Свердловск: время собирать трупы

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 9Следующая ⇒

Приморский передел

В начале 90-х годов на Дальнем Востоке России начался передел промышленных структур, связанных с морем. Рыболовецкая промышленность, судоходные и судоремонтные компании, терминалы попали под пресс большой приватизации. Криминальный мир не мог остаться в стороне от заманчивого передела и попытался его возглавить. Основные события развернулись в Приморском крае, где активно шли аукционы по продаже крупных государственных объектов.

Воры в законе решили взять под контроль основные приморские предприятия. Одним из первых, кто прочно закрепился в этом регионе, был Вячеслав Иваньков, отвоевавший право на опеку крупной судоходной компании. Во Владивосток, центр приватизационных баталий, зачастили законники Чигирь, Северок, Свирид.

Самым лакомым куском для братвы стала Владивостокская судоходная компания «Востоктрансфлот», имевшая мощную морозильную флотилию, десятки транспортных и ремонтных судов, крупную береговую социальную инфраструктуру. В начале 1993 года компанию должны были пустить «с молотка». Воры и бандиты стали усиленно готовиться к этому событию.

Во Владивосток прибыл эмиссар воровского мира Василий Чехов с полномочиями куратора Первомайского района. С помощью местных бандитов он быстро наладил отчисления в воровской общак и стал вплотную подбираться к «Востоктрансфлоту». Вскоре Чехов бесследно исчез. Его труп нашли спустя несколько недель в загородном овраге. Ворам так и не удалось выяснить, кто же укокошил их полпреда.

Борьба за судоходную компанию продолжалась. На место Чехова приехал очередной смотрящий, но и он пробыл на этом посту недолго: его задушили и похоронили в шлакоотвале. Воровская братия, не привыкшая к таким скорым потерям, берется за расследование, но найти убийц и их работодателей не смогли. Приморский передел становился кровавым. Тем не менее уголовные авторитеты продолжали прессинговать по Владивостоку, продвигаясь к «Востоктрансфлоту». Шли месяцы, дело близилось к летнему аукциону, но законникам все еще не удавалось нащупать слабые звенья и выработать тактику по захвату контрольного пакета акций. Неведомая сила разрывала влиятельные связи, завербованные в органах власти чины внезапно отказывались от прежних обещаний, уголовные разведчики исправно получали дезинформацию, источник которой оставался неизвестным.

В конце концов контрольный пакет перекочевал в чужие руки. Кто конкретно стоял за приватизацией «Востоктрансфлота», выяснили не воры, а милиция и спецслужбы. Дело приняло неожиданный оборот. То, что не удалось сделать профессиональным уголовникам, оказалось по плечу выпускнику политехнического института, бывшему комсомольскому активисту Сергею Ларионову. За ним стояла целая бригада высококлассных диверсантов и убийц, прошедших подготовку в спецназе Воздушно-десантных войск России. Такой серьезной криминальной структуры Приморский край еще не знал. Но арестовали Ларионова лишь спустя полтора года. За это время во Владивостоке бесследно исчезли не только лидеры преступного мира, но и некоторые подручные Ларионова.

В середине января 1994 года в горуправление милиции обратилась женщина. В своем заявлении она сообщила о пропаже сына, работавшего в охранной фирме «Румас». Спустя неделю подобное заявление поступило и от невесты некоего Васячкина, охранника все того же «Румаса». Уголовный розыск взял под оперативный контроль подозрительную фирму, и вскоре прокурор подписал ордер на арест ее руководителя Сергея Ларионова.

При обыске в офисе «Румаса», который владел частью рыбного промысла во Владивостоке, изъяли любопытное оборудование. В кабинете Сергея Ларионова хранился арсенал спецтехники для разведывательной деятельности: системы аудиоконтроля и радиоперехвата, портативные передатчики, приборы для прослушивания телефонных разговоров и подслушивания на расстоянии, сканеры по обнаружению закладных устройств и тому подобное.

В отдельном контейнере хранились аудиокассеты с записью телефонных бесед должностных лиц горадминистрации и ГУВД, радиопереговоров между лайнерами, сообщений диспетчерских служб. Столь специфическому оборудованию сопутствовали фирменные инструкции на английском языке. В ящике стола оперативники нашли блокнот с десятками адресов и телефонов, а также ключи от неизвестного пока замка. Хозяин «Румаса» и его помощники хранили гробовое молчание и отказались что-либо комментировать.

Спустя несколько часов уголовный розыск вышел на конспиративную квартиру, ключи от которой хранились в столе Ларионова. Там милицию ждала очередная неожиданность. Двухкомнатная квартира была начисто лишена мебели и хранила лишь ящики. На свет появились автоматы Калашникова, множество пистолетов импортного и отечественного производства, винтовки с оптическим и лазерным прицелами, холодное оружие, тысячи всевозможных патронов. Помимо стрелкового оружия здесь имелись три ящика с гранатами, свыше шестидесяти килограммов тротила и различные инструменты для взрывных работ.

На третьей засекреченной базе Ларионова, в однокомнатной, ничем не приметной «хрущевке» размещался центральный архив банды. В пухлых папках содержалась база данных на многие крупные фирмы Приморья, личное досье на сотрудников милиции, чиновников администрации, губернатора Приморского края Евгения Ноздратенко. Особое внимание уделялось ворам в законе. Каждому «объекту» присваивался индекс, в папку аккуратно подшивались фотографии, перехваченные малявы, отчеты наблюдателей, выписки из тюремных дел, автобиографии, аналитические выводы. Под информационным колпаком Ларионова оказались законники Северок, Свирид, Хамзин, Чигирь и даже сам Япончик. Такая серьезная коллекция стала настоящим подарком для органов МВД.

В отдельном досье хранились данные на сотрудников милиции: фотографии, адреса, домашние и служебные телефоны, состав семьи, связи и, если повезет, компромат. В каждом случае указывались степень моральной устойчивости и шансы на предмет вербовки. Благодаря этому досье банда Ларионова нашла общий язык со многими представителями силовых ведомств. Сотрудники местной милиции помогали ликвидировать уголовных лидеров, разыскивали должников, устанавливали наблюдение за «объектом».

Бандиты Сергея Ларионова называли свою организацию не иначе, как «система». Это понятие фигурировало во внутренней секретной переписке, личных записях, а в дальнейшем и во время допросов. При обыске был найден неформальный устав фирмы «Румас». Вот лишь некоторые выдержки из него, взятые, судя по всему, из небезызвестного «Аквариума»:

«Наша система сохранения тайн отработана, отточена, отшлифована. Мы храним свои секреты путем истребления тех, кто способен сказать лишнее, путем тотального сокрытия колоссального количества фактов, часто и не очень секретных. Мы храним тайны особой системой отбора людей, системой допусков, вертикальной и горизонтальной системой доступа к секретам… Закон у нас простой: вход рубль, выход — два. Это означает, что вступить в организацию трудно, но выйти из нее — труднее…».

Официальный свод правил «системы» Ларионова начинался так:

«Устав службы безопасности коммерческой организации.

Цель: обеспечение безопасности коммерческой организации и ее сотрудников.

Главные задачи.

1. Сбор информации с целью обеспечения безопасности коммерческой деятельности.

2. Проведение контрразведывательных действий в целях сохранения коммерческих тайн.

3. Обеспечение физической охраны коммерческой структуры и ее сотрудников.

Частные задачи

1. Сбор информации по коммерческим структурам и их деятельности в районе, городе, регионе.

2. Сбор информации по криминальным структурам и их деятельности в районе, городе, регионе; накопление данных о лидерах криминальных группировок.

3. Сбор информации по структурам и физическим лицам краевых, городских, районных властей, судебно-правовых органов и т. п.

4. Обеспечить режим секретности в собственной структуре, контроль за деятельностью собственных сотрудников…».

Для тридцатичетырехлетнего выпускника политеха такой шпионский и антишпионский размах был слишком крут. Несомненно, что за спиной Ларионова стояли опытные консультанты из спецслужб. Снаряжение для диверсионных работ, найденное при обыске и состоящее на вооружении отрядов спецназа (притом под эгидой Минобороны), развеяло все сомнения: во Владивостоке работала вышколенная и профессиональная группа, прошедшая подготовку на государственных боевых полигонах. В начале следствия еще никто не подозревал, что за спиной «системы» — ликвидации многих уголовных лидеров Приморья.

Ларионова и троих его охранников поместили в следственный изолятор. На остальных бойцов банды, успевших скрыться, объявили всероссийский розыск. Дело приобрело такой серьезный оборот, что им занялась следственная группа по особо важным делам Генеральной прокуратуры России. Спустя несколько дней совместными усилиями МВД, ФСБ и ФСК все члены «системы» Ларионова оказались за решеткой изолятора. Все, кроме тех, кого истребила сама «система».

В конце 80-х годов во Владивостоке началась автомобильная лихорадка, и в регион хлынули японские автомашины. Братья Ларионовы, Сергей и Александр вошли в первые ряды борцов за денежные знаки. Младший брат Сергей, имевший к тому времени репутацию преданного комсомольца и примерного студента, протиснулся в автобизнес и поначалу открыл собственный сервисный центр по ремонту иномарок. С помощью кадровых товарищей по ВЛКСМ он вышел на зарубежные фирмы и создал вместе со старшим братом СП. Деловая карьера Ларионовых у многих вызвала легкую оторопь. За считанные месяцы они открыли двенадцать фирм, активно импортируя японскую автотехнику и делая погоду на городском авторынке. Что стояло за этими успехами, знают немногие. Бой за частный капитал велся настолько точно и умело, что Ларионовым удалось не только выжить, но и сохранить уголовную незапятнанность.

Когда государство начало прощаться с большинством своих промышленных объектов, Сергей Ларионов решил оказать свою посильную помощь в этом процессе. Слово «приватизация» у него ассоциировалось прежде всего с судоходной компанией «Востоктрансфлот». Братья не стали скромничать и сразу же замахнулись на контрольный пакет акций. Такой нешуточный аппетит мог стоить Ларионову жизни. К рыбным и судоходным хозяйствам подступали уголовные массы, руководимые чуткой рукой воров в законе. Не оставляли помыслов заполучить легальный контроль над «Востоктрансфлотом» и крупные приморские предприниматели. Воры в законе своими главными противниками считали крупные банды Приморья. Прошли первые разборки, но после нескольких взаимных ликвидаций лидеры криминальных группировок сели за стол переговоров.

После непродолжительного затишья между ворами и бандитами вновь возникли трения. Каждая сторона надеялась возглавить большую приватизацию. Пока авторитеты выясняли отношения и делили объекты, к «Востоктрансфлоту» подбирался неприметный Ларионов. Чутье и дальновидность позволили ему не «засветиться» и открыто ввязаться в передел. Уровень спора был слишком высок, а ставкой в деловой игре служила жизнь. Столкновение с ворами или бандитами в лоб оказалось бы для братьев фатальным. Сергей Ларионов решил подойти к основному пакету незаметно, со «служебного входа».

В одном из городов Приморского края располагалась воинская часть ВДВ России. Срочная служба молодых десантников имела специфический уклон, который командование старалось не афишировать. Но Ларионов привык получать любую информацию и вскоре прибыл в воинскую часть для вербовки бойцов. Не без посторонней помощи ему удалось выйти на командиров подразделений и получить «добро» на краткую лекцию перед демобилизирующимся составом.

Бойцы спецназа воздушно-десантных войск готовились для диверсионной работы в тылу условного противника. Помимо стрелковой и рукопашной подготовки их подвергали психологическому тренингу, заставляли бодрствовать сутками, поедать лягушек, змей, кошек и прочую некулинарную живность, притупляли болевую реакцию, выхолащивали чувство страха и инстинкт самосохранения. Но главное — их учили тонкостям активной разведки и контрразведки, скрытого аудио- и видеонаблюдения, способам психического воздействия на человека.

Разговор с бойцами, уходившими в запас, был краток. Сергей Ларионов пообещал своим будущим сотрудникам высокую зарплату, личный автомобиль, а через год — квартиру. По словам Ларионова, спецназовцам поручалась лишь охрана объекта. Обратно во Владивосток Сергей вернулся со стопкой заявлений. Тогда же он начал формировать при «Востоктрансфлоте» собственную службу безопасности. Новая структура преподносилась с самыми благородными намерениями, и спустя несколько недель в недрах судоходной компании родилась «система». Никто, даже сами братья Ларионовы, не догадывались о силе и угрозе нового оружия.

Теперь оставалось найти квалифицированного консультанта с большим опытом работы в органах разведки и контрразведки. «Система» испытывала потребность в кадровом оперативном специалисте с более солидным багажом теории и практики. После напряженных поисков в начале лета 1992 года главный консультант «системы» был найден. Им стал один из бывших руководителей Управления разведки Тихоокеанского Флота России, капитан первого ранга Владимир Полубояринов. В его послужном списке значились успешные операции по раскрытию резидентов иностранных военно-морских спецслужб.

«Система» Ларионовых имела отдел экономического шпионажа, службу внутренней контрразведки, информационно-аналитический центр и боевую бригаду для силового разрешения конфликтов. Начальником службы безопасности «Востоктрансфлота» стал Вадим Гольдберг, вышедший из бетонных стен воинской части ВДВ. Штатным ликвидатором назначили еще одного выпускника диверсионного подразделения Михаила Соколова. За свою работу Соколов получал 250 долларов ежемесячно плюс скромные премиальные за каждую силовую акцию.

«Система» принялась усиленно собирать информацию на отцов города и края, руководителей крупных коммерческих фирм, частных предпринимателей, криминальных авторитетов. Вербовались кадровые сотрудники милиции и администрации, которые передавали сведения об интересующем «систему» объекте. Бойцы Ларионова захватили двух человек из воровского окружения, привезли в свою «лабораторию» и после непродолжительной психобработки вынудили работать на «систему». Говорят, что негласным агентам регулярно делали инъекцию отравляющего вещества, и те были вынуждены не менее регулярно обращаться к банде Ларионова за противоядием.

Осенью 1992 года Ларионову стало известно, что воры в законе намерены взять под свой контроль весь Первомайский район, где базировались его коммерческие фирмы и сама «система». Кроме того, была получена информация о попытке воров заполучить контрольный пакет акций «Востоктрансфлота». Это были серьезные конкуренты, но Ларионов принял вызов. Он продолжал оставаться в тени и готовить свои козыри для зимнего аукциона.

В базу данных потекла информация об авторитетах, их криминальном рейтинге, прошлых и теперешних связях. На каждого составлялась анкета, где значились графы: «Фамилия, имя и отчество», «Национальность», «Собственные структуры», «Подконтрольные структуры», «Крышевая организация», «Источники конфликтов», «Особые приметы», «Подробный образ жизни», «Уязвимые места» и тому подобное. Не меньшее внимание уделялось и внутренней безопасности «системы». Вадим Гольдберг уделял время каждому члену банды, устраивая пробные провокации, негласные экзамены на профпригодность и преданность. В службе безопасности появился даже собственный «детектор лжи», который применяется у спецслужб.

Как не пыталась «система» вуалировать свою разведку в криминальном мире, воровская братва учуяла чей-то неопознанный интерес к своим скромным персонам. В конце года во Владивостоке появляется приморский авторитет Вася Чехов. Он плотно «садится» на Первомайский район, подчиняет местные банды и начинает качать деньги в краевой воровской общак. Чехов готовится к аукциону по продаже «Востоктрансфлота» и быстро вычисляет круг лиц с аналогичным интересом. Вскоре он со своим напарником Александром Шмидтом приезжает к Сергею Ларионову и сообщает об иллюзорности его затеи. Кроме того, Василий Чехов требует отчислений с доходов Сергея и его старшего брата.

Едва за Чеховым закрылась дверь, как Ларионов-младший поручил бригаде спецназа угомонить воровского посланника навсегда. Операцию разработали молниеносно, буквально в считанные минуты. На одной из улиц Владивостока автомобиль Чехова остановил милицейский патруль. «Василий Романович Чехов?» — спросил один из офицеров. Получив утвердительный ответ, патруль приказал Челову и Шмидту выйти из автомобиля и пересесть в милицейское авто. Этот приказ стражи порядка подкрепили каким-то несуразным обвинением. Когда водитель и пассажир попытались оказать сопротивление, на свет появилось табельное оружие.

«Живо в машину!» — крикнул офицер, передергивая затвор. Заковав пленников в «браслеты» и заточив их в патрульный автомобиль, сотрудники милиции вывезли Чехова и Шмидта за город. В посадке они передали пленников в руки боевиков Ларионова и отбыли по своим делам. С эмиссарами уголовного мира бандиты церемониться не стали. После непродолжительного допроса, о результатах которого ничего не известно, их расстреляли в упор из пистолета. Затем трупы сбросили в близлежащий овраг, облили бензином и подожгли. Подождав, пока тела догорят, киллеры засыпали их землей.

В смерти Чехова воры заподозрили лидера одной из приморских банд, который пытался прибрать к рукам часть Первомайского района. Приговор блатных не заставил себя долго ждать. Расправившись с главарем конкурирующей группировки, воры вновь направили в Первомайский район своего смотрящего. Но выполнить возложенную миссию тому не дали. Бойцы «системы» выследили блатного эмиссара, задушили его электрошнуром и похоронили в шлакоотвале ТЭЦ.

На этот раз воровская братва взялась за расследование всерьез и вскоре вышла на одного из членов группы Ларионова. Но начальник службы безопасности Гольдберг, обладавший сверхъестественным чутьем, опередил блатарей. Заподозрив бойца «системы» в измене или же сделав только вид, Гольдберг с помощью спецназа отвозит «засвеченного» бойца в свою резиденцию и устраивает проверку на «детекторе лжи». После продолжительного сеанса он тщательно изучил контрольную ленту и дал добро на ликвидацию. Бригада киллеров привычным маршрутом отвозит жертву на тот же шлакоотвал, душит и закапывает. Спустя год, чтобы извлечь трупы, милиции придется разворошить горы шлака.

Для полного спокойствия руководство службы безопасности обрубило все нити, которые прямо или косвенно могли вывести на систему. Все контакты были временно прекращены, те, кто слишком много знал и вызывал хоть малейшее подозрение, безжалостно устранялись. «Система» готовилась к последнему рывку — захвату ценных бумаг «Востоктрансфлота».

Ларионовы уже имели на руках списки лиц, которым доверялось выкупить акции. Среди будущих акционеров значились должностные лица судоходной компании и десятки подставных лиц. Под закупку акций Сергей Ларионов в трех банках Владивостока взял крупные кредиты. Оставалось лишь мобилизировать «систему» и обеспечить техническую безопасность торгов. Разведка и контрразведка безошибочно определили тех, кто может помешать сделке. За дело взялись боевики Ларионова.

В день торгов служба безопасности «Востоктрансфлота» при содействии сотрудников милиции блокировала все подступы в зал аукциона. Проникнуть на торги могли только те, кто значился в списке Ларионова. Вся процедура приватизации прошла в рекордные сроки: вместо положенных по закону двух месяцев, она заняла четыре дня. Купленные через доверенных лиц акции перекочевали братьям, и те получили долгожданный и вполне легальный контроль за крупнейшей судоходной компанией Владивостока.

Дерзкий аукцион поразил многих. Воры, которым досталась незавидная роль наблюдателей, принялись выяснять: кто же стоит за ускользнувшим пакетом. Одна из попыток докопаться до истины закончилась для блатарей очередной потерей. Тем временем на итоги торгов обратили внимание и крупные фирмы Владивостока.

Ларионовы не долго хранили инкогнито. Когда фамилии подлинных владельцев контрольного пакета стали известны уголовному миру, братья ушли в глубокое подполье. Окружив себя самыми преданными людьми, они разделились и осели на тайных квартирах. Ларионовы круглосуточно поддерживали радиосвязь с «системой», контролируя ситуацию и отдавая приказы.

Против тех, кто поднимал вопрос о незаконной приватизации, исправно готовились теракты. Первым пострадал некто Макаров, имевший виды на транспортную флотилию Владивостока. Расправиться с ним поручили штатному убийце Мише Соколову. Подкараулив Макарова на улице, Соколов метнул в его сторону гранату. Лишь счастливая случайность сохранила жизнь объекту покушения. Макаров не стал испытывать судьбу и решил воздержаться от дальнейшего расследования. За Ларионовых принялся Петраков, известный в милицейских кругах своими связями с уголовным миром.

На ликвидацию Петракова вышли трое бойцов спецназа во главе с Соколовым. Два боевика взобрались на крышу девятиэтажного дома, спустили по веревке на уровень четвертого этажа пакет с тротилом и точными движениями раскачали его. Взрывпакет разбил окно и залетел в квартиру Петракова. Бригадир Соколов, наблюдавший за этой сценой в бинокль, через радиосигнал активизировал детонатор. Мощнейший взрыв вынес угол дома, оставив под завалами четыре трупа и десяток раненых. Сам Петраков чудом избежал этой участи и остался невредим.

«Система» также несла ощутимые потери. Но не от рук блатарей или уголовного розыска. Конфликт назревал внутри самой «системы»: огромные суммы, крутившиеся вокруг вотчины Ларионовых, нарушили отлаженный и бесперебойный механизм. Бессменный Вадим Гольдберг стал замечать на лицах своих бойцов живой интерес к финансовым успехам Ларионовых. Бывшим десантникам, которые так и не дождались обещанных квартир и автомобилей, были в диковинку астрономические суммы и инвестиционные манипуляции. Чуткий Гольдберг затеял очередную чистку «системы». Он устроил проверку ее главному консультанту Владимиру Полубояринову. Бывший кадровый разведчик допустил самый крупный в своей жизни провал: он намекнул, что пора бы сменить командиров и отправить Ларионовых на покой.

Шокированный Гольдберг связывается по рации с Ларионовым-старшим, и тот приказывает убрать капитана первого ранга. Для профессиональных убийц это оказалось пустяком. Захватив Полубояринова и его сына, боевики вывезли их за город и там задушили. До последних минут своей жизни учитель и наставник доказывал свою преданность «системе» и просил оставить в живых хотя бы сына. Киллеры с блеском исполнили то, чему учил их офицер морской разведки — «хранить свои секреты путем истребления тех, кто способен сказать лишнее».

После этого убийства Гольдберг понял, что «система» погибает. Получив контроль над «Востоктрансфлотом», братья отошли в тень и стали осторожно сворачивать основные функции оперативно-боевой структуры. Затухал шпионаж, осталась не у дел база данных, прекратилась аналитическая деятельность. Не скучала лишь бригада спецназа, получая все новые и новые заявки.

Интуиция, выработанная в секретной части ВДВ, подсказывала Гольдбергу, что следующей жертвой может стать и сам начальник службы безопасности. Он решается на упреждающий удар — убрать братьев Ларионовых и единолично стать у руля «системы».

Вадим Гольдберг создал две боевые группы для захвата Ларионовых. Каждая группа состояла из шести преданных бойцов, вооруженных приборами наружного наблюдения и стрелковым оружием. В назначенный день убийцы отправились на поиски братьев. Но найти Ларионовых оказалось не просто: их адрес знали только несколько человек. Начальник службы безопасности в этот круг доверенных лиц не входил. Специалисты Гольдберга внедрили приборы аудио-и видеоконтроля во всех местах, где могли объявиться братья, установили круглосуточные посты наблюдения, занялись радиоперехватом.

В конце концов охота дала первый результат, и боевики вышли на старшего брата. После этого Александр Ларионов прожил несколько часов. Шли недели, но вычислить штаб-квартиру Ларионова-младшего все не удавалось. Тогда один из киллеров вышел на связь с Сергеем по рации и предложил встретиться. Он обещал сообщить сверхважную новость.

Ларионов, пишущий все телефонные и эфирные переговоры на магнитную пленку, дал прослушать беседу своим экспертам, и те уловили в голосе собеседника нотку фальши. Этого оказалось достаточно, чтобы Ларионов, встревоженный длительным молчанием старшего брата, начал контратаку. Его бригада из таких же головорезов-диверсантов находит Гольдберга, завязывает ему глаза и привозит в резиденцию Ларионова-младшего.

Проверку на «детекторе лжи» бойцы Сергея устраивать не стали. Ларионов предложил пленнику выгодную для него сделку: начальник службы безопасности называет тех, кто причастен к ликвидации старшего брата, и взамен получает жизнь. Тот раздумывать не стал. К вечеру первая группа Гольдберга была схвачена и упрятана в гараж, который должен был стать местом исполнения приговора. Помощники Ларионова готовились расстрелять шестерых бандитов, но их шеф просил продлить убийцам брата жизнь. Их затолкали в подвал, подкатили к яме баллоны с углекислым газом и спустили вниз резиновые шланги. На вход опустили тяжелый люк. Из открытых до упора кранов потек смертоносный газ.

Спустя час люк подняли, и бесстрашный Миша Соколов, вооруженный пистолетом, спустился в подвал. Все шестеро покоились на том свете. Трупы упаковали в пластиковые мешки, привязали к ним груз и на арендованном катере вывезли в открытое море…

Свыше месяца трудилась бригада водолазов, чтобы выловить трупы со дна Амурского залива, но все усилия были безуспешными. Лишь под конец поисковой операции водолазы извлекли пластиковый мешок с трупом, но погибший не входил в ту шестерку, истребленную в гараже. Тем не менее это была еще одна жертва бойцов Ларионова.

«Система» истребила сама себя, и карательные органы лишь завершили этот процесс. Кровавый передел вокруг «Востоктрансфлота» унес восемнадцать жизней. Если бы мать убитого охранника обратилась за помощью в ГУВД Владивостока месяцем или даже неделей позже, список жертв наверняка бы пополнился. Оружейный арсенал и документы, обнаруженные на конспиративных квартирах, доказывали, что остатки «системы» готовились к последней схватке. С кем именно — неизвестно.

В середине 80-х годов окрепший клан пиковых, который к тому времени насчитывал в своих рядах сотни воров-скороспелок, начал наступление на Средний Урал. Прочно обосновавшись Москве и Подмосковье, кавказские воры решили овладеть главными промышленными регионами России. Свердловск и его окрестности приняли первую волну лаврушников. Выбор был не случаен: в регионе имелись два алюминиевых комбината, четыре медеплавильных завода, Нижнетагильский металлургический комбинат, заводы по обработке цветных металлов. Весь изумрудный запас республики черпался с Малышевского рудника. На Урале развернулся теневой экспорт черных и цветных металлов, в недрах «почтовых ящиков» открылись нелегальные цеха по добыче высокочистых редкоземов.

Такая мощная концентрация капитала на уральской земле породила целую армию подпольных миллионеров. Они возникли задолго до перестройки. Братва небезызвестного Славы Иванькова регулярно наведывалась к свердловским воротилам еще в 1980–1981-х годах. Деньги делались на всем, что хорошо добывалось, но плохо охранялось. Русские блатари, обосновавшиеся в Челябинске, Свердловске и Нижнем Тагиле, слишком уж робко трясли местных «бобров». Со временем окрепшие «спортсмены» стали оттеснять воров от аппетитного корыта. Самой влиятельной бандитской структурой считалась группировка Григория Цыганова, который пошел с законниками на прямой конфликт и отказался пополнять их общак. С другой стороны воров поджимал Олег Вагин, имевший за собой орду головорезов-беспределыциков.

После серии стрелок и отстрелов в Свердловске установилась криминальная анархия. В начале 90-х годов в городе хозяйничали три уголовные группировки: «уралмашевская» (Гриша Цыганов), «центральная» (Олег Вагин) и «синяя» (воры в законе). Таким названием блатарей нарекли за изобилие нательной живописи.

Банды кое-как поделили Свердловск, но все же не упускали возможности утащить лакомый кусок из-под носа авторитетного соседа. Примечательно, что для стычек с ворами Гриша держал бывших зэков, опущенных в следственном изоляторе или лагере. Такие бойцы охотнее истребляли «синюю» братву: ненависть побеждала страх перед ворами. Петухам было безразлично, кто именно их насиловал в зоне — блатные, козлы или же сами «спортсмены».

Пиковые, за которыми прочно укоренилась слава беспределыциков, намеревались установить в регионе воровскую власть и уничтожить всех «спортсменов».; Но для начала необходимо было закрепиться в Свердловске. На поддержку русских воров рассчитывать не приходилось. Мало того: «этническая война», прокатившаяся по России, могла прикончить кавказских эмиссаров еще на подступах к Свердловску. Воры решили наступать через зоны. Для этого имелись веские основания и удобный момент.

В 1988 году МВД СССР объявило войну уголовным авторитетам. Ущемленные в своих неформальных правах законники возмутились и стали размораживать зоны. Пошли призывы к массовым беспорядкам. Одна из воровских маляв гласила:

«Бродяги! Нас хотят затоптать и ссучить. Покажем ментам и сукам, кто в зоне хозяин. Готовьте веселье».

Лагерные паханы разыграли свою карту. По колониям строгого и особого режимов, по тюрьмам и СИЗО прокатилась мятежная волна. Отрицали заставили мужиков прекратить работу, зоны вовсю стали греться спиртным и наркотиками. В Нижнем Тагиле разморозились все семь колоний, к ним присоединились другие уральские лагеря.

У истоков бунта стояли кавказские воры. Чтобы восстановить порядок, МВД не нашло ничего лучшего, как отправить в строптивые лагеря воров в законе. Выбор пал на тех, кто прошел через «Белый Лебедь», дал подписку о сотрудничестве и мало-мальски зависел от милицейской структуры.

По линии ГУИД МВД была разослана секретная инструкция, запрещавшая администрации лагерей вмешиваться в «оздоровительную» деятельность авторитетов. Такое указание многих удивило. Когда же вокруг блатного десанта, доставленного в мятежные зоны, стали сворачивать оперативную деятельность, гасить агентурную активность и полностью снимать контроль за ним, администрация и чекисты были шокированы.

В Нижний Тагил этапировали пятидесятидвухлетнего вора в законе Асалана Тонаяна по кличке Хазар, который купил воровской титул в 26 лет. По некоторым данным, он прошел «Белый Лебедь» и согласился сотрудничать с милицией. После Соликамской обработки Тонаяна планировали этапировать в Омск, но в последний момент кто-то из должностных лиц распорядился направить законника в среднеуральскую ИТК-17. Там уже вовсю орудовал вор в законе по кличке Седой, жестоко избивая отрицаловку и выгоняя на работу мужиков. В соседних колониях Нижнего Тагила (ИТК-40 и ИТК-5) осели верные сторонники Хазара. На тагильские зоны опускалась кавказская власть.

В лагерях оставались лишь два русских вора в законе — Виталий Норкин по кличке Седой и Леша Загребенников по кличке Хорь. С первым пиковая братва расправилась спустя полгода: на сходняке Хазар заявил, что Седой — агент КГБ. После этого быки Хазара устроили Норкину провокацию, которая едва не стоила тому жизни. За Седым началась охота, и каждый из блатарей считал за честь собственноручно прикончить «изменника». После такого оборота администрация ИТК-17 была вынуждена в спешном порядке вывезти осужденного Норкина за пределы области. Дальнейшая его судьба неизвестна.

С изгнанием русского вора ослабла связь со свердловским криминалитетом. Вдобавок Хазар приобрел непримиримого врага — Алексея Трифонова, который и на дух не переносил лаврушников и грозился застрелить любого, кто лишь заикнется о дружбе с ними. Что же касается Хоря, то его авторитет заметно ослаб после стычки со спецназом: пятнистые бойцы гоняли босого вора по плацу на глазах всего отряда.

Хазар и его авторитетные земляки утихомирили мятежные лагеря. Со злостными отрицалами расправлялись жестоко — их избивали металлическими прутьями, доставленными из промышленной зоны. Задавив бунтовщиков, Хазар обратился к администрации: «Теперь здесь будет порядок. Если кто-нибудь начнет бухать или отлынивать, мои бойцы расправятся с ним без вашей помощи». По тогдашним неспокойным временам услуга кавказца была не из мелких. Взамен Хазар ничего не просил. Он дал понять, что в его руках уже имеется оружие, и он в любой момент может вновь разморозить тагильские лагеря.

После того, как страсти улеглись, Тонаян принялся за обработку внешней уголовной среды. В комнате для свиданий он коронует своего верного земляка Тимура, прибывшего в ИТК-17 «навестить дальнего родственника». После этой скороспешной процедуры, проходившей в традиционном кавказском духе, Тимур ставится смотрящим на самые хлебные районы Свердловска. К тому времени Тимур, уже считавшийся на Среднем Урале старожилом, контролировал местные рынки и десяток крупных кооперативов, а также часто захаживал в ресторан «Космос», где собиралась вся криминальная богема. После этого с подачи Хазара кавказские воры жалуют воровской титул еще трем местным авторитетам — кавказцу Азизу, Алексею Заостровскому по кличке Свердловский и Леониду Заболотскому по кличке Болото. Их поставили на Свердловск, Нижний Тагил и Челябинск, причем на те районы, где смотрящие со славянскими корнями считались кандидатами в покойники.

Новоиспеченные воры, желая оправдать столь высокое доверие, начали активно пополнять воровской общак. Тимур даже ухитрился наложить лапу на кассу русских воров и грубой силой доказал свои полномочия. Азиз и Свердловский пошли еще дальше: они вышли на коммерческие структуры, особо страдающие от аппетита Гриши Цыганова и Олега Вагина, и предложили им поменять «крышу». Многие поверили в мощь блатарей и блатное братство. Такой наглости удивился даже беспределыцик Вагин. Это был удар ниже пояса. Азиз так и не успел насладиться своими успехами — его труп нашли в подъезде. Киллер-виртуоз нанес Азизу единственный удар и даже не стал вытаскивать заточку из сердца. Свердловский прожил немного дольше и погиб от пистолетной пули в ресторане.

Настоящим триумфом для воровской братвы стал захват ресторана «Космос». Тимур переманил подпольного миллионера Игоря Тарланова, который собирался полностью приватизировать «Космос» и открыть при ресторане ночное казино, стриптиз-бар и прочие увеселительные заведения. По оперативным данным, Тарланов входил в десятку самых богатых людей Среднего Урала. За ресторан «Космос» он намеревался заплатить полтора миллиона рублей. Перед тем, как выкупить лучший ресторан Свердловска, Игорь Павлович скрупулезно выбирал «крышу». Вначале его убедил Олег Вагин, который к тому времени стал у руля страхового общества «ЭКСО-ЛТД». В районе, где располагался «Космос», хозяйничал Цыганов, однако Вагин охаял Гришу и доказал, что лучше его бригады постоять за будущее казино никто не сможет.

После этих переговоров Вагин, который и до этого не отличался скромностью и тактом, стал захаживать в «Космос», как к себе домой. Он устраивал пьяные оргии со всякими «безобидными» выходками в виде пистолетной пальбы. Но очень скоро опытный Тарланов изменил свои намерения. Брать знаменитого беспредельщика в совладельцы ему перехотелось. Не прельщал Игоря Павловича и Цыганов. Что и говорить: выбор был небогат. Подпольный миллионер решил сделать ставку на «синих». С помощью Тимура он приезжает в ИТК-17 и лично беседует с Хазаром. Вор в законе похвалил гостя за правильный выбор и пообещал полную поддержку, вплоть до самых крайних мер.

Встреча Тарланова и Хазара в комнате для свиданий стала началом войны между ворами и бандитами. Первой жертвой пал Азиз, зарезанный в собственном подъезде. Кто конкретно пришил смотрящего, горячие дети гор выяснять не стали. По их мнению, ордер на убийство мог «выписать» только Гриша Цыганов в отместку за проигранный ресторан. Июль 1991 года стал для лидера уралмашевцев последним. Поздним вечером киллер, вооружившись дробовиком, затаился возле цома, где жил Цыганов. Когда хозяин дома появился в проеме окна, громыхнул выстрел. Заряд 12-го калибра угодил Грише прямо в печень. Его телохранитель немедленно вызвал «скорую», но с такими ранениями выживают крайне редко. Авторитет скончался по дороге в больницу. У руля уралмашевской группировки стал Константин Цыганов, брат убитого. Несмотря на наступление блатной гвардии, он сумел удержать контроль над своей территорией и даже отбил у Тимура несколько автозаправочных станций и вещевых рынков.

Приватизированный «Космос» Игорь Тарланов планировал передать сыну Павлу, который посещал этот ресторан чаще, чем того хотелось бы отцу. Тридцатипятилетний Павел Игоревич имел два роковых недостатка — чрезмерные амбиции и слишком длинный язык. Окрыленный успехами родителя и поддержкой воров в законе (с возрастом у Паши так и не выветрился дух блатной романтики), он все чаще бузил в «Космосе». Напившись, Павел громогласно обещал растоптать Вагина и его прихлебателей. Разговоры дошли до того, что воры были объявлены чуть ли не холуями семьи Тарлановых. Когда Тарланов-младший оскорбил ближайшего вагинского соратника Малофеева, тот выхватил пистолет и приготовился разрядить обойму. Спешное вмешательство Тимура спасло Паше жизнь. Но урок так и не пошел ему на пользу.

В ночь на 3 апреля 1992 года Павел Игоревич бесследно исчез. Безутешный отец бросил на поиски сына все силы, использовал все связи в милиции и спецслужбах, финансировал крупные поисковые операции. Сам же не отходил от телефона и ждал звонка от похитителей. Вскоре Тарланов понял, что навсегда потерял наследника. Тем временем киллер получил заказ и на его ликвидацию.

Микрорайон, где проживал Игорь Павлович, считался одним из самых безопасных в Свердловске. Его возводили в годы расцвета НКВД специально для сотрудников этой грозной карательной организации. Невдалеке располагались ДОСы (дома офицерского состава), штаб Уральского военного округа, медучреждение областного управления Министерства безопасности России. После смерти сына Игорь Тарланов стал затворником. Он неделями не покидал квартиры, отдавая распоряжения по телефону. В подъезде круглосуточно дежурила охрана.

Наемный убийца сидел на чердаке соседнего дома и терпеливо ожидал выхода жертвы. Когда же его терпение лопнуло, он решил стрелять сквозь окно. На первый взгляд эта затея казалась невыполнимой: Тарланов старательно зашторил все окна и включал свет только при крайней надобности. Но снайпер таки нашел щель между кухонными занавесками и взял под прицел этот минимальный сектор обстрела. Сколько он ждал — неизвестно. Когда 25 мая среди ночи раздался выстрел, и охранник ворвался в квартиру своего шефа, Тарланов был уже без сознания. Он лежал на кухне, рядом валялась разбитая чашка. По всей видимости Игорь Павлович зашел на кухню попить воды, когда единственная пуля калибра 7,62 мм оборвала его жизнь.

Прошло две недели, и воровской клан Свердловска понес очередную потерю. 10 июня из пистолета расстреляли вора в законе Александра Хорькова по кличке Хорек. И вновь киллер стрелял через окно, улучив момент, когда жертва поправляла штору. По одной из версий, Хорек слишком бойко стал помогать уголовному розыску в поисках убийц Тарлановых. Уголовный мир списал все три убийства на Олега Вагина. После таких подозрений жить тому оставалось недолго.

А Вагин даже не думал скрываться. Он все так же регулярно посещал «Космос» и продолжал спиртообильные вечеринки.

В сентябре пули киллера настигли одного из главных конкурентов Олега Вагина — президента акционерного общества «Европейско-азиатская компания» Виктора Терняка. Рано утром по его автомобилю «Вольво-740» неизвестный четырежды выстрелил из пистолета Макарова. Две пули достались Терняку, две — его телохранителю. Водитель, проехав сотню метров, остановил машину. Президент и охранник, залитые кровью, лежали на заднем сидении без сознания. Вскоре они скончались.

Злые языки предполагали, что причиной смерти пятидесятишестилетнего президента является передел теневого дохода ресторана «Старая крепость». Ресторан принадлежал Терняку, который когда-то трудился здесь рядовым официантом. Увеселительное детище обходилось Терняку дорого. Он даже получил семь лет за различные нечистоплотные махинации. Вагин не раз пытался взять под контроль подпольную реализацию спиртного «Старой крепости», но все его попытки заканчивались неудачей. Став во главе «Европейско-азиатской компании», Виктор Терняк начал приватизировать престижные объекты коммунальной собственности и даже замахнулся на железнодорожный вокзал, но последняя затея не удалась.

По оперативной информации, в начале осени в Свердловскую область прибыли три русских вора в законе. Они намеревались остановить бойню и отыскать ее виновника. Волна ликвидации на Среднем Урале сказалась на многих российских регионах и даже странах ближнего зарубежья. Кому-то блокировали поставки металла, другому сократили поставку редкозема… Воровская братия встревожилась не на шутку. Каждая новая жертва в конечном итоге ударяла по воровскому общаку.

Директор страхового общества «ЕКСО-ЛТД» Олег Вагин оставался живым до 26 октября. В полдень он в окружении троих телохранителей выходил из своего дома. Возле подъезда стоял легковой фургон «Москвич». По словам очевидцев, автомобиль находился здесь не первый день и «намылил» глаза охраны Вагина. Когда четверка вышла из подъезда и направилась к своему автомобилю, двери фургона широко распахнулись. Двое автоматчиков в черных масках открыли непрерывный огонь. Один из телохранителей рухнул замертво. Раненый Вагин и двое охранников укрылись за автомобилем, но ответные выстрелы они сделать не успели. Сзади них раздалась третья автоматная очередь киллера, которая окончательно добила жертвы. Убийцы израсходовали три полных рожка, сели в подъехавшие «Жигули» и укатили.

На месте перестрелки три дня стоял стол с яствами, и каждый желающий мог помянуть покойного. Спустя три дня Олега Вагина отпевали в церкви Иоанна Предтечи, к которой прибыло свыше ста автомобилей. Сотни уральских авторитетов пришли проститься с Вагиным и проводить его на Широкореченское кладбище, закрытое для простых смертных. Через четыре месяца погибнет и правая рука Вагина — Малофеев. Бригада киллеров расстреляет его в автомобиле.

После всех этих летне-осенних сражений наступило относительное затишье. Пиковых блатарей остудила милиция. Весь кавказский десант, прибывший в конце 80-х в нижнетагильские зоны, отправили за пределы региона. Наиболее активные и кровожадные банды были разбиты уголовным розыском и ОМОНом. Исконно русская уголовная братва стала вытеснять из Свердловской области кавказских авторитетов. Здесь остались лишь несколько грузинских воров в законе, которые сами душили беспредельщиков и поддерживали славянское крыло. Об «этнической войне» забыли почти на полгода.

В августе 1993 в Нижний Тагил прибыла большая группа ингушей для фруктового промысла на местных рынках. Они сунулись было со своим продуктом в Челябинск, но тамошняя братва в первый же день вытолкала смуглых торгашей из города, отобрав дневную выручку. Тогда ингуши решили завалить фруктами Свердловскую область.

Едва южные торговцы припарковали фургоны и смастерили прилавки, как к ним подошли трое качков и предложили уплатить налог. К сбору дани ингуши настроились враждебно. Один из них сделал неприличный жест рукой и заявил: «Мы взяли Москву, а Нижний Тагил возьмем и подавно». Качки спорить не стали и назначили стрелку возле Ледового дворца. Через три дня загорелые гости, ничуть не смущаясь, собрали всех своих земляков — около двух десятков человек — и прибыли к полудню для разборок. Там уже толпилась русская братва. Подтягивалась ко дворцу и милиция, встревоженная таким скоплением крепкой молодежи.

Когда две группировки уже намеревались сцепиться, произошла неожиданность. Из-за поворота, отчаянно ревя, выехал танк Т-90 и бесцеремонно попер на ингушей. В люке показалась чья-то голова и прокричала: «Ну что, черномазые, кого утрамбовать?».

За полчаса до стрелки три местных бандита сымитировали на автотрассе поломку «Жигулей». В это время на танковый полигон Уралвагонзавода для испытаний ехал новый Т-90. Наткнувшись на «Жигули», перегородившие дорогу, водитель танка, чертыхаясь, вылез из люка. «Помоги, браток», — предложил один из бандитов, копаясь в капоте. Двое других тем временем вскарабкались на броню и, затолкав водителя обратно в танк, полезли следом. Среди них имелся бывший механик-водитель, и вскоре грозная машина мчалась к Ледовому дворцу, который мог превратиться в место нового ледового побоища.

Танк не был снаряжен боеприпасами и лишь навел на противника жути, с ревом гоняя его по улицам. Спустя несколько минут бойцы ОМОНа уже вытаскивали из люка резвых «танкистов» и пересаживали их в милицейский автомобиль.

Несмотря на то, что ингуши поспешили разойтись, оставлять их в покое никто не собирался. Тремя часами позже на улице Юности взорвался автомобиль, принадлежащий кавказцам. Затем автоматная очередь полоснула по другому их автомобилю. Хозяин машины погиб на месте, двое его приятелей получили тяжелые ранения. Руководство УВД Свердловской области объявило боевую тревогу. На ноги поставили весь отряд милиции особого назначения и полк патрульно-постовой службы. На подмогу были вызваны внутренние войска. Службы Госавтоинспекции перекрыли дороги и задействовали вертолет, из недр облУВД выехал бронетранспортер. При городской администрации прошло заседание комиссии по чрезвычайным ситуациям, которая получила доступ ко всей оперативной информации по Нижнему Тагилу.

Оперативная бригада милиции быстро вычислила зачинщиков конфликта. Ими оказались сотрудники фирмы «Гонг», которая, судя по агентурным сообщениям, принадлежала грузинскому вору в законе Магомедову. Именно работники ТОО «Гонг» стали требовать с ингушей плату за право торговать на местном рынке.

Уголовный розыск через своих негласных сотрудников, внедренных в преступную сферу, получил сообщение о воровской сходке. Ее планировали провести 13 августа в офисе «Гонга», куда прибудут лидеры всех местных банд. Сомнений не оставалось: затевалась очередная разборка. Дожидаться итогов сходняка не стали. На следующий день отряд милиции особого назначения дождался, пока авторитеты скроются за массивными дверями «Гонга», и пошел на штурм.

ОМОНовцы ворвались в офис и уложили всех на пол. Обыскав помещение и всех его гостей (их оказалось около пятидесяти), они нашли тротиловую взрывчатку, детонаторы, гранаты, патроны к автоматам Калашникова, холодное оружие. Особый интерес вызвала свежая печатная продукция в виде листовок антикавказского содержания. Листовки призывали все мирное население подняться на борьбу с кавказской мафией, которая решила завоевать весь Средний Урал. Скорее всего, эти воззвания отпечатали давно и хранили для подобного случая.

Из офиса «Гонга» в изолятор временного содержания отправились пятнадцать человек. Среди арестованных оказались председатель Нижнетагильского союза ветеранов Афганистана Селезнев, вор в законе Малыгин и четверо бандитов, которые находились во всероссийском розыске. Силами милиции «этническую войну» удалось предотвратить. Не теряя времени, свердловские силовые структуры пошли в контратаку на всех уголовных лидеров. Через следственный изолятор прошли десятки авторитетов и сотни рядовых бандитов. Воры в законе были вынуждены уйти в глубокое подполье и на время расстаться с мыслью о завоевании Свердловского региона.

За последние годы ряды среднеуральских воров в законе избежали ощутимых потерь. Комментировать этот факт можно с разных сторон: то ли ослабла хватка, то ли окреп опыт. Лишь в середине июля 1995 года в Екатеринбурге киллеры покушались на тридцатипятилетнего вора в законе по кличке Трофа. Они заложили тротиловый заряд направленного действия в подъезде, где проживал Трофа. По мнению экспертов, взрывпакет сработал с помощью радиосигнала. Взрывная волна обрушила бетонную лестницу между первым и вторым этажами, вышибла входные двери и стекла в соседних квартирах. Сам вор в законе, успевший войти в подъезд, чудом остался жив. Трофу отбросило в сторону и слегка ранило. Кому на этот раз перешли дорогу уральские воры?

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии