрери отбил его, слегка повернув свой меч.

Следующий кинжал полетел в него, но Далия отбила его цепом.

Затем кинжал полетел в Дриззта, потом еще один, но сабли отбили их в воздухе, и он даже не замедлил свой шквал чередующихся ударов.

Артемис Энтрери метнул свой кинжал, притворившись, что целится в шейда с правой стороны от него, но на самом деле пустил его по противоположной траектории.

В игру вступили мечи, слева, справа и в центре, чтобы его отразить, но внезапно убийца схватил свободной рукой пряжку ремня, извлек нож и одним плавным движением запустил его под низким углом.

Он исчез в неразберихе мечей и цепов, но хрюканье намеченного шейда говорило о попадании.

Энтрери совершил полный оборот — Далия непроизвольно направила свой цеп, чтобы защитить его во время поворота — и когда Энтрери обернулся, он снова держал меч и кинжал, поскольку поймал обманный бросок позади себя.

Шейд перед Далией, с ножом-пряжкой Энтрери в своем животе, не мог сохранять темп, и эльфийка обрушила на него шквал вращающихся цепов.

Его товарищи слева и справа отразили эту атаку, но Далия отступила вправо, когда ее оружие встретило сопротивление.

Позади нее Дриззт перекатился, и они поменялись местами, впереди мелькнула Ледяная Смерть, оттесняя защитников, все еще угрожающих Далии.

Шейд с кинжалом Энтрери получил удар в грудь и упал в сторону.

Но другой незамедлительно оказался на его месте, прикрывая продолжающего ухмыляться Херцго Алегни.

– Браво! – дразнил он их злым смехом.

Дриззт знал, что уверенность Алегни была оправдана. Они немного продвинулись, но не более того. Шейды держали оборону узкого туннеля, и они не могли улучить момент для прорыва.

Улучить момент… уверенная усмешка Алегни подсказала им, что ожидается подкрепление шадовар, которые их окружат.

– Сражайся изо всех сил, Далия! – крикнул Энтрери, и его странный намек на нее только укрепил Дриззта в его мнении.

Дроу двинулся вперед с удвоенной силой, но почти сразу был вынужден отступить, сделал кувырок назад, и в мгновенье, когда он освободил свое место, Энтрери и Далия сместились на полшага, чтобы заполнить промежуток.

Дриззт закончил кувырок с Тулмарилом в руке.

– Центр! – крикнул он, и они оба отскочили в стороны, и стрела беспрепятственно пронеслась.

Воин-шейд в отчаянии ударил мечом и сумел отклонить стрелу молнии, но он только изменил ее угол так, что вместо того, чтобы вонзиться ему в грудь, она ударила его в лицо, и он также упал в сторону.

Другой шейд сбоку от Алегни хотел заполнить промежуток, но вместо этого туда встал сам тифлинг-военачальник, ревущий в гневе и с огромным палашом, мелькающим слева на право.

– Убейте их! – приказал он, и возглавил атаку, ударяя сильно и часто.

Энтрери и Далия не могли ответить на мощь этих ударов при поддержке трех других шейдов, наседающих вокруг могучего Алегни.

Дриззт снова выстрелил, стрела полетела в Алегни, но цеп Далии поглотил ее прежде, чем она достигла цели. Он сразу же выстрелил еще раз, но она забрала и эту стрелу!

Дроу не мог сказать, умышленно ли она похищала стрелы своим волшебным посохом или же ее перехваты были просто результатом разъяренного волнения, которое она должна была бросить вперед, чтобы попытаться замедлить военачальника и его прислужников.

Пытаться бесполезно, понял Дриззт, поскольку четыре шейда продвинулись вперед и подавили Энтрери и Далию, загоняя их назад.

Дриззт в последний раз выстрелил, и этот выстрел опять похитила Далия, и прежде, чем он успел снова взять свои сабли и броситься в драку, Далия попятилась и вскрикнула от боли, едва не задетая косым взмахом меча Херцго Алегни, но получившая удар полосой иссушающей черной магии.

Она обернулась, когда Дриззт занял ее место, он стоял около центра коридора, ожидая, что она снова встанет справа от него.

Но она не встала.

Ворча от боли, она повернулась и убежала.

Как и Глорфатель позади него, Эффрон пытался найти угол атаки его разрушительной магии. Он был так сосредоточен, что не понял, что чародей позади него был брошен в яму, крики падающего эльфа утонули в грохоте водоворота водных элементалей.

Также Эффрон не замечал, что Афафренфер, стоявший возле него, обернулся и недоверчиво глазеет на вероломную дварфу.

Кривой колдун видел, что в туннеле впереди него упал шейд.

Он увидел вспышку молнии и падение второго, а затем, что Херцго Алегни вступил в битву.

Однако подкрепление еще не подошло, и это было странно! Эффрон пустил заклинание, целясь чуть левее военачальника. Он упустил из виду снаряд, но его глаза засияли, когда он услышал крик боли эльфийки.

Но затем ему внезапно стало трудно видеть, а его конечности отяжелели, он почувствовал, что находится под водой, а затем под чем-то более тяжелым, более плотным, чем вода…

Он едва мог пошевелиться. Сознание притупилось так же, как и конечности, казалось, мысли что-то блокирует, и они замирают на месте.

Он сопротивлялся со всей своей силы воли. Ему удалось повернуть голову и увидеть Афафренфера, стоявшего совершенно неподвижно, он не шевелился и даже не моргал.

Эффрон боролся против двеомера и, обернувшись, увидел Амбру, дварфа стояла, уперев руки в бока, а Глорфателя нигде не было видно.

– Ах, дурак, – сказала дварфа. – Ты должен стоять смирно.

Мысли Эффрона завихрились, когда он попытался во всем разобраться, но одна вещь казалась ему совершенно ясной: заклинание дварфы удерживает его и Афафренфера.

Амбра рассмеялась, подняла большую булаву обеими руками и бросилась на него.

– Алегни! – отчаянно закричал Эффрон, превратился в призрака и нырнул в камень лишь за мгновение до стремительной булавы Амбра.

Алегни услышал крик и отвлекся. Он немного отошел назад от битвы и сумел оглянуться назад в комнату предтечи, надеясь, что крик Эффрона сигнализировал о прибытии подкрепления.

Где они?

И хуже того, что там такое? Он видел, что дварфа скрылась из его поля зрения вправо, с булавой в руках — враги вошли позади них? Неужели темные эльфы?

При этой ужасной мысли военачальник сглотнул, и пихнул оставшегося шейда перед собой, чтобы тот присоединился к другим трем в их рубеже обороны. Алегни повернулся и увидел отступающую Далию.

Он думал и надеялся, что его войска повернули назад, чтобы блокировать тот конец туннеля.

Его войска задержались в кузнице, сражаясь с дроу?

– Убейте их! – приказал он четырем шейдам перед собой.

И осторожно, но быстро отступил, пытаясь понять ситуацию, которая внезапно начала стремительно ухудшаться.

Когда Херцго Алегни отступил, Дриззт и Энтрери быстро подошли к четверке перед ними, но пока не могли добиться значительного прогресса в узком туннеле, однако и шейды не могли одолеть двух в высшей степени искусных воинов.

– Беги! – Дриззт велел Энтрери. – Беги с Далией!

– Для чего, благородный ты дурак? – спросил Энтрери, его голос дрожал, поскольку он парировал удар меча своим мечом, затем поймал вторую атаку кинжалом и ловко ее отклонил. – Меч у тебя!

Дриззт зарычал и отбил хорошо скоординированную атаку двоих перед собой.

– Сам беги, – закричал на него Энтрери. – Мне лучше умереть, чем снова попасться этому проклятому клинку!

Но Дриззт думал, что, если Энтрери действительно убежит, он смог бы сдерживать этих четырех несколько секунд, а затем побежал бы следом, с его поножами, дающими преимущество, ему нужно быть подальше. – Беги! – крикнул он Энтрери, как раз когда убийца кричал то же самое ему.

Крики их обоих были прерваны визгом гигантской птицы, быстро приближающейся сзади!

Оба упали на колени и бросились вперед, поскольку отвлеклись от клинков противников.

Далия-ворон взлетела над ними и ударила в линию шейдов, разбросала этих четырех и сбила Дриззта и Энтрери с ног.

– О, хорошая девочка, – сказал Дриззт, вскакивая на ноги рядом с Энтрери, пока у них было преимущество, вся целостность оборонительного рубежа перед ними нарушена.

Возможно, на мгновение, но мгновение было всем, в чем будут когда-либо нуждаться Дриззт До'Урден и Артемис Энтрери, сражаясь сообща.

Глаза Херцго Алегни расширились в ужасе, когда он увидел, что Эффрон вышел из пола далеко в стороне, и дварфу Кавус Дуна, несущуюся на колдуна с булавой в руке.

– Предательство, – выдохнул военачальник и начал понимать, что к чему.

Монах по-прежнему не двигался, очевидно, удерживаемый каким-то заклинанием. И Глорфателя нигде не было видно.

А эта дварфа напала на Эффрона.

Алегни нырнул в сторону и на пол, уловив внезапное и подавляющее движение краем глаза. Он оттолкнулся когтями, чтобы совершить кувырок и вернуться на ноги. Тифлинг потрясенно смотрел, как гигантская птица Далия нырнула за пределы видимости, по выступу и вниз в туман.

Где же подкрепление?

Алегни думал, что дварфа бежит в коридор, чтобы их привести.

А затем понял, что предательство было полным.

Алегни вздрогнул, поскольку Эффрон пустил заклинание в дварфу, но его встретила магическая защита, и заклинание едва замедлило ее атаку. Эффрон снова в последний момент проскользнул в трещину в полу.

Но дварфа резко остановилась, самоуверенно смеясь.

– Ты не можешь сматываться вечно, маленький трус! – объявила она, и казалась довольной собой.

Военачальник снова повернулся к туннелю, где из четырех шейдов осталось только два, и где превосходное умение и координация Баррабуса Серого и этого следопыта-дроу скоро победят.

И не придет никакое подкрепление.

– Будьте вы прокляты, – прошептал он Амбре, Баррабусу, Далии, им всем, поскольку он снова проиграл. Он крикнул Эффрону, который возвращался к своей материальной форме далеко в другой стороне палаты, спиной к коридору, ведущему в кузню: – Эффрон, уходи! В Царство Теней! Прочь!

Он обернулся к туннелю и увидел, что его последний воин-шейд пал от смертоносного меча Баррабуса, видел следопыта-дроу, уже идущего за ним.

Горько, но Херцго Алегни должен был принять правду: его сторона потерпела неудачу.

– Эффрон, уходи! – крикнул он снова, и начал уходить в тень, думая обо всех проклятиях, которые он будет выкрикивать в адрес Дрейго Проворного и предательского Кавус Дуна перед Советом Нетерезов.

Мир начал исчезать в тени.

Но затем в его голове возник образ, который действительно его покоробил. Херцго Алегни видел, что его любимый меч с красным лезвием летел вниз в утробу предтечи, на съедение пламенной твари.

Меч закричал в его сознании, прося его сражаться, обещая, что поможет ему, что он может управлять Баррабусом.

Обещая Херцго Алегни, что вместе с Когтем он победит.

Тифлинг-военачальник закончил свой пространственный шаг и полностью вернулся на Торил, тени вокруг него рассеялись.

Следопыт Дриззт стоял на расстоянии всего десяти шагов, вытянув Коготь перед собой. Этот опасный враг потянулся к Херцго Алегни через телепатическую силу этого меча, обещая, уговаривая и принуждая его.

Ворона бросилась вниз.

Огромная птица перевернулась в воздухе и стала эльфийкой, летя с высоты вниз на спину отвлекшегося Алегни, сверкая искрящимися шарами скопленной магии молнии, ее лицо застыло в жестоком выражении.

– Отец! – закричал Эффрон, видя все это перед собой, видя ее падение на ничего не подозревающего тифлинга сзади, ее мышцы работали в прекрасной координации и это был идеальный момент для того, чтобы сделать огромную отбивную своим волшебным посохом.

Херцго Алегни взглянул на Эффрона, своего кривого сына, и обнаружил на его лице выражение глубокой скорби.

Взрыв от посоха Далии, высвобождение молнии, которая прошла через его рога и кости, импульс ее безумной атаки, когда она обрушилась на него, поджег волосы и плоть, его отбросило в сторону, и могучий тифлинг оказался на коленях.

– Отец! – снова крикнул Эффрон, слезы текли из его странных глаз, красного и голубого.

– Иди сюда, крысеныш! – закричала на него Амбра, и свирепая дварфа приблизилась, неистово размахивая булавой, готовая расколоть его череп.

ГЛАВА 25

ГЛУПОСТЬ ИЛИ НАДЕЖДА

– Почему, Дриззт, насколько умно и в то же время безнравственно, – сказал Артемис Энтрери, поднимаясь мимо спокойно стоящего дроу, державшего вертикально перед сбой Коготь.

Он был полностью погружен в телепатический бой с умным живым мечом.

– Я верю, что у тебя есть шанс, – добавил убийца.

Такие слова, от этого человека, проникли сквозь телепатическую связь и больно кольнули Дриззта прямо в сердце. В момент гнева и отрицания он уступил требованиям меча и отправил ментальный укол боли в Энтрери.

Когда убийца согнулся от боли, дроу начал сопротивляться мерзким и мучительным импульсам злого меча.

Энтрери с ненавистью повернулся к нему, его глаза угрожали расплатой. Коготь предупредил Дриззта, чтобы тот возобновил атаку и заставил склониться этого опасного врага.

Но следопыт зарычал и убрал меч в ножны. Глядя на Энтрери, он продолжал сопротивляться и рычать.

Энтрери хотел броситься на него, это ясно читалось на лице взбешенного убийцы, но Дриззт не вынимал скимитары.

Донесшийся со стороны крик отвлек убийцу и прервал этот напряженный момент.

Это был крик Далии. После боя с Алегни она, повалив его на колени, яростно отскочила и откатилась в сторону. Но ни ранения, ни боль от наказания абсолютно не тревожили ее, так как она сразу вернулась в боевую стойку позади военачальника, который уже был мертв, и разбив свое оружие на цепы, принялась наносить удар за ударом по Алегни. Эльфийка била по голове и лицу тифлинга, и с каждым ударом она выплевывала проклятия в его адрес. Казалось, эти слова и дикие крики приходили из какого-то далекого от ее сознания места.

Неожиданное изменение выражения лица Энтрери толкнуло Дриззта к понимаю того, что это за место и что это были за звуки. Дроу пришлось признать, что такая реакция убийцы задела его.

Энтрери отвернулся от дроу и понесся в комнату. Там он навалился на Далию и, прижав ее руки к бокам, начал оттаскивать прочь, но даже в таком положении Далия ухитрилась поднять ногу и пнуть Алегни в то, что осталось от его лица.

Дриззт отошел в угол комнаты и попытался разобраться в любопытном зрелище, открывшимся перед ним. Алегни был мертв, в этом не могло быть никаких сомнений. Он стоял на одном колене, но только потому, что яростные удары слева и справа не давали ему упасть. Его голова превратилась в кровавое месиво, в глазах не было ни капли жизни, лишь серая пелена смерти.

Слева от Дриззта Энтрери продолжал оттаскивать Далию. Знакомая дварфа продолжала метаться за ними, смеясь как сумасшедшая и постоянно ударяя о каменный пол массивной булавой. Она пронеслась мимо другого шейда, в котором Дриззт признал недавнего противника, напавшего на него в лесу. Магически обездвиженный, он стоял совершенно неподвижно.

Другой шейд, кривой колдун, появился недалеко от следопыта. Дриззт схватился за мечи, но кривой тифлинг не обратил на него никакого внимания. Пошатываясь, он упал рядом с поверженным Алегни и, отчаянно обхватив его рукой, закричал: – Отец.

Услышав это, Далия внезапно издала пронзительный крик. Дриззту оставалось только смотреть, как она оседает в объятьях Энтрери, как если бы все силы неожиданно покинули ее. Она обмякла, хватая ртом воздух и сотрясаясь в рыданиях.

Как сильнейший удар грома эти события выбили весь воздух из груди Дриззта и поразили всех. Даже сумасшедшая дварфа замерла, просто уставившись на них.

– Будь ты проклята! – кричал Далии кривой колдун. – Убийца! Будь ты проклята, я проклинаю тебя! Однажды ты пыталась убить меня, а теперь ты убила его!

Будь эти слова сильнейшими ударами в лицо, Далия не пошатнулась бы так, как в тот момент. Дриззт хотел прыгнуть и заставить увечного тифлинга замолчать навсегда, но не мог. Что-то удерживало его, некое понимание того, что эти трое были связаны между собой чем-то, чего он не знал.

– Я найду тебя, Мама! – пообещал кривой тифлинг, и Дриззт почувствовал, как будто его самого только что ударили. – О, я сделаю это, – добавил шейд и начал растворяться, отступая в Царство Теней.

Энтрери сильнее прижал к себе Далию.

– У нас нет времени, – сказала дварфа, обращаясь к Дриззту. Она опустила булаву и шагнула к нему. – Я наложила заклятие тишины на эту комнату, – пояснила она, указывая на коридор, ведущий в кузницу. – Но они скоро придут сюда, уж поверь.

– Кто ты? – потребовал ответа Дриззт, пытаясь разобраться, и какое-то понимание происходящего постепенно приходило к нему. – Ты была в Невервинтере… – он вспомнил эту ухмыляющуюся дварфу в гостинице, где он, Энтрери и Далия восстанавливались после ранений при помощи клириков. И среди них была она, несмотря на то, что тогда ее кожа не была такого неопределенного оттенка серого, как сейчас. Дроу посмотрел мимо нее на неподвижные тени – ее компаньон сейчас, и ее же компаньон тогда, в лесном сражении.

– Ты была там, – обвинил он.

– Да, Амбра, – радостно ответила дварфа. – Помогала тебе справиться с ранениями.

– В лесу, – уточнил Дриззт. – В сражении.

Дварфа сразу перестала улыбаться и напряглась.

– Ах, так ты меня видел тогда.

Руки Дриззта потянулись к мечам.

– Ага, и спасла твою шкуру, дроу, когда ты висел вверх ногами на скале. Кто оттолкнул его? – она кивнула в сторону неподвижной человеческой тени. – Когда он бросился на тебя, пытаясь убить.

– Ты не ответила, кто ты?

– Амбер Гристл О’Мол из Адбарских О’Молов, как я уже говорила тебе в городе, – сказала дварфа, поклонившись. – Амбра для друзей. Когда в Царстве Теней я услышала, что именно ты являешься целью охоты, я начала обдумывать, как помочь тебе, потому что любой хороший дварф обязан Королю Бруэнору.

– Но ты шейд, – сказал Энтрери, стоя в стороне и все еще держа рыдающую Далию.

Ему наконец удалось кое– Как поставить ее на ноги.

– Ага, немного. Как и ты, серенький, – она повернулась в Дриззту. – Я расскажу тебе все, если мы выберемся отсюда, и, как мне кажется, нам уже пора.

Другой шейд немного пошевелился, заклинание начало слабеть.

– Что с ним? – спросил Дриззт, подойдя вплотную к темной фигуре.

– Брат Афафренфер, – ответила Амбра перед тем, как полностью сосредоточилась на шейде. – Я знаю, ты меня сейчас слышишь, братец монах, – говорила она, отодвигая Дриззта в сторону. – Мы собираемся уйти через этот горящий тоннель. Ты пройдешь через один проход или другой, – она указала на яму предтечи за своим плечом. – Другого выбора для тебя нет.

Амбра оглянулась на Дриззта и подмигнула ему.

– Он хороший парень, – пояснила она. – И не настолько глуп, чтобы мешать нам. Пошли.

Она схватила монаха и подтолкнула его ближе к выходу из комнаты.

Дриззт повернулся к своим товарищам как раз вовремя, чтобы увидеть, как Энтрери прижал Далию к себе и страстно поцеловал её. Он обернулся к Дриззту, расплывшись в улыбке.

– Ты всегда хотел убить меня, Дриззт До'Урден, – сказал он, кивнув в сторону ямы. – У тебя появился шанс.

Дриззт провожал взглядом каждый его шаг, пока тот шел к яме предтечи. Следопыт быстро достал меч из-за спины и швырнул его на камни рядом с дырой, так как не хотел держать его при себе достаточно долго во избежание новых сражений с мечом, обладающим собственным злым разумом. Он был на грани, когда стал свидетелем этого поцелуя и, в конце концов, боялся, что Коготь Харона сможет убедить его покончить с Энтрери более привычным способом.

– Нет! – Далия отчаянно закричала.

– Да, – ответил Энтрери.

Дриззт посмотрел на свою любовницу. Но в этом взгляде не было ни капли ревности. Дроу был рад этому, рад подтверждению, что его неуверенность была уловкой, внушением хитрого меча, во всяком случае по большей части. Но были и другие мысли, одолевавшие его в тот момент. У Далии был ребенок? Этот изуродованный тифлинг был ее отпрыском? Он понял причину ненависти Далии к Херцго Алегни, многое стало ясно ему в эти минуты.

Тёмный эльф чувствовал, что должен подбежать к ней, обнять ее и утешить, но обнаружил, что не может этого сделать. У них нет времени. Слишком многое еще предстоит сделать, и быстро, если они еще надеются оказаться живыми подальше от этого места.

Он и Далия по крайней мере, так он думал, глядя на Энтрери.

– Все в порядке, – нежно прошептал эльфийке Энтрери. Он взял ее за плечи и заглянул в глаза. – Пора, – убийца повернулся к Дриззту и направился к проходу. – Давно пора.

– Давай же, – крикнул ему Дриззт и отступил на шаг от меча.

Энтрери взглянул на клинок, затем снова на Дриззта.

– Это было довольно жестоко.

Дроу с трудом сглотнул, не в силах отрицать обвинения. Он знал, что Энтрери не может ни приблизиться к мечу, ни бросить его внутрь, ни даже пнуть его. Если он сделает это, то скорее всего Коготь Харона снова поработит его.

– Ты ничего мне не должен, – признал Энтрери. – Я не могу просить тебя об этом как друг. Тогда из-за взаимного уважения? Или, может, мне просто воззвать к твоей чести и напомнить, что мир был бы гораздо лучше, не будь в нем таких, как я? – он выдавил из себя короткий смешок, признавая свою беспомощность, но быстро пришел в себя, поднял пустые руки и попросил: – Пожалуйста.

– Часто мысль о том, чтобы наконец избавиться от Артемиса Энтрери, приходила мне в голову, – признал Дриззт. – Человек с такими навыками, как у тебя, может способствовать…-

– Избавь меня от своего идиотизма, – сказал Энтрери, подталкивая Дриззта

Да будет так.

Дриззт двинулся, чтобы оттолкнуть ногой меч, но наклонился слишком низко и вынужден был снова поднять меч. В тот же миг его обдало волнами ненависти, исходящими от Когтя. Он чувствовал, как водоворот отчаяния, гнева, угроз и дразнящих обещаний смешиваются вместе, превращаясь в запутанный клубок, приводящий мысли в полный беспорядок.

– Идиотизм? – повторил Дриззт, пожав плечами. – Едва ли. Ты никогда не понимал этого, Артемис Энтрери. Увы! Идиотизм, говоришь ты, но никак не надежда.

Пожав плечами в смирении, следопыт бросил меч через край ямы.

– Я всегда завидовал тебе, Дриззт До’Урден, – быстро крикнул Энтрери, зная, что ему осталось не больше нескольких ударов сердца. – Завидовал тебе, но не тому, как ты владеешь своими клинками.

Артемис Энтрери закрыл глаза и откинул голову назад, погружаясь в прохладную темноту, в сладкие объятия, объятия смерти.

ГЛАВА 26

ОЖИДАНИЯ

Эффрон шатался по Царству Теней, а слёзы затуманивали его зрение. Он удивлялся своей реакции на смерть Херцго Алегни, его отца, ведь он глубоко ненавидел тифлинга. Он не оправдал ожиданий Алегни с момента своего спасения у подножия продуваемого ветрами утеса до момента сокрушительной смерти Херцго Алегни.

Херцго Алегни ценил силу рук, а его ослабленный сын вряд ли соответствует этому критерию. Военачальник довольно ясно выражал свои чувства к Эффрону. А сколько раз Эффрон развлекался фантазией об убийстве жестокого тифлинга?

Тем не менее теперь, когда Алегни был убит прямо у него на глазах, кривой колдун испытывал только горе и самую глубокую боль.

И самую глубокую ненависть.

Далия сделала это. Эльфийка, которая родила его, ведьма, которая бросила его с утеса, сделала это.

Постепенно потрясенный колдун добрался до Дрейго Проворного, который как будто не удивился, увидев его.

– Меч? – сразу же спросил нетерезский лорд.

– Херцго Алегни мертв, – сказал Эффрон, и боль от произнесения этих слов заставила его снова всхлипнуть.

Ноги подкосились, и ему пришлось приложить руку к стене, чтобы не свалиться.

– Меч? – повторил Дрейго Проворный.

– Обречен, – прошептал Эффрон. – Уничтожен, они достигли палаты предтечи.

– Они? Далия и ее спутники?

Кривой колдун кивнул.

– И они убили лорда Алегни?

Эффрон только пристально посмотрел на него.

– Впечатляет, – прошептал старый иссохший лорд. – Он дважды с ними столкнулся и дважды провалился. Немногие, кто знал Херцго Алегни, поставили бы на такой исход.

Эффрон вздрагивал от каждого черствого слова.

Дрейго Проворный улыбнулся ему, показав желтые зубы.

– Да, черство, – признал он, читая выражение Эффрона. – Прости меня, увечный.

– За это я ее убью, – поклялся Эффрон.

– Далию?

– Далию и любого, кто встанет рядом с ней. Ты должен предоставить мне войско, чтобы я…

– Нет.

Эффрон посмотрел на него так, будто он его ударил.

– За Херцго Алегни нужно отомстить!

Старый колдун покачал головой.

– Меч! – возразил Эффрон.

– Наши прорицатели найдут его магический зов. Если он уничтожен, как ты полагаешь, то пусть. Лучше так, чем он снова попадет в руки врага.

– Я должен за него отомстить!

– То, что ты планируешь сделать, меня не касается, – резко парировал Дрейго Проворный. – Я дам тебе это, но не более того. Если ты хочешь выследить Далию и ее спутников, то охоться.

– Мне нужна поддержка.

– Больше, чем ты когда-либо понимал.

– Дай мне... – начал Эффрон, но Дрейго Проворный его прервал.

– Тогда найми кого– Нибудь. У тебя есть друзья в Кавус Дун, не так ли? Если ты полагаешь, что я предоставлю тебе больше сил после этих презренных и дорогих неудач, то ты – дурак.

– Кавус Дун! – закричал Эффрон, словно его ударили. – Они нас предали!

Дрейго Проворный посмотрел на него с любопытством.

– Говори.

– Волшебник Глорфатель сбежал, – объяснил Эффрон. – А эта грязная дварфа на меня набросилась. Она применила заклинание удержания, но я его избежал. Увы, но монах не смог ему противостоять, и дварфа гоняла меня, не давая помочь лорду Алегни в его отчаянной борьбе. Она размахивала своей булавой и все время смеялась! Будь я менее опытным и умным…

Дрейго Проворный махнул морщинистой рукой, заставляя молодого колдуна замолчать.

– Интересно, – пробормотал он.

– Я потребую компенсацию! – объявил Эффрон. – Кавус Дун мне заплатит.

– С таким отношением тебя безусловно порубят на мелкие кусочки, – сказал старый колдун. – Если ты полагаешь, что тебе должны заплатить, тогда тебя действительно легко купить.

– Мы должны пойти к ним! – потребовал Эффрон.

– Мы?

– Ты не можешь терпеть такое! Мираж подвела меня, а теперь еще предательство наемников…

– Спокойно, юноша, – сказал Дрейго Проворный. – Я поговорю со Старцем Кавус Дуна и узнаю, что смогу. Тебе стоит их избегать. Доверься моему суждению по этому вопросу.

Когда он закончил говорить, Эффрон затих и покорно смотрел на великого колдуна, ожидая указаний.

– Тебе стоит переосмыслить твой курс.

– Я убью ее, – сказал Эффрон.

– Семейные вопросы, – сказал Дрейго со вздохом. – Ах, клянусь богами. Хорошо, молодой глупец, я даю тебе свое позволение. Иди куда хочешь.

– Я возьму пантеру.

– Нет!

Эффрон знал, что когда он говорил таким тоном, спорить было бесполезно.

– Неужели ты мне не поможешь? – спросил кривой колдун.

– В этом бесполезном деле? Конечно нет. Твой отец потерпел неудачу, недооценив группу, на которую ты охотишься, и провалился снова, пытаясь все исправить. Он потерял Коготь Харона, а это не мелочь. Лучше, что он погиб, пытаясь вернуть клинок, чем если бы вернулся без него. Это путь мира.

Его пренебрежительное отношение удивляло Эффрона, пока молодой тифлинг не понял, что неудача Алегни была просто неудачей Алегни. Она не отразилась на Дрейго Проворном, и конечно старый негодяй отчасти успокоился, избавившись от проблемного Херцго Алегни.

– Тогда иди и найди ее, – сказал Дрейго Проворный. – Можешь использовать мой хрустальный шар, если он приведет тебя на Торил. Я понимаю, насколько опасны твои враги, и не буду ожидать твоего возвращения.

– Я должен.

Дрейго Проворный отмахнулся.

– Не хочу больше слышать об этом, – сказал старый негодяй, его тон внезапно стал резким. Он фыркнул и засмеялся над Эффроном. – Глупый мальчик, я сохранил тебе жизнь только из уважения к твоему отцу. Теперь, когда его нет в живых, ты мне больше не нужен. Уходи. Иди и охоться на нее, молодой глупец, и скоро ты встретишь своего отца в темных землях.

Он погнал тифлинга прочь.

Эффрон, пошатываясь, вышел из комнаты, направляясь к своей палате, в его странных глазах снова появились слезы, когда он попытался отрицать язвительные слова беспощадного Дрейго Проворного. Он заменил эту обиду гневом, остановился и обернулся, решив вместо этого пойти в гадальную комнату колдуна.

– Это было сурово, Мастер Проворный, даже по твоим меркам, – сказал Паризе Алфбиндер, колдун и ровня Дрейго Проворного.

Паризе также был нетерезским лордом с превосходной репутацией и старым другом Дрейго, хотя Дрейго Проворный не видел его лично долгое время, оба предпочитали общаться при помощи специальных магических приспособлений. Сам факт, что Паризе пришел в башню Дрейго лично, говорил старому колдуну о важности визита. Он вошел в потайную дверь, как раз когда Эффрон удалился.

– Они возвращаются?

– Да, – сказал Паризе. – Мы открыли врата, и большинство наших сил благополучно вернулось в Царство Теней.

– Ты слышал, что сказал Эффрон относительно троицы Кавус Дун?

– Глорфателя, Амбры и Афафренфера не обнаружено среди вернувшихся, – подтвердил другой колдун, хотя его тон показал, что на самом деле он не испытывал особого любопытства по этому поводу. – Вполне возможно, что Эффрон говорит правду.

Дрейго Проворный посмотрел на дверь, в которую вышел Эффрон и кивнул, на его лице отразилась глубокая печаль. Несмотря на свои прощальные слова, Дрейго беспокоился об этом жалком и кривом существе, ему пришлось признаться в этом, во всяком случае, самому себе.

– Эти враги опасны, но ты позволил своему молодому помощнику отправиться в погоню? – спросил красивый воин– Нетерез.

Дрейго Проворный не разразился бранью на это резкое замечание, а лишь снова кивнул.

– Он должен сделать это. Он связан с этой Далией. Он должен найти свою месть.

– Или свою смерть?

– Мы все умрем, – ответил Дрейго Проворный.

– Это правда, но лучше выбирать, когда это случится, хотя другие могут это сделать за нас, – хитро заметил Паризе Алфбиндер, привлекая полное внимание Дрейго Проворного. – Я хочу поговорить с тобой об этом любопытном дроу, который связал себя с нашими врагами.

– Дриззт До'Урден.

– Да, – кивнул Паризе. – Дроу способен на большее, чем ты представляешь, или даже он сам представляет.

Зрачки Дрейго Проворного расширились, когда нетерез задумался над заявлением своего собеседника — шадоварского теоретика, к чьим предостережениям внимательные хозяева всегда прислушивались.

Пройдя по прихожей мимо нескольких дверей, Эффрон зажег единственную свечу и двинулся к маленькому столу. На нем покоился покрытый красной тканью предмет.

Эффрон убрал ткань, и череп размером с шар чистого кристалла заблестел в свете свечи перед ним.

– Ах, Далия Син'Дэлэй, убийца, – сказал он, и его глаза заискрились в отражении. – Ты думаешь, что победила, Мама. Ты ошибаешься.

Прошло много ударов сердца, но никто в комнате не смел даже вздохнуть.

Энтрери просто стоял там, отклонив назад голову и плечи, ожидая смерти.

Но смерть не спешила.

Убийца медленно открыл глаза и посмотрел на остальных.

– Ты бросил его? – спросил он.

Дриззт посмотрел через край в яму и пожал плечами.

– Ты бросил его? – снова спросил Энтрери.

– Он у предтечи, это точно.

– Ты думаешь? – фыркнула Амбра.

– Ты что– Нибудь чувствуешь? – спросил Дриззт. – Боль? Чувство обреченности?

– Ты спрашиваешь или надеешься? – ответил Энтрери, и Амбра громко засмеялась.

В этот момент монах оторвался от нее и попытался прыгнуть к Дриззту, но дварфа ударила Афафренфера в лодыжку, сбив с ног, и он оказался на четвереньках. Прежде, чем он успел подняться, Амбра грубо схватила его за рубаху и волосы и подняла на ноги.

– Теперь слушай меня, мальчик, и слушай внимательно! – проревела дварфа ему в лицо.

Все еще держа его за волосы, она опустила другую руку в свой мешочек, и когда достала руку, ее толстый палец был покрыт небольшим количеством синей субстанции. Пока другие озадаченно наблюдали, она использовала ее, чтобы нарисовать символ на лице монаха, и запела, это казалось заклинанием на древнем языке дварфов.

– Теперь ты проклят, – объявила она, отпуская и пихая Афафренфера назад.

– Что?

– Ты получил от меня гнев бога секретов на свой лоб, болван, – объяснила Амбра. – Если ты сделаешь шаг в сторону моего друга дроу или кого-то из его друзей, Думатойн обязательно расплавит твои мозги, они вытекут из твоего носа, как и множество соплей.

– Н– Но… – заикался Афафренфер, прыгая вокруг и тыча пальцем в сторону Дриззта. – Он убил Парбида!

– Ба, ты начал драку и ты проиграл, так тому и быть.

– Но… Парбид! – подвывая, сказал Афафренфер.

Амбра подбежала, снова схватила его за волосы и очень близко притянула к лицу так, что ее длинный и толстый нос коснулся его носа.

– Если ты желаешь увидеть своего самого дорогого мальчика снова, иди и напади на дроу, – сказала она. – Надеюсь посмотреть, как тают мозги, я уже долгие годы этого не видела.

Афафренфер заикался и задыхался, но когда Амбра его отпустила, он попятился и больше ничего не сказал.

– Ну, что там с тобой? – дварфа спросила Энтрери. – Еще умираешь?

Энтрери недоверчиво на нее посмотрел.

– Тогда давайте уйдем прежде, чем все мы умрем, – сказала дварфа. – Заклинание тишины, которое я использовала в коридоре, действует недолго!

Она вышла, свалив Афафренфера, чтобы тот лежал возле нее, пока она занималась туннелем элементалей. Войдя, она достала свой волшебный графин и снова разбрызгала из него воду, смачивая раскаленные камни перед собой, и засмеялась, когда вокруг нее возникла пара водоворотов.

– Ничего? – Дриззт снова спросил Энтрери.

Он подошел и присел возле рыдающей Далии, прижимая ее к себе.

– Ну? – он еще раз спросил Энтрери.

Убийца просто пожал плечами. Если он умирал, то не чувствовал этого.

Дриззт мягко поставил Далию на ноги и двинулся в путь. Энтрери встал в линию за дварфой.

Энтрери холодно смотрел на Дриззта.

– Даже никакой боли? – спросил Дриззт, он очень старался казаться разочарованным.

Артемис Энтрери фыркнул и отвернулся. Он жив. Как это возможно? Меч поддерживал его жизнь в течение всех этих десятилетий, а теперь меч пропал. Или предтеча не разрушил его, возможно магия меча была достаточно сильной, чтобы пережить укус этого самого древнего и сильного зверя.

Или он уничтожен, и Энтрери снова начнет стареть, он сможет дожить остаток своей жизни, как будто он был в застое все эти годы.

Так или иначе, он понимал, что все еще жив, и более того, в этом он был глубоко уверен: он свободен.

Он обнял Далию и притянул ее к себе, давая знак Дриззту, который был не в восторге от этих его действий, идти впереди.

Они поспешно шли через комплекс и не столкнулись ни с шейдами, которые быстро отходили через магические врата, ни с дроу Мензоберранзана, которые перешли в более глубокие туннели Подземья, переждать наступление шадовар.

Безусловно ожидая преследования, Дриззт нисколько не сбавлял темп. При помощи плаща ворона Далии они попали на верхние уровни и поспешили к тронному залу и выходу из комплекса.

Много часов спустя Тиаго Бэнр и Гол’фанин спокойно подошли ко входу в кузницу и заглянули внутрь. Сражение элементалей продолжалось, вода против огня, но стремительно шло на спад, поскольку пол был по щиколотку в воде – ситуация, не способствующая порождению существ огня.

Однако перегретые потоком силы предтечи, кузницы пылали оранжевым, время от времени одна из них вспыхивала, извергая вперед струю пылающего огня, который сердито шипел, наткнувшись на гигантскую лужу, и поднимался в воздух завитками пара.

Мы можем добраться до подземелья, мелькнули руки Тиаго.

Где мы будем загнаны в угол и убиты? просигналил в ответ старый кузнец.

Кем?

Гол’фанин посмотрел на него с сомнением.

– Они ушли, – объявил Тиаго вслух, поскольку, если он верил этим словам, то зачем утруждать себя использованием беззвучного языка жестов?

– Все?

– Мы не видели никаких признаков шадовар.

– Мы зашли не далее этого места, – напомнил Гол’фанин. – Возможно, они пришли и вступили в сражение с элементалями в кузнице, а затем отступили к более защищенной позиции. Разве это не твой собственный выбор, как и Равеля?

Тиаго пришлось признать это.

– Дождись разведчиков, – посоветовал Гол’фанин. – Прежде, чем идти туда, нужно удостовериться, что наши усилия имеют смысл.

Тиаго положил руку на седельную сумку Баёка, незаконченный меч и просвечивающий щит, привязанные под ней. Он действительно разрывался, поскольку в те несколько мгновений, до того, как предтеча вырвался на свободу и выгнал их из комнаты, Тиаго почувствовал обещание Колыбельной и Паутины.

– Если мы восстановим контроль комнаты, и шадовары вернутся в это великолепное место, отойдут ли они так же охотно и во второй раз? – спросил Гол’фанин.

Несмотря на свои желания, Тиаго знал, что ведет безнадежный спор.

– Уйдут десятки дней, прежде чем мы будем уверены, что они действительно ушли из этого огромного комплекса, – сетовал Тиаго. – Я не буду ждать так долго.

Гол’фанин смотрел в комнату в течение некоторого времени прежде, чем предложить компромисс.

– Мы можем разглядеть что внутри, но у нас лишь несколько часов, пока наши враги достаточно далеко от кузницы и нас, мы можем пойти на риск. Так что давай не восстанавливать ее, пока мы не будем уверены в безопасности комплекса. Не полностью, по крайней мере. Поскольку я нуждаюсь только в одной запущенной кузнице, и только на короткое время. Я знаю конструкцию субкомнаты достаточно хорошо, чтобы сделать все необходимое.

Глаза Тиаго вспыхнули голодом.

– Тогда иди.

– Когда разведчики…

– Иди сейчас, – приказал Тиаго. – Я останусь здесь и присмотрю за тобой. Разведчики догонят нас в ближайшее время, и я размещу их по всей области.

Старый кузнец смотрел на него какое-то время, затем кивнул нетерпеливому молодому воину и пошёл в комнату. Он легко разглядел извергающие огонь кузницы и пробрался к люку, замаскированному под другую кузницу. К счастью, комната поддельной печи не была затоплена, и когда Гол’фанину удалось открыть дверцу, он увидел, что в нижней комнате нет ни воды, ни огня. Однако трубы внизу пылали сердито и угрожающе, поэтому кузнец проверил и натянул свое волшебное одеяние и волшебные перчатки прежде, чем решился спуститься.

Спустя некоторое время Гол’фанин вернулся в большую кузницу, за орудиями и незаконченными предметами, готовясь продолжить свою важную работу. Остальная часть комнаты продолжала реветь необузданным огнем, шипеть сердитым паром и литься соленой водой, но Гол’фанин ожидал, что это окажется не больше, чем незначительной неприятностью. По совпадению кузнец только что закончил стучать своим маленьким молотком по щиту, и только что начал свою фактическую работу над предметами, когда заметил возвращение Тиаго. Он удивился, поскольку молодой Бэнр пришел из коридора, ведущего к яме предтечи, хотя Гол’фанин не видел, чтобы он спускался этим путем, и насколько кузнец знал, не было никаких других входов в эту опасную комнату.

– Мы нашли своенравного брата Ксорларрин, – сказал он.

– И Брак’тэл располагает информацией?

– Он довольно мертв.

– Мои соболезнования Ксорларринам, – ответил Гол’фанин, но конечно же он не имел ввиду ничего подобного.

– Его убили клинком, – объяснил Тиаго. – Он был найден в новом туннеле, по-видимому недавно вырытом или расплавленном.

Гол’фанин не скрывал своей заинтересованности, но у Тиаго не было для него ответов.

– Возможно, это работа его ручной элементали, – предположил молодой Бэнр. – Мы не знаем.

– Твои любовницы Ксорларрин могут узнать. Мертвые отвечают на призывы жрицы.

Тиаго пожал плечами, как будто это в действительности не имело значения. Главная забота и побуждение Береллип к тому, чтобы говорить с мертвым магом Ксорларрин, это узнать, убил ли Брак'тэла Равель или его агенты, что было не так.

– А шадовары? – спросил Гол’фанин.

– Мы обнаружили следы их марша к этому месту, но ничего об их отступлении. Их самих не нашли.

– Значит, вернулись в Царство Теней.

– И Гонтлгрим наш.

– Планы Равеля нужно осуществлять осмотрительно, – посоветовал кузнец.

– Но ты продолжишь свою работу?

– Разумеется.

– Тогда я тебя больше не задерживаю.

Пятеро спутников отдыхали в большом зале у входа в Гонтлгрим, далеко в стороне от великого трона и могил.

– Я коснулась его, – сказала Амбра Дриззту, когда он приблизился к ней и увидел, что дварфа смотрит на трон.

– Пойдем, – позвал ее Дриззт и пошел.

Он провел ее мимо трона к небольшой группе могил.

– Король Бруэнор, – пояснил он, указывая на самую большую. – Он пал здесь, в Гонтлгриме.

– Было известие о том, что он умер в Мифриловом Зале, – ответила Амбра. – Мы устроили знатную попойку в его честь, – она замолчала и рассмеялась. – Но мы знали, эльф, мы знали, – сказала она.

То, как она обратилась к нему, "эльф", заставило Дриззта попятиться, поскольку это было прозвище, которое он слышал прежде, и сказано это было с той же интонацией и привязанностью.

– Рада, что он нашел свою дорогу, – торжественно произнесла Амбра. – Его репутация всегда говорила, что его манили дороги, а не трон.

– Этот дварф был его защитником, – объяснил Дриззт, когда они подошли к другой большой пирамиде камней.

– Пвент, – пробормотала Амбра, и для Дриззта это стало чем-то вроде подтверждения, что ей действительно можно доверять.

– И другие, кто пал в сражении за это место, – объяснил Дриззт про другие могилы. – Дварфы Боевого Молота из Долины Ледяного Ветра.

Амбра кивнула и тихо прошептала молитву за всех них.

Дриззт похлопал ее по плечу и повел к остальным. Он остановился на полпути и посмотрел дварфе прямо в глаза.

– Проклятие? – спросил он с подозрением.

Амбра непонимающе на него посмотрела.

– Твой друг шейд, – уточнил Дриззт, и дварфа хихикнула.

– Мел, – объяснила она. – Синий мел и ничего больше… ну и небольшое магическое внушение, чтобы убедить болвана.

– Таким образом, если этот Афэфе… Афренфэфе…

– Афафренфер, – объяснила Амбра.

– Таким образом, если этот Афафренфер попытается меня убить, Думатойн не придет ко мне на выручку?

Дварфа показала щербатую улыбку.

– Даже не попытается, – заверила она Дриззта. – Он – цветок, но не надеется стать маргариткой. Не самый умный, не самый храбрый, но в отличие от нетерезских мясников он обладает добрым сердцем. У тебя мое личное поручительство на этот счет.

По какой-то необъяснимой причине для Дриззта этого оказалось вполне достаточно.

ЭПИЛОГ

В темноте тронного зала Гонтлгрима сдвинувшийся камень нарушил тишину.

Затем послышалось бормотание, и снова звуки трущихся друг о друга булыжников.

Чернобородый дварф выбрался из-под кучи, затем протянул назад руку и схватил то, что оставил за собой, и закряхтел от напряжения, пытаясь это вытащить.

– Треклятая хреновина застряла, – пробормотал он, и с большим усилием вытянул весьма любопытный шлем, снабжённый длинным шипом с многочисленными следами крови.

Эта попытка отправила его в полёт вверх тормашками в противоположном направлении, где он врезался в ближайшую каменную пирамиду и лежал на спине, пока не улеглась пыль.

– Проклятье, – выругался он, заметив беспорядок, который вызвал, перекатился на ноги и стал складывать на место выбитые камни. – Не хотел осквернять твою могилу ...

Слова застряли в его горле, а камни выпали из рук.

Там, в потревоженной могиле, перед ним оказался любопытный шлем с единственным изогнутым рогом, другой был отломан давным-давно.

Дварф упал на колени и откопал шлем. И увидел лицо мёртвого дварфа, погребённого внутри.

– Мой король, – выдохнул Тибблдорф Пвент.

Нет, не выдохнул, потому что существа в состоянии Тибблдорфа Пвента не дышали.

Он шлёпнулся на задницу, уставившись в шоке, широко раскрыв рот в беззвучном вопле.

Если бы у него было зеркало, или отражение, которое действительно показалось бы в зеркале, Тибблдорф Пвент смог бы заметить своё новейшее оружие: волчьи клыки.

Чертёнок Аруники, освобождённый суккубом от своих обязанностей, скакал среди клубящейся мглы нижних планов, разыскивая своего истинного хозяина.

Он нашёл громадного балора сидящим на грибном троне, явно ожидающего посетителя.

– Дьяволица закончила с тобой? – спросил огромный демон.

– Угроза её владениям миновала, – ответил чертёнок. – Враги переместились.

– Враги? – последовал наводящий вопрос.

– Шадовары.

– Только шадовары? Мне становится скучно…

– Дриззт До'Урден! – выплюнул чертёнок имя, которое он, Друзил, ненавидел так же сильно, как и всё остальное на свете. – Он покинул Невервинтер.

– И ты знаешь куда он пошёл? – взревел демонический монстр.

Друзил неловко переминался с лапы на лапу.

– Ты можешь его найти? – требовательно спросил зверь.

– Да! Да! Да! – взвизгнул Друзил, потому что за намёк на какой-либо другой ответ несчастный маленький чертёнок наверняка был бы расплющен безжалостным балором.

Демон начал издавать звук, который казался чем-то средним между урчанием гигантской кошки и сходящей лавиной.

Друзил понял, что поскольку прошло почти сто лет, Эррту, дважды изгнанный этим тёмным эльфом Дриззтом, был или скоро будет волен осуществить свою месть.

Более десяти дней прошло, прежде чем Береллип и другие жрицы присоединились к Равелю и остальным в кузнечном зале. Нижнее пространство комплекса было полностью обследовано, а некоторые дроу поднимались даже к верхним уровням, хотя лестница оставалась разрушенной, но не было найдено никаких признаков шадовар.

Теперь со всей серьёзностью началась работа по обеспечению безопасности и восстановлению кузнечного зала, пока группа каменщиков гоблинов заделывала странный второй туннель, ведущий из камеры предтечи во внешний коридор.

А работа Гол'фанина над Колыбельной и Паутиной шла с максимальной скоростью. Тиаго был рядом с ним, как обычно, когда подошли благородные Ксорларрины.

– Это Мазой и его спутники убили Брак'тэла, – сказал Равель прежде, чем даже они обменялись положенными приветствиями.

– В самом деле? – спросил Тиаго.

– В самом деле, – ответила Береллип таким тоном, что стало ясно, она не потерпит никаких сомнений по этому вопросу, потому что именно она говорила с духом своего умершего брата.

 Все они знали, что такие разговоры, как правило, были смутными и зачастую недостоверными, но Береллип казалась вполне уверенной.

– Мазой? – осмелился спросить Гол'фанин, хотя в своём положении не мог прерывать разговор благородных.

– Мазой Облодра, – пояснил Тиаго. – Из Бреган Д'эрт.

– Облодра? – воскликнул удивлённо Гол'фанин прежде, чем смог воздержаться от дальнейшей опрометчивости. – Это имя не часто произносят в Мензоберранзане. Со Времён Смуты.

– Облодра возглавляет Бреган Д'эрт, – напомнил Джерт, ссылаясь на Киммуриэля.

Казалось, Гол'фанина это удовлетворило, и он вернулся к своей работе, но неоднократно пробормотал: “Мазой?” себе под нос, как будто стараясь вспомнить что-то.

– В этом видится скрытый умысел, – предупредила Береллип, глядя на Тиаго.

– Если агенты Бреган Д'эрт убили вашего брата, значит они сделали это в битве по выбору Брак'тэла – невозмутимо ответил молодой Бэнр. – Бреган Д'эрт не идёт против благородных правящего Дома дроу.

– Без разрешения Дома Бэнр, – добавила Береллип, выявляя свои подозрения.

Тиаго рассмеялся ей в ответ.

– Если бы я хотел, чтобы ваш сумасшедший брат был мёртв, дорогая жрица, то убил бы его сам.

– Хватит, – встрял в разговор Равель. – Давайте продолжим нашу работу и расследование. Достаточно скоро мы узнаем, почему это произошло. Да мы уже знаем, – добавил он, глядя в упор на Береллип: – что почти наверняка начало положил Брак'тэл.

– Это Брак'тэл устроил диверсию в кузнечном зале и вытеснил нас, – сказал Тиаго. – Если его убили Бреган Д'эрт, я должен хорошо им заплатить за то, что спасли нас от хлопот.

На это замечание Береллип и Сарибель окинули его свирепыми взглядами, но Тиаго не собирался отступать.

– Нужно ли напоминать о ... скажем так, нестабильности вашего брата?

Береллип фыркнула, стремительно развернулась и вылетела из кузнечного зала, Сарибель пустилась за ней по пятам. Беспомощно покачав головой дерзкому Тиаго, который не делал легче его работу по удержанию сестёр под контролем, Равель последовал за ними.

– Они великолепны, – отметил Джерт минутой позже, и Тиаго обернулся, чтобы посмотреть, как мастер оружия Ксорларрин любуется наполовину законченными мечом и щитом.

– Вы видели этого Мазоя ...Облодру? – спросил Гол'фанин, не отрываясь от своей работы, и не показывая, к кому из воинов он обращался.

– Да, – ответили оба.

– Агент Бреган Д'эрт?

– Так он утверждал, – сказал Джерт. – Так же утверждали и его спутники, человек и эльфийка.

Кузнец усмехнулся и поднял взгляд, получив такую замечательную информацию.

– Человек, который однажды приходил в Мензоберранзан с Джарлакслом, – добавил Тиаго.

– Когда-то я знал Мазоя, хотя и не Облодру, – поведал Гол'фанин, который не скрывал того факта, что подозревал гораздо больше, чем показывал, что не скрылось от двух воинов. – Он был волшебником?

– Воином, – ответил Тиаго.

– Несущим три клинка, – добавил Джерт. – Большой палаш, привязанный за спиной, и пару скимитаров.

Кузнец кивнул и вернулся к работе. Разговор, очевидно, подошёл к концу, Джерт извинился и вернулся к своим обязанностям.

– Ты думаешь, Бреган Д'эрт доставят нам здесь неприятности? – тихо спросил Тиаго. – Конечно, Киммуриэль и Джарлаксл понимают, что перемещение Ксорларринов в Гонтлгрим было санкционировано Верховной Матерью Квентл...

– Пусть Бреган Д'эрт тебя не беспокоят, – заверил его Гол'фанин. – Но Мазой ... ах, Мазой.

– О чём ты говоришь? – рассердился Тиаго.

– Неужели в Мили– Магтире больше не преподают историю? – спросил Гол'фанин.

– Ты испытываешь моё терпение, – предупредил Тиаго.

– Я делаю твоё оружие, – возразил Гол'фанин.

– Тогда что? – требовал, или просил ответить Тиаго. – Что ты знаешь?

– Я знаю только то, что вы рассказали мне. Но подозреваю больше.

– Что? – раздражённо выкрикнул Тиаго.

Гол'фанин снова слегка усмехнулся.

– Скимитары? Дроу, носящий скимитары и путешествующий вблизи поверхности с иблис.

Тиаго поднял руки, полностью утратив ведущую позицию в разговоре.

– Что ещё ты можешь рассказать мне об этом любопытном бродяге? – спросил кузнец.

Тиаго фыркнул.

– Какого цвета были его глаза? – поинтересовался Гол'фанин.

Тиаго начал отвечать “лиловые”, но поперхнулся на слове. Его глаза в шоке расширились, он изумлённо уставился на Гол'фанина и выдохнул: – Нет.

– Возможно ли, что благородный дроу из Дома Бэнр, который, несомненно, скоро повысится до звания мастера оружия Первого Дома Мензоберранзана, столкнулся лицом к лицу с Дриззтом До'Урденом и даже не понял этого? – спросил Гол'фанин.

Тиаго осмотрелся вокруг, будто хотел убедиться, что никто другой не слышал это заявление. Мысли его путались, когда он попытался вспомнить всё, что знал из истории об этом предателе и негодяе по имени Дриззт, самом разыскиваемом из всех преступников, когда-либо известных в Мензоберранзане. Дриззт До'Урден, защитник другого города дварфов, Мифрилового Зала, где была убита сама Верховная Мать Бэнр! Дриззт До'Урден, который убил Дантрага Бэнра, деда Тиаго.

Гол'фанин поднял незавершённый меч и легонько постучал им по щиту.

– Эти призы сделают тебя мастером оружия, – сказал он. – Но голова Дриззта До'Урдена? Этот приз сделает тебя легендой.

«КОНЕЦ»

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США