Продолжение сообщения учащегося

↑

▷ Содержание

Стр 1 из 2Следующая ⇒

Урок № 33

Тема: В.А.Жуковский. Сведения о жизни и творчестве В.А.Жуковского. Личность поэта. Роль Жуковского, поэта и переводчика, в приобщении русского читателя к мировой литературе ( творческие переводы «Одиссеи» Гомера, стихов и поэм Гете, Шиллера, Байрона и др.)

Цели:познакомить учащихся с жизнью и творчеством русского поэта-романтика; развивать навыки публичного выступления; воспитывать эстетический вкус, интерес к личности и творчеству В. А. Жуковского.

Ожидаемые результаты:учащиеся знают основные факты творческой биографии В. А. Жуковского, от-

мечают роль поэта в русской литературе.

Основное понятие:романтизм.

Оборудование:репродукции портретов В. А. Жуковского работы К. П. Брюллова, О. А. Кипренского,

П. Ф. Соколова, Э. Эстеррейха, тексты стихотворений В. А. Жуковского «9 марта 1823», «Лесной царь».

Тип урока:урок усвоения новых знаний и формирования на их основе умений и навыков.

Вид урока:комбинированный.

Ход урока

I. Проверка домашнего задания

Несколько учащихся читают свои сочинения. Класс отмечает их достоинства. Школьники сдают сочинения учителю для внеклассной проверки.

II. Мотивация учебной деятельности

На протяжении первых десятилетий XIX века. Россия выдвинула большое количество замечательных поэтов: К. Н. Батюшкова, П. А. Вяземского, А. С. Пушкина, Е. А. Баратынского и других. В эту блестящую плеяду входит и Василий Андреевич Жуковский — виднейший представитель русского романтизма.

И характер, и лирика Жуковского в значительной мере были обусловлены особенностями его жизненного пути. А жизненный путь этот, несмотря на его внешнюю успешность, был весьма нелегок. Познакомимся

с основными его вехами.

III. Восприятие нового материала

 Сообщения учащихся

Класс конспектирует сообщения.

Семья и происхождение В. А. Жуковского

Василий Андреевич родился 9 февраля 1783 года в селе Мишенское Тульской губернии.

Он был незаконнорожденным сыном богатого помещика Афанасия Ивановича Бунина и турчанки Сальхи, которую некогда под Бендерами во время русско-турецкой войны 1767—1774 годов взял в плен крепостной крестьянин Афанасия Ивановича. От своего крестного, обедневшего

белорусского помещика Андрея Григорьевича Жуковского, мальчик получил отчество и фамилию, формально закрепившую его принадлежность к дворянству. Незадолго до этого у Афанасия

Ивановича и его законной жены Марии Григорьевны умерли один за другим шестеро детей,

в том числе их единственный сын, и госпожа Бунина воспитывала незаконнорожденного ре-

бенка мужа как родного. Василий был окружен ее вниманием и заботой. Однако, несмотря

на все эти знаки благосклонности, будущий поэт болезненно переживал необычность своего

положения. В 1805 году он сделал запись в своем дневнике: «Не имея своего семейства,

в котором бы я что-нибудь значил, я видел вокруг себя людей мне коротко знакомых, по-

тому что я был перед ними выращен, но не видел родных, мне принадлежащих по праву…

Я так не привык к тому, чтобы меня любили, что всякий знак любви кого-нибудь кажется мне

странным и чем-то необыкновенным».

Чувство неуверенности в себе, тяжкие сомнения в искренности добросердечного отношения

со стороны близких людей во многом определили мироощущение поэта. Рано осознав, что

должен заслужить любовь окружающих, быть ее достойным, маленький Жуковский всячески

старался порадовать окружающих, был прилежным воспитанником домашних учителей.

Образование В. А. Жуковского

В 1790 году Жуковского отдали в частный тульский пансион Х. Роде. Вскоре пансион за-

крылся, и в 1792 году Василия перевели в Главное народное училище. Когда ему было 11 лет, его

исключили из училища «за неспособность». После этого он жил в Туле, в семье своей крестной

матери В. А. Юшковой, приходившейся дочерью Афанасию Ивановичу Бунину (а значит, сестрой

по отцу самому Василию). Дом Юшковой был центром интеллектуальной жизни Тулы. Вокруг

образованной и любезной хозяйки составился целый кружок лиц, увлекавшихся литературной

и музыкой. Под влиянием этого общества Жуковского захватило писательство. В 1795 году

он сочинил для постановки на домашней сцене трагедию «Камилл, или Освобожденный Рим»

и пьесу «Госпожа де ла Тур».

В 1797 году Жуковский поступил в московский Благородный университетский пансион

и проучился в нем четыре года. Обширных познаний пансион не давал, но его наставники вся-

чески поощряли развитие творческих способностей учеников. Под руководством преподавателей

подростки нередко собирались читать свои литературные опыты. Лучшие из них печатались

в альманахе «Утренняя заря», который издавали члены «Собрания воспитанников универси-

тетского Благородного пансиона». Одно из первых стихотворений, с которым Жуковский де-

бютировал на страницах альманаха, стали «Мысли при гробнице» (1797) — произведение

в жанре поэтической прозы, написанное под впечатлением новости о смерти В. А. Юшковой.

«Живо почувствовал я,— писал 14-летний автор,— ничтожность всего подлунного; вселенная

представилась мне гробом. Смерть! Лютая смерть! Когда утомится рука твоя, когда притупится

лезвие страшной косы твоей?..»

С 1797-й по 1801-й год Жуковским были напечатаны: «Майское утро» (1797), «Добродетель»

(1798), «Мир» (1800), «К Тибуллу» (1800), «К человеку» (1801) и многие другие стихотворения.

Юношеские произведения Жуковского проникнутые теми настроениями, которые не оставляли его еще много лет: меланхолией, светлой грустью. Поэт изображал серебристую луну,

полуразвалившиеся гробницы, «вещих сов» и т. п., с увлечением воспевал «сладкое уныние»,

мечтательность, «добродетель», смерть как путь в страну вечного блаженства. Его поражала

непрочность жизни и быстротечность всего земного; жизнь казалась ему бездной слез и стра-

даний. Меланхолическое настроение Жуковского было обусловлено, прежде всего, литератур-

ными вкусами времени. Ведь первые его произведения явились в тот период, когда русских

читателей приводила в восторг «Бедная Лиза» Карамзина и ее подражания. К тому же Василия

Андреевича угнетало и его двойственное положение незаконнорожденного ребенка. По сви-

детельству одного из друзей поэта, «отношения к семейству Буниных тяжело ложилось на его

душу».

Кроме сочинения оригинальных произведений, в пансионе Жуковский увлекся переводами

немецких авторов. В частности, он перевел роман немецкого писателя А. фон Коцебу «Мальчик

у ручья» (1801).

В. А. Жуковский в 1800—1810-х гг.

По окончании курса в пансионе Жуковский начал служить городовым секретарем в московской Главной соляной конторе, но вскоре бросил службу, решил посвятить себя литературе

и поселился в Мишенском. Уезжая из Москвы, он взял с собой целую библиотеку, чтобы за-

няться самообразованием. В эту библиотеку входила многотомная французская энциклопедия,

исторические сочинения, переводы греческих и латинских классиков, полные издания Шиллера,

Гердера, Лессинга и многое другое. Повесть Жуковского «Вадим Новгородский», написанная

в 1803 году, показывает, что Василий Андреевич занимался еще и изучением древнерусской

истории.

За все время своей деревенской жизни (с 1802 по 1808 год) он печатался очень мало. Одно

из его произведений, ставших достоянием читателей,— вышедшая в 1802 году, в журнале

«Вестник Европы», переделка элегии английского поэта-сентименталиста XVIII века Томаса Грея

«Сельское кладбище». Стихотворение обратило на себя всеобщее внимание, изумило читателей

элегантной простотой.

В 1808 году появилось произведение, которое сделало Жуковского знаменитым, а также

знаменовало рождение в русской литературе нового направления — романтизма. Это была

баллада «Людмила», переделка «Леноры» немца Г. А. Бюргера. В «Людмиле» Жуковский пере-

носится в мир сказаний и старинных преданий.

Успех баллады воодушевил Василия Андреевича. Его собственные произведения и пере-

делки иностранных авторов следовали одни за другими. Из оригинальных поэтических произ-

ведений Жуковского этого времени можно назвать «Громобоя», первую часть большой поэмы

 «Двенадцать спящих дев», а также несколько прозаических статей: «Кто истинно добрый

и счастливый человек?», «Три сестры», «Писатель в обществе».

В 1809 и 1810 годах Жуковский жил в Москве, куда его заставила переехать работа редак-

тором журнала «Вестник Европы». Затем поэт вернулся в деревню и здесь пережил тяжелую

сердечную драму.

За несколько лет до 1810 года он давал уроки племянницам, двум дочерям Екатерины

Афанасьевны Протасовой (младшей дочери Афанасия Ивановича Бунина). Жуковский страстно

полюбил свою старшую ученицу, Марию Протасову. Мечты о взаимной любви и счастливой

семейной жизни стали главными мотивами его поэзии 1810-х годов. Поначалу Василию

Андреевичу приходилось скрывать любовь, так как он считал, что тесные родственные связи

делают чувства невозможными. Однако в 1812 году он решился просить у Е. А. Протасовой

руки старшей дочери. Протасова дала отказ.

Вскоре после этой неудачи Жуковский уехал в Москву и поступил в ополчение, чтобы

бороться с вторгшимися в Россию войсками Наполеона. В лагере под Тарутином он написал

стихотворение «Певец во стане русских воинов», принесшее ему несравненно большую извест-

ность, чем все предыдущие сочинения. В тысячах списков оно разлетелось по частям армии

и по России.

В конце 1812 году Жуковский заболел тифом и в январе 1813 года вышел в отставку.

Вернувшись в деревню, он еще раз попытался смягчить сердце Е. А. Протасовой, но снова по-

лучил отказ выдать за него Марию.

Между тем, девушка, отвечавшая Василию Андреевичу взаимностью, тоже страдала из-за

невозможности соединить с любимым свою судьбу. Ее здоровье неуклонно слабело. В 1814 году

влюбленные вынуждены были расстаться — Жуковский уехал в Петербург. Забегая вперед,

нужно упомянуть, что через три года Мария вышла замуж за профессора медицины Иоганна

Мейера, а еще через шесть лет, в 30-летнем возрасте, умерла. Это произошло в 1823 году.

Последней встрече с возлюбленной Жуковский посвятил стихотворение «9 марта 1823»):

Ты предо мною

Стояла тихо.

Твой взор унылый

Был полон чувства.

Он мне напомнил

О милом прошлом…

Он был последний

На здешнем свете.

Ты удалилась,

Как тихий ангел;

Твоя могила,

Как рай, спокойна!

Там все земные

Воспоминанья,

Там все святые

О небе мысли.

Звезды небес,

Тихая ночь!..

Итогом творческой деятельности Жуковского до 1814 года стал выход сборника

«Стихотворения Василия Жуковского», включавшего около 80 произведений.

В 1815 году в Петербурге образовалось литературное общество «Арзамас», куда входили

юный А. С. Пушкин, К. Н. Батюшков, П. А. Вяземский, А. А. Плещеев и др. Секретарем и душой

общества был Жуковский. «Арзамас» поставил себе задачей борьбу с архаическими лите-

ратурными вкусами и традициями, защитники которых объединились в общество «Беседа

любителей русского слова». Члены «Беседы» были консерваторами в области политики и ли-

тературы. В противовес бюрократической торжественности заседаний «Беседы» собрания

«Арзамаса» имели характер веселых дружеских сборищ. Орудиями борьбы для арзамасцев

служила пародия, меткая эпиграмма, колкая насмешка, ядовитая ирония. Эмблемой общества

служил мерзлый арзамасский гусь; члены его носили титул «их превосходительства гении».

За «Арзамасом» следует признать несколько заслуг: общество первым выступило в защиту прав

русского писателя на свободную, независимую деятельность, дало импульс для становления

романтизма как художественного направления.

Переводческая деятельность В. А. Жуковского

К 1815—1816 году оригинальное творчество у Жуковского почти иссякло, его воздействие на русскую литературу стало выражаться почти исключительно в переводах. «Благодаря

Жуковскому,— говорил В. Г. Белинский,— немецкая поэзия — нам родная». А сам Василий

Андреевич в послании к Н. В. Гоголю отметил: «Это вообще характер моего авторского творче-

ства; у меня почти все или чужое, или по поводу чужого — и все, однако, мое». Помимо высо-

кого совершенства формы, изящного стиха, переводы Жуковского важны тем, что познакомили

русского читателя с лучшими явлениями европейской литературы — произведениями Гете,

Шиллера, Байрона, Вальтера Скотта и других. Некоторые из его работ, например «Шильонский

узник» Байрона, «Лесной царь» Гете и «Одиссея» Гомера, и по сей день считаются образцами

переводческого искусства.

Декламация

Учитель декламирует балладу «Лесной царь» (1818).

Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?

Ездок запоздалый, с ним сын молодой.

К отцу, весь издрогнув, малютка приник;

Обняв, его держит и греет старик.

«Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?» —

«Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:

Он в темной короне, с густой бородой».—

«О нет, то белеет туман над водой».

«Дитя, оглянися; младенец, ко мне;

Веселого много в моей стороне:

Цветы бирюзовы, жемчужны струи;

Из золота слиты чертоги мои».

«Родимый, лесной царь со мной говорит:

Он золото, перлы и радость сулит».—

«О нет, мой младенец, ослышался ты:

То ветер, проснувшись, колыхнул листы».

 «Ко мне, мой младенец; в дуброве моей

Узнаешь прекрасных моих дочерей:

При месяце будут играть и летать,

Играя, летая, тебя усыплять».

«Родимый, лесной царь созвал дочерей:

Мне, вижу, кивают из темных ветвей».—

«О нет, все спокойно в ночной глубине:

То ветлы седые стоят в стороне».

«Дитя, я пленился твоей красотой:

Неволей иль волей, а будешь ты мой».—

«Родимый, лесной царь нас хочет догнать;

Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать».

Ездок оробелый не скачет, летит;

Младенец тоскует, младенец кричит;

Ездок погоняет, ездок доскакал…

В руках его мертвый младенец лежал.

По поводу перевода Жуковским этой баллады Гете русская поэтесса М. И. Цветаева в 1933 году

написала небольшую статью «Два “Лесных царя”»: «Дословный перевод “Лесного царя” Гете:

Кто так поздно скачет сквозь ветер и ночь? Это отец с ребенком. Он крепко прижал к себе

мальчика, ребенку у отца покойно, ребенку у отца тепло. “Мой сын, что ты так робко прячешь

лицо?” — “Отец, ты не видишь Лесного царя? Лесного царя в короне и с хвостом?” — “Мой

сын, это полоса тумана!” — “Милое дитя, иди ко мне, иди со мной! Я буду играть с тобой

в чудные игры. На побережье моем — много пестрых цветов, у моей матери — много зо-

лотых одежд!” — “Отец, отец, неужели ты не слышишь, что Лесной царь мне шепотом обе-

щает?” — “Успокойся, мой сын, не бойся, мой сын, в сухой листве ветер шуршит”.— “Хочешь,

нежный мальчик, идти со мной? Мои дочери чудно тебя будут нянчить, мои дочери ведут ноч-

ной хоровод,— убаюкают, упляшут, упоют тебя”.— “Отец, отец, неужели ты не видишь — там,

в этой мрачной тьме, Лесного царя дочерей?” — “Мой сын, мой сын, я в точности вижу: то ста-

рые ивы так серо светятся…” — “Я люблю тебя, меня уязвляет твоя красота! Не хочешь охо-

той — силой возьму!” — “Отец, отец, вот он меня схватил! Лесной царь мне сделал больно!”

Отцу жутко, он быстро скачет, он держит в объятиях стонущее дитя, доскакал до дворца с тру-

дом, через силу — ребенок в его руках был мертв.

Знаю, что неблагодарная задача после гениального и вольного поэтического перевода

давать дословный прозаический, но это мне для моей нынешней задачи необходимо. <…>

Вещи равновелики. Лучше перевести “Лесного царя”, чем это сделал Жуковский,— нельзя.

И не должно пытаться. За столетие давности это уже не перевод, а подлинник. Это просто

другой “Лесной царь”. Русский “Лесной царь” — из хрестоматии и страшных детских снов.

Вещи равновелики. И совершенно разны. Два “Лесных царя”.

Но не только два “Лесных царя” — и два Лесных Царя: безвозрастный жгучий демон

и величественный старик, но не только Лесных Царя — два, и отца — два: молодой ездок

и, опять-таки, старик (у Жуковского два старика, у Гете — ни одного), сохранено только един-

ство ребенка.

Две вариации на одну тему, два видения одной вещи, два свидетельства одного видения.

Каждый вещь увидел из собственных глаз.

Гете, из черноты своих огненных — увидел, и мы с ним. Наше чувство за сновиденный

срок Лесного Царя: как это отец не видит?

Жуковский, из глади своих карих, добрых, разумных — не увидел, не увидели и мы с ним.

Поверил в туман и ивы. Наше чувство в течение «Лесного царя» — как это ребенок не видит,

что это — ветлы?

У Жуковского ребенок погибает от страха.

У Гете от Лесного Царя.

У Жуковского — просто. Ребенок испугался, отец не сумел успокоить, ребенку показалось,

что его схватили (может быть, ветка хлестнула), и из-за всего этого показавшегося ребенок

достоверно умер. Как тот безумец, мнивший себя стеклянным и на разубедительный толчок

здравого смысла ответивший разрывом сердца и звуком: дзинь… <…>

Лесной Царь Жуковского (сам Жуковский) бесконечно добрее: к ребенку добрее,— ребенку

у него не больно, а только душно, к отцу добрее — горестная, но все же естественная смерть,

к нам добрее — ненарушенный порядок вещей. Ибо допустить хотя бы на секунду, что Лесной

Царь есть,— сместить нас со всех наших мест. Так же — прискорбный, но бывалый, случай.

И само видение добрее: старик с бородой, дедушка, “бирюзовы струи”… Даже удивляешься,

чего ребенок испугался?

(Разве что темной короны, разве что силы любви?) Страшная сказка на ночь. Страшная,

но сказка. Страшная сказка нестрашного дедушки. После страшной сказки все-таки можно

спать.

Странная сказка совсем не дедушки. После страшной гетевской не-сказки жить

нельзя — так, как жили (в тот лес! Домой!).

…Добрее, холоднее, величественнее, ирреальнее. Борода величественнее хвоста, дочери,

узренные, и величественнее, и холоднее, и ирреальнее, чем дочери нянчащие, вся вещь

Жуковского на пороге жизни и сна.

Видение Гете целиком жизнь или целиком сон, все равно, как это называется, раз одно

страшнее другого, и дело не в названии, а в захвате дыхания.

Что больше — искусство? Спорно.

Но есть вещи больше, чем искусство.

Страшнее, чем искусство».

В. А. Жуковский при дворе . Последние годы поэта

В 1814 году Жуковский написал стихотворное послание «Императору Александру». Прочитав

его, императрица Мария Федоровна выразила желание, чтобы поэт обучал членов царской фа-

милии. И с 1817-й по 1841-й год Жуковский жил при дворе, сначала в качестве учителя русского

языка великой княгини, будущей императрицы Александры Федоровны, а с 1826 года — в ка-

честве воспитателя наследника престола Александра Николаевича (будущего Александра II).

К этому периоду относятся частые поездки Василия Андреевича за границу и по родной

стране — по службе или для лечения. Так, в 1837 году Жуковский объездил с наследником

цесаревичем Россию и часть Сибири; годы 1838—1839 Жуковский провел с ним в путешествии

по Западной Европе. В Риме он особенно сблизился с Гоголем.

Еще в начале 1830-х годов Жуковский подружился с немецким художником Г. Рейтерном.

А несколько лет спустя полюбил его дочь Елизавету. В 1840 году состоялась помолвка поэта

с этой 18-летней девушкой. А в 1841 году Василий Андреевич вышел в отставку с придворной службы, сыграл свадьбу с Елизаветой и поселился в Германии. Он неоднократно хотел

вернуться в Россию, но ему все время мешали внешние обстоятельства: сначала рождение

дочери Александры (1842) и сына Павла (1845), затем болезнь жены.

За границей Жуковский писал публицистические статьи, сочинял детские стихи («Птичка»,

«Котик и козлик» и др.), переводил. Главным делом его жизни на склоне лет стал перевод

«Одиссеи» Гомера (1842—1849) и Нового Завета со старославянского на современный русский

язык (окончен к 1850 г.).

В 1831 году Жуковским была задумана большая поэма под названием «Странствующий

Жид». Он мечтал окончить ее, но не успел. Он скончался в Баден-Бадене (Германия) 24 апреля

1852 года. Его тело перевезли в Петербург и с большими почестями предали земле на кладбище Александро-Невской лавры, рядом с могилой Карамзина.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману