Личная подпись Х.С.Богданова.. Канун Победы

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 10Следующая ⇒

Личная подпись Х.С.Богданова.

        Канун Победы

В апреле 1945 года соединения третьей танковой армии под командованием П.С. Рыбалко, действуя в прорыве, вели успешные бои и достигли внешнего обвода обороны Берлина. В состав этой армии входила и бригада, которой я командовал.

Бои шли примерно в сорока километрах к юго-востоку от логова фашистов. Гитлеровцы возлагали большие надежды на свою оборону. Но наступательный порыв и героизм наших частей был настолько высок, что гитлеровцы, оборонявшие подступы к Берлину не успели опомниться, так неожиданно им был навязан бой одновременно на нескольких направлениях.

Наши бойцы быстро овладели противотанковым рвом. В стане врага началось смятение. Солдаты, не успевшие занять окопы, были отсечены нашим артиллерийским огнём и начали отходить в беспорядке, неся большие потери.

В первый период боя, пока для техники не был сделан проход через противотанковый ров, я обосновался в этом рву, вблизи пулемётного расчёта. Начальник связи бригады капитан товарищ Повелица успел установить здесь полевой телефон. Я сообщил в штаб о том, что ров нами захвачен, приступаем к преследованию врага и штурму второй линии обороны.

Пропустив через ров две-три самоходные установки, мы, несколько танкистов и офицеров связи, сели в машину с зенитной установкой и устремились вперёд. Прорвавшись по кустарнику через вторую линию обороны, мы выехали уже в тылу врага на небольшую поляну. Перед взводом открылись высокие остроконечные вышки, обнесённые каменным забором. Батарея сделала по ним несколько орудийных выстрелов, но снаряды от железобетона рикошетировали, не нанеся укреплению урона.

В это время бригада вела ожесточённые бои за овладение вторым рубежом обороны. Плотность огня с обеих сторон ежеминутно возрастала. При попытке соединиться с подразделениями бригады, наша машина была отсечена вражеским огнём и имела много пробоин.

Высокие остроконечные вышки оказались местом расположения верховного командования гитлеровской армии. Вышки имели шесть этажей, из них три подземных. Сооружения были обеспечены водой, электроосвещением, телефоном и подземными ходами сообщения. Остроконечность вышек защищала штаб от прямых попаданий авиабомб и снарядов.

Овладение этой крепостью стоило нам огромных усилий, однако никакие укрепления врага не смогли сдержать натиск наших солдат.

В этих боях, когда мы оказались в окружении, я был ранен…

(…«додж» вдруг резко занесло влево, по капоту хлестнули мелкими яркими вспышками разрывные пули. Лицо водителя обдало горячими брызгами из разбитого радиатора, истошно крича, он выскочил из кабины, но тут же упал, насмерть скошенный пулемётной очередью. Осколки ветрового стекла впились Богданову в лицо, кровь залила глаза. Он не сразу понял, что произошло. Некоторое время лежал неподвижно, уткнувшись в остатки ветрового стекла. Он ничего не видел и не слышал, но по вибрации машины понимал, что его пулемётчики ведут огонь, вращая на турели свой двуствольный «максим» во все стороны.

Он очнулся и пришёл в себя, когда пулемёт замолк. На ощупь забрался в кузов, отёр кровь с правого глаза, левый был в таком состоянии, что нельзя было и дотронуться, несколько мгновений приглядывался одним глазом сквозь кровавую пелену, стараясь определить, откуда стреляют. С трудом отодрал с гашеток руки убитого пулемётчика. «Быстро закоченел Садов, бедняга», - подумал он и ударил сразу из двух стволов.

Немец замолк, но прежде чем замолчать навсегда, он успел ещё раз попасть разрывными пулями в командирский «додж». Одна ударила в кожух пулемёта, обдав лицо и руки Богданова горячими брызгами, но он, преодолевая боль, удержался на ногах, продолжал стрелять, пока не кончились патроны. И только когда принялся искать запасные пулемётные ленты, понял, что ничего не видит. На какое-то время он потерял сознание.)

Так описывает этот эпизод в своей повести «И генерал, и рядовой!» писатель Владимир Иванович Аксёнов, который общался с Героем Богдановым более пятнадцать лет.

…Вывезти меня и других раненых с поля боя в госпиталь в течение всего дня не смогли. Обстановка осложнялась. Офицеры, которые были со мной, погибли, остался жив лишь командир противотанковой батареи товарищ Калинин. Он пытался несколько раз перебросить раненых в тыл, к своим, но пути отхода всякий раз отрезались противником. Штабы бригады и танкового корпуса уже считали меня погибшим. Однако к вечеру к нам прорвались основные силы бригады, оказали мне и всем раненым первую помощь и отправили в госпиталь.

Крупные силы противника остались у нас на флангах, бригада продолжала бои.

Через несколько дней раны мои стали подсыхать, улучшилось зрение. Появилось огромное желание вернуться к себе в часть. Советские войска к этому сроку уже форсировали Тельптов-канал и вели бой на юго-восточной окраине Берлина. Из госпиталя меня не выписывали. И, сознаюсь, нарушил порядок, тайно оставил койку и уехал в бригаду. Надо полагать, что этими моими действиями врачи не остались довольны.

Прибыв в бригаду, я приступил к выполнению своих обязанностей. Опыта ведения боя в таком населённом пункте, как Берлин, мы не имели. Управление подразделениями выполнялось только радиосредствами. Кварталы Берлина и отдельные дома очищались от противника очень медленно. Бои были неимоверно трудными.

Что никогда не изгладится из памяти – это массовый героизм советских воинов. Буквально как львы, дрались они с озверелым врагом. Где бессильно было оружие, ходили на врага врукопашную, но не отступали ни на шаг.

Это был канун великой и долгожданной Победы.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США