Зажатые между тенью и темнотой

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 4Следующая ⇒

ГЛАВА 14

ОХОТЯСЬ ПЛЕЧОМ К ПЛЕЧУ

– У тебя неуверенная походка, – прошептал Энтрери Дриззту настолько тихо, что Далии, которая была всего в нескольких шагах позади них, пришлось вытянуть шею, чтобы слышать.

– Ты это тоже почувствовал? – спросил дроу.

– Не так чётко, как ты, похоже.

– Почувствовал что? – спросила Далия.

– Нас отслеживают, – ответил Дриззт.

Далия выпрямилась и посмотрела вокруг.

– И если они смотрят, то уже знают, что мы о них знаем, – сказал сухо Энтрери и посмотрел на Далию, покачав головой и вздохнув.

– Здесь никого нет, – ответила эльфийка, несколько громко.

И Дриззт, и Энтрери уставились на нее, дроу беспомощно качал головой. Он тоже вздохнул и отошел в сторону, углубляясь в лесную чащу.

– Ты думаешь, там шадовары? Или тэйцы? – спросила Далия у Энтрери.

– Он так думает, – ответил убийца, указав подбородком в сторону дроу, который присел между кустов, изучая листья и почву. – Шадовары, вроде.

– И ты доверяешь его суждениям больше, чем своим?

– Это не соревнование, – ответил Энтрери. – Тебе не стоит недооценивать лесные навыки нашего компаньона. Это его владения – будь мы в городе, тогда вел бы я. Но здесь, в лесу, – отвечая на твой вопрос – да, – он закончил, потому что Дриззт возвращался к ним.

– Кто-то был здесь не так давно, – объяснил дроу. Он посмотрел на дорогу, по которой они пришли, направляя их взгляд на вполне различимую вереницу троп и дорог, оставленных ими позади. – Удобно наблюдать за нашим приближением.

– Шадовары, тэйцы или кто другой?

– Шадовары, – ответил Дриззт без колебания.

– Откуда тебе это известно? – спросила Далия, и опять ее голос был полон заметного сомнения.

– Я знаю, что за нами следили.

– Даже если так, ты видел наших преследователей?

Дриззт покачал головой, и после этого хмуро уставился на Далию.

– И все же ты сделал заключение, что они – шадовары, – гнула своё Далия. – Почему ты так в этом уверен?

Дриззт, сильно удивленный, смотрел на нее в течение некоторого времени, прежде чем ответил:

– Меч сказал мне.

Далия, готовая отпустить приготовленную колкость с кончика своего языка, начала отвечать, но проглотила ее обратно.

– Он взволнован, – сказал Дриззт Энтрери. – Я чувствую это.

Энтрери кивнул, как если бы подобные ощущения от Когтя Харона не были неизвестными или неожиданными.

– Молодой кривой колдун, похоже, – сказал он.

– Что ты знаешь о нем? – спросил Дриззт.

– Я знаю, что он грозный враг, полный всяких трюков и магии, которые наносят мучительные раны. Он не паникует, когда вступает в бой, и кажется более благоразумным, чем можно было бы предположить исходя из его возраста. Он смертоносен, не сомневайся, и особенно с расстояния. Более того, если это Эффрон следит за нами, тогда стоит ожидать, что он не один.

– Ты, похоже, много знаешь о нем, – заметила Далия.

– Я охотился на твоих тэйских друзей вместе с ним, – ответил Энтрери. – Я убивал твоих тэйских друзей вместе с ним.

Далия напряглась на мгновение от такого замечания, но быстро расслабилась: на самом деле, вспоминая ее участие в событиях против Силоры, как могла она искренне злиться на подобное признание? Она также убила много тэйцев после этого.

– Он был очень близок к Херцго Алегни, – продолжал Энтрери. – В некоторых моментах казалось, что он ненавидел своего собрата-тифлинга, но в других было похоже, что они взаимосвязаны, и очень сильно.

– Брат? – удивился вслух Дриззт.

– Или дядя? – ответил Энтрери, пожав плечами. – Я не знаю, но уверен, что Эффрон не обрадовался нашему обращению с Алегни. И он оппортунист – очень честолюбивый.

– Вновь приобрести меч – будет большим подспорьем для его репутации, – размышлял Дриззт.

– Мы даже не знаем, он ли это был, – заметила Далия. – Мы даже не знаем, охотятся ли за нами шадовары. И мы даже не знаем, охотится ли вообще хоть кто-то на нас.

– Если ты и дальше будешь говорить так же громко, мы скоро это выясним, – ответил Энтрери.

– А разве это плохо?

Упрямство Далии вызвало очередной вздох у Дриззта и еще один у Энтрери.

– Мы это выясним, – заверил ее Дриззт. – Но не на условиях наших охотников. Мы выясним это в том месте и в то время, которое выберем сами.

Он развернулся на пятках и пошел вперед по тропе, медленно исследуя лес слева, справа и впереди, ища врагов, засады и место, где они смогут изменить направление погони.

– Нам обязательно каждый раз играть в эту игру? – спросил Эффрон, и хотя он пытался сопротивляться, но обнаружил, что вертится вокруг, пытаясь увидеть последнее воплощение этой странной иллюзионистки – или, возможно, в этот раз это была она сама, понадеялся он.

Но голос Миража ответил ему сзади, снова.

– Это не игра, – заверила она его. – Многие являются моими врагами.

– И многие – твои союзники.

– Вряд ли.

– Возможно, у тебя будет больше союзников, если ты не будешь так ужасно раздражать, – предположил Эффрон.

– Союзники среди подобных тебе созданий, которые хотят прибегать к моим услугам?

– А это так оскорбительно?

– Разве эти союзники в скором времени не станут моими врагами, как только я услужу тому, кто против них? – спросила Мираж, и когда Эффрон повернулся, ее голос также повернулся вместе с ним, всегда доносясь со спины взволнованного молодого тифлинга.

Эффрон опустил свой взгляд.

– Возможны оба варианта.

– Лучше никакой, – ответила Мираж. – Теперь скажи, зачем пожаловал.

– А ты не догадываешься?

– Если ты думаешь, что я вернусь в Фаэрун, чтобы выкрасть обратно утраченный меч Херцго Алегни, тогда ты глуп. Подтверждение этой мысли опечалило бы меня, поскольку я всегда считала, что твоя глупость является лишь следствием юного возраста, и не изъяном твоих истинных способностей.

– Ты знаешь про меч?

– Все об этом знают, – обыденно ответила Мираж, ее тон чуть передразнивал серьезность Эффрона. – Все, кто уделяет внимание подобным вещам, я имею в виду. Херцго Алегни отдал его тем, ради кого ты нанял Кавус Дун для охоты. Твоя неудача привела к его неудаче, со стороны это выглядит именно так.

– Моя неудача? – спросил Эффрон возмущенно. – Разве я не послал тебя вместе с Кавус Дун…

– Твоя неудача, – прервала Мираж. – Это была твоя миссия, спланированная тобой, и с охотничьей командой, выбранной тобой. То, что ты недостаточно подготовил или послал недостаточное количество людей, полностью лежит на искривленных плечах Эффрона.

– Ты не можешь…

– Ты поступишь правильно, просто признав свои ошибки и двигаясь дальше, молодой тифлинг. Кавус Дун потерял ценных членов ради этого необычного трио. Они не жаждут мести и у них нет встречных претензий к тебе… пока.

Эффрону определенно не нужны были проблемы с такими, как Кавус Дун. Он сомневался в описанных Миражем возможных проблемах, сомневался и в том, что кто-либо из правящей верхушки Кавус Дун будет считать его ответственным за произошедшее – в конце концов они сами благословили эту охоту, и заверили его, что его деньги (не малая, между прочим, сумма), потратятся с пользой. Больше похоже, и он понимал это, что Мираж набивала более выгодную цену в сделке, которую собирался предложить ей Эффрон. Кроме этого, она наверняка выполняла приказ Кавус Дун, согласно которому должна была держать мага в узде, что она и делала. Нужно было сделать так, чтобы ни малейших обвинений в неудачах в Невервинтере – от злосчастной битвы против Далии и ее когорты до потери Когтя Харона и предсмертному состоянию самого Лорда Алегни – не было промолвлено в их адрес.

– Давай поговорим о будущих выгодах взамен прошедших потерь, – предложил тифлинг.

Смех Миража эхом отразился от всего вокруг, будто бы у него не было точки происхождения. Лишь летая свободно в воздухе – и было ли это вообще слышимым, удивился он? Может она передавала свой смех телепатически?

Эффрон снова посмотрел вниз, пытаясь найти точку опоры для разговора с этим чрезмерно надоедливым товарищем.

Много времени прошло, прежде чем ее смех утих, и еще больше времени прошло в тишине.

– Расскажи мне тогда о них, – наконец предложила Мираж.

– Какую славу можем мы снискать, если вернем меч? – хитро спросил Эффрон.

– Я не ищу славы. Слава влечет за собой известность, известность влечет зависть, а зависть приносит опасность. Ты, наверное, хотел сказать, какую славу можешь найти ты сам?

– Пусть будет так, – сказал Эффрон. – И какие сокровища можешь найти ты.

– Это более интересный вопрос.

– Пятьсот золотых, – заявил Эффрон.

Мираж – изображение Миража – не выглядела очень заинтересованной.

– За нетерезский клинок, такой могучий, как Коготь? – осмеяла она.

– Ты его не создаешь, а лишь возвращаешь обратно.

– Ты забыл, что я уже имела дело с этой троицей воинов прежде, – сказала она. – С могучими союзниками на моей стороне, некоторые из которых теперь мертвы, и ни один из выживших не захочет столкнуться лицом к лицу с этими тремя снова. И ты ожидаешь, что я сделаю это одна, да еще и за такую ничтожную сумму?

– Не одна против троих, – поправил Эффрон. – Тебе нужно встретиться всего лишь с одним.

– Они все грозные!

– Несмотря на то, что меня радует видеть твой страх, я не прошу тебя сражаться. Ни против троих, ни против одного.

– Просто стащить разумный меч? – снова ее тон был скептическим, что имело смысл, учитывая подобное задание.

– Просто совершить сделку, – поправил Эффрон.

Он полез в свой карман и достал маленькую светящуюся клетку из чистой магической энергии, которая умещалась на его ладони. В ней было заключено миниатюрное подобие пантеры, которую довелось видеть Миражу прежде, как раз до того, как она сбежала с поля боя в лесу.

– Нет, не подобие, – вслух сказала Мираж, и наклонилась, чтобы получше рассмотреть живое существо, пойманное в силовую клетку, – и в тот момент Эффрон понял, что это была и в правду Мираж, а не ее изображение.

– Великолепно, – прошептала она.

– Ты не можешь владеть ею.

– Лучше ею, чем мечом, я полагаю!

– Да, за исключением того, что она не поддается приручению, – объяснил Эффрон.

– Ты еще совсем молод и неопытен, чтобы заявлять это столь определенно.

– Так сказал Дрейго Проворный.

Упоминание о великом колдуне заставило Миража немедленно выпрямиться и тяжело уставиться, но не на Гвенвивар, а на Эффрона.

– Ты пришел ко мне с одобрения Дрейго Проворного?

– По его настойчивому требованию и с его платой.

Мираж тяжело сглотнула, вся видимость уверенности этой трюкачки испарилось.

– Почему ты мне раньше не сказал это, когда впервые вступил со мной в контакт?

– Пятьсот золотых монет, – назначил Эффрон.

Мираж исчезла, потом появилась вновь рядом с ним, и он подозревал, что на этот раз это была опять иллюзия, что и было подтверждено, когда ее голос донесся с другой стороны, хотя Эффрон лицом повернулся к ее изображению.

– Сторговать пантеру обратно дроу в обмен на меч?

Эффрон кивнул.

– Херцго Алегни уже выслал своих охотников за клинком, – пояснила Мираж.

Снова Эффрон кивнул, так как он знал об отбытии Алегни в Лес Невервинтер с отрядом шадовар. Однако он тоже не был в этом заинтересован. Алегни накануне сказал ему, что они только что взяли след. Херцго Алегни не был глупцом, и после поражения, которое он понес на своем вожделенном мосту, а также испытав разочарование от предательства Артемиса Энтрери, он не скоро будет так же рисковать в том, что касается Далии и ее отряда – по крайней мере, пока не завладеет Когтем Харона. Несколько человек, включая Дрейго Проворного, предупредили Алегни, что оружие вряд ли скоро простит ему его неудачу и даже может перейти на сторону Артемиса Энтрери против него.

Может ли Коготь контролировать Алегни тем же способом, каким он изводил человека, известного как Баррабус Серый?

Мысль не показалась Эффрону забавной, как он того ожидал, и колдун быстро оттолкнул ее прочь, возвращая свой взор в текущее время и место.

– Друзья дроу могут не оценить подобный обмен, особенно бывший раб лорда Алегни, – заметила Мираж.

– Если бы я думал, что они согласятся, я бы пошел к ним сам, – ответил Эффрон. – Ты достаточно умна, чтобы найти способ и убраться оттуда, если это понадобится.

Мираж, или, по крайней мере, ее изображение, казалось заинтригованной. Эффрон и остальные всегда думали, что текущие выражения и позы иллюзии соответствовали хозяйке, хотя, разумеется, никто точно этого не знал. Прошло много времени, пока она обдумывала информацию, а затем сказала:

– Одна тысяча золотых, если я вернусь с мечом.

– Дрейго Проворный… – начал отвечать Эффрон.

– Пять сотен от него и пять сотен от Херцго Алегни, – прервала его Мираж. – Эта драгоценность все же для него, разве нет?

Эффрон не моргал.

– Или ты думал, что эта разница от него для тебя? – хитро спросила Мираж.

– У меня нет тяги к монетам.

– Тогда ты и вправду глупец.

– Пусть будет так.

– Пусть будет так? Что ты дурак, или что ты согласен на мои условия?

– Одна тысяча золотых.

– И пятьсот, если я вернусь без него, за мои хлопоты.

– Нет.

Изображение Миража стало расплывчатым.

– Сто, – быстро сказал Эффрон, усердно, но тщетно, пытаясь изгнать отчаяние прочь из своего голоса. – Если ты вернешься с пантерой.

Изображение Миража вновь появилось.

– Если ты потеряешь пантеру, но не возвратишь меч, тогда ты получишь не золото, а гнев Дрейго Проворного.

– А если принесу обратно и то, и другое? – спросила она.

– Гнев Дрейго Проворного, которому не нужен конфликт с этим или любым другим дроу, – сказал Эффрон. – Соверши сделку.

– Ах, вездесущий гнев Дрейго Проворного, – сказала Мираж. – Кажется, ты добавил порцию опасности в сделку, – ее изображение неожиданно выхватило клетку из рук Эффрона, но она не появилась в руке изображения, а просто исчезла. – Как тогда я могу сказать «нет»?

Эффрон кивнул и наблюдал за вновь исчезающим в никуда изображением, после чего осознал, что остался один.

Он собрал свои мысли, всегда разбросанные после подобных сделок с этим раздражающим созданием, и удалился, надеясь, что Херцго Алегни не завладеет мечом первым.

Благодаря Эффрону, Коготь Харона был не призом. Он достанет и использует его для помощи Херцго Алегни в достижении настоящей победы, которую он и воин-тифлинг жаждали больше всего: Леди Далия, беспомощная перед ними, опозоренная, ответит за свои преступления.

Дриззт До’Урден сидел на изгибе толстой ветки, прижавшись вплотную к стволу огромного дерева, пытаясь стать как можно незаметнее. Он обернул свой изорванный зелёный плащ вокруг себя настолько туго, насколько это было возможно, и сделал себе заметку, что надо будет сменить это одеяние как можно скорее, возможно, на какой– Нибудь эльфийский плащ или другой пивафви дроу, если он найдет способ достать такой.

Эти мысли увели его в прошлое к моменту, когда он в последний раз видел Джарлаксла, когда дроу прыгнул с края пропасти исконного за Атрогейтом, чтобы быть уничтоженным последующим извержением богоподобного чудовища.

Дриззт закрыл глаза и заставил себя забыть об этом. Слишком много вопросов сопровождали мысли о Джарлаксле, как и об Энтрери. Слишком много противоречий и слишком много оправданий. Мир был намного проще в черно-белых цветах, и эти двое, особенно и в большей степени Джарлаксл, внесли области тени во взгляды Дриззта на мир, каким он должен быть.

Как и Далия.

Под насестом Дриззта Энтрери и Далия занимались своими делами, изображая, словно они вместе разбивали лагерь на ночь. Двигались они неохотно, с трудом играя свои роли, уж слишком медленно тянулось время.

Наконец Дриззт заметил какое-то движение в тенях на небольшом расстоянии за их спинами.

Нет, не движение в тенях, осознал он, а движение теней. Предупреждение Аруники о нетерезах и их фанатичном помешательстве на артефактах четко всплыло в его памяти.

Дроу издал легкий свист, серию высоких и длинных нот, наподобие песни крапивника, предварительно согласованный сигнал. И Энтрери, и Далия посмотрели вверх в его направлении, и, опасаясь, что шадовары могут быть слишком близко и заметят любой взмах рукой, он свистнул еще раз для подтверждения.

Пока двое возвращались назад к обустройству лагеря, действуя как можно более правдоподобно и решительно на этот раз, Дриззт бесшумно приготовил Искатель Сердец и положил магический колчан на сеть из веток, чтобы легче было тянуться до него. Ещё до того, как первая стрела легла на тетиву, дроу еще раз различил продвигающиеся очертания, отметив по крайней мере трех серокожих преследователей.

Их решительные и искусные движения сказали тёмному эльфу, что о его компаньонах им точно известно.

Дриззт свистнул еще раз, на этот раз длиной серией песен крапивника, чтобы сообщить свое новое наблюдение, и закончил тремя короткими чириканьями, чтобы дать знать остальным число врагов.

Он издал четвертый короткий свист, затем пятый и шестой, когда больше шадовар, или, по крайней мере, когда больше движений, указывавших на приближение шадовар, стали видимыми для него.

Дроу облизнул губы, его глаза пристально всматривались. Если эти враги намереваются атаковать издалека магией или снарядами, тогда он успеет только дать предупреждение и только призывающее к защите Энтрери и Далию.

За спинами приближавшихся шейдов и за магическими вратами, которые привели их в это место, расхаживал с тревогой в душе Херцго Алегни. Ему очень хотелось возглавить этот отряд, но он еще не полностью восстановился от поражения на мосту. Тифлинг не мог поднять левую руку, и не знал знахаря с силой, способной восстановить его правый глаз. Теперь он носил глазную повязку поверх изуродованной глазницы.

Ещё одно трио шейдов пришло через врата, и Алегни направил их вперед – и потребовалась вся его сила воли, чтобы не броситься вперед вместе с ними.

Как он ненавидел этих врагов! Как он ненавидел Далию и ее отвратительное предательство! Как он ненавидел Баррабуса и его измену!

Он надеялся, что этих двоих захватят живьем, чтобы он мог мучить их до тех пор, пока они не начнут умолять его о желанном избавлении смертью.

Другой шейд прошел сквозь портал, маг, и к тому же, как знал Алегни, очень преданный Эффрону. Вместе с коротким и почти небрежным кивком повелителю тифлингу, он засуетился прочь, чтобы присоединиться к предстоящей битве.

Низкое рычание вырвалось изо рта Алегни. Ему нужно найти больше священников и заставить их еще усерднее работать, нужно вернуться в строй, к командованию, и в самые кратчайшие сроки. Из-за своего упрямства он попробовал поднять руку, после чего зарычал еще громче сквозь гримасу боли.

Он посмотрел на далекий холм, наверху которого его враги разбили свой лагерь, и пробормотал:

– Скоро, Далия, очень скоро, – и еще раз ту же фразу, но подставив уже имя Баррабуса.

Первые шейды вырвались на открытую местность, двое – выставив копья на одном уровне, третий был вооружен топором, которым он вращал над своей головой.

Но эльфийка и человек не были застигнуты врасплох. Когда шейды появились, они обернулись, чтобы встретить атаку, уже с оружием в руках.

Сверху Дриззт видел, как Энтрери, находясь слева от Далии, перед самыми копьями неожиданным броском сменил свое положение, встав справа от эльфийки, а Далия блестяще прикрыла его фланг, ее цепы забили по оружию противников так, что мчавшимся копьеносцам пришлось остановиться и даже отступить на шаг, а затем и перегруппироваться.После того, как Далия широким размашистым движением увела копья шейдов в сторону, она закрутила свои цепы сначала по кругу, а затем начала их вращать перед собой в подобие цифры «8», чтобы сдержать вооруженного топором противника на безопасной дистанции.

Дриззт опустил свой лук, ища возможность точно выстрелить в женщину, держащую копье у незащищенного левого фланга Далии, но затем резко поднял его вверх, когда заметил движение недалеко в кустах. Это был лишь взмах руки, едва заметный, но он о многом говорил.

Заклинатель, понял Дриззт, и вверх поднялся Тулмарил, и вдаль улетела стрела, оставляя серебряный след, затем другая, и еще больше в стремительной очереди выстрелов, каждая прорывалась сквозь ветки как удар молнии, оставляя клубки дыма и даже небольшие огни на ветках, когда стрелы пролетали сквозь них. Искры разбрасывались где-то позади, так как маг, судя по всему, применил магические щиты против подобных атак.

Но Дриззт продолжал заградительный огонь, уверенный, что Тулмарил окажется мощнее. Всё больше снарядов летело в его сторону, и колдун, отшатнувшись назад, вышел на открытую местность. Другие крики раздались вокруг него, и Дриззт понял, что в самом скором будущем он встретит заклинания и стрелы, направленные в него.

Но он продолжал свой разрушительный дождь из молниеподобных стрел, и искр становилось все меньше, а вскрики мага – всё громче. Колдун отшатнулся назад, теперь с клубами дыма, поднимавшегося от его одежды, и попытался развернуться, чтобы убежать, схватившись одной рукой за свой живот, а другой за свою горящую ногу.

Следующая стрела Дриззта вошла ему в голову под ухом и оторвала его от земли, раскрутив в воздухе и бросив лицом в грязь, где он и остался лежать неподвижно.

Дроу перекатился на другую сторону ствола дерева, и как раз вовремя, так как избежал струй магического огня от второго мага. Он снова принялся стрелять, но в этот раз не прицельно. У него не было для этого возможности, потому что шейдские лучники и копьеносцы принялись метать свои снаряды в его направлении.

В разгар битвы, хотя его положение ухудшалось с каждым мгновением, Дриззту все же удавалось посматривать вниз на своих товарищей. Один копейщик уже лежал, корчась на земле с льющейся из его бока кровью, но двое других шейдов присоединились к битве.

Энтрери оказался под большим натиском.

Дриззт начал опускать свой лук для выстрела в одного из шейдов внизу.

Но он не выстрелил, и сосредоточился вместо этого на врагах в отдалении.

Их точность и слаженность в движениях только возросла за дни, прошедшие с того боя на мосту Невервинтера, двое отличных воинов начали понимать друг друга лучше и физически, и эмоционально.

Артемис Энтрери знал, что когда он двинулся, вращаясь, наперерез для парирования начинавшегося удара копьем, Далия будет готова шагнуть в пустоту, образовавшуюся на его месте, где сможет воспользоваться преимуществом над их соперниками, полностью выведенными из равновесия. Так она и сделала, заставляя отступать назад топорника и умело держа слева женщину– Копейщицу, полностью поглощенную боем с нею.

 Это оставило Энтрери один на один с другим копьеносцем.

Он увел копье вправо даже больше, чем рассчитывал, своим рубящим ударом меча слева. Его противник умело сдержал и также умело изменил его движущую силу, подняв свою ведущую левую руку вверх над своим плечом и ударив правой по дуге снизу в попытке достать Энтрери обратным концом копья.

Это бы вполне сработало, если бы не кинжал Энтрери, который пришел поперек справа позади руки с мечом, чтобы поймать древко копья внизу, и под таким углом, чтобы закрепить оружие его противника прочно на одном месте.

Энтрери посмотрел шейду прямо в глаза, затем поднажал вверх кинжалом.

 Шейду следовало резко отпрыгнуть назад, чтобы освободиться, как и следовало ему уже осознать степень мастерства его противника, но он упрямо нажимал вперед и даже попытался сменить направление еще раз, и нанес режущий удар острием копья сверху вниз.

Но Энтрери прочно заблокировал копье кинжалом, искусно перевернув в ладони клинок с целью предотвращения освобождения, и повернул рукой, чтобы использовать инерцию шейда в своих целях, слегка уведя копье вверх.

Достаточно для того, чтобы он смог нанести удар острием меча точно под оружием противника.

Все еще глядя шейду в глаза, Энтрери лишь слегка зловеще улыбнулся и резко ударил своим мечом вверх в попытке пронзить шейда прямо под ребра. Шейд отпустил одной рукой копье, пытаясь отчаянно уклониться от удара, но меч убийцы вонзился в его тело, разорвав плоть и войдя в легкое.

Шейд упал – и Энтрери улыбнулся шире, когда Далии, погруженной в свой полный вращений танец и держащей двоих оставшихся противников под своим натиском, удалось размозжить череп этому глупцу, просто так, на всякий случай, когда он упал.

Энтрери понял степень удовлетворения, которое эльфийка получила, нанеся этот удар.

Хотя он заметил еще двоих приближавшихся врагов, убийца приблизился к Далии, ударив мечом по широкой траектории — это вынудило воина с топором отшатнуться. Затем Артемис сильно ударил по диагонали вниз в древко прямо возле наконечника копья, едва не разрезав сам наконечник.

Далия встретила двух подоспевших бойцов просто идеально: вращающиеся цепы использовали инерцию самих врагов, отбив у них аппетит к этому бою.

Энтрери отметил это и изумился произошедшему, беззвучно поздравив женщину с таким блестящим маневром.

Магический снаряд, сгусток зеленой энергии, пропитанный гневом, хлестнул Дриззта слишком быстро, чтобы он смог уклониться в сторону. Тёмный эльф принял его плечом, и его хватка ослабла, но лишь на мгновение.

Затем он ответил магу новым потоком сверкающих стрел. Одна за другой они ударяли в дерево, за которым укрылся маг, кромсая кору и прорываясь в сердцевину. Дриззт поморщился от обжигающей боли, бегущей по руке, но продолжал упрямо держать лук и вести заградительный огонь, говоря самому себе, что если он позволит себе паузу, то маг выйдет и хлестнет его еще раз.

Легкое движение в стороне привлекло его внимание, и он инстинктивно повернул лук и пустил стрелу.

Больше удача, чем навыки, в тот момент навела его стрелу на цель, подумал он, так как его стрела пролетела, отбросив шейдскую лучницу на землю, струя дыма поднималась из дыры в ее груди.

Лук повернулся обратно к магу, больше стрел засверкало в той стороне, ударяя, будто молниями, в дерево и во все вокруг него, разбрасывая искры и деревянные щепки.

Стрела вонзилась в дерево очень близко от лица Дриззта. Дроу даже не видел ее приближения, но по углу выстрела он понял, что был слишком уязвим. Он оставил мага и быстро повернулся к новой угрозе вниз и в сторону, позади продолжающейся под ним на земле схватки. Другая стрела вонзилась, сильно промахнувшись, и Дриззт заметил лучника. Серебряный шлейф пущенной стрелы Тулмарила окончился взрывом в большом камне.

Из-за камня появился не один, а сразу двое лучников, оба готовые пустить стрелы в Дриззта.

Но он не дал им этого сделать, выстрелив еще раз между ними в камень, вспышка лишила на мгновение их зрения, резкий хлопок украл их концентрацию. Одна лучница даже не успела выстрелить перед тем, как взвизгнула и пригнулась, а второй лучник настолько сильно промахнулся, что его стрела не попала даже в широко раскинутые ветви дерева.

Дриззт не мог считать это победой, потому что теперь волшебник выполз из укрытия за деревом и приготовил следующее магическое нападение. Тёмный эльф начал поворачиваться, думая пустить другой снаряд тем же путем, но замешкался.

Внизу он заметил схватку, заметил спину Артемиса Энтрери, открытую и призывающую. Лишь небольшое усилие требовалось, чтобы опустить Искателя Сердец и выпустить стрелу, тогда с Энтрери было бы покончено раз и навсегда.

Это было так легко.

И не стал бы мир лучше без этого убийцы? Сколько жизней, возможно, невинных жизней, мог Дриззт спасти этим одним выстрелом?

Он уже начал натягивать тетиву, когда магический снаряд сильно ударил ему в бок, вырвав воздух из груди и швырнув об дерево.

Из-за камня высунулись два лучника, оба выпустив стрелы.

Дриззт, широко раскрыв глаза после недавнего сощуривания от боли, быстро хватал стрелы рукой, посылая почти сплошной линией молнии в направлении врагов. Он знал, что точно попал по крайней мере один раз, по силе последовавшего за этим крика, но он не знал, насколько точным было попадание и насколько серьезными были повреждения от выстрела.

Он подозревал, что умрёт здесь и сейчас, в своем уютном гнезде на дереве.

Но не мог ли он взять Артемиса Энтрери вместе с собой?

Не станет ли мир лучше, если он это сделает?

Врагов становилось всё больше.

Между парированиями Энтрери удалось взглянуть на Далию и произнести:

– Иди.

Эльфийка уже двигалась, выставив руки вперёд, вращая четырёхфутовые палки, продвигаясь вперёд, ловко ударяя ими, а потом и вовсе соединив в одно целое. С длинным посохом в руках Далия продолжила свою атаку, затем резко уперлась его концом в землю и перепрыгнула над удивленными шейдами, приземлившись точно рядом с двумя и побежав в самые густые кусты.

Рефлексивно, и крайне глупо, шейды развернулись и последовали за ней – или один последовал, в то время как другой замер из-за поясного кинжала Энтрери, глубоко вонзившегося в его почку.

Преследовательница, не обратившая внимания на судьбу своего компаньона, продолжала бежать, пока конец посоха Далии не появился из кустов, направленный точно в ее подбородок. Она не могла остановиться, и Далия изменила направление своего собственного движения, начав двигаться навстречу шейду, и с удвоенной движущей силой длинный посох вонзился, словно копье, в мягкую кожу на шее женщины. Ее ноги вылетели из-под нее, когда она тщетно пыталась отпрянуть, и женщина тяжело приземлилась на спину, давясь в припадке удушья, жадно ловя воздух, который все не поступал. Она панически цеплялась за все вокруг, но Далия просто перепрыгнула через нее, возвращаясь обратно к Энтрери.

Ничто из произошедшего не ускользнуло от внимания двоих, с которыми дрался Энтрери. Меченосец слева от убийцы дал знак своему товарищу, чтобы тот задержал Далию.

Ему следовало бы сосредоточиться на убийце, потому что как только его друг отвернулся, Энтрери обрушился на него самого. Явно пораженный неожиданной смелостью в движениях, шейд отпрыгнул и бросился назад.

Но Энтрери, сменив направление своего движения, бросился к повернувшемуся шейду, и этот воин, вооруженный топором, услышав приближение убийцы, резко повернулся с круговым ударом по широкой траектории.

Удар прошел высоко над ним, так как Энтрери низко припал на колени, а его меч вспорол брюхо шейда.

Оставшийся мечник резко прыгнул на уязвимого в тот момент убийцу, но вместо него наткнулся на разъяренную Далию, с цепами в руках, вращающимися и бьющими по его голове. Он был поражен дюжину раз за одно краткое мгновение, но вспышку жгучей боли почувствовал лишь от первого удара, от которого его череп раскололся.

Далия едва замедлилась, промчавшись мимо через лагерь в его противоположный конец, пока Энтрери при помощи меча отбил топор вправо между собой и новыми бойцами, выступившими из валежника. Артемис помчался в диаметрально противоположную от Далии сторону — туда, где женщина пропала после прыжка — и, не останавливаясь, нагнулся и подцепил поясной кинжал из раненого шадовара.

Энтрери вломился в заросли на полном бегу, повернул влево, зная — попросту зная — что Далия повернёт вправо, чтобы они смогли встретиться где– Нибудь в чаще леса, подальше от этого места.

Больше стрел вылетало из Тулмарила, Дриззт достиг попадания, убийства, и затем второго убийства почти без паузы, когда товарищ его первой жертвы попытался подняться и убежать.

Дроу все еще жмурился от боли, его мускулы сжимались, противясь ожогам от двух магических ударов, но по крайней мере он уменьшил количество летящих в него снарядов. Под ним схватка разгоралась. Краем глаза он видел, как Далия прыгнула прочь.

Что сделало Энтрери еще более уязвимым для него, понял тёмный эльф.

Другая стрела прошла сквозь ветки, едва не попав Дриззту в лицо, и украла все его мысли о схватке внизу. Он развернулся кругом, обнаружив лучника, который в этот момент поднырнул под упавшее бревно и вынырнул уже вне зоны видимости Дриззта, а вместо него дроу заметил надоедливого волшебника, уже готовившего другое заклинание. Прежде, чем он смог выстрелить в шейда, сгусток огня слетел с руки мага, полетев в его направлении.

Дриззт очень хорошо знал, что за этим последует.

Он отправил стрелу в полет, сильно промахнувшись, так как он уже был в движении, когда, поднявшись со своего насеста, сразу же отпустил тетиву. На самом деле, он выпустил её больше с целью освободить лук, чем с какой-либо другой.

Дроу спешил вперед по веткам, ловко балансируя, пока убирал магический колчан, а затем и лук на плечи, и к моменту, когда он достиг конечной точки и тонкие ветви начинали гнуться под его весом, он уже держал в руках скимитары.

Дерево взорвалось за ним, огненный шар мага превратил вечерние сумерки в полдень. Это был не просто оглушающий взрыв, хотя Дриззт хотел бы этого, потому что воздух вокруг моментально стал закипать и жалить языками пламени. Теперь дроу воспользовался упругостью веток, прыгнув вверх и в сторону, в попытке убежать.

Лишь магические поножи спасли его от ужасных повреждений из-за сильнейшего взрыва – не новичок был этот маг! Без магического ускорения шагов этот огненный шар полностью настиг бы Дриззта, не приведя ни к чему хорошему.

И хотя тёмный эльф выбежал из зоны этого взрыва, он оказался более чем в двадцати футах в воздухе, свободно паря, без веток для опоры, без возможности ухватиться за что-либо, и только с твердой землей под ним, которая и послужит ему подушкой при падении.

Он почувствовал некое удовлетворение, даже наслаждение, при виде ужаса на лице мага, когда обрушился на него сверху. Он подметил местность, и понадеялся, что перед ним, по большей части, будет чисто.

Дроу развернул себя в воздухе и приземлился с кувырком вперед, вскочил, пролетая мимо мага и нанеся отчаянный удар клинком, а затем снова покатился в другом кувырке и в третьем, гася движущую силу. Он болезненно пролетел сквозь какие-то кусты, но ему удалось встать на ноги относительно невредимым.

Чего нельзя было сказать про мага, который развернулся вокруг себя с бьющейся кровавой струей из глубокой раны, которую нанёс скимитар Дриззта, разрезав его горло поперек.

Дриззт пытался сориентироваться, чтобы сообразить, где могут быть его товарищи. Картинка об его клинках, погружающихся в спину Энтрери, вспыхнула в сознании, и принесла удивление наравне с гневом – ненавистью, которую он быстро сфокусировал на ситуации, в которой оказался. Он помчался на полной скорости вперед, двигаясь от укрытия к укрытию, от дерева к кустам, а оттуда к валунам, затем даже по низким веткам другого дерева. Крики раздавались повсюду вокруг него, так как враг пытался взять его в кольцо, скоординировать свои действия против него.

Дроу изменил направление движения, затем еще раз, спрыгнув с веток дерева на открытую местность позади какой-то поросли, затем промчался сквозь нее на полной скорости к удивлению пары шадовар, выкрикивавших указания и до сих пор указывавших на дерево, на которое карабкался дроу.

Они почти выхватили своё оружие, чтобы защититься.

Дриззт бежал, оставив этих двоих корчиться на земле. Злость росла вместе с его скоростью, подпитываемая картинками Энтрери и Далии, разделяющих этот сокровенный интимный момент.

Он слышал впереди крики и знал, что его обнаружили, знал, что те спереди выставят улучшенную защиту – от его скимитаров, по крайней мере.

Поэтому он на бегу спрятал в ножны клинки и достал свой лук, выстрелив в область троицы. Одна, две, три стрелы улетели прочь, отбросив одного шейда в сторону, подняв его в воздух, подкосив второго, пронзив его стрелой от плеча до плеча, и заставив третьего в панике отпрыгнуть в сторону.

Дриззт промчался между ними, пересекая их позицию, и исчез в кустах так быстро, что оставшийся шейд даже не был уверен, в каком направлении скрылся дроу.

– Мы не можем поймать его, – нетерезский командир сказал это лорду Алегни, когда присоединился к тифлингу у магических ворот. – Он двигается как призрак – по деревьям так же быстро, как мы по земле.

– У вас есть волшебники, – ответил Алегни, и посмотрел назад на нескольких других шейдов, которые приближались, некоторые из которых с тревогой оглядывались через плечо.

– Двое мертвы, работа дроу! – ответил шейд, и по мере усиления своего голоса он едва мог сдерживать ужас в нем.

– Что с другими двумя? – спросил Алегни – спросил всех, когда остальные торопливо подошли. – Скажите мне, глупцы, что вы убили Далию и Баррабуса!

Это больше походило на угрозу, потому что сам Алегни не верил в подобную возможность, как и не хотел он подобного исхода. Не в этом месте, не в это время и не таким способом. Тифлинг слегка удивился своим чувствам относительно этого явно унизительного поражения. Лорд нетерезов, в конце концов, никогда не был спокойным и сострадательным касательно поражений.

– Нет, мой господин, – ответил воин. – Боюсь, они ускользнули от нас.

– Меч, – спросил Алегни. – Нес ли Баррабус мой меч?

Командир задумался на мгновение.

– Дроу нес его, но за спиной. Он дрался более мелкими клинками.

Алегни не совсем понимал, что из этого следует. Почему троица пошла в дикие местности? Он посмотрел на северо-восток, на разрушенную гору, ту, которая взорвалась и сожгла старый город Невервинтера десятилетие назад.

– Куда вы идете? – тихо спросил он пустоту.

– Мой господин? – переспросил солдат.

Алегни махнул ему на портал. Не было пользы от попыток развернуть шадовар обратно для другой бесполезной битвы. Они проиграли.

Но это не было его поражением. Он оспаривал подобного рода действия, доказывая Дрейго Проворному и остальным, что они поступят правильно, если дождутся, пока он восстановится достаточно для личного участия в битве. Он спорил, приводя убедительные доводы, что ему понадобятся силы в разы большие и в более удобном месте, которое он сам выберет.

Скорее всего ему все же припишут это поражение, но это никак не повредит его планам.

Тифлинг по-прежнему остается единственным, кому поручат возвращение меча, и он почувствовал уверенность в том, что сможет убедить Дрейго Проворного позволить ему сделать это своими методами.

Когда потрепанные и побежденные остатки шейдов вернулись в магический портал, не неся в своих руках ничего, кроме своих же павших товарищей, которых они просто не могли там оставить, Дрейго Проворный почувствовал себя повинным в том, что должно было восприниматься как поражение Херцго Алегни.

Да, тифлинг не был огорчен, когда основные силы его побежденной банды вернулись к нему, и ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы скрыть любое проявление сарказма или удовлетворения в своём голосе, когда он отдавал приказ возвратиться сквозь портал.

Но он был взволнован, когда думал об этой разбитой горе и чудовище, которое, как он знал, скрывалось под ее обрушенными склонами. Он почувствовал тихий зов в невидимом бризе, словно Коготь тянулся к нему, умолял его. Он не знал, было ли это на самом деле, или это просто была игра воображения, но он подозревал первое.

Коготь звал его, потому что Коготь боялся.

Бросив последний взгляд на север, на лес, где Далия, Баррабус и дроу в очередной раз сбежали, Херцго Алегни так же вернулся в Царство Теней.

Держа Тулмарил в руке, Дриззт быстро обогнул большое скопление кустов шиповника, срезав путь между двумя растущими вязами. Он знал, что шейд была перед ним, он мог слышать ее частое дыхание, ощущал запах отчаяния этой женщины. Уверенный, что она не устроит ему засаду, Дриззт припустил практически без оглядки, полностью сосредоточившись на стелящейся под его ногами земле.

Он пересек два больших наполовину сожженных бревна, словно каменные защитники охранявших вход к величественному сооружению, которым казалась поросшая травой холмистая гряда. Огромный прыжок перенес его на вершину этого гребня, где он, наконец, обнаружил свою жертву.

Тёмный эльф выровнял Искатель Сердец, его руки медленно двигались, следуя ее движению, когда женщина пробиралась вперед, двигаясь и падая на четвереньки, пока ей снова не удавалось встать на ноги. Она двигалась вверх по краю холма, и когда Дриззт проследил за её передвижением, предугадывая направление, он понял ее путь, так как там была расположена мерцающая черная сфера, обрамленная магическим пурпуром – врата, и тёмный эльф мог достаточно легко догадаться, куда они вели.

Дриззт опустил Тулмарил, забыв о шейдской женщине, и уставился на портал.

Гвенвивар прошла сквозь такие врата, и стала потеряна для него. Сможет ли он пройти сквозь них? И если сможет, возобновится ли связь между пантерой и статуэткой?

Может он сделать это? Скорее всего, враги будут поджидать его. Но может он проскочит сквозь портал, призовёт Гвен, и вернётся обратно, но уже с ней?

Дриззт был выдернут из раздумий, когда шейдская женщина вновь попала в поле зрения, затем исчезла, погрузившись в теневые врата.

Это был драгоценный шанс, решил Дриззт, и он рефлексивно опустил руку в карман, в котором была статуэтка, и помчался по равнине. Он едва сделал десять шагов, как остановился, так как потерял врата из виду. Дроу стоял там и осматривался, думая, что сменился угол обзора.

Но нет, он узнал дерево, под ветвями которого располагался шейдский портал.

Он отбежал в сторону, меняя поле видимости, но там не на что было смотреть. Он опоздал – врата закрылись.

Покорно вздохнув, Дриззт закрыл глаза и успокоил себя, затем двинулся обратно в направлении, откуда пришел, каждые несколько шагов оглядываясь. Его решимость пройти сквозь подобные врата, если таковые еще раз будут найдены, только росла по мере того, как он продолжал свой путь.

Если Гвенвивар не может прийти к нему, он пойдет к ней. Сделала бы она что-то меньшее для него, если бы ситуация была обратной?

Слова Аруники звенели у него в ушах. Рыжеволосая ясновидица считала, что Гвенвивар мертва.

Дриззт оглянулся назад в последний раз, посмотрев на место, где видел магические врата. Если бы он прошел через них, а связь так и не появилась бы, что тогда?

Возможно, ему не следовало туда идти.

Дриззт остановился и замешкался при этой заблудшей мысли, и засмеялся над самим собой. Он играл в подобные игры глупцов прежде, когда блуждал в диких землях вокруг Мифрилового Зала, не смея вернуться на родину дварфов, потому что был почти уверен, что его друзья были убиты при падении башни.

Никогда больше он не совершит подобной ошибки.

Тёмный эльф снова перешел на шаг, возвратившись обратно к дереву, где недавно отсиживался. Дым все еще вздымался над несколькими очагами пламени вдоль его почерневшего ствола, и оранжевые угольки сверкали во многих отверстиях, оставленных различными снарядами.

Он услышал голоса и медленно прошел через их фальшивый лагерь, затем бесшумно пробрался сквозь первые ряды кустов.

Дриззт, узнав голос тихо говорившего Энтрери, подошел к дереву и прислонился к нему.

Убийца стоял спиной к Дриззту, Далия за ним и немного в стороне.

Дриззт сжал Тулмарил, его вторая рука двинулась за стрелой в магический колчан.

Легкий выстрел, который он вполне смог бы объяснить. Все, что ему нужно было, это достать стрелу и точно прицелиться. Один выстрел, и Артемиса Энтрери больше не будет, и мир станет лучше, а Далия…

Дриззт отогнал все это прочь, удивленный тому, как его мысли уносило – опять. Если он задумал убить Энтрери, не было бы более честным вызвать убийцу открыто и навсегда покончить с этим?

Он представил себе это – и это не было неприятной мыслью – но пока битва проигрывалась в уме перед его мысленным взором, вмешалась Далия… встав на сторону Энтрери.

Дриззт схватил стрелу и почти достал ее.

– Дриззт! – позвала Далия, заметив его.

Артемис Энтрери обернулся и тоже заметил его. Они оба подошли к Дриззту.

– В мире стало на несколько шадовар меньше, – сказала Далия со зловещим удовлетворением.

– Но еще больше придут, – добавил Энтрери. – Они вернутся. Им нужен меч.

– Возможно в следующий раз мы увидим их прежде, чем они увидят нас, – сказал Дриззт, и это вызвало удивленный взгляд у обоих его товарищей.

– Так и было, – сказал Энтрери.

– Я имею ввиду прежде, чем они даже выследят нас, – сказал Дриззт. – Для этого мы должны узнать их точку входа.

Двое все еще выглядели растерянными.

– Теневые врата, – объяснил дроу. – Я почти добрался туда, но они растворились.

– Дверь в Царство Теней? – скептически спросил Энтрери. – Зачем…?

Дриззт поднял вверх руку, не желая ничего объяснять.

Далия подошла к нему и нежно дотронулась до раны на его боку.

– Пойдем, – сказала она, взяв его за руку. – Надо осмотреть их.

– Маги, – пробормотал Энтрери, качая головой.

Дриззт с Далией сели рядом напротив Энтрери — между ними был разведён слабый, защищённый от ветра огонь — и позади зарослей. Дроу был голым по пояс, и Далия обрабатывала его раны повязками, смоченными водой и лечащей мазью.

Довольно скоро звезды засияли над ними, Энтрери уснул, похрапывая в стороне, и прикосновения эльфийки стали более интимными и настойчивыми.

Дриззт посмотрел в ее прелестные глаза, пытаясь угадать ее эмоции. Её волосы всё ещё были короткими, лицо чистое, ни следа татуировки. Даже в бою она оставалась в этом облике.

Но, даже глядя на неё в этом нежном обличии, Дриззт различил что-то в своем сердце, и его глаза только подтвердили это. Эльфийка смотрела на него не с теплотой любви, а с жаром страсти.

Была бы она менее агрессивна с любым привлекательным партнером, размышлял он. Имело ли значение, что именно он был перед ней? Была ли между ними иная связь, кроме удовлетворения физических потребностей?

В этот момент он почувствовал себя игрушкой. Это беспокоило дроу, но что беспокоило его еще больше, так это то, что он тоже воспринимал Далию как игрушку, как если бы он использовал ее за очевидное очарование.

Она слегка укусила его в шею, откинулась назад и уставилась на него с озорной улыбкой. Дриззт заметил, что верхние пуговицы её белой блузы были расстёгнуты, сильно открывая декольте.

Тёмный эльф отстранил её на расстояние вытянутой руки. Он пытался сказать что-то, объяснить свои чувства, свое беспокойство и страхи. Но единственное, что он смог сделать, это покачать головой.

Далия смотрела на него сначала с любопытством, затем в неверии, а после она отстранилась от его рук с ясным выражением злости на лице.

– Когда я присоединился к вам за пределами Невервинтера, вы были поглощены серьезным разговором с Энтрери, – сказал Дриззт, перейдя на другую тему, которая была связана с его эмоциями, но все еще удаленная от непосредственно беспокоящих его чувств. – О чем вы разговаривали?

Далия отошла еще дальше, выйдя из зоны его досягаемости и недоверчиво глядя на дроу:

– Что? – спросила она, и это прозвучало так, словно ей только что дали пощечину.

Дриззт с трудом глотнул, но он знал, что должен давить на нее и дальше.

– Я пришел из Невервинтера к вашему лагерю, и из-за кустов наблюдал за вашей с Энтрери беседой.

– Ты шпионил за нами? Ты ожидал, что я брошу его на землю и изнасилую?

– Нет, – раздраженно ответил дроу, его мысли судорожно бегали, пока он пытался сообразить, как бы лучше выразить беспорядок, творившийся у него в душе.

– Я ведь даже не хотела, чтобы он шел с нами! – огрызнулась на него Далия, грубо и громко, и на другой стороне лагеря сопение Энтрери стихло, словно ее слова побеспокоили его сон. Она сделала паузу на мгновение, выжидая, пока ритм дыхания восстановится, но за это время сердитое выражение ни разу не покинуло ее лицо. – Ты позвал его, а после взял его опять обратно, хотя он ушёл от нас, – и все мы знаем, что он нас предал за время своего отсутствия.

Дриззт снова покачал головой.

– Откуда ты знаешь? – спросила она скептически. – Он ушел, и нас неожиданно обнаружили.

– И он вернулся, чтобы помочь, когда нам это было нужно, – напомнил Дриззт.

– Или он обставил все так, чтобы выглядеть героем после своего возвращения к нам.

Дриззт понял, что она меняла тему, решительно потряс своей головой и взмахнул руками перед собой, заставляя ее окончательно замолчать.

– Алегни теснил нас на мосту, – сухо сказал он. – Это не был тщательно спланированный обман, благодаря которому Артемис Энтрери вернулся обратно к нам. Он сделал это из-за своей ненависти к Херцго Алегни.

Его упоминание о тифлинге, упоминание о смерти тифлинга, несколько успокоило Далию.

Она лукаво посмотрела на Дриззта, словно изначально намеревалась провести его по кругу.

– Теперь ты его защищаешь? – спросила она.

Простой вопрос сделал его изначальные утверждения – или обвинения? – по отношению к Далии кажущимися скорее идиотскими.

Он закрыл лицо руками и сделал глубокий и медленный успокаивающий вздох, чувствуя себя совершенно беззащитным. И еще этот храп Энтрери, который отвлекал его. Дриззту казалось, что ему стоит пересечь лагерь и зарезать убийцу насмерть, пока тот спит, и все проблемы тут же разрешатся.

Да, десять шагов и простой взмах клинком, и они вместе с Далией смогут пойти вдвоем своей дорогой без всяких забот, без необходимости возвращаться в Гонтлгрим, гробницу самого близкого друга Дриззта, в место, куда он совсем не хотел идти.

Простой взмах – возможно, даже собственным мечом Энтрери!

Он прогнал эти мысли прочь и снова сконцентрировался на Далии, рубашка на которой была вновь застегнута, выражение ее лица отображало много сменявших друг друга эмоций, но в них точно не было ничего сентиментального.

– У тебя был серьезный разговор с очень опасным человеком, – все равно продолжал нажимать Дриззт. – Я хотел бы знать об этом.

– Будь очень осторожен, ведь твоя настойчивость может привести к тому, что тебя совершенно не касается, – ответила Далия и ушла.

Дриззт долго стоял один в темноте, наблюдая за Далией, когда она двигалась около догорающего костра и расположилась, не то сидя, не то облокотившись о лежавшее неподалеку бревно. Она надвинула свою широкополую черную шляпу на глаза и скрестила руки у груди.

Что же было между ними, удивлялся Дриззт. Когда они сплетались воедино, было ли это любовью или просто развлечением?

И если это не было любовью, тогда почему он так волновался об ее кажущемся интимным разговоре с Артемисом Энтрери?

Потому что это был Энтрери?

Возможно, ностальгия Дриззта о том, что когда-то было, привела его к такому отношению к убийце. Возможно, их длительная схватка, отрезанные кинжалом Энтрери пальцы Реджиса в то далёкое время, многие невинные жизни, которые, как знал дроу, Энтрери отнял… возможно, все это темное прошлое Артемиса Энтрери набросилось сейчас на дроу в виде ностальгии, напоминая Дриззту, что хотя его собственный опыт, может быть, и стал больше, чем был сотню лет назад, но мир в большинстве своём не изменился и не стал более добрым местом.

В очередной раз Дриззту казалось, что он окажет миру огромную услугу, если пересечет лагерь и положит конец Артемису Энтрери.

Уже в который раз желание такого насилия удивило и смутило его.

Но оно все же осталось, парящее в его сознании.

ГЛАВА 15

НАДЕЖДА ИЗ БЫЛЫХ ДНЕЙ

Шар живого огня врезался в тройку гоблинов, сбивая с ног и переворачивая одного из них, его крики заглушил треск кусающегося огня. Остальные два гоблина, вопя, отступили. Один из них вскинул руки к лицу, и его рукав воспламенился.

Крики эхом разнеслись по огромной территории кузницы и усилились, когда появилось ещё больше маленьких элементалей.

Первая оторвалась от гоблина, разворачиваясь, и встала, достигая высотой примерно половины карабкающихся гоблинов, но с широкими пылающими плечами и руками, оставляющими за собой огненный след. Она остановила свой выбор на одном из стоявших перед ней гоблинов и атаковала, отчего он с криком ринулся прочь.

При скольжении по каменному полу элементаль оставляла за собой линию огня и маленькие злобные живые кусающиеся огоньки в воздухе. Пути других элементалей перекрещивались, создавая узор из пламенных линий.

Гоблины разбегались во все стороны, а дроу проворно вскочил на кузницу, реагируя намного спокойнее и рассудительнее перед лицом этой потусторонней угрозы.

Уже не впервые за несколько дней такие свободно разгуливающие яростные элементали заполоняли кузницу.

Это было вполне ожидаемо – ведь это проявление силы исконного, а кузницы и линии поддержки были старыми и часто нуждались в ремонте, визуальный осмотр помогал далеко не всегда. Прорывы же показали их, но только когда трубы и суставы испортились настолько, что маленькие чудовища вырвались на свободу. И в этих случаях элементали изливались в неистовстве. Хаотичная сила созданий усиленно сопротивлялась любым попыткам использовать их. Из огненного хаоса, который изрыгнул из себя предвечный, вышли эти псевдо-элементали, эти родственные огню бездумные свирепые маленькие проявления освобождённого пламени.

– Ткачи заклинаний! – кричали дроу-ремесленники.

Эти ремесленники вполне были способны защитить себя, и если огненные создания подходили слишком близко, то их быстро оттесняли прекрасно скованным и зачарованным оружием.

Но ремесленники предпочитали не прибегать к подобной тактике, поскольку эти огненные элементали были частицей магии и чистой энергии изначального зверя, и атаковать их означало напасть на саму сущность творения.

– Ткачи заклинаний! – оклик эхом пробежал по огромным залам и множеству близлежащих туннелей, достигнув главных лагерей дроу.

В одном из таких лагерей, дальше в Подземье, откуда приходили экспедиции, Равель Ксорларрин услышал это.

– Только не снова, – пробормотал он.

– Снова, – заметил Джерт, подходя к нему.

– Где Тиаго?

– В верхних залах, пробивается на верхний уровень.

Равель не скрывал своего разочарования от этой новости, резко фыркнув и хлопнув кулаком по ноге. Когда он взял себя в руки и, посмотрев на Джерта, заметил веселую улыбку мастера оружия, он понял, что показывал слишком много раздражительности.

– Мне понадобятся двое из вас, чтобы решить это, – объяснил он.

– Они – элементали, жалящие огненные маленькие пакостники, – ответил Джерт. – Игра скорее для ткачей, нежели для воинов.

– Для магов, имеешь в виду, – ответил Равель с нескрываемым разочарованием, и позволил своему кислому выражению продержаться еще немного, чтобы другие ткачи смогли увидеть его.

Но все равно они все знали правду: поломка оборудования кузниц и множество опасных разгуливающих элементалей были будто благословением для старшего сына Брак’тэла, чьи техники до Магической Чумы были намного эффективнее в отношении огненных существ, чем что-либо, что могли предложить Равель и его ткачи заклинаний.

Береллип принимала все к сведению, и это знали все, особенно Равель.

– Я верю в тебя и Тиаго, – заметил Равель.

Джерт уклончиво пожал плечами.

Выражение лица Равеля становилось хитрее по мере того, как он продолжал смотреть на этого дроу, которого он считал другом, напомнив себе, что в то время, как Джерт может быть именно другом, он все же был дроу, а также мастером оружия. Главной задачей Джерта был Джерт, иначе он давно бы почувствовал укус лезвия дроу, когда некоторые из молодых воинов пытались украсть его положение в иерархии Дома.

Среди Ксорларрин ткачи заклинаний ценились выше воинов, многие даже выше, чем мастер оружия, но все они были мужчинами. Жрицы, сестры Ксорларрин, по-прежнему были высоко почитаемыми. Так что если Брак’тэл поднялся выше Равеля в глазах Береллип, то не следует ли из этого, что Джерт обзаведется новым другом, Брак’тэлом, при первой возможности?

На мгновение эта мысль встревожила Равеля, но потом он вспомнил, кто он и к чему стремится.

Устаревший магический репертуар Брак’тэла неплохо служил росту статуса Равеля, но Брак’тэл был старшим сыном Дома Ксорларрин, первенцем Матери Зиирит, и поговаривали, что до Магической Чумы он занимал высокое положение в Мензоберранзане, даже в глазах Архимага Громфа.

Если Брак’тэл мог доказать свою ценность, даже героичность в этой важнейшей миссии, что это может означать для Равеля?

Ничего хорошего.

– Ты не можешь это сделать, – сказал Джерт, и Равель посмотрел на него в замешательстве.

– Послать твоего брата в открытый бой, – Уточнил Джерт. – Ты не можешь этого сделать. Береллип этого не потерпит.

– Береллип с большой осторожностью ходит вокруг меня, – возразил ткач заклинаний. – Она знает, что я предан Тиаго Бэнру. Она понимает силу Дома Бэнр.

Раздражающий смешок Джерта задел чувства Равеля.

– Ты сомневаешься ...? – начал спрашивать Равель.

– Иногда я сомневаюсь, что ты понимаешь игру, – перебил Джерт. – Тиаго твой союзник только потому, что он видит благосклонность к тебе Матери Зиирит, даже при том, что у тебя нет благосклонности Береллип или Сарибель.

Равель немного возгордился сказанному.

– Тем не менее, ни на миг не верь, что среди любимчиков Матери Зиирит ты занимаешь положение выше, чем какая-либо женщина, тем более сестра. Я много раз видел подобную глупость в Мензоберранзане.

– Ты только что сказал…

– Мать Зиирит своей благосклонностью к тебе раздражает дочерей, – пояснил Джерт. – Они старше, и хорошо помнят славу Брак’тэла, и славу, которую он со своими приспешниками принес дому Ксорларрин. Большинство его подручных погибли во время Магической Чумы, это правда, но если ты не будешь осторожен, то тем самым дашь Береллип – именно ей! – ту искру, которой она разожжет огонь Брак’тэла в глазах Матери Зиирит, и ты узнаешь правду о преданности своих людей.

– Это моя экспедиция, и до сих пор она была успешной, несмотря на все ожидания, – поспорил Равель. – Мы запустили кузницы. Мы использовали силу изначального, никто этого не делал со времен Гонтлгрима!

– Во славу Матери Зиирит и надежд Дома Ксорларрин, – напомнил Джерт. – Не во славу и надежды Равеля Ксорларрина. Если Брак’тэл докажет свое превосходство в игре, то ваша сестра, с благословения Матери, использует эту игру и быстро скинет Равеля, не сомневайся.

– Благодаря мне Гол’фанин возрождает и исполняет старинные рецепты, долгое время считавшиеся артефактами потерянной эпохи.

– Благодаря Брак’тэлу он может продолжать свою работу, – быстро возразил Джерт. – Что, ты думаешь, важнее для тех, кто сейчас отверг тебя – твои начальные вложения или нынешние действия, которые продвигают мечты Дома Ксорларрин вперед?

Равель облизал губы и нервно переступил с ноги на ногу.

– Тиаго Бэнр сделал меня союзником, и выполняет здесь волю Дома Бэнр через меня.

– Ты важнее для Тиаго Бэнра, чем оружие, которое сейчас делает для него Гол’фанин? – спросил Джерт, его понимающая усмешка выдала сарказм, замаскированный за риторическим вопросом.

– Он уже обрел кипящий гнев Береллип, – ответил Равель.

– Пока кувыркается с ней, а она, охотно и часто, с ним, – пришел ответ. – Представь себе, будто она растолстела из-за ребенка Тиаго.

Эта мысль подкосила Равеля настолько сильно, что ветер из небольших ниш нокаутировал бы его! Он уже хотел наброситься на Джерта, чтобы накричать на воина или даже ударить.

Но он успокоился, мудро решив для себя, что Джерт сделал ему большую услугу, резко напомнив об истинной природе родственности и доброты.

– Аббил, – сказал он дроуский аналог слова «друг», хотя в культуре дроу понятие дружбы обычно значило немногим больше, чем подтверждение временного союза, и Джерт только что напомнил ему о Тиаго.

– Нам нужен план, – тихо сказал Джерт.

– Брак’тэл становится все сильнее с каждым прорывом в кузницы, с появлением каждой огненной элементали, – согласился Равель. – Я не могу не принимать всерьез его мастерство в обращении с этими существами.

– Это потерянное и заново найденное искусство, как и рецепты Гол’фанина.

– Что еще может быть найдено заново вместе с этим? – отметил Равель, ссылаясь на прежний статус своего брата в клане Ксорларрин.

К тому времени как они, возглавляемые преданными ткачами Равеля, пришли к помещению кузниц, огромный и неповоротливый зверь из живого огня отступил от главной кузницы. Он выглядел весьма возбуждённым, раскинув рукоподобные конечности, будто желая поглотить кого-либо или что-либо, всех и все, и с когтистыми, все время сжимающимися огненными пальцами и небольшими пламенными вспышками, вылетающими от него со всех сторон.

Несколько дроу возле чудовища, однако, поняли всю суть этого момента. Они толпились вокруг, низко пригибаясь и заглядывая за эту кузницу в поисках меньших огненных существ. Эта большая элементаль была полностью под контролем, под контролем Брак’тэла. Равель сразу понял, что это чудовище было созданием его старшего брата. В то время как Равель наблюдал с тревогой, Брак’тэл избавился от еще одного маленького огненного существа и послал его нестись к своему чудищу. Линия огня оставалась за несущимся существом, и схоже с феерверками волшебников, взмывающими в ночное небо, маленькая элементаль, подскочив, взлетела и бросилась в туловище монстра Брак’тэла.

Огромные ручища сомкнулись вокруг маленького существа, охватывая его, обнимая его, поглощая его.

Потом элементаль исчезла, и зверь Брак’тэла стал немного выше и немного шире.

Равель посмотрел на Джерта, который мог только приподнять руки, не в силах, очевидно, отрицать красоту магической сцены.

Равель, правда, не отступил так быстро. Он посмотрел на брата. Он знал старые заклинания, даже если не овладел ими – ведь зачем было заниматься такой кропотливой работой, учитывая их уменьшившуюся силу? Тем не менее в данной попытке с этим конкретным вызовом Брак’тэл не казался потерявшим в силе. Спокойный и уверенный в своих движениях, почти в обыденной манере, когда он разрешил еще один из этих прорывов, маг достаточно скоро выскочил из комнаты, направляясь к назначенной ему части комплекса, теперь с грозной огненной элементалью за спиной, которая помогает ему избавляться от надоедливого предыдущего населения. Крысы и гоблины, так же как и раздражающие призраки дварфов, не уживались с растущим количеством питомцев Брак’тэла.

Равель уклончиво смотрел на него, и света в комнате стало значительно меньше, когда маг и его зверушка ушли, что было неплохо для чувствительных глаз дроу. Равель отвел взгляд назад, чтобы увидеть своих сестер, Береллип и Сарибель, стоявших бок о бок, явно наблюдавших за ним, и явно осуждающих его.

– Выключите четыре внешних кузницы в обоих концах, – сказал Равель Джерту.

Воин посмотрел на него с удивлением.

– Это замедлит наш прогресс. Должно быть создано много дверей, блокад, лестниц и затворов, не говоря уже о броне и оружии.

– Мы теряем больше времени и работников с этими прорывами, – добавил Равель, кивнув подбородком в сторону трио мертвых гоблинов на полу, их одежды по-прежнему дымились. – Продолжать будем осторожнее, пока не сможем правильно понять и отремонтировать системы питания, которые поддерживают огонь в кузнице.

Когда Равель отвернулся, он услышал понимающий смешок Джерта. Равель не пытался уменьшить количество прорывов или незначительные неудобства из-за нескольких мертвых рабов. Его целью было замедление подъема Брак’тэла.

– Но твоих сестер не одурачить, – тихо предупредил мастер оружия, проходя мимо, чтобы выполнить приказ Равеля.

Справедливо, и ткач заклинаний знал это, но он должен был что-то предпринять, чтобы выиграть время, пока он не поймёт тайну Брак’тэла.

Брак’тэл спешил, проходя коридором в зале над кузницами, и вокруг было светло из-за нового питомца мага. Огромная огненная элементаль охотно следовала за магом, голодная до обещанного Брак’тэлом топлива, живого топлива для ее голодных огней.

У волшебника было многое на уме. Он знал, что оказался пойман в отчаянную игру. Его брат был вынужден привести его с собой в эту экспедицию, но у Брак’тэла не было никаких иллюзий на счет контроля своих сестер, или даже Матери Зиирит, который мог бы помешать молодому ткачу заклинаний. Равель не собирался позволять Брак’тэлу пережить это путешествие.

Но удача была на стороне Брак’тэла, в виде предмета со времен до Магической Чумы. На пальце он носил рубиновое кольцо, позволявшее ему общаться и сильно влиять на существ, порожденных мощью изначального. Этот предмет, кольцо управления элементалями огня, большее, чем что-либо из его списка заклинаний, давало ему преимущество в данной ситуации – критической ситуации, если он надеялся переиграть своего опасного младшего брата и выжить.

Маг замедлил шаг, заметив дряхлую дверь с правой стороны коридора, одну из многих, которые он исследовал в течение последних нескольких дней.

Брак’тэл взмахнул руками и прошептал заклинание, призывая плавающий шар волшебного глаза, который мысленно послал к двери.

Он смотрел через этот глаз, когда тот подлетел к сломанной двери, и всматривался в отверстия в гнилых досках.

За дверью он заметил движение. Комната была не очень широкая, но уходила глубоко в камень. Первая часть была обработана гладкими стенками и кирпичи по-прежнему стояли плотно друг к другу – свидетельство дварфской работы. Задняя часть, однако, больше была похожа на естественную пещеру, и Брак’тэлу пришло в голову, что грохот здесь, в Гонтлгриме, землетрясения и извержения, вызванные предвечным, могли обрушить заднюю стенку помещения, тем самым связав его с естественной пещерой за пределами комнаты.

Он уже видел такое раньше в этой части комплекса, и это только укрепило его уважение к изначальному.

Второе движение, которое он уловил – небольшой гуманоид карабкался за неким импровизированным барьером.

– Кобольды, – прошептал он, и подумал, должен ли он попытаться поработить эту группу – идея создания своей собственной армии мелькнула в его голове – или он должен просто уничтожить их.

Волшебный глаз переместился через сломанные двери, но почти сразу рассеялся, и Брак’тэл признал, что он слишком долго ждал, обдумывая возможности.

Он сосредоточился на волшебном кольце и послал вперед элементаль. Она нетерпеливо прокатилась по коридору и пробилась через хрупкую дверь, раскидывая вокруг угли и осколки пылающего дерева. Мгновение спустя произошла вторая какофония, когда один из кобольдов вскричал в тревоге перед очевидной силой этого могучего врага.

Брак’тэл шевелил пальцами, намеренно перебирая словесный компонент двеомера, который вскоре мог оказаться важным. Прагматизм сказал ему отказаться от попытки, и просто использовать огненный призыв с помощью кольца, в случае необходимости в защите.

Маг отмел это предложение здравого смысла, ибо чувствовал нутром, что сейчас лучше обойтись без помощи кольца.

Звуки боя в комнате стали сильнее: пламя проходило через баррикады существ; визг кобольдов, когда их обжигало огнем; ломающиеся камни и другие снаряды, которыми миниатюрные кобольды пытались сразить могучее огненное существо; шаги, множество спешащих шагов!

Как и ожидалось, стая кобольдов выбралась из разрушенного прохода, упав в зал, падая друг на друга в отчаянной попытке уйти. Некоторые помчались в сторону мага, другие побежали в противоположном направлении.

Брак’тэл поднял перед собой небольшой металлический стержень и завершил заклинание, по-прежнему пребывая в уверенности, что вырвется что-то, некая магическая энергия.

Молния наполнила зал с ослепительной вспышкой белого света, и Брак’тэл, удивленный интенсивностью, удивлённый даже самому факту призыва, с криком упал назад.

Он быстро взял себя в руки, но все еще покачивал головой, а уровень мощи, прошедшей через него при этом колдовстве, напомнил ему давно потерянные времена. Была ли это работа кольца, думал он?

Когда его глаза привыкли к темноте, Брак’тэл заметил образ коридора впереди и, ещё больше, тишину в коридоре. Более десятка кобольдов лежали мертвыми перед ним, и среди них нельзя было найти даже всхлипывающих. Он вызвал молнию, которой гордился бы и в дни до Магической Чумы, такой всплеск магии, которая полностью переполнила кобольдов, мгновенно забрав их жизни.

Еще одна пара существ вышла в зал, и быстрый взгляд заставил их бежать в другую сторону. Появился третий и так же убежал.

Брак’тэл, слишком заинтригованный своим удивительным шоу магической силы, не обратил на них внимания. Однако когда появилась элементаль, он почувствовал дикий и неутолённый голод зверя. Маг решил, что не мешало бы отложить эти мысли в сторону и сосредоточиться на данном моменте. Зверь надвигался на него, со злым умыслом в светящемся напряжённом пылающем облике.

Брак’тэл потянулся к кольцу, спокойно напоминая зверю, что лучше служить ему в качестве союзника, и когда этот поток мыслей лишь немного замедлил огненного гуманоида, маг стал более настойчивым и требовательным, веля существу остановиться, веля развернуться, чтобы они могли возобновить свою охоту.

Маг постоянно напоминал себе сосредотачиваться на задаче, которой занимался именно сейчас, чтобы удерживать своего опасного спутника, когда они углублялись в неизведанные уголки огромного комплекса.

Элементаль огня требовала много внимания, даже с мощным кольцом, помогающим магу.

Это оказалось трудной задачей, потому что Брак’тэл не мог игнорировать последствия своей молнии, пожалуй, самой мощной магии, которую он использовал после Магической Чумы, случившейся столетие назад.

Дроу сдерживал свой восторг, и правильно. Он призывал молнии, магию старых и падших школ, в последние десятилетия, и иногда удивлял себя интенсивностью других достигнутых им двеомеров. Падение магии, как все знали, было не полным, не последовательным. Эта молния в этом коридоре вполне могла быть не более чем результатом повышенной настойчивости Брак’тэла, или еще одна магия кольца, артефакта из другого времени.

Как великолепно было бы, будь это не так. Как замечательно, если утраченные силы мага вернулись к нему.

В таком случае Брак’тэл быстро избавится от своего беспокойного младшего брата.

ГЛАВА 16

ОН ЗНАЛ

Три шейда не вернулись через портал вместе с Херцго Алегни. Неподалеку на вершине холма Глорфатель стоял перед предназначенным для прорицания водоёмом, через который наблюдал за происходящим, дварфа Амбра и монах Афафренфер стояли рядом. Благодаря магическим двеомерам и черной жемчужине в ожерелье Амбры, дварфа и монах были похожи на обитателей Царства Теней.

– Они опасные, – заметил Глорфатель.

– Да, я тебе то же самое сказала, – сказала дварфа.

– Я убью дроу, – поклялся Афафренфер.

– Думаю, тебе лучше найти его дрыхнущим, – ответила Амбра, и вместе с Глорфателем они засмеялись над монахом.

– Ты была права, – признался Глорфатель дварфе. – Я ожидал, что они останутся в Невервинтере, или отправятся путешествовать на север или на юг.

– Дроу – следопыт, – сказал Афафренфер. – В лесу он чувствует себя в безопасности.

– Тем не менее, они уже могут приближаться к Порту Лласт, если именно туда они направляются.

– Это не так, – с уверенностью сказала Амбра. К ней устремились взгляды обоих спутников, и она добавила. – Зачем кому-то хотеть так попасть на шабаш к Амберли с её тварями? Они пошли в Гонтлгрим.

– Зачем это? – спросил Афафренфер, но Глорфатель был лучше знаком с недавней историей местности и перебил его.

– Почему ты так считаешь? – спросил эльф.

– Потому что я кое-что узнала об этом следопыте Дриззте, – сказала Амбра. – У него есть проблема. У его друзей большая проблема. Проблема в мече, поэтому он отправился избавляться от меча.

– Он хочет спрятать меч в этом месте, в Гонтлгриме? – спросил Афафренфер.

Но Амбра, отвечая, повернулась к Глорфателю.

– Да, спрятать, – сказала дварфа с сарказмом, показывая, что у нее другое мнение на этот счет. – Так спрятать, что его уже никто не сможет найти.

– Следуйте за ними, – приказал Глорфатель, его голос стал мрачным, как только он понял, что имеет ввиду Амбра. – Я буду на связи с вами, – он шагнул в сторону другого черного портала Царства Теней, но задержался. – Херцго Алегни хорошо заплатит за сведения об их местоположении. Не сомневаюсь, сейчас он еще злее, и Дрейго Проворный даст ему все необходимое для выполнения этой задачи и возвращения меча.

Он пошел к порталу, но остановился и в последний раз оглянулся, обратив взор на Афафренфера.

– Ничего не делай против них, – предупредил он.

– Не сейчас, – согласилась Амбра. – Но будь уверен, когда Алегни их поймает, я со своим другом монахом будем рядом с ним.

– Я убью дроу, – снова поклялся Афафренфер.

– Мы там будем, – заверил их Глорфатель. – Я уже получил оплату от Эффрона, так что мы могли бы помочь в решающей битве.

Он кивнул и исчез, а вслед за ним рассеялся и портал.

– Если мы их поймаем и вернем меч, нас провозгласят героями, – сказал Афафренфер, как только они остались наедине.

Амбра положила руки на бедра, покачала головой и фыркнула.

– Ты просто не врубаешься, что ли? – спросила она.

Афафренфер скрестил на груди сильные стройные руки.

Амбра только рассмеялась и развернулась, чтобы уйти.

– На охоту? – с нетерпением спросил монах.

– Посмотреть, что можно найти стоящего на мёртвых шейдах, – поправила дварф. – И, быть может, когда ты увидишь, сколько их мёртвых там лежит, до тебя наконец дойдёт.

– Что дойдёт?

– Дойдёт, что я не намерена в ближайшее время лежать дохлой рядом с кем-то из них, – сказала дварф, и затопала прочь.

Дриззт, Далия и Энтрери прошли над линией горного хребта, глядя вниз на длинный и крутой спуск к области камней и валунов. Эльфы хорошо знали это место – с этого склона они спускались, чтобы вступить в битву с тэйцами Силоры Салм.

– Мы недалеко, – отметил Дриззт и указал вниз и влево.

– Недалеко от внешних туннелей, – поправила Далия. – Нам предстоит еще несколько часов идти пешком до Гонтлгрима, если, конечно, вход еще существует.

Из-за её боевого тона Дриззт посмотрел на нее в замешательстве, но понял, что не стоит спорить.

– Лучше держаться под землей, открыто идти по дороге рискованно, – сказал Дриззт.

– Ты боишься еще одного боя с нетерезами? – поддразнила Далия.

– Лучше покончить с этим, – пробормотал Энтрери и пошел, не оглядываясь.

Дриззт почувствовал себя полным дураком – и мог только предполагать, что Далия испытывает то же самое – Энтрери просто плюнул на нелепые препирательства любовников. Вражда и споры Дриззта с Далией явно были побочным результатом других разногласий между ними, а учитывая серьезность их миссии и то, что они уже приблизились к цели, поведение Энтрери заставило их обоих замолчать. Они были рядом с Гонтлгримом, рядом с исконным, они приблизились к уничтожению Когтя Харона, что означает конец порабощения Артемиса Энтрери, ценой его жизни.

Разве можно ставить мелкие ссоры Дриззта и Далии на один ряд с этим?

Пристыженный Дриззт последовал за убийцей. Он прошел уже много шагов, когда Далия тоже двинулась в путь.

Они довольно легко нашли туннель, и медленно в полном молчании двинулись по тёмному пути к большой пещере, которая размещалась у входа в Гонтлгрим. Все трое шли уверенной поступью, ни шагов, ни других звуков не было слышно, а с учётом их опыта и навыков всё, что было им нужно, чтобы пройти по коридорам – это слабый свет скимитара Дриззта, Мерцающего.

Этот мягкий сине-белый свет освещал небольшую область перед дроу, который шел впереди, будучи отличной мишенью для монстров или гоблиноидов, которые могли скрываться неподалеку. Это его не беспокоило, всем троим как раз не хватало сражения. Дриззт думал, что они передерутся, если в ближайшее время не найдут общего врага.

Снова у него в голове возник образ Артемиса Энтрери, дроу вспоминал личный разговор Далии с убийцей. Их объединяло что-то, понимал Дриззт, что-то большее, чем связь между ним и Далией. И почему-то ему представилось, что он наносит ему фатальный удар, тем самым мечом с красным лезвием.

– Насколько мы близко? – спросил Энтрери спустя долгое время, своим вопросом он вырвал Дриззта из задумчивости, навеянной жуткой тишиной туннелей, лишь изредка нарушаемой звуком капающей воды и потрескиванием, как будто что-то твердое трется о камень.

Дриззт остановился и обернулся, ожидая Энтрери и Далию, которая шла последней. Он вопросительно посмотрел на Далию, но эльфийка пожала плечами, видимо она так же, как и Дриззт, плохо помнила дорогу.

– Я думаю, мы на полпути, – ответил Дриззт. – Возможно меньше.

– Тогда давайте поставим кого– Нибудь на стражу и отдохнем, – сказал Энтрери.

– А я думала, что тебе не терпится умереть, – поддела Далия.

– Я хочу избавиться от меча, – ответил он без колебаний. – Но я не хочу столкнуться с шадоварами, будучи уставшим.

Далия начала отвечать, начала спорить, но Дриззт ее перебил.

– Я согласен, – сказал он, завершая дискуссию, хотя из-за того, что он поддержал Энтрери, Далия смотрела на него волком и вероятно хотела начать очередной спор. – Нам понадобятся все наши силы, когда мы войдем в Гонтлгрим. Мы не знаем, с чем можем столкнуться в его темных разрушенных залах.

– Это была твоя идея, – сказал он Энтрери. – Полагаю, ты уже присмотрел место для привала, или предлагаешь нам просто остановиться посреди туннеля?

Убийца повернулся через левое плечо и указал на верхнюю часть пещеры, туда, где округлая стена переходила в потолок. Дриззт поднял Мерцающий и осветил небольшой боковой туннель.

– В нескольких десятках шагов был второй, – объяснил Энтрери. – Я думаю, что они соединяются.

– Если они еще проходимы, – кисло заметила Далия.

Дриззт убрал саблю, подпрыгнул и зацепился за порог малого туннеля. Он подтянулся и заглянул внутрь, выжидая, когда глаза приспособятся к отсутствию освещения. Вскоре очертания прояснились, главным образом благодаря наследию дроу. Он пополз вперед и почти сразу оказался в достаточно просторном месте, где можно было комфортно разместиться втроем. Дроу обнаружил два ответвления, одно вело вверх, а другое назад, это подтверждало наблюдение Энтрери.

Чтобы убедиться, дроу пошел этим путем, и вскоре пришел к выходу из туннеля, выше коридора, где он с друзьями уже ходил. Он повернул в главный туннель и поспешил навстречу Энтрери и Далии.

– Подходит, – сказал он.

Далия начала возражать против отдыха, а Энтрери подошёл к стене, подпрыгнул и исчез в узком туннеле, даже не обернувшись.

– Он ведет себя так, будто это его экспедиция, а мы просто подчинённые, выполняющие его приказы, – сказала Далия Дриззту.

– Он самый значимый в этом путешествии, – напомнил дроу.

Далия фыркнула и отвернулась.

– Ты хочешь вернуться, тогда он не будет убит, – шепнул Дриззт.

– Я хочу, чтобы дело было сделано, но при этом быть подальше отсюда.

– Неправда, – ответил Дриззт. – Ты хочешь быть подальше, но сначала мы столкнемся с исконным, уничтожим меч, а меч убьет человека, который так тебя заинтриговал.

Далия долго на него смотрела, посмеиваясь и в недоумении качая головой, а затем развернулась, вскарабкалась по стене и последовала в туннель за Энтрери.

Дриззт подпрыгнул и схватил ее за лодыжку, заставляя оглянуться.

– Я разведаю местность впереди и позади, – прошептал он. – Нужно исключить слежку.

Он опустился и пошел в обратную сторону с удвоенной скоростью, намереваясь пройти много ярдов и убедиться, что нет никаких признаков преследования. Когда он прошел несколько десятков шагов, ему пришло в голову залезть во второй туннель и незаметно проследить за этими двумя.

Тогда он наконец узнает степень их связи.

Тогда он узнает, что Далия неверная лгунья.

Тогда он с чистой совестью сможет убить Энтрери, убить их обоих.

Вереница этих мыслей мучила Дриззта, когда он проходил мимо второго входа в верхнее помещение. Он еще прибавил шагу, желая поскорее оставить далеко позади эту область и злые мысли.

Далия забралась в низкую пещеру на вершине двух туннелей. Подобно другим туннелям и коридорам Подземья, этот был освещен мягким светом лишайников. Она видела лишь половину Энтрери, который стоял возле входа в третий туннель, ведущий вверх. Вскоре он присел рядом с входом.

– Не пройти, – пояснил он. – Путь перекрыт камнями.

– Значит, если наши враги соберутся возле двух нижних выходов, мы окажемся в ловушке, – ответила Далия и добавила с сарказмом: – Отличный план.

Она постаралась вложить больше презрения в свой голос, так как знала, что во многом превосходит Энтрери в этом темном месте.

– Они не найдут нас, – возразил Энтрери.

– Потому что в этих нескольких узких туннелях так много мест, где мы можем спрятаться? – спросила Далия, её сарказм был безжалостен.

И довольно скучен, призналась она себе.

Убийца покачал головой и отвел от нее взгляд.

– Где Дриззт?

– Он отстал, чтобы проверить, не следят ли за нами, – ответила она, и Энтрери кивнул в знак одобрения. – Возможно, его уже схватили шадовары и под пытками выведали наше местоположение, если, конечно, в них была необходимость.

Энтрери повернул голову, чтобы рассмотреть женщину. В ответ она посмотрела на него сердито, но он не поддался на очевидный вызов, а просто продолжал на нее смотреть, как бы оценивая ее чувства.

– Ты ненавидела так долго, что уже не знаешь, как не ненавидеть? – спросил он с кривой усмешкой.

Сначала Далия сердито на него уставилась, но потом немного смутилась.

– Ты отомстила Херцго Алегни, – сказал Энтрери. – Однако твое настроение хуже, чем было до встречи с ним на мосту Невервинтера.

Далия и глазом не моргнула.

– Возможно ли, что вкус мести оказался не таким сладким, как ты ожидала? – предположил Энтрери. – Возможно, предвкушение мести было более успокаивающим?

– А ты убийца-философ? – спросила Далия.

– Ты убегала от этого всю свою жизнь, – сказал он.

– От чего?

– От того, что Алегни с тобой сделал.

– Ты ничего не знаешь.

– Я знаю, что от моих слов тебе не сидится на месте.

– Потому что глупо сидеть в этом дурацком месте, – выплюнула она. – Если нас здесь найдут, как мы будем обороняться? Ты даже встать в полный рост не сможешь, если только не засунешь свою голову в расщелину! Я думала, что путешествую с опытными воинами, но почему я тогда оказалась в такой неудобной позиции?

Она продолжала злостно разглагольствовать, а Артемис Энтрери сдерживал улыбку, что распаляло Далию все больше и больше.

– Ты убила свое оправдание, – сказал Энтрери.

Далия растерянно посмотрела на него. Она попыталась ответить, но просто бормотала, глядя на него.

– Твоё оправдание гнева, – пояснил убийца. – Ты отомстила, но твое настроение испортилось. Потому что теперь ты растеряна. Ты проживала свою жизнь, и действия твои исходили из гнева, но есть ли теперь у дорогой Далии повод для гнева?

Она отвела глаза.

– Ты боишься нести ответственность за свои действия?

– Ты правда убийца-философ? – парировала она, поворачиваясь, чтобы на него посмотреть.

В ответ Энтрери смог только пожать плечами, а Далия снова отвела взгляд.

На долгое время повисло неловкое молчание.

– Как насчет тебя? – наконец спросила Далия, ее голос оторвал Энтрери от сокровенных мыслей.

– Что насчет меня? – переспросил он.

– Что подкрепляет твой гнев?

– Кто сказал, что я злюсь?

– Я знаю твоё недавнее прошлое, – начала Далия. – Я сражалась против тебя. Я видела, как ты бьешься с тэйцами. На довольного жизнью человека ты похож не был.

– Я был рабом, – ответил Энтрери. – Ты меня обвиняешь?

Далия попыталась возразить, но осеклась.

– Как ты пережил это? – тихо спросила Далия, спустя много ударов сердца. – Гнев, предательство? Как тебе удалось обрести спокойствие?

– Я помог тебе убить Херцго Алегни.

– Не это предательство, – прямо сказала Далия.

Энтрери откинулся к стене. Он оглядывался по сторонам, и так, и эдак, и долгое время казался действительно потерянным.

– Меня это не заботит, – спустя какое-то время ответил Энтрери.

– Не верю.

– Верь.

– Нет, – тихо сказала она, глядя на Энтрери, пока он наконец не вернул ей взгляд.

– Это был мой дядя, – впервые в жизни признался он, – и моя мать.

Далия смутилась.

– Он... украл у меня, а она продала меня в рабство другим, которые хотели... украсть у меня, – объяснил Энтрери.

– Твоя мать? – Далия продолжала пребывать в замешательстве.

– Ты любила свою мать, как и я когда-то любил свою, – заключил Энтрери.

– Ее убили, Херцго Алегни ее обезглавил после... – ее голос затих, а взгляд опустился к полу на её сапоги.

– После того, как он украл у тебя, – произнёс убийца, и Далия на него посмотрела.

– Ты ничего об этом не знаешь!

– Но ты знаешь, что я знаю, – ответил Энтрери. – И ты первый человек, которому я об этом сказал.

После этого откровения выражение ее лица смягчилось.

Энтрери рассмеялся.

– Возможно, ради сохранения секрета мне стоит тебя убить.

– Попробуй, – от ответа Далии улыбка Энтрери стала еще шире, по её тону он понял, что его доверие к ней сняло груз с ее плеч. – Во мне осталось достаточно злости, ее хватит, чтобы победить такого как ты.

Артемис Энтрери встал с колен и вплотную придвинулся к женщине.

– Что ж, сделай это быстро, – сказал он и указал на тоннель, откуда забралась Далия. – Потому как тот путь пролегает к Гонтлгриму, он уже недалеко, а там нас ждет огненный зверь и конец Когтя Харона, и конец Артемиса Энтрери.

Далия ударила его по лицу, к удивлению обоих.

Энтрери засмеялся, а она снова ударила его, вернее попыталась, потому что Энтрери схватил ее за руку и держал.

Они смотрели друг на друга, их лица были очень близко. Энтрери кивнул и улыбнулся, а Далия качала головой, ее глаза увлажнились.

– Пора, – сказал ей Энтрери. – Поверь мне в этом. Давно пора.

Тысяча вопросов преследовала Дриззта До'Урдена, пока он шел назад по коридорам, первостепенный из них – длительное отсутствие цели его нынешнего курса. Почему он все еще здесь?

У него не было ответов, но он старался прогнать сомнения прочь, старался не наслаждаться образом мертвого Артемиса Энтрери у своих ног.

Хотя эти места не были свежи в его памяти, но они были ему знакомы, они перенесли его в прошлое путешествие сюда, в хорошую его часть. Он вспомнил лицо Бруэнора в тот момент, когда они впервые увидели вход в Гонтлгрим, высокую каменную стену, как замок, только заключенный в подземную пещеру.

Он подумал о троне, который стоял в большом зале, и снова вспомнил сияющее лицо Бруэнора.

– Я нашел его, эльф, – прошептал Дриззт в темном коридоре, просто для того, чтобы снова услышать эти слова.

Из всего, что Дриззт слышал в своей жизни, они больше всего звучали как сладкая победа.

Его настроение улучшилось, когда он отошел подальше от лагеря компаньонов. Как можно не вспоминать призрак Бруэнора Боевого Молота в этом месте?

– На твоем сердце тяжело, Дриззт До'Урден? – неожиданный незнакомый голос, женский голос, спросил его из тьмы.

Тёмный эльф тут же присел на корточки и двинулся к стене коридора, которая послужит ему укрытием. Он осмотрелся вокруг, держа руки возле сабель, но не решаясь их обнажить, опасаясь, что Мерцающий выдаст его местоположение.

– Я знала, что найду тебя одного, – продолжала женщина, дроу беспокоил ее сильный акцент, с резкими согласными. Он ее не знал. Он даже не догадывался о ее происхождении. – В эти времена не трудно найти Дриззта До'Урдена одного, не так ли?

Ему казалось, что он определил, откуда исходит голос, во всяком случае, с какой стороны, на всякий случай Дриззт встал в боевую стойку.

– Будь спокоен, – сказала женщина, словно прочитав его мысли.

Теперь голос исходил из другой точки темного коридора, Дриззт не понимал, как она могла переместиться, если он этого даже не услышал и не увидел.

Возможно, дело было в магической маскировке, в чем-то вроде невидимости, но скорее всего она использовала магическое чревовещание.

Чародейка, подумал Дриззт, он знал, что ему нужно быть осторожным вдвойне.

– Я пришла не сражаться, – пояснила она. – И не вредить тебе.

– Тогда кто ты? Тэйка или шадовар?

Ее смех вначале послышался у него за спиной, но вскоре он звучал из первоначального места, перед Дриззтом.

– Нужно быть кем-то из них?

– В последнее время эти люди наиболее во мне заинтересованы, – сказал он.

Она снова засмеялась.

– Я из Царства Теней, – призналась она. – Отправлена тем, кто не является твоим врагом, поскольку у тебя есть то, что он хочет.

Дриззт выпрямился. Благодаря предупреждению Аруники, он знал, куда это все ведет.

– Меч, – заявил он.

– Это нетерезский клинок.

– Довольно мерзкий.

– Не мне судить. Мы хотим его вернуть.

– Ты его не получишь.

– Уверен?

Этот вопрос его удивил и немного взволновал.

– Для тебя он так много значит? – спросила женщина, она снова была у него за спиной и, учитывая его последний ответ, он быстро встал в оборонительную стойку. Сможет ли она двигаться достаточно быстро, чтобы украсть Коготь Харона из ножен на спине? – Ты предан человеку, которого зовешь Артемисом Энтрери?

– Ты просишь меня вернуть меч или раба? – парировал Дриззт.

– Это имеет значение?

– Конечно.

– Он твой друг, этот Артемис Энтрери? – спросила женщина, ее голос звучал уже совсем из другого места, дальше по коридору в обратную сторону. – Он верный спутник, как брат тебе?

Ее тон, даже больше, чем ее странные слова, говорил о том, что она издевается, или по крайней мере насмехается над тем, что он мог быть лучшим другом Артемиса Энтрери.

– Он должен быть кем-то подобным, чтобы я знал, что правильно, а что нет? – возразил Дриззт, с трудом подавляя свой антагонизм по отношению к Энтрери.

– Правильно и неправильно? – спросила она, ее голос слышался то позади, то впереди Дриззта. – Черное и белое? Неужели ты настолько ограничен, что веришь, что есть лишь один ответ на этот вопрос?

– На какой вопрос? – парировал Дриззт. – Мне кажется, что ты можешь предложить только вопросы.

– Нет, мой друг, – сразу же ответила она. – Не будь у меня того, что можно предложить, меня бы здесь не было.

Она вышла из теней, или просто материализовалась в коридоре, Дриззт не был уверен, и медленно пошла к нему.

– Тебе нечего предложить против морали такого выбора, – настаивал Дриззт.

– Ты уверен? – ее уверенная и проницательная улыбка нервировала Дриззта. В нескольких шагах от него она остановилась и просто сказала: – Мне нужен меч.

– Ты его не получишь.

Она медленно подняла руку, на ее ладони находился странный предмет. На мгновение Дриззт не понимал ее действий, и его руки быстро легли на эфесы сабель, он немного вытащил клинки. Дроу решил, что она собралась применить какое-то заклинание или неведомая мощь предмета, маленького куба со светящимися синими линиями энергии и магии, ударят в него неизвестной силой.

Спустя мгновенье предмет в её руке переместился.

Нет, понял тёмный эльф, содержимое внутри предмета переместилось, что-то внутри маленькой клетки, которую она держала, двигалось по кругу.

Дриззт присмотрелся внимательней и действительность обрушилась на него. Ноги подкосились, сердце бешено застучало в груди.

Гвенвивар.

Далия приоткрыла один глаз и внимательно посмотрела на своего спутника, находившегося в углу. Энтрери сидел, подобрав ноги, головой прислонился к стене, глаза закрыты. Она сомневалась, что он уже спит и не хотела, чтобы он заметил, что она на него смотрит.

Смотрит на него и оценивает.

Перед этим человеком женщина чувствовала себя голой. Далии казалось, что он лучше разбирается в ее эмоциональных переживаниях, чем она сама. Но что это для нее значит? Энтрери сочувствовал ее боли. Он знал ее травму – возможно не конкретно, хотя это тоже было возможно, понимала она, поскольку он был с Херцго Алегни на протяжении многих лет. Он узнал шрамы, потому что сам их носил, или так настойчиво намекал. Но был ли он искренен?

В голове Далии раздавался крик, что Энтрери сможет использовать ее темные тайны бесстыдным образом, чтобы получить над ней определенный уровень власти или завоевать её доверие для своей возможной выгоды. То, что он говорил с ней так откровенно, словно они родственные души, вынудило ее ослабить свою неусыпную бдительность.

С какой целью?

Далия закрыла глаза и попыталась избавиться от тревожных мыслей. Возможно, он не будет ею манипулировать, напомнила она себе.

Спустя пару секунд она поняла, что снова смотрит на него, ее цинизм исчез.

Он понял.

Осознание этого одновременно жалило и согревало, смущало ее, потому что никто не должен знать этого о ней. И эта мысль вызывала гримасу на ее лице, потому что даже если Энтрери понял отчасти ее шрам, то лишь отчасти, только долю стыда, преследующего Далию. Он знал об изнасиловании Алегни, это понятно, но как далеко зашло бы их взаимопонимание, если бы он знал продолжение истории, если бы он знал...?

Далия вздохнула и прислонила голову к стене, снова закрыв глаза, и хотя она находилась в душной тесной пещере, она почувствовала на своем лице ветер, почувствовала, будто находится на вершине скалы с младенцем на руках.

Дыхание Далии стало скрипучим, она открыла глаза и посмотрела на Энтрери, молча проклиная его за то, что напомнил о ее темном прошлом.

И все же тот гнев не смог получить над ней власть, размышляла она, глядя на притихшего спутника. Энтрери ее пугал, это факт, и Далия постоянно себе напоминала, что с ним нужно быть настороже.

Но она не могла отрицать, что он ее заинтриговал на очень глубоком и личном уровне.

Он знал.

Он знал и не отвернулся от нее.

Он знал и не испытывал отвращения, а потянулся к ней.

Она этого хочет? Разве она этого заслуживает?

Далия не могла разобраться в резких противоречиях своих мыслей и сердца.

Она думала его убить.

Она думала заняться с ним любовью.

И то, и другое казалось таким сладким.

Рука Дриззта попыталась схватить маленькую клетку, но он поймал только воздух, а образ женщины растворился в тускло освещенной пещере. Он огляделся вокруг и снова нашел ее с другой стороны.

– Что это за трюк?

– Не трюк, – ответила она. – В моей руке магическая клетка, а в этой клетке самый дорогой для тебя спутник.

– Отдай ее мне! – потребовал Дриззт, но когда он сделал шаг в сторону женщины, она снова исчезла, появившись дальше по коридору.

– Пантера прошла через теневые врата вместе с лордом Алегни, – объяснила женщина. – Лорд Алегни еще не знает, что кошка у нас, но он несомненно заставит ее дорого заплатить за шрамы, оставленные ею на его теле.

Дриззт был так заворожен мыслями о возвращении Гвен, идеей, что она не потеряна для него, что ему потребовалось много времени, чтобы осознать, что Херцго Алегни возможно выжил. Его лицо выражало любопытство, и он посмотрел на женщину, на последнее изображение женщины.

– Алегни мертв.

Женщина пожала плечами.

– Возможно, должен быть, – ответила она. – И уж точно был бы, не вернись он в заботливые руки жрецов.

Дриззт не знал, как реагировать.

– Я думаю, что ты достаточно скоро убедишься в правдивости моих слов, – добавила женщина. – Он тебя найдет, если ты и дальше будешь оставаться со своими спутниками. Думаешь, ваша битва в лесу была простым совпадением?

– Зачем ты здесь? Зачем ты мне это говоришь? Ты враг Алегни?

Она покачала головой.

– Я не враг и не друг. Просто я работаю на другого.

– Другого нетереза?

Она улыбнулась, словно это было очевидно.

– Тебя послали сюда надо мной насмехаться?

– Насмехаться? Я этого не делала.

– Ты дразнишь меня тем, что я более всего желаю.

– Такого спутника можно только пожелать, это точно, и это касается не только тебя.

– Статуэтка у меня, – сказал дроу. – Ты не сможешь обладать ею. Ты не можешь контролировать её! Даже если ты меня убьешь и заберешь статуэтку, Гвенвивар все равно не будет тебе служить.

– Нетерезы не бессильны в плане магии, даже древней магии, как и в способах межплановых перемещений, – ответила она. – Нам не нужен твой магический предмет, чтобы призвать Гвенвивар, и тебе, при всех твоих усилиях, не удастся вызвать Гвенвивар из клетки, которую мы для неё построили. Можешь не сомневаться.

– Значит, ты надо мной насмехаешься.

– Нет.

– Но ты держишь ее передо мной, а я не могу ее освободить.

– Не можешь? Нет, Дриззт До'Урден, ты можешь ее вернуть.

После этого замечания Дриззт сглотнул.

– Что ты хочешь?

– Все очень просто, – ответила она. И дроу не был удивлен, когда она добавила: – Как я уже говорила, у тебя есть то, что принадлежит нам.

Дриззт провел по лицу рукой.

– Дай мне меч, и я освобожу твою кошку, – пообещала женщина. – Справедливая сделка от честного посредника.

– Это ты так говоришь.

– Зачем мне лгать? Мы не сомневаемся в справедливости твоих слов. Кошка, конечно, красива, но для нас бесполезна. Она никогда не будет нам служить. Ее сердце принадлежит тебе. Поэтому возьми ее обратно и верни нам, мне, нетерезский меч, который ты носишь за спиной.

– А затем ты используешь его для того, чтобы меня убить? – выпалил Дриззт, а когда слова уже сорвались с его губ, он подумал, что они смешны, просто его захватило отчаянье.

– Империи Нетерил нет до тебя дела, Дриззт До'Урден.

– Херцго Алегни с тобой не согласится.

Она пожала плечами, будто это не имело значения.

– Ты был пешкой в большой игре. Не думай, что в этой битве ты так важен для него или нас, – она протянула свободную руку вперед и поманила его. – Отдай мне меч, забери свою кошку, и уходи отсюда. Эти события тебя не касаются.

Дриззт облизнул пересохшие губы, глядя на клетку, ее светящуюся решетку мерцающей энергии. Он присмотрелся внимательнее и встретился со знакомыми глазами за решеткой, он заметил, что миниатюрная пантера двигается. Это была Гвенвивар. Он чувствовал сердцем, что это не обман.

Его рука потянулась через плечо и зависла возле эфеса Когтя Харона. В конце концов, какое ему дело до этого меча и Артемиса Энтрери? Разве жизнь Гвенвивар не дороже тысячи Энтрери? Он ничем не обязан этому человеку! Мог ли он сказать то же самое о Гвенвивар?

– Отдай ее мне, и я уйду без боя, – начал он отвечать, а его рука сомкнусь на обернутом эфесе Когтя Харона, но эти слова его душили.

Он подумал о Далии. Конечно же, он должен избавить ее от этой битвы.

Но захочет ли она уйти? Оставит ли Артемиса Энтрери?

Дриззт вздрогнул, подумав о гоблине, которого повстречал давным-давно и очень далеко отсюда. Беглого раба, нетипичного гоблина, похожего на него самого своим стремлением быть подальше от своих бесчестных сородичей. Он подвёл того гоблина, и гоблина повесили.

Раб.

Артемис Энтрери был рабом Алегни и рабом Когтя Харона. Мог ли Дриззт действительно принести его в жертву обстоятельствам, наплевав на его желания и интересы?

Но разве Гвенвивар заслуживает этого, заслуживает ходить по кругу в тесной крошечной клетке?

– Предупреждаю, что терпение моих повелителей не безгранично, – сказала женщина, заметив его сомнения. – Твоя драгоценная Гвенвивар не бессмертна в своем нынешнем положении, она закована в яме Царства Теней, окружена теневыми мастиффами, которым не терпится разорвать ее на части. Доберутся ли они до нее раньше, чем Херцго Алегни, который быстро оправляется от своих ран?

Дриззт попытался ответить. Большая его часть хотела выхватить Коготь Харона и бросить на землю возле ног. Разве он обязан Артемису Энтрери?

Но он не мог этого сделать. Он никак не мог отдать человека в рабство. Он не может предложить одну жизнь в обмен на другую.

Он неподвижно стоял и медленно качал головой.

– Ты прикидываешься дураком, – спокойно сказала женщина. – Ты придерживаешься моральных принципов, но Баррабус Серый этого не достоин, он не стоит твоей драгоценной Гвенвивар. Плохой из тебя друг, Дриззт До'Урден!

– Просто дай ее мне, – услышал свой тихий голос тёмный эльф.

– Обдумай свое решение, – ответила женщина. – Засыпай с ним, если сможешь. Тебе будет сниться Гвенвивар, пребывающая в яме, голодные собаки будут рвать ее плоть и отрывать конечности. Услышишь ли ты крики ее агонии, Дриззт До'Урден? Будет ли мучительная смерть Гвенвивар преследовать тебя до конца твоей жалкой жизни? Я думаю, так и будет.

Дриззт почувствовал, будто он сжимается, как будто он уменьшился, а пол вокруг него устремился вверх, чтобы его проглотить, и в этот ужасный момент он хотел, чтобы это произошло.

– Возможно, мы поговорим снова, – сказала женщина. – Я вернусь к тебе, если найду возможность, до уничтожения твоей Гвенвивар. Или лорд Алегни найдет вас троих и заберет свой меч. Я уверена, что он, прежде чем убить, даст тебе возможность посмотреть на смерть Гвенвивар.

С этими словами она исчезла, а Дриззт почувствовал, что остался один. Он обежал вокруг, бросая тревожные взгляды в каждую тень.

Как он мог это сделать? Как он мог выбрать меч, выбрать Артемиса Энтрери вместо его любимой Гвенвивар?

Каким же плохим другом в действительности оказался Дриззт До'Урден!

ГЛАВА 17

ПАУТИНА ДРОУ

Равель двигался со всей возможной скоростью, желая поскорей увидеть окончание большой работы. Они обнаружили разделительную камеру между главной кузницей, нижним Гонтлгримом и все еще неизведанными верхними уровнями. Некоторые аристократы использовали эмблемы их Дома для левитации к потолку и обнаружили, что это место действительно было ключевым участком, разделяющим две секции огромного комплекса, но длинная железная винтовая лестница была недавно разрушена, видимо при катастрофическом извержении.

Первые донесения утверждали, что ее не восстановить, а некоторые ремесленники подсчитали, что на постройку новой лестницы уйдут месяцы. Однако выход нашелся благодаря изобретательности дроу и умным мыслям в сочетании с капелькой магии.

Равель, наконец, достиг камеры, она действительно была огромна, ряд пересекающихся каменных дорожек, уходящих за пределы его видения в каждом направлении и с потолка, настолько высоко, что скрывались из виду, хотя говоря условно, света было вполне достаточно.

Вместе с Тиаго Бэнром и Джертом за спиной, Равель направился от входа к группе дроу, стоявших позади армии гоблинов и орков. Немного опоздав, прибыли его сестры и многие другие. Равель подумал, что практически вся его экспедиция находилась сейчас здесь, в этой камере, только Гол'фанин и еще несколько ремесленников до сих пор находились в кузне. И это его беспокоило.

Приблизившись к группе, Равель посмотрел на винтовую лестницу, поднимающуюся от пола. За ней ряды орков и багбиров, а также драуки Йеррининэ удерживали тросы, которые висели на шкивах, закрепленных на потолке, поднимая длинный участок винтовой лестницы высоко в воздух.

– Нам удалось сохранить больше изначальных ступенек, чем мы предполагали, – объяснил Брак’тэл, и Равель кивнул старшему брату, но потом понял, что маг обращался не к нему, а к Береллип, стоящей позади него.

– Наконец-то, – вмешался Равель, в его голосе было больше презрения, чем облегчения.

Он знал, что это, как и бои в кузне с участием элементалей, послужит репутации его брата, что очень опасно, поэтому он хотел утвердиться здесь в качестве лидера и не позволить Брак’тэлу и Береллип говорить у него за спиной.

Брак'тэл недоверчиво на него посмотрел и собрался ответить на дерзость, но в этот момент всеобщее внимание привлекли ослепительная вспышка в стороне и громкий звук перекатывающихся камней под ногами. Вслед за этим возникла какофония птичьих криков, какие можно услышать при попытке кражи из вороньего гнезда.

– Ткачи занимаются ужасными воронами, – сказал Равель, довольный тем, что его клика доказывает свою ценность, поскольку работа по восстановлению лестницы была выполнена благодаря усилиям и магии Брак'тэла.

– Сейчас! – выкрикнул Брак'тэл, требуя всеобщего внимания, после чего багбиры на другой стороне повернули тяжелые оси на тросах.

Намного выше показались магические огни, освещая потолок большой камеры и показывая подвесную часть лестницы, где обрушились её опоры. Вместе с рабочими гоблинами, которые по ней карабкались, она упала на несколько футов вниз на ближайшую восстановленную часть. Инерция падения сместила лестничную клетку в нужное место, она установилась глубоко и прочно.

С оглушающим треском она осела и опрокинулась вперед, зацепилась верхним кончиком и с громким глухим стуком упала на верхний уступ. Сверху посыпались пыль и камни, заваливая пол, и на миг все затаили дыхание, опасаясь, что рухнет вся верхняя площадка. Но этого не произошло, лестничная площадка сидела надежно.

Внизу, среди дроу, гоблинов и багбиров воцарилось ликование.

А несчастные гоблины на лестнице скакали кругом, некоторые из них перевалились за край, отчаянно пытаясь зацепиться, другие падали вниз, к своей смерти.

Эти падающие гоблины тоже послужили поводом для веселья, просто из удовольствия перед ужасным зрелищем.

– И теперь мы вместе с войском сможем отправиться на верхний комплекс, – с победоносным поклоном объявил Брак'тэл.

– И враги смогут напасть на нас сверху, – заметил Равель.

– Нет, – сказал Брак'тэл. – Лестница откидная. Мы можем убрать ее наполовину и поднять снова, когда понадобится.

Еще одна вспышка в стороне показала, что сражение с ужасными воронами было далеко от завершения.

– Сколько? – спросил Равель, и кивнул в ту сторону, отчаянно желая переменить тему прежде, чем его умный брат получит слишком большое преимущество.

– В туннелях их много, – ответил стоявший поблизости дроу.

Равель в задумчивости молчал, а Береллип предупредила:

– Если мы будем слишком спешить, то предоставим возможность этим, а также другим монстрам этого комплекса следовать за нами и разделить наше войско на две части.

Ткач обернулся и бросил на нее пустой сердитый взгляд, ее предупреждение его только побудило действовать смелее, из злости презрев тактику.

– Возьми значительную часть войска – шесть рук, – поручил Равель Джерту, "рука" состоит из патруля пяти темных эльфов: – и половину драуков Йеррининэ, включая самого Йеррининэ, вы должны по карте подняться в верхние камеры.

– А ткачи? – спросил Джерт.

– Один для каждой руки, – ответил Равель. Он взглянул на Береллип и Сарибель и добавил: – и жрица на каждые две руки – Сарибель наверняка понравится это приключение.

– Как и мне, – вмешался Брак’тэл.

Равель не обернулся к нему, а продолжал смотреть на своих сестер, оценивая их намерения и гадая, попытается ли Береллип открыто отвергнуть его предложение.

– Поскольку я способствовал восстановлению лестницы, – добавил Брак’тэл.

Равель резко к нему повернулся.

– Ты вернешься в кузницу, – приказал он.

Брак’тэл сузил полные ненависти глаза.

– Любой ремесленник незнатного происхождения смог бы наблюдать за восстановлением лестницы, – заявил Равель. – Твой исключительный талант – это странная близость с огненными элементалями, поэтому кузница, и только кузница, единственное место, где ты нужен.

На мгновение все вокруг Равеля, его сестры, Брак’тэл, Тиаго и даже другие дроу, которые точно не были так настроены на борьбу за власть, но поняли, что что-то не так, напряглись и потянули руки к оружию или магически предметам.

– А как насчет иблис? – сказал Джерт.

Равель оценил это упоминание о пушечном мясе, которое они привели с собой – для него и главным образом для тех, кто будет ему препятствовать. Для любого темного эльфа, для всей армии темных эльфов в этой камере маячил призрак огромной толпы рабов, очень тупой и отвратительной. Контролировал их Равель, и Джерт только что, тонко и мудро, напомнил всем об этом.

– Бери столько гоблинов и орков, сколько считаешь нужным, – предложил ткач.

– Но багбиры смогут лучше передвигаться скрытно через верхние туннели, – возразил Джерт.

– Они останутся здесь, охранять лестницу.

Джерт кивнул и посмотрел на Тиаго.

– Я думаю, что пока останусь рядом с Равелем, – ответил Бэнр на его взгляд, и за его словами скрывалось многое.

Равель был рад — он понял, какой аргумент будет ждать его в кузнях, когда дроу встретится с Береллип и Брак’тэлом.

По крайней мере открытая ненависть, с которой сейчас смотрел на него брат, обещала это.

Не думал, что ты придешь, мелькнули пальцы Джерта Сарибель Ксорларрин спустя некоторое время в верхних туннелях.

Сарибель посмотрела на него с презрением и ничего не ответила.

Ты могла бы отправить меньше жриц, передала рука Джерта. Ты наверняка знаешь, что здесь опасно.

Не опасней, чем внизу, поспешно просигналила в ответ Сарибель. Ее пальцы продолжали двигаться, но она сжала руку в кулак, разрывая связь.

– По-твоему я боюсь битвы? – спросила она вслух, в унылой тишине пыльных камер ее голос казался нелепо громким, и это тревожило Джерта и остальных.

Это неразумно... начал отвечать оружейник, выразительно покачивая пальцами.

– Хватит, Джерт, – потребовала Сарибель. – Если здесь есть враги, то мы их найдем и прикончим.

Джерт кивнул остальным идти дальше, и указал Сарибель в сторону маленькой разрушенной комнаты, которая могла служить вестибюлем часовни, ибо при помощи дополнительной низкой арки, которая почти рухнула, она соединялась с большой комнатой, в дальнем конце которой было нечто похожее на остатки алтаря. Глядя на него, Джерт увидел патруль гоблинов, снующих впереди.

Он обернулся к жрице.

– Если ты так боишься... – начала она говорить, но Джерт, подняв руку, оборвал ее.

– Конечно же, нет, – тихо ответил он. – Я ничего не желаю сильнее, чем окропить клинки вражеской кровью. Но я бы хотел поговорить наедине.

– Заговор? – спросила она лукаво.

– Ты не хуже меня представляешь грядущую битву.

– Надеюсь, что да.

– Равель победит.

Сарибель только усмехнулась.

– Ты не веришь или не хочешь этого?

– Последнее, – с улыбкой ответила Сарибель. – И, несомненно, так и будет.

Джерт понял ее достаточно хорошо. Береллип предпочла Брак'тэла.

Оружейник медленно и осторожно покачал головой.

– Ты сомневаешься в жрицах Ллос? – с недоверием спросила Сарибель.

Я не сомневаюсь, что Береллип победит, какую бы сторону она не выбрала. Джерт вернулся к языку жестов, ибо чувствовал, что за сводчатым проходом кто-то есть, он опасался, что их могут услышать. Но зачем это Сарибель?

Высокомерие Сарибель превратилось в замешательство, и Джерт знал, что он встал на очень опасный путь. Его пальцы двигались медленно. Если Береллип выберет Брак'тэла, Береллип выберет неправильно.

Глаза Сарибель расширились, и Джерт добавил, Тиаго Бэнр на стороне Равеля.

Тогда Тиаго Бэнр... начала она отвечать, но Джерт решительно ее прервал.

Если Тиаго не вернется к Матери Квентл, Дом Бэнр начнет войну против Дома Ксорларрин, объяснил он. Никаких исключений. Если Тиаго будет убит вороном или погибнет при обвале, или Береллип станет причиной его смерти, это не имеет никакого значения. Мать Квентл Бэнр заверила меня в этом. Это ее способ гарантировать, что выбор Тиаго, при необходимости, станет и нашим выбором.

Плечи Сарибель заметно поникли, опустившись под неоспоримым весом Дома Бэнр.

Тиаго сделал свой выбор и его не отговорить. Он за Равеля.

А Береллип – нет, ответили пальцы Сарибель. Я должна идти к ней. Она начала было поворачиваться, но Джерт поймал ее за руку, и когда она обернулась, возмущенная тем, что он посмел до нее дотронуться, он улыбнулся, чтобы успокоить ее.

– Зачем? – спросил он вслух.

Сарибель непонимающе на него посмотрела.

Как такой болван смог достичь столь высокого положения среди жриц Дома? Можно ли это выразить яснее? Он предлагает Сарибель подъем. Если Береллип на стороне Брак'тэла, а он и Сарибель пойдут против нее, сражение на самом деле будет недолгим. При всей власти Береллип и всем новообретенном мастерстве Брак'тэла, Равель командовал ткачами и на его стороне был Тиаго.

Наверняка ты сможешь оправдать свое решение перед Матроной Зиирит, зная, что Береллип может настроить Дом Бэнр против нас, осмелился просигналить он.

Вот так всё и открылось. Закончив общение, Джерт поднес руки к оружию. Он считал, что сможет победить эту жрицу, если будет действовать быстро и выберет верную цель.

Довольно долго лицо Сарибель оставалось бесстрастным.

– Если наша миссия здесь увенчается успехом, то это также может создать новую иерархию в Доме Ксорларрин, – заявил Джерт.

– Конечно Равель возвысится над Брак'тэлом, – ответила Сарибель, ее слова звучали сладкой музыкой для ушей Джерта. – Формально, я имею в виду, ведь уже ясно, что второй сын пользуется большим расположением Матроны Зиирит, чем старший.

– Ллос благословляет эту экспедицию, будет множество наград и возвышение для ее жриц, которые продвигали эту экспедицию. Если они погибнут, то после смерти окажутся на почетных местах возле Паучьей Королевы, а те, кто вернутся – в Доме Ксорларрин, – сказал Джерт с кривой ухмылкой, которая вскоре отразилась на лице Сарибель.

Крик впереди сообщил им, что пора вступать в битву.

– Во славу Дома Ксорларрин, – сказала Сарибель и двинулась вперед.

– Во славу города Ксорларрин, – предложил Джерт, и Сарибель оглянулась и кивнула.

Джерт оставался позади достаточно долго, чтобы сделать глубокий вдох, он вновь поймал себя на том, что безмолвно восхищается Равелем. Это разделение сестер было схемой Равеля, спланированной заранее вместе с Тиаго и Джертом.

Не всегда возможно интриговать против женщин дроу, но всегда было просто заставить их сцепиться друг с другом.

Джерт выхватил оружие и побежал, обращая внимание на наиболее интересные камеры и коридоры вокруг себя. Здесь была жилая часть древнего Гонтлгрима, так что кто знает, какие сокровища они здесь смогут найти?

Береллип Ксорларрин потеряла дар речи, что было ей совершенно не свойственно, и Тиаго Бэнр очень гордился, что ему это удалось.

– Сарибель опасней, чем ты можешь предположить, – сказал он беззаботно, чтобы показать, что эта интрига Ксорларрин казалась ему довольно забавной.

Он только что ее заверил, что сестра не выступит с ней против Равеля в возможном поединке с Брак'тэлом, осуществив тем самым вторую часть хитрого плана Равеля. Джерт разделил сестер, и Тиаго с радостью занялся второй из них.

– Ты предполагаешь, что я позволю Равелю и его ткачам убить моего брата? – сказала она. – Ты веришь, что у меня нет иного выбора или что мне нечего сказать по этому поводу?

– Я думаю, что последствия дают тебе паузу. Я думаю, что ты достаточна умна.

Береллип пронеслась мимо него, из комнаты и по коридору в кузницу, которая ярко светилась на расстоянии. Когда они вошли, то обнаружили, что предполагаемый бой может продлиться дольше, чем им казалось вначале. Брак'тэл стоял в центре зала, возле него находилась гигантская огненная элементаль, а несколько других поменьше плясали вокруг него.

На пути у него стоял со скрещёнными на худой груди руками Равель, слегка облокотившись на остудительную бадью у погашенной кузни. Выражение лица у дроу было довольным.

– Разве ты не чувствуешь его, второй сын? – обратился к нему Брак'тэл с явным удовольствием. – Конечно чувствуешь, но не хочешь признаваться. Ты его чувствуешь и боишься!

Все ремесленники, гоблины, багбиры и дроу побросали работу, во все глаза уставившись на долгожданный конфликт двух хозяев.

Береллип огляделась и отметила, что некоторые кузнецы вовсе не были мастерами, зато Равель грамотно расположил ткачей. Ее младший брат хорошо подготовился. Он предвидел это – скорее, спланировал, сам выбрал время и место.

Но возможно, он ошибся, пришло ей в голову, когда жрица заметила, как ещё один горящий элементаль вырвался из кузни и ринулся в сторону Брак’тэла — нельзя отрицать того факта, что старший сын Ксорларрин нашёл впечатляющие залежи силы и власти.

И тут, словно почувствовав ее внимание, Брак'тэл обернулся к ней и Тиаго.

– Он чувствует его! – объяснил Брак'тэл. – И знает, что это такое. Не так ли, ткач? – закричал он, круто повернувшись обратно к Равелю.

– Я чувствую, что ты потерял здравый смысл, – легкомысленно ответил Равель.

– Мои силы все возрастают! – сказал Брак'тэл. – Где ты тогда будешь, ткач? – Он взмахнул руками и огляделся вокруг, уделяя особое внимание шпионам Равеля. – Где, в этом случае, будете вы все?

– Как минимум живы, – ответил Равель с явной угрозой.

Брак'тэлу больше нечего было сказать, Береллип это знала, ибо, несмотря на его огненных слуг, она ожидала, что Равель и другие смогут с ним расправиться. Она задавалась вопросом, как поступить, потому что не похоже, что Брак'тэл будет слушать какие-либо рассуждения. Она ненавидела мысль о его смерти из-за последствий противостояния Равелю и потому, что на практике работа Брак'тэла с элементалями, как бы глупцу это ни удавалось, была весьма полезна здесь, в крайне важной кузне.

Тиаго Бэнр прошел мимо нее.

– Разве это не чудесно? – громко сказал он, привлекая внимание.

– Ах, явился роф Равеля, – крикнул в ответ Брак'тэл.

Тиаго отшучивался, борясь с желанием метнуть магу в лоб свой меч, осуществить этот бросок представлялось несложным. Он спокойно шел к Брак'тэлу. Когда сын Бэнр приблизился к Брак'тэлу настолько, что только он мог услышать, то прошептал:

– Тебе не победить.

Брак'тэл вызывающе надул грудь.

– Береллип за Равеля, – сказал Тиаго, и маг почти мгновенно сдулся.

Он посмотрел мимо Тиаго на Береллип, которая, понимая, что Тиаго только что сказал, утвердительно кивнула.

Глаз Брак'тэла дернулся, и он облизнул пересохшие губы, когда перевел взгляд с Береллип на Тиаго, а затем на медленно приближающегося Равеля, улыбка которого становилась все шире. Равель кивнул влево и вправо, и из тени вышли ткачи, нетерпеливо вертящие в руках посохи и жезлы.

– Никто из тех, кого ты считал союзниками, не встанет с тобой против Береллип, – тихо сообщил Тиаго Брак'тэлу.

Маг повернулся к Береллип.

– Сестра! – умолял он ее.

– Отправь своих питомцев обратно в кузницы, – приказала она. – У нас еще много работы.

– Сестра!

– Всё кончено! – закричала на него Береллип и решительно выступила вперед, бросив заклинание впереди себя, которое поразило меньшую элементаль струей воды и существо с сердитым шипением рассеялось облачком тумана.

– Восемь ног? – спросила она Брак'тэла, и кровь отхлынула с его лица, это был намек на худшее проклятие для любого дроу.

Береллип только что сообщила магу, что ему выпал жребий присоединиться к банде Йеррининэ!

Брак'тэл, пойманный и подавленный таким поворотом событий, поднял руки, сдаваясь, и начал отправлять своих питомцев в разные кузни.

К тому времени, когда Береллип и Равель подошли к нему, осталась только самая крупная элементаль. Брак'тэл взглянул на нее, затем снова на Береллип, и упал перед ней на колени.

– Прошу, убей меня, – сказал он.

– Смерть не будет быстрой, – злобно пообещала она, и он признал нетерпеливым кивком, что лучше быть замученным до смерти, чем превратиться в жалкого драука!

– Сестра, – вмешался Равель, и Береллип, Брак'тэл и Тиаго обернулись и посмотрели на него с любопытством. – Пощади его, прошу.

Казалось, что все существа в комнате затаили дыхание.

– Он ценен. Его работа здесь была безупречной, – объяснил Равель ошеломленной Береллип.

– Такая слабость, – прошептала она в ответ, не веря своим ушам. – Ты бы проявил милосердие?

– Только если Брак'тэл публично объявит, что предан мне, – заявил Равель, и встал в высокомерную позу, возвышаясь над коленопреклоненным братом. – Только если я здесь и сейчас буду назван старшим сыном Дома Ксорларрин, а Брак'тэл получит все права второго сына.

– Я предпочел бы умереть, – ответил Брак'тэл.

– Ты бы предпочел отрастить шесть дополнительных ног? – поправил Тиаго.

– Ты так хочешь? – спросил Равель, имея в виду слова Брак'тэла, а не угрозу Тиаго. – Тогда твои заявления о собственной мощи обернутся пустым звуком в твоих же ушах.

Он сказал это громко, чтобы все могли услышать, чтобы те ткачи, которые недавно перешли на сторону Брак'тэла, могли это услышать.

Береллип молча поздравила Равеля. Он сыграл отлично, ибо Брак'тэл в любом случае пойман. Если он не согласится и будет убит, он таким образом признает, что был не прав, а Равель получит контроль над ткачами. А если он согласится, то будет связан своими словами. Не часто случалось, что мужчины дроу обменивались своими титулами, как требовал Равель, но это не было беспрецедентным, и такое соглашение, безусловно, было обязательным. Если Брак'тэл согласится, то любые действия, которые он предпримет против Равеля, будут истолкованы как оскорбление Дома Ксорларрин и вызовут гнев Матери Зиирит.

– Ну? – напомнила Береллип.

– Пусть будет так, – ответил побежденный маг, опустив глаза.

Равель, стоящий напротив, подмигнул ему, подхватил под плечи и поставил на ноги.

– Ты аристократ Дома Ксорларрин, – тихо сказал молодой ткач.

Брак'тэл с ненавистью воззрился на него.

– Возвращайся со своим питомцем в туннели, – приказал Равель. – Продолжай свою важную работу.

Маг был рад подчиниться и поспешил прочь, а Береллип с Равелем обвели глазами комнату, и дроу, гоблины и багбиры устроили толкучку, возвращаясь к своим делам.

– За мной, – приказала Береллип двум мужчинам.

Она привела их в комнаты, которые забрала себе и закрыла дверь, когда они вошли. Жрица схватила Равеля за руку и развернула к себе.

– С меня довольно твоих уловок, – сказала она.

– Я – дроу, – с улыбкой ответил он.

Береллип и глазом не моргнула.

– Они закончились, – сказал ей Равель. – И я знаю, что устал оглядываться через плечо на тебя, как и ты – на меня.

Он повернулся, намереваясь уйти, но Береллип преградила ему путь.

На сей раз Равель и глазом не моргнул, и спустя несколько секунд Береллип позволила ему пройти.

– Он всегда полон сюрпризов, вроде этого, – заметил Тиаго.

– А ты его поддерживаешь.

– Его поддерживает Мать Зиирит, – поправил Тиаго. – И Мать Квентл, из уважения к твоей матери, – поскольку Береллип сразу не ответила, Тиаго добавил: – Уловки закончились, и знай, что меня это всё утомило.

Он прошел к двери мимо Береллип.

– Милосердие, – сказала, Береллип, противно хихикая. – Он проявил к Брак'тэлу милосердие, незаслуженное милосердие.

– Не считай его слабым, – единственное, что удосужился сказать Тиаго, покидая комнату. Выйдя за дверь, он оглянулся. – Все эти интриги меня возбудили, – сообщил он. – Я вернусь к тебе, в ближайшее время.

– А если я откажусь?

– Ты жрица Ллос, – с поклоном сказал Тиаго. – Если ты откажешься, я уйду.

– А если я соглашусь, ты будешь у меня в долгу, – сказала Береллип, и Тиаго увидел ловушки, кроющиеся за ее пылающими красными глазами.

Он думал об этом всего мгновенье, затем кивнул, и с понимающей улыбкой снова поклонился и исчез.

Тиаго понял, что в действительности на уме у Береллип. Равель показал несвойственное милосердие. Теперь, когда она знает о предательстве своей младшей сестры, Береллип не сделает этого.

Благородный Бэнр догнал Равеля только за кузницей – молодой ткач, сидя на маленьком столике, поднимал стакан Замедленного Извержения. Дергарское варево было так названо потому, что покружившись некоторое время в водовороте внутри употребившего, оно неизбежно ставило дурака на четвереньки, "извергаясь" назад. Густой горький эль был более популярен среди гоблинов и кобольдов Мензоберранзана, чем у дроу, вкусы и чувства которых обычно были настроены на более утонченные ликеры, как например вино фей или бренди.

Не было никаких сомнений, что Замедленное Извержение может выполнить свою задачу, если этой задачей было притупить чувства.

– Странный выбор праздничного напитка, – заметил Тиаго, удерживая руку Равеля, чтобы отказаться от предложенного кубка.

Чтобы не показаться грубым, молодой Бэнр достал из-под плаща маленькую бутыль, отвинтил крышку и немного отпил.

– Почему я позволил ему жить? – Равель угадал вопрос Тиаго.

– Да, сейчас пальцы большинства дроу складываются в этом вопросе, – ответил Тиаго.

Равель посмотрел в сторону, выражение его лица было очень мрачным и вполне трезвым, несмотря на возлияния.

Тиаго уловил смысл этого взгляда и подавил жгучее желание подтолкнуть ткача, так как ему самому было очень любопытно.

– Утверждения Брак'тэла, – сказал Равель, качая головой.

– Что именно?

Равель посмотрел своему другу Бэнру прямо в глаза.

– Он не ошибся.

Тиаго старался не показывать, что потрясен, но все-таки отступил на шаг.

– Я чувствую его, – объяснил Равель.

Тиаго покачал головой, пожалуй, чересчур настойчиво.

– Возможно, в игре с Брак'тэлом присутствует какая-то хитрость, или некий тайный предмет, или же вернулось старое заклинание. Его работа с элементалями...

– Впечатляющая работа, – сказал Равель.

– И это тебя одурачило.

Равель сделал еще один глоток Замедленного Извержения.

– Будем надеяться, что так, – сказал ткач, но его голос звучал не очень уверенно.

ГЛАВА 18

ДОВЕРИЕ СПУТНИКА

Херцго Алегни прошёл через теневые врата и оказался в небольшой комнате, встроенной в сталактит, висящий над огромной подземной пещерой. Прошло всего лишь два дня после гибельного боя в лесу, но тифлинг-военачальник чувствовал себя намного лучше. Он использовал провал Дрейго Проворного для того, чтобы заставить старого высохшего чернокнижника удвоить усилия по его исцелению и получить дополнительное подкрепление.

Херцго Алегни знал, что они не могут снова провалиться. Не сейчас. Не здесь. Слишком многое поставлено на карту, и на этот раз неудача означает конец его желанного меча, а также конец его репутации.

Эффрон уже стоял в дверях комнаты, он смотрел в небольшое окно рядом с одним из выходов, открытая дверь вела к лестничной площадке и винтовой лестнице, которая проходила вокруг каменистого холма.

Алегни подошел к кривому чернокнижнику и толкнул его в сторону. Эффрон высунулся в оконный проем и попытался скрыть удивление.

Там, перед Алегни, по ту сторону темного подземного пруда виднелась передняя стена Гонтлгрима, древнего комплекса дварфов, фасад крепости, как и скрытые в глубине пещеры стены, упирались прямо в потолок. Там располагались парапеты, Алегни мог видеть, что стена, вся эта пещера, в том числе и сталактит, в котором он стаял, были подготовлены для обороны комплекса.

– Прямо под нами, – сказал Эффрон, и Алегни высунулся и посмотрел вниз, он увидел другую площадку, на которой стояло древнее боевое орудие, нацеленное вверх.

– Баллиста? – спросил он, не совсем уверенный в том, что видел.

Она напоминала большой конный арбалет, кроме того, что сверху она была покрыта большим веерообразным ящиком. Пара шадовар шла туда, чтобы осмотреть хитроумное изобретение.

– Необычная конструкция, – объяснял Эффрон. – Они установлены по всей пещере. Историк Балогот назвал их залповыми орудиями.

Алегни отвернулся от Эффрона к баллисте и поднял руку, отмахиваясь от его объяснений. В них не было необходимости, одно лишь название отлично описывало предназначение веерообразного ящика.

– Она работает? – спросил он шадовар на уступе ниже.

Те посмотрели вверх и отступили на шаг, не ожидавшие увидеть своего военачальника.

– Она работает? – повторил Алегни, когда ему не ответили.

– Лорд Алегни, мы не знаем, – ответил один. – Мы заменили тетивы, но орудия такие древние, что, вероятно, потеряли упругость.

– Испытайте.

Шадовары переглянулись, затем вскочили на ящик, лежащий рядом, тот, что они взяли из Царства Теней, и вытащили оттуда длинные стрелы. Один за другим, они загрузили веерообразный ящик, задвигая снаряды сзади. Затем один шейд схватил огромную заводную рукоятку и медленно потянул тетиву.

Метательное орудие заскрипело в знак протеста.

– Она не будет работать, – сказал Эффрон, но Алегни даже не удосужился на него взглянуть.

Когда рукоятка была установлена в нужную позицию, второй шейд взялся за рычаг. Он двигался тяжело, и шейд не оставлял попыток долгое время, после чего беспомощно и с очевидным испугом посмотрел на товарища.

Они не хотели подвести своего военачальника, понял Херцго Алегни, и ему нравилась эта демонстрация страха.

После многочисленных починок один шейд даже ползал под кромкой ящика и ковырялся в деревянной защелке маленьким ножом, и они, наконец, сумели совершить выстрел.

Херцго Алегни сдерживал глумливый смешок, когда они испробовали баллисту, выстрел получился только в одну сторону. Вперед стрелы едва летели, они скорее находились в свободном падении и падали прямо вниз. И те, которые действительно летели дальше, только едва достигли сталактита — шейды вручную могли бы бросить их дальше.

Снизу, с пола пещеры, доносились проклятия и крики протеста.

– Древесина слишком старая, – сказал Эффрон.

– Я знаю, – ответил Алегни. – Это интересная конструкция.

– В свое время многие баллисты, установленные в этих башнях, могли наполнить воздух роем стрел, – объяснил Эффрон. – Думаю, эта конструкция стоит того, чтобы сделать с нее копию, Балогот согласен со мной, он усердно работает со схемами арбалетов и любопытных бункеров.

Херцго Алегни обвел взглядом пещеру.

– У нас не достаточно воинов, – предположил он. – Пещера слишком большая, много препятствий. Они смогут проскользнуть сквозь наши ряды.

– Насколько нам удалось установить, здесь только одна дверь, – ответил Эффрон.

Алегни посмотрел на огромную стену с единственным проходом в центре. Через него выходили рельсы, несколько телег для перевозки руды валялись на песке перед пещерным прудом.

– Насколько нам удалось установить, – повторил он. – Далия и ее дружок дроу были здесь раньше, были внутри комплекса. Если есть другие входы, то они им известны.

– По этой причине я отправил только один патруль к двери, – ответил Эффрон. – Если наши враги доберутся до двери, то будут остановлены нашими воинами, и мы сможем зайти им со спины. Остальные солдаты разбросаны по пещере, пытаются прикрыть каждый уголок подхода.

Эффрон на мгновенье замолчал, а Алегни отвернулся к окну, но осталось что-то еще, военачальник знал это, и поэтому он снова повернулся к кривому чернокнижнику.

– Если, конечно, они придут, – сказал Эффрон.

– Придут, – без колебаний сказал Алегни. Он знал, что так будет, и боялся этого, потому что он также знал, что исконный зверь таится в этом древнем комплексе по ту сторону темного пруда. – Ты сомневаешься в своих наемниках?

Эффрон мог только развести руками, ибо это был Глорфатель, действующий на основании информации от Амбры, которая сообщила Херцго Алегни, куда направлялось трио. Мираж подтвердила Эффрону, что троица была в наружных туннелях этой области совсем недавно и не долго, сразу после того, как ей не удалось обменять пантеру на меч, хотя эта часть информации не была раскрыта военачальнику.

Херцго Алегни осматривал огромную пещеру, выделяя группы своих войск и кое– Где устроенные засады. Он заметил, что они все располагались на ближней стороне темного пруда, хотя и напротив стены Гонтлгрима.

Тифлинг облизнул губы. План казался довольно надежным, ведь даже если трио удастся пройти к озеру, то как они проберутся и попадут в комплекс прежде, чем их настигнут копья, стрелы и заклинания? Однако мысль об их последних действиях грызла Алегни. Раньше он недооценивал этих троих, и это привело к катастрофическому результату.

– Отправь больше в комплекс, – сказал он.

– С теми силами, что мы сейчас располагаем, мы едва можем следить за подходами к пещере, – ответил Эффрон. – Если и дальше будем распускать войско...

– Если они нас опередят, или войдут через другую дверь, о которой мы не знаем, найдём ли мы их? – перебил Алегни.

– Сколько? – спросил Эффрон.

– Что находится за дверью?

– Большой зал и несколько туннелей, некоторые ведут к рудникам, расположенным далеко внизу, кажется, эти рельсы подходят для тележек. А другие туннели ведут на верхние уровни. Мы еще не исследовали их в глубину.

– Почему? – спросил раздраженный тифлинг.

– Господин, мы здесь совсем недавно.

Херцго Алегни впился взглядом в маленького кривого тифлинга– Колдуна. Эффрон конечно же прав, и Алегни признавал тот факт, что они едва обосновались в этом месте и теперь организовывали некое подобие засады в действительно впечатляющем месте. Ему пришлось признать это, но не открыто, и не перед Эффроном.

– Откуда они придут?

– Напротив стены есть как минимум четыре входа в туннели, – ответил Эффрон.

Глаза Алегни расширились, ноздри раздувались, а сжатые в кулаки руки прижались к бокам.

– Я направил патрули во все четыре! – быстро добавил Эффрон, казалось, что он сжался перед грозным Алегни. – Мы пытаемся выяснить, какие из них ведут на поверхность.

– Пытаетесь?

Эффрон не знал, что ответить и как реагировать. Он уныло поднял здоровую руку перед собой, затем уронил ее, пожал плечами и покачал головой.

– Я не удивлен, – сказал Алегни отворачиваясь. – И уж поверь, я не забыл твой провал на мосту Невервинтера.

– Я сражался с кошкой, – тихо ответил кривой чернокнижник, у него пропал голос, когда он попытался сохранить некое подобие ровного дыхания.

– Я привык, что ты меня разочаровываешь, – продолжил Алегни, игнорируя его ответ. Он пошел к двери, собираясь покинуть комнату, но остановился и повернулся к Эффрону, добавив: – Ты разочаровывал меня с того самого дня, когда я впервые тебя увидел.

Эффрон отступил, когда Алегни вышел из комнаты и, к счастью, убрался с глаз долой. К счастью потому, что не сделал бы громадный тифлинг возращение еще более жестоким, если бы заметил влагу, скопившуюся в необычных, разных по цвету глазах Эффрона?

Группа шадовар-охотников действовала с отточенной слаженностью, скачками передвигаясь по освещенному лишайниками коридору. Молодая и сильная охотница-тифлинг подскочила к выступу в стене, припала к нему и осмотрелась, затем подняла пальцы – один, два, три – оповещая остальных.

Зингроуф Бурдадин, дородный мужчина с громкой репутацией, молча проскользнул мимо нее на следующую позицию, вплотную следуя за чародеем и другим бойцом, хафлингом-шейдом. Оказавшись на своих позициях, они подали знак охотнице, и она подняла четвертый палец, пропуская последнего из группы, другую женщину-тифлинга, которая так же пробежала мимо нее.

От нетерпения охотница немного высунулась, ожидая, когда ее позовут товарищи. Они были еще не готовы, последняя женщина едва достигла следующей в очереди позиции. Она снова выпрямилась, откинулась назад и глубоко вздохнула, готовясь к следующему рывку.

Прислонив голову, она заметила нечто необычное, этот участок стены был не совсем тем, чем казался на первый взгляд, здесь был не только выступ, за ним была ниша, которую она сначала не заметила, потому что ниша была... занята.

Рука незнакомца обхватила её сбоку и зажала рот, а в другой у него был нож, которым он перерезал ей глотку.

Артемис Энтрери бесшумно положил ее тело.

Чародей Алфвин присел и очень внимательно посмотрел вперед, проклиная практически полное отсутствие света. Он думал, что следующий отрезок коридора чист, и сообщил об этом, но почему-то сейчас волосы у него на затылке вставали дыбом.

Он прислушался к своим ощущениям. Может, он услышал слабый звук? Или уловил какое-то движение? Его поднятая рука сжалась в кулак, это означало, что нужно стоять, но слишком поздно – вторая женщина-тифлинг, бежавшая последней в этом цикле попеременного опережения, была уже слишком близко к нему и без прикрытия, не считая булыжника, за которым укрывался он сам.

Она подползла к нему и проследила за его взглядом вперед, туда, где коридор слегка изгибался влево.

Прошло несколько секунд.

Женщина указала на левую стену, то место, где она изгибалась и нависала, могло обеспечить ей прикрытие. С привычной легкостью и совершенно бесшумно опытная воительница направилась туда, а чародей медленно пошел следом, вдоль правой стены, пытаясь что-то разглядеть из-за спины спутницы.

Все чисто. Он жестом показал ей продолжать.

Она подкралась под навес и свернула за угол.

Женщина уловила быстрое движение слева, обернулась и встала в оборонительную стойку, но слишком поздно, вращающееся оружие хлестнуло ее по голове с противоположной стороны и ее, оглушенную, отбросило на середину коридора.

Алфвин крикнул своим товарищам позади, и, вытянув волшебную палочку, шагнул вперед. Он пытался разобраться в размытых темных движениях перед собой, две фигуры одного размера переплетались, пересекая коридор слева направо.

Он собирался ударить в ту путаницу, надеясь, что поразит правильную цель, когда показался третий противник, немного дальше впереди.

Когда он все же ударил, его противник тоже выстрелил, отвечая на черный шар колдуна вспышкой молнии.

Нет, не вспышка молнии, а шипящая стрела с энергией молнии, понял колдун, поскольку летящая стрела пронеслась через его плечо, чтобы взорваться в стене позади него.

Он вскрикнул от боли и потрясения, но снова поднял волшебную палочку.

А затем он ослеп.

Его ужалил огненный шар чародея, и кожа на ведущем предплечье вздулась, но Дриззт не дрогнул, он обратился к врожденным силам дроу, остаткам магии, излучаемой глубоким Подземьем, и заполнил коридор перед собой, область вокруг колдуна, шаром абсолютной тьмы. Он держал Тулмарил горизонтально, методично устанавливая вторую стрелу, затем выстрелил, светящаяся стрела промелькнула и исчезла во тьме.

Он должен победить, и победить быстро, он знал, потому как тесное пространство играет волшебнику на руку. Его противник может заполнить весь коридор стеной пожирающего пламени или наслать чуму насекомых.

Дриззт не даст ему шанса.

Он отступил и снова выстрелил.

Когда впереди началась заварушка, Зингроуф и его напарник хафлинг просигналили тифлингу-охотнице, затем, увидев быстро приближающуюся фигуру, они повернулись и вышли.

Они понятия не имели, что эта фигура – не их напарница, не знали, что она мертва и лежит в алькове.

Энтрери бросился вдогонку и он, в отличие от дородного тифлинга, не запнулся, когда коридор внезапно осветила вспышка молнии.

Хафлинг-воин побежал вперед, чтобы присоединиться к дуэту, и почти догнал заклинателя, когда они оба исчезли в абсолютной тьме.

Дородный тифлинг опять замялся, а Энтрери снова нет, потому что он хорошо знал приемы Дриззта До'Урдена и видел подобные шары тьмы много раз в своих сражениях рядом и против дроу.

Сейчас он мог бы попросту проткнуть грузного воина своим мечом, но решил немного развлечься.

– Рад нашей встрече, – вместо того, чтобы атаковать, сказал он.

Дородный мужчина замер на мгновение, но осознав, что случилось, он яростно развернулся, размахнувшись на всю ширину коридора своим большим боевым топором.

Энтрери был слишком умен, чтобы попасться на этот неуклюжий и очевидный прием, оружие тифлинга не причинило ему никакого вреда, а убийца зашел сзади и вонзил свой меч тифлингу в плечо. Избегая очередного неуклюжего удара, убийца просто отступил назад, дразня неповоротливого зверя своим смехом.

Энтрери мог бы атаковать снова, поскольку в защите неуклюжего тифлинга было множество брешей, но серебряная стрела вспыхнула над плечом тифлинга и Энтрери уклонился, спасая свою жизнь.

Он хотел крикнуть Дриззту, чтобы тот прекратил, но еще одна стрела врезалась в камень, осыпав Энтрери и тифлинга искрами. Энтрери отчаянно прыгнул в противоположную сторону, зная, что теперь он уязвим для тяжелого топора тифлинга.

Но противник им больше не интересовался. Зверь качнулся вперед и, полуобернувшись, продемонстрировал Энтрери дымящееся отверстие в спине от стрелы.

Из шара тьмы вышел другой воин, пятясь назад и беззащитно подняв руки, но тщетно.

Молниеносная стрела прошла его навылет и врезалась в грудь дородного тифлинга.

Правая рука Дриззта двигалась по почти идеальному кругу, доставая из зачарованного колчана за спиной стрелу, натягивая тетиву и снова стреляя.

Дроу стрелял непрерывно, направляя лук во все стороны, слева направо и назад, вверх и вниз.

Он лишь раз взглянул на Далию, которая присела поверх поваленной ею воительницы.

В голове Дриззта промелькнул образ Далии, лежащей с Артемисом Энтрери, Далии, сплетающейся с Артемисом Энтрери, сплетающейся в страстной игре.

Лицо Дриззта, до этого момента спокойное и решительное, сейчас исказила зловещая гримаса, и он шагнул вперед.

– Он мертв, – услышал он голос Далии, но продолжил стрелять.

Эльфийка потянулась, чтобы схватить его за руку, но Дриззт прошел мимо, увеличивая скорость стрельбы, стрелы отскакивали от стен слева и справа, а также от потолка.

– Он мертв! – настаивала Далия, но она говорила о чародее, а Дриззт целился мимо него, в других шадовар за его шаром тьмы, а также в напарника, который, он знал, тоже был там.

Коридор сверкал как при бушующей грозе, дымились камни и трещины, воздух шипел от энергии молний.

Дородный тифлинг-воин каким-то образом продолжал стоять, по всей видимости многочисленные удары удерживали его в воздухе, а не чувство равновесия или сознание.

Стоявший у стены Энтрери призывал Дриззта остановиться, но его слова тонули в оглушающей какофонии потока стрел.

Пролетевшая стрела раздробила камень прямо перед его лицом, осколки брызнули в глаза. Он откатился от стены прямо под ноги тифлинга, затем выпрямился, принимая немалую тяжесть, поскольку зверь повалился прямо на него.

Но мог ли этот крепкий заслон защитить от выстрелов смертоносного лука?

– Сильные чары, – Глорфатель предупредил Амбру, стоявшую возле великолепного, украшенного самоцветами трона на выложенном плиткой каменном возвышении.

– К тому же защитные, – сказал Афафренфер, с жадностью разглядывая эти чудесные безделушки.

Глорфатель посмеялся над монахом.

– Ни один маг Царства Теней или Торила не будет настолько глуп, чтобы коснуться этого трона. Он наполнен силой…

– Дварфских богов, – закончила за него Амбра, и она встала очень близко к трону.

Дварфа посмотрела мимо него, на небольшое кладбище в виде пирамид каменей. Любопытное зрелище, ибо кто поставил бы такие памятники так близко от этого трона посреди приемного зала? Две пирамиды были крупнее других и, посмотрев на большую из них, Амбра заметила еще одну загадку: они были новыми. Возможно, их насыпали и не в последние десять дней, но могилы, безусловно, были не столь древними, как все остальное в этом комплексе.

– Какие тайны ты хранишь здесь, Клангеддин? – мягко спросила она. – И какие силы, могучий Морадин? – она осторожно протянула руку.

– Не смей, – предупредил эльф, и Афафренфер сглотнул.

Ее толстые пальцы коснулись полированного подлокотника великолепного трона и Амбра напряглась, будто какой-то шар энергии ударил ее в позвоночник. Она затаила дыхание и провела в этой позе долгое время, а двое других смотрели с недоверием.

Они не понимали, что сквозь дварфа проходит сейчас поток силы. Она видела вспышки ведений последнего последователя дварфских богов, что прикоснулся к этому трону, а затем ясный образ того, что он там сидит. Она заметила его рыжую бороду и однорогий шлем, и ее губы зашевелились, произнося: – Король Бруэнор?

Она продержалась еще немного, но энергия была слишком сильной. Она сосредоточилась на видении, словно отчаянно пыталась убедить этого знаменитого короля дварфов в том, что она тоже наследница Делзуна, что она действительно из клана О'Мол Цитадели Адбар! Но Амбра была не королевских кровей, и поэтому трон мягко ее отверг, а энергия сооружения не позволила ей больше держаться.

Амбра отшатнулась.

– Быть не может, – пробормотала дварф, но она знала, что все было на самом деле. Что это не обман.

– Что? – спросил Афафренфер, шагая к ней. Его рука скользнула к трону.

– Он тебя поглотит, – предупредила Амбра.

Афафренфер к ней повернулся.

– Тогда сделай это сама, – сказал он. – Выдерни пару самоцветов!

Амбра недоверчиво посмотрела, а затем посмеялась над ним.

– Даже не через десять эльфийских поколений, – сказала она. – Я скорее вытащу самоцвет, застрявший между задних зубов красного дракона.

– Тогда что же нам с ним делать? – раздраженно спросил монах. – Это королевское сокровище и даже большее.

– Намного большее, – сказала Амбра.

– Мы оставим его в покое, – сказал Глорфатель. – Любой, кто хоть раз здесь побывал, оставлял его в покое, либо, без сомнения, страдал от убийственных последствий.

Не каждый, подумала Амбра, но промолчала.

– Тогда могилы, – предложил монах.

– Прикоснись к камню, и я сделаю еще одну для тебя, – сказала Амбра, давая понять, что не примет возражений.

У нее раздувались ноздри, а глаза почти маниакально расширились, и Афафренфер отступил.

– Невозможно отнять гордость у дварфа, – со смехом сказал Глорфатель. – И неважно, насколько потемнела ее кожа.

Амбра кивнула, радуясь, что эльф оправдал ее ярость.

Когда Глорфатель направился к туннелю, который им было поручено охранять, Амбра задержала взгляд на чудесном троне, и снова представила сидящего там рыжебородого дварфа, короля королей. Прежде, чем уйти, она посмотрела на могилы, на самую большую пирамиду камней, и поняла, кто мог быть похоронен там.

Она незаметно отвесила небольшой поклон и ушла.

– Дриззт! – закричала Далия и схватила дроу за руку. – Все кончено!

Он оттолкнул ее в сторону, его мысли обжигал образ Далии, совокупляющейся с Энтрери.

Он разнесет этот коридор вплоть до Гонтлгрима!

Стрела отправилась в полёт, но её сияние угасло, как только она покинула Тулмарил. Вторая и третья тоже потемнели, и Дриззт наконец понял в чем дело – он заметил, что Далия присела в стороне, выставив свой волшебный посох, энергия Иглы Коза поглощала магию Тулмарила с каждым выстрелом.

Она его защищала!

Глаза Дриззта расширились от гнева. Вместо того, чтобы достать очередную стрелу, он взял лук как дубинку, намереваясь ударить Далию.

Затем тьма рассеялась, и оба остановились и осмотрели коридор.

Чародей неуклюже сидел у стены, широко раскинув ноги и руки, подбородок покоился на груди, от него поднимался дым, а из нескольких дыр в его теле даже поднималось пламя. Тулмарил Искатель Сердец оправдал свое имя. Рядом, свернувшись клубком, лежала дымящаяся оболочка хафлинга-шейда, а крупная фигура очень тихо лежала дальше по коридору. Стены были изрыты дымящимися дырами, повсюду валялись осколки камня.

– Что ты наделал? – поднимаясь, спросила Далия.

Эта картина отрезвляла и действительно смущала, Дриззт опустил Тулмарил и прошел мимо нее, вглядываясь в тихий задымленный коридор.

Когда третье тело внезапно зашевелилось, он едва не выстрелил снова, но не успел, потому что из-под него показался Артемис Энтрери, метнув нож и выхватив клинки в отчаянной атаке.

Дриззт при помощи Тулмарила отбил брошенный нож и обнажил свои сабли, чтобы встретить эту атаку.

Энтрери бросился вперед, размахивая мечом снова и снова, совершив поворот, он обрушил на дроу рубящий удар кинжалом.

Но Дриззт тоже крутанулся и оказался напротив убийцы, опередив его удар кинжалом. Дроу совершил косой взмах Мерцающим, который Энтрери предсказуемо парировал.

Дриззт остановился в полуобороте и прорвался вперед, атакуя Ледяной Смертью, если бы Энтрери попросту блокировал Мерцающий, то дроу нашел бы брешь в его защите.

Но для этого убийца был слишком умен, и кроме того, он сражался с этим противником ранее. Вместо того, чтобы просто встретить косой удар блоком и ударом отбить его в сторону, Энтрери, парируя, зацепился своим клинком за саблю.

Энтрери позволил инерции Мерцающего увлечь за собой Дриззта, широкий замах не нанес урона, но высвободил его клинок, и убийца совершил собственную атаку.

Оба могли нанести смертельный удар, но совершить его означало раскрыться.

Поэтому они скрестили клинки, меч встретился с саблей с сильным треском, и клинки сцепились.

– Остановитесь! – крикнула Далия неестественным голосом, и почему-то её зубы стучали, но ни один из сражающихся не обратил на нее внимания.

Кинжал Энтрери направился к горлу Дриззта. Дроу отразил этот удар свободной саблей, а затем попытался ударить Энтрери в лицо кулаком.

Убийца пригнулся, уклоняясь от удара, и они оба схватились, их руки переплелись.

Энтрери использовал другое оружие – он ударил головой.

Дриззт поступил так же, их лбы столкнулись, и они оба, пошатнувшись, отлетели на пару шагов.

И оба хотели броситься обратно и продолжить битву.

Но длинный металлический посох прорезал воздух между ними и преградил путь, его кончик врезался в дальнюю стену и с этим толчком Далия выпустила энергию трех зачарованных стрел Тулмарила, кроме того коридор осветила вспышка энергетического взрыва самого посоха.

Почти ослепленная, женщина все-таки заметила, как двое отскочили, двое, которые казались одним воином, отпрыгивающим от зеркала. Оба полуповернулись в воздухе, выполняя бочку, перевернулись и приземлились в кувырке, затем встали на ноги в тот же миг и в то же место, друг напротив друга, снова наготове, широко расставив ноги и выставив клинки.

– Вы что, братья? – спросила ошеломленная Далия.

– Он хочет моей смерти! – наорал на нее Энтрери.

– Хочу, – подтвердил Дриззт.

– Я выступлю против того, кто сделает первый ход, – предупредила Далия.

– Первый ход сделал он, – упрекнул Энтрери.

– Последний тоже будет за мной, – пообещал Дриззт.

– Перестаньте! – потребовала Далия.

– Нет! – оба закричали в ответ.

Далия вклинилась между ними, в явном замешательстве переводя взгляд с одного на другого.

– Он нужен тебе! – умоляла она Энтрери. – Чтобы отделаться от меча!

Убийца отступил и выпрямился, также поступил и Дриззт.

– Меч? – сказали они в один голос.

Дриззт в ужасе бросил сабли на землю и потянулся через левое плечо, вынимая Коготь Харона, он взял его двумя руками и вытянул пред собой.

– Меч, – снова сказал он, оценивая все это.

Все это.

Подозрения, образы Энтрери и Далии, плененных страстью, желание убить Артемиса Энтрери...

Тёмный эльф с рычанием прыгнул в сторону. Он закричал и начал без остановки колотить Когтем Харона по стене коридора, продолжая кричать.

– Дриззт, – ахнула Далия и направилась к нему, но Энтрери опередил её, выставив перед ней руку, чтобы остановить.

– Меч ему велит меня убить, – тихо объяснил Энтрери.

Дриззт выпускал свою энергию, свой гнев, выскабливая и раскалывая камень, но нисколько не портя потрясающее красное лезвие Когтя Харона. Тем не менее он доводил свою точку зрения до злого разумного оружия: он хозяин, а Коготь Харона служитель.

Наконец он остановился, с отвращением посмотрел на меч и убрал его в ножны за спиной. Поднял сабли и тоже убрал их в ножны, затем посмотрел на своих спутников, посмотрел мимо них на бойню в коридоре – три тела, а легко могло бы быть четыре.

Он подождал несколько мгновений, чтобы немного рассеялось напряжение, прежде чем встретиться взглядом с Артемисом Энтрери. Он не извинялся – какой в этом смысл? – но кивком заверил человека в том, что он, а не Коготь Харона, теперь хозяин положения.

Артемис Энтрери убрал кинжал и меч в ножны.

Позади Дриззта воительница, которую оглушила Далия, застонала и перевернулась, она даже попыталась привстать на локтях. Далия тут же оказалась рядом, отвесив сильный удар шейду в бок, и поскольку женщина попыталась свернуться калачиком, Далия сильно придавила ногой ее шею.

– Пошевелишься снова, и я сломаю тебе шею, – предупредила неумолимая эльфийка.

Дриззт подошёл и схватил Далию за руку, пытаясь ее оттащить. Сначала она сопротивлялась, но дроу умоляюще на нее посмотрел и потянул настойчивее.

Как только Далия убрала ногу с шеи женщины и отступила назад, Дриззт попытался помочь пленнице, но Энтрери протолкнулся мимо него, схватил воительницу за волосы и руку, и грубым рывком поднял её с пола.

– Твой меч? – спросил он, проследив за ее взглядом, длинный меч лежал на полу неподалеку. – Да-да, возьми его, и я смогу закончить то, что уже следовало сделать, – с этими словами убийца толкнул шейда в бок, и она упала возле своего оружия.

Она посмотрела на меч, затем снова на Энтрери, который опять обнажил клинки и стоял в ожидании, подзывая ее.

Дриззт с тревогой наблюдал этот спектакль, это послужило ему красноречивым напоминанием о том, кто такой Энтрери, или, по крайней мере, кем он был. Потерявшись в ностальгии о лучших днях, он обманул себя? Неужели его желание вернуться в то время и место закрыло ему глаза на подлинную сущность Артемиса Энтрери?

Он посмотрел в другую сторону, на напарницу, которая смотрела с нетерпением и усмешкой. Дриззт понял ее настроение; Далия хотела увидеть этот бой, хотела посмотреть, как Энтрери порежет шейда на куски.

Тёмный эльф тяжело сглотнул и напомнил себе, что Далия имела все основания ненавидеть шейдов, и что они так же и его заклятые враги – в туннеле они искали его и меч.

– Подними его, – сказал Энтрери шейду. – Подними и встань. Мои товарищи останутся в стороне. Ты против меня, и если ты победишь, возможно они позволят тебе уйти.

– Это вряд ли, – заметила Далия, вызвав ухмылку у Энтрери.

Дриззт уловил безмолвное взаимопонимание между этими двумя. Они единомышленники и приверженцы желаний, которые он не разделял, не мог разделять.

Вновь в его сознании промелькнул образ Далии в объятиях Энтрери, их страстный поцелуй, но он зарычал, отгоняя его прочь. Он ответил Когтю Харона волной гнева и собственным образом: глубокая яма, внутри которой кружился водоворот могущественных водных элементалей и дно этой ямы, пламенная утроба предтечи.

– Я знаю тебя, Баррабус Серый, – шейд была все еще на полу и снова приподнялась на локтях. – Я не буду с тобой сражаться.

– Трусиха.

Шейд пожала плечами.

– Я тебя знаю. Когда-то мы сражались на одной стороне.

Энтрери наклонил голову, внимательнее присматриваясь к женщине, но Дриззт не заметил на его лице проблеска узнавания.

– Насколько я знаю, эта эльфийка, Далия, воин тэйцев.

– Тогда ты знаешь, что умрешь здесь, – ответила Далия, и Дриззт поморщился.

Он почти желал, чтобы Энтрери сделал шаг и покончил с этим, прекратив мучения шейда и его самого.

Однако он вклинился между Энтрери и шейдом и протянул ей руку. Когда шейд ее взяла, он помог ей подняться, а ее оружие осталось на полу.

– Ваш патруль нас искал, – сказал Дриззт.

– Нет, – сказала шейд и покачала головой.

– Не лги мне, или я отдам тебя своим товарищам. Ответь на мои вопросы и…

– И что? – в один голос спросили шейд и Энтрери.

– И Дриззт ее отпустит, – сказала Далия с глумливой насмешкой.

– Отпустит? – спросил Энтрери.

– Отпущу, – подтвердил Дриззт, обращаясь к шейду. – Ответь на мои вопросы и беги путем, которым вы шли туда, откуда пришли мы.

Шейд посмотрела мимо Дриззта на Энтрери, затем на Далию.

– Я тебе не верю, – сказала она, взглянув прямо в лавандовые глаза Дриззта.

– Это твой единственный выход, – спокойно ответил он. – И вопрос достаточно прост. Похоже, твои друзья сейчас у входа в пещеру Гонтлгрима. Я бы хотел узнать их количество.

– Ты просишь меня предать Херцго Алегни, как предал его Баррабус! – отрезала женщина.

– Алегни мертв! – заявила Далия, и женщина посмотрела на нее с любопытством, словно ее утверждение было откровенно смешным. – Снова произнесешь это имя, и я проломлю тебе череп, – пообещала Далия и плюнула шейду под ноги.

Как ни странно, эта угроза словно укрепила шейда. Она выпрямилась, будто принимая судьбу, и значит – перестала бояться. Дриззт видел это прежде, в прошлом он и сам испытывал подобные чувства, поэтому понял, что его время на сбор полезных сведений на исходе.

– Вам не сбежать, – сказала ему шейд.

– Они в пещере, – ответил Дриззт.

Шейд улыбнулась и кивнула.

– Они ждут вас, и если вы не придете, они сами вас найдут. И убьют.

Ее улыбка была искренней, Дриззт понимал, что она прошла точку страха и в полной мере смирилась. Он ушел в свои мысли, вспомнил пещеру, сталагмиты и подвесные опоры, как в Мензоберранзане. Он вспоминал местность, мелкий подземный пруд и берег у огромной стены Гонтлгрима.

– Тогда уходи, – сказал Дриззт, отступая в сторону, и указал вниз по туннелю, а не к поверхности, как говорил вначале, по пути следования патруля шадовар. – Возвращайся к своим тёмным друзьям и передай им мои слова. Они нас не найдут. Они не получат этот гнусный меч. В Подземье много туннелей. Это пути дроу, а не нетерезов.

Шейд уставилась на него. Он чувствовал, как свирепый взгляд Энтрери прожигает ему спину.

– Ты этого не сделаешь, – сказала Далия.

Дриззт сурово на нее посмотрел, безмолвно предупреждая.

– Иди, – сказал он шейду, даже не посмотрев в ее сторону. – Я не буду предлагать дважды.

Шейд нерешительно двинулась, озираясь на врагов и не зная, от кого ожидать смертельного удара. Она с легкостью обошла Дриззта, который стоял лицом к Энтрери, затем бочком проскользнула мимо убийцы.

Энтрери шагнул в сторону шейда, но Дриззт демонстративно вклинился между ней и убийцей.

Она бросилась бежать, чуть не споткнувшись о труп своего товарища.

– Я был свидетелем множества твоих глупостей, дроу, – заметил Энтрери, обходя Дриззта сзади и толкнув его, – но не видел ничего глупее этого.

Дриззт медленно повернулся, сначала он увидел Далию, которая с ненавистью на него смотрела, словно он только что ее предал, затем увидел Энтрери... Энтрери, который поднял с пола Тулмарил, который толкнул Дриззта только для того, чтобы незаметно взять стрелу из колчана за спиной Дриззта!

Убийца натянул тетиву и прицелился в женщину, которая еще не скрылась из вида.

Дриззт не успевал ему помешать.

– Энтрери, нет! – сказал дроу, и в его голосе было столько же мольбы, сколько и приказа.

Энтрери остановился и поднял взгляд, удивленный интонацией Дриззта.

– Не надо, прошу, – сказал Дриззт.

– Чтобы она предупредила своих союзников о нашем приближении? – с рычанием сказал убийца и снова прицелился в убегающую женщину-шейда.

– Убей ее, – согласилась с ним Далия.

– Чтобы она им рассказала, что мы обнаружили их засаду, – ответил Дриззт.

Энтрери выстрелил, и Дриззт поморщился, но убийца немного повернул лук и молния стрелы, промелькнув в коридоре, врезалась в камень, а непострадавшая воительница взвизгнула от неожиданности и подскочила.

Артемис Энтрери выпрямился и взглянул на Дриззта, понимая, что дроу что-то задумал, некий план, в котором убегающая женщина будет использоваться в их интересах. Он вернул лук Дриззту, не моргая, не отводя взгляда от тёмного эльфа.

В этот момент между ними происходило нечто большее, чем просто освобождение шейда. Дриззт видел что-то еще в глазах Энтрери.

И Дриззт понял нечто глубокое: Артемис Энтрери ему доверял.

ГЛАВА 19

Долгое время туннель тянулся ровно, затем нырнул глубоко вниз, но, к счастью, убегающая шейд не позаботилась снять болтающуюся верёвку, оставленную её отрядом охотников. Трое компаньонов двигались быстро и бесшумно, ступая по следам женщины. Достаточно скоро туннель открылся на уступ, спускающийся с крутым наклоном к пещере внизу. Её вид был скрыт для обзора. Стена высотой примерно по грудь ограждала край обрывистой дорожки. Однако и Дриззт, и Далия поняли, что пришли в нужное место, узнав свисающие сталактиты башен.

Оставив туннель, троица подкралась к стене.

– Она доставила твоё послание, – заметил Энтрери, заглядывая через край.

Внизу пещера гудела от кипучей деятельности. Шейды выходили из множества сталагмитовых холмов, собираясь в шеренги и боевые группы. Некоторые уже двигались к основанию дорожки, на которой стояли спутники.

По ту сторону большой пещеры неясно вырисовывались стена Гонтлгрима и подземное озеро перед ней, спокойное и тёмное. Лишь пара небольших гребных лодок везла горстку шейдов в сторону берега.

– Быстрее, – скомандовал Дриззт, и бросился вперёд, низко пригнувшись и прижимаясь к наружной стене дорожки.

Энтрери и Далия следовали за ним по пятам.

Когда они достигли дна пещеры и почти сблизились с вражескими солдатами, Дриззт остановился, посмотрел на Энтрери и кивнул. Как только Дриззт потянулся за свистком, убийца извлёк свою обсидиановую фигурку.

– Ну и насколько глубоко это озеро? – процедил Энтрери, но Дриззт мог только пожать плечами.

Он не знал, хотя это был хороший вопрос, но какой им оставался выбор?

Они снова обменялись взглядами и кивнули. Дриззт свистнул Андахару, в то время как Энтрери бросил статуэтку на землю, призывая своего коня кошмара. Почти сразу вырвались возгласы удивления. Адский конь Энтрери обрёл форму прямо перед ним со вспышкой пламени и дыма, а Андахар материализовался в пещере рядом с дорожкой, скача галопом прямо к Дриззту. Единорог затормозил, и дроу, схватив белую гриву, сверкающую даже в тусклом свете лишайников большой пещеры, запрыгнул верхом. Едва усевшись, он повернулся, протягивая руку Далии, но она сама уже проворно запрыгивала на своё место за его спиной.

Энтрери поскакал первым, ворвавшись в пещеру и опустив меч на ближайшего нетереза.

– Дай мне Тулмарил! – крикнула Далия, схватившись за лук.

– Нет! – воскликнул Дриззт прежде, чем даже мог обдумать ответ.

Горячность этого отклика потрясла и смутила его, потому что он вырвался непрошено, неожиданная реакция на желание Далии взять Тулмарил – на желание Далии воспользоваться оружием Кэтти-бри.

Дриззт пригнулся и подстегнул могучего Андахара. Копыта единорога яростно стучали по камням. Шадовары впереди них бросились врассыпную, спасаясь от Энтрери, который повернул влево вокруг сталагмитового холма.

Дриззт стал огибать этот же холм с другой стороны, направив Андахара ещё правее. Он понимал, что путаница была их союзником, и поэтому лучше было разбить сосредоточенность их непримиримых врагов. Оба коня продолжали скакать по извилистым тропам вокруг множества холмов, перепрыгивая через попадающиеся рельсы для тележек с рудой. Дриззт даже не вытаскивал свои клинки, позволяя Далии с её длинным посохом колоть и бить врагов, которые отваживались подобраться или были застигнуты слишком близко.

В них полетели дротики и стрелы. Дриззт пригнулся, продолжая держать курс куда попало, только не прямо. Повсюду вокруг он слышал, как шейды призывают своих занять позиции для перехвата, чтобы отрезать их.

Тем не менее, мало кто приблизился. Их кони были слишком стремительными и ловкими, а их непредсказуемость абсолютной. Один несчастный шейд выскочил прямо перед Андахаром, по-видимому даже не осознавая, что оказался на пути единорога. И сразу был раздавлен. Мощный единорог нисколько не замедлился и не споткнулся, затоптав его. Несмотря на то, что они петляли, отвлекая внимание снующих повсюду врагов, все трое быстро достигли озера, подъехав почти бок о бок.

Тёмная вода зашипела, протестуя, когда по ней зашлёпали огненные копыта кошмара Энтрери. Дриззт послал Андахара в высокий и длинный прыжок. Единорог тяжело опустился в каких– Нибудь десяти шагах от берега, продолжая скакать.

– Так насколько там глубоко? – снова спросил Энтрери своих компаньонов, которые сейчас находились впереди него.

Далия оглянулась и пожала плечами. Когда она проходила здесь в первый раз, она использовала магию.

Вода быстро поднялась до верха ног Андахара, значительно снижая скорость бега. В попытке сохранить высокие чёрные сапоги сухими, Далия подогнула ноги под себя. Внезапно их продвижение оказалось опасно замедленным!

– Нам придётся плыть, – крикнула Далия Дриззту, наклоняясь ближе.

– Значит поплывём, – ответил он

– У них лучники, – заартачилась Далия.

– Я что, должен остановиться, чтобы мы могли... – он резко прервался, так как с противоположного берега в него полетела стрела.

Андахар встал на дыбы и лягнул её, но стрела проскочила мимо и глубоко вонзилась в грудь единорога. Если бы конь не поднялся, стрелу, без сомнения, получил бы Дриззт.

Когда они опустились вниз, Дриззт стиснул ноги вокруг жеребца и стащил с плеча Тулмарил.

В него снова полетели стрелы. Со стороны он услышал пронзительный крик коня Энтрери, выбивающий из колеи потусторонний вой, и понял, что в кошмара попали. Конечно, потребовалось бы больше одной стрелы, чтобы свалить адского жеребца, но как насчёт его всадника?

Ещё больше стрел вылетело вперёд, но Дриззт ответил своими собственными магическими, запуская их в сторону приближающегося берега. Он вряд ли мог сделать хороший прицельный выстрел в то время, когда ехал верхом, но он выпустил множество стрел подряд, пытаясь хотя бы заставить тех лучников уклоняться и не дать им возможность целиться.

– Давай же, – поторопил он Андахара, и они упорно потащились вперёд через озеро.

Оно, по крайней мере, не становилось глубже.

– Лодка! – крикнул Энтрери слева от Дриззта и немного отклонился, когда тёмный эльф обернулся.

В действительности дроу увидел не одну, а две лодки, полные шадовар, гребущие сообща со стороны, направляясь на перехват. Шейд на носу замыкающей лодки держал лук.

Но теперь Дриззт стрелял в сторону от себя, и качающаяся голова Андахара ему совсем не мешала.

Его первая стрела поразила этого лучника, приподняв шейда в воздух и отбросив в заднюю часть лодки. Затем дроу сосредоточился на ближнем судёнышке и послал в его сторону поток молний. Три шейда на лодке пригнулись и спрятались. Голова одного взорвалась от удара стрелы, а двое других, достаточно насмотревшись, прыгнули в тёмную солёную воду.

Дриззт сместил прицел на второе судёнышко, но в замешательстве остановился, потому что ему показалось, будто позади лодки на поверхности воды танцевали поднятые ветром серебристые брызги.

Но в пещере не было ветра.

Будучи не в состоянии разобраться с этой головоломкой, дроу снова сосредоточился на ближайшей задаче, посылая стрелу в оставшуюся обитаемой лодку, и несколько других обратно к берегу для полной меры. Его первая стрела, преднамеренно пущенная низко, взорвалась в корпусе, расщепляя доски.

– Это рыба, а не рябь, – услышал он голос Далии за своей спиной, и это побудило его снова повернуться и прицелиться для второго выстрела в остающуюся угрозу.

Однако шейды внутри лодки скрылись из поля зрения и отчаянно бултыхались в воде, грозящей затопить их.

И пока Дриззт снова не принял во внимание рыбью “волну”, и не соотнёс её с пронзительными воплями, он не понял их внезапное отчаяние.

Рыбы уже окружила пару шейдов в воде, прыгая вокруг них и жадно кусая. При таком освещении Дриззт не мог разобрать изменение оттенка, но по жутким отвратительным звукам он понял, что кровь шадовар быстро смешивалась с тёмной водой.

Со второй лодки тоже послышались крики, когда эти маленькие хищные рыбки пробрались сквозь пробоину, открытую рану лодки, которую сделал Тулмарил.

– Быстрей же! Быстрее! – умоляла его Далия, и хотя большинство рыб задержалось на пиршестве, другая скачущая волна понеслась в их сторону.

Дриззт поднял Тулмарил тетивой вниз и подал женщине знак.

– Что?

– Лови! – заклинал её дроу.

На секунду Далия уставилась на него в изумлении, затем поднесла Иглу Коза к наконечнику стрелы.

Дриззт спустил тетиву, и посох поглотил энергию молнии.

Андахар громко заржал, явно от боли. Рядом с ними послышались крики Энтрери и его коня.

Далия погрузила посох в воду и высвободила разряд энергии. И обе лошади, и все три всадника взвизгнули от этого болезненного укуса.

Но они добились своего: серебристые рыбки повсюду вокруг них плавали теперь мёртвые или оглушённые. Тем не менее приближались следующие, но Дриззт не обращал на них внимания. Озеро стало мельче, и дроу направил Андахара вперёд, продолжая стрелять перед собой и расчищать берег с помощью магических молний.

Конь Энтрери первым вырвался на мокрый песок, от его чёрной блестящей гривы валил пар. Они направились прямо ко входу, Дриззт и Далия поскакали за ними следом. Убийца скатился вниз со спины жеребца и сразу отпустил его, чтобы вернуть себе обсидиановую статуэтку, но Дриззт отослал Андахара иначе, когда они с Далией спрыгнули на землю. Вместо того чтобы просто исчезнуть, единорог встал на дыбы, развернулся и понёсся на ближайших врагов, низко опустив свой костяной рог.

Трое компаньонов протиснулись сквозь узкий входной туннель и ворвались в большой зал для приёмов, где столкнулись с оборонительным рубежом воинов шейдов. Дриззт и Энтрери вошли первыми бок о бок, яростно работая клинками, чтобы отбросить торчащие копья. Одно копье прошло между ними, и Дриззт бросился на него, пригибая к земле, затем отскочил в сторону, пересекая спереди Энтрери, который сделал сальто вбок в противоположном направлении позади дроу. Идеальный кульбит, позволивший ему приземлиться на ноги, и не нарушивший гармонию работы клинков.

Во время своего прыжка Дриззт сцепил три копья, путая линию и вынуждая шейдов отступить. В это единственное мгновение передышки Дриззт бросил взгляд направо вниз, на величественный трон, и сразу за ним представил себе могилу лучшего друга, так как не мог её видеть.

Враги перед ним оказались опытной и хорошо натренированной командой, и то короткое отступление выстроило их в оборонительный заграждающий полукруг вокруг входного туннеля.

А с другой стороны этого туннеля долетали звуки погони, и один особый голос, голос, слишком знакомый спутникам, в частности, Энтрери, заглушал все остальные.

– Схватить их! – истошно вопил тифлинг-военачальник.

– Он жив! – крикнула Далия, влетев в зал вслед за двумя своими спутниками, в ужасе, в гневе, не желая признавать очевидное.

– Сейчас не время, – закричал Дриззт в ответ, ожидая, что Далия запросто могла развернуться и отправиться за тифлингом, которого так сильно ненавидела.

Как хорошо понимал Дриззт такое желание! Алегни действительно выжил и забрал Гвенвивар, как утверждала та странная женщина шадовар. Мысли дроу бешено закрутились. Он хотел знать, не взял ли Алегни его любимую спутницу на своё попечение. Среди боя он смог коснуться рукой поясной сумки, призывая про себя пантеру, в глубине души надеясь, что, возможно, Алегни допустил ошибку и принёс с собой кошку, кошку Дриззта, которая была больше, чем волшебным созданием, которая была верным другом.

Дроу стряхнул с себя эти мысли, когда его чуть не продырявило копьё. Про себя он продолжал подзывать Гвенвивар, но вслух снова крикнул Далии прорываться с боем вперёд и не оборачиваться.

Но в этом не было нужды, потому что Далия уже пронеслась мимо позади него, двигаясь в сторону. Она упёрлась посохом в пол и высоко подпрыгнула, перемахнув через ряд шадовар, копья взметнулись за ней, когда воины попытались развернуться, чтобы встретить угрозу.

Однако Энтрери, разгадав тактику Далии, уже двигался. Он тоже пронёсся позади Дриззта, вступив в жестокий бой с шейдами, оттесняя их, разворачивая и опрокидывая, нейтрализуя этот угол защитного строя.

Дриззт бросился вместе с ним, затем за его спиной, двигаясь вдоль стены, подальше от входа в туннель. И как раз вовремя, ибо несколько вспышек чёрной магической энергии вылетело через проход, направленное облако горящего едкого дыма. Оно разделило линию шейдов на две части. Те, что находились в середине строя, отступили и разбежались, молотя конечностями от боли.

Получив передышку, двигаясь позади убийцы, Дриззт воспользовался способностями тёмных эльфов, направив их на врага, сражающегося с Далией. Пурпурное пламя охватило шейда, очертив его контур танцующими иллюзорными огнями. Застигнутый врасплох шадовар чуть не уронил своё копьё, но всё же потерял защиту.

Почти сразу он спохватился, пытаясь перенаправить своё оружие.

Слишком поздно.

Цеп Далии обрушился наотмашь и раздробил ему челюсть, и когда он пошатнулся, воительница развернулась вокруг своей оси, проведя второй вращающийся конец оружия в мощный удар слева. Этот удар проломил затылочную часть черепа бойца и запустил его в кувырок вверх тормашками, после чего шейд упал спиной на каменный пол, дёргаясь и дрожа в конвульсиях.

И снова Дриззт призвал свои врождённые магические способности, отточенные на его родине в глубинах Подземья, выбрасывая сферу непроницаемой тьмы прямо перед входом в туннель и перед врагами, преследующими их.

– Давай, давай! – закричал он Энтрери, приближаясь к человеку слева и добавляя крутящиеся скимитары к потасовке.

Энтрери отступил за него и обошёл стороной спутанный фланг, а затем во всю прыть припустил за Далией через огромный зал, и Дриззт с магическими ножными браслетами, ускоряющими каждый его шаг, оторвался от копейщиков и присоединился к стремительному бегству.

Троица легко обогнала более тяжело экипированных шадовар, вытянувшись в прямую линию к выходному туннелю впереди справа.

Но сбоку вылезло ещё больше шейдов, и в их сторону снова полетели стрелы и копья.

С их скоростью, акробатикой и изрядной долей везения все они добрались под укрытие туннеля и побежали вдоль него. Дриззт и Далия пытались отыскать путь на нижние уровни, Энтрери просто бежал по следу.

Они завернули за угол, и Дриззт резко остановился, дав двум другим знак двигаться дальше. Он опустился на одно колено и, высунувшись назад за угол с луком в руках, косил наступающих шейдов очередью смертоносных стрел.

– Сюда! – услышал он зов Далии, и побежал прочь, полагая, что хотя бы выиграл для них немного времени.

Но не так много, понял он, когда мощный взрыв пронёсся по коридору за его спиной. Он оглянулся и увидел искры, ползущие дугой вдоль стен к углу, где он только что стоял на колене, и услышал шум возобновившейся погони.

Они миновали ряд комнат, больше угадывая, чем зная, в какие двери врываться. Беглецы свернули за очередной угол, а потом ещё за один, торопясь к тяжёлой, слегка приоткрытой металлической двери. Энтрери навалился на неё плечом, прорываясь, Дриззт и Далия влетели следом. И когда большая комната открылась их взору, все трое увидели и услышали, как такая же дверь перед ними со стуком захлопнулась.

Энтрери понёсся к ней на всей скорости, Далия за ним следом, пока Дриззт закрывал дверь позади себя. Он поискал засов, но его не было. Но всё ещё оставалась какая-то мебель, в том числе остов тяжёлого каменного кресла, поэтому он подтащил его к двери и припёр под углом, чтобы как-то обезопасить вход.

На другом конце комнаты Энтрери с силой дёргал и колотил в ту дверь, но тот, кто вышел, уже запер её.

– Куда теперь? – спросила Далия, мечась по сторонам в поиске других дверей.

Но ни одной не было видно.

– Так куда же теперь? – спросила она снова, более настойчиво.

– Теперь мы будем сражаться, – ответил Энтрери. – Это был голос Алегни, – добавил он и сплюнул на пол.

– Тогда убьём его по крайней мере, перед тем, как умрём сами, – заявила Далия, и Энтрери мрачно кивнул.

– Что бы ты ни делал, Дриззт, доставь меня к нему, – сказал Энтрери. – Я отдам тебе дань уважения последними мгновениями своей жизни, независимо от того, имеет для тебя это какое-то значение или нет.

Дриззт смотрел на них, беспечно стоящих рядом, и казалось, оба совершенно смирились со своей судьбой – до тех пор, пока они могли добраться до Херцго Алегни. Он не мог представить себе ту ненависть, что направляла их, и они снова напомнили ему о своей необъяснимой связи, о чём-то очень глубоком, что их объединяло, но чего он не мог постигнуть, не то, что разделить.

Дриззт полностью осознавал, что любой из них был бы счастлив умереть при условии, что умрёт после того, как нанесёт смертельный удар Херцго Алегни. Как один может ненавидеть другого так сильно, удивлялся он? Что произошло, что за насилие, какое жестокое предательство или непрекращающаяся пытка могли способствовать такой злобе?

Оглушительные удары сотрясли дверь за его спиной, и Дриззт бросился устанавливать остов кресла на прежнее место. Он слышал отзвук ударяющего в дверь потока снарядов, а также крики погони и топот множества ног.

Он повернулся, чтобы взглянуть на своих друзей, в равной степени обречённых, но обнаружил, что смотрит на другую дверь позади них, которая тихо открылась.

Далия ойкнула, удивлённо посмотрела на Дриззта, а затем рухнула на землю.

Разряд молнии ударил в дверь позади Дриззта, с треском распространяясь по металлу, и снова отбрасывая кресло в сторону.

Дриззт бросился к Далии, он повернулся к другой двери.

Затем он ослеп.

Пришли дроу.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии