Р.Рождественский «Монолог женщины»

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 2

Глава 20

Порой обретенные связи становятся крепче, чем семейные.

Драко уже третий день не знал, чем себя занять. Луна уехала до конца каникул к отцу, и он понимал, что она все делает правильно, но без нее в замке стало как будто пусто. Вроде, ничего особо не изменилось, вроде, вокруг по-прежнему куча людей, но ему отчаянно чего-то не хватало. Точнее, не чего-то, а кого-то, и он точно знал, кого.

Не зная, чем заняться, он переделал все данное им на каникулы задание, которое оказалось сравнительно небольшим и легким, и уже сутки изучал одолженное у профессора Снейпа коллекционное издание «Древние заклинания: история создания формул». Книга была достаточно сложной, чтобы концентрироваться на ней без остатка и забывать об остальных мыслях, и достаточно интересно написана, чтобы не засыпать от нее. Парень вчитывался в каждое слово, так как сборник был достаточно старый и написан на устаревшем английском, потому резкий хлопок напугал его.

Возле его кровати стояла эльфийка и неуверенно мялась.

- Тебе что-то нужно?

- Мисс Гермиона попросила Меган отнести мастеру Малфою записку.

- Какой же я тебе мастер?

- Вы – крестник хозяина, значит, мастер.

- Давай записку.

Эльфийка робко протянула листочек бумаги Драко.

«Привет, Драко,

Прости, если отвлекаю тебя, но можно мне немного у тебя посидеть? Я больше не могу оставаться одна, а в гостиной сидит Мастер, и я не могу выйти незамеченной.

Г.Г.»

- Ты сможешь перенести сюда Грейнджер?

- Да, мастер Малфой, смогу.

- Тогда возвращайся к ней, скажи, что я согласен, и переноси.

- Хорошо, мастер Малфой.

Меган исчезла и через пару мгновений появилась снова, но уже через пару мгновений вернулась, держа за руку гриффиндорку.

- Ну, привет, Грейнджер.

- Здравствуй, Малфой. Прости, что отвлекла. Меган, спасибо, ты можешь идти. Я позову тебя, как только ты мне снова понадобишься.

Маленькое существо забавно поклонилось и исчезло.

- Вижу, ты стала спокойнее относиться к слугам.

- Не совсем. Скорее, я поняла, что если отнять у них работу, они потеряют смысл жизни. Но я по-прежнему общаюсь с ними на равных, они ни чуть не хуже нас.

- Ты неисправима, Грейнджер. Так что у тебя случилось?

- Ничего не случилось, просто не могу больше сидеть одна в комнате взаперти.

- Так вышла бы, с профессором поговорила.

- Он в последнее время стал чаще на меня срываться, а я не могу каждый раз по новой выслушивать про все свои недостатки.

- Слушай, неужели ты всегда все держишь в себе? Нельзя же вечно отмалчиваться и накапливать весь этот негатив, никуда его не выплескивая.

- Ну, наверное, это прозвучит нелепо, но мне некуда его выплескивать.

- Тогда, я знаю, что надо делать. Ты можешь позвать своего эльфа?

- Это не мой, это Мастера, просто она хочет мне помогать по возможности.

- Да мне все равно. Просто позови его сюда.

- Ты чего задумал, Малфой?

- Ой, выключи зануду, пожалуйста. Если сделаешь все, что я скажу, то обещаю тебе такое удовольствие, которое тебе еще никто никогда нигде не доставлял.

- Малфой, ты чего? Я же… Да я никогда!

- Расслабься, Грейнджер, - усмехнулся парень, - я просто хочу отвести тебя в одно место, а выйти напрямую мы не можем.

- Почему?

- Грейнджер, ты что, последние мозги потеряла? Как это будет выглядеть, если мы вдвоем выйдем из моей комнаты и пойдем через гостиную Слизерина? Особенно, учитывая, что ты сюда не входила.

- Ну да, я не подумала об этом. Ладно, Мерлин с тобой. Меган, ты мне нужна.

- Звали, мисс Гермиона?

- Да. Можешь нам помочь, пожалуйста?

- Все, что угодно, мисс Гермиона.

- Так что ты хотел, Малфой?

- Перенеси нас к самой большой картине на шестом этаже.

- А что там, Малфой?

- От любопытства книзл сдох.

 Через секунду они уже стояли перед огромной картиной, и Гермиона с любопытством уставилась на только что упомянутого Малфоем книзла.

- Малфой, ты хоть можешь объяснить, что за «удовольствие»?

- Нет, его надо прочувствовать. Терпение, Грейнджер.

Парень погладил животное по голове, тот довольно зажмурился, и, поурчав, открыл проход.

Войдя внутри, они оказались в комнате, полной посуды, всякой разной.

- Что это за место?

- Это выручай-комната.

- Она же сгорела!

- Видимо, восстановилась, переехав на пару этажей ниже.

- И зачем мы здесь?

- Чтобы ты, наконец, разрядилась. Вот сейчас можешь брать сколько хочешь, чего хочешь, и разбивать.

- Что? Зачем? Да я не хочу…

- Да ты попробуй.

- А… но…

- Вот, когда надоест – остановишься. На меня внимания не обращай. – Драко отошел в угол, устроился в предоставленном комнатой кресле с книгой, наложив вокруг себя щит. – Просто попробуй, Грейнджер.

Девочка подошла к ближайшему серванту, нерешительно взяла одну из тарелок, немного покрутила ее в руках, а потом со всей силы ударила об пол. Посмотрев на разлетевшиеся в стороны осколки, она на секунду задумалась, после чего потянулась за следующей, потом еще за следующей…

Так некоторое время она просто била посуду. Просто - била. Она не понимала этого состояния. Это была словно эйфория, эдакое дикое, но острое удовольствие. И, в какой-то момент, она внезапно поняла, что хватит, и почувствовала невероятное успокоение.

- Знаешь, Малфой, теперь я поняла, о чем ты говорил. Это дороже всех денег.

- Хе, я знал. Зови эльфийку, нужно чуток закрепить.

Они перенеслись в его комнату, слизеринец открыл тайничок в стене и достал оттуда слегка начатую бутылку медовухи. Наколдовав пару красивых фужеров, он плеснул понемногу в каждый и спрятал сокровище назад.

- Пей, Грейнджер.

- Ты что? Нельзя же!

- Просил ведь, выключи зануду. Я не собираюсь тебя спаивать, я даже не предлагаю напиться. Просто чуть-чуть выпить для закрепления эффекта. Поверь, поможет. - Она осторожно поднесла бокал к губам. – Не боись, не отравлю.

- В этом я и не сомневаюсь. Просто никогда раньше не пила ничего крепкого.

- Ликер пила когда-нибудь?

- Пила.

- Ну, вот и пей, как ликер. – Он открыл верхний ящик тумбочки и положил перед гриффиндоркой шоколадку. – А этим закусишь, чтобы крышу не снесло.

Студентка отпила немного сладковатой янтарной жидкости, почувствовала, как по телу разливается волна тепла, забросила в рот кусочек шоколадки и наслаждалась терпким привкусом напитка, сливавшимся со вкусом приторно-сладкого лакомства.

- Ну что, понравилось?

- Неожиданно вкусно.

- Фух, ты все-таки можешь быть нормальным человеком.

- А вот тут ты не прав. И я ненормальная, и ты ненормальный. Но, знаешь что? В одном произведении были слова «нормальных не бывает. Ведь все такие разные и непохожие. И это, по-моему, нормально». Не согласен?

- Не умничай, Грейнджер. Мысль, конечно, занятная, но норм в принципе не существует. Их выставляет каждый человек сам для себя, и главным образцом нормы, как правило, является он сам и те, кто согласился с его нормами.

- Не могу поспорить… Слушай, откуда у тебя в комнате гитара?

- Это Луна оставила, не хотела лишний раз ее по морозу таскать, а согревающие чары, как она говорит, плохо на нее влияют.

- Луна умеет играть?

- Еще как! И поет прекрасно. А почему тебя это так интересует?

- Ну, просто гитара… Она же маггловская, не магическая.

- Я тоже сначала так сказал, на что она заявила, что Инструмент не бывает маггловский или волшебный, он общечеловеческий… Стоп, а ты умеешь играть?

- Я, как бы, это, ну, в общем…

- Да или нет?

- Умею, немного.

- Сыграй.

- Нет, Малфой, не надо.

- Будем считать это платой за то, что я пустил тебя к себе, провел с тобой целый день и помог избавиться от стресса. Играй, говорю.

- Аргументы просто железные. Ладно-ладно, сыграю. Но тогда, у меня к тебе будет маленькая просьба. Можно? Ты не мог бы сделать мне приятное?

Парень ошарашено на нее уставился:

- А в каком смысле, Грейнджер?

- Ты не мог бы спеть со мной, а?

- А-а, спеть! Фух, умеешь же ты удивить.

- Мне есть у кого учиться. Ну так как, споешь со мной?

- Не-е, прости, Грейнджер, я не умею.

- А чего тут уметь? Понимаешь, голос тут не нужен, главное – чтобы песня была хорошая.

- У меня сейчас такое дежавю. Луна сказала почти то же самое, когда я с ней впервые заговорил.

- Ничего себе. Тогда ты просто обязан со мной спеть! Ну, Драко, ну спой со мной, ну пожалуйста!

- Помилуй, Грейнджер, ну вот зачем тебе это надо? Скажи, вот есть какое-нибудь логическое объяснение твоему желанию?

- Есть, есть.

- Да? Какое?

- Прихоть моя такая, Малфой. Женская.

- А-а… логично. Ну и чего ты собралась петь?

- Да хоть твою любимую песню, лишь бы петь.

- Уверена, что ты ее знаешь?

- Ну, вспомни такую, какая тебе нравится, какую я точно знаю.

- И как мне угадать, чего ты знаешь, а чего нет?

- Перечисляй!

- Мда-а, задала задачку...

- Хотя, стоп. Я сыграю тебе одну песню, которую ты по-любому знаешь. Она была популярна и у магов, и у магглов.

- И что же это?

- Сейчас сам услышишь. – Она провела по струнам, слегка подкрутила колки и запела:

We shall overcome, we shall overcome,
We shall overcome, some day.

Oh, deep in my heart,
I do believe
We shall overcome, some day.

Девчонка оказалась права, он хорошо знал эту песню. Ее частенько напевали в их семье, и известна она была еще его дедушке. Промолчать он не мог и подхватил следом:

We are not afraid, we are not afraid,
We are not afraid today.

Oh, deep in my heart,
I do believe
We shall overcome, some day.

И вот уже два голоса во всю силу пели:

We shall live in peace,
We shall live in peace,
We shall live in peace, some day.

Oh, deep in my heart,
I do believe
We shall overcome, some day.

Простая мелодия, легкие слова, никаких особенных черт у этой песни не было, но почему-то она покорила обоих подростков, спокойно сидевших в покоях старосты Слизерина и поющих под чарующие звуки гитары.

Как сказал когда то великий Дамблдор, музыка – это то, что превосходит любое сотворенное волшебство. Именно она помогла двум таким разным людям понять, как много у них общего.

- Похоже, теперь у меня не один названный брат, а два, - заявила Гермиона, проведя по струнам последний раз. – Ну что, Драко, согласен стать мне братом?

- Мне не верится, что я это говорю, но да, согласен. Ты, я полагаю, не знаешь обряд родства?

- Обряд? Ты о чем?

- Я могу стать твоим косвенно кровным родственником, тогда мы будем связаны магией. Хочешь?

- Давай!

- Сотвори любой магический артефакт, который можно было бы надеть на себя. - Девушка, недолго думая, создала небольшой кулон в форме клыка и передала его парню. - Интересная идея. 

Он создал дубликат и вырезал на каждом по монограмме: на Гермионином - свою, на его – Гермионину. Прошептал над ними заклинание, так что они засветились сиреневым светом.

– Теперь капни кровью на свой клык и на мою ладонь. – Поймав на себе шокированный взгляд будущей сестры, он пояснил, - просто проколи палец, не нужно себя резать.

Сам он проделал ровно те же действия и с нескрываемым торжеством всучил девушке кулон со своими инициалами. Та удивленно смотрела на впитавшуюся в ладонь капельку крови.

- И что теперь?

- Теперь мы можем считаться братом и сестрой. Нечто вроде слабого аналога родовой магии – если кто-то из нас попадет в беду, второй непременно об этом узнает – артефакт станет невыносимо горячим и не остынет, пока опасность не минует.

- Я и не знала, что есть такой обряд.

- Разумеется, это же древняя тайная магия, которой учат в чистокровных родах с вековой историей. О таком в школе не расскажут и в учебниках не напишут.

- Может хватит прохаживаться по чистоте моей крови? Я не виновата, что родилась у магглов. Должен уже понимать, что родителей не выбирают. И вырасти в мире неволшебников – никогда не было моим собственным желанием. Особенно, когда своими способностями ты пугаешь окружающих, причем, даже родителей, а о магическом мире не знаешь вовсе. И тебя считают либо ненормальным, либо проклятым. Как тебе такое, братец?

- Ладно-ладно, угомонись. Я лишь сказал, что ты нигде не могла узнать этого таинства. Тем более, ты теперь моя сестра, и я лично оторву голову тому, кто назовет тебя грязнокровкой.

- Это так… неожиданно, но так приятно! Слушай, а если я проведу этот обряд с Гарри, вы тоже станете родственниками?

- Нет, он сработает лишь над теми, кто совершит обратные действия. Поскольку я не собираюсь делиться с Поттером кровью и дарить ему заколдованный мной артефакт, то и братом он мне не станет.

- Тогда, можно я это сделаю?

- Делай, я-то тут причем?

- Как то есть причем? А кто мне заклинание покажет, кто суть таинства объяснит, а?

- Книжку тебе фамильную одолжу, сама изучишь, мисс Магическая Энциклопедия.

- Ну ты и бука!

- Кто, прости?

- Бука!

- Вот уж не знал я, что Мозг Золотого Трио на самом деле трехлетний ребенок, - рассмеялся парень. – Ладно, иди к себе, а то, чего доброго, решит профессор проверить, где ты, а тебя в комнате нет.

- Еще увидимся, Драко! Меган, перенеси меня к себе, пожалуйста.

- Да, мисс Гермиона.

- Увидимся, сестренка.

Глава 21

Эта глава описывает события, происходившие параллельно предыдущей части.
_________________

Страшно, когда умирает надежда, когда не остается даже крохотного шанса, когда ожидание чуда теряет всякий смысл. Страшно и больно.
Фанфик «Паутина», автор Сфинкс

Северус проснулся в семь утра и не смог заставить себя уснуть снова. Просто замечательное начало рождественского дня. До завтрака оставалось еще три часа, поскольку в каникулы подъем на час позже, и тратить их на тщетные попытки заснуть он не собирался. Вставая с кровати, он случайно смахнул гору коробок, стоявшую возле его кровати. Очевидно, это подарки, оставленные эльфами возле его тумбочки за неимением елки в апартаментах. Каждая коробка была завернута в яркую подарочную бумагу, что уже вызывало отвращение у Снейпа. Узнавать же, что внутри них, у него желания не было. Наверняка, что-нибудь такое же мерзко-праздничное и бесполезное, только настроение себе портить, а оно и так было не ахти. Потому он проигнорировал получившуюся в углу свалку и отправился в ванную.

Поскольку с водой в подземельях всегда была напряженка, контрастный душ – это единственное, что он мог себе позволить, причем ни напор, ни температуру воды он регулировать не мог – на него, поочередно, то хлестал едва ли не кипяток, то выливался поток «морозной свежести». В ответ на такие издевательства он полил систему водоснабжения соответствующим потоком мата и побрел к себе, закутываясь в спасительную мягкую ткань махрового халата.

После прочтения Устава Ученичества, он стал внимательнее прислушиваться к кольцу, но либо девчонка ничего не чувствовала, либо он окончательно забыл, что такое эмоции.

Кое-как скоротав время за очередной разработкой, зельевар перенесся в Большой Зал. Грейнджер уже была там. На ней не осталось ни следа вчерашней возвышенности: привычное гнездо на голове, заспанное лицо, синяки под глазами, сама бледная как моль, она сидела ко всему безучастная и вяло ковырялась в тарелке. На его приветствие едва кивнула, высидела пару минут после его прихода, после чего поспешно ушла и больше целый день на глаза не попадалась, даже на обеде и ужине не появилась. Но кольцо по-прежнему молчало, значит, все нормально.

На следующее утро за завтраком ей пришла записка, которую она тут же сунула в карман, не дав ему даже шанса подсмотреть, что в ней. Не то что бы ему было интересно, но с обычной почтой так не поступают. Это немного настораживало, но кольцо все еще молчало, а лицо девчонки оставалось безучастным.

Весь день он провел в лаборатории, терроризируя никак не поддававшийся рецепт, потому на обеде не появился, а на ужине записка пришла уже ему. Все оказалось до банальности просто – Грейнджер не явилась на осмотр, и Поппи волновалась, а мертвенно-бледный вид Ученицы встревожил медсестру еще больше.
Молча кивнув медиковедьме, он удалился из зала и последовал к комнате девушки. Дойдя до двери, он остановился и, подумав пару секунд, решил для начала попробовать по-хорошему.

- Мисс Грейнджер, - постучал он, - могу я войти?

- Мастер, я знаю, вы пришли по просьбе мадам Помфри. Я помню про обследование и обязательно на него схожу. Просто сегодня забылась и не пришла. Думаю, сейчас уже довольно поздно, не стоит беспокоить мадам Помфри, потому я подойду к ней завтра после завтрака, ладно?

Ее покорный тон и, кажется, не наигранное раскаяние убедили его, что она действительно может сама о себе позаботиться. Она вроде показала себя человеком адекватным, особенно на фоне своих ровесников.

- Хорошо, я передам это мадам Помфри. Завтра она будет вас ждать.

- Да, Мастер, спасибо.

Каково же было его удивление, когда следующим вечером к нему подошла рассерженная Поппи и выкатила целую тираду, из которой он вынес, что несносная девчонка так и не пришла к ней на осмотр. Еле утихомирив возмущенную ведьму, он обещал ей любыми способами доставить к ней Ученицу и направился в подземелья, понимая, что почему-то по-хорошему у него никогда не выходит. Ну нельзя быть с ними мягче и надеяться, что они все сделают как надо. А вот из-под палки все всегда выходит идеально.
Взбешенный подобной наглостью поведения Гермионы, он подлетел к ее двери и забарабанил в нее:

- Мисс Грейнджер, выходите, живо.

Ответом ему была тишина.

- Немедленно выйдите из комнаты.

Внутри что-то хлопнуло, и на третий его крик девушка наконец-то вышла.

- Ко мне в кабинет. Сейчас же.

С размаху приземлившись в потертое временем преподавательское кресло, он скрестил перед собой пальцы, уперся локтями в столешницу и испытующе уставился на Ученицу.

- Итак, мисс Грейнджер, я жду объяснений. Почему вы до сих пор не были в больничном крыле?

- Я не могла, Мастер.

- И почему же?

- Не могу сказать.

- Можете, но не хотите. А вот скрывать не можете, потому что я, ваш Мастер, спрашиваю. Отвечайте!

- Мастер, пожалуйста, я, правда, не могу этого сказать. Поверьте, прошу.

- Вы ждете приказа?

- Нет же, Мастер. Пожалуйста, оставьте меня. Я не хочу ничего говорить, но если начну, не смогу ничего скрыть. Поймите меня, Мастер!

- Понять? Вы, кажется, забыли, с кем разговариваете. Я не собираюсь ничего понимать. Мне плевать, почему вы не хотите говорить. Я попросил вас, по-хорошему, заметьте. Вы выполнили мою просьбу? Нет. Так почему я должен вам потакать? Вы ведь прекрасно понимали, что за просьбой последует приказ. Вам был дан шанс действовать добровольно. Вы им не воспользовались. Теперь вы будете делать все то, что я скажу, так, как я скажу. И обратите внимание, я не требую, чтобы вы пошли на обследование, я прошу лишь назвать причину, по которой вы до сих пор его избегали. Отвечайте же!

- Но, Мастер, пожалуйста…

Снейп яростно ударил кулаком по столу:

- Довольно! Ваши просьбы ничего не изменят. Здесь есть только мое слово, мой закон, и вы обязаны ему подчиняться. Я – Ублюдок, мисс Грейнджер, Мерзкий Сальноволосый Ублюдок.

- Нет, Мастер, не надо! Вы не такой! Вы лучше…

- Вы ошибаетесь, мисс, я именно такой.

- Но вы же можете быть добрым. Вы были понимающим, вы старались мне помочь…

- О, нет, мисс Грейнджер, я старался, чтоб вы в это поверили, не больше. Бросить вас мне бы не позволили, ведь весь состав знал, что я могу помочь. Вашей гибели мне бы точно не простили, а на моих руках и без вас хватало грязи. Я вытащил вас после срыва, потому как не имел права не вытащить. Я оставил вас при себе, потому что иначе все было бы напрасно, а я не имею привычки работать впустую. А после вы с таким рвением бросились выполнять мои обязанности, что я не посмел мешать вам делать то, на что мне откровенно лень тратить силы. Даже ваш сумасшедший поступок принес мне пользу, так как меня всенародно оправдали. Вы были слишком положительной, слишком много выгоды приносили, чтобы просто вас прогнать. Но теперь вы стали все чаще перечить мне, ставить под сомнение мои просьбы, вы рисковали моим едва оправданным именем. Подумайте сами, нужен ли мне такой Ученик?

- То есть вы все это время… притворялись?

- Ха, какая прелесть! Даже сейчас вы пытаетесь смягчить мои поступки. Снимите наконец свои розовые очки и посмотрите на мир здраво. Я лгал вам, мисс Грейнджер. Я обманул вас. Я воспользовался вашими слабостями, использовал вас. Играл вашими чувствами, если угодно.

- Что?!

- О да, я прекрасно знаю, что вы ко мне испытываете и как старательно пытаетесь избавиться от этого чувства.

- Откуда?

- Вы совершенно не умеете скрывать свои мысли и воспоминания. А уж про долговременные блоки я вообще молчу.

- Что вам еще известно?

- Мне известно все, и даже больше.

- Мастер, позвольте мне уйти.

- Я позволю вам уйти не раньше, чем получу ответ на свой вопрос. Мне нет дела до ваших проблем. Говорите сейчас же, почему вы до сих пор не были в больничном крыле?

- Я не могу сказать.

- Я прика…

- Не надо! Хватит! Вам все мало? Вы недостаточно унизили меня сегодня? Все не можете перестать упиваться своей властью? Кому вы доказываете свою силу? Мне? Так я и без этого ее признаю. Это не мне нужно взглянуть на мир здраво, а вам! Прекратите критиковать и оскорблять других, взгляните на себя. Вы неуверенный в себе, высокомерный, заносчивый, зациклившийся на своих проблемах социофоб. Перестаньте помыкать людьми! Хватит цепляться ко всем подряд! Вы сами ничуть не лучше!

__________________

Снова. Это произошло опять. Да сколько ж можно? Сколько еще раз я попадусь на красивые слова?
Как обычно, сначала в это не хочется верить: нет, он не мог, кто угодно, только не он. А вот когда доходит осознание – случилось. Предал. Что дальше? Причем, не абы кто, а тот, кому безгранично доверял. Всегда, почему-то, предают именно они – те, кто дороже всего, на кого не подумаешь, что способен.
Кто это? Тот, кто был ближе всего, кто знал самые сильные болевые точки. Почему? Да ты сам дал карты, сам едва ли не попросил: «Проучи меня».
Кто виноват? Он? Ты? Оба? Себя винить проще. Убеди себя - это твоя ошибка, винить некого. Извлеки урок и впредь относись более осмотрительно к выбору близких. Вот только, близких не выбирают.
Разумеется, предательство – не конец света, жизнь на этом не закончилась. Подумаешь, предательство. Больно, но не смертельно. Смирись и живи дальше. Безусловно.
Только вот как быть, если это не в первый раз, и даже не во второй, и не в третий… Который уже человек вытер об тебя ноги? Сколько можно терпеть это? На что уже надеяться? Кому верить?
В чем я так провинилась, что самые дорогие мне люди один за другим снимают маски и кидают в меня камни? Неужели мне никогда не встретится человек, которому я смогу доверять?
Что за ерунда?! Если он и встретится мне когда-нибудь, я, наверное, к этому моменту, наконец, разучусь доверять людям. А можно ли вообще кому-то доверять?
Хватит, надоело. Плевать на все. Забыть это ужасное понятие «близкие». Уничтожить слово «друзья». Не хочу опять услышать эти слова. Я больше не совершу этой ошибки. Не желаю больше никому ничего доверять.
Хотя, о чем это я, мне и не придется.
__________________

Руку Снейпа с каждым ее словом жгло все сильнее. Он смотрел на нее, не отрывая взгляда, и поражался мощи гнева, спрятанного в этой на вид слабой девчонке. Ее волосы разметались в разные стороны, глаза горели так, словно она пыталась испепелить его взглядом, а в них пламенем горела обида. Ей было плохо, действительно плохо, но выглядела она настоящей Валькирией, и вид ее, в бешенстве орущей на него, одновременно забавлял и восхищал его. Пока он не присмотрелся внимательнее.

- Мисс Грейнджер, что у вас с лицом? – Девушка замолкла на полуслове и осторожно провела рукой по щеке. – Что вы с собой сделали?

Сидеть на месте он уже не мог, потому рванулся к ней и, схватив ее за локоть, развернул к себе.

- Отпустите меня!

- Не дергайтесь, мисс Грейнджер.

По лицу девушки текла струйка крови и капала на форменную блузку, образуя алое пятно на идеально белой ткани. Его руку жгло все сильнее

- Мастер, пустите меня, я хочу уйти.

- Никуда вы не пойдете.

Мужчина дернул ее на себя и задрал ей челку. У нее на лбу было несколько довольно крупных царапин, из которых сочилась кровь. Он потянулся за палочкой, чтобы остановить кровь, когда она резко оттолкнула его от себя:

- Не прикасайтесь ко мне! – После секундного ступора, он поймал ее снова, но девчонка снова закричала. – Пустите! Мне больно!

Она с силой рванула руку и прижала ее к себе, затравленно сжавшись и баюкая ее, словно он ее действительно ударил. На рукавах рубашки, в местах, где он держал ее, проступала кровь.

- Все, мисс Грейнджер, успокойтесь. Я больше не буду вас трогать. Позвольте мне просто остановить кровь.

- Не надо разговаривать со мной, как с напуганным ребенком – у вас не получается. И не нужно мне помогать, я сама со всем справлюсь, просто отпустите меня.

- Мисс Грейнджер, глупая вы девочка, вы не можете справиться с ранами на голове самостоятельно. Я обещаю, что ничего вам не сделаю. Просто позвольте мне помочь.

- Поверить вашим обещаниям? Снова? Позволить помочь? Я, может и глупая, Мастер, но не настолько. Спасибо, сама сделаю. Пустите меня к себе.

- Стоять! Я приказываю вам не двигаться с места и выполнять то, что я скажу. Поднимите челку и стойте смирно. Вульнера санентур!

- Не поможет.

Одновременно с ее словами заклинание пало, и раны открылись вновь.

- Что за черт! Вульнера санентур! Вульнера санентур! Вульнера санентур!!!

- Прекратите! Оно не сработает.

- Молчать. Закатайте рукава рубашки.

Руки девушки от локтя до запястья были туго перебинтованы, под повязками кожа была исполосована царапинами, которые слабо кровоточили.

- Вы что, с ума сошли? Последний ум отшибло? Какого лешего вы это с собой натворили? Отвечать.

- Это не я. Так вышло.

- Говорите яснее, что за отговорки? Откуда вы знали, что заклинание не сработает? И почему оно, собственно не сработало?

Гермиона молча смотрела в пол и никак не реагировала на его слова.

- Отвечайте же.

- Можно я воспользуюсь палочкой?

- Зачем?

- Профессор, пожалуйста, я сейчас все расскажу. Одно заклинание.

- Валяйте.

- Мисит Фасциа! – На голове студентки появилась тугая повязка, временно остановившая кровотечение. – Я готова.

- Я жду объяснений.

- Это началось почти сразу после того, как мадам Помфри отпустила меня из больничного крыла. В определенный момент появляется новый порез. С каждым разом они все глубже и все в более опасных точках, и кровь в них не останавливается.

- Что за бред?! Акцио настойка бадьяна!

- Не тратьте зелье впустую, Мастер, это не работает, как и все известные мне виды заживляющих настоек и заклинаний.

- Ерунда какая-то. Это невозможно. Что это вообще такое?

- Как, Мастер, вы так и не поняли?

- Не понял чего, мисс Грейнджер?

- Это проклятие, Мастер, то самое проклятие Долохова.

- Проклятье! Вы выяснили, как оно действует?

- Медленно и печально приближает меня к смерти.

- Конкретнее, Грейнджер.

- Это авторское проклятие, Мастер, к нему нет описаний. У меня была лишь формула, воспоминания о его цвете и последствия применения.

- Но ведь что-то вы выяснили.

- Разумеется, я же Книжный Червь.

- Не ёрничайте, рассказывайте.

- Думаю, начать стоит с того, что проклятие необратимое. А действие у него поистине впечатляющее. Долохов хорошо знал вас, раз пустил именно его. Фраза Сентио ингеро круор дословно переводится как «Чувствовать страдания – кровь». Каждый раз, когда человек, попавший под заклинание, испытывает отрицательные эмоции, на его теле появляется порез. Чем чаще он испытывает подобное, тем больше становится порезов, и с каждым разом они становятся все крупнее. Притом, если в мелких кровь останавливается, то в крупных уже нет. Человек медленно умирает от потери крови не в силах ничего исправить. Думаю, вы помните, как паршиво умирать от потери крови. Попади проклятие в вас, вы бы не выжили и пары дней.

- Мерлин, Грейнджер, и вы молчали? Вы потому не шли на обследование?

- А что толку почти мертвому человеку идти на обследование?

- Не задавайте глупых вопросов. Мадам Помфри высококвалифицированный специалист, она найдет что-нибудь, что вам поможет.

- Мне может помочь только чудо, Мастер, но такие скептики, как вы, в чудеса не верят. А значит, мне уже ничто не поможет. Даже тонна кроветворного меня не спасет, скорее добьет.

- Почему? Это же действительно выход!

- Нет, это ловушка, псевдорешение. Я уже пробовала. Стоит мне выпить глоток кроветворного, как из последнего пореза кровь начинает течь в несколько раз сильнее. Заклинание выплескивает едва сотворенную кровь, отторгает ее.

- Черт побери, ну не может такого быть, чтобы решения не было. Оно должно быть.

- Отпустите меня, Мастер. Пожалуйста, мне уже недолго осталось. Через несколько дней я перестану мозолить вам глаза, и вы снова сможете нормально жить в своих подземельях.

- Что за чушь вы несете?! Сейчас же отправляйтесь в больничное крыло, расскажите мадам Помфри все, что рассказали мне и оставайтесь там на ночь, чтобы, если что, вам могли оказать помощь.

- Но мне ничем нельзя помочь!

- Выполнять!

Мужчина развернулся и стал искать глазами нужный корешок книги в шкафу.
Она промычала что-то и уже шагнула к выходу, как поперек ее шеи протянулась новая рана. Девушка попыталась закричать, но стала оседать на пол, захлебываясь собственной кровью. Руку зельевара резануло горячим металлом, он обернулся посмотреть, что произошло, и едва успел поймать Ученицу у самого пола.

- Потерпи, Грейнджер, потерпи! Ну разве ж можно так реагировать на слова циничного слизеринца? Зачем ты вообще слушала, что я говорил? Мисит Фасциа! Больничное крыло, личные палаты колдомедика.

- Северус, первый час ночи, о чем ты думаешь?

- Поппи, сюда, быстро. Проклятие Грейнджер активизировалось. Нужна твоя помощь, долго она не протянет.

- Переносись ко мне. Живо.

Ослушаться он не посмел. Уже через минуту медиковедьма надежно закрепила повязки, быстро придя к выводу, что раны можно не заживлять, а «консервировать», хотя бы временно.

- Таким образом, девочка проживет еще какое-то время, пока мы найдем способ ее вытащить. Главное сейчас – не допускать новых ранений. Ты понял меня, Снейп?

- Понял, Поппи, понял.

- Тогда, расскажи все с самого начала. И, прошу, на этот раз, совсем все.

- Хорошо.

Пока он говорил, женщина устраивала Гермиону как можно удобнее, стараясь причинить ей как можно меньше боли.

- Северус, - прервала она зельевара посередине его речи, - на нее наложены очень мощные чары.

- Ну, это логично, проклятие – штука не слабая.

- Не передергивай, Снейп. Проклятие я, кстати, по-прежнему не ощущаю. А вот какое-то бытовое заклинание на нее наложено, причем, весьма сильное.

- Что бы это могло быть?

- Диагностика не определяет бытовые заклинания. Попробуем иначе – Фините!

Гермиона лежала, окруженная множеством подушек, а чтобы на перевязки ничего не давило, медиковедьма немного изменила вид больничной пижамы, поэтому, когда прозвучало заклинание, оказалось хорошо видно, как на коже девушки один за другим проступили множественные шрамы, на предплечье выступило слово «Грязнокровка», а в волосах проступили седые пряди.

- Маскирующее. Не знал, что Грейнджер настолько скрытна. Я даже не ощущал на ней чар.

- Гермиона талантливая волшебница, но война сильно подкосила ее, а оправиться ей не позволили.

- Не знаешь, откуда эта надпись?

- Беллатрикс постаралась. Гоблинская сталь – это ничем не сведешь.

- А седина?

- Я не знаю, она никогда не рассказывала об этом. Очнется – сам спросишь.

- А ты уверена, что она очнется?

- Я уверена, что ты приложишь все усилия, чтобы добиться этого. Я не права?

- Права, как всегда.

- Все, Северус, иди к себе. И чтоб без обращающего заклинания не возвращался.

- Понял-понял. Спасибо, Поппи. Позаботься о ней.

Мужчина быстро дошел до подземелий и постучался в спальню слизеринского старосты.

- Профессор, вы? Что-то случилось? – спросил парень, мгновенно сгоняя с себя остатки сна.

- Драко, мне нужна твоя помощь.

- Что угодно, сэр.

- Мне нужна спасенная библиотека твоего отца, чем скорее, тем лучше.

- Сейчас, сэр, только переоденусь.

- Прошу тебя, Драко, только поторопись. Времени катастрофически мало. Мы можем не успеть.

- Не успеть куда, сэр?

- К чуду.

Глава 22

Любящее сердце стоит больше, чем вся мудрость на свете.
Чарльз Диккенс «Дэвид Копперфильд»

Снейп ждал Драко снаружи, молясь, чтобы парень скорее вышел. Тот почти не заставил себя ждать и уже через несколько минут вышел полностью одетым в дорожной мантии.

- Профессор, что с Гермионой?

На секунду оторопев от того, что Малфой назвал его Ученицу по имени, да еще и сбитый с толку его осведомленностью, мужчина ответил не сразу. Он развернулся и последовал по направлению к выходу, заговорив лишь покидая подземелья:

- С чего ты взял, что с мисс Грейнджер что-то случилось?

- С того, что вечером мы провели обряд родства, и сейчас мой кулон так невыносимо горит, что я чувствую даже сквозь рубашку. И что такого произошло за пару часов, что сейчас она на грани смерти?

Выругавшись про себя на такое неудачное стечение обстоятельств, он спросил:

- То есть вы с мисс Грейнджер обменялись кровью?

- Да, мы теперь фактически брат и сестра. Так могу я узнать, почему моя сестра умирает?

У Снейпа у самого рука под кольцом невыносимо горела и мешала думать, но слова слизеринца заставляли его продолжать говорить.

- Она попала под проклятие Долохова, когда мы спасали мисс Лавгуд. Все это время оно никак не проявляло себя, как мы думали, а сейчас заклинание распространилось слишком сильно, и мы уже не можем его остановить.

Парень как споткнулся:

- Вы хотите сказать, что она не выживет?

- Я хочу сказать, что пока мы не знаем, как ее спасти. Зато в библиотеке твоего отца есть множество древних книг с похожими заклинаниями. Если я найду нужные, то у нас будет шанс ее вытащить.

- Я взял портключ в подвалы их нового дома, отец спрятал книги там.

- Тогда нам нужно поспешить дойти до антиаппарационной зоны.

***

В небольшом темном помещении, заставленном множеством стеллажей, было прохладно и неожиданно сухо для подвала. Уж кто-кто, а Люциус точно знал, как ухаживать за древними фолиантами.

- Драко, здесь работают старые поисковые заклинания?

- Да, сэр. Эльфы все восстановили.

- Тогда, - он положил руку на небольшой стол в углу, - мне нужны книги о проклятиях, при которых человек умирает от потери крови.

На столе появилось четыре тома разной степени потрепанности, раскрытые на разных страницах.

- Всего четыре? Однако мисс Грейнджер чрезвычайно повезло.

В первых трех книгах нужных симптомов не оказалось, зато написанное в последней книге заклинание идеально подходило под описание Грейнджер. Увидев знакомую формулу наложения, маг успокоился.

- Долохов не изобретает авторские заклинания, он заимствует давно забытые проклятия из старинных магических книг.

- Значит, вы сможете ей помочь, сэр?

- Драко, когда ты в последний раз видел в книгах до XVII века снимающиеся проклятия?

- То есть оно необратимое?

- Я такого не говорил, но снять будет непросто. Нужно найти очень редкое магическое существо, которое почти исчезло из Великобритании, и сварить зелье из его чешуи.

- А разве нельзя просто где-нибудь купить чешую?

- Нет, Драко, не в данном случае. Это разумное создание, оно даст чешую только тому, кто по-настоящему в ней нуждается. Торговцы такой чести не удостаивались ни разу. Да и в этом ингредиенте давно отпала необходимость, ведь всё, где он использовался, все сильные проклятия были запрещены и со временем забылись.

- Я никак не пойму, о ком вы говорите?

- Висмут Мудрый - Леденцовый Узорчатый Полоз. Это огромный Змей, обитающий глубоко под землей. Существо, наделенное необычайным умом, способное читать мысли и чувства, предугадывать движения, видеть суть вещей. К нему раньше шли за советом те, кого именовали Великими. Единственный, с кем Висмут может говорить на равных – это Сфинкс. Люди всегда боялись тех, кто знает больше них, поэтому одно время Висмутов истребляли, из-за этого им пришлось скрыться глубоко в пещерах. Они больше не рады людям, хотя и знают, что времена изменились.

- Я слышу о них впервые.

- Неудивительно. Их убрали из программы много лет назад и уничтожили всю доступную литературу по ним. Остались лишь древние писания, в которых Висмуты показаны лучшими друзьями королей, помощниками знахарей и мудрецов. Вот его-то и предстоит найти и убедить, что мне необходима помощь.

- Я пойду с вами.

- Нет. Ты вернешься в школу, найдешь Поттера и мисс Лавгуд и все им расскажешь. Если она придет в себя, ей может понадобиться ваша поддержка. Запомни, Драко, - зельевар за плечи развернул крестника к себе, - любая отрицательная эмоция может стать для нее последней, поэтому ваша задача не дать ей впасть в отчаяние. Не упоминайте при ней меня и мистера Уизли, не напоминайте ей о войне и не спрашивайте о произошедшем вечером. Если ее состояние изменится, твой артефакт подскажет. О любых изменениях немедленно сообщать мадам Помфри. Ты все запомнил?

- Да, сэр.

- Тогда, - он схватил перо, кусок пергамента и что-то на нем написал, - возвращайся в гостиную и дождись подъема, потом иди на завтрак, найди там этих двоих и отправляйтесь в больничное крыло. Записку отдашь мадам Помфри, иначе она вас не пустит. И не забудь заткнуть Поттера, если он начнет возмущаться.

- Вот уж это я точно сделать не забуду.

- И не ругайтесь при ней, если не хотите ее добить.

- Хорошо, сэр.

- Можешь идти. – Парень дизаппарировал. – Финли, ты мне нужен.

- Я здесь, хозяин.

- Перенеси меня к самой большой пещере Бен-Невиса.

- Да, хозяин.

Уже через секунду его по лицу хлестал сильный ветер вперемешку с мокрым колючим снегом.

- Можешь исчезнуть, Финли, я позову, когда ты мне понадобишься.

Посильнее закутавшись в мантию, он шагнул внутрь пещеры, зажег палочкой свет и осторожно пошел внутрь. Судя то тому, каким широким был проход, и как гладко было отшлифовано дно, Снейп понял, что не ошибся в выборе места.

Он продвигался вглубь около часа, пока не вышел к огромному гроту, в котором, свернувшись на широком обтесанном камне, лежал могучий Змей.

Несмотря на нелюбовь к животным, профессор не мог не признать, что Полоз был красив. Стоило ему ступить внутрь, как тот зашевелился и поднял голову. Могучее тело было покрыто разноцветной чешуей, серебристо-голубые глаза с любопытством уставились на мага.

- Кто ты, человек, и почему тревожишь меня?

- Я пришел просить твоей помощи, Мудрый Висмут.

- Почему ты решил, что я с-с-стану помогать тебе?

- Потому что ты никогда не отказываешь в помощи тем, кто действительно в ней нуждается.

- Это верно, человек, но тебе придетс-с-ся доказать, что ты достоин моего с-с-совета. Зачем ты пришел?

- Одна девушка была проклята заклинанием Сентио ингеро круор, она умирает. Спасти ее может только зелье из твоей чешуи.

- Ты не лжешь, человек, но и всей правды не говоришь. Почему она была проклята?

- Потому что спасала меня.

- Почему она умирает?

- Эм… Потому что была проклята?

- Нет, человек, потому что ты с-с-спровоцировал действие проклятия, ты и другие близкие ей люди. Она умирает из-за тебя. Ты хочешь с-с-спасти ее, но почему? Кто она для тебя?

- Она моя Ученица, я отвечаю за нее.

- Ты с-с-снова не говоришь всей правды. Но я не буду вытягивать ее. Ты не знаешь главного ус-с-словия с-с-спасения. Без него зелье не подейс-с-ствует. Единс-с-ственное, что с-с-способно ос-с-становить С-с-смерть, это Любовь, человек. Ты понимаешь, о чем я говорю?

- Ее может спасти только тот, кто ее любит?

- Верно.

- Но у нее никого нет. Хотя, есть подруга, которой она обязана жизнью, два названных брата… и родители! Ну конечно, можно найти ее родителей.

- Ты глуп, человек. Любовь друзей может быть разрушена, любовь брата к с-с-с-с-сестре с-с-сильна, пока у того нет с-с-своей возлюбленной, любовь матери к ребенку безгранична, но разрушима заклятиями. Только любовь мужчины к с-с-своей женщине с-с-снимет эти чары. Ес-с-сли есть тот, кто способен причинить боль, то с-с-существует и тот, кто может залечить рану. Заклятие наложено мужчиной, полным ненавис-с-сти, значит, с-с-снять его должен мужчина, ис-с-сполненный любовью. Ты мог бы попытатьс-с-ся с-с-сделать это, ведь именно по твоей вине девочка пос-с-страдала. Но тобой движет не чувс-с-ство, и даже не с-с-совесть, а долг. Ты отверг эмоции, тебе с-с-словно плевать, умрет ли девочка, лишь бы это не пос-с-ставили тебе в вину, вот о чем ты думаешь.

- Чувства – это ерунда, они мешают думать.

- Нет, человек, ты опять неправ. Они зас-с-ставляют думать о том, о чем ты думать не хочешь, вот и все. Ты считаешь, что чувс-с-ства – это с-с-слабость.

- Именно.

- Ты ошибаешься. Чувс-с-ство – с-с-слабость, когда не умеешь с ним с-с-справляться. Ненавидеть не плохо, плохо не уметь с-с-скрывать свою Ненавис-с-сть, бояться не с-с-стыдно, с-с-стыдно признаваться в с-с-своем С-с-страхе; любить не с-с-страшно, с-с-страшно терять с-с-свою Любовь или оознавать ее ненужнос-с-сть. Ты был отвергнут однажды, и теперь с-с-сам отвергаешь всех, кто к тебе приближается. Только вот одно «но», Любовь - с-с-самая великая с-с-сила, с-с-существующая в этом мире. Одиночество – вот что такое с-с-слабость. А ты одинок.

- Я не мог допустить, чтобы она осталась рядом со мной.

- И ты с-с-сделал все, чтобы она тебя возненавидела, так? Глупет-с-с-с! Проделать такое с влюбленной девушкой! С-с-своими выходками ты разрушил не только с-с-свою жизнь, но и ее. Ведь именно ты довел ее до такого с-с-состояния, именно ты был ближе всего к ней, но отказывался замечать, что ей с-с-становится все хуже и хуже. Она такой человек, что если даже ей с-с-самый близкий друг или родственник заявит, что ненавидит ее, она ни на с-с-секунду не ус-с-сомнится в таких с-с-словах и с-с-смирится с ними. Она не с-с-способна поверить, что ее вообще можно любить. В этом ты на нее похож, с одним единс-с-ственным исключением. Тебе никогда не говорили, что ты любим, ты не знаешь, каково это, быть любимым. А она знала, ей говорили это много раз, а потом предавали. Она больше не хочет быть брошенной, ей проще отрицать саму мысль, что она кому-то нужна. И она одержима поис-с-ском человека, который признал бы ее, потому что она не может прос-с-стить и полюбить с-с-саму с-с-себя. Ты понял, что ты наделал?

- Я ей не нужен, она видит во мне какого-то отзывчивого и наивного добряка, которого сама себе выдумала. Я не такой. Она влюбилась в идеал, коим я никогда не был.

- Ты еще глупее, чем я полагал, человек. Девушка никогда не влюбляетс-с-ся в идеал, она идеализирует того, в кого влюбляетс-с-ся. Ей не нужен отзывчивый и наивный добряк, ей хочется, чтобы ты с-с-стал для нее таким. Тем, кто защитит, не дас-с-ст в обиду, кто будет во всем лучшее нее, кто не позволит быть с-с-сильной, с кем она с-с-сможет чувствовать себя с-с-слабой.

- Возможно. Но если все, что ты говоришь – правда, то почему же любимые люди продолжают умирать? Смерть никогда не спрашивает, любим ли человек, она просто уносит его. А тот, кто потерял любимого, ломается раз и навсегда. Лучше совсем не испытывать любви, чем потерять ее, а рано или поздно терять придется. Любовь убивает людей.

- Никчемный человечишка, это говоришь мне ты? Тот, кто жив только благодаря жертве любящего с-с-сердца? Как ты с-с-смеешь не признавать Любви?! С-с-своим с-с-существованием ты дважды обязан девушке, рис-с-скнувшей всем ради тебя. Неблагодарный!

- Я… Э-э-э… Откуда ты все это знаешь?

- Ну, я же Мудрый Вис-с-смут, мне полагается все знать.

- Но откуда?

- А это, человек, уже не твоя забота.

- Если ты все знаешь, то почему не зовешь меня по имени?

- Ты тоже не зовешь меня по имени, человек. Имя – это еще одна древняя С-с-сила. Тебе станет легче, если я назову тебя С-с-северусом? Не думаю. Уходи, человек, ты не получишь моей помощи.

- Но ведь тогда Гермиона умрет.

- Да, и в этом будешь виноват ты.

- Что мне сделать, чтобы ты помог мне?

- Ответь, насколько с-с-сильно ты любишь эту девушку, и чем ты готов пожертвовать, чтобы ее с-с-спасти?

- Ну, я…

- Уходи, и не возвращайся, пока не найдешь верного ответа на мой вопрос-с-с.

***

Снейп сидел в своем кабинете со стаканом огневиски в руке, которую ему снова и снова пополнял Финли, привычный к подобным приказам хозяина. Меган лишь недовольно качала головой, наводя порядок в его спальне. Эльфийка не выносила вида пьяного хозяина.

Мужчина покачивал рукой, наблюдая, как переливается янтарная жидкость в стакане и размышлял.

Поппи за несколько часов уже трижды отчиталась ему о состоянии Гермионы, после обеда заглянул Малфой, сказать, что Грейнджер не захотела их видеть, и мадам Помфри отказалась их впускать, несмотря на его записку: слишком боялась еще сильнее расстроить девочку.

Сама же виновница событий сохраняла невероятное спокойствие – она свернулась в комочек, закуталась в одеяло и никак не реагировала на попытки медиковедьмы ее растормошить. Из-за пореза на горле она сохраняла молчание, ничего не ела, но и не пыталась никак это исправить. Из чего зельевар сделал простой и логичный вывод: она смирилась со своей участью и просто дожидается смерти.

Нормально ли это для девчонки ее возраста? Ответ: нет.

Другая на ее месте истерила бы, ревела в три ручья, жалуясь на горькую судьбу и несправедливый мир. Или строила бы из себя умирающую, требуя внимания и заботы от всех и каждого. Или пыталась бы сделать как можно больше всего, стараясь использовать каждую секунду ускользающей жизни.

Что же не так было с Грейнджер? Нормально ли это для нее? Ответ… неясен. Он понял, что совершенно не знал ее, как человека, да и не стремился никогда узнать. 

В нерешительности он дошел до ее комнаты и остановился на пороге. Внутри было темно, и сквозь окно лился мерцающий свет луны. Она не была обычной девчонкой уже по интересам и потребностям. Тогда как любая девчонка завешивает комнату всякой ерундой, то эта расположила все очень удобно и рационально. На рабочем столе лежал ее военный дневник с изобретенными заклинаниями, и рядом стояла колбочка, видимо для ее синего огонька. Он такой огонек зажигать не умел, потому создал свечу, зажег ее, открыл последние листы рукописи и сколдовал проявляющее заклинание.

С каждым днем становится все хуже и хуже. Не знаю, долго ли еще смогу скрывать проклятие от других. Благо, Мастер перестал обращать на меня внимание, и я могу не опасаться хотя бы его вмешательства.

Сегодня царапина прорезала запястье. Думала, с ума сойду от боли. Если бы они хотя бы не горели так сильно. Мне с трудом удается подавлять чувства, чтобы кольцо Мастера не выдало меня ему.

Мадам Помфри уже второй день пытается вынудить меня прийти в больничное крыло, пока мне удавалось избегать этого, но долго я бегать не смогу. Рано или поздно все откроется. И уж лучше бы поздно.

Я прекрасно понимаю, они начнут носиться вокруг, пытаться спасти, обнадеживать, убеждать не отчаиваться, будут искать обратное заклинание и уговаривать меня потерпеть. А начнешь убеждать в бесполезности, поймут неправильно, так еще и жалеть станут.

Ни один ведь не догадается, что плохо мне вовсе не из-за ран, это можно потерпеть. Мне очень тяжело оставаться одной, я просто каждой клеточкой ощущаю накатывающую усталость. Невозможно так долго терпеть и не сойти при этом с ума. Иногда так хочется встать, приложить руки ко рту и закричать во все горло, чтобы услышали, чтобы вернулись и обняли, чтобы не бросали. Я не могу больше быть одна. И мне наплевать, что меня не станет. Лишь бы не умирать в одиночестве.

Не существует неизлечимых болезней. Все мы болеем лишь недостатком внимания самых дорогих людей. Да любая болезнь отступит, если рядом будет тот, кого любишь. Ничто не страшно, когда тебя обнимают друзья, когда ты нужен родителям, когда ты знаешь, что ты не один.

Мне никогда не говорили «Я люблю тебя», я сама никогда никому такого не говорила (мама не в счет). И я не знаю, что люди вкладывают в эти слова. Но если бы мне когда-нибудь пришлось произнести их, это бы скорее всего значило «Не бросай меня».

На этом запись обрывалась, а последняя строчка и оставшийся пергамент были сморщены от уже высохших пятен слез.

Вот в чем дело. Ей действительно наплевать на себя, она просто устала от холода одиночества. Он прекрасно понимал, о чем она говорила, хоть и не со всем был согласен. И тут у него в голове всплыл ее вопль, когда она только пришла в себя после срыва осенью:

Я больше так не могу. Я больше не выдержу. Мне страшно. Кто-нибудь, пожалуйста, останьтесь со мной. Я больше не могу быть одна… У меня больше никого не осталось! Простите меня! Кто-нибудь, помогите! Не бросайте меня! Я не смогу больше быть одна! Не выдержу! Кто-нибудь!

А следом слова, произнесенные в полубессознательном бреду:

- Вам плохо?
- Мне страшно.
- Почему?
- Я больше не могу быть одна.

Уже тогда она не переносила своей вынужденной изоляции, ей нужен был хоть кто-нибудь рядом. А он-то сам как с ней поступил? Как ее глупые друзья-гриффиндорцы, как помешанный на собственных чувствах подросток. И это он считал себя подлинным слизеринцем, умным и рассудительным? Да любой хаффлпафовец на его месте повел бы себя разумнее.

А ведь она сейчас снова одна. Его присутствие может, правда, еще сильнее навредить ей, но, судя по ее записям, ей хоть гриндилоу в собеседники, лишь бы одной не оставаться. Значит, и он сойдет.

Мужчина хлебнул глоток отрезвляющего и довольно быстро дошел до подземелий, решив, что камин – это слишком шумно, да и Поппи может не пустить из соображений безопасности девочки.

Зайдя за ширму, он удивился, не найдя на кровати ученицы. Лишь секундой позже он заметил ее сидящей на подоконнике, подносившей к губам стеклянную склянку. Еще секунда ушла на то, чтобы осознать, что налитое в колбу зелье – это не лекарство, а яд. И долю мгновения занял шаг до девушки, сопровождавшийся порывистым движением ладони, вырвавшим сосуд из ее руки.

- С ума сошли? Мы изо всех сил стараемся сохранить вам жизнь, а вы так бездумно ее губите! – Увидев разочарование в ее глазах, он добавил, - Не отвечайте, думайте о том, что хотели сказать, я прочитаю.

«Прошу вас, отдайте колбу. Так всем будет легче».

- Неужели вам настолько не дорога ваша жизнь?

«Моя жизнь уже давно ничего не стоит, у меня никого нет. Пожалуйста, верните зелье. Это мое право. Поверьте, нет ничего хуже, чем смиренно ждать конца».

- Как вы можете! Вы молоды, нет нужды отчаиваться, когда в вас верит столько людей. Мы вытащим вас, просто доверьтесь.

«Надоело, мне все надоело. Я хочу исчезнуть. Мне плевать, что будет потом».

 - Вы больше не одна, вас никто не оставит. У вас есть Поттер, Драко и Луна. Вы нужны им, сильнее, чем вы предполагаете. У вас есть я, в конце концов, и я вас не оставлю.

«Бросьте, Мастер, вам до меня дела нет. Вы просто не хотите, чтобы вам приписали еще и мою смерть, опасаетесь за свое имя. Простите, но я не хочу бороться за жизнь из-за такой дурацкой причины. Мне больше не за чем жить, позвольте мне уйти».

- Не позволю. Я нашел средство, которое снимет…

«Да мне плевать на проклятие, как вы не поймете! Я хочу смерти! Я устала бороться за право жить! Мне надоело терпеть напрасные обиды и ждать, пока на меня, такую никчемную, обратят внимание. У меня нет никого, кто банально верил бы в меня, кому я была бы нужна просто так, а не ради чего-то. Уходите, профессор Снейп, дайте мне спокойно исчезнуть».

- Тогда я буду в вас верить. Я вовсе не хочу, чтобы вы умирали. Вы стали дороги многим людям, вы нашли новых друзей, вернули старых. У вас два названных брата, которые перегрызут глотку любому, кто посмеет вас пальцем тронуть, подруга, которой вы теперь вроде старшей сестры. Разве вы можете их оставить, зная, как они будут страдать? У вас есть родители, хоть они и далеко и не помнят вас, но они живы. Память им можно вернуть, заклинание обратимое, если займется профессионал, так зачем же вы отказываетесь от жизни? Единственный ваш придет, никуда не денется. А пока, согласитесь скоротать время с мерзким профессором зельеварения, который совершенно не умеет выражать то, что чувствует. Вы мне не противны, мисс Грейнджер, ни в коем случае. Я никогда не стремился вас использовать, вовсе не хотел вас обидеть, но не верил, что такой отвратительный человек, как я, может быть рядом с таким светлым созданием, как вы. Я верю в вас. Верю, что вы способны на многое. Я хочу помочь вам. Знаю, я обманул вас, но, прошу, дайте мне шанс все исправить.

Девушка неотрывно смотрела на него, в голове у нее был такой кавардак мыслей, что прочитать его делалось невозможным, пока она не сформулировала все в одну фразу:

«Я уже не знаю, чему верить. Делайте, что хотите, мне все равно».

Она сползла с подоконника, шагнула к кровати и плавно опустилась на нее, свернувшись в комочек.

- Я вытащу вас, Грейнджер, чего бы мне это не стоило. – Как только он закрыл за собой двери больничного крыла, то сразу же позвал эльфа. – Финли, сюда. К той же пещере Бен-Невиса, сейчас же.

Почти бегом преодолев расстояние до грота, он снова потревожил Великого Змея.

- Ты вернулс-с-ся, человек? Быс-с-стро. С-с-слишком быс-с-стро. Проверим тебя еще раз. Нашел ли ты ответ, насколько с-с-сильно ты любишь эту девушку, и чем ты готов пожертвовать, чтобы ее с-с-спасти?

- Я люблю ее больше всего на свете, и я готов пожертвовать всем, чтобы она осталась жива.

- Вс-с-сем? Уверен? Если я скажу, что отниму твою жизнь, чтобы она выжила, ты с-с-соглас-с-сишься?

- Да.

- Если я с-с-скажу, что уничтожу твой дом ради ее спасения, ты все равно с-с-соглас-с-сишься?

- Да.

- А если я с-с-скажу, что сотру с лица земли всю эту с-с-страну, ты по-прежнему ответишь «да»?

- Нет, ты этого не сделаешь. Ты мудр, ты никогда не принесешь в жертву страну ради одной жизни. А я не такой дурак, чтобы поверить в это. Да и она никогда бы мне не простила, узнав, какой ценой ей досталась жизнь.

- Ты дейс-с-ствительно не так уж глуп, человек. Ты понял с-с-суть моего вопрос-с-са, ос-с-сознал ценность жизни этой девушки. Я разрешаю тебе с-с-снять с моей шкуры девять чешуек, этого должно хватить. И запомни навс-с-сегда, С-с-северус С-с-снейп, даже с-с-самые тяжелые болезни лечат не лекарства и знахари, а с-с-слова и доброта любимых. Даже С-с-смерть принимается легко, если с тобой близкий человек. И нет ничего с-с-сильнее, чем Любовь двух с-с-сердец, она ломает все границы и творит невозможное. Теперь иди, ты нужен ей с-с-сейчас-с-с. Она не протянет долго одна. Она больше никогда не должна быть одна, и это, человек, отныне твоя забота.

- Я позабочусь о ней. Спасибо, Мудрый Висмут. Могу ли я что-нибудь для тебя сделать?

- Ты правда хочешь отблагодарить меня? Что ж, отказываться от такого щедрого предложения я не стану. Когда закончишь со срочными делами, попробуй уговорить свое правительство создать мне что-нибудь, с чем я смог бы общаться с Египетским Сфинксом Сигулом, это мой старинный друг, мы не виделись уже несколько столетий. Хотел бы я как раньше рассуждать с ним о вечном и нетленном.

- Я сделаю все, что будет в моих силах.

- Прощай, человек.

- До свидания, Мудрый Висмут.

Аппарировав обратно к школе, Снейп чуть ли не бегом отправился в лабораторию, мысленно прокручивая в голове ход работы с зельем для Грейнджер. Около шести часов профессор метался по небольшой комнате, приготавливая ингредиенты и отмеряя их соотношение. Шесть часов непрерывной работы, и вот в его руках склянка, которая спасет жизнь Несносной Гриффиндорке.

Он тот час же отправился в больничное крыло, и, выйдя из камина, увидел отодвинутую ширму и нескольких человек, загородивших ему обзор на девочку.

Поттер стоял, слегка сгорбив спину и крепко сжав кулаки, на плече Малфоя лежала голова Луны Лавгуд; слизеринец мягко водил рукой по спине девушки, а мадам Помфри что-то тихонько бормотала себе под нос.

Он сделал шаг вперед и потрясенно замер. На кровати лежала мертвенно-бледная Ученица, из приоткрытого рта которой стекала тонкая струйка крови, а отсутствие какого-либо движения могло говорить только об одном: опоздал.

Глава 23

Глаза у птицы заволокло, серые с золотом глаза у птицы,
Птица дышит хрипло и тяжело, темные перья ее разметались,
Птица заглядывает в меня за миг перед тем, как начать мне сниться,
И, засыпая, берет мою руку невесомыми призрачными перстами.

Снейп мгновенно оказался возле кровати девушки, оттолкнув в сторону ее расстроенных друзей. Приложив пальцы к ее шее и, не ощутив там бьющейся жилки, он выругался про себя, но остановиться уже не мог.

Взмах палочкой, и вокруг образовался защитный барьер, чтобы не помешали. Еще взмах, и кровь изо рта исчезла. Еще взмах, и все покрывала, матрасы и подушки пропали с больничной койки, оставив лишь ровную доску, а под ногами Ученицы появился скатанный ролик. Тогда мужчина установил два пальца у основания ребер пострадавшей и изо всех сил ударил над ними кулаком, после чего поставил одну ладонь на другую и стал продавливать грудную клетку студентки, повторяя:

- Очнись, очнись, очнись!!!

Откуда-то издалека ему слышались крики, но было не до них. Он с остервенелым отчаянием давил всем своим весом на ладони, чувствуя, как немеют руки, и боясь остановиться.

Если бы только узнать, как можно распахнуть ее клетку, вернуть ей воздух,
Если бы только успеть отыскать для нее у аптекаря целебные зерна,
Успеть, потому что золотые глаза уже тускнеют. Пока не поздно,
Вернуть ее в небо, и не умирать, и бить крылами в чертогах горних.

Ну почему?! Он же прошел испытание! Он нашел ответ! Он достал лекарство и сумел сварить его! За что?! Она должна жить. Она не может умереть, только не она, нет-нет-нет!

Дыши, девочка, умоляю! Приди в себя! Еще не поздно. Не может быть поздно. Боги не могут быть настолько жестоки. Я достал все для твоего спасения, Висмут согласился дать чешую, значит, ты просто не имеешь права исчезнуть вот так!

Нет таких трав, чтоб сорвать, заварить, растереть в меду и скормить по ложке.
Осень-арахна глядит сквозь решетку ажурной листвы золотыми глазами,
Но если я вправду увижу, как эти глаза застилает серая пленка,
Легче мне будет, если моя голова разобьется о серый камень.

Она не приходила в себя. Жизнь не хотела возвращаться к той, которая искала Смерти. Тысячи мыслей мелькали в голове у Снейпа, не успевая даже толком обрести форму. Он не может позволить ей умереть. Она ведь вот-вот откроет глаза и заговорит? Она же не исчезнет? Не бросит его одного? Она слишком много страдала, но и он прошел через многое. Не может все закончиться вот так!

Анафеме предан тот, кто не верит, что кроме земли, есть что-то еще.
Веры не будет тому, кто скажет, что у птиц и ангелов нет души.
Я умоляю ее — держись.
Я умоляю ее — держись.
Я целую ей полупрозрачные руки и заклинаю — дыши.*

***

Смерть не страшна, если отдано сердце кому-то.
Джем «Я напишу вам письмо»

Она падала куда-то в большую пропасть. Казалось, полет длился уже очень долго, но все никак не заканчивался. Ничего не было: ни мыслей, ни страха, только осознание падения. В какой-то момент, она поняла, что стои́т. Это не было удивительно, не было и боли от удара, лишь знание того, что все правильно, все идет, как надо. Ни сколько не сомневаясь, она пошла вперед. Вдалеке она услышала голоса, чей-то смех, а потом увидела Их.

Сначала лиц было не разобрать, и она пошла быстрее. Почему-то ей было принципиально важно узнать, кто Они. Она толком не помнила кто она сама, но вот Тех, к кому она шла, она обязана была увидеть. Шаг перешел в бег, но ей никак не удавалось приблизиться к Ним. А потом был Голос.

- Ты слишком рано. Они тебя не ждали. Хочешь вернуться?

- Вернуться куда? Где я?

- Там, где тебе быть не положено. Однако раз ты сюда попала, значит, так сложились обстоятельства. Ты хочешь к ним?

- Хочу.

- Дороги назад не будет.

- Я не хочу назад. Там было плохо.

Это было единственное, что она помнила отчетливо – до падения было плохо. А здесь было… никак.

- Там было плохо, потому что ты сама отказалась подпускать хорошее.

- Здесь лучше. И Они меня ждут.

- Это не так. Они не будут тебе рады, особенно сейчас. Здесь не лучше, ты просто устала. Но если ты все же решишь остаться, я отказываться не стану. Ну как, остаешься?

- Д-д… А там кто-то остался?

- Там? О, да, там остались те, кому ты нужна, но ты отказалась от них, раз оказалась здесь. Иначе не бывает. Тут не бывает тех, кому нужно быть Там.

- Значит, там я мерт… - Что-то мешало ей говорить. – Я умерл… Я больше не буду жи… - Слова путались, она никак не могла вспомнить их, особенно последнее. – А там меня ждут?

- Уже нет, они не верят. Ты отняла у них надежду.

- Я не могла!

- Ты забыла самое главное. Ты устала и хочешь отдохнуть, но если ты останешься, возврата не будет.

- Кто ждал меня там? Я ничего не помню.

- Не хочешь помнить, - поправил Голос. – Захотела бы, вспомнила.

- Но я не помню!

Кто? Кто может ждать? Ждут только тех, кто нужен. Она была нужна кому-то, но кому?
И тут в мыслях стали словно зажигаться лампочки, освещая родные лица.

Гарри. Ну конечно, разве он смог бы ее забыть?..

Луна. Подружка уж точно ее бы ждала…

Драко. Побратим тем более не оставил бы ее…

Мадам Помфри… Минерва Макгонагалл… Рон... Джинни… Мама… Папа…

Снейп.

Как она могла их бросить? Нет, она не может остаться! Они с ума сойдут, если она умр… Даже в мыслях эти слова были запретны.

- Я хочу вернуться. Я хочу жи…

- Чего ты хочешь?

- Жи… Жи… - Как же это сказать? Как выразить то, что бушевало внутри нее?

- Скажи еще раз.

- Я хочу… ЛЮБИТЬ!

- Ты больше не хочешь к Ним? – Сомнение потрясло ее, и она застыла в нерешительности. Она очень хотела, но ведь ей нужно назад.

- Ну, я же еще вернусь сюда? – неуверенно спросила она.

- Непременно.

- Значит, еще увижу, - голос слегка дрогнул, но она договорила.

- Уверена? Это произойдет не скоро.

- Абсолютно, - пробормотала она, сдерживая слезы.

- Ты сильна. Это достойно награды. Можешь подойти к Ним. Они скучали.

Она бегом бросилась к Ним. Все стояли и смотрели на нее, счастливые улыбки сияли на лицах.

Первой была бабушка, вырастившая девочку и ставшая ей первой лучшей подругой. От нее как раньше пахло шоколадом и пряностями. Старушка утирала слезы внучке, гладя ее по головке, как будто той снова было пять лет, и ничего не изменилось.

Следующим был Сириус. Мужчина ухмылялся, дожидаясь, пока на него обратят внимание.

- Ну что, малышка, скучала?

Она бросилась к нему и крепко обняла. Он потрепал ее кудряшки и подтолкнул дальше.

Дамблдор учтиво поклонился и хотел что-то сказать, но и его охватило кольцо девичьих рук, а заплаканное лицо уткнулось в потертую сиреневую мантию.
Старый волшебник посмотрел на нее сквозь неизменные очки-половинки и по-отечески обнял в ответ.

Добби с нетерпением ожидал своей очереди, слегка подпрыгивая на месте, но уж когда она опустилась перед ним на колени, эльф крепко прижался к ней и расплакался сам, не в силах произнести ни слова.

Люпин и Тонкс стояли вместе, держась за руки, и вместе обняли девочку, когда та подошла.

Вдруг она почувствовала, как что-то щекочет ее голень, а посмотрев вниз, увидела Глотика, который стал привычно ходить восьмеркой вокруг ее ног. Она подхватила его на руки и крепко прижала к себе любимца, целуя в мокрый нос и прижимаясь лбом к его лбу. Кот лизнул ее в щеку и спрыгнул вниз. Ей хотелось снова поймать его, когда снова зазвучал Голос:

- Если хочешь вернуться, возвращайся сейчас, у тебя ещё много дел.

- Как мне вернуться?

- Пожелай этого. Единственное, что удерживает тебя здесь – это твое нежелание уходить.

- Я поняла.

Нужно вернуться. Нужно уйти. Ее ждут. Она не может предать их доверие.

- Грейнджер, мать твою, очнись!

***

Казалось, прошли столетия, пока он упорно давил на солнечное сплетение Ученицы, пытаясь вернуть ее к жизни. Ну не может она умереть. Она должна жить. Что еще он должен сделать, чем пожертвовать, чтобы Смерть отступила? Он снова и снова наседал на уже занемевшие ладони, отказываясь сдаваться. Еще раз, еще, и еще.

- Сколько. Можно. Испытывать. Мое. Терпение. Приди. В себя. Девочка. Ты. Не можешь. Умереть. Вернись. Сейчас же. Грейнджер, мать твою, очнись!

Тело под руками внезапно содрогнулось, и тихий стон эхом разнесся по помещению. Снейп мгновенно снял щит, подпуская к девчонке медиковедьму, а сам сполз по стеночке, утирая пот со лба. Она его доконает, если и дальше будет заставлять его так нервничать.

Трое подростков ни на сантиметр не сдвинулись, заворожено наблюдая за работой мадам Помфри. Понадобилось время, чтобы Драко сбросил наваждение шока и схватился за снова нагревшийся кулон-клык, чтобы Луна утерла дорожки слез и начала понимать произошедшее, чтобы Гарри, пошатнувшись, упал на кафельный пол больничного крыла, ошарашено улыбаясь.

Зельевар наблюдал за ними и благодарил какие-то высшие силы, что позволили ей вернуться и не сломали еще три… четыре жизни.
Кольцо обжигало руку и подтверждало, что Ученица все еще в критическом состоянии. Но сейчас его это скорее радовало, чем волновало. Она жива, остальное поправимо.

- Поппи, - прохрипел он не своим голосом, - на тумбочке стоит колба с зельем. Заставь эту Несносную выпить его до последней капли и усыпи потом. Остальное долечишь, когда проснется.

- Снейп, ты кому здесь указывать вздумал? – не отрываясь от работы возмутилась женщина.

- Делай, что говорю, это антидот от проклятия. И вообще, почему я, школьный зельевар, а не ты, квалифицированный медик, делал массаж сердца девчонке?

- Потому что к моменту, когда ты вошел, она была мертва. Я не знаю, как тебе это удалось, но вся диагностика показала смерть.

- Я нисколько не сомневаюсь, что она была мертва, когда я вошел, но реанимацию никто не отменял. Могла ты пару раз ее молнией шарахнуть? Могла. Так почему не сделала?

- Когда я поняла, что ее больше нет, я руки поднять не смогла, не то, что колдовать.

- И какой ты после этого медик, если с чувствами совладать не можешь?

- Ты - бессердечное животное, Северус Снейп! Эта девочка мне как дочь.

- Тогда, как мать, ты должна была попытаться спасти свое дитя. Все, Поппи, не кипятись. Главное, она жива.

- Жива. Поверить не могу. Ты вернул ее, Северус, ты правда ее вернул. Ты с того света ее вытащил.

- Будет, Поппи, будет, успокойся. Лучше скажи, сколько займет реабилитация?

- Пока об этом рано говорить. Нарушения проявятся только на третьи – седьмые сутки.

- Тогда скажи мне вот что, кому принадлежали слова, послужившие причиной? Кто из вас спровоцировал приступ?

- Это был…

- Это был я, сэр.

- Это был я, сэр.

- Поттер? Малфой? Может, хоть определитесь, кто именно.

- Оба, сэр. – В унисон произнесли парни, переглянувшись.

- И как это понимать?

- Я пытался добиться от нее… - начал гриффиндорец.

- Я хотел, чтобы она… - одновременно с ним заговорил слизеринец.

- Так, ясно, замолчали оба. Мисс Лавгуд, вы в порядке? Говорить можете?

- Могу, сэр.

- Тогда объясните мне, что за балаган тут творится?

- Мальчишки дураки.

- Не отрицаю, но это ни на дюйм не проясняет ситуации. Вы только этим можете объяснить происходящее?

- Ну да. Весьма емко, не находите?

- Мисс Лавгуд, давайте серьезнее. Опишите мне подробно, что здесь случилось.

- Я.. Сэр, понимаете, я не…

- Да, Мерлин с вами! – Он резко направил палочку на крестника, - Легилименс!

___________________________________

- Гермиона, ты должна взять себя в руки.

А потом наступила тишина.
___________________________________

- Где это письмо?

- Не думаю, сэр, что вам стоит его читать.

- Я не спрашивал твоего мнения, Драко, я спросил, где письмо.

- Это, Северус? – Мадам Помфри протянула ему тот самый кусочек пергамента. Он осторожно сложил его во внутренний карман мантии, кивком поблагодарив медиковедьму.

- Идемте-ка все отсюда, мы уже здесь ничем не поможем.

В коридоре Поттер тихонько потянул его за рукав.

- Простите, сэр, что это было?

- Что было что, Поттер?

- Как вышло, что Гермиона ожила? Я думал, если умер, то это навсегда.

- Вам знакомо такое понятие, как клиническая смерть?

- Нет, сэр, никогда не слышал. Но я рад, что вы оказались здесь вовремя.

- Я тут не при чем.

- Но ведь это вы ее вытащили.

- Да, но я бы этого не сделал, если бы она сама не захотела, кхм, «вытащиться».

- С ней теперь все будет в порядке?

- Хороший вопрос, мистер Поттер. Все зависит только от нее самой. Нам же остается только надеяться на лучшее.

- Спасибо вам, сэр.

- Мистер Поттер, я…

- Это просто акт вежливости, сэр, не более. До свидания, профессор.

Гриффиндорец убежал в сторону своей башни, услышав вслед ворчливое:

- Не носитесь по коридорам, Поттер. Идем вниз, Драко. Мисс Лавгуд, я буду рад, если вы к нам присоединитесь, мне нужно о многом вас расспросить.

В подземельях было как всегда промозгло и сыро, и даже камин этого не исправлял. Эльфы услужливо принесли три стакана глинтвейна, и компания уютно расположилась возле теплого очага.

- Итак, я бы хотел услышать все, что вам известно о проклятии, попавшем в мисс Грейнджер.

- Мне не известно ничего. Я знал, что ей периодически становилось плохо без видимой причины, она приходила ко мне позавчера и попросила просто поговорить, потому как устала сидеть в одиночестве, а потом вы рассказали мне о проклятии сами.

- Я понял, Драко. А что скажете вы, мисс Лавгуд?

- Что боль от проклятия причиняла ей куда меньше страданий, чем боль одиночества.

- И давно вам известна правда о ее чувствах?

- С начала декабря.

- Но, Луна, почему ты ничего не сказала?

- Во-первых, это и так было видно, а во-вторых, эта была ее правда, я не могла раскрыть ее прежде нее самой, а она себе во всем призналась куда позже, чем впервые испытала к вам чувства, профессор.

- Поразительно, вы узнали об этом раньше нее самой. Вы невероятный человек, мисс Лавгуд. Она в курсе вашей осведомленности?

- Думаю, да.

- Еще вопрос, она показывала вам свой дневник?

- Да, в обмен на мой. Ей пришлось куда тяжелее, она пострадала еще до начала первых стычек, причем шагнула на этот путь сама, и ни разу от него не отреклась.

- Скажите, там есть описание их рейдов на пожирателей?

- Есть.

- А что-нибудь еще в этом описании есть, кроме самих рейдов?

- Записи, закрытые ею от самой себя. Она предлагала мне их почитать, но я отказалась. Нет нужды знать о человеке то, что он не может признать даже сам себе.

- Но вы догадываетесь, что там?

- Я точно знаю, сэр. Вы бы не стали меня об этом спрашивать, будь там что-то иное. Там ответ на ваше спасение.

- Я вообще ничего не понимаю. Луна, о чем ты? Сэр, о чем она говорит?

- Думаю, тебе можно рассказать. Это мисс Грейнджер вспомнила, что я остался в визжащей хижине после Последней Битвы. Она же притащила туда мадам Помфри и позже сварила противоядие от яда змеи. Именно она спасла меня летом, когда все колдомедики Мунго отказались меня лечить, а мадам Помфри отчаялась отыскать спасение. И это при том, что ей самой отказали в лечении, и все это время она кое-как справлялась с собственными ранами.

- Ну Грейнджер дает! И ведь ни словом не обмолвилась.

- Но Гермиона и в этот раз пострадала, спасая вашу жизнь, профессор.

- И откуда вам только все известно, мисс Лавгуд?

- Я всего лишь наблюдаю за другими, сэр, не более.

- Пострадала, спасая вашу жизнь? Как это?

- Она поймала проклятие, адресованное мне.

- Но если бы оно попало в профессора, его бы сейчас тут не было.

- Значит, вам было известно о проклятии?

- Нет, сэр, мне было известно, что она изматывает себя бессмысленными переживаниями, но я не знала, что они опасны для нее. Я думала, ей становится плохо от регулярного самобичевания и самоунижения. Хотя я ни разу не видела ее плачущей или хотя бы расстроенной, она все прятала под маской безразличия, и никогда ни на что не жаловалась.

- Ох уж эта ее гордость!

- Это не гордость, сэр.

- А что это еще, по-вашему?

- Это боязнь быть непонятой и осмеянной другими. Вам знакома ситуация, когда вы искренне доверяетесь кому-то, а потом вас открыто высмеивают?

О да, он испытал это как минимум дважды, когда пытался спасти Лили и ее семью от гибели. Он хорошо знал, что такое преданное доверие. А потом еще всю жизнь выслушивал комментарии от обоих «богов» в адрес своей сентиментальности.

- Значит, вы можете понять ее, сэр, она действовала из тех же предубеждений. Она не верит, что ее могут просто выслушать, не начав при этом обсуждать ее слабости за спиной. Она разучилась доверять, сэр, даже самым близким. У нее нет никого, кто в нужный момент мог бы поддержать ее. Она сдается и опускает руки лишь потому, что никто вовремя не сказал: «Я верю в тебя! У тебя все получится!».

- Мерин! Откуда столько мудрости, мисс Лавгуд?

- Это не мудрость, сэр, это обычная наблюдательность.

- Но ведь я тоже все это время находился возле нее, почему же я ничего не заметил?

- Потому что вы, как и многие другие, смотрите, но не замечаете. Вы не пытаетесь понять причин мелочей и действий человека, вы сразу делаете выводы, исходя из самих поступков, нежели из того, что послужило толчком к ним. Ни одно движение человека не обходится без основания, даже то которое делается на автомате… особенно то, которое делается на автомате. Человек – большая энциклопедия самого себя, стоит лишь научиться замечать необходимое.

- Что например?

- Прическу, привычки, защитные жесты, типичные фразы, несвойственные маски, манеру сидеть, говорить, писать, улыбаться искренне и натянуто, реагировать на чужие поступки – все это, как строчки в инструкции. Как только вы разберетесь со схемой пользования, научитесь понимать источники тех или иных настроений, вы сумеете разобраться в поступках человека.

- И как вы себе это представляете? Что для этого нужно делать? Сутками не отходить от человека?

- Зачем же, просто наблюдать его в жизни, сэр. Наблюдать и делать выводы.

- А поконкретнее можно?

- Ну, вот вы, например, знаете, что Гермиона очень одинока. И даже то, что она нашла нескольких друзей, ей не помогло. Однако она имеет дурацкую привычку разговаривать сама с собой, вызывая при этом патронуса, чтобы совсем не сходить с ума. А еще, в душе она по-прежнему маленькая девочка, которую заставили стать взрослой. Ей хочется быть для кого-то слабой и беззащитной, чтобы ей не стыдно было наконец выплакаться и выговорить все, что накопилось. Она ищет света и не находит его. Не потому что света нет, а потому что он пока невиден из-за преград, но она боится темноты. И вместо того, чтобы идти и искать, она села, где стояла, и не двигается с места. Нужно вывести ее к огоньку, но не просто позвать к нему или помахать издалека, а помочь ей встать и дойти. Она слишком долго сидела и уже не может идти без опоры.

- Мисс Лавгуд, сделайте скидку на неромантичность собеседника, снизьте уровень метафоры.

- Повторюсь, мальчишки дураки, а каждый взрослый мужчина по сути своей тоже мальчишка, потому на самом деле тоже дурак. Что ж тут непонятного: вы нужны ей, профессор, ровно как и она нужна вам. Но она не может больше сражаться в одиночестве. Помогите ей, она больше не может быть одна. Да и вам пора вылезать из своей раковины, вы слишком долго прятались от мира под маской злого циника.

- Это не маска, мисс Лавгуд, это мое лицо.

- Это нежелание видеть правду и удобная позиция для жизни. Маска несчастья притягивает несчастья, сэр. Пока вы будете убеждать себя, что мир отвратителен и жесток, он будет казаться вам таковым.

- Но он такой и есть.

- Нет, вам хочется видеть его таким, чтобы оправдывать все свои жизненные ошибки. Это не я плохой, это жизнь такая. Быть счастливым, сэр, это выбор каждого. Но быть счастливым тяжело, ведь сложно заставить себя искать плюсы в минусах, вот только плюсы то всегда есть, они никуда не деваются. Счастье постоянно рядом с нами, и видеть его надо постоянно, во всем, а не убеждать себя в собственной трагической несчастности, и оскорблять его такой невежественностью. Оно ведь и обидеться может, а уж тогда вам непоздоровится.

- К чему вы ведете, мисс Лавгуд?

- К тому, что вам дали едва ли не самый сильный катализатор счастья, и вы сегодня вытащили его с того света, так не расплескайте его попусту. Маленькая девочка не выдержит долго одна в темной пещере, ей очень страшно и одиноко, а в старых сказках, рассказанных ей мамой, юных принцесс всегда спасали сильные добрые принцы.

- Но я не принц, мисс Лавгуд.

- Готова с этим поспорить, сэр Принц-Полукровка. И даже если вы и не были раньше сказочным принцем, то вам явно пора им становиться, принцессам не свойственно долго ждать.

____________
*Башня Rowan "Август"

Глава 24

Рукописи не горят.
М. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Профессор снова сидел перед ее кроватью и размышлял. Девушка уже около недели была погружена в спокойный сон, из которого ее изредка пробуждала Поппи, чтобы ее, полусонную, накормить, сводить в туалет, накачать лекарствами и снова усыпить. Раны постепенно затягивались, общее состояние улучшалось, но медиковедьма все равно отказывалась полностью приводить ее в сознание, открещиваясь от всего своими женскими доводами и отговорками. Спорить с ней желания не было, поэтому он не возмущался. Ему было над чем подумать.

Письмо, найденное Драко, оказалось страничкой, вырванной ею из дневника, которую она, почему-то собиралась сжечь.

«Дорогой Северус,
Ты знаешь, как нелегко мне дается это напускное спокойствие, сколько сил я трачу на то, чтобы никто ничего не заметил. Видишь ли, никому не нужно ничего знать, поскольку знания часто приводят к бедам. Уж в этом я сама не раз убеждалась. Но скрывать приступы боли куда как легче, чем скрывать порывы отчаяния, когда я в очередной раз вижу профессора.
Я ничего не могу с собой поделать. Я люблю Северуса Снейпа.

Как же сложно в этом признаваться, хотя бы тебе, мой дорогой Северус. Прости, я снова сожгу тебя, ведь о тебе никто не должен узнать».

Он помнил, с каким недоумением читал эти строки, притом, они явно были написаны самопишущим пером, видимо, из-за порезов на руках. А в камин она его, похоже, бросила по пути в его кабинет в день перед концом.
Мерлин, какую чушь он тогда нес!
Он помнил, как, сразу после прочтения, вызвал Финли. После небольшого расспроса, он выяснил, что золу из камина не выгребали уже с неделю, а эльфы, как оказалось, умеют восстанавливать сожженное.

Так он получил еще три письма.

«Итак, дорогой мой Дневник,
Отныне ты зовешься Северусом. Так будет и проще, и приятнее. Ведь я никогда не осмелюсь так обратиться к профессору, а само имя невероятно красивое. Пусть и созвучно с жестокостью*, но оно такое мягкое, мелодичное и одновременно строгое, как раз под стать ему.
Мерлин, откуда такие мысли?! Откуда во мне взялась эта сопливая романтичная натура? Вроде, никогда я не была настолько сентиментальной, даже когда была маленькой, что же изменилось теперь?
Почему, едва завидев его, так хочется броситься к нему, и во всем - во всем признаться? И что плевать мне на его холодность, и на его едкие замечания (которые, пусть и обидные, но весьма справедливые), и на его жестокость. Я прекрасно знаю, что он умеет быть заботливым, что я пережила последние полгода лишь благодаря ему, что он никогда бы не сделал мне больно намеренно, потому что в нем есть место добру и состраданию.
Я вовсе не хочу думать, что он хоть чуточку хуже других, ведь он сумел сохранить в себе светлые чувства, пережив две жутких войны.
Уверена, нет чистого зла и чистого добра, есть их сочетание, но выбор стороны – выбор самого человека, и он свою сторону уже давным-давно выбрал.
Я люблю Северуса Снейпа.

Фух, сказала. Так тяжело говорить это, и так обидно осознавать, насколько глупо, должно быть, это звучит из моих уст. Ну и ладно, я все равно не откажусь от самой себя.
Спасибо тебе, Северус. И прости, но я должна это сжечь, чтобы никто никогда этого не увидел».

Финли искренне недоумевал над просьбой восстановить из пепла бумажки этой девчонки, но покорно щелкал пальцами, не смея оспаривать приказы Хозяина. А сам зельевар с ужасом вчитывался в строчки.

«Знаешь, Северус,
Все-таки, Луна удивительно проницательна. Не знаю, как ей это удается, но она умудрилась подарить мне на выписку самопишущее перо, учитывая, что тогда я еще могла нормально писать. Вот уж точно, магия, так магия.
Сегодня столкнулась с Роном в коридоре. Я так давно его не видела, а он все такой же. Сразу зажался, начал что-то мямлить, чесать рукой затылок. Столько раз за те семь лет, что я его знаю, он совершал глупости, но никогда не мог нормально объясниться. Почти все эти глупости были связаны с его прошлым. Никто никогда не задумывался, а каково ему живется?
Младший сын, зашоренный талантами старших братьев и любимой родителями сестренкой, парень, которого не замечают за необычностью его лучшего друга, чьи знания и качества не оцениваются, скрытые за моими зазнайскими замашками. Но ведь он всегда был рядом, защищал нас, помогал, чем только мог, принимал в любых вопросах нашу сторону, хотя порой это было очень тяжело. И та несусветная глупость, которую он чуть не совершил в Хэллоуин, скорее всего, была вызвана чьими-нибудь опрометчивыми словами.
Я знала, что он сожалеет, но тогда во мне говорила обида, и я не дала ему шанса. Но понимала, он все равно будет искать моего прощения. И сегодня он наконец-то поговорил со мной. Все было просто. Эму было нужно лишь мое прощение, и он его получил. Однако, мне все еще немного обидно, что я была для него лишь девчонкой «для статуса». Но это же наш Рон, я не могла его не простить.
А потом я спустилась вниз и в тысячный раз прошла мимо лаборатории, где профессор снова пытался разработать какой-то новый рецепт.
Черт, ну почему я не могу просто смириться и жить дальше? Что за дурацкая привычка надеяться на лучшее, когда уже не может быть и намека на надежду?
Почему я люблю Северуса Снейпа?
И в ответ слышу собственный язвительный голос, мол, а разве нужна причина, чтобы кого-то любить? Нет, конечно не нужна. Я просто люблю его.

Сжечь, все сжечь, бумага все стерпит, а пламя все исправит. В этом суть моих записей.
Спасибо, Северус, хоть тебе я могу выговориться».

Финли покорно ждал, пока Хозяин закончит читать, чтобы отдать ему последний клочок пергамента.

«Северус,
Я тут такое вспомнила! У профессора же 9 января День Рождения! Я сегодня тайком добралась до Хогсмида и купила подарок. Надеюсь, ему понравится. Нет, я понимаю, конечно, что он этого не покажет, даже если ему действительно понравится, но так хочется сделать ему приятное.
Думаю, я попрошу Меган положить мой сверток вместе с другими, и лучше, наверное, его не подписывать. А то, знаем мы, как работает такая вещь, как предубеждение и предвзятость, а ему они ой как свойственны. Пусть уж он лучше не знает, что я ему вообще что-то подарила, и спокойно отнесется к неподписанному свертку с небольшим презентом от его глупой Ученицы.
А подарок я пока спрячу на антресолях, так заботливо созданных Меган для моих личных целей. Если я доживу до 9 января, то мои старания даже не пропадут напрасно.
Я всей душой люблю этого мрачного человека, как бы сильно он меня не ненавидел.

Спасибо, Северус. Мне очень одиноко в последнее время, но, хоть тебе я могу рассказывать все, как есть».

Да, похоже, чудаковатая Лавгуд была права, все мальчишки/мужчины (нужное подчеркнуть) дураки. И как он мог ее не замечать? Она же все это переживала в то время, когда он сидел в соседней комнате. Нельзя было оставлять ее одну, и тем более, переубеждать ее в собственной мерзости. Она так свято его любила, что, когда он начал сыпать оскорблениями и наводить жути на свою персону, она уже настолько отчаялась увидеть хоть тень ответа с его стороны, что слепо поверила во все, что он заявил в тот чертов вечер.

Что ж она за человек-то такой? Как можно вообще его любить? Он сам-то себя презирает, а уж все остальные и подавно.
А она? Ее столько раз отвергали, хотя она ни разу никому не сделала ничего плохого. Никто, похоже, не знает ее настоящую. Судя по ее дневнику, никто никогда не знал, что она плачет по ночам, что она винит себя во всех проблемах окружающих, что тысячи раз могла сломаться, но не позволяла себе этого ради других, что она искренне ненавидит себя, что не верит, что вообще может быть кому-то нужна сама по себе, а не ради чего-то. Всю жизнь ее только и делали, что использовали и бросали, она даже благодарности ни разу не дождалась. А ей, судя по всему, так хотелось просто рассказать все, что ее гнетет. Не чтобы ее пожалели, а чтобы хоть раз хоть один человек ее выслушал.
Но она не из тех, кто просто придет к человеку и выговорится ему обо всем, что творится у нее внутри. Она отчаянно желала, чтобы кто-нибудь посмотрел ей в глаза и сам заметил это.
Он же видел эти затравленные глаза, он знал, что ее гнетет, так почему же он-то не спросил ее обо всем? Она бы рассказала не задумываясь.

В каждой сильной повзрослевшей девушке живет маленькая девочка, та самая Принцесса, о которой разглагольствовала Лавгуд. И ее тщательно прячут от глаз общественности, ведь малышка очень ранима и впечатлительна. Она смотрит на мир глазами девушки и едва сдерживает слезы. Но ей запретили плакать, и она молча смотрит на все вокруг, а из глаз непроизвольно текут слезки. И все, чего эта девчушка ждет, это пока появится кто-то сильнее взрослой девушки. Кто-то, кто заметит эти детские невыплаканные обидные слезинки, кто позволит стать слабой хотя бы рядом с ним, хоть на пару минуток. Перед кем не стыдно будет признаться в своих слабостях. Она, как и любой ребенок, хочет просто залезть к взрослому на коленки, уткнуться в родной откидной воротничок и разрыдаться, в истерике рассказывая, что именно случилось. Она не хочет, чтобы ее успокоили, она хочет, чтобы на нее обратили внимание. Ведь сильные взрослые очень одиноки, а детям чуждо одиночество. Потому маленькая девочка, живущая внутри каждой сильной девушки всегда очень несчастна.

А он прошел мимо, как и все до него. Она всегда одна, даже окруженная толпой друзей, ведь ни одному из них она не покажет своих слабостей. Они, кажется, даже пару раз дразнили ее бесчувственной и бессердечной. Она молча ухмылялась, вспоминая тот Ад, что подчас творился в ее душе. Но никогда не спорила. Зачем отрицать тот имидж, который она так упорно создавала – имидж непробиваемой. Ей пришлось очень тяжело, но она все стерпела, чтобы суметь снова полюбить. А он не оценил.

Да, теперь он наконец-то признал сам, что тоже любит ее, и уже не отрицал этого, но что это меняет? По сути, все и ничего.

Он в который раз вошел в ее комнату и вызвал к себе эльфийку. Меган с недовольным видом рассказала, где именно спрятана дверь на антресоли и покорно открыла ее Хозяину.

На довольно большой полке под потолком было лишь несколько предметов: коробочка с уже опустошенными фиалами от обезболивающего, связка ключей (видимо, от разрушенного дома), шкатулка с серебряным кольцом с малахитом посередине и пергаментный сверток, аккуратно перевязанный изумрудной лентой. Он достал пакет, сел на кровать, бережно развернул его и застыл в изумлении.
Из упаковочной бумаги ему на колени выпал футляр для очков и небольшая бумажка. В футляре лежали простые проволочные прямоугольные очки в тонкой оправе. Бумажка же оказалась инструкцией, из которой он узнал, что очки - это прибор-переводчик, который делает понятным любой текст, прочитанный в них. В него «загружено» множество языков, включая древнейшие и тайные, что изрядно облегчит расшифровку старинных документов и рукописей. Подозрительно было только то, что инструкция была написана тем же почерком, что и записи в ее сожженном дневнике, то есть ее самопишущим пером. Ошибки быть не могло, эту бесценную вещь она создала сама. Сколько же сил она потратила, чтобы сотворить такое? Наверняка, на это ушел не один месяц кропотливой работы. Девчонка не уставала поражать его.

Тут он вспомнил надпись в заглавии ее военного дневника, сделанную на неведомом ему языке. Он подошел к столу, раскрыл обложку и надел очки.

В голове появилась надпись «Фиванский алфавит*: Будешь много думать, только больше запутаешься».

Мда-а, она умеет себя мотивировать. И ведь фразу-то какую нашла, прямо по ней. Только вот это дела не проясняет.
Как ему следует действовать дальше, он не представлял. Хоть к этой чудаковатой рейвенкловке на консультацию записывайся: «Что делать, если вы - два взаимно влюбившихся идиота, которые не могут нормально сказать об этом друг другу?»

Он ей в тот вечер наговорил столько, что она уже вряд ли когда-нибудь поверит его словам, а уж его признаниям и подавно. Да и что он может ей сказать?
«Простите, я был дурак, все это время я вас любил, но боялся это признавать, потому сделал все, чтобы вы меня разлюбили и, похоже, преуспел в этом». Звучит, как что-то среднее между позором и бредом сумасшедшего.

Он рухнул на кровать, и в дневнике, лежавшем теперь поверх покрывала, перевернулось несколько страниц, открыв небольшую исследовательскую работу. Надпись в заглавие гласила: «Нераскрытые свойства мелиссы».

Это все-таки случилось – у нас кончилось успокоительное. Спасибо, бабушка, что научила меня разбираться в травах и их применении, ибо без чего-нибудь успокаивающего я просто сойду с ума. Мелиссу я отыскала без труда, поскольку ее частенько можно встретить в тенечке в лесу, стоит лишь поискать. Я точно помнила с бабушкиных уроков, что если человеку стало плохо от нервов, то искать надо именно ее: она и боль в голове снимет, и уснуть поможет, и живот с нее крутить перестанет, и истерика закончится, и сердце долбиться как бешеное прекратит, в общем, полезная травка. Набрала я ее, насушила, отвар с ней заварила. Постепенно стала жить только благодаря ей, затем и мальчишек на нее подсадила. Так появились у нас ежевечерние «мелиссопития», хоть какое-то умиротворение в наших полевых условиях. И тут пришло же мне в голову над ней поколдовать. Что к чему, не знаю, но эта случайность открыла мне приятные неожиданности.

Рон, кажется, до сих пор, изредка просит эльфов принести ему отвар мелиссы, а я не могу, мне до сих пор обидно, что все, что собирала я, было окантовано золотой нитью, но ничего, из того, что приносил он, не имело ее. И как я, дура, тогда обо всем не догадалась? Думала, может, она только у девчонок появляется, попросила Гарри набрать для Джинни: полоска появилась, но она была не ровная и тонкая, а широкая и ребристая. Но она была!
Если честно, я немного завидую Рыжке, у нее есть то, чего у меня, видимо, никогда не будет – любовь.

Вот оно! Растение не может соврать, в отличие от него, здесь она не сможет не поверить ему. В теплице Спраут должна быть мелисса, а в лесу должен быть замерзший ручей. На этот раз он сделает все правильно.

***

Думы окаянные,
Мысли потаённые.
Бестолковая любовь -
Головка забубённая.

Гермиона не хотела открывать глаза. Впервые за долгое время ее полностью вывели из того полумертвого сонного состояния, и она могла нормально думать. Думать не хотелось.

Последнее, что вспоминалось адекватно, если отгонять тот шум и звон, что стояли в голове, это был приход профессора на ее попытку самоубийства и события прямо перед смертью. Ее мучили сомнения, она не понимала, зачем, собственно, она вернулась, если можно было избавиться от всех этих проблем одним словом?

А еще ее смущали слова профессора, сказанные перед тем, как покинуть больничное крыло той ночью. Звучало все так, словно ему было не наплевать на нее. Что за бред она опять себе навоображала? Он же ясно сказал ей все, что думает насчет ее самой в целом и ее глупых чувств в частности.

Хотя, все же, той ночью он отрицал все сказанное, говорил, что специально ее провоцировал. Значит ли это, что она еще может на что-то надеяться? Кто как не она знает, насколько он может быть светлым. Так, возможно, и в этот раз он просто не мог показать себя настоящего?

Всё вы думы знаете,
Всё вы мысли помните.
До чего ж вы моё сердце
Этим огорчаете.

Сбоку послышался легкий удар стеклянных сосудов о прикроватную тумбочку. Ну неужели опять мадам Помфри?!

Тут до нее донесся слабый, но до боли знакомый запах – запах целого года ада и единственная вещь, сохранявшая ее рассудок – запах мелиссы.
Она все-таки открыла глаза и даже повернула голову. На белой тумбочке стояло два стандартных зельеваренческих фиала, в одном из которых была налита полупрозрачная салатно-зеленая, слегка мерцающая жидкость, а в другом стояло само растение, зазубренные краешки которого были окантованы широкой золотистой полосой. А над всем этим сияла магическая надпись: «Прошу, дайте мне еще один шанс – шанс все исправить».

Она осторожно повернулась набок, приподнялась на локте, махнула палочкой, оставляя ответ, и залпом выпила спасительную жидкость. Впервые за все время с момента оживления она уснула без адской боли в голове и сведенных судорогой рук. По щеке пробежала и скатилась единственная слезинка, тут же исчезнув в складках наволочки.

Мужчина за ширмой одернул тяжелую повседневную мантию и шагнул обратно. Девушка спала, как раньше, подложив под щеку кулачок, и мирно улыбалась, а над стаканом с мелиссой блестела фраза: «Я знала, что вы вернетесь».

Он усмехнулся, наложил на растение чары неувядания и поспешил к себе. В голове у него набатом отдавалась одна единственная мысль – и все же, женщины невероятно мудрые создания.

Позову я голубя,
Позову я сизого,
Пошлю дролечке письмо,
И мы начнем все сызнова.
Марина Девятова «Думы окаянные»
(народная песня)

* Имя Severus созвучно с английским Severe – «жестокий»

* Фиванский алфавит (Письмо Ангелов, Ангельский алфавит, Алфавит ведьм) – использовался в средние века для кодирования писаний в книгах теней или книгах заклинаний, встречается резьба букв на камнях и дереве на различных амулетах.

Глава 25

За любимых мы переживаем больше, чем за самих себя.

- А вот и Малфой!

- Великолепно. Как у тебя дела, Слизняк? Лунатичку свою где забыл?

- Отвалите и дайте пройти.

- Ой-ой-ой, бедненького Малфойчика обидели, да вот папочку-то ты уже не позовешь. Ты теперь никто, Малфой. У тебя больше ничего не осталось. Ты – позор нашего факультета. Предатель. Все наши семьи доказали свою преданность, а ты и твои мерзкие родители сбежали с боя. Вас следовало бы как следует проучить, чтобы ни один из вас больше не имел никакого отношения к чистокровным в целом, и слизеринцам в особенности. А начнем мы, пожалуй, с тебя.

Парень среагировал так быстро, как только смог. Палочка оказалась в руке как раз вовремя, чтобы отбить первую пару заклинаний, летевших в него. Однокурсники не церемонились. Обе формулы были далеко не безобидными, что доказывало серьезность их намерений. Нападали трое, четвертый наблюдал со стороны, периодически озираясь на предмет отсутствия преподавателей. В какой-то момент Драко не сумел блокировать один из лучей, его швырнуло в сторону и довольно сильно приложило об стену. Он быстро поднялся на ноги, по виску тонкой струйкой текла кровь, пряди белоснежных волос возле него медленно приобретали неприятный алый оттенок.

- Что, не нравится проигрывать? А теперь, подумай, каково нам, проигравшим в этой чертовой войне?! Думаешь, нам легче? У нас отняли все, что у нас было, и милостиво разрешили окончить школу. А ты вышел чистеньким, вас даже оправдали. Мрази! Круцио!

- Фините! Экспелиармус! Оставьте его в покое!

Тонкая нескладная фигурка как из-под земли появилась между Драко и нападавшими. Луна Лавгуд стояла в боевой стойке, волосы после быстрого бега разметались, глаза горели, руки подрагивали, предвосхищая схватку.

- Что, Лавгуд? – чуть ли не нараспев спросил один из слизеринцев.

- Оставьте его в покое, - повторила Луна. Она смотрела на компанию, и взгляд ее выражал смесь гнева, презрения и жалости. – Что он вам сделал?

- Ну, - сказал все тот же парень, - пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я…

- Ты строишь из себя всесильного мага, а на самом деле ты лишь трусливый мальчишка, раз до сих пор не осознал, что в своих бедах твои родители виноваты сами, а ты принял сторону лишь в соответствии со своим воспитанием, вот никак и не поверишь, в то, что тебе всю жизнь врали, а потом в один миг разрушили вои надежды. Прими эту действительность и научись отвечать за свои поступки самостоятельно, а не валить вину на других. Вы напали втроем на одного, а ты хочешь добиться какой-то справедливости по отношению к себе. Сначала сам научись относиться адекватно к окружающим, потом уж и требуй чего-то. А пока, забирай своих дружков и проваливай отсюда.

- А не то что?

- А не то я докажу, что мне не спроста вручили звание Героини Войны. Оставь его в покое.

- Оставлю… если ты согласишься стать моей девушкой.

- Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и грозоносным странтогрузлом.

- Вот уж правильно тебя чокнутой называют! Придурошная! Уйди дороги, он должен заплатить за предательство Лорда.

- Петрификус Тоталус Максима!

Все четверо слизеринцев мгновенно застыли, как стояли. Девушка наколдовала патронуса, и отправила его к профессору Снейпу, тогда как сама бросилась к Драко. Она остановила кровь и хотела, было, помочь ему залечить царапины, но он со злости оттолкнул ее.

- Я не просил тебя лезть! Мне не нужна твоя помощь! Зачем ты вообще сюда сунулась! Ты должна была дождаться меня наверху! Сумасшедшая!

- Прекрасно, - спокойно сказала она, - значит, в следующий раз постарайся победить соперника до того, как он ранит тебя. – Луна развернулась на каблуках и поспешно удалилась.

Драко сел, потирая ушибленную голову, и попытался взять себя в руки.

- Мистер Малфой, с вами все в порядке? – прозвучал над ним грубый густой баритон.

- Да, профессор Снейп, все хорошо.

- Я готов с этим поспорить. Фините инкантатум! Вы, четверо, через полчаса в кабинете зельеварения. Опоздание на минуту – и вы поймете, что травля общественности – мелочь, по сравнению с приобретенныим наказанием. А пока, идите в гостиную и не смейте даже нос оттуда высовывать. Это ясно?

- Да, сэр, - без запинки, как по команде заявили слизеринцы.

- А вы, мистер Малфой, следуйте за мной.

Драко с трудом оторвал себя от каменного пола и поплелся за преподавателем. Снейп шел как ни в чем не бывало, мантия по-прежнему развевалась за ним, создавая эффект парения, а порывистая походка внушала страх и уважение всех слизеринцев, попавшихся на пути.

- Садись, Драко, и расскажи мне подробно все, что произошло.

- Когда я возвращался с ужина, меня остановили эти четверо и…

- О потасовке я догадался, и с ними я позже поговорю. Меня интересует участие в этом мисс Лавгуд.

- Я не знаю, почему Луна там объявилась, она должна была дождаться меня у Большого зала. Но когда они сбили меня с ног, она появилась, словно из ниоткуда, отчитала их за глупое поведение и заморозила.

- Потом, видимо, послала мне своего патронуса с поистине гениальным текстом: «Сэр, сделайте что-нибудь; ваши чешуйчатые распоясались и напали на Драко в нише возле террариума».

- Мда, Луна умеет формулировать мысли. Я, разумеется, разозлился на нее, ведь она…

- Прости, я, кажется, ослышался. Что ты сделал?!

- Я разозлился на нее. Как она могла выставить меня таким слабаком?! У меня и так никакой репутации не осталось, а она еще и защищать меня перед парнями вздумала! Не нужна мне ее помощь! Я бы и сам справился!

- Я не стану сейчас критиковать твое поведение, поскольку верю, что ты еще передумаешь на этот счет. А пока послушай меня, Драко. Репутацию можно потерять, потом ее можно будет восстановить, это вещь проходящая. Но вот разрушенные отношения восстановить куда как сложнее. Один раз предав доверие другого, нет никакой гарантии, что тебе дадут шанс его вернуть. Я вижу, ты любишь мисс Лавгуд. Так разве ж ваше чувство не дороже глупых факультетских пересудов? Ну, пошепчутся за спиной, велика беда, переживешь. Ты сегодня задел мисс Лавгуд своим возмущением куда больше, чем тебе кажется. Знаю, сложно следовать чужим советам, но все же, извинись перед ней. Ее поступок – это вовсе не желание унизить тебя перед однокурсниками, это стремление защитить тебя. Она боится за тебя, переживает и бережет, как умеет. Это нужно научиться ценить, Драко. Такое бездумно не совершается. А теперь иди и обязательно подумай над моими словами.

- Да, сэр, до свидания.

И как ему только в голову могло прийти, что она может хотеть унизить его перед слизеринцами? Она же правда испугалась за него, примчалась на помощь, а он посмел так оскорбить ее своими словами. Нужно срочно ее отыскать и…

Драко вышел из подземелий и двинулся к башне Рейвенкло, когда увидел небольшое скопление народа перед Большим залом. Он с легкостью протиснулся через толкучку, и его взору предстало следующее: в центре коридора в объятиях нападавшего на Драко слизеринца стояла Луна и упивалась поцелуем с ним. Студенты перешептывались между собой, некоторые смеялись, часть кричала, то ли возмущенно, то ли поддерживающее. За спиной парень услышал:

- Так Малфою и надо, нечего стоить из себя ледяную статую. Вот, поплатился, наконец, за свою гордость.

- Даже Лавгуд удержать не смог, тоже мне, Принц Подземелий.

- Так она ж чокнутая, может, он ее просто удачно сбагрил этому, чтобы от него отстала?

- Вот бы они подрались из-за нее, это было бы так романтично!

Он не стал дальше слушать эту чушь, с яростью отодрал девушку от сокурсника, параллельно вмазав тому в челюсть, да с такой силой, что тот отлетел на пол и так и остался сидеть, настигнутый пущенным вслед Петрификусом. Луна же в это время вырывалась у Драко из рук и что-то кричала, пытаясь прорваться к пораженному. Парень некоторое время машинально пресекал попытки себя ударить, с легкостью останавливая бьющие его кулачки. Когда же ему это надоело, он поймал ее за запястья, пару секунд смотрел в наполнившиеся слезами бессилия и злости глаза, после чего закинул ее на плечо и понес к себе в комнату, стараясь не слушать все то, что она кричала в порыве гнева.

С молчаливым достоинством (насколько это было возможно, учитывая возмущавшуюся рейвенкловку на плече), он прошагал через полную слизеринцев гостиную и запечатал дверь в свою комнату. Только тогда он опустил ношу на кровать и, призвав какой-то фиал из потайного шкафчика, заставил девушку выпить его содержимое.

Несколько секунд в помещении звенела тишина, нарушил которую тихий всхлип, раздавшийся после осознания Луной случившегося. Она пару секунд шокировано смотрела на парня, после чего начала тихонько плакать, размазывая слезы по щекам.

- Драко, прости меня, Драко, я… Прости, я не знала… Я не хотела, Драко…

Парень тот час же сел рядом, осторожно пересадил девушку себе на колени, крепко обнял и зашептал, слегка раскачивая ее:

- Тс-с, тихо, успокойся. Ты не виновата. Ты ни в чем не виновата.

- Но я же… его…

- Тш-ш, не надо, ты этого не хотела, тебя заставили. Любовное зелье, я прав?

- Как ты д-догадался?

- Ты бы никогда так не поступила. Я виноват перед тобой, Звездочка. Я наговорил тебе гадостей, тебя заколдовали из-за меня, ты сейчас плачешь из-за меня. Мерлин, когда же от нас отстанут?!

- Прости, Драко, я…

- Я вовсе не виню тебя, глупенькая.

Юноша осторожно поднял ее на руки и бережно опустил на кровать, накрыв сверху своим пуховым одеялом.

- Поспи, тебе нужно отдохнуть. Нельзя так часто волноваться за меня, я не такой уж и хрупкий, Звездочка, я могу за себя постоять, и за тебя тоже.

- Я знаю, Драко. Ты уходишь? Не уходи! Мне страшно одной.

- Нет, я не уйду, засыпай. - Он провел рукой по мягким белокурым волосам и взял ее за руку. – Пока я рядом, тебе нечего бояться.

- Я верю в тебя, Драко.

Девушка накрыла ладошкой его руку и вскоре заснула. Слизеринец осторожно высвободил кисть, стараясь не разбудить Луну, погасил свет в комнате и тихонько вышел, намереваясь отыскать тех, кто посмел сотворить с ней такое и отомстить. Чтобы больше ни один не посмел причинить ей вред. Пусть она и была бы против, но мерзавцев нужно отучивать от подобного их же методами, ибо иначе они не понимают. И он, Драко, на некоторое время вернется к их законам и ненадолго уподобится тем, кому собрался мстить, чтобы впредь никому даже в голову не приходило добраться до него через нее. Собственный позор или провал он стерпит, но впутывать в это ее не позволит.

Ведь зачем еще нужен мужчина женщине, если не для защиты и оберегания?

Глава 26

Вот видишь, любимый: я вот она - вся пред тобою!..

Слова мне скажи! Ну, пожалуйста, нет больше мочи!..

Чтоб только не молча! Слова говори мне, слова говори мне - любые!

Какие захочешь, чтоб только не молча, любимый!

Слова говори мне. Без этого радость - не в радость...

Скажи, что со мной хорошо. И что я тебе нравлюсь.

Скажи, что ты любишь меня! Притворись на мгновенье!

Соври, что меня не забудешь. Соври, я поверю.

Открыть или не открывать? Зайти или убежать прочь? Понадеяться на лучшее или признать, что чудес не бывает?.. Открыть или не открывать?

Гермиона уже несколько минут стояла у двери в комнаты профессора Снейпа и сомневалась, стоит ли ей туда входить.

В который раз она в полной уверенности обхватывала ладошкой дверную ручку и в последний момент отдергивала, боясь ее повернуть.

Как он ее встретит? Что он скажет, когда увидит ее? Может, он и вовсе прогонит ее, это было бы неудивительно.

И все-таки, открыть или не открывать?

Она в который раз потянулась к замку, когда дверь внезапно распахнулась, и в проеме появился хозяин апартаментов.

- Ну, и долго вы еще собираетесь тут торчать?

- А… я… но… Как вы узнали, что я…

- Если вы забыли, у меня охранные чары на каждом замке, так что я узнал о вашем прибытии, как только вы подошли, но уж никак не ожидал, что вы столько времени простоите на пороге. У меня аж голова загудела от завываний охранки. Входите уже, не стойте.

Он сделал шаг в сторону, пропуская ее войти.

Внутри, в общем-то, ничего не поменялось, только вместо журнального столика возле камина стоял обычный стол с двумя креслами по бокам.

- Мисс Грейнджер, я полагаю, вы хорошо себя чувствуете?

- Да, Мастер.

- То есть вы в силах составить мне компанию и развлечь меня беседой?

- Думаю, да, Мастер.

- Отлично. Значит, именно этим вы сейчас и займетесь. Садитесь за стол. Будем считать это практикой по лечению гриффиндорского идиотизма.

- Вы, наверное, хотели сказать «героизма», Мастер.

- Что, простите?

- Обычно говорят «гриффиндорский героизм», а не идиотизм.

- То, что вы зовете героизмом, нормальные люди называют идиотизмом, и это надо лечить. Садитесь за стол.

- Да, Мастер.

- Кхм… Я, как, наверное, и вы, много размышлял о произошедшем. Нам с вами нужно многое обсудить и выяснить. Прежде всего, насчет наших с вами отношений.

- Мастер, я прекрасно понимаю, что все ваши слова были сказаны, чтобы вытащить меня, и что я должна принимать их за ничто иное, кроме как попытку не дать мне умереть. Мне очень жаль, что я причинила вам столько беспокойства и стала обузой, и я…

- Нет.

- Что, нет?

- Вы не обуза, вы не должны извиняться за причиненное вами беспокойство, поскольку во всем виноват я в первую очередь, и все, что я говорил – это вовсе не попытка красиво соврать. Я действительно имел в виду то, что говорил. Мне очень сложно объяснить происходящее, я не мастер описывать свои эмоции, поэтому постарайтесь понять все с первого раза. Я ни разу не романтик, мне не свойственно говорить и делать какие-то милые и приятные вещи. Я не понимаю, что изменилось за последний год, но с появлением в моей жизни одной несносной гриффиндорки моя жизнь стала мне небезразлична, и что еще более важно, мне стала небезразлична еще и ее жизнь. Гермиона, я отвратительный, черный человек, я убил многих, я творил и видел вещи, которые разрушили во мне все человеческое. Не думаю, что я именно тот человек, которого вы ждете, но, врать не стану, вы влюбили меня в себя.

- Это значит, вы…

- Да, Гермиона, я люблю вас… тебя.

- Этого просто не может быть. Зачем вы мне все это говорите? Вам нужно от меня что-то еще? Скажите сразу, я все сделаю, только не врите снова.

- Боюсь, что на этот раз это не ложь. Я читал твои дневники, Гермиона, я видел твои письма, я смотрел твои мысли. Неужели ты думаешь, что после всего, что ты для меня сделала, я смогу не полюбить тебя?

- Не могу поверить. Как такое возможно?

- Ты же видела мелиссу, уж она-то не может соврать.

- Да, она не может.

- Это ни к чему тебя не обязывает, просто знай, что это так. Если тебе противно, можешь уйти.

Она оторвала взгляд от лежащих на коленях ладоней и посмотрела ему в глаза. На нее смотрел уставший забитый, измученный жизнью взгляд, из которого сквозило бездонное отчаяние. Он не верит, что может быть кому-то нужен. Он такой же, как она.

- Я вовсе не хочу никуда уходить, тем более, если вы не собираетесь меня прогонять. Может, вы и черный человек, может я и видела не так много ужасов, как видели вы, но и мне, поверьте, досталось немало. Я никогда не считала вас отвратительным, я никогда не признаю, что вы такой. От вас я видела больше сочувствия и понимая, чем от всех близких вместе взятых. Если вы действительно читали все мои записи, то должны это знать. Позвольте, я спрошу еще раз, но ответьте, не отводя глаз, вы любите меня?

Мужчина поднялся из-за стола, приблизился к ней и, наклонившись над ней, сорванным голосом повторил:

- Я люблю тебя.

- Вы не лжете?

- О, Мерлин, хотя бы сейчас не задавай глупых вопросов. Я мог бы соврать в чем угодно, но не в этом и не при таких обстоятельствах… Эй, что происходит? Я что-то не так сказал? Почему ты плачешь?

Она размазала по щекам набежавшие слезы и широко улыбнулась:

- Я счастлива! Я все-таки вам небезразлична.

- Какая же ты все же дурочка! А еще лучшая студентка Хогвартса. Ладно, давай наконец поедим чего-нибудь, я ужасно голодный.

- Точно! Давно хотела спросить, - воскликнула она, чуть успокоившись, - та дверь, что всегда закрыта, возле моей комнаты, это вход на кухню?

- Да, когда я только начал преподавать, я попросил директора создать в моих апартаментах кухню, чтобы готовить самому, но нагрузка оказалась слишком большой, потому я быстро отказался от этой идеи.

- Но там есть все для готовки, так?

- Полагаю, да, а что?

- Тогда, идем. – Девушка схватила его за рукав мантии и потащила следом. Возле вышеупомянутой двери она остановилась. – Откройте ее.

Через пару мгновений она уже стояла внутри, оценивая фронт работ.

- Сядьте пока вон на стул, я сейчас все сама сделаю.

За этими словами последовала пара десятков взмахов палочкой, после чего помещение сверкало чистотой, вся утварь была развешена и расставлена по местам, а в печи разгорался огонек.

- Меган, ты мне нужна.

- Да, мисс Гермиона?

- Принеси сюда, пожалуйста, пачку макарон, полкило куриных сердечек, грамм сто шампиньонов, пакет сливок, кусочек сыра, графинчик масла и наполни вон тот шкаф приправами. Деньги я потом верну, хорошо?

- Мисс Гермионе больше не нравится приготовленная эльфами еда? Мисс Гермиона не довольна?

- Это не так, Меган, эльфы – отличные кулинары, но я люблю готовить сама, понимаешь? Ты можешь принести мне то, что я назвала?

- Меган может, Меган сейчас принесет.

- Мисс Грейнджер, могу я узнать, что за бес снес вам голову?

- Не обижайтесь, Мастер, но, кажется, этим бесом были вы.

- Вот, мисс Гермиона, Меган все принесла.

- Спасибо огромное, Меган, ты можешь идти. Мастер, вы справитесь, если я попрошу вас натереть сыр и порезать грибы?

- Это прозвучало как сомнение в моих способностях. Разумеется, справлюсь.

- Тогда, вот вам терка и нож. А я пока займусь мясом.

- Не понимаю, зачем вы это все затеяли? Можно же было просто заказать то, что вы хотите эльфам.

- Но это скучно. – Она заклинанием вскипятила воду и поставила макароны вариться. – Тем более, приготовленная самим собой еда всегда вкуснее.

- Это суеверия.

- Боюсь, Мастер, ваш взгляд основан на слухах, а не на собственном опыте, тогда как я не раз убеждалась в правдивости этого факта. А резать шампиньоны лучше на небольшие кубики либо на полосочки, так они лучше прожарятся и не утратят весь свой сок.

- Это вы будете рассказывать мне? Мастеру Зельеварения?

- Не путайте Зельеварение и Готовку! Это принципиально разные вещи. Согласитесь, от зелья вы ждете действенности, а отнюдь не наилучшего вкуса.

- Пожалуй.

- Так что на кухне вам придется принимать во внимание мои поправки, Мастер.

- Кажется, кое-кто дорвался до власти и зазвездился.

- Кто бы говорил. Сами-то разве не этим занимаетесь, последние двадцать лет преподавая студентам? Разве не приятно ощущать силу своего слова на других людей?

- Туше, мисс Грейнджер.

- Почему вы снова перешли на официальное обращение?

- Потому что вы не давали своего разрешения на неформальное обращение.

- Кажется, полчаса назад вас это не смущало.

- Полчаса назад обстановка была другая, да и ситуация располагала.

- Мне кажется, сейчас она куда как более располагающая. Я не настаиваю, но вы вполне можете звать меня по имени. В конце концов, я всего лишь девчонка.

- О нет, Гермиона, вы намного больше, чем «всего лишь девчонка», вы – самое невероятное, что когда-либо происходило в моей жизни…

- Ай!

- Что случилось?!

- Палец случайно порезала.

- А еще самое несуразное. Вульнера санентур.

- Спасибо, Мастер. Странно это, я не резала пальцы при готовке уже лет этак пять.

- Ну так вы же по обыкновению своему болтаете, не смотрите, что делаете и не состредатачиваетесь на процессе готовки. Слава Мерлину, не отрезали себе ничего.

- А кто меня из равновесия выбил своими признаниями? Разве ж можно такое между делом заявлять? Дорезайте уже шампиньоны, я выкладываю мясо на сковородку.

- Дорезал я уже, вот.

Девушка обжарила сердечки, добавила к ним идеально-нарезанные грибы, подождала пару минут, после чего влила смесь сливок и горчицы, накрыла крышкой и оставила варево на огне тушиться.

- Вы закончили с сыром?

- Разумеется, нет, его же много!

- Давайте сюда, я доделаю.

- Нет, я сам.

Девушка молча усмехнулась и пошла мешать макароны.

- Мастер, расскажите что-нибудь, пожалуйста.

- Что рассказать?

- Да что угодно, просто что-нибудь.

- Я вам когда-нибудь рассказывал о моих исследованиях и открытиях?

- Нет, Мастер, ни разу.

- Хотите послушать?

- Конечно да!

- Ну, слушайте. Первый мой проект – это было исследование для получения Мастерской степени, я изучал взаимодействие молока с другими компонентами, часто используемыми в зельеварении, поскольку оно практически не используется в зельях. Как оказалось, очень многие рецепты можно улучшить, если использовать молоко в качестве смягчающего элемента. Например, большинство зелий слишком мощные, чтобы давать их детям. А, заменяя некоторые вещества молоком или используя травы, сваренные предварительно в молоке, можно значительно снизить, грубо говоря, ядреность зелья, не рискуя потерять эффективности отвара. Сейчас очень многие детские лекари используют этот метод приготовления зелий.

- Здорово! Я читала об этом в «Вестнике Зельевара», но не знала, что открытие принадлежит вам. - Девушка отобрала у профессора миску с сыром, высыпала его на начавшее подрумяниваться мясо и снова накрыла крышкой. – А что еще вы исследовали, Мастер?

- У меня было не так много времени, чтобы заниматься наукой. Работа в школе предполагает полную отдачу. Я опубликовал многие работы в «Вестнике» анонимно, и то были скорее небольшие статьи, нежели полноценные исследования. Самой большой моей работой остается проект о возможности объединения зельеварения и ментальных техник при работе с восстановлением утраченных воспоминаний. Именно за него я получил Мастерскую степень в  Легилименции и Окклюменции. Этот метод сейчас проходит испытания в одном из отделов Святого Мунго.

- То есть он может помочь вернуть память родителям Невилла и профессору Локхарду?

- Наверное, может, если он сработает. Теоретические выводы – это одно, Гермиона, а вот их действие на практике – совершенно иное. У вас в руках может быть идеальный рецепт какого-нибудь зелья, а котел будет снова и снова взрываться при попытке его сварить, как и происходит сейчас с одним моим экспериментом. Все это лишь потому, что, сколь бы мы ни уверяли, что досконально изучили этот мир, мы все равно многого не понимаем. И пока формула не доказала свою действительность на практике, она бесполезна. Мой метод сработал лишь на одном человеке. Если он поможет еще нескольким, тогда его можно будет считать успешным. Пока он многообещающе лежит в запасниках на бумаге и ждет своего часа.

- Вот, Мастер, приятного аппетита! – С этими словами перед ним опустилось блюдо с готовым ужином. Он на секунду оторопел, потому как, во-первых, он не заметил, в какой момент на столе появилась скатерть и посуда, а во-вторых, потому что не понял, как из того набора продуктов она умудрилась приготовить то, что сейчас лежало перед ним.

В небольшом глиняном горшочке было сделано что-то вроде гнезда из лапши, в серединке которого лежали сердечки под тонкой сырной корочкой в сливочном соусе, слегка посыпанные зеленью. Пахло это все просто божественно, да и выглядело великолепно.

- И вам, - неуверенно пробормотал он.

- Правда, я не нашла ничего попить, потому заварила мелиссу. Надеюсь, вы не против?

- Нисколько. По правде говоря, я ее ни разу не пил как самостоятельный напиток, так что буду рад попробовать.

- Хорошо.

Девушка устроилась напротив, подтащив к столу рабочую табуретку.

- Мерлин, Гермиона, это невероятно вкусно. Что за чары вы использовали?

- Эм, тут нет никаких чар, я всегда готовлю без магии.

- Как, совсем?

- Ну, в ней нет необходимости. Вы же нарезаете все ингредиенты руками, хотя могли бы зачаровывать ножи.

- Это влияет на действенность сырья.

- А тут это влияет на вкус. И вообще, - сказала она, опустив глаза, - стоило сделать все самой, чтобы услышать вашу похвалу.

- Вы так говорите, словно моя похвала – это нечто, случающееся раз в сто лет.

- А разве не так? Особенно гриффиндорке, особенно Ходячей Энциклопедии. Если припомнить, это первый раз, когда вы похвалили меня напрямую.

- Ну, тогда, я продолжу вас удивлять. Предлагаю вам в апреле досрочно сдать все экзамены через министерство, получить диплом об окончании школы и в мае подать заявку на получение степени Мастера в Зельеварении.

- Я же не успею подготовиться! Да и вообще, я же не справлюсь! Я еще и пропустила столько. Я просто не смогу.

- Сможете. Я в вас верю. - Последние слова были сказаны прямо в глаза, ибо он подошел к ней, встал напротив и приподнял ее лицо за подбородок, заставив посмотреть на себя. – Вы справитесь.

- Хорошо, Мастер, я попробую.

- Вот и отлично. Спасибо за угощение.

- Пожалуйста… Ой!

Гермиона попыталась отстраниться, но табуретка подкосилась, и студентка кубарем свалилась с нее, ударившись всем, чем можно обо все, что было рядом.

- Это ж как же вы выжили то все эти годы, вы ж хуже Лонгботтома, ей богу. Давайте руку. Все цело, ничего не сломали?

- Вроде нет, Мастер. Ничего страшного, я часто падаю.

- Я уж заметил. Идемте в лабораторию.

- Зачем?

- Вероятно, чтобы свести синяки до того, как они сделают из вас ежевику.

- Почему ежевику?

- Потому что тоже в шишках и синяя. Не задавайте глупых вопросов, просто идите.

В лаборатории Гермиона впервые не увидела привычного порядка. Все поверхности были завалены ингредиентами разной степени нарезанности и накрошенности, все существующие в ней ножи лежали грязными между десятком котлов, покрытых толстым слоем накипи.

- Сядьте на что-нибудь, я найду пока мазь.

- Профессор, что здесь случилось?

- Я экспериментировал.

- Это ж как вас нужно было разозлить, чтобы лаборатория превратилась в то, что я вижу сейчас?

- С чего вы взяли, что я злился?

- С того, что вы бы никогда не сотворили подобное, если бы сохраняли спокойствие.

- Ну, хорошо, да, признаю, я был зол.

- Почему?

- Потому что уже несколько месяцев не могу добиться нужного результата эксперимента. В формуле все идеально, а котлы взрываются с завидным постоянством.

- Может, я могу чем-нибудь помочь?

- Не думаю. Теперь я уже чисто из принципа обязан найти решение проблемы.

- А я и не предлагаю ее решать, я предлагаю немного с ней помочь. Знаете, взгляд со стороны и все такое. Просто покажите рецепт, пожалуйста.

- А-а, Мерлин вас побери. Вот там, под серебряным котлом.

Он продолжил ковыряться в шкафу, а она взяла пергамент, забралась на край столешницы и принялась изучать написанное.

- Мастер, вы меня поражаете.

- Что? Почему?

- Ну разве можно брать такие сильные побочные компоненты на такую плохостыкующуюся основу.

- Но ведь все идеально!

- Да, по формулам зельеварения, а по сочетанию трав – нет. Как можно в одно зелье добавить корень валерианы и зверобой?! Да еще и барбарис сюда же замешать после того, как они провзаимодействовали?

- Не вижу в этом ничего катастрофического.

- Как же? Барбарис нейтрализует действие любого успокаивающего компонента, разве нет?

- Но в данном случае добавлена белладонна, она сохранит эти свойства.

- Не совсем, она скорее прореагирует с крысиными сердечками и испортит ингредиент.

- И что вы предлагаете?

- Я вряд ли могу что-то предложить, потому как, я не знаю, чего вы добиваетесь.

- Этого я вам говорить не намерен, однако, хотел бы выслушать, как бы адоптировали состав вы.

- Ну, для начала, выбрала бы что-то одно, либо зверобой, либо валериану, причем, лучше зверобой, он рассасывает рубцы и разравнивает кожу. Барбарис стоит добавлять только с чем-нибудь сильным, чтобы он сохранил свои кровоостанавливающие и противовоспалительные свойства и не вступал в реакцию с успокаивающими травами. На самом деле, его можно взять в качестве второй основы и добавить отвар крапивы. Сюда же, судя по свойствам других выбранных вами компонентов, может подойти вытяжка из еловой хвои и настойка тысячелистника, ибо они способствуют повышению свертываемости крови в результате сужения кровеносных сосудов. Плюс, здесь уместен будет луковый экстракт, обладающий смягчающим, сглаживающим и противовоспалительным эффектом, что очень хорошо спасет от шрамов.

- Гермиона, откуда такие познания?

- Меня вырастила бабушка, Мастер. У нее был свой сад, в котором она выращивала травы, а рядом был лес, вот она и научила, что с чем можно сочетать, что чем можно вылечить и частенько приговаривала: «На каждую болячку своя травинка найдется».

- Но это же скорее шарлатанство, нежели наука.

- О нет, Мастер, вы ошибаетесь. Этим люди жили веками и до сих пор не забыли. Что может вылечить лучше, чем сама природа? Шарлатанством это назвали те, кто не умел этим пользоваться, но хотел заработать. Травники секретов своих людям просто так не раскрывают, а главные свои секреты берегут и передают из поколения в поколение.

- Но ведь вы же мне сейчас все это рассказали.

- Так я ж не семейные секреты вам выболтала, а всенародно известные факты до вас донесла. Просто маги настолько зациклились на магии, что совершенно перестали интересоваться миром как таковым.

- Я подумаю над вашими словами, Гермиона.

- Ну и консерватор же вы, Мастер.

- Эт почему?

- Вы по-прежнему обращаетесь ко мне на «вы», хоть и по имени.

- Я задумался.

- Вы задумались больше часа назад… Можно мне здесь прибраться?

- Валяйте, у вас это явно лучше получается. Как закончите, приходите в гостиную, будем пробовать эту вашу мелиссу. Заодно обсудим дальнейшие планы по вашей учебе.

- Да, Мастер.

Ученица и правда довольно быстро управилась с уборкой и вернулась к профессору.

- Что у вас не так с руками, Гермиона?

- А что с ними не так, Мастер?

- Вы постоянно растираете их, а когда отпускаете, они дрожат не прекращая.

- Я не знаю, Мастер, оно само.

Он невербально запустил в нее диагностическое заклинание.

- Нет, ну вот что вы за человек? Почему из вас все время приходится все выпытывать да вытягивать? Почему вам так наплевать на себя, вы мне можете объяснить?

- Я не понимаю, Мастер.

- Все вы прекрасно понимаете, мисс. Вы замерзли, у вас поднимается температура, гудит голова и сердце колотится как бешенное. Неужели нельзя было сразу сказать, что вам нехорошо?

- Я последние несколько недель терпела вещи и похуже, на подобные мелочи как-то отвыкаешь обращать внимания.

- Ничего не знаю, марш к себе. Я сейчас позову мадам Помфри.

- Мастер, не надо. Она же, скорее всего, уже спит, не будите ее. Она ведь так сильно устает.

- Это ее работа, Гермиона.

- Нет, ее работа – все остальные студенты. Я могу и так перебиться. Мигрень и озноб не те причины, по которым нужно будить уставшего человека.

- Молчать. Здесь я решаю, что стоит делать, а чего нет. Немедленно идите к себе, переоденьтесь и укладывайтесь в кровать. Сейчас же.

- Да, Мастер.

Девушка ушла из комнаты, продолжая играть неудовольствие, и ликовала внутри: кому-то не наплевать на нее; она действительно ему небезразлична.

Пришедшая вскоре медиковедьма безапелляционно заявила:

- А чего вы хотели, профессор Снейп? Она еще легко отделалась. Это стандартные последствия, постреанимационная болезнь, не более. У девочки банальное нарушение кровообращения. Какое-то время она будет замерзать при малейшем ветре, потому как организм временно не будет способен постоянно сохранять и поддерживать тепло в теле. Так что ничего удивительного, что она дрожит, что у нее мигрень и слегка учащенное сердцебиение. Ей просто нужно постепенно вернуться к нормальной жизни, восстановить силы и, главное, не перетруждаться и побольше отдыхать. Надеюсь, профессор, вы проследите за этим.

- Будьте уверены, мадам Помфри, прослежу. Ей можно мелиссу?

- Мелиссу? Думаю, не повредит.

- Хорошо. Мисс Грейнджер, не засыпайте, пожалуйста, я сейчас вернусь, мне нужно еще кое-что вам сказать. Мадам Помфри, прошу. – Преподаватель пропустил женщину вперед и вышел следом. – Поппи, скажи честно, это серьезно?

- Серьезно? Северус, ты с ума сошел? После перенесенной смерти уже не существует серьезных заболеваний. Не переживай так, она справится. Просто сейчас ее нужно немного поберечь.

- Я лишь уточнил. Гермиона же совершенно не умеет не перетруждаться.

- Уже просто «Гермиона», Северус?

- Не цепляйся к словам.

- Я не цепляюсь к словам, наглый мальчишка, я обращаю внимание на детали. У тебя ничего не бывает просто так. Надеюсь, вы быстро сойдетесь.

- Что? Ты о чем?

- А? Нет, ни о чем. Хочешь совет, Северус?

- Какой такой совет?

- Как быстро поладить с ней?

- Ну, подскажи, мудрая опытная женщина, раз уж знаешь, как.

- Подарки, наивный ты человек. Все женщины, сколько бы они не утверждали, что мужчины – дети, сами, в сущности своей, тоже остаются маленькими девочками. А все девочки любят восхищение и подарки. Подарки, разумеется, только в том случае, если они именно такие, какие ей хочется.

- А чего ей хочется?

- А ты подумай сам, чай не глупым родился. Жизнь предложила тебе задачку посложнее всего, что ты уже решал. Посмотрим, сможешь ли ты ее раскусить.

- Я смогу.

- Самоуверенно. Она хочет быть счастливой, ты хочешь сделать ее таковой. Ваши желания целиком и полностью совпадают, нужен только дополнительный фактор. Найдешь его, и все проблемы мигом решатся.

- И где же мне взять его, этот фактор?

- Отвечу тебе твоей же фразой: не задавай глупых вопросов. Ты уже знаешь ответ, ему нужно только придать форму.

- О чем это ты?

- Ты наблюдал за девочкой столько лет, и до сих пор не знаешь, что она ценит больше всего?

- Знаю, но…

- Ну так и действуй. Ваше счастье в твоих руках, Северус. Распорядись им с умом. Спокойной ночи, профессор Снейп.

Декан кивнул в пустоту и вернулся в комнату гриффиндорки.

- Мисс Грейнджер… Гермиона, я хотел попросить вас… тебя не скрывать любое свое недомогание. Понимаешь, теперь не нужно терпеть боль, теперь можно просто подойти и попросить помощи. Это ничуть не стыдно. И вообще, разве не прекрасно, что есть на свете кто-то, с кем можно разделить свою боль?

- Да, Мастер, наверное, в этом и есть счастье.

- О нет, Гермиона, счастье – это больше, чем разделение боли. Счастье – это переживание напополам успехов и неудач, умение радоваться и огорчаться за другого человека, это осознание своей необходимости другому человеку. Счастье, Гермиона, это взаимная любовь. - Профессор осторожно провел рукой по ее волосам. – А теперь спи, и пусть твой сон, в кои-то веки, принесет тебе покой.

Мерлин, что же она за девушка. Просто невероятное, необыкновенное создание – наивный ребенок со стержнем взрослой женщины внутри.

За какие заслуги ему послали это сокровище он не знал, но твердо вознамерился сохранить ее и сберечь.

Глава 27

Главное – найти своего «жадину», который не отдаст тебя никому.
(статус, найденный на просторах интернета)

Снейп не любил завтраки в Большом Зале. Нужно было сидеть и делать вид спокойного и расслабленного, но полностью сосредоточенного человека (что в его понимании было несопоставимо, если не противоречиво). А когда рядом сидит едва начавшая поправляться Ученица, за которую ты не просто несешь полною ответственность, но еще и переживаешь больше, чем за самого себя, вести себя безразлично удается с большим трудом.

Гермиона же как ни в чем не бывало ковырялась в яичнице, с грустным видом оглядывая зал из-под челки. Вилка в ее руке слегка подрагивала.

- Мисс Грейнджер, доедайте ее наконец, и пойдемте вниз. Сколько можно есть? Вы уже замучили эти несчастные полтора яйца.

- Да, Мастер, - пробормотала она и с видимым отчуждением запихнула в себя еще один кусок.

- О, Мерлин! Мы так никогда не уйдем.

- Профессор Снейп, зайдите, пожалуйста, ко мне после завтрака. Я должна с вами кое-что обсудить.

- Хорошо, директор Макгонагалл. Мисс Грейнджер, боюсь, вам придется идти вниз без меня, - сказал он громко и шепотом добавил, - постарайтесь не расшибиться по дороге в свою комнату.

Затем мужчина встал из-за стола и вышел вслед за директрисой. В ее кабинете он сел в предложенное ему кресло и приготовился слушать.

- Северус, прежде всего, я хотела бы спросить, как себя чувствует мисс Грейнджер… Гермиона?

- Минерва, почему бы вам не подойти к ней и поинтересоваться? Зачем спрашивать это у меня?

- Кто мне из раза в раз твердит, что невежливо отвечать вопросом на вопрос?

- Подловила на слове. Да нормально она себя чувствует, ну, для человека, который чуть больше недели назад пережил клиническую смерть.

На этих словах женщину передернуло, но она сумела взять себя в руки и продолжила.

- Я как раз об этом и хотела поговорить. Поппи говорит, что девочке нужно отдохнуть где-нибудь, желательно в теплом месте, хотя бы несколько дней. Но отправить ее одну мы никак не можем, да и ваш контракт предполагает ее постоянное нахождение подле тебя. И вот, я решила, что вы до воскресенья отправитесь в маленький поселок Франкли в Вустершире. Он стоит возле озерца, до города вы сможете трансгрессировать при надобности. У профессора Дамблдора там был дом, и он завещал его мне. Портал до дома я вам создам, с уборкой и готовкой проблем у вас, я думаю, возникнуть не должно.

- Минерва, вы в своем уме? Сейчас разгар учебного года, какой тут может быть отдых?

- Официально я отправляю вас на конференцию зельеваров. Проверять никто ничего не станет, а девочке действительно нужно немного побыть вдали от ежедневной суеты школы.

- Минерва, вы понимаете, я…

- Это не обсуждается. Я лишь доношу до вас свое решение. У вас есть весь сегодняшний день, чтобы подготовиться к поездке. Вечером я отправлю вас в Франкли.

- Хорошо, Минерва, я понял. До воскресенья? Значит, на шесть дней?

- Да, думаю, этого должно хватить. Возле домика магическим образом согревается вода, в подвале сделано что-то вроде горячего источника. На первом этаже есть лаборатория, кухня и библиотека, на втором три спальни. Продуктов вам доставлено более чем достаточно. Вроде, это все. У меня к тебе только одна просьба – постарайся сам тоже отдохнуть, тебе это более чем необходимо. Теперь можешь идти, Северус.

- Да, Минерва. Спасибо.

Мужчина развернулся на каблуках и поспешил вниз, дабы сообщить эту новость Гермионе.

Та, в свою очередь, так и не доев завтрак, спустилась к себе, выпила принесенные Меган от мадам Помфри лекарства и села читать возле камина, поскольку от учебы ее на ближайшее время освободили, а она всерьез задумалась над предложением окончить школу досрочно.

- Мне кажется, вы все-таки решили уработаться до смерти. Вам что велено делать?

- Отдыхать.

- А чем вы занимаетесь?

- Я читаю, это нисколько меня не напрягает.

- Ну да, конечно. Я бы поверил, если бы у вас в руках были сказки Бидля, а вы держите третий том «Продвинутой Трансфигурации». Уже донести этот талмуд до камина можно считать подвигом, а уж за попытки понять написанное я бы вообще ставил памятник при жизни.

- Слышала бы вас профессор Макгонагалл…

- Раз уж вы сами о ней напомнили, не премину воспользоваться вашим упоминанием. Многоуважаемая госпожа директор считает, что вам нужен отдых, мадам Помфри утверждает, что вам нужен не просто отдых, а смена обстановки. Потому сегодня вечером нас обоих отправляют в поселок Франкли в Вустершире, чтобы вы смогли поправить там здоровье. Мы пробудем там до воскресенья. Почему я не слышу воплей восторга?

- Но ведь сейчас середина года! Как вас могут на неделю отослать отсюда без вреда для учебного процесса?

- Это решаю не я, а профессор Макгонагалл. Она решила, что может себе это позволить. Итак, до вечера у вас есть время собрать все необходимое. Мне отдельно добавили, что возле дома магией согревается вода, а в подвале создан аналог горячих источников, что должно быть весьма полезно для вашего ослабленного организма.

- Если так, то мне нужно сходить до Хогсмида.

- У меня следующая лекция занята, я не смогу сопровождать вас, так что вы вновь пойдете в компании мистера Малфоя, я сниму его с занятий.

- Я могу сходить одна…

- Не можете, это даже не обсуждается. Без сопровождения вы никуда не пойдете.

- Почему?!

- Потому что я вас одну не отпущу.

- Может, вы еще и Луну с занятий снимете? Мне немного неловко гулять с ним в одиночку.

- Она не является студентом моего факультета, подобные распоряжения я отдавать не могу. Не привередничайте, вариантов вам все равно никто не предлагал. Вы идете с Драко и точка.

- Я поняла, Мастер.

- И дайте мне свою теплую мантию.

- Зачем?

- Вы можете хоть что-нибудь сделать без вопросов?

- А вы говорили, что отвечать вопросом на вопрос невежливо.

- Еще одна! Все вы гриффиндорцы одинаковые. Мантию. Сюда. Живо.

- Сейчас.

Она развернулась на каблуках и сбегала до комнаты.

- Вот, Мастер, я принесла.

- Я вижу, но можно было просто призвать. Перчатки и шарф где?

- Шарф в рукаве вместе с шапкой, перчатки по карманам.

- Достаньте и разложите на столе.

Она недоуменно посмотрела на него, но выполнила требуемое. Профессор оценил одежду взглядом и что-то сколдовал над ней.

- Что вы сделали, Мастер?

- Это не имеет значения. Идите собирайтесь, я пока найду Драко.

Не прошло и получаса как оба студента покинули территорию школы и шли по запорошенным тропинкам Хогсмида в сторону магазинов.

- Прости, что тебе опять пришлось идти со мной.

- Ничего, Грейнджер, благодаря тебе я прогуливаю контрольную по нумерологии, так что отчасти я рад сопровождать тебя.

- Хорошо, если так.

- Могу я задать тебе один вопрос?

- Почему бы и нет, спрашивай.

- Почему ты спасла профессора Снейпа?

- Ты о чем?

- Профессор и Луна мне все рассказали: после Последней Битвы ты вернулась за ним в Визжащую Хижину вместе с мадам Помфри, а потом еще и нашла рецепт, спасший ему жизнь. Но почему?

- Как то есть почему? А разве можно было иначе?

- Но ведь кроме тебя никто не вспомнил. Ну и он ненавистный тебе человек, а ты пыталась помочь ему – это ненормально, разве нет?

- Я никогда не ненавидела Мастера, хотя его презрение очень сильно задевало меня. Но уж смерти я ему точно не желала, особенно после Битвы, когда Гарри рассказал о роли Мастера в нашей победе.

- А спасая Луну, ты тоже бросилась под проклятие из благодарности?

- Драко, чего ты добиваешься?

- Грейнджер, я понимаю, что сейчас выставлю себя тупее Поттера, но все же, скажи, как тебя угораздило влюбиться в нашего декана?

- Твое чувство такта превышает все мыслимые границы. Какая тебе разница? Хватит и того, что ты в курсе всего этого.

- Ничего-то ты, Грейнджер, не понимаешь. Я просто обязан это узнать, мне же до смерти любопытно.

-Тебе придется усмирить свое любопытство, поскольку об этом я говорить не желаю.

- Почему, Гермиона? Ты хоть кому-то вообще об этом рассказывала?

- Знаешь, как-то не удалось, я должна была умереть до того, как кто-нибудь об этом узнает.

- Не смешно. Ты могла хоть с Луной об этом поговорить, она бы точно тебя выслушала.

- Я не собираюсь ни с кем это обсуждать.

- Но почему? Что-то же тебя гложет.

- С чего ты взял? У меня все отлично.

- Кому ты врешь, Грейнджер?

- Я вовсе даже не вру. И вообще, мы пришли.

- Я все равно докопаюсь до правды.

- Желаю удачи.

- Где это мы?

- Никогда не заходил в такие закоулки Хогсмида? Не удивлена. Это один из лучших книжных, что я когда-либо видела. Здесь можно найти весьма ценные издания и кое-что особенное, за чем мы собственно и пришли.

- Это что же?

- Секрет.

Дверной колокольчик звонко рассмеялся, оповещая хозяев о приходе посетителей. Студенты оказались в небольшом темном помещении сплошь заставленном высокими до потолка шкафами, заставленными книгами.

- И чем же эта лавка лучше «Флориш и Блоттс»?

- А тем, юноша, что ни одной из этих книг вы там не найдете. Мисс Грейнджер, я рад видеть вас вновь. Вы давно здесь не появлялись. До меня даже дошли слухи, что вы смертельно больны.

- Все уже в порядке, мистер Фирли. Я тоже рада вас видеть. Познакомьтесь, это Драко Малфой, мой хороший друг. А это мистер Эдгар Фирли, владелец этого букинистического магазина.

- Очень приятно, мистер Малфой. Надеюсь, вы наткнетесь здесь на нужную книгу.

- Взаимно, сэр. Если честно, я просто пришел вместе с Гермионой.

- Вы ищете что-то конкретное, мисс Грейнджер?

- Да, сэр. Я пришла ради вашей особой услуги, но книгу я тоже куплю, если найду необходимую.

- Давайте тогда начнем с книги. Что именно вы бы хотели найти?

- Что-нибудь о секретах травников или о языке цветов и растений.

- Думаю, мне есть что вам предложить. Идемте за мной.

Невысокий сухой старичок поправил на носу огромные круглые очки в толстой оправе, развернулся и поспешно потопал вглубь магазина. Гермиона последовала за ним, и Драко не оставалось ничего, кроме как идти следом.
Возле стола с кассой оказалась винтовая лестница, по которой дедушка невероятно ловко поднялся, увлекая за собой покупателей.
Верхний зал был точь-в-точь такой же, как нижний. Лестница поднималась еще выше, но хозяин не пошел наверх, а исчез между стеллажами, чтобы через пару секунд появиться перед ними с приличного размера талмудом в руках.

- Это личные записи одного из талантливейших травников прошлого столетия, его исследовательский дневник, если угодно. Он стоит недешево, но другого такого вы во всей Британии не сыщете.

- В его уникальности я не сомневаюсь нисколько, как и в справедливости назначенной цены, так что я беру его в любом случае.

- Ты серьезно, Грейнджер? Вот так, не читая, даже не посмотрев?

- Мистер Фирли еще ни разу не ошибся в поиске книги для меня. Поверь, я не в первый раз здесь. Он знает, какая книга кому нужна.

- Может, он и мне даст то, что мне нужно, раз уж он такой «зрячий».

- Почему нет, буду рад услужить вам, юноша. Но ваша книга внизу, как и вторая часть заказа мисс Грейнджер, так что нам следует спуститься.

На первом этаже букинист оставил увесистый том на прикассовом столе и ушел в подсобку, оставив детей дожидаться его в зале.

- Тебе не следует так грубо разговаривать с мистером Фирли, он правда знаток своего дела.

- Посмотрим, что он мне предложит.

- А вот и я. Мисс Грейнджер, возьмите, пожалуйста, кусочек пергамента и напишите все, что мне следует включить в ваш заказ.

- Хорошо, сэр, минутку.

Девушка быстро нацарапала что-то на бумажке и отдала продавцу.

- А пока проводите молодого человека в особую зону и найдите в угловом шкафу на четвертой полке книгу «Слуга двух господ». Он должен оценить.

- Идем, Драко.

Студентка схватила его за рукав и потащила за собой. «Особая зона» на вид абсолютно ничем не отличалась от всего остального магазина. Гермиона бегло пробежалась глазами по корешкам, после чего придвинула встроенную в шкаф лестницу, поднялась на пару ступенек и вытащила небольшую книжечку в коричневом кожаном переплете, по которому полустертыми золотыми буквами было выведено название.

- Вот, почитай. Тебе наверняка понравится.

- Ты читала ее?

- Да, пару лет назад. Довольно любопытная вещь, хотя совершенно нетипичная для тебя. Но, думаю, ты оценишь.

- И во сколько она мне обойдется?

- Можете просто взять ее, мистер Малфой. Не понравится - вернете в магазин, понравится – вернетесь за новой.

- Как вы еще не разорились, если вы дарите книги просто так?

- Потому что обычно люди возвращаются за продолжением, редко кто остается равнодушен к прочитанному. Ваш заказ готов, мисс Грейнджер, я могу вас рассчитать.

- Да, сэр, будьте любезны.

Вскоре они уже продвигались в сторону замка, и Драко вновь принялся за расспросы.

- Я не забыл, Грейнджер. Мне по-прежнему интересно, что привлекло тебя в профессоре Снейпе?

- Отстал бы ты уже до этой темы. Сказала же, не желаю это обсуждать.

- А я желаю узнать ответ на свой вопрос. И мы не вернемся в школу, пока я не получу его.

- Может, тогда ты расскажешь, за что ты пытал четверых однокурсников, и что за ссора была между тобой и Луной перед этим?

- Так тут и рассказывать нечего. Эти четверо на меня напали, я не сумел нормально защититься, меня спасла Луна. Я был зол, что она меня опозорила и выставила слабым. Профессор Снейп растолковал мне суть произошедшего, и я шел извиняться, когда застал Луну посреди коридора целующейся с одним из нападавших. – Увидев шокированные глаза собеседницы, парень усмехнулся и закончил. – Ее напоили любовным зельем, за что впоследствии и поплатились. Довольна? Теперь твоя очередь.

- Не думаю, что тебе стоит об этом знать.

- Э-э, нет. Так не пойдет. Говори давай, хоть вкратце.

- Вкратце сначала я просто не дала ему погибнуть из чувства долга и справедливости, потом влюбилась, пока ухаживала за ним, потом стерла себе об этом память и влюбилась снова, став его Ученицей. Потом мой старый блок рухнул, и я поняла, что это уже больше, чем просто влюбленность. Он о многом знал, но предпочитал либо игнорировать, либо издеваться. Затем он рискнул жизнью, спасая Луну, а я неосознанно спасла его от смерти, из-за чего сама чуть не умерла. Доволен?

- Туше. Ладно, не злись, мне просто было интересно. А что в том особом заказе?

- Ерунда всякая, которая поможет мне лучше справляться с эмоциями. Я тебе потом как-нибудь покажу. Идем обратно, уже темнеет.

В комнатах профессор уже упаковал свой чемодан, приготовил портал и ждал ее. Она вошла, не снимая дорожной мантии приволокла свои вещи, запихнула внутрь пакет с только что купленными вещами, и они переместились на террасу небольшого домика. Порог был слегка припорошен из-за падающего снега, потому оба поспешили внутрь. Эльфы уже затопили камин и приготовили для них комнаты.
Северус сразу же ушел в свою, пообещав спуститься к ужину, и Гермиона решила последовать его примеру.

Только стянув с себя верхнюю одежду она почувствовала прохладу и тут же вспомнила, как утром Мастер колдовал над ее вещами. Долгосрочное согревающее – продвинутый уровень магии, подумала она, вешая вещи в угловом гардеробе, где после развесила и разложила весь оставшийся багаж.

До ужина оставалось меньше десяти минут, которые она посвятила приведению себя в порядок: переоделась в удобный костюм, собрала волосы и накинула мантию, поскольку ее знобило даже от легкого сквозняка, гулявшего по комнате.
Профессор уже сидел за столом, когда она спустилась, и лишь кивнул, когда она вошла. Ужин прошел в напряженном молчании, но она не решалась заговорить первой, а Мастер спокойно ел, не обращая на нее внимания. И лишь когда эльфы убрали посуду и принесли чай, он заговорил.

- Я тут подумал и решил, что на те несколько дней, что мы вынуждены будем провести здесь, можно отгородиться от условностей, так что давайте называть друг друга просто по именам. Согласна, Гермиона?

Если бы девушка пила, она бы точно подавилась, но она просто шокировано на него посмотрела и молча кивнула, боясь переспрашивать.

- Вот и отлично. Далее, я напоминаю, что мы приехали сюда, чтобы ты смогла поправить здоровье и как следует отдохнуть. Поэтому, я запрещаю тебе перенапрягаться – только отдых и больше ничего. Высыпайся, ешь все, что захочется, купайся, благо есть где, и при любых проблемах обращайся ко мне. Больше не нужно строить из себя непробиваемую. Замерзла, плохо себя чувствуешь – скажи, устала, заскучала – говори, не замыкайся в себе еще больше. Договорились?

Она снова растерянно кивнула.

- И последнее, я бы хотел всегда знать, где ты находишься. Вокруг дома есть прекрасный сад в котором можно гулять, в озере возле дома согрета вода, под домом что-то вроде горячего источника, в доме есть кухня, библиотека и лаборатория. Ты можешь ходить куда тебе вздумается, но прошу, если ты куда-то идешь, не поленись, отправь мне эльфа, чтобы я не метался по всему зданию, проклиная всех и вся. Хорошо?

- У меня есть другое предложение, - наконец выдавила она. – Может, вы просто будете иногда ходить со мной, чтобы лишний раз не гонять эльфов?

- Мы, кажется, перешли на «ты». И как ты себе это представляешь?

- Ну, например, сейчас уже поздно, чтобы идти купаться, но вот по парку погулять можно было бы.

- Тогда, иди оденься потеплее и спускайся вниз. Я тебя у входа подожду.

Гермиона не веря своим ушам убежала к себе. Как можно скорее она сменила домашнюю одежду на уличную и вышла в вестибюль. Северус стоял у входной двери в тяжелой шерстяной мантии и крутил палочку в руках.

- Готова? Идем.

Мужчина открыл дверь и пропустил девушку вперед.
На улице уже было темно, иссиня-черное небо мерцало редкими звездами, парк искрился в тусклом свете фонарей, освещавших узкие тропинки.
Двое шли по заснеженным дорожкам и молча наслаждались спокойной обстановкой.

Но Гермиона не была бы собой, если бы не нарушила этого идеального момента. Она шла по дорожке, улыбаясь во весь рот, и заворожено смотрела на звезды, сильно задрав голову. Так что ничего удивительного, что через несколько мгновений она поскользнулась и замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Профессор, недолго думая, поймал одну из бешено вращающихся рук и дернул на себя. Ученица покачнулась и влетела в него, изо всех сил хватаясь за воротник его мантии.

Наконец, твердо встав на собственные ноги, она отстранилась и виновато заглянула в глаза преподавателя. Он стоял прямо перед ней и взирал на нее сверху вниз с жутко недовольной миной. Она еще пару секунд изучала его лицо, как вдруг слегка склонила голову и рассмеялась.

- И что же такого смешного вы нашли на моем лице?

- Я раньше не замечала, что вы такая бука.

- Я – кто, прости?

- Да, неважно. Пойдемте дальше, - заявила она, развернувшись, чтобы продолжить путь.

- О, Мерлин, за что мне все это? - Мужчина еще раз сурово взглянул на девушку, после чего согнул руку в локте и указал на нее глазами. – Держись, а то еще упадешь, придется тебя потом по кусочкам собирать.

- С-спасибо, Мас… С-сев-в-вер-рус.

- Как мило. Мое имя настолько сложное, что ты можешь произнести его только по слогам? И это самая умная ученица Хогвартса, ничего не скажешь.

- Я не… Мне просто сложно…

- Что именно? Выговорить его целиком?

- Нет, привыкнуть обращаться к вам… тебе… по имени.

- А кто назвал дневник в мою честь и регулярно практиковался в этом?

- Прекрати! Это не то же самое! Это другое!

- Ну вот, на «ты» уже перешла. Осталось лишь закрепить. Так как меня зовут?

- Северус, - пробормотала она, так что сама едва услышала свой голос.

- Как-как?

- Северус, - чуть громче повторила она.

- Не слышу. У тебя горло болит, что ты не можешь одно единственное слово громко выговорить, или оно тебе так отвратительно, что ты не смеешь говорить громче?

- Нет! – Вдруг едва не закричала студентка. – Это не так! Оно очень, очень красивое!

- Ну вот, с голосом все в порядке, говорить можешь. Или с тобой, как с ребенком надо? Повтори: Се-ве-рус.

- Северус, - повторила она обиженно, изо всех сил нахмурив лицо и надув губки.

- И потом еще что-то там про мужчин сочиняют, мол, мужчины до старости дети. Сама вон, словно дите малое. А ну-ка, улыбнись. – Она злобно посмотрела на него из-под бровей. – Улыбнись, сказал.

Снейп едва сдерживался, чтобы не рассмеяться на «суровое» выражение лица Гермионы. В конце концов, он просто растрепал волосы на ее голове и повел дальше, не обращая внимания на ее наигранное недовольство.

Они еще немного погуляли по саду, когда профессор решил, что времени уже много и пора возвращаться.
Он снова пропустил ее вперед, вежливо распахнув перед ней двери, помог снять мантию. Но, когда она присела на банкетку и стала стягивать с себя сапоги, он внезапно взял ее за руку, раскрасневшуюся от зимнего мороза, тяжело вздохнул и, крепко держа ее за запястье, протащил в гостиную.

Оставив ее посреди комнаты в полном замешательстве, он исчез в недрах крохотной угловой комнаты, позже оказавшейся кладовкой, чтобы вскоре выйти оттуда с огромным пледом в руках.

Северус палочкой зажег огонь в камине, усадил Гермиону на диван, укутал в плед и всучил стеклянный фужер, принесенный эльфом, в который был налит превосходный глинтвейн на вишневом соке с палочками корицы внутри. Совершив все эти манипуляции, он упал рядом, устало запрокинув голову на гредушку.
Девочка какое-то время наблюдала за ним, потягивая терпкий напиток, потом отставила кружку и, очень сильно сомневаясь в себе, осторожно легла головой на его колени, так, чтобы он не видел ее глаз.

Мужчина несколько удивленно пронаблюдал, как она поудобнее укладывается, свернувшись в позу эмбриона и укутавшись в мохнатое одеяло, после чего стал тихонько гладить ее по голове.

- Ты в курсе, что покраснела, как помидор? – Спросил он, ухмыляясь и с интересом отмечая, что она краснеет еще сильнее.

- И вовсе нет. Это просто блики от огня на лицо падают.

- Ну да, ну да.

Девушка лежала и думала, что нет ничего прекраснее, чем лежать на коленях любимого человека, спасшего тебя от холода, заботливо укрывшего тебя пледом и чувствовать, как он гладит тебя по голове.

Так она и уснула, и уже не видела, как он улыбался, потеплее оборачивая ее одеялом, и как осторожно нес ее в комнату, стараясь не потревожить ее сон.

Глава 28

Счастье - это если друг
Друга повстречает вдруг,
Главную из тысяч
Звездочку отыщет,
Сделает навстречу шаг один,
Навстречу шаг один,
Один лишь только шаг.

Северусу не спалось. Он всю ночь пролежал на кровати в маленькой спальне пригородного домика, глядя в окно и размышляя о происходящем.
С одной стороны он осуждал себя за проявленную слабость. Как он мог позволить себе развивать отношения с ученицей? В конце концов, он старше ее почти в два раза, он годится ей в отцы, а собирается стать ее любовником. Ненормально это. Вообще, кто он такой, чтобы удостоиться ее любви? Она юная, красивая, талантливая, она еще столького в жизни не видела, да и с парнями почти не общалась… Вот, она, скорее всего, просто не встретила еще того, кто вскружил бы ей голову. Ей бы поехать в какую-нибудь академию, влюбиться в молодого, не менее талантливого, чем она, мальчишку и жить с ним счастливо. Она просто не знает, что это возможно.
Стоит ли ему открыть ей глаза? Ведь, с другой стороны, сейчас он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо.

Вечером, когда он нес ее в спальню, она бормотала во сне его имя…

Он сам не понял, как умудрился влюбиться. Просто после того срыва, что произошел у нее в начале года, она постоянно находилась рядом. Наблюдая за ней, помогая ей во всем, обучая ее, он привык к ней, к тому, что она всегда где-то рядом. Она стала неотъемлемой частью его будней. И в тот момент, когда он узнал, что она рискует жизнью, чтобы спасти Лавгуд, он испугался, что может потерять ее, осознал, что она может внезапно исчезнуть из его жизни. Он слишком сильно привязался к ней.
Тогда эта мысль ввергла его в панику, и он решил доказать себе, что ошибся, что она ему вовсе даже не нужна. Убеждая ее, что она его не любит, он в большей степени убеждал в этом себя. Он хотел поверить, что это неправда, чем совершил ужасную ошибку. Тогда он действительно едва не потерял ее. Только Висмут заставил его признать действительность, признаться себе в том, что с таким упорством отрицал.
Его привязанность неосознанно переросла в нечто большее.

Он никогда никому не говорил, что любит, и даже не думал, что это так трудно. А еще труднее доказать, что твои чувства искренны, а слова правдивы. Он не понимал, почему она так легко приняла их во второй раз, почему не оттолкнула. Как эта девчонка смогла не усомниться в его признании, после всего, что он сделал?
Она ему поверила.
Она доверяла ему.
Просто так, безо всякой причины, не требуя объяснений и доказательств. И это шокировало и восхищало одновременно. Ведь это так приятно, когда тебе доверяют.

Он не понимал причин такого безоговорочного доверия, но с радостью принимал его. Представив себя на ее месте, он понял, что никогда бы не простил. Ему было бы слишком страшно, что подобное может повториться. А она наоборот ждала, что он вернется, и верила в него. Он ненавидел терять людей, потому старался ни с кем не сближаться. Она же сближалась со всеми, кому могла понадобиться, и не винила человека, если он уходил, а просто отпускала его. Она научилась прощаться, а он за всю жизнь так и не сумел.

Но теперь, кажется, ему и не нужно было учиться; девочка явно не собиралась уходить.
А, будь, что будет! Он слишком счастлив с ней, чтобы позволить здравому смыслу взять верх. Всю жизнь он хотел лишь выжить, а теперь у него есть, ради кого жить. И он слишком эгоистичен, чтобы не оставить это сокровище себе. Тем более, ему дали отличную возможность сблизиться с ней, и было бы чрезвычайно глупо ее упускать.

Медленно и неохотно наступало утро. В кои-то веки снежные тучи рассеялись, и в окна врывался солнечный свет. Снейп слез с кровати, завернулся в теплый халат, внезапно осознав, что в помещении довольно холодно, а через оконные и дверные щели сквозит ветер, издавая жуткие завывающие звуки. И как он умудрялся не замечать их, лежа в кровати?

После освежающего душа, зельевар решил спуститься и разузнать, что у них с завтраком. Но, проходя мимо Гермиониной спальни, он остановился и, подумав несколько секунд, решительно постучал. Ответа не последовало.

- Гермиона, ты спишь?

Тишина. Он постучал громче.

- Гермиона!

Ни звука. Не может же она так крепко спать?
Снейп нажал на ручку двери и с удивлением обнаружил, что комната не заперта.

Здесь было еще холоднее, чем у него, ветер душераздирающе свистел, а Гермиона спала и, по всей видимости, кричала, но крика не было слышно. Мужчина спешно приблизился к кровати и почувствовал, как пересек какой-то магический барьер. Внутри него не были слышны внешние звуки, но все поле заполнял девичий крик. Борясь с желанием убежать, заткнув уши, Северус приблизился к студентке и потряс ее за плечо. От прикосновения она мгновенно открыла глаза и, увидев его перед собой, вскочила и бросилась ему на шею с криком:

- Северус, ты жив!

Слегка оторопев от такого приветствия, он машинально удержал ее и с трудом удержался сам, чтобы не упасть. Отдаленно предполагая, что происходит, он эхом повторил ее слова:

- Да, жив, я жив. Кошмары?

Она молча кивнула ему в воротник.

- Расскажешь?

Замотала головой, пытаясь отстраниться. Он не позволил, крепче прижал к себе и попросил:

- Расскажи.

Она все же отстранилась, натянула повыше одеяло и заговорила:

- Мне снилось, что мы почти проиграли Битву. Я снова видела, как умирали студенты, как тебя терзала змея, как Хагрид нес мертвого Гарри. А потом я увидела, что ты умер. Что я не успела вовремя привести помощь, и ты лежал в хижине на полу с разорванным горлом в луже крови, а я уже ничего не могла сделать. Я думала, что тебя больше нет, и что я больше никогда тебя не увижу, и…

Он резко развернул ее к себе, глядя, как выступают слезинки на веках, с каким трудом она не дает себе заплакать, и слегка встряхнул:

- Я жив, Гермиона, видишь? Я жив. Со мной все в порядке. Я жив и никуда не исчезну. Я не собираюсь умирать. Веришь?

- Угу.

- Хорошо, - сказал он, отпуская ее. Только бы не заплакала. Как он ненавидел женские слезы. Вроде, не собирается. – Тогда одевайся и спускайся вниз. И, ради Мерлина, согрей здесь воздух, а то еще пневмонию заработаешь.

На кухне он обнаружил большой маггловский холодильник, полный продуктов, и плиту, а в различных шкафчиках было полно посуды и различных приборов для готовки. Северус когда-то умел готовить, но годы преподавания в Хогвартсе избаловали его, и он не был уверен, что сумеет сделать нечто съедобное, а вызывать эльфов почему-то не хотелось. Потому решил не мешаться и доверить все специалисту.

Специалист спустилась минут через пятнадцать, умытая и заспанная, в симпатичном домашнем платье с просторной юбкой ниже колена. Она, как и Снейп, сперва оценила сырье и утварь, после чего засуетилась у плиты.
Профессор с интересом наблюдал за ней из-за газеты, пока на стол перед ним не опустилась миска с яйцами, а в руке, вместо газеты, не появился врученный девушкой венчик.
Какое-то время он безропотно взбивал несостоявшихся цыплят, как вдруг в миску был высыпан стакан сахара и дано приказание взбивать до белой однородной массы. Командирша села напротив и начала нарезать яблоки. Судя по их количеству, яблоки заготавливались в промышленных масштабах.
Вскоре миску у него отобрали, в нее засыпали стакан муки, залили этой смесью яблоки (уже настоявшиеся в чем-то алкогольном и посыпанные каким-то коричневым порошком) и отправили это нечто в духовку.
Из чистого любопытства он промолчал, решив дождаться результатов, а ученица уже снова сновала у плиты. Что-то мерзко зажужжало и, на всю кухню запахло кофе. В этот момент он перестал изображать увлечение утренней газетой и стал внимательно наблюдать.

Гермиона засыпала в турку сахар, залила его водой и какое-то время грела, после чего положила внутрь коричную палочку. Когда вода забурлила, она достала ее, засыпала кофе, перемешала содержимое и почти сразу сняла с огня. Содержимое турки было перелито в большую кружку и незамедлительно поставлено перед ним. Следом из печи появился румяный пирог, который и оказался завтраком.
Девушка налила себе молока и устроилась с другой стороны стола. Не получив дальнейших указаний, Северус взмахом палочки разрезал пирог на части и отлевитировал два из них по блюдечкам. Ученица с благодарностью приняла блюдо и выжидательно на него посмотрела.

- Ты хочешь что-то сказать?

- Что? Я? Нет, ничего.

- Тогда зачем так на меня смотришь?

- Да… просто… это… в общем… неважно.

- Похоже, мистер Уизли заразен. Что не так?

- Все так, я просто хочу, чтобы вы, то есть, ты попробовал.

Зельевар откусил от пирога, нарочито задумчиво прожевал, проглотил, удовлетворительно кивнул и запил кофе. Тут-то его и переклинило.

- Во славу Мерлина, Гермиона, где ты научилась так варить кофе? Что с ним вообще?

- Не понравилось?

- Да нет же, это чертовски вкусно, но что ты сделала?

- Карамельный кофе. Я надеялась, что ты оценишь. Не слишком сладко?

- Он великолепен. Не ожидал, что ты любишь кофе.

- Я его терпеть не могу, но это не значит, что я не умею его варить.

- То есть как?

- Я не переношу запах кофе, но сварить его не так уж трудно.

- И зачем ты это делала, если не любишь его?

- Я предположила, что тебе нравится кофе. Я много раз видела, как ты его пил за завтраком в школе.

- А яблочный пирог?

- Это шарлотка. Он просто хорошо подходит для завтрака, по-моему.

- Ты давно готовишь?

- С детства. Сначала меня всему учила бабушка, а когда ее не стало, этим занялась мама, а потом я начала готовить для семьи сама, чтобы оттачивать навыки.

- Мм, понятно. Прости, что спрашиваю, но что за заклинание ты использовала на своей кровати?

- Заклинание, которое запирает звуки определенного пространства, не выпуская их наружу. Я придумала его, когда ты разбудил меня в школе от одного из кошмаров. Мне не хотелось больше будить тебя из-за ерунды, и я изобрела эту формулу. Она действует всего несколько часов, но это лучшее, чего мне удалось добиться.

- С ума сойти. А справиться с этим никак нельзя?

- Я не смогла. Кошмары у меня были всегда, если я начинала чего-то бояться, но до войны они были не такими ужасными.

- Это можно понять. Но нельзя же оставлять все как есть, нужно что-то с этим делать. Почему ты не пьешь зелье Сна-без-сновидений?

- Потому что оно давно перестало помогать. Я пробовала сильно уставать…

- Это я помню. Уработаться до смерти и упасть от усталости. Но этим ты себя только окончательно добьешь. Не пробовала подбирать другое зелье?

- Любое зелье со временем перестанет оказывать воздействие на организм. Я пила слишком много снотворных, успокоительных и обезболивающих, ни одно из них мне больше не помогает.

- Могу тебя понять, у меня тот же набор, но мне проще, я несколько более непробиваемый.

- Не думаю, ты просто лучше маскируешься. У тебя ведь тоже есть свои страхи, так что, думаю, и свои кошмары у тебя тоже есть. Я права?

Недовольный суровый взгляд стал ей ответом.

- Кстати, у меня для тебя кое-что есть. Акцио исследования!

В комнату влетел приличного размера талмуд и спланировал на стол.

- Это исследовательский дневник одного из талантливейших травников прошлого столетия. Книга маггловская, напечатана на машинке, но обращаться с ней надо очень осторожно, она единственная в своем роде. Не знаю, как эта книга попала в лавку, но рассказанные в ней секреты – величайшие открытия многих травников и отдельные секреты семейства этого травника. Многие осудили бы меня, что я передаю рецепты непосвященному, но, думаю, ты, как никто другой, сумеешь оценить их. Только, прошу, отнесись к этому серьезно.

- Хорошо, Гермиона, я почитаю, если ты действительно веришь в то, что тут написано.

- Тогда, я пойду к себе.

- Тебе есть, чем заняться?

- Да, я привезла с собой много всего.

- Ладно, только не перетруждайся.

- Не буду.

Она вскочила и как-то облегченно убежала. Снейп проводил ее взглядом, положил с собой пирога и отправился искать лабораторию.
Это оказалось довольно просторное помещение с широким столом и множеством шкафов по периметру комнаты. В углу стояло большое мягкое кресло, в котором мужчина и решил устроиться для чтения. По мере исследования дневника, Северус приходил во все большее изумление. Он бы не оторвался от записей, если бы случайно не услышал, как часы пробили четыре. Надо же, а ведь он и не заметил, как пролетело время, но когда он встал, сведенная судорогой спина и одеревеневшие ноги подтвердили, что он слишком долго сидел.
Оставив чтиво в лаборатории, профессор решил подняться наверх. Обедом и не пахло, что весьма его опечалило. Гермиона заявила, что пока они не в Хогвартсе, готовить она будет сама, потому он решил узнать у нее лично, как долго она собирается морить себя (и его) голодом.

От меня не прячьте глаз,
Я хочу спросить у вас:
Может вы тот самый,
Человек мой славный,
И до вас всего лишь шаг один,
До встречи шаг один,
Один лишь только шаг?

Он постучался, но ответа снова не было. Решив на этот раз не тратить попусту время, он просто вошел внутрь и так и замер на пороге.

День уже клонился к концу, и закатное солнце заливало девичью комнату. Гермиона с ногами сидела на подоконнике, свет лился сквозь стекло, бликами играл в ее волосах, забавно закрепленных двумя художественными кистями в небрежный пучок. На коленях у нее лежал толстый альбом, рядом стоял набор акварели, и девушка сосредоточенно что-то рисовала. Но из-за солнечного ореола вокруг нее, она казалась скорее феей или ангелом и была совершенно не похожа на ту, обычную, студентку, что он лицезрел все эти годы.
Вдруг она повернулась к нему и широко улыбнулась, отложила принадлежности и спрыгнула с окна.

- Что-то случилось?

Ее голос вывел его из накатившего на него, странного транса и он выдавил:

- Случилось? Нет, ничего. Не знал, что ты умеешь рисовать.

- Бывает иногда хочется. Я не умею, мне просто нравится это делать.

- Покажи.

Она развернулась и протянула ему альбом.

- Только осторожно, последняя еще не совсем высохла.

Ее работы действительно не были особенно выдающимися, но красивыми и необычными их назвать можно было.

- У тебя хорошо получается, - сказал он, возвращая альбом.

- Спасибо, я стараюсь. Эм, а что побудило… тебя зайти ко мне?

- Желание пообедать. Уже четыре часа.

- Ой, прости меня, я увлеклась.

- Ничего, я тоже зачитался.

- И как тебе?

- Если все, что там написано, правда, то мы сможем усовершенствовать очень многие зелья, используя эти знания.

- Да, конечно, только никому не рассказывай, где ты эти знания достал. И вообще, лучше не упоминай о них.

- Это невозможно! Зельевары должны узнать об этом! Это произведет фурор!

- Вот именно, а травники ВЕКАМИ добивались, чтобы их тайны и открытия оставались тайнами. Они не скажут спасибо, если ты раскроешь это всему сообществу зельеваров.

- Ладно-ладно, я ничего не расскажу, но ты поможешь мне с исследованиями.

- С удовольствием. А теперь идем обедать.

Она палочкой отправила все рисование в ящик и уже собралась идти, как вдруг остановилась, резко выдернула из прически кисточки и волосы шикарной волной рассыпались по плечам. Почему он раньше считал ее волосы ужасными? Длинные кудрявые локоны ниже талии закрывали ее спину и развевались, когда она прыгала по ступенькам, спускаясь на кухню.
На этот раз она не просила его помогать, потому он продолжил читать, пока она готовила для него.
Мерлин, как это восхитительно, когда кто-то старается лично для тебя. Он не знал, получается ли еда такой вкусной, от того, что ее приготовили без магии или от того, что ее готовили Гермионины руки, но блюда, сделанные ею, оказывались поистине великолепны, хотя, на самом деле, и были весьма просты.

Решив, что обед в начале седьмого вполне может сойти за ужин, они плотно покушали за очередным высоконаучным спором и отправились гулять.
Ничего особенного не происходило, они просто шли и разговаривали обо всем и ни о чем, стараясь избегать откровенно личных тем, рассуждали о ценностях жизни, об отношениях с людьми, снова спорили, но не ругались, а с интересом разбирали интереснейшие вопросы бытия. По возвращении снова сели у камина с принесенным Меган глинтвейном, потому что готовить у Гермионы сил уже не было. На этот раз Северус сам притянул к себе девушку, так, что ее голова лежала у него на плече, а он обнимал ее за талию, и даже пустая болтовня доставляла невероятное удовольствие обоим.

Когда она отправилась спать, он решил посидеть с ней, пока она не заснет, и настойчиво попросил не накладывать то заклинание. Умотавшаяся за день девушка уснула довольно быстро и, глядя на нее, мужчина не заметил, как уснул сам.

Сны не заставили себя ждать. Привычный страх снова вернулся, он часто видел этот сон, и каждый раз по-новой переживал его.

Их поймали на одном из рейдов, ему едва исполнилось восемнадцать. Лицо в крови и грязи, пожирательский плащ изодран в лохотья, один глаз отек и почти не видит, руки связаны за спиной и адски ноют. Он стоит на коленях перед кучкой авроров и с ужасом смотрит, как пытают его напарника. Парнишка еще младше его, еще не окончивший школы, принявший метку меньше недели назад. Ему уже переломали руки, из носа течет кровь. Он ничего им не расскажет, но не потому что настолько верный, а потому что правда ничего не знает. Как только мальчишка сломается, авроры примутся за него. Напарник жутко кричит, извивается от боли и с последним стоном валится прямо перед Снейпом. Северус опускает глаза и с ужасом узнает в умершем Гермиону…

Почему нам трудно так
Сделать этот первый шаг?
Страшно ошибиться,
Страшно ушибиться,
Но кто-то должен сделать шаг один,
Навстречу шаг один,
Один лишь только шаг.*

Он проснулся от того, что кто-то гладил его по голове, и спросонья не сразу различил свою ученицу. На него смотрело только что увиденное лицо, но глаза, секунду назад бывшие мертвыми, сейчас недоуменно взирали на него, слегка поблескивая в лунном свете.

Девочка сидела перед ним, держа за руку, и осторожно теребила ему волосы.

- Да, ты не кричишь во сне, но кошмары свойственны и тебе.

- С чего ты взяла, что мне снился кошмар?

- Ты даже во сне сжимал в руке палочку и скрежетал зубами так, словно тебя пытали, не иначе. - Она поднялась с колен и потянула его за собой. – Ляг рядом. Человеку становится легче, если он не один.

- С ума сошла? Я не…

- Я не имею в виду ничего неприличного. Мы оба одеты, так что никаких проблем. И нам обоим это нужно.

- С его ты взяла, что мне…

- Я вижу. – Она палочкой расширила постель. – Ложись.

Он не стал с ней спорить, просто лег. Она легла рядом, взяла его руку в свою, положила ее на свою подушку и попыталась заснуть.
А он лежал напротив, чувствуя ее дыхание на своей ладони, и отчетливо слышал самую яркую мысль, метавшуюся в ее сознании:

«Простишь ли ты меня, что я увидела твою слабость и снова попыталась помочь?»

Дурочка. Конечно, прощу.

С этой мыслью он уснул, и впервые за много лет ему не снились кошмары.

* песня из х/ф "Шаг навстречу"

Глава 29

Он не заслужил свет, он заслужил покой.
М.Булгаков «Мастер и Маргарита»

Я смотрела, пуста,
на него сквозь года,
Я не видела в лике героя.
Месяцами без сна
его ела беда…
Ему так не хватает покоя.

Гермиона вскочила от раздавшегося рядом шороха, машинально схватилась за палочку и слишком поздно поняла, что рядом просто заворочался Северус. Сон безвозвратно ушел, и она уже больше не уснет.
Проклиная военные рефлексы, она слезла с кровати и обернулась. Мастер спал; его отросшие волосы, которые он в последнее время стал собирать в хвост, разметались по подушке, ворот домашней рубашки был слегка отвернут и открывал белесый шрам, перечеркивавший шею, из-под подушки выглядывала рукоять его черной волшебной палочки.
Глядя на него, в голове всплывали события прошлой ночи, и ей вдруг стало очень стыдно перед ним. Она не должна была видеть его слабость, не должна была снова пытаться ему помочь и показывать, что видела ее.

Она могла понять его, ведь и сама была той еще гордячкой. Ее всегда раздражали те, кто лез не в свое дело и видели то, что видеть не полагалось. Сколько она себя помнила, она всегда пряталась, если знала, что может расплакаться. Для нее было унизительно показывать слезы на публике, словно пытаешься кого-то разжалобить. Самые близкие и то, как правило, узнавали постфактум о подобных выплесках эмоций, незачем было попусту волновать людей. Помочь они ей в таком состоянии не могли, а выслушивать жалостливые комментарии было не в ее характере.

И тут она просыпается от жуткого непривычного звука и спросонья даже не сразу понимает, откуда он доносится. Профессор полулежал, зажавшись в кресле, и страшно скрежетал зубами, в кулаке он с силой сжимал палочку, так что потребовалось некоторое время, чтобы осторожно вынуть оружие из рук, а потом она присела перед ним и гладила по голове, пока он не проснулся.
Она не хотела ничего плохого, просто настолько привыкла бояться за него, что делала все необдуманно, лишь бы ему стало лучше.
Он вряд ли обрадовался тому, что она разбудила его после кошмара, но ее волновало другое.
Сможет ли он простить ее за то, что она увидела его слабость и попыталась помочь?

- И откуда такие мрачные мысли с утра пораньше, а, Гермиона?

- Ой, ты не спишь?

- Я разговариваю во сне.

- Прости, я тебя разбудила.

- Вовсе нет, я настолько привык рано вставать в школе, что даже на каникулах первое время не могу подолгу спать с утра. Так откуда же такие мысли?

- А зачем ты читаешь мои мысли?

- На самом деле, я этого не хотел, просто ты столько раз повторила про себя этот вопрос, что он невольно стал слышен мне.

- То есть как?

- Привычка бессознательно сканировать поверхностные мысли окружающих – это то, что первым усваивает начинающий легилимент. А ты слишком громко думала одну и ту же мысль. Теперь я услышу ответ на свой вопрос?

- Что именно ты хочешь узнать?

- С чего ты решила, что я вообще должен тебя за что-то винить и что-то тебе прощать?

- Потому что я виновата перед тобой.

- Это в чем же?

- Я не должна была будить тебя от кошмара, я вообще не должна была этого видеть.

- Ну да, стоило оставить меня в том состоянии и спать под скрежет зубов.

- Но откуда? Это ты тоже прочитал в моих мыслях?

- Я прекрасно знаю, как выгляжу со стороны, когда мне снится нечто подобное, просто обычно я сплю один, и это не доставляет никому дискомфорта.

- Но это нельзя оставлять вот так, нужно что-то с этим делать.

- Ага, то есть с моими кошмарами надо что-то делать, а о твоих, как ты вчера сказала, не стоит беспокоиться, так?

- Вроде того. Как тебе спалось?

- Ты знаешь, в кои-то веки, хорошо.

- Мне впервые не приснилось ни одного жуткого сна за ночь.

- Мне тоже, - ответил он машинально, и только потом до него дошло, что именно он сказал. Безразличие на его лице на мгновение сменилось изумлением и тут же вернулось обратно, но Гермионе этого хватило.
Она улыбнулась и, беззаботно похлопав глазками, пробормотала:

- Может, тогда не будем расходиться на ночь?

- Нет, ты серьезно?

- Вполне. Не знаю, как тебе, а мне осточертело просыпаться с криком о помощи.

- Я не против, только если ты не против.

- Если я это предлагаю, значит, я априори не могу быть против. Идем завтракать.

Девушка подхватила копну волос лентой и убежала вниз. Там она сложила приготовленную заранее начинку в поднявшееся за ночь тесто, поставила все в духовку и убежала умываться.

Как это все-таки прекрасно, думала она, проснуться рядом с ним и просто увидеть его спящим. Никогда не представляла, что ее может осчастливить такой пустяк. Хотя нет, поправила она себя, это не пустяк.

Я смотрела во след,
я искала в нем свет,
Я стремилась понять его волю.
Только света в нем нет,
даже страха там нет.
Ему лишь не хватает покоя.

Позавтракав, они вместе пошли в лабораторию, где почти весь день разбирали дневник травника. Гермиона дополняла его, рассказывая то, что передала ей бабушка. Там даже был расшифрован язык цветов, который Северус назвал весьма ненаучным, а девушка – весьма романтичным.
Попытки улучшить привычные зелья с помощью тайн травников полностью заняли у них все оставшиеся дни. По утрам Гермиона убегала купаться в расположенный в подвале горячий источник, по вечерам они гуляли в парке. Иногда Северус подтаскивал стул к окну, на которое она забиралась, чтобы порисовать и наблюдал, как из сотен беспорядочных движений каким-то невероятным образом получаются образы и картины. Она не могла долго сидеть в тишине, особенно за рисованием, потому начинала петь. Большинство песен были ему не знакомы, но пела она довольно красиво, и ему было приятно ее слушать. Хотя, как выяснилось, она вообще мало что делала без музыки. За готовкой она тоже постоянно что-то мурлыкала, как и за варкой зелий, и на прогулках.
Гермиона вдруг обнаружила, что ей нравится такая спокойная размеренная жизнь, где от нее ничего не требуется, где она просто может быть собой, ничего не скрывая.
Спали они по-прежнему вместе, что втайне радовало обоих, но ни один не смел в этом признаться. Оба они чувствовали себя совершенно счастливыми.

В воскресенье они, наконец, закончили с экспериментами на простейших зельях. Когда индикатор показал эффективность нового перечного зелья восемьдесят четыре процента, вместо бывших шестидесяти двух, радостная Гермиона, пропрыгав круг почета по лаборатории, бросилась Северусу на шею, он с улыбкой поймал ее и закружил, так, что она залилась смехом.
Снова оказавшись на земле, она подняла голову и увидела его лицо слишком близко. Она не поняла, кто из них сделал это первым, но их губы вдруг соприкоснулись в легком поцелуе. Она растерялась и готова была начать извиняться за непозволительное поведение, когда увидела, что он улыбается.

- Я не знал, чем порадовать тебя и поблагодарить за все, что ты для меня сделала. Но ты, кажется, счастлива здесь со мной. Я не уверен, что это именно тот подарок, какой ты хотела бы получить, но я надеюсь, ты примешь его.

Он наклонился и еще раз поцеловал ее, на этот раз глубже и чувственнее. Она никогда бы не подумала, что от простого поцелуя может так снести крышу. Вернее, на тот момент она вообще не способна была о чем-то думать. Цветной калейдоскоп ощущений не давал сосредоточиться ни на чем другом, закруживая ее в пестром вихре эмоций. Она летела. Она радовалась. Она падала. Думать она начала лишь когда Северус немного отстранился и застегнул на ее шее цепочку с медальоном.
Все еще вне себя от впечатлений она взяла кулон в ладошку, рассмотрела его и подняла глаза на мужчину напротив.

- На этот медальон наложены мощные долгосрочные чары. Во-первых, вокруг тебя теперь всегда будет легкий магический щит, который поглощает большинство слабых и средних заклинаний и ослабляет сильные. А во-вторых, он позволяет мысленно общаться с человеком, на которого настроен, если тот находится на расстоянии более ста метров. Этот настроен на меня. Война сломала многих, и нас в том числе. Для меня нет ничего важнее, чем знать, что ты в безопасности, и, я знаю, ты думаешь так же в отношении меня. Поэтому теперь ты всегда сможешь связаться со мной при необходимости и узнать, что у меня все в порядке.

Я мечтала помочь,
А он гнал меня прочь.
Он ломался, и сам себя гробил.
Он боялся понять
и заботу принять.
Как ему не хватает покоя!

- Северус, я… я не знаю, что сказать…

- Сейчас небеса сверзнутся на землю – Гермиона Грейнджер не знает, что сказать.

- Тебе обязательно было это сейчас говорить?

- А что?

- Да так. Романтический момент безнадежно похерен.

- Ну так я и не романтик.

- Ты то? Еще какой. Но вообще-то я пыталась сказать спасибо.

- Я понял.

- Какая проницательность.

- Ну, не злись, я думал, ты уже привыкла к моим комментариям.

- Я вряд ли когда-нибудь к этому привыкну, но я не злюсь. Я слишком счастлива, чтобы злиться. Когда мы возвращаемся?

- Примерно через два часа.

- Пойдем кататься на коньках?

- Что?

- Пойдем кататься на коньках! Озеро еще замерзшее, а у меня с собой есть лезвия! Пойдем!

- Нет.

- Что? Почему? Ну пойдем, Северус, ну пожалуйста!

- Нет, нет, и… дай подумать… - Она умоляюще на него посмотрела. – Нет.

- Но почему?

- Я не люблю кататься.

- Почему?

- Мне не нравится.

- Почему?

- Чего ты заладила: почему-почему! Вот почему ты хочешь пойти кататься?

- Потому что это весело.

- Ага, очень весело: падать весело, расшибать носы – очень весело, ломать руки тоже весело, а уж под лед проваливаться – так это вообще смерть как смешно.

- До чего ты упрямый, и ведь даже могила не исправила. Не хочешь коньки, тогда предлагай, чем займемся. Я не хочу два часа сидеть без дела.

- Пойдем в библиотеку, я тебя кое-чему научу.

Девушка послушно проследовала за ним и села напротив него за стол. Северус порылся в карманах мантии и достал обычную колоду карт, перевязанную старой резинкой.

- Ты хочешь научить меня играть в азартные игры?

- Отчасти.

- Серьезно?

- А то. Хотя, эту игру сложно считать азартной. Мы не будем делать ставок или жульничать ради выигрыша. В этом нет необходимости. А научить я тебя хочу простейшей игре, которую мне когда-то показал Долохов и сказал, что она типично русская и совершенно легкая для понимания. Однако, чтобы выиграть, тебе придется продемонстрировать мне силу твоего логического мышления и хваленой памяти, суметь рассчитать вероятности и показать мне чудеса тактики.

Тасуя колоду, он рассказывал ей правила игры в «Дурака» (название показалось ей забавным, пока Северус не объяснил, что тот, кто проигрывает и становится дураком).
Несмотря на действительно легкие правила, она не сразу стала понимать, что к чему, но первую партию каким-то чудом выиграла. Только к концу второго часа она осознала, что первый раз он просто поддался, потому как с каждой игрой уровень сложности ощутимо поднимался все выше и выше. В какой-то момент он просто перевязал колоду резиночкой и сказал, что им пора.

Багаж по мановению палочки исчез, чтобы через пару мгновений оказаться в апартаментах зельевара, а двое магов готовились взяться за портключ, до активации которого оставалось еще около трех минут.
Вдруг Гермиона услышала писк из кустов возле дома и, несмотря на возмущение Северуса, побежала посмотреть, что там.
Из веток на нее смотрела перепачканная мордочка котенка. Ярко-желтые глаза слезились, шерсть свалялась от грязи и снега, часть ушка была в запекшейся крови. Он опасливо вышел из укрытия к протянутой руке и, поняв, что рука не ударит, стал тереться об нее, словно моля о спасении.
Девушка подняла его на руки и укутала мантией, увидев, что он дрожит.

- Гермиона, быстро сюда! Портал сейчас сработает.

- Иду.

Она бегом добежала до профессора и схватилась за портключ.

- Это еще что?

- Котенок.

- Только не говори, что хочешь взять его с собой. Я не потерплю животных в моих покоях.

- Но мы не можем оставить его здесь, он замерзнет и умрет.

- А мы тут причем?

Гермиона задохнулась от возмущения, когда что-то рвануло ее крюком за живот, и они оказались в большой гостиной в слизеринских подземельях.

- Он будет жить в моей комнате и ничем тебя не потревожит, только позволь мне оставить его, пожалуйста!

Она так на него смотрела, что он просто не мог отказать ей.

- Но чтоб во всех остальных комнатах и духа его не было.

- Договорились. Когда он окрепнет, то сможет гулять на улице, выходя через мое окно. Прости, я должна выкупать его и осмотреть, ему нужна помощь.

Она быстро поцеловала Северуса в щеку и убежала, оставив потрясенного мужчину посреди пустой комнаты.

Он все время один,
Сам себе господин,
А другим он лишь раб, он – пустое.
Пусть он внешне глумлив,
Пусть порой молчалив,
Но в душе не хватает покоя.

Малыш держался из последних сил. Она вымыла его в теплой воде, обработала внешние ранки, но больше она ничем не могла ему помочь. Котенок неподвижно лежал на подушке и тяжело дышал.
Девушка даже не заметила, как вошел Снейп.

- Гермиона, у тебя все в порядке?

- Северус, ему плохо, он может умереть, а я ничего не могу для него сделать! Северус!

Он с ужасом осознал, что она плачет. Но ведь она никогда не плачет на людях, она же сама думала об этом утром. Он уже столько раз видел ее плачущей, но никогда по-настоящему не осознавал, что это значит. Она доверяла ему больше, чем кому-либо. Она позволила себе быть слабой при нем.
Вот только он ненавидел женские слезы. Не столько сам факт истерик, сколько свою беспомощность. Северус Снейп совершенно не умел успокаивать плачущих женщин, а он ненавидел вещи, которые не умел делать и не мог научиться.

- Только не реви. Я его осмотрю и попытаюсь помочь, только не плачь, пожалуйста, хорошо?

- Угу.

Зельевар устало погладил ее по голове и пробормотал диагностирующее заклинание. Чему только не научишься, работая в школе.

- Сбегай в лабораторию и принеси все фиалы с голубой маркировкой.

Получив желаемое, он чайной ложкой напоил пушистое недоразумение лекарствами и заклинанием заставил зелье попасть в желудок.

- У него были серьезные проблемы с пищеварением и сосудистой системой. Он слишком плохо питался и слишком часто замерзал. Сейчас ему нужно просто проспаться. Утром накорми его и обязательно попои. Через недельку оклемается.

- Спасибо, Северус! – Она снова обнимала его и снова улыбалась. Он понял, что готов на любую ерунду, лишь бы она была счастлива. Хочет, чтобы у нее был этот котенок – пусть будет, если она настолько нуждается в нем.

Споры с ним до зари
Лучше всякой любви
Развлекали нам разум, не скрою.
В его сердце больном
И сознаньи немом
Я заполнила место пустое…

Ведь ему не хватало покоя.

- Скажи, а он так и будет спать на этой подушке?

- Ну, да, а что?

- А на чем тогда, позволь спросить, буду спать я?

- А ты хочешь и дальше спать вместе? Я думала, это только пока мы вне Хогвартса.

- Мне уйти?

- Нет-нет, останься!

- Я знаю, мы оба уйдем.

- Куда это?

- В комнату, предназначенную для сна – спальню этих покоев.

- А мне туда можно?

- О Мерлин, только не это! Гермиона, умоляю, не задавай глупых вопросов! Если хозяин комнат приглашает тебя в одну из комнат, можно ли тебе туда?

- Ну мало ли.

- Все, хватит, идем.

- А можно Люцифера с собой взять?

- Кого, прости?

- Люцифера. Я назвала так котенка.

- Ты. Назвала. Котенка. ЛЮЦИФЕРОМ?

- Ну да, а что?

- И после этого меня жестоким называют. За что ты назвала его именем Сатаны?

- Не ожидала, что ты знаком с христианством, но ты не совсем прав. Люцифер – это имя сына богини Авроры, он бог утренней зари, Утренняя Звезда.

- Ну ладно хоть не падший ангел и не высший демон. Не могла другое имя выбрать?

- Но он же принес свет в нашу жизнь, а lux по-латыни значит «свет», поэтому Люцифер.

- Только ты могла назвать так котенка, Госпожа Всезнайка.

- Новое оскорбление?

- Нет, замена старого оскорбления на новое прозвище.

- Ну ладно, Мистер Упрямство, давай ложиться, у тебя завтра занятия с самого утра, а нам еще нужно на завтраке показаться.

- Здесь ты права, давай спать.

Девушка собрала все необходимое и побежала в душ, когда в дверь забарабанили. Она удивленно обернулась, Северус невербально открыл дверь и в комнату ввалился Драко:

- Профессор, Гермиона, вы нужны нам! Поттер! Там Поттер! Он…

Глава 30

Мы не можем помочь всем, но каждый может помочь кому-то

Драко топал вниз по лестницам, недоумевая, почему Луна не дождалась его и передала через одноклассников, чтобы искал ее внизу. Она никогда так не делала, что заставляло его прокручивать в голове множество не самых приятных вариантов, что же могло случиться.
Луна стояла чуть поодаль от дверей большого зала, держа кого-то за руку, и убеждала этого кого-то либо пойти поесть, либо найти отдельный класс и нормально поговорить. Ответом ей была тишина.

В этот-то момент и подошел Драко.

«Кем-то» оказался как ни странно Поттер, он стоял совершенно ко всему безучастный и безразлично смотрел в пространство, словно и не слышал слов его девушки. Гриффиндорец выглядел не краше трупа, бледнющий, с полопавшимися сосудами в глазах и синяками под ними.

- Поттер, да ты решил никак привидением заделаться? В зеркало на себя давно смотрел?

- Драко!

- А-а, это ты Малфой, - выговорил сломанный уставший голос. Слизеринец не узнавал одноклассника. Это был не тот Поттер, к которому все привыкли. Где то ошалевшее создание, притягивающее все неприятности в округе и совершенно не умеющее сдаваться?

- Гарри, пожалуйста, пойдем ты поешь. Я не видела тебя в Большом Зале уже несколько дней.

- Я не голоден.

Даа, приплыли. И это бесстрашный Герой, спасший страну от темнейшего мага столетия?
Луна умница, что заметила, что что-то не так, он бы вряд ли обратил внимание на подобное, пока всем бы не объявили, но его девушка слишком мягкая, она не сможет продавить апатичную сторону Поттера. Эх, как же не вовремя Гермиона на свой съезд уехала, уж она бы разговорила своего друга. Но она вернется уже вечером, нужно только переждать пару часов.

В этот момент Гарри молча повернулся и куда-то пошел, слегка покачиваясь на нетвердых ногах. Луна бросилась было за ним, но Драко удержал ее.

- Иди кушай, я прослежу за ним. – Он поцеловал любимую в щеку и подтолкнул в сторону Зала, а сам последовал за парнем.

Поттер медленно поднимался на Астрономическую башню, тяжело опираясь на каменные стены. Наверху он просто упал возле перил, уперевшись спиной в железную решетку.

- Поттер, может, расскажешь все-таки, какого Мерлина с тобой происходит?

- Это снова ты, Малфой… Уходи.

- Не дождешься. – Драко плюхнулся рядом. – Говори давай, чего ты из себя тень отца Гамлета строишь.

- Ты читал «Гамлета»?

- Читал-читал, не отвлекайся. Что у тебя не так? С Уизли поссорился?

- Малфой, почему тебя это интересует?

- Потому что Луна из-за тебя переживает, а Грейнджер не простит мне, если с тобой что-то случится. Я ответил на твой вопрос, отвечай ты на мой: что с тобой не так?

- Я устал.

- И мне сразу все стало понятно… Давай как-то поразвернутей.

- Я не хочу ничего тебе говорить.

- Мне не хочешь? Ладно, давай Луну позову. С Луной будешь говорить?

Поттер как-то странно посмотрел на него, но все же кивнул.

- Тогда сиди здесь, я ее приведу. И только попробуй уйти, я тебя из-под земли достану.

Луну он с трудом отыскал в одной из аудиторий недалеко от Зала. Она успокаивала младшую Уизли, которая навзрыд рыдала у нее на плече и пыталась что-то говорить, но из-за истерики слов было не разобрать.

- Поттер согласился с тобой поговорить. Он сидит наверху Астрономической башни. Видок у него не из лучших, поторопись.

Луна отстранила от себя подружку гриффиндорца и «передала» ее парню.

- Присмотри за ней, пожалуйста.

С этими словами она ушла. Буквально через секунду в комнату влетел лучший друг Поттера и, увидев свою сестру рыдающей на плече у ненавистного слизеринца, сделал неверные выводы, из-за чего бросился на него с кулаками, напрочь забыв о существовании палочки.

Драко лениво обездвижил противника и объяснил ситуацию окаменевшему гриффиндурку, после чего снял с него заклинание и толчком переправил рыдающую девушку брату.

- Если хотите помочь, идемте со мной. Не хотите, тогда, не мешайтесь.

И молча удалился, уверенный, что эти двое все же последуют за ним.

Луна стояла в проходе на площадку башни и не шевелилась. Когда трое поднялись, она знаком приказала им не шуметь и сделала шаг в сторону, чтобы все увидели, что там происходит.

- Мерлин бы побрал этого Поттера. Луна, беги к директору, сообщи ей, что случилось. Ты, Уизли, бегом к декану и тоже расскажи ей все. А ты пойдешь со мной в подземелья.

- Моя сестра никуда с тобой не пойдет.

- Пойдет, если хочет увидеть своего парня живым.

Он схватил Джинни за руку и стащил за собой по ступенькам. Они бежали, пока не достигли покоев Снейпа. Там Драко резко развернул девушку к стене:

- Что происходит с Поттером, говори!

- Я… он… ему было плохо… он не рассказывал… он уходил один… ничего мне не говорил… я не зна-а-а-ю-ю!!!

Рыжая разрыдалась, прижав ладони к лицу. Решив, что тут он ничем помочь не может, он замолотил в дверь декана, молясь, чтобы тот вернулся. Дверь внезапно распахнулась, и Драко чуть не упал, вваливаясь внутрь.

- Профессор, Гермиона, вы нужны нам! Поттер! Там Поттер! Он…

Глава 31

Горе навлекает на человека болезни

- Профессор, Гермиона, вы нужны нам! Поттер! Там Поттер! Он…

- Драко? Сядь, успокойся и расскажи по порядку, что случилось.

- Некогда объяснять по порядку, вы должны срочно идти за мной. Я все расскажу по дороге.

Двое переглянулись, но ничего не сказали. Профессор накинул на плечи мантию и последовал за студентом, Гермиона побежала следом.
В коридоре она бросилась к плачущей Рыжке, обняла ее и, видя, как удаляются Северус и Драко, потащила подругу за собой.

- Сегодня перед ужином Луна сказала, что не видела Поттера в Большом Зале уже несколько дней, и уговаривала его поесть. Он был какой-то странный, безразличный и просто молча ушел. Я пошел за ним, и он привел меня к вершине Астрономической башни. Он отказался рассказывать мне, что с ним происходит, но согласится выговориться Луне. Когда мы вернулись к нему, он сидел с обратной стороны парапета, и я никого к нему не пустил. Уизли должен привести своего декана, Луна – директрису. А я бежал за вами. О, они уже все здесь.

В проходе стояли все, кого только что перечислил Драко. Минерва явно боролась между тем, чтобы разогнать всех, и тем, чтобы как-то вытащить Поттера. Пока Северус размышлял, чем можно помочь, дело в свои руки взяла Гермиона. Она заговорила едва слышным шепотом, но слова ее звучали, как приказы, и даже он, наверное, не посмел бы с ней спорить.

- Директор Макгонагалл, уведите всех отсюда, пожалуйста. Гарри не будет ничего говорить, если посчитает, что его могут услышать, и не слезет, пока будет знать, что тут хоть кто-то стоит. Профессор Вектор, не переживайте, с ним ничего не случится, ему просто надо промыть мозги. Рон, иди и не возмущайся - Гарри услышит, жди нас внизу. Луна, спасибо огромное, что не бросила его и заметила, что что-то не так. Драко, уведи ее, пожалуйста, я вам потом все расскажу. И спасибо, что позвал нас. – Вдруг она резко развернулась и встала лицом к лицу с девушкой Поттера. - Джинни быстро рассказывай, как давно это с Гарри.

По лицу девушки вот-вот должны были снова побежать слезы, когда Гермиона крепко обняла ее и снова заговорила:

- Джинни, пойми, если ты сейчас будешь плакать, мы можем не успеть вытащить Гарри. Я верю, что смогу ему помочь, если ты все расскажешь. Если хочешь, мы отойдем, только не плачь. Своим рассказом ты спасешь ему жизнь, понимаешь? Ему просто нужно немного помочь, но если я не буду знать, что с ним, я не смогу этого сделать. – Она отстранила от себя подругу и, заглянув ей в глаза, спросила, - расскажешь?

Северус с восхищением наблюдал, как Гермиона проявляет чудеса общения. Ее подруга размазала дорожки слезинок по щекам и зашептала:

- Незадолго до того, как ты уехала, Гарри стал уходить в себя. Он стал избегать меня, почти перестал общаться с другими, начал подолгу прятаться на Астрономической башне, блокируя на него проход. Я думала, это скоро пройдет, и не трогала его. Но недавно он почти перестал есть, не появлялся ни в Зале, ни даже в гостиной, не приходил в башню спать. Я вообще не знала, где он и что с ним. Если мы и сталкивались где, он молча выслушивал, что я говорила, и уходил.

- Джинни, что произошло в самый первый день, когда он стал так странно себя вести? Может, он прочитал что-то, поговорил с кем-то, нашел какую-то вещь?

- Я не знаю, я ничего не видела.

- Все-все, не расстраивайся, ты молодец. Рон, уведи ее.

- Но почему она ничего мне не рассказала? Я же тоже был рядом и все это видел.

- Есть такая народная мудрость, что женщина женщине доверяет гораздо больше. Все, уходите.

Как только Макгонагалл, явно недовольная таким раскладом вещей, смерив оставшихся Мастера и Ученицу недоверчивым взглядом, увела всех с башни, Гермиона заговорила снова.

- Северус, мне нужна твоя помощь. Я сейчас разговорю Гарри, а ты приблизишься к нам под Дезилюминационкой и прочтешь его мысли. Я знаю, у тебя есть врачебная квалификация, и ты имеешь право использовать легилименцию, как средство помощи.

- Имею, но только если не могу вызвать медиков.

- Считай, что не можешь. Гарри способен спрыгнуть, если его разозлить или расстроить. Я уверена, что смогу убедить его перелезть обратно. Нужно узнать, что его довело, и вытащить оттуда.

- И почему я должен это делать?

- Потому что Гарри не настолько тебе безразличен, как ты демонстрируешь.

Она развернулась на каблуках и влетела на пустую площадку башни.

- Гарри, привет. Это я, Гермиона. Я вернулась.

- Гермиона? Я рад, что ты здесь. Что-то случилось?

- Ну, если ты считаешь, что то, что ты сидишь на краю пропасти и лениво болтаешь ногами – это нормально, тогда, нет, ничего не случилось.

- Ах, это… я просто устал.

Девочка осторожно приблизилась к краю и, подтянувшись на руках, села на бортик перил. Зельевар наложил заклинание и приблизился к студентам. Гермиона сидела слишком опасно, но сделать он ничего не мог.

- Ну и что же произошло, что довело тебя до такого состояния?

- Да так, ерунда.

- Гарри, ты можешь кого угодно убеждать, что тебе просто грустно, но мне врать ты никогда не умел. Говори давай.

- Я наткнулся на колдографии, которые мне подарил Колин на втором курсе…

- И-и?

- И задумался, сколько человек могли быть живы, если бы не я. – Мальчик ненадолго замолчал. Гермиона терпеливо ждала, пока он заговорит снова. - После войны я убрал от себя многие вещи, но зачем-то взял их с собой в Хогвартс... Это был небольшой ящик, который я случайно задел и на кровать выпали все вещи, что люди когда-то подарили или одолжили мне, а потом умерли за меня… нет, из-за меня.

- И ты решил…

- Я больше никому не хочу мешать, Гермиона. Я всегда все порчу. Из-за меня, по сути, началась эта война, из-за меня многие лишились всего, что имели. Я ненавижу себя. Я презираю себя. И все, что мне остается – только умереть, но даже на это у меня не хватает сил. Я – ничтожество.

- Гарри, позволь мне сделать кое-что для тебя. Только мне нужно видеть твои глаза.

- Ты предлагаешь мне вылезти к тебе? Даже я не настолько наивен, Гермиона.

- Нет, зачем же.

В этот момент Снейп чуть не закричал. Девочка перекинула ноги через бордюр, на котором сидела, и оказалась возле друга.

- Ты что делаешь, Гермиона! Возвращайся, я не могу позволить тебе упасть!

Она улыбнулась, глядя, как он вскакивает на ноги, как, держась одной рукой за перила, второй обхватывает ее за талию. Она слишком хорошо его знает.

- Я перелезу только после того, как это сделаешь ты.

- Хорошо, я согласен. Только держись.

Он прыжком перемахнул через бортик и помог девушке перелезть назад.

- Ну вот, а теперь, когда ты наконец стоишь по положенную сторону от края, я могу нормально разговаривать. Только, ради Мерлина, давай сядем подальше.

Только тогда профессор обратил внимание на то, что Гермиону потрясывает. Неужели она боится высоты? Тогда как она осмелилась пойти к Поттеру? Сумасшедший ребенок.

- Гарри, ты устал, ты расстроен, тебе нужна чья-то помощь. И помочь должен кто-то, кого ты точно считаешь сильнее себя. Понимаю, я не тот человек, чьи нотации ты станешь спокойно выслушивать. Но я знаю, кого ты точно выслушаешь.

- Гермиона, ты о чем?

- Се… Мастер!

- Она предлагает мою кандидатуру в качестве помощника. Я действительно могу вам помочь, мистер Поттер, но вот примете ли вы мою помощь?

- Сэр? Зачем вы здесь?

- Я являлся гарантом того, что вы не сиганете с крыши, если бы мисс Грейнджер не сумела вас вытащить. Итак, мне вовсе не хочется тратить на это полночи, поэтому я не предоставляю вам права выбора. Следуйте за мной оба.

У подножия башни их встретила госпожа директор, но ничего не сказала, лишь молча кивнула Снейпу, улыбнулась Гермионе и ушла.
В кабинете Северус усадил Поттера за парту, сам повернул стул и сел напротив.

- Ну что ж, мистер Поттер, я действительно знаю, чем вам можно помочь.

- Мне не нужна помощь, сэр. Я в полном порядке.

- Не могу с вами согласиться. Попытка самоубийства в современном обществе считается поступком, выходящим за грани порядка. А как ваш профессор я обязан поддерживать порядок в школе.

- Чего вы от меня хотите?

- Я хочу, чтобы подобное больше не повторялось.

- Если я скажу, что больше не буду пытаться прыгать с башен, вы от меня отстанете?

- Не дерзите мне, Поттер. На этот раз я действительно хочу вам помочь, и вам придется эту помощь принять, но я бы предпочел, чтобы вы делали это осознанно и по доброй воле, а не из-под палки. Поймите, никто не хочет причинить вам вред. Мисс Грейнджер вон просто разрывает от желания облегчить вам жизнь.

Гермиона сердито скрестила руки на груди, а Гарри, увидев ее реакцию, впервые за вечер улыбнулся.

- Ну так что? Могу я попытаться вам помочь?

- Попробуйте, сэр, раз уж считаете это необходимым.

- Что ж, это уже кое-что. Но мне придется проникнуть в вашу память. На этот раз ваша задача будет не сопротивляться моему пребыванию в ваших мыслях. Скажу честно, это неприятная процедура, но это будет не так ужасно, как было на вашем пятом курсе. Позволите ли вы помочь вам при таких обстоятельствах?

- Я знаю, что вы не причините мне вреда, сэр.

- И все? Так просто?

- Мне все равно.

- А-а, это объясняет дело. Гермиона, иди сюда. Возьми меня за руку, думаю, тебе тоже стоит это увидеть. Легилименс дуо!

Вспышка зеленого света, разрывающий тишину крик женщины и плач ребенка, оставшегося в одиночестве на этом свете.
Они не должны были умирать. Они умерли из-за меня. Это я убил их.

Толпа мертвецов аплодирует стоящему в центре Гарри Поттеру и скандирует:
«Кавалер Ордена Мерлина первой степени, Герой Второй Магической Войны, Мальчик-который-выжил, Избранный, Тот-кто-спас-мир-от-Темного-Лорда… УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА!!!»

Двое вынырнули из воспоминаний мальчика, потрясенные увиденным.

- Гарри, ты…

Северус остановил девушку жестом и заговорил сам.

- Знаете ли вы, мистер Поттер, что объединяет всех людей в войне?

- Нет, сэр.

- Лишения и невзгоды. Вы потеряли многих близких, вы видели слишком много смертей для столь короткой жизни, вы перенесли куда более тяжелые моменты, чем большинство жителей магической Британии – это все не могло не порушить вашу психику. Поттер, у вас развилось посттравматическое стрессовое расстройство. Это часто бывает с теми, кто участвовал в военных действиях. Все трое, находящиеся в этом помещении подвержены ему. Дайте угадаю, вы до сих пор не выпускаете палочку из рук, даже на ночь кладете ее недалеко от себя, с трудом спите, вас мучают кошмары, а все воспоминания, как я только что увидел, вызывают неконтролируемое чувство вины и ненависти к себе. Я прав?

- Да, сэр.

- И все это время вы пытались скрывать свое состояние от окружающих, не давая этому выхода и сохраняя предельный самоконтроль, так?

- Да, сэр.

- И в последнее время вы просто отключились от внешнего мира, запретили себе чувствовать и ушли от общества?

- Да, это так.

- И вы считаете себя виноватым, потому что вы выжили, а другие нет?

- Да, сэр.

- Потому решили сброситься с башни, ведь вам больше незачем жить?

- Да.

- Вы совершаете типичную ошибку, мистер Поттер. Я должен кое-что вам показать. Позвольте, я еще раз проникну в вашу память. Легилименс!

Маленький мальчик глазеет на витрины волшебных магазинов, впервые совершает волшебство, впервые получает шанс уехать от строгих опекунов и восхищается первым в жизни подарком – белоснежной полярной совой.

Вместе с другими он помогает восстанавливать Хогвартс, ставший для него родным домом, играет с ребятами в квиддич, учится, устраивает шуточные дуэли, веселится с друзьями, смеется, любит, живет.

- Не умирайте, жалея тех, кто умер - живите, ради тех, кто выжил. А мертвые пусть спят спокойно. Те, кто любят нас, всегда с нами. Вы меня услышали, мистер Поттер?

- Угу.

- А поняли?

- Да, сэр.

- Подумайте над моими словами. Ведь тем, кто уже мертв, вы помочь не в силах, но ваша смерть сломает многих из тех, кто живет сейчас. А вы не похожи на того, кто готов из-за собственного эгоизма сломать жизни других. Я не прав?

- Вы как всегда правы, сэр.

- Вот и идите. И не забудьте извиниться перед мисс Уизли, она не заслужила такого отношения.

- Спокойной ночи, сэр.

- И вам, мистер Поттер.

Гермиона обняла Гарри на прощание и закрыла за ним дверь.

- Поверить не могу, что все это время он винил себя во всех этих смертях.

- Нет, все это время он плавно убеждал себя в своей виновности. А навязчивые воспоминания, галлюцинации и кошмары довершили дело. Вы, гриффиндорцы, слишком часто вините себя во всем, в чем виноваты и не виноваты. Я постепенно начинаю думать, что вам нравится страдать за других.

- А вот и нет!

- А вот и да. Вы ж все с ума бы посходили, соверши он самоубийство. Ты бы скорее следом прыгнула, потому как убедила бы себя, что если бы ты не уехала, то смогла бы ему помочь. И к подобному выводу пришло бы еще полгриффиндора, включая нашу дражайшую госпожу директора.

- Мы просто переживаем за тех, кто нам дорог!

- И из-за этого совершаете еще большие глупости.

- А что ты ему показал, что он тебя послушался?

- Моменты, когда ему не нужно было строить из себя Героя по вызову, когда он просто жил и наслаждался обычной жизнью, показал людей, которым он дорог, и заставил вспомнить, что он не один тут такой страдалец. Он вообще в курсе твоей истории?

- Нет, я никому не рассказывала. Только ты один знаешь все.

- С ума сойти. Даже мисс Лавгуд не в курсе?

- Она знает все о наших поисках хоркруксов и об охоте на Пожирателей.

- А о том, что у тебя больше ни дома, ни родителей ты ей не говорила?

- Не видела смысла, ей незачем это знать.

- Мда, логика чисто грифовская.

- Спасибо, что помог Гарри.

- Ну, с крыши то его вытащила ты, а не я. Кстати, могу я узнать, чем ты думала, вылезая за парапет?

- Я хотела спасти Гарри.

- А кто бы потом спасал тебя?

- Я была очень осторожна.

- Ну да. А то, как тебя трясло от страха, должно быть, помогало тебе сосредоточиться. Кого ты обманываешь, Гермиона. Ты о себе на тот момент вообще не вспоминала. Ты лишь собиралась заставить Поттера вылезти, а что будет с тобой, тебя не интересовало.

- Там был ты, я знала, что ты не дашь мне упасть.

- Это каким же это образом?

- Не знаю, но ты бы что-нибудь придумал.

- Мне, конечно, льстит подобное замечание, но ты чрезмерно сильно в меня веришь, но я не всемогущ. Давай в дальнейшем обойдемся без таких выкрутасов, ладно? Я думал, у меня сердце остановится, пока Поттер тебя вытаскивал.

- Гарри не мог позволить мне оставаться там, потому готов был на что угодно, лишь бы я вернулась на площадку.

- Ты играешь на чувствах, но при этом подвергаешь себя опасности, как бы в слизеринские игры по-гриффиндорски.

- Мне понравилось играть в слизеринские игры.

- Только бы они тебя не угробили. Предпочитаю карты, они безопаснее. Все, ребенок, идем спать.

- Я не ребенок!

- Ты то? Ты такой же не-ребенок, как я не слизеринец. Спать пошли, быстро.

Ученица впервые была в спальне профессора. Там оказалось вовсе не мрачно, как она думала. Там оказалось очень пусто.
Каменные стены и плиточный пол не были ничем покрыты, посередине стояла большая двухместная кровать, застеленная простым белым бельем, возле нее стоял комод и две плетеные корзины. В изголовье было маленькое окошко, явно наколдованное. В углу – небольшой деревянный шкаф, напротив – встроенный в стену камин. И больше в комнате не было ничего. Совсем.
Девушка так и замерла на пороге в растерянности.

- Что-то не так?

- Ощущение, что ты въехал не больше недели назад, а не живешь тут последние двадцать лет.

- Я никогда не воспринимал это место домом. Сюда я приходил лишь поспать и сменить одежду. Сначала я надеялся, что не задержусь надолго, потом стал слишком уставать, чтобы что-то менять, потом началась война, и я вообще не часто находил время для сна, а после войны я не должен был выжить, так что не видел смысла ничего менять.

На последних словах лицо Гермионы резко помрачнело.

- Не заморачивайся так, я рад, что выжил, но обустраивать спальню мне как-то не с руки. Есть на чем спать, и ладно.

Он откинул одеяло в сторону, приглашая ее ложиться. Она забралась в постель и натянула полотно до самого носа. Профессор лег рядом и вскоре заснул, отмечая, что из-за его слов она слегка напуганно прижимается к нему, словно боится потерять.

Глава 32

Я искренне прошу прощения за долгое отсутствие главы. К сожалению, меня какое-то время не было возле техники, с которой можно выложить новую часть, но вот я наконец-то добралась до дома и выставляю ее для чтения. Надеюсь, она вас не разочарует, мои дорогие читатели.

_____________________

Человек, быть может, не столько ждет любви, сколько понимания.
Джордж Оруэлл

Гермиона просыпалась медленно, потихоньку вползая в неизбежное настоящее и постепенно осознавая, что в постели она одна. Пошарив рукой по пустой кровати, она заставила себя сесть и, с трудом разлепив глаза, огляделась. За ночь в комнате ничего не поменялось за исключением исчезновения ее хозяина.

Девочка наколдовала себе носки, поскольку по каменному полу довольно холодно ходить босиком, призвала из спальни халат и потопала в ванную. После необходимых водных процедур она решила переодеться, когда в голове вдруг всплыла мысль о подобранном котенке. Малыш все так же лежал на подушке, где его оставила студентка прошлым вечером, лишь слегка изменив позу. Он не пошевелился, когда она вошла, лишь следил за ней глазами, но всю предложенную водичку исправно выпил и даже покушал растертую в кашицу еду, чем очень порадовал гриффиндорку.

Случайно глянув на часы, она внезапно для себя обнаружила, что время близилось к обеду. Да уж, давненько она так не отсыпалась. Интересно, и почему ее никто не разбудил?

Переодетая в школьную форму и готовая идти в Большой Зал, она потянулась, зевнула и неожиданно заметила свое отражение в зеркале, чем мгновенно испортила себе настроение. От долгого и крепкого сна маскирующие чары спали, открыв все военные шрамы и, что еще хуже, послевоенную седину. Она и раньше не особенно любила свою внешность, но тот облик, которым наградил ее год скитаний по стране, она поистине возненавидела. Однако, долгосрочные чары – это продвинутый уровень магии, и хоть она и считала себя довольно сильной волшебницей, ее магических сил не всегда хватало на их подпитку, потому периодически ей все же приходилось лицезреть себя в таком жалком виде. Но наложить заклинания вновь она не могла, потому как еще не до конца отошла от применения прежних. Нужно было подождать как минимум час до восстановления сил.

И почему то именно этот момент выбрал профессор Снейп, чтобы, после пары стуков в дверь, появиться в дверном проходе со словами «Я вхожу». Он часто так делал, пока они были в том домике в Вустершире, но в Хогвартсе все иначе, так, по крайней мере, думалось Гермионе.

Преподаватель стоял на пороге и слегка ошарашено смотрел на свою Ученицу.

- И тебе доброго утра… А я-то решил, что это были последствия проклятия. Тебе чем-нибудь помочь?

- Не могли бы вы выйти, Мастер?

- Мне казалось, мы уже прошли стадию формальностей, да и рядом никого нет, не перед кем тут расшаркиваться. Ты можешь обращаться ко мне, как раньше, Гермиона.

- Тогда выйди вон.

- Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень мило сердишься?

Ответом ему стал убийственный взгляд из-под упавшей на глаза челки.

- Да-да, я именно это имел ввиду. Не расскажешь, откуда это все? – спросил он, проведя ладонью в ее сторону.

- Я? С окраин Лондона, а ты?

- Очень смешно. Ты прекрасно поняла, о чем я.

- Шрамы с битв, седина с нервов. Еще вопросы?

- Почему не рассказывала?

- Мне казалось, ты все это уже видел.

- Да, видел, но совершенно случайно, когда принес тебя к Поппи с разрезанным горлом, а там, знаешь ли, обстановка не располагала к подобному любопытству. Сейчас-то с чего раскрылась?

- Переспала, не удержала чары, вот оно и…

Северус махнул рукой, и через несколько мгновений в нее приземлился небольшой фиал с иссиня-серебристой жидкостью. Мужчина приблизился к девушке, заклинанием закатал рукава ее форменной блузки, за запястье развернул ее предплечье с надписью «Грязнокровка» к себе, капнул пару капель на шрам и начал двумя пальцами осторожно втирать зелье. Гермиона потрясенно наблюдала, как ниточки порезов исчезают одна за другой, а зельевар тем временем обработал самые крупные шрамы на руках студентки, поставил фиал на тумбочку, поцеловал тыльную сторону ее ладони и молча вышел, оставив ее наедине со своими мыслями.

Гриффиндорка еще несколько секунд ошалело стояла в ступоре посреди комнаты, после чего выбежала вслед за профессором, нагнала его возле кабинета и с воплем благодарности бросилась на шею. Когда же она наконец его отпустила, в груди как бешеное колотилось сердце; девчонка потянулась поцеловать его в щеку, но он дернулся, и поцелуй пришелся прямо в губы. Отпрянуть он ей не дал, удержав ее лицо руками и углубляя поцелуй, а она не посмела сопротивляться.

- Ты рада?

- Еще как! Что это за зелье?

- То, что я разрабатывал с ноября месяца, когда ты ошпарила ноги и заработала еще с десяток шрамов по моей вине. Я хотел загладить вину, но ты тогда никак на них не отреагировала. И только увидев все, что ты заработала в битвах, я понял, почему. Это очень сильный состав, он сравнивает даже застарелые шрамы. Хотя ты и сама приложила немало усилий к его созданию.

- Когда это?

- Когда раскритиковала мой изначальный рецепт и когда притащила дневник травника.

- Тоже мне помощь. Как сказал Монтень, моего в этом букете только ленточка. Я не особо умею подбирать слова…

- Да ну?

- Ой, только не ерничай. Я вообще-то пыталась тебя поблагодарить.

- Я понял. Но я вообще-то направлялся в лабораторию.

- Зачем? И разве мы не идем обедать? Ты говорил, что мы должны регулярно появляться в Большом Зале.

- Если я ничего не путаю, обед еще только через пятнадцать минут. За это время я уже закончу задуманное.

- А что ты задумал?

- Еще один сюрприз, надеюсь, не менее приятный.

- А ты всегда даришь зелья в качестве подарков, или это мне так повезло?

- А тебя что-то не устраивает?

- Нет, обычное любопытство.

- Госпожа Всезнайка в своем репертуаре. Ты можешь мне помочь, тогда я управлюсь быстрее.

- А разве тебе не полагается скрывать от меня суть сюрприза?

- Ну так я и не говорил, что расскажу тебе его. Ты всего лишь поможешь с приготовлением ингредиентов.

- Вот уж нетушки. Хочешь мне что-то подарить, сделай все сам.

- Как мы заговорили! И этот человек всего неделю назад заикался, произнося мое имя.

- С тобой станешь заикой.

- Ладно, встретимся через пятнадцать минут на обеде.

- Договорились.

***

Эта девочка иногда поражала его незнанием совершенно очевидных вещей. Зная практически все на свете, она не имела ни малейшего представления о жизни магического сообщества в целом и деталей этой жизни в особенности.

Он помнил, как натыкался в ее воспоминаниях на моменты, когда она получала эти шрамы, помнил мысли, в которых она убеждала себя в собственной ущербности, и записи, где она утверждала, что подобная внешность окончательно разбила все ее шансы на нормальное будущее. Гриффиндорка очень сильно комплексовала из-за этих ранений и стыдилась их, потому прятала. А еще, она не хотела, чтобы ее снова жалели, и не хотела беспокоить близких. Но чтобы держать долгосрочные заклинания на живом объекте, нужна постоянная концентрация, а для нее это практически невозможно, ведь рядом столько отвлекающих факторов.

Он изобрел этот рецепт, чтобы облегчить ей жизнь, чтобы уничтожить память о войне хотя бы с ее тела. Но он никак не ожидал, что она не знает о зелье, убирающем седину. В магмире его изобрели давным-давно, поскольку волшебники живут куда дольше магглов, и поводов поседеть у них тоже предостаточно. Мужчины редко пользуются чем-то подобным, разве что те, кому при работе принципиально важна внешность, либо чьи жены не захотели видеть своих мужчин седыми. А вот женщины быстро оценили всю прелесть этого простенького, но действенного состава, потому седые волшебницы встречаются гораздо реже. И уж если пожилые маги ходят с нетронутой временем шевелюрой, то восемнадцатилетней девушке сам Мерлин велел.

С этими мыслями он снял котел с огня, перелил немного зелья в фиал, спрятал его в кармане мантии и отправился на обед.

Гермиона появилась в Пе­реход­ной комнате мгновением позже. Что-то в ней изменилось за то немногое время, что он ее не видел, но он не мог понять, что именно. Она молча проследовала за ним к столу, немного поела и, попросив прощения, ушла. Она вела себя чересчур тихо, дошло до него наконец, ей это несвойственно.

Он спокойно досидел до конца трапезы, вернулся в подземелья и привычно вошел в комнату Ученицы, предварительно пару раз стукнув в дверь просто для приличия.

Девочка стояла с палочкой наизготовку, при этом рука у нее заметно тряслась, и пыталась что-то выговорить. Котенок стоял на гредушке кровати, выгнув спину дугой, и самозабвенно шипел. А на полу, раскинув руки, лежал труп Северуса Снейпа с разорванным горлом.

- Ри-ри-ри-д-ди-к-ку-люс!

Хлопок, и разорванное горло сменилось множеством рваных ран, но труп не исчез.

- Ри-д-дику-л-люс!

Еще хлопок, и мертвец встал, протягивая к девушке переломанные руки.

- Ри-и-дикулюс! Риди-к-кулюс! Ридикул-л-люс!

Хлоп – он падает с простреленной головой.

Хлоп – он корчится, охваченный пламенем.

Хлоп – он истекает кровью с ножом в груди.

- Нет! Нет-нет-нет! Ри… Ри…

- Ридикулюс!

Боггарт, мгновенно переметнувшийся в Темного Лорда, обрел божественный розовый парик и исчез в призванной зельеваром коробке. Студентка же упала на колени, не в силах справиться с истерикой.

- Кажется, я просил тебя не волноваться по пустякам, – проговорил профессор, опускаясь на пол рядом с девушкой. – Иди сюда. – Он осторожно притянул ее к себе и обнял. – Какая же ты все-таки пугливая. Вот почему ты так сильно всего боишься, м? И почему ты так сильно боишься за меня? Хотя, можешь не отвечать. Поверь, со мной ничего не случится. Я пережил две магических войны, притом, что мне незачем было жить, неужели же ты думаешь, что теперь, когда у меня есть ты, я могу позволить себе умереть? Я слишком давно хотел нормальную жизнь, чтобы вот так легко от нее отказаться.

Она посмотрела в его глаза, и он осторожно коснулся ее мыслей.

Тепло. Утихающая паника. Отступающий страх. Непонимание такой доброты по отношению к ней. Желание любить и получать любовь в ответ, но боязнь ответить на тепло. Стремление к тому, кто может позаботиться, и слабая мысль оттолкнуть эту заботу, пока ее снова не предали. Надежда, что может хоть в этот раз она не останется одна, и обреченность, что по-другому не бывает. Он тоже рано или поздно поймет, что она не нужна ему, и уйдет.

Вот, теперь он понял, что каждый раз излучали ее глаза – надежду. Никто никогда не смотрел на него с такой надеждой, никто никогда не желал его общества настолько сильно.

Но кто, черт возьми, сделал это с тобой, девочка? Как они посмели так заморочить тебе мозги?

- Я ни за какие богатства мира не соглашусь оставить тебя, это ясно, Мышонок?

- Как ты меня назвал?

- Ну, ты маленькая, стеснительная, пугливая, самый настоящий Мышонок. Почему бы мне тебя так не называть? Давай поднимайся с пола. – Он встал и протянул ей руку. - Если ты помнишь, я обещал тебе сюрприз. Вот это, - сказал он, доставая бутылек, - капнешь в свой шампунь. Три капли на пол-литра.

- И что будет?

- И больше не придется накладывать маскирующее на волосы. В лаборатории стоит еще целый котел этого зелья. Разлей по флаконам, подпиши «Против седины» и расставь в хранилище с желтыми ярлычками.

- Да, Мастер, спасибо.

- Этого запаса хватит довольно надолго, но если что, рецепт есть в «Бытовых зельях» на верхней полке книжного шкафа.

- Поняла.

- Сегодня после ужина придет Поттер, он будет помогать в лаборатории. Найди ему, пожалуйста, какую-нибудь несложную, но скучную и муторную работу часа на два.

- Наказание? Но что он успел натворить?

- Это его старый должок. Я как-то поймал его в больничном крыле после отбоя. Он тебя, между прочим, навещал. Снимать с него баллы я не стал, но до конца года он будет раз в неделю приходить сюда и отрабатывать. Ты рада?

- Рада? Чему?

- Тому, что каждую неделю у тебя будет два часа общения с твоим другом, и никто не будет вам мешать. Но я запрещаю помогать ему с его работой или позволять ему халтурить.

- Хорошо, Мастер.

- И еще, я думаю, тебе пора начать готовиться к выпускным экзаменам и к экзамену на степень Мастера. К школьным, я уверен, ты и сама подготовишься, а вот к ученическому экзамену ты будешь готовиться под моим руководством. Ты знаешь, из чего он состоит?

- Только примерно.

- Проверка проводится в четыре этапа и занимает, соответственно, четыре дня. Сначала будет теоретическая часть – около трехсот вопросов. Чем подробнее ответы, тем лучше, но с этим, полагаю, проблем не возникнет. Потом идет практическая часть: тебе будет предложено сварить три зелья разной степени сложности и опознать незнакомое для тебя зелье любым доступным способом, объяснить, какие ингредиенты в него входят, для чего оно может использоваться и как применяться. Здесь же могут попросить рассказать и показать, как обрабатывать различные ингредиенты. На следующий день ты представишь комиссии собственную разработку с полным анализом своей работы и, желательно, демонстрацией состава. Можешь взять любую из наших разработок и завершить ее, можешь закончить один из своих «походных» проектов, решать тебе. Но все заключения и эксперименты должны сначала быть одобрены мной. И последний этап – заключение комиссии, самый что ни на есть занудный процесс. Тебе распишут твои ошибки, попросят исправить, позадают заинтересовавшие их вопросы, полюбопытствуют, по какой программе и как долго ты занимаешься, чему научил тебя твой Мастер, почему ты решила получать степень, как ты планируешь ею воспользоваться, станешь ли ты сама обучать Ученика, перелопатят всю твою жизнь и карьеру. И учти сразу, то, что ты девушка, будет для них огромным поводом отказать тебе, а то, что ты магглорожденная, усугубит этот повод донельзя. Так что твоя задача сразить их настолько, чтобы они не вспомнили про эти факты твоей биографии.

- Думаешь, можно не заметить, что я девушка?

- Думаю, они смогут закрыть на это глаза, если ты покажешь им нечто поистине впечатляющее.

- Мне кажется, у меня не получится.

- Все у тебя получится! Ты же самая умная студентка за последнюю, как минимум, сотню лет, Героиня Войны, дважды Кавалер Ордена Мерлина первой степени, почетная гражданка Магической Британии. Мышонок, ты столько раз доказала всем, что ты можешь все, так почему же ты до сих пор сомневаешься в себе? Ты справишься, я верю в тебя.

- А что будет, если я не справлюсь?

- Ты можешь потребовать разорвать контракт, а можешь продолжать обучение и сдавать экзамен, пока тебе не присвоят степень. Не задавай глупых вопросов, займись тем, что у тебя хорошо получается – учебой. И да, на время твоей подготовки я снимаю с тебя проверки домашних и контрольных работ студентов.

- Спасибо.

- Итак, сегодня двадцать четвертое февраля. У тебя есть неделя, чтобы вспомнить все, что ты учила в школе. Третьего марта состоится твой первый экзамен. Всего ты должна сдать шесть предметов. После этого ты подашь заявку на получение степени, и у тебя будет времени до начала июня, чтобы все подготовить. Успеешь?

- Как будто у меня есть выбор.

- Да, ты права, выбора у тебя нет, ты должна все успеть. Только прошу, без фанатизма.

- Конечно-конечно. Ты прости, я, пожалуй, начну прямо сейчас, если ты не против. Можно мне использовать твою библиотеку?

- Разумеется, можно, как и школьную. Вот расписание экзаменов. и не увлекайся.

- Да, спасибо, я пойду.

Гермиона развернулась и задумчиво ушла, начав бормотать что-то себе под нос.

***

- Повторить частичную трансфигурацию и превращение живого в неживое, вспомнить одновременные чары, разобрать выращивание магических трав в немагических условиях, переписать все формулы по циклическим схемам и не забыть про защитные заклинания высшего уровня… И как же все-то успеть за одну неделю?

Ученица выбрала несколько книг, плюхнулась на стул за небольшим библиотечным столом, призвала конспекты, пергаменты, перья и принялась за подготовку.

Обычно она занималась несколько месяцев перед экзаменами, чтобы запомнить и выучить все, если не больше, но в этот раз время ограничено, а информации целое море.

Первой в расписании стояла Травология, которую Гермиона несколько недолюбливала, но больших затруднений этот предмет не вызывал. Однако это вовсе не значило, что она не собиралась к нему готовиться. Ей предстояло перебрать все, чему ее учили с самого первого курса, чтобы быть уверенной, что она ничего не забыла.

Она провела весь вечер, выписывая цитаты из учебников различных авторов и изданий, что порядком утомляло, но было необходимой частью работы, поскольку написанное своей рукой всегда сложнее забыть, чем прочитанное сколько бы ни было раз.

Девушка слышала, как часы пробили отбой, но останавливаться не собиралась. В ее планах было разобрать еще как минимум четыре главы. И вообще, она же не за пределами своих покоев, так что может продолжать заниматься чем угодно. Она даже никому не мешает. Именно эти доводы она привела в свою защиту, когда профессор пришел за ней в библиотеку, но он с ней почему-то не согласился.

- Нет, Гермиона, ты не будешь готовиться по ночам. Световых будней более чем достаточно. Если ты не помнишь, то я просил тебя найти работу для Поттера и посидеть с ним, пока он будет отрабатывать, но ты не то, что не подобрала задание, ты вообще не пришла.

- Прости, я задумалась.

- Я догадался. Завтра будь добра явиться. И еще ты пропустила ужин.

- Мне как-то все равно.

- Мне - нет, так что постарайся следить за происходящим вокруг. А теперь живо спать.

- Я не закончила! Мне еще нужно…

- Тебе сейчас нужно переодеться в пижаму, закутаться в одеяло и вырубиться до завтрашнего утра.

- А если я откажусь?

- Спать будешь одна.

- Ну и буду!

- Но в постель ты все равно отправишься сейчас же. И не зли меня, ребенок.

- Я не ребенок, сколько раз повторять!

- Да, конечно, но твое поведение сейчас доказывает совершенно обратное. Спать!

- Только Люцифера накормлю.

- Финли!

- Да, хозяин.

- Разомни кошачий корм, размочи водой и оставь в углу комнаты моей Ученицы и поставь рядом миску с чистой водой. Выполнять. Что ты на меня так смотришь, Мышонок? Кот должен постепенно осваиваться на новом месте. Сам поест, если захочет. Марш в кровать.

- Но, Северус!

- Ничего не желаю слышать.

После этих слов все книги закрылись и разлетелись по полкам, пергаменты образовали ровную стопочку на углу стола, а письменные принадлежности встали в поставку.

- Что ты наделал! Мне же придется сто лет теперь искать, где я остановилась.

- Ничего, найдешь. Исчезни.

- Ну и ладно, и уйду, и мучайся один кошмарами.

- Напугала призрака потемками. Хватит спорить, ты уже десятый сон должна видеть.

- Ушла уже, ушла.

- И чтобы ни звука из того района.

- А как я дышать должна или ворочаться?

- Не передергивай. Спи.

***

Нет, ну надо же быть настолько повернутой на учебе, чтобы забыть про сон и еду ради подготовки к экзаменам. И это она только начала, что ж в остальные-то дни будет?

Часы пробили час ночи. Два. Три. Он лежал в кровати и пытался понять, почему не удается уснуть. Хотя нет, на этот вопрос он прекрасно знал ответ – он впервые за пару недель засыпал в одиночестве. Другой вопрос, как с этим справляться? Не может же он не спать совсем. Да и ему завтра снова на занятия, а студентам, как правило, наплевать на самочувствие преподавателя. Никто даже и не заметит изменений. Хотя, она бы заметила. Интересно, как ей спится одной?

Эта мысль пришла в голову внезапно и несказанно озадачила мага. Ведь ладно ему не спится, но она-то вряд ли мучается бессонницей, а вот кошмарами – это да. Стоило проверить.

Набросив халат, он бесшумно прошел по пустым покоям и заглянул в ее комнату. Она спала, свернувшись в комочек, и дрожала то ли от холода, то ли от страха.

На его приход отреагировал пушистый комок, высунув нос из-под кровати новоявленной хозяйки и светя зелеными глазищами в темноте, но, не обнаружив в пришедшем угрозы, спрятался обратно.

Зельевар осторожно лег возле девушки, провел рукой по ее волосам и аккуратно притянул к себе. Она, не просыпаясь, доверительно прижалась к нему и заметно расслабилась. Он же некоторое время понаблюдал за ней и вскоре заснул.

***

Она проснулась рано утром, школьные часы едва пробили пять, внезапно обнаружив себя в объятиях Северуса. Это было приятно, хотя и ожидаемо. Она знала, что он придет. Она верила в это. Он не мог оставить ее наедине с ужасами ночи. Он, как никто другой, понимал ее страх.

Но то, что он отправил ее спать раньше, вовсе не значит, что она не может дозаниматься рано утром, когда он еще и не думал вставать. Чашка крепкого чая и кипа учебников на закуску, чем вам не утренний завтрак.

Так ее и нашел профессор, поднявшись к первым лекциям: уснувшей на исписанных листах пергамента с разметавшимися по спине кудрями. Перенеся ее на кровать и сколдовав сонное заклинание, он с чистой совестью отправился в Большой Зал, наказав Меган разбудить неуемную труженицу часов в десять.

До первого экзамена шесть дней.

Глава 33

Как? Как?! Ну как можно так себя истязать из-за парочки школьных экзаменов? Ну, пусть не парочки, пусть их шесть, но это все равно не повод изводить себя в край. Северусу казалось, что эту фразу он повторил за прошедшую неделю не меньше сотни раз, однако она никак не хотела укладываться в голову неуемной гриффиндорки. Никогда еще он не думал, что будет запрещать студенту учиться, тем не менее, именно это приходилось делать, причем зачастую в приказном порядке, иначе Гермиона отказывалась откладывать подготовку даже на мгновение.

Каждый раз он едва сдерживался от крика. И то только потому, что это не возымело бы никакого действия. Изо дня в день профессор смиренно отбирал у нее учебники, изымал пишущие принадлежности, прятал конспекты, временами даже отнимал палочку и неизменно выслушивал поток возмущений. Он даже почти привык к ежевечерним перебранкам.

Всегда все проходило по одному сценарию: Северус приходил, чтобы оторвать ее от учебы, и как только ему это удавалось, она начинала сначала выпрашивать «еще минуточку» или «просто дописать предложение», потом весьма напористо требовала вернуть ее вещи, подкрепляя это тем, что «она уже взрослая и сама может решать», а затем, когда ее гнев утихал, ему удавалось разговорить ее на мирный и домашний вечер на диванчике у камина. Но из раза в раз она придумывала все более изощренные идеи, как доучить недоученное. За эти чертовы шесть дней он научился по блеску в ее глазах замечать, что она что-то задумала, и по малейшим отклонениям в ее поведении угадывать, что именно она задумала. 

Однако, зайдя после воскресного ужина в библиотеку, Северус не нашел там Гермионы, что несказанно его удивило, ведь все предыдущие дни он чуть ли не за уши ее оттуда вытаскивал.

Но что его удивило еще больше, так это бардак, оставленный ею на столе. Еще ни разу она не оставляла после себя беспорядка. Приведя все в порядок одним взмахом палочки, мужчина вышел в гостиную и услышал шум воды из ванной, хотя девушки там явно не было, а так же заметил, что ее мантия лежала на полу возле вешалки, ее школьная сумка брошена рядом и из нее вывалилось чуть ли не все содержимое. Что-то явно было не так.

Девочка оказалась в своей комнате. Она сидела на подоконнике с книжкой, и что странно, это был не учебник. Присмотревшись повнимательнее, профессор понял, что Гермиона где-то в своих мыслях и не видит ни строчки из лежащего на коленях фолианта. 

Он осторожно прокашлялся, привлекая внимание. Она слегка вздрогнула и повернулась к нему.

- Выглядишь так, словно у тебя все под контролем, и забыла про такую мелочь, как завтрашний экзамен.

- У меня действительно все под контролем.

- Да-да, конечно, я почти готов в это поверить.

- И что же тебе мешает?

- То, насколько ты рассеянная сегодня. Никогда бы не подумал, что подобная мелочь может вывести тебя из равновесия.

- Выпускные экзамены – это не мелочь!

- Нет, мелочь, особенно для тебя. Мерлин, Гермиона, тебя спросят обо всем, что ты точно учила, никому не захочется вдаваться в подробности. Тем более, всем и так известно, что ты все знаешь.

- Постой, а как я буду сдавать экзамены? Ведь для этого должна приехать комиссия!

- Ради тебя одной комиссия не поедет в Хогвартс. Мы будем каждый день переноситься в Министерство, где ты и будешь сдавать.

- Почему ты не сказал этого раньше?

- А что это меняет?

- Это меняет ВСЕ! Я думала… думала, что буду писать здесь, в каком-нибудь кабинете… Я даже представить не могла, что придется куда-то перемещаться.

- Успокойся, у тебя все равно нет выбора. Завтра в девять ты продемонстрируешь министерским занудам, что звание Лучшей Ученицы тебе приписали отнюдь не беспочвенно. Не устраивай истерик по поводу и без.

- А это вовсе и не истерика, это праведный гнев на человека, который не может выдать информацию до конца! А если бы я не спросила, ты бы мне завтра утром об этом сказал?

- Нет, перед сном.

- Чтобы я не спала всю ночь?

- Чтобы ты приняла это как должное, маленькая Мисс Истерика.

- А ты… ты… ты влюбился в меня такую, так что не жалуйся! Сам виноват.

- В том, что ты – истеричка?

- В том, что тебя это не устраивает.

- Меня в тебе все устраивает, Мышонок. Тем более, как я уже говорил, ты очень мило сердишься.

- Да-да, я помню.

- А ты знаешь, что после сдачи экзаменов, ты можешь уехать из Хогвартса и вернуться только на выпускной?

- А смысл? Ты-то тут останешься.

- Ну, вообще-то, не совсем. У меня для тебя есть сюрприз. Но это только после последнего экзамена, так что ты уж постарайся.

- Я сделаю все, что в моих силах.

- Я верю в тебя.

***

- Гермиона! Гермиона!

- Джинни? Что ты тут делаешь?

- Я сбежала из Хогвартса.

- Это я вижу.

- А если я вернусь домой, мама меня убьет. Герм, ты же меня не выгонишь, правда?

- Ну, сейчас точно нет. Иди, сядь у камина, расскажешь мне все по порядку. Меган, принеси нам чаю пожалуйста

- Хорошо, мисс Гермиона.

- Спасибо, Меган. Ну так что там у тебя?

- Я рассталась с Гарри.

- Ты ЧТО?

- Я рассталась с Гарри.

- Почему?

- Это вышло из-за ерунды. Он стал все реже обращать на меня внимание, все время куда-то исчезает и ничего мне не рассказывает, а еще я несколько раз видела его гуляющим с какой-то девчонкой.

- Ты следила за ним что ли?

- Нет, я искала его, потому что волновалась. Я решила поговорить с ним, но во время разговора случайно упомянула о том, что видела, а он вдруг так разозлился, закричал, что я ему не доверяю. Но я даже и слова не говорила об измене, мне просто нужно было, чтобы он сказал, что ничего не было, и я бы ни на секунду не засомневалась, а так он только подозрения разжег. И я бы и это стерпела, если бы он не устроил эту сцену в гостиной Гриффиндора. Понимаешь, на виду у всего факультета. Сказал, что он не ожидал от меня такой глупой ревности, что думал, что я не такая, и заявил, что мы расстаемся.

- Джин, ну это же не повод бежать из Хогвартса.

- Ты не понимаешь! Наутро об этом шепталась вся школа. Большей мерзости я о себе не слышала, даже когда узнали, что я открывала Тайную Комнату. Встречаться с Гарри и так не подарок, это ж каждый норовит за спиной гадостей наговорить, а тут они даже на шепот переходить перестали, вслух обсуждают меня при мне же. Это невыносимо.

- Да уж, проблема…

- Мисс Уизли? Добрый вечер. Чем обязан вашему присутствию?

- П-профессор Снейп? Но почему вы здесь? Гермиона, ты не говорила, что будешь жить с профессором Снейпом!

- И я вас попрошу сохранить это в секрете. Если подобная информация просочится в школу, ее неправильно поймут, и проблем не оберешься. Но вернемся к вам. Что тут делаете вы?

- Она поссорилась с Гарри и убежала из школы.

- Я не поссорилась, мы расстались!

- Это очень важное дополнение, мне жаль это слышать, но причем тут я?

- Вы тут совершенно не причем, сэр.

- Ей просто негде ночевать, и она пришла ко мне за помощью.

- Мы можем отправить вас обратно в Хогвартс.

- Нет, пожалуйста, не надо!

- И что вы предлагаете?

- Она может пару дней пожить у нас.

- Что?!

- Пожалуйста, сэр, не выгоняйте меня.

- Мисс Грейнджер, выйдите на секундочку, мне нужно с вами поговорить.

Мужчина развернулся и прошел в сторону кабинета. Гермиона улыбнулась Джинни, подмигнула и побежала за ним.

- Северус, пожалуйста! Мы должны ей помочь.

- Ты с ума сошла? Да одно ее пребывание в этом доме уже сулит нам разоблачение.

- Но она моя подруга, я не могу ее бросить.

- Мы можем просто отправить ее назад.

- Чтобы она сбежала снова, но на этот раз стала бродить одна неизвестно где? Ты, как преподаватель, не можешь допустить подобного.

- Как она вообще додумалась до побега? Это же ничего не решает. Ты бы никогда не сбежала.

- Я – нет, но я и не Джинни. Хотя, я не знаю, как повела бы себя, если бы ты публично бросил меня.

- Кажется, Поттер последние мозги растерял, а у него их и так немного было.

- Северус, не говори так! Так ты не дашь ей остаться?

- Нет.

- Что, просто «нет» и все?

- Просто «нет» и все.

- Но так нельзя!

- Это еще почему?

- Потому что… Потому что я тебя прошу.

- И что?

- Для меня это важно.

- М-м-м… Ладно, пусть остается, но только на один день. Завтра вечером мы вернем ее в школу. Минерву я предупрежу… Лишь бы проблем не возникло.

- Спасибо, Сев!

Девушка крепко обняла его и расцеловала в щеки.

- Чего только ради тебя не сделаешь, - усмехнулся он и подтолкнул ее в сторону двери. – Иди хоть, поужинать ее позови. Она, поди, не ела ничего, пока нервничала.

- Откуда такие познания в женской психологии?

- Многолетний опыт работы деканом. Нервничающая девочка либо загибается от голода, либо запихивает в рот все съедобное, что попадается на глаза. Мисс Уизли скорее первое, чем второе.

- А ты с нами?

- Разумеется. Я не собираюсь голодать, из-за того, что в наш дом ввалилось это рыжее недоразумение. Зови ее, я пока ужин разогрею.

Девушка стремглав побежала к подруге.

- Джин, ты остаешься здесь до завтра.

- А дальше?

- Давай для начала сегодня переживем. Идем ужинать.

- А профессор с нами?

- Ну да, это же его дом.

- Ты можешь вообще объяснить, как так получилось, что ты живешь у него?

- Я его Ученица, забыла? Я не могу надолго уходить от него.

- Просто когда ты после экзаменов заявила, что уезжаешь и приедешь только на выпускной, ты и словом об этом не обмолвилась.

- Я не могла, иначе поползли бы слухи, и ничем хорошим это бы не закончилось.

- Как ты вообще с ним живешь, он же такой…

- Вам лучше не заканчивать эту фразу, мисс Уизли, если вы хотите остаться здесь.

- Мастер, что-то случилось?

- Случилось то, что я устал и хочу есть, а садиться без вас за стол было бы неприлично. Марш на кухню обе.

- Да, сэр. – Гермиона рассмеялась и потащила Джинни на кухню.

Небольшая комнатка в серебристо-мятной гамме радовала бывшую гриффиндорку всякий раз, когда она заходила внутрь. Как, впрочем, и все остальные комнаты в этом домике… в их домике.

Как она удивилась, когда после последнего экзамена, Северус перенес ее сюда прямо из Министерства. Она не находила слов, чтобы выразить свои чувства и свою благодарность. С каким восторгом и любопытством она заходила во все, пока еще полупустые, помещения. Как она старательно обустраивала здесь все всю следующую неделю. Как радовалась, когда Сев принес ее диплом со всеми «Превосходно». И как смущалась, когда он в тот же день показал ей, как правильно благодарить любимого мужчину.

Эти воспоминания то и дело всплывали в памяти, доказывая, что теперь она не одна и больше никогда не будет одна.

Ужин с ее точки зрения прошел весьма забавно, поскольку Северус мирно беседовал с ней о науке, старательно делая вид, что Джинни тут нет, а Рыжка не менее старательно прятала глаза в тарелке и наблюдала за всем из-под длинной челки, даже вздрагивала всякий раз, когда подружка к ней обращалась.

Несмотря на наличие комнаты для гостей, Гермиона, к неудовольствию Снейпа, настояла, чтобы Джинни ночевала в ее комнате, созданной Северусом совершенно формально, просто на всякий случай. Ученица сделала из нее нечто вроде творческой мастерской, но большую красивую кровать убирать не стала. Там девушки и устроились.

Ночь пролетела за разговорами, и уснули подружки только под утро. Сев привычно разбудил ее за час до начала занятий. Джинни должна была проснуться еще нескоро, так что этот час был полностью в их распоряжении. Она как всегда спустилась приготовить ему завтрак, потому как домовые эльфы в школе готовят, конечно, превосходно, но любая еда, приготовленная лично для человека, делает ее во много раз вкуснее.

Молоко вот-вот должно было закипеть, когда сильные руки обняли ее за талию, и на макушку приземлился его подбородок. Улыбка расплылась по ее лицу, она задрала голову и встретилась с довольным хитрющим взглядом. Сев наклонился и поцеловал ее, разворачивая к себе. Утро обещало быть несказанно приятным, и даже пригоревшее к плите молоко и дважды сбежавшая каша не смогли испортить ее настроя.

На школьный завтрак он опаздывал, но ни капли не жалел об этом. Мирная жизнь текла своим чередом, хотя и случались мелкие казусы, вроде нагрянувшей Уизли, но это было делом поправимым, а значит, не страшным.

Нет ничего лучше, чем просыпаться не в одиночку, возвращаться туда, где тебя ждут и проводить время с тем, кому действительно есть до тебя дело.

***

Она уже не могла вспомнить, сколько времени прошло, и как долго длится ее кошмар. Но она точно помнила, с чего он начался.

Почти два месяца назад Северус работал у себя в кабинете, когда кто-то связался с ним по камину. Муж заглянул к ней в лабораторию, сказал, что вернется поздно, попросил не ждать, поцеловал и ушел из дома.

Разумеется, она его дождалась, иначе и быть не могло. Он вернулся в четвертом часу ночи усталый и совершенно разбитый. Наутро он должным образом извинился за такую отлучку, однако днем его вызвали снова. Он не говорил, ни куда, ни зачем его вызывают, но она не допытывалась. Если бы он считал, что ей нужно это знать, он все рассказал бы сам. А он лишь снова вскользь поцеловал ее и исчез, прося не дожидаться его возвращения.

На этот раз она и правда не смогла его дождаться и уснула на диванчике в гостиной. Проснулась она в тот момент, когда он поднимал ее, чтобы перенести на кровать. Он был сам не свой, очень беспокойный и к тому же вымотавшийся. На следующий день их разбудил стук в дверь. Какой-то мужчина попросил ее мужа срочно следовать за ним. Северус, изменяя всем своим привычкам, поцеловал ее в лоб и больше она его не видела.

Когда утром она поняла, что он не вернулся на ночь, она заставила себя успокоиться. Когда он не объявился и на следующие сутки, она начала паниковать. А когда не смогла найти ни его, ни кого-нибудь, кто видел его, страх вновь стал частью ее повседневной жизни. Страх и надежда, которая вскоре стала скорее слепой надеждой.

Он не вернулся и через неделю, и через две, и через месяц, а она все ждала. Она каждый раз по привычке готовила ужин на двоих и оставляла вторую тарелку под сохраняющим заклинанием, взбивала его подушку, как он любил, сняла с дома антисовиный барьер, сняла с камина пароли, в какой-то момент стала открывать входные двери на весь день, на ночь оставляла на окошке зажженную свечку и спала только на диване под старым потертым пледом. Ей стало невыносимо ночевать одной в их кровати.

Она исправно отправляла зелья в их лавочку на Косой Аллее, даже изредка заглядывала туда, но теперь это было скорее в тягость и не приносило былого удовольствия. Она отменяла все предложенные встречи, отказывалась гулять с друзьями и ждала. Она верила, он придет назад, он обязательно вернется к ней. Он просто не может не вернуться.

И вся ее жизнь теперь сводилась к ожиданию, что вот-вот откроется дверь, и зайдет он. Любой скрип, каждый шорох заставляли ее оглядываться в надежде. Сейчас. Ну вот сейчас-то точно. А теперь? Нет. А может… Нет, не он. А сейчас?

Все разрушилось в одно пресловутое утро, когда прилетела сова с синим письмом со штампом Министерства. «Смертник». Такие рассылались родственникам погибших по время Второй Магической Войны. Там сухим официальным стилем сообщалось, что «Северус Тобиас Снейп пропал без вести, исполняя задание государственной важности, и считается погибшим».

Она помнила, как у нее тряслись руки, пока она открывала конверт, помнила, как закапали слезы, когда она читала эти строки, ломавшие ее жизнь, помнила, как в голове откуда-то возникла мысль, что в магазинчике закончилось перечное зелье, помнила, как трансгрессировала туда, не выпуская из рук листка со смертельным приговором, помнила удивленные лица сотрудниц, явно удивленных появлением хозяйки лавки, помнила, как у нее резко защемило в груди, как с бешеной скоростью колотилось сердце, и на этом ее воспоминания обрывались.

Открыв глаза, она узнала палату в Святом Мунго и одновременно с этим почувствовала абсолютную пустоту где-то внутри, словно от нее больше ничего не осталось, только оболочка. Милая женщина в медицинском халате рассказала ей про «синдром разбитого сердца», по-научному кардиомиопатия такоцубо, сказала, что ее вылечат, попросила не переживать и ушла. Она недолго пролежала в больнице, сердце довольно скоро пришло в относительный порядок, ей прописали некоторые зелья и с миром отправили домой.

За то время, что она провела под присмотром лекарей, к ней приходил Кингсли, дабы выразить свои соболезнования по поводу ее утраты. Однако, он не сказал ей, ни куда пропал Северус, ни как это произошло. Лишь пообещал рассказать подробнее чуть позже и заверил, что ей все опишет человек, непосредственно участвовавший в операции и последним видевший ее мужа – Гарри Поттер. Но Гарри видеть не хотелось.

Оказавшись дома, она поняла, какую ошибку совершили врачи. Здесь все напоминало о нем. Любимые комнаты стали огромной ловушкой, капканом, душившим ее и не дававшем ни шанса на спасение. Она даже плакать не могла. Она все еще отказывалась верить, что его не стало. Ведь, «пропал без вести» - это еще не умер.

Может, он выжил. Может, сумел спастись и теперь пытается найти способ вернуться. Может, его схватили и держат в плену, чем бы там не была эта пресловутая операция. Но он выкарабкался бы. Если он жив, то его возвращение – это лишь вопрос времени. Вот только, жив ли он?

«Северус Тобиас Снейп пропал без вести, исполняя задание государственной важности, и считается погибшим».

Он ушел шесть недель назад. А для нее как будто прошло полгода. Но она дождется. Она обязательно его дождется.

- Гермиона, открой сейчас же… Открывай! Или я вышибу к Мерлину эту дверь!

Ну вышиби, если легче станет.

- Грейнджер! Тьфу ты, Снейп! А-а, не важно. Открой дверь, надо поговорить.

Сильное заклинание высшего порядка, и дверь распахивается сама собой.

- Ты по-хорошему то не могла открыть, а?

А зачем?

- Мерлин и Моргана, что с тобой случилось?

Она устало обернулась в зеркало. Грязные спутанные пряди седых волос как попало распадались с головы, частично падая на лицо и слегка прикрывая его осунувшиеся черты, старая футболка мешком висела на исхудавшем угловатом теле, и весь ее вид напоминал скорее эльфа-домовика, нежели молодую ведьму.

- Герм, ты как?

Как Фоукс после смерти Дамблдора – зверюшка, потерявшая хозяина. Хоть из окна прыгай и совершай ритуальное самоубийство.

- Поттер, очки протри. Ты сам-то не видишь, что ей хреново?

Драко как всегда зрит в корень.

- Герм, поговори с нами, пожалуйста. Мы пришли помочь.

Вы не можете мне помочь, даже если очень хотите.

Она из последних сил помотала головой.

- Да скажи же ты хоть слово! Хоть наори и выкинь нас из дома, только не молчи!

Девушка открыла рот, но ни звука не прозвучало.

«Я больше не могу говорить», - вылетело из ее палочки.

- То есть как, не можешь?

Ну вот так, не могу и все.

Она слабо пожала плечами, сберегая силы.

- Это из-за смерти Снейпа?

Гарри, зачем ты так?

Слезы сами начали течь по лицу. Надо же, а она-то думала, что уже разучилась плакать.

- Поттер, ты что, идиот? Гермиона, послушай, мы правда пришли поговорить. Мы были с профессором в тот день, когда он… пропал. Нам все еще запрещено говорить о подробностях операции, но в одном мы уверены оба: он не вернется. Прости. Мы ничего не могли сделать… Гермиона?!

- Гермиона!!!

Спасительная тьма накатила волной и позволила ей больше не слышать мягкого голоса Драко, чьи слова добивали в ней последние светлые лучики – надежду на счастье. 

Глава 34

Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость.

Макс Фрай

Он никогда не думал, что девичий взгляд обладает такой огромной силой. Нет, студентки в Хогвартсе регулярно пытались разжалобить его, строя «щенячьи глазки» или даже выдавливая слезу, но это как правило не имело никакого успеха. Физиономия «Кирпич №3» из раза в раз спасала ситуацию. Но с Гермионой это почему-то не работало.

Каждый совместный поход в магазин превращался в покупку всего, что она только хочет именно благодаря этому ее взгляду. Ну, невозможно ей отказать, когда она так просяще и искренне смотрит. Тут никакой «кирпич» не выстоит. Благо в большинстве случаев хотела она немного и того, что действительно нужно, однако если она начинала что-то выпрашивать, он неизменно покупал ей все, даже если считал это пустой тратой денег. А она радовалась любой безделушке, любой вкусняшке, словно маленькая.

Стоит только вспомнить, как она веселилась, выдувая мыльные пузыри, случайно замеченные на самой кассе и бессовестно добавленные к остальным покупкам. Да, придется заметить, что она все чаще вытаскивала его в маггловские супермаркеты, потому как в магических магазинчиках все было «как-то не так».

Единственный волшебный магазин, который она признавала – их лавочка на Косой Аллее. Тогда был один из немногих разов, когда он просто поставил ее перед фактом. Она только-только получила степень Мастера и не знала, чем будет дальше заниматься по жизни. Неделю он терпеливо выслушивал ее метания, а вечером пятницы поставил ультиматум, хотя и понимал, что она их ненавидит.

- У меня для тебя две новости. Она пугающая, другая обнадеживающая. Я сам решу, с какой начать. Теперь ты – мой совладелец небольшой торговой точки на Косой Аллее, там мы будем торговать нашими модифицированными зельями, сохраняя право не раскрывать рецепт. С Кингсли я договорился, он нас не тронет.

- Надеюсь, это была пугающая новость?

- Нет, это обнадеживающая. Пугающая в том, что у нас закончились продукты, а один я в твой супермаркет не сунусь.

Она тогда весьма забавно наигранно злилась, хотя он видел, что она рада тому, что он все решил за нее. Правда, когда он выходил из комнаты, ему в спину прилетела подушка, и он, как всякий уважающий себя мужчина, не мог не ответить на вызов. Тот бой подушками гостиная запомнит надолго. Кажется, Гермиона недавно натыкалась на еще пару перышек из многострадальных орудий, хотя Меган клялась, что убрала все.

Его Гермиона стремилась показать себя властной, сильной, несгибаемой, но только рядом с ним она была наивной, доверчивой и покладистой. Не то что бы ее упрямство и занудство куда-то исчезали, но она убирала свои колючки возле него и превращалась из дикобраза в мышонка, такого маленького, ручного и беззащитного, но очень милого и бесконечно любимого Мышонка.

- Гермиона, у тебя все в порядке?

Молча кивает, не поднимая глаз.

- Что-то случилось?

Мотает головой.

- Ты уже пять минут молчишь – что-то точно случилось.

Пожимает плечами:

- Ничего.

- В твоем «ничего» слишком жирный подтекст. Рассказывай.

- Я кольцо потеряла, похоже.

- Какое кольцо?

- Серебряное с малахитом посередине.

- Где потеряла-то хоть?

- Если бы я знала.

- Да не переживай ты так. Оно же не особенно драгоценное было. Если хочешь, я тебе другое кольцо куплю.

- Да дело то же не в цене. Оно мамино было – память. И оно не призывается. Я уже везде искала.

- Эльфов спрашивала?

- А чем они помогут?

- Они вещи хозяйские наперечет знают и найти помогут, если что насовсем потерялось. Финли!

- Да, хозяин?

- Видел у Гермионы кольцо серебряное с малахитом?

- Да, хозяин.

- Сможешь найти?

- И искать не надо, хозяин.

Эльф на мгновение исчез и тут же возник снова, протягивая девушке ладошку с перстнем.

- Кот хозяйки играл с ним и выкатил за зону аппарации за оградой.

- Спасибо, Финли!

- Рад служить хозяйке, - поклонился эльф и снова исчез.

- Ну и распустила нюни, Ее Величество Истерика.

- Кажется, Мистер Недовольство, мои истерики теперь ваша прямая проблема, и они полностью в вашей компетенции.

- Это еще почему?

- Да потому.

- А поконкретнее?

- Потому что.

- Ты даже не представляешь, как ты в такие моменты похожа на ту занудную первокурсницу, что выпрыгивала из-за парты с правильным ответом.

- Ну так это же и так я.

- Но я надеялся, что ты хоть чуточку повзрослела с тех пор. Как наивно я ошибался…

- Ах ты!

Холодная струя воды ударила его в лицо, вымочив заодно и весь перед полурасстегнутой рубашки.

- И как это называется?

- Мстя!

- Вот оно что… Мстить надо с умом, Мышонок.

Он лишь слегка повел ладонью, и на девочку обрушился поток, словно на нее опрокинули полное ведро.

- Да как у тебя совести хватило?

- Совесть? У слизеринца? Слишком наивно, даже для гриффиндорки.

- Играй по правилам. Нечестно применять беспалочковую магию, когда противник не имеет возможности ответить.

- Честность у слизеринца? Ты еще более наивна, чем я предполагал.

Они медленно двигались по кругу, кидая водные заклинания друг в друга и заливая все вокруг брызгами. Несмотря на все попытки Гермионы достать Северуса, он безошибочно отклонял ее атаки, слега посмеиваясь. Когда же ему надоели кошки-мышки, он просто неожиданно повалил ее на землю и навис сверху.

- Сдаешься?

- Гриффиндорцы не сдаются.

- Ах, ну да, слабоумие и отвага. Ты пожалеешь. Лучше сдавайся сразу.

- Ты ничего мне не сделаешь.

- Проверим? – спросил он, наставляя палочку.

- Ты не посмеешь.

- О, еще как посмею, с превеликим удовольствием. Агуаменти максима!

Гермиону окатила мощная волна, после чего она услышала раскатистый смех, обычно знаменовавший конец битвы. В таком состоянии Сев больше сражаться не мог.

- Что за идиот, - пробормотала она со снисходительной улыбкой и требовательно подняла руку. – Побудь джентльменом, помоги встать.

Он взял ее за ладонь, резко дернул на себя и поцеловал, стоило ей оказаться в его объятиях. Потом он на руках донес ее до ванной, и водная битва продолжилась уже там, только к ней добавились всевозможные шампуни и мыла, придавая войнушке радужный оттенок дурачества.

Как хорошо им жилось вместе, в маленьком домике возле озера, что он подарил ей на окончание экзаменов. Настолько растерянной он видел ее, пожалуй, только в тот раз. Она даже не сразу осознала, что небольшое здание за оградой теперь полностью в их распоряжении – словно, такое могло достаться кому угодно, только не ей. Он не жалел потраченной на жилье суммы, потому что реакция Гермионы сполна окупала все траты, а уж жизнь в домике стала для него настоящим раем.

Жаль, что он забыл, что такое мирное затишье не сулит ничего, кроме всесокрушающей бури. И буря его нашла.

Иначе с чего бы он сейчас был здесь с разбитой, кое-как перевязанной головой, парой сломанных ребер, раздробленной ногой и безоружный? Подобное состояние не сулило ничего хорошего. Беспалочковой магии у него хватит лишь на пару заклинаний, но это совсем в крайнем случае. Пока ему нужно разобраться, куда он попал и как отсюда выбраться.

В глазах все слегка плыло, но он не позволял себе отключиться, и поддерживал себя мыслями о его Гермионе. Она ждет его, наверняка очень переживает и боится. Он не может исчезнуть из ее жизни, она не переживет такой потери. А этого он допустить не мог, как не мог и потерять себя. Он должен вернуться к ней любой ценой.

***

В дверь постучали. Она взмахнула рукой, открывая дверь. Интересно, кто? Поттеры или Малфои?

- Здравствуйте, миссис Снейп. Прошу прощения за беспокойство, но вам придется пройти со мной.

Перед ней стоял высокий молодой человек в Министерской форме, явно только-только пришедший на службу, и всем своим видом показывал, что не потерпит отказа. То, что ни в одной битве он ни разу не сражался, было видно невооруженным глазом: уж больно его распирало от полученной должности,  чересчур ярко блестели глаза. Он не видел войны, не знал, насколько она ужасна. У бывалых воинов подавленный вид, а каждое новое поручение воспринимается скорее как неизбежная необходимость.

Она вспомнила Гарри и Рона, которых военный синдром не отпускал еще долгие месяцы, Кингсли, с его наигранный веселостью и тяжким взглядом, Грюма, с его постоянными предосторожностями, и, наконец, Северуса, которого уничтоженные идеалы чуть не свели в могилу. Интересно, как он там?

Она не смогла поверить в его смерть, даже когда мальчишки наперебой убеждали и успокаивали ее, даже когда ей всучили его сломанную палочку и посмертную медальку. Он определенно жив, просто что-то мешает ему прийти. Даже если он не собирается возвращаться, она все равно будет его ждать.

- Миссис Снейп! Миссис Сне-ейп! Вы меня слышите? Вы должны проследовать за мной.

«Зачем?»

Если его и удивило написанное в воздухе слово, то он весьма умело спрятал свое удивление.

- Вам все объяснят на месте.

«Вам придется немного подождать».

- Главное – недолго.

Она усилием воли оторвалась от своего диванчика и поплелась в спальню. Мерлин знает, сколько она сюда не заходила. Эльфы старательно поддерживали порядок, но все вещи по-прежнему были там, куда их положил Сев.

Сдерживая щемящую боль в груди, она подошла к шкафу и достала старую мантию, купленную в первом походе в Хогсмид с Драко. Как же давно это было. И как будто не по-настоящему.

Точно, надо оставить записку, если кто-то из ребят придет в дом. Они оба запаникуют, если увидят, что она ушла, особенно учитывая, что последние полторы недели она вообще не выходила не то, что за пределы дома, а даже за пределы гостиной.

Гермиона перевязала засаленные волосы лентой, переоделась и уже думала спускаться, как услышала снизу шипение Люцифера. Кот еще никогда так не реагировал на гостей, что не могло не насторожить. Вдруг в голове всплыла недавняя новость о смене министерской военной формы – Гарри минут двадцать возмущался, что из-за такой ерунды всех заставили в принудительном порядке менять мундиры. Перемены были незначительные: чуть другая форма манжет, литера «М» на всех пуговицах и белая кайма по контурам кителя. Восстанавливая в памяти образ посетителя, она не нашла ни одного нововведения.

Как можно тише она спустилась вниз и запустила в мошенника невербальным Петрификусом, после чего связала ему руки и отняла палочку.

«Кто вы, и что вам от меня надо?»

Мальчишка растерялся и промямлил:

- Вы н-напали на д-должностное л-лицо при и-и-исполнении. Это н-не сойдет вас с-с-рук, будь вы х-х-хоть трижды Героиня.

«Героиня я лишь дважды, пока что».

«А ты не умеешь врать».

«Кто тебя прислал?»

Оторопевший юноша шокировано хлопал глазами. Она тихонько дотронулась до его сознания, как учил Сев:

Как так-то? Сказали ж, она поведется на это, без сопротивления. Она ж только что едва ноги переставляла.

«Или ты сейчас рассказываешь мне, или через пять минут следственному отделу авроата. Выбирай».

Видел бы ее сейчас муж… Хотя нет, не надо. Он точно бы по голове настучал, и за то, что так расклеилась, и за то, что помощь сразу не вызвала.

Внезапно хлопнула входная дверь и в нее ввалился еще один посетитель.

- А мы-то думали, чего ты так долго? А ты, оказывается, с калекой не сладил. Привет, Грейнджер, или как тебя там теперь? Рада видеть? Надеюсь, что да. Потому что я очень рад.

Он? Что он, Мерлин его побери, тут делает?

- Мы сейчас немного прогуляемся с тобой. – Она медленно отступила на шаг. – О, не переживай, выбора–то у тебя все равно нет. Петрификус Тоталус!

***

Кольцо на его руке слегка вибрировало, давая понять, что с ней что-то не так. Он бы отдал все на свете, чтобы сейчас перенестись к ней, но даже у магических контрактов есть ограничения, а сил на трансформацию в птицу не осталось.

- А ты тут чего забыл, милок?

- Хто ты?

- Заключенный, как и ты.

- Хде мы?

- В подземельях одного богатого замка. Считай, в тюрьме.

- И надолго?

- Навсегда.

- Ну, с этим я поспорю. Вода есть?

- С потолка капает, луж много, пей сколько угодно.

- А тряпья не найдется, хоть какого? Раны перевязать.

- Тут я тебе не помощник. Спать и то не на чем, а ты – тряпье.

- Скверно.

- Не то слово, но в целом жить можно.

- Давно тут?

- Не знаю, здесь не по чем измерять время. По ощущениям - годы. Но ведь в тишине и одиночестве минуты всегда кажутся чересчур медленными, так что, кто знает.

- И все-таки, кто ты?

- Не помню. Я давно отбросил этот вопрос, как и надежду выбраться.

- Я выберусь.

- Он тоже так говорил. – Старик кивнул на мешок тряпья, весьма условно напоминавший человека. – Давненько уж помер-то, а без него скучно стало.

- Где тут можно отдохнуть?

- Да где ляжешь, там и отдыхай. Весь пол твой, считай. Большего здесь не найти.

- Прелестно. Ладно, и не в такое влипал. Главное, что выжил.

- Это уж как посмотреть.

- Что ты имеешь в виду?

- Сюда умирать отправляют, а не жить, наивный.

Слышала бы это Гермиона, долго бы хохотала. Никто, кроме Дамблдора, разве что, никогда не говорил подобного Снейпу. Кривая усмешка перечеркнула его лицо: назвать декана Слизерина наивным… Он бы посмеялся, но ребра давали о себе знать на каждом вдохе.

Палец ожгло сильнее. Он должен быть рядом с ней, а не торчать в каком-то подземелье.

Стоп… Подземелья! В замке! Это же место, куда стекаются все потайные ходы, нужно только найти входы, и он выберется.

Ни одна мысль не приходила в голову, и это удручало, а еще ужасно бесило.

Северус, не злись. Когда ты зол, ты не можешь думать ни о чем другом, кроме злобы. Расслабься. У тебя есть я. Хоть я и далека от твоих умений, я всегда помогу тебе по мере сил. Подумай о чем-то светлом, успокой вырывающийся гнев, он только мешает.

Голос его девочки успокаивал, и здравый рассудок постепенно брал верх над эмоциями. Нельзя сейчас терять самообладание. Сейчас ему нужно только выйти отсюда и вернуться к ней, а потом уже решать проблемы по мере приближения.

***

«Петрификус» весьма любопытное заклинание. От него замирает тело, но сознание продолжает функционировать, причем едва ли не сильнее, чем в обычное время. Страх и критическая ситуация разбудили в ней ту, что столько лет только и занималась тем, что спасала жизни своих друзей и себя. Потому, осознание того, что она может в легкую снять с себя чары, накрыло волной безграничного ликования. А мысль о том, что эти люди могут привести ее к мужу, пусть и через похищение, радовала ее, как ничто другое. Иначе зачем еще им было бы ее похищать?

Мысленно ухмыльнувшись (одна из привычек, перенятых у Северуса), она дала им себя увести, сбросив на крыльце небольшую волну магии, чтобы остался сильный магический след трансгрессии. Парни найдут ее, а она, тем временем, найдет Сева.

Следующим, что она увидела, была крохотная лаборатория. Мальчишки в министерской форме в комнате не было, так что она осталась один на один с похитителем. Тем лучше.

- Скажи, грязнокровка, каково это, быть подстилкой слизеринского декана? И как тебе не противно с ним спать, он же такой мерзкий? Грязный ублюдок. Хотя, пожалуй, ты-то ему как раз подходишь. Такая же никчемная, как и он сам. Но от него мы вскоре избавимся, и ты, хочешь или нет, нам поможешь.

Оскорбления в ее адрес, спасибо Малфой, пролетали мимо ее ушей. Зато каждая грубость о Северусе поднимала в ее душе волну негодования. Как он вообще смеет так о нем говорить? Как этот человек может оскорблять ее любимого мужчину?! И с каждой новой фразой ее гнев разрастался все сильнее.

Надо же, а она-то думала, что разучилась чувствовать. Чем больше говорил похититель, тем жарче разгоралась ее решимость. Одно сильное ментальное движение, и заклинание окаменения пало. Легкое движение рукой – из кобуры на предплечье в ладонь упала палочка – резкий взмах, и враг повержен. Но она повела себя куда как осторожнее, чем он: плотные резиновые жгуты буквально приковали его тело к единственному в комнате стулу, его палочка сломана пополам и отброшена в сторону, а ее оружие упирается прямо в вену на его горле.

- Ск-кажи, где он, и тебя найдут живым.

Сильный стресс вернул ей способность говорить, хотя чуть отвыкший организм слегка хрипел, воспроизводя ее мысли.

- Да что ты о себе возомнила!

- Ответ неверный. - Еще один взмах, и его тело сотрясла судорога. – Попробуем еще раз. Где Северус Снейп?

- Подыхает в замке от потери крови.

Он жив! Она была права все это время! А раз так, то она найдет его, где бы он ни был.

- Не смей так о нем говорить, поддонок. - Еще одна волна боли прошила его тело. - В каком замке? Отвечай!

- Да вот в этом самом, только тебе его не найти.

- Ты ошибаешься, я сделаю все возможное, чтобы отыскать его. – Она шагнула в сторону выхода, не опуская оружия.

- А мы-то считали, что ты, слабачка, даже вякнуть против не посмеешь.

- Недооценили. Вы даже представить не можете, на какую дурь способна женщина ради своего мужчины.

- Ты ничего мне не сделаешь, грязнокров…

- Ступефай!

Тело похитителя обмякло, но путы по-прежнему удерживали его, не позволяя упасть. Она наложила на себя дезилюминационные чары и осторожно вышла из комнаты.

***

- Мерлиновы кальсоны, что ж оно так болит то!

Он уже оторвал от рубашки оба рукава и низ, перебинтовав ими кровоточащие порезы, чтобы хоть немного облегчить боль, но это помогло лишь слегка.

Сейчас он ковылял вдоль стен, цепляясь за каждый камень, обследуя каждый выступ и каждую впадинку, надеясь найти рычаг к потайному ходу. Не может быть, чтобы здесь не было чего-то подобного.

- Успокойся уже, милок. Стены тебе ничем не помогут.

- Помолчи старик. Если мои мысли верны, то ты сможешь уйти вместе со мной.

- Ну-ну, тогда ищи, что бы ты там не искал. Да не больно-то надейся. Не ты первый, поди, выбраться-то хочешь.

Он хотел вовсе не выбраться. На самого себя ему было, в общем-то, плевать. Но он задержался здесь слишком надолго. Он просто обязан сообщить Гермионе, что с ним все в порядке, а остальное его мало волновало.

Как ты там, Мышонок? Справляешься? Все еще ждешь меня?

«Северус?»

Должно быть показалось. Не мог же в его голове действительно раздаться ее голос?

«Мог, Северус, мог. Я слышу тебя».

Гермиона? Но как такое возможно?

«Какая разница?! Скажи мне, где ты».

Я в каких-то подземельях.

«Значит, я была права».

Сама-то ты где?

«Видимо, очень недалеко от тебя, раз могу тебя слышать. Попробуй следовать за кольцом».

И как он сразу до этого не додумался. Магический след привел его к одному из тупиков подземелья.

Я дошел до тупика. Видимо, ты стоишь сразу за ним.

«Тогда отойди чуть в сторону, чтобы тебя не задело».

Мощный взрыв разнес в хлам каменную кладку, а из облака пыли на него вылетела его жена.

***

Она понимала, что они должны уйти как можно скорее, потому не позволила себе почти никаких нежностей. Бегло обняла его, стараясь не обращать внимания на обилие кровяных потеков по всему телу, и взяла за руку, чтобы трансгрессировать оттуда.

- Герм, мы можем вытащить отсюда еще одного человека?

- У меня на это сил вряд ли хватит, но… Меган, ты мне нужна.

- Да, хозяйка?

- Меган, - заговорил вдруг Северус, - перенеси вот того старика в спальню для гостей, но перекрой все возможные выходы из этой комнаты. Если он будет сильно возмущаться, предложи ему поесть и попить, извинись и скажи, что мы придем чуть позже. Поняла?

- Меган все поняла, Меган сделает, как приказал хозяин.

Гермиона крепче сжала его руку и перенеслась домой, как только он закончил. Она, не обращая внимания на громкие протесты о самостоятельности, помогла ему подняться на второй этаж, вымыла его, обработала и перевязала раны, переодела в домашний костюм и заставила выпить сонное зелье.

Сейчас забота о нем была важнее всех ее страхов и переживаний, а поговорить можно будет и когда он отдохнет.

Наложив обратно все защитные заклинания и максимально обезопасив дом, она отправила патронус Гарри и Драко. Сейчас они нужны были ей, как никогда.

Ребята не заставили себя долго ждать.

- Надеюсь, ты позвала нас по важному делу, потому что мне пришлось отпрашиваться с работы, и Поттеру, уверен, тоже.

- Спокойнее, Малфой, я уверен, Гермиона бы не стала звать нас просто так.

- Действительно. – Парни слегка оторопело уставились на нее. – Во-первых, как видите, ко мне вернулась речь. Во-вторых, я нашла Северуса: он жив и сейчас спит. В-третьих, я могу направить вас к похитителю. В-четвертых, из замка, где держали Северуса, мы вытащили еще одного человека. Я бы хотела с ним поговорить, но делать это в одиночку было бы крайне неразумно. Итак, я оправдала твой уход с работы, Драко?

Юноша медленно кивнул, переваривая полученную информацию.

- Ты хочешь сказать, что профессор сейчас у себя в комнате?

- Да.

- Но это невозможно! Он умер! Мы видели, как он…

- Драко, успокойся, он жив. Не знаю, что спасло его на этот раз, но факт остается фактом. Уверена, он нам все расскажет, как только отоспится.

- Скажи мне, где похититель, я сейчас же организую группу захвата в Авроате.

- Меган.

- Да, хозяйка?

- Ты сможешь перенести Гарри Поттера туда, откуда ты вытащила того старика?

- Меган может, Меган покажет.

- Только, Меган, давай мы с тобой сначала перенесемся в Авроат и попросим их о помощи, хорошо?

- Да, сэр Гарри Поттер.

Двое исчезли с громким хлопком.

- Я все еще с трудом верю, что все, что ты говоришь, правда.

- Я еще не сошла с ума, Драко. Но если ты мне не веришь, то идем наверх.

- Но я не…

- Идем, идем.

Она слегка приоткрыла резную дверь в спальню, чтобы показать другу, что его крестный действительно снова выжил.

- Мерлин, это слишком.

- Я прошу тебя, постой рядом, пока я поговорю с тем мужчиной, которого мы вытащили, а потом мы все обсудим.

- Договорились, Грейнджер.

- Я – Снейп, Малфой. Пора бы уже запомнить.

***

Юная ведьма в пышном белом платье с широкой бордовой лентой и такой же бордовой вышивкой по краям медленно приближалась к нему с небольшим букетом полевых цветов в руках. Ее буйные кудри были уложены в изящный пучок, из которого забавными завитушками выбилось несколько прядей. В опущенных в пол глазах восторг напополам со страхом.

Она шагает плавно, словно парит, но он точно знает, чего стоит ей каждый шаг навстречу. И вот она перед ним. Мимолетный взгляд, промелькнувшая искра между ними, и легкое касание ее разума, чтобы сказать ей, что она прекрасна.

Пожилой маг в тяжелой парадной мантии оглядывает поверх очков, вызывая ноющее чувство ностальгии, и начинает бубнить полную формальностей торжественную речь.

Десяток стоящих позади гостей терпеливо ждут окончания церемонии, часть из них с трудом верит в реальность происходящего.

Ну еще бы! Слизеринский Ужас Подземелий женится на Ходячей Энциклопедии Гриффиндора. Тут, хочешь - не хочешь, свихнешься.

Наконец, объявляют самую важную часть бракосочетания – обмен кольцами и поцелуй. Он неспешно и, как всегда, ухмыляясь, проделывает несложный ритуал, передавая ей инициативу. Она несмело надевает ему на палец зачарованный символ объединения и стеснительно поднимает голову.

Их поцелуй – лишь касание губ, не более. Обществу незачем видеть больше. Остальное будет потом, когда их оставят одних.

Подарки, поздравления, скромное застолье только для «своих», долгожданный покой, и примерка нового статуса, такого непривычного для них обоих. Муж и жена.

Когда он проснулся, солнечный свет с силой пробивался через щели между шторами. Только что увиденный сон успокоил его и придал сил. Над ранами Гермиона постаралась на славу: почти все зажило за то время, пока он спал, и теперь почти не причиняло беспокойства.

Жену он нашел на кухне в обществе Поттера и Малфоев. Гарри о чем-то оживленно рассказывал ей, Драко потягивал чай, ехидно улыбаясь, а его юная

Невеста улыбалась рассказу, при этом не сводя с подруги глаз, словно опасаясь чего-то.

Все обернулись, когда он вошел, и на их лицах появилась неожиданное облегчение.

- Наконец-то вы проснулись, сэр.

- Сколько я спал?

- Почти три дня.

- Да уж, немало.

Она медленно поднялась из-за стола и подошла к нему на нетвердых ногах. Он притянул ее к себе, давая понять, что она снова под его защитой. Она же уткнулась носом в небольшую впадинку на его плече и прижалась, словно потерявшийся ребенок.

- Я боялась, что потеряла и тебя тоже.

Он бережно поцеловал ее в макушку, и уже хотел что-то сказать, когда Драко жестом призвал всех исчезнуть, так что они наконец остались наедине.

Переместившись на диван, он удобно уложил ее, укутав в плед и крепко обняв. Она выглядела измотанной и ужасно уставшей, но страх, проснувшись, не обнаружить его рядом еще долго не отпускал ее, так что, уснула она лишь через несколько часов болтовни ни о чем, убаюканная его бархатным голосом.  

Глава 35

Глава 36

Аппетит пропал напрочь, стоило ей вернуться к нормальной жизни. Впервые в жизни она не просто не хотела есть, а не могла даже смотреть на еду. Ее тошнило от одного только вида продуктов, а когда готовить стала заботливая Меган, Гермиона уходила в самую дальнюю комнату, чтобы не чувствовать разносящихся по всему дому запахов. Видимо, те недели, что она провела без него, не прошли даром для ее нервов.

И еще она совершенно не высыпалась. Дело было не только в том, что каждый раз она засыпала в страхе проснуться в одиночестве, а еще и в том, что ночи пролетали будто бы за одно мгновение. Вот она только коснулась головой подушки и перевернулась на другой бок, как наступило утро.

Сонная и вялая, она не могла даже толком сосредоточиться на книгах, а про зелья и говорить нечего. Ее это ужасно злило, и она временами срывалась на всех и вся. Северус целыми днями пропадал в лаборатории, списывая все на женские дни и не желая лишний раз контактировать с ее истеричной стороной.

Так прошло пару дней. У нее не переставая болела голова, видимо, от недосыпа и недоедания - несметное количество выпитой воды и найденные в буфете мятные леденцы помогали перебиваться, но голода не утоляли – а любые переживания мгновенно утомляли. Она внезапно для себя обнаружила, что за те полтора месяца, что не было Северуса, она сильно потеряла в весе, и нынешний бойкот организма ни капли не способствовал улучшению ситуации.

Закончилось все тем, что она потеряла сознание в душной жаркой ванне.

Казалось, что такое не происходило с ними уже очень давно. Она не падала в обморок с того момента, как пережила клиническую смерть, и он надеялся, что это больше не повторится. И вот, на тебе. Работал он, значит, себе спокойно в подвальчике, натирал можжевельник, как вдруг кольцо так резко нагрелось, что он аж нож выронил. Найти ее труда не составило, а вот в себя она пришла не сразу. Он даже слушать не стал ее полубредовых оправданий, просто перенес в Мунго.

Там Гермиону осмотрел лекарь и куда-то увел, откуда она вернулась смущенная и словно в чем-то неуверенная. Провожавшая ее медсестра удивленно поинтересовалась, неужели миссис не рада. На что сама миссис растерянно пожала плечами и попросила его увести ее домой.

Дома же она вопреки привычкам заварила себе мяты и закрылась в комнате. Он решил дать ей немного времени и пришел только ближе к полуночи.

Она сидела на кровати, закутавшись в одеяло и подтянув колени к груди, о чем-то крепко задумавшись.

- Может, все-таки расскажешь, что с тобой не так?

- Не уверена, что хочу говорить об этом прямо сейчас.

- Все настолько серьезно?

- Довольно таки.

- Так может, я все же имею право знать об этом?

- Имеешь, и я обязательно все расскажу, только позже.

- Когда «позже»?

- Когда сама поверю в услышанное.

- Мерлин, ты меня пугаешь. Гермиона, прошу, скажи, что все в порядке?

- Да, более чем.

- Тогда что тебя так беспокоит?

- Я не уверена, что тебе стоит сейчас об этом говорить.

- Почему?

- Ты можешь сильно расстроиться.

- Тогда тем более скажи сейчас. Лучше все говорить сразу, а не когда-нибудь. Когда-нибудь может никогда и не наступить. Давай, делись.

- В общем, то, как я себя чувствовала в последние дни – это не простое переутомление или нервное расстройство… Ты исчез почти семь недель назад… До этого ничего не было понятно, но теперь все встало на свои места…

- Гермиона?

- Я беременна. - Она увидела столько смятения в его в глазах, что едва сдержала слезы. – Знаю, ты, наверное, будешь против. Я потому и не хотела говорить. Я бы в ближайшие дни все изменила.

- С ума сошла?!

- М-м?

- Только попробуй что-то с собой сделать! Поистине чудо, что ты не угробила вас обоих своими переживаниями. С этого момента я запрещаю тебе волноваться. Совсем.

- То есть… ты не против? Ты рад?

- Глупая, разумеется я рад. – Он накрыл ее ладонь своей. - С ребенком же все в порядке? Я имею в виду, после стольких нервных расстройств…

- Лекарь сказал, что все обойдется. Хотя не преминул заметить, что я страшно рисковала, подвергая его таким испытаниям.

- А причину обморока он объяснил?

- Да, все дело в давлении. У меня в принципе пониженное давление, а из-за гормональных изменений оно упало еще сильнее. Это довольно распространенная проблема, и в этом нет ничего особенного. Он дал мне рецепт зелья, которое немного улучшит мое состояние, хотя я и считала, что оно мне не нужно.

- Неужели ты и правда смогла бы отказаться от ребенка?

-

Не отталкивай меня

Не разводи сырость. Ее здесь и без тебя достаточно

Дополнения

С детьми нужно обязательно разговаривать. И улыбаться им, и почаще обнимать. Папа говорил, детей надо обнимать не реже четырех раз в день. А Драко... Он, наверное, сейчас так тяжело выздоравливал еще и потому, что в детстве его недообнимали. Недотискали, недоулыбались. Недорассказали, какой он славный, хороший и самый-самый любимый. Еще в школе, когда она встречала его в коридорах, прямого, напряженного, с аккуратно прилизанной прической, ей казалось: распуши, разлохмать ему кто-нибудь волосы, заставь улыбнуться по-настоящему – и он оттает, станет легким и воздушным, как одуванчик. Но, наверное, никто никогда так не делал. Луна посмотрела на строгий, как по линеечке, пробор, встретилась с Драко глазами и улыбнулась. Не здесь. Но дома – обязательно. И обнять покрепче.

Немного о женщинах.
1. Когда она злая и уходит — иди за ней.
2. Когда она внимательно смотрит на твои губы — поцелуй.
3. Когда она тебя отталкивает — держи её и не отпускай.
4. Когда обзывает тебя — целуй её и говори, что любишь.
5. Когда она злая — скажи, что она очень милая.
6. Когда она тихая — спроси, что не так.
7. Когда она тебя игнорирует — привлеки её внимание.
8. Когда она показывает себя с плохой стороны — говори, что она красивая.
9. Когда видишь, что она начинает плакать — обними и не оставляй одну на этой планете.
10. Когда она кладёт свою голову на твоё плечо — опустись и поцелуи её.
11. Когда она говорит, что нравишься ей — на самом деле она хочет сказать больше.
12. Когда она расскажет тебе секрет — храни его.
13. Когда она смотрит тебе в глаза — не опускай их, пока это не сделает она.
14. Когда она скучает по тебе — ей больно.
15. Когда ты «ломаешь» её сердце — боль и обида никогда не проходит.
16. Когда она говорит, что всё кончилось — она всё ещё хочет к тебе.

«Бедный мой Северус, - подумала Гермиона. – Как же ты неуверен в себе, как ты себя не любишь. Мне больно это видеть. И еще больнее оттого, что ты не веришь в мою любовь. Сколько же тебя должны были отвергать, что ты не способен понять: тебя можно любить. В одном ты был прав: отношения с тобой – штука тяжелая».

- Профессор Дамблдор, я однажды слышала, как вы сказали, что с ним я буду самой счастливой девушкой на свете. Что вы имели в виду? – она отчаянно краснела, задавая этот вопрос, но не могла сдержаться. Директор снова улыбнулся.
- В каждом из нас с рождения заложены любовь и нежность, Гермиона. Мы дарим их окружающим людям, тем, кто нам дорог. У Северуса не было такой возможности. Он не растратил ничего из того, что было ему дано. Если вы сможете достучаться до него, то все это достанется вам одной. О чем еще может мечтать женщина?

Со школьными друзьями нужно уметь прощаться вместе со школой. Институтских товарищей пора забывать через год после окончания. Приятели из интернета должны оставаться в интернете, и не приведи Господь их оттуда выковыривать. Всему своё время, своё место и свой срок годности.
Первая любовь — она как первые штаны: поносил, порадовался, вырос и выбросил. Хранить их потом годами на антресолях, тешась надеждой когда-нибудь ещё втиснуть в них свой зад, — наивно и глупо.
Жадные до отношений люди всю жизнь копят этот багаж из греющих душу воспоминаний и протухших дружб, реализованных и нереализованных чувств, окружая себя горами эмоционального мусора. Хотя, ведь всё проще простого, тут как с гардеробом — если ты не надевал какую-то шмотку в течении года, вероятность, что наденешь через два-три — мизерна. Выбрасывай смело, — освобождай место новому.
Если возникла необходимость сделать "перерыв в общении", "отдохнуть друг от друга", значит всё — кто-то из кого-то вырос, самое время сказать "всё было круто, чувак, спасибо. Удачи тебе", попрощаться и разбежаться.
Потерять друга невозможно, а вот потребность в нём — запросто. Это естественный процесс взросления.

- Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивая?
- Нет. Только, что заучка лохматая.
- Идиоты!

- Можно задать вопрос, сэр?
- Нежелательно.

Отключись (Сомниум) — Усыпляющее заклинание

Наргл - возможно, сизого цвета длинношее животное с оперением, похожим на птичье, со сверкающими янтарными глазами. Их существование не подтверждено, ибо они невидимы. Исходя из названия, они умеют издавать звуки, похожие на короткое мурлыканье большой кошки.

Ты никогда не был прекрасным принцем, не льсти себе. Ты всегда был презренным слизеринцем, который доставлял моей семье одни неприятности.Так вот, в моих глазах ты никогда не был идеальным. Поэтому я просто не могла влюбиться в образ. Я видела тебя год за годом, со всеми твоими дурацкими манерами, выходками, шуточками… И я знала, что ты можешь быть жестоким… Я знала, что твои методы и способы достижения целей совсем иные, чем мои, и часто они просто чудовищны… Я даже однажды уже испытала это на себе – ты играючи применил ко мне Империус. Я видела, как ты просто из-за плохого настроения на шестом курсе засунул второкурсника с Хаффлпаффа в доспехи…так что не надо говорить мне, кого я люблю и что я знаю… Я знаю достаточно, чтобы видеть тебя таким, какой ты есть… Да, еще бы пару недель назад я бы тебя возненавидела за то, что ты сделал с Забини… Но сейчас я уже не знаю, как к этому относиться…Ты был для меня всем в эти недели. Если бы не ты, я не знаю, как бы я пережила все это… ты всегда появлялся вовремя, чтобы меня спасти. Ты всегда заботился обо мне… Ты заслонил меня от страхов и опасности… Ты никогда не делал мне больно… Намеренно. Так почему я должна считать, что ты хуже, чем есть на самом деле?
Он просто стоял и смотрел, но Лили видела, как таят его глаза, как разглаживается морщинка на его бледном лбу.
- Ты был способен создать сказку. Если бы ты был таким ужасным, если бы в тебе не было света, ты бы не смог создать серебряный лес. Но ты его создал. Потому что внутри тебя есть место этому лесу,- прошептала она, протянув руку и убирая пряди серебра, упавшие ему на глаза.- Отец всегда говорил, что нет абсолютного зла и абсолютного добра. Есть их пересечение. Главное – какой путь выберет человек. Я знаю, что ты идешь по верному пути, Скорпиус Малфой…

Откуда в ней рождались такие слова, она не знала. Просто смотрела на него, просто дышала одним с ним воздухом, понимая, что поступает правильно, что каждое ее слово идет от сердца. Она чувствовала, что стала взрослее, что смогла понять человека, стоявшего в одном шаге от нее. И если он не сделает этот шаг, разделяющий их, то она сама его сделает.
Малфой молча обнял ее, молча прижал к себе, молча положил свою голову на ее плечо. Тишина обволакивала, и Лили улыбнулась ему в шею, чуть касаясь руками его волос.

Да я тебя у смерти отобрала!!! Ты – мой, слышишь? Я не отдам тебя, Северус Снейп

владимир высоцкий – люблю тебя сейчас

Тот, кто по-настоящему тебя любит, он видит, каким разбитым ты можешь быть, как у тебя часто меняется настроение, как тяжело с тобой находить общий язык, но всё равно хочет, чтобы ты присутствовал в его жизни.

Попытки отстоять свою правоту и аргументировать позицию моя семья называет "невоспитанностью".
"Перестань переговариваться!", говорят они, "заткнись, тряпка, мне плевать, всё будет по-моему," слышу я, "засунь своё мнение в задницу," раздается затем в мыслях.
Когда я пробую защитить себя от нападок сверстников, меня клеймят "грубияном".
"Только и можешь что других оскорблять!", кричат они. "Позволяй себя унижать и покорно молчи," говорят они на самом деле.

Когда я говорю людям правду, высказываю своё истиное мнение, они говорят мне что я веду себя "по-скотски".
"В чужом глазу соринку видишь, у себя бревна не замечаешь!", утверждают те, "такому дерьму право слова не должны давать", имеют они в виду."Лижи им задницу для своего же блага," такие я выношу морали после всего этого.

Ни одна женщина не сможет устоять перед восхищением и подарками, особенно перед подарками. Конечно, в том случае, если эти подарки именно такие, как ей хочется" Уилки Коллинз

Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость. Макс Фрай

я тот тип девушек, которые молчат в больших компаниях или рядом с людьми, которых я не знаю; вы можете увидеть меня настоящую, только если мы близки. я много улыбаюсь и смеюсь, особенно в самое неподходящее время. я - безнадежный романтик. я спотыкаюсь о воздух, когда поднимаюсь по лестнице, и когда люди ставят мне подножки. меня очень сложно обидеть, но зато легко заставить меня почувствовать себя отвратительно. я ненавижу рассказывать людям о своих проблемах; они не обязаны обо мне волноваться. я - единственная, кто слушает о проблемах других людей. я полагаю, людей нельзя осуждать, пока не узнаешь их поближе, но всё же, я сама поступаю точно так же. мне больше нравится думать, чем говорить. Я странная, неуклюжая, стеснительная, чудная... я такая. можешь принять это, а можешь уйти.

когда мы влюблены, мы принимаем человека таким, какой он есть, нам не нужно, чтобы он изменился и стал таким, каким мы хотим его видеть. это значит, что когда я люблю, я понимаю и принимаю тебя всегда - и когда у тебя всё хорошо в жизни, и когда плохо. это значит, что я люблю тебя и когда ты расстроена, или когда ты настолько устала, что не можешь делать то, что нужно мне. это значит, я люблю тебя и когда ты грустная, а не только весёлая. "я тебя люблю" значит, что я знаю все твои самые сокровенные секреты, слабости, шрамы и то, что когда-то ранило тебя, и при этом я не буду судить тебя, а постараюсь избавить и вылечить тебя от этих "рубцов" спокойно и от всего сердца. это также значит, что я забочусь о тебе, как только могу, я всегда буду стараться сделать так, чтобы тебе больше никогда не было больно, не пришлось страдать. видеть тебя всегда счастливой, улыбающейся и сияющей.не только потому, что мне так хочется, а потому что ты действительно этого заслуживаешь. это также значит, что я желаю тебя, хочу тебя, мечтаю о тебе, что мне нужен каждый твой поцелуй, каждое объятие и твой смех. каждый момент, час или день моей жизни на земле с тобой!

когда тебе плохо, надо хорошенько выспаться, или пореветь минут 10 или съесть целую плитку шоколада, а то и всё вместе, — лучшего лекарства и не придумаешь.

Возможно, я заразился тупостью от своих студентов, профессор Дамблдор

Это большая удача в жизни найти такого человека, чтобы было приятно смотреть, интересно слушать, увлеченно рассказывать, не тягостно молчать, искренне смеяться, восторженно вспоминать и с нетерпением ждать следующей встречи.

эверния, липа, ни гелиотроп, сандал, ясенец и тополь

— Что у вас было?
— Ничего. Он просто заплёл мне косу, всю ночь укрывал мне ноги еще одним одеялом, утром налил тёплый чай и поинтересовался в машине не мёрзнут ли у меня руки.
— И это ты называешь «ничего»? По-моему, это сильнее, чем переспать.

Истории, в которых мы нуждаемся:
- история отношений Тонкс и Римуса
- эпизоды из домашней жизни Драко Малфоя на каникулах
- что-то из того, что произошло, когда Тедди был маленьким (ребенок, который умеет менять внешность по своему желанию, что-то ОБЯЗАНО было произойти!)
- история Лестрейнджей/Лонгботтомов

- история Дамблдора/Гриндевальда
- Чарли и Флер находят общий язык
- эпизоды из будущего Луны
- что на самом деле произошло с Арианой Дамблдор
- Регулус Блэк и медальон Слизерина
- жизнь Тома Реддла до Хогвартса
- детство Хагрида
- детство Снейпа
- детство и юность Амбридж
- истории семей слизеринцев - Крэбба, Гойла, Паркинсон, Забини
- Седрик Диггори
- больше о вскользь упомянутых рейвенкловцах и хаффлпаффцах
- будущее Дина Томаса, Шеймуса Финнигана, Чжоу Чанг, Лаванды Браун, Падмы и Парвати и других членов ОД
- привидения Хогвартса
- объяснение, почему каменные статуи обязаны защищать Хогвартс
- Хогвартс через год после войны

... словом, нужно еще семь книг с мельчайшими деталями.

Человек, быть может, не столько ждет любви, сколько понимания.
Джордж Оруэлл

- Есть ли смысл жизни? - Нет. - Есть ли смысл в смерти? - Тоже нет. - Что же делать? - Живи и не задавай глупых вопросов. «Если в мире все бессмысленно, - сказала Алиса, - что мешает выдумать какой-нибудь смысл?»

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры