Из Носителя Клятв, предисловие.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 13Следующая ⇒

Глава 3

Инерция

Тридцать четыре года назад

Камнепочки хрустели под сапогами Далинара как черепа, пока он нёсся сквозь пылающее поле. Его личный отряд спешил за ним – отборные силы как светлоглазых, так и темноглазых солдат. Они не были почётной гвардией. Он в ней не нуждался. Это были  простые люди, которых он считал достаточно компетентными, чтобы не позорить его.

Вокруг него тлели камнепочки. Мох, высохший от летней жары и долгих промежутков между штормами в это время года, вспыхивал волнообразно, воспламеняя раковины камнепочек. Среди них танцевали спрены огня. И, сам как спрен, Далинар мчался сквозь дым, зная, что подбитая броня и толстые сапоги смогут его защитить.

Враг, которого его армии теснили на север, отступил в город впереди. Не без труда Далинар дожидался, чтобы появилась возможность обойти его со своим отрядом с фланга.

Он не ожидал, что враг подожжет это поле, в отчаянии сжигая собственный урожай, для того, чтобы заблокировать наступление с юга. Что ж, пожар может катиться в Бездну. Хотя некоторые его люди были ошеломлены дымом или жаром, большинство осталось с ним. Они врезались во врага, тесня его назад, навстречу основной армии. Молот и наковальня. Его любимая тактика. Тактика, которая не позволяла его врагам от него сбежать.

Когда Далинар вырвался из задымленного воздуха, он увидел несколько линий копейщиков, в спешке формирующих шеренги в южной части города. Спрены предчувствия, будто красные вымпелы, растущие из земли и развевающиеся на ветру, собирались вокруг них. Низкая городская стена была снесена в столкновении несколько лет назад, так что  из укреплений у солдат были только развалины. Хотя большой горный хребет на востоке был естественным ветроломом против штормов, что позволило этому месту разрастись, почти как настоящий город.

Далинар стал кричать на вражеских солдат, стуча мечом – обычным длинным мечом – по щиту. На нём был крепкий нагрудник, открытый шлем и укрепленные железом сапоги. Копейщики впереди дрогнули, когда его отряд завопил в дыму и пламени, сливаясь в кровожадной какофонии.

Несколько копейщиков бросили оружие и побежали. Далинар оскалился. Он не нуждался в Осколках, чтобы быть устрашающим.

Он врезался в копейщиков как камень, катящийся сквозь молодые ростки. От его меча в воздух брызгала кровь. В хорошем бою – всё дело в инерции. Не останавливайся. Не думай. Двигайся вперед и убеди врагов, что они уже мертвы. Так, они будут меньше сопротивляться, пока ты посылаешь их на погребальный костёр.

Копейщики отчаянно размахивали копьями – не столько для того, чтобы убить, а сколько для того, чтобы оттолкнуть этого безумца. Их ряды распались, так как слишком многие переключили на него свое внимание.

Далинар засмеялся, щитом отводя в сторону несколько копий, затем выпотрошил одного человека, глубоко всадив ему клинок в живот. Человек уронил копье в агонии, его товарищи отпрянули в ужасе. Далинар налетел на них с рёвом, убивая их мечом, покрытым кровью их друга.

Отряд Далинара ударил в теперь уже сломанный строй и началась настоящая резня. Он двигался вперед, сохраняя инерцию, выкашивая шеренги, пока не достиг конца, после чего глубоко вдохнул и стёр пот вперемешку с пеплом со своего лица. Молодой копейщик рыдал на земле поблизости, зовя мать. Он полз по камню, оставляя за собой кровавый след. Повсюду – спрены страха вперемешку с оранжевыми, похожими на связки сухожилий спренами боли. Далинар покачал головой и всадил меч в спину юноши, когда проходил мимо.

Люди часто звали родителей, умирая. Не важно, сколько им было лет. Он видел седых стариков, делающих это, также как и детей, вроде этого мальца. «Он ненамного младше меня», – подумал Далинар. Лет семнадцать, наверное. Однако, Далинар никогда не чувствовал себя молодым, независимо от возраста.

Его отряд разрубил строй врага надвое. Далинар плясал, встряхивая окровавленный клинок, чувствуя готовность к бою, возбуждение. Но все же пока не чувствовал себя живым. Где же оно?

Ну, давай…

Большая группа врагов трусила к нему вниз по улице, под предводительством нескольких офицеров в красном и белом. Из того, как резко они остановились, Далинар догадался, что они были встревожены тем, что их копейщики пали так быстро.

Далинар атаковал. Его отряд смотрел в оба, так что к нему быстро присоединились пятьдесят человек – остальные разбирались с несчастными копейщиками. Пятьдесят сойдет. Переполненные границы города означали, что больше Далинару не понадобится.

Он сосредоточил свое внимание на человеке, который ехал на лошади. Мужчина носил броню, которая, очевидно, должна была напоминать Доспехи Осколков, хотя была сделана из обычной стали. Ей не хватало красоты, мощи настоящих Доспехов. Но он все равно выглядел, как самый важный человек в округе. Хотелось бы надеяться, что это значит, что он лучший.

Почетная гвардия человека поспешила вмешаться, и Далинар почувствовал, что внутри него что-то шевельнулось. Как будто жажда, физическая потребность.

Вызов. Ему нужен был вызов!

Он занялся первым членом гвардии, атакуя с неистовой жестокостью. Сражение на поле боя не похоже на дуэли на арене; Далинар не кружился вокруг противника, проверяя его навыки. Здесь, начни ты так делать, получишь удар в спину от кого-то другого. Вместо этого, Далинар рубанул мечом по противнику, который поднял щит, блокируя. Далинар провёл серию быстрых, мощных выпадов, как барабанщик, выбивающий яростный ритм. Бам, бам, бам, бам!

Вражеский солдат поднял щит над головой, не позволяя Далинару подступиться. Выставив перед собой свой щит, Далинар толкнул человека, тесня его назад, пока тот не споткнулся, открывшись перед Длаинаром. У этого человека не было шанса позвать свою маму.

Тело упало перед ним. Далинар оставил свой отряд разбираться с остальными; путь к светлорду был открыт. Кем он был? Кронпринц сражался на севере. Был ли это какой-то другой важный светлоглазый? Или… разве Далинар не слышал что-то о сыне во время нескончаемых совещаний Гавилара?

Ну, он точно выглядел величественно на этой белой кобыле, наблюдая за битвой через прорезь для глаз. Плащ развевался за его спиной. Противник прикоснулся мечом к шлему в знак того, что вызов принят.

Идиот.

Далинар поднял руку со щитом и указал на него, рассчитывая на то, что хотя бы один из ординарцев остался рядом с ним. И в самом деле, Дженин выступил вперед, снял со спины короткий лук, и – не успел светлорд выразить удивление – застрелил лошадь в грудь.

– Ненавижу стрелять в лошадей, – пробормотал Дженин, когда зверь встал на дыбы от боли. – Это как будто швырнуть тысячу бромов в штормовой океан, светлорд.

– Я куплю тебя двух, когда закончим, – сказал Далинар, когда светлорд упал с лошади.

Уворачиваясь от копыт и криков боли, Далинар пытался разглядеть упавшего. И был доволен, увидев, что тот поднимается.

Они атаковали, в неистовстве бросившись друг на друга. Жизнь – это инерция. Выбери направление и не позволяй никому – человеку или шторму – сбить тебя с дороги. Далинар обрушился на светлорда, тесня его назад, яростно и настойчиво.

Он чувствовал, что побеждает в поединке, контролирует его, вплоть до того момента, когда, впечатав свой щит во врага и, на мгновение отвлекшись, не услышал какой-то щелчок. Один из ремешков, что крепил щит к руке, треснул.

Враг отреагировал молниеносно. Он толкнул щит, перекрутил вокруг руки Далинара, обрывая другой ремешок. Щит упал.

Далинар пошатнулся, размахивая мечом, пытаясь парировать удар, которого не последовало. Вместо этого светлорд бросился к нему и толкнул Далинара щитом. Далинар пригнулся от удара, что пришел следом, но еще один удар слева крепко пришелся по голове, заставив его споткнуться. Его шлем перекрутился, погнутый металл врезался в кожу. Брызнула кровь. В глазах двоилось, зрение поплыло.

Он пришел, чтобы убивать.

Далинар взревел и взмахнул клинком в отчаянном, безумном парировании встретив оружие светлорда, и выбив его из его рук.

В ответ человек ударил Далинара рукавицей в лицо. Нос его хрустнул. Далинар упал на колени, меч выскользнул из пальцев. Его противник выдохся от короткой неистовой схватки, глубоко дыша, ругаясь между вдохами, он потянулся к поясу за кинжалом.

Внутри Далинара шевельнулась эмоция.

Это был огонь, который заполнил пустоту. Он накатил на него и пробудил его, принося с собой ясность. Звуки сражения его отряда с почетной гвардией светлорда притихли, лязг металла о металл стал позвякиванием, стоны – не больше, чем отдаленным гулом.

Далинар улыбнулся. Затем улыбка превратилась в оскал. К нему начало возвращаться зрение, пока светлорд с кинжалом в руке отступал, спотыкаясь. Казалось, он был в ужасе.

Далинар взревел, выплевывая кровь, и бросился на врага. Удар, направленный не него, был жалким. Он с легкостью увернулся и врезался плечом в противника. Внутри Далинара что-то забилось – пульс битвы, ритм убийства и смерти.

Дрожь.

Он сбил противника с ног и начал искать свой меч. Дим, однако, позвал его и кинул ему секиру, с крюком на одном конце и широким, тонким лезвием на другом. Далинар схватил ее в воздухе и крутанул, зацепив светлорда крюком за лодыжку. Затем потянул.

Светлорд с лязгом повалился. Прежде чем Далинар смог этим воспользоваться, два человека из почетной гвардии отбились от людей Далинара и пришли на защиту своего светлорда.

Далинар развернулся, всадив  секиру в бок одному из гвардейцев. Он вырвал ее и снова рубанул, погрузив оружие в навершие светлордова шлема, и повалил того на колени – прежде чем развернуться и поймать оружие оставшегося гвардейца древком секиры.

Далинар толкнул вверх, держа секиру двумя руками, и отвёл клинок стража в воздух над головой. Далинар шагнул вперёд, и оказался с ним лицом к лицу. Он мог чувствовать его дыхание.

Он плюнул кровью, что текла из носа, стражу в глаза, затем ударил его в живот. Повернулся к светлорду, который пытался сбежать. Далинар взревел, переполненный дрожью. Он крутанул секиру одной рукой, погрузив крюк светлорду в бок, и потянул, снова повалив его на землю.

Светлорд перевернулся. Его встретил взгляд Далинара, который держа секиру двумя руками, опустил ее шипом вниз, вбивая его прямо в грудь сквозь нагрудник. Раздался соответствующий треск и Далинар вырвал ее назад, окровавленную.

Как будто этот удар стал сигналом – почетная гвардия, наконец, дрогнула перед его отрядом. Далинар ухмыльнулся, глядя на то, как они удирают, спрены славы возникали вокруг него, как светящиеся золотые сферы. Его люди отстегнули короткие луки и застрелили десяток бегущих врагов в спины. Бездна, как же приятно превзойти силы, больше твоих.

Неподалеку, упавший светлорд тихо застонал.

– Почему… – сказал он из глубин шлема. – Почему нас?

– Не знаю, – ответил Далинар, протянув секиру Диму.

– Ты… Ты не знаешь? – спросил умирающий.

– Выбирает мой брат, – сказал Далинар. – Я иду туда, куда он мне указывает.

Он махнул в сторону умирающего и Дим всадил меч в подмышку закованного в броню человека, заканчивая работу. Он хорошо сражался, нет нужды продлевать его страдания.

Подошел другой солдат, протягивая Далинару его меч. У него был скол размером с большой палец прямо на лезвии. К тому же он, похоже, погнулся.

– Вы должны вонзать его в мягкие части, светлорд, – сказал Дим, – а не бить им по твёрдым.

– Буду помнить об этом, – сказал Далинар, откинув меч в сторону, пока один из солдат выбирал ему замену из оружия падших.

– Вы… в порядке, светлорд? – спросил Дим.

– Лучше не бывало, – ответил Далинар, искаженным от сломанного носа голосом. Болит, как в самой Бездне. К тому же он привлёк маленькую стайку спренов боли – маленьких сухожилий, похожих на кисти рук, что вырастали с земли.

Его люди построились вокруг, и Далинар продолжил спускаться по улице. В скором времени он увидел впереди массу все еще сражающихся вражеских солдат, терзаемых его армией.

Такка, капитан отряда, повернулся к нему.

– Приказы, сэр?

– Пройдитесь по этим зданиям, – сказал Далинар, указав на линию домов. –  Посмотрим, как они станут биться, глядя на то, как мы окружаем их семьи.

– Люди захотят грабить, – сказал Такка.

– Что можно взять в таких лачугах, как эти? Сырую кожу и старые миски из камнепочки? – он снял шлем, чтобы вытереть кровь с лица. – Помародерствуют позже. А сейчас мне нужны заложники. Где-то в этом штормовом городе есть мирные жители. Найди их.

Такка кивнул, выкрикивая приказы. Далинар потянулся за водой. Ему нужно было встретиться с Садеасом, и…

Что-то ударило его в плечо. Он лишь краем глаза увидел чёрное пятно, влетевшее в него с той же силой, что и хороший удар ногой. Его отбросило, и в боку вспыхнула боль.

Он моргнул, обнаружив себя лежащим на земле. Из правого плеча торчала штормовая стрела с длинным толстым древком. Она прошла прямо через кольчугу в месте сочленения кирасы и наплечника.

– Светлорд! – Такка опустился на колени и закрыл Далинара своим телом, – Келек! Светлорд, вы...

– Из какой Бездны прилетела эта стрела? – спросил Далинар.

– Оттуда, сверху, – один из его людей указал на хребет, поднимающийся над городом.

– Здесь же больше трехсот ярдов, – сказал Далинар, оттолкнув Такку в сторону и встав. – Этого просто не может…

Он смотрел в нужном направлении, поэтому смог отпрыгнуть с траектории полета следующей стрелы, которая ударила всего в футе от него, стукнувшись о камень. Далинар уставился на нее, и резко закричал:

– Лошади! Где эти штормовы лошади!

К нему уже спешила небольшая группа солдат, осторожно ведя в поводу через поле боя одиннадцать их лошадей. Далинару пришлось уклониться еще от одной стрелы, когда он схватил поводья Полуночного, своего черного мерина, и взлетел в седло. Стрела в руке отдавалась режущей болью, но он чувствовал, как что-то более важное тянет его вперед. Помогает ему сосредоточиться.

Он поскакал назад, туда, откуда они пришли, покидая поле зрения лучника под прикрытием десяти своих лучших людей. Где-то должен быть путь наверх... Там! Скалистый серпантин, достаточно пологий, чтобы позволить Полуночному по нему взобраться.

Далинар опасался, что к тому времени, как он достигнет вершины, его добыча успеет сбежать. Однако, когда он наконец ворвался на вершину хребта, стрела врезалась в его грудь слева, пробив нагрудник около плеча и практически выбросив его из седла.

Бездна! Далинар едва смог удержаться, сжимая поводья в одной руке, и низко пригнувшись, вглядывался вперёд, в то время как лучник – все еще далёкая фигура на каменистом пригорке – выпустил еще стрелу. И еще одну. Шторма, парень был быстр!

Он дернул Полуночного сначала в одну сторону, затем в другую, чувствуя, как волнующе поднимается внутри Дрожь. Она прогнала боль, позволяя ему сосредоточиться.

Лучник впереди, похоже, наконец встревожился и спрыгнул вниз, чтобы убежать.

Через мгновение Далинар на Полуночном перелетел через этот холм. Лучник оказался мужчиной лет двадцати, в прочной одежде, с такими руками и плечами, что казалось, он способен поднять чуллу. Далинар мог сбить его, но вместо этого он пустил Полуночного мимо и ударил парня в спину, заставив его растянуться на земле.

Он натянул поводья, и движение отозвалось вспышкой боли в руке. Он подавил боль, сморгнув выступившие слезы, и повернулся к лучнику, который лежал среди рассыпавшихся черных стрел.

К тому моменту, как остальные люди из отряда нагнали его, Далинар выскочил из седла, со стрелами, торчащими из обоих плеч. Он схватил парня и поднял его на ноги, заметив синюю татуировку на щеке. Лучник ахнул и уставился на него. Далинар подумал, что являет собой то еще зрелище: покрытый сажей от огня, с лицом в маске запекшейся крови из разбитого носа и рассеченной кожи головы, пронзенный не одной, а сразу двумя стрелами.

– Ты ждал, пока я не сниму шлем, – сказал Далинар, – Ты убийца. Ты специально засел здесь, чтобы убить меня.

Мужчина поморщился, затем кивнул.

– Удивительно! – Далинар отпустил парня. – Покажи мне этот выстрел еще раз. Насколько здесь далеко, Такка? Я был прав, да? Больше трехсот ярдов?

– Почти четыреста, – ответил Такка, останавливая лошадь, – но высота дает преимущество.

– Тем не менее, – сказал Далинар, подходя к краю обрыва. Он оглянулся на озадаченного лучника. – Ну? Бери свой лук!

– Мой ... лук? – сказал лучник.

– Ты глухой, мужик? – рявкнул Далинар. – Иди и возьми его!

Лучник оглядел десятерых членов отряда на лошадях, выглядящих мрачно и опасно, прежде чем разумно решил подчиниться. Он поднял стрелу, а потом и лук, сделанный из гладкого черного дерева, незнакомого Далинару.

– Насквозь прошила мою штормовую броню, – проворчал Далинар, ощупывая стрелу, ударившую его слева. Эта была не особо опасна – она пробила сталь, но из-за этого потеряла большую часть ударной силы. Та же, что справа, прорвала кольчугу, и теперь по руке стекала кровь.

Он тряхнул головой и, заслонив глаза левой рукой, оглядел поле битвы. Справа от него сражались армии, и основная часть его отряда подошла, чтобы продавить фланг. Солдаты арьергарда меж тем нашли каких-то мирных жителей и вышвыривали их на улицу.

– Выбери труп, – сказал Далинар, указывая на пустую площадь, где произошла стычка, – Попади в какой-нибудь из них, если сможешь.

Лучник облизнул губы, всё ещё выглядя растерянным. Наконец, он снял с пояса подзорную трубу и осмотрел место.

– В синем, около опрокинутой телеги.

Далинар прищурился, затем кивнул. Неподалеку Такка спешился и вытащил меч, положив его на плечо. Не слишком тонкий намек. Лучник натянул лук и выпустил одну черную стрелу. Она полетела точно в цель, пронзив выбранный труп.

Один-единственный спрен благоговения лопнул вокруг Далинара, как кольцо синего дыма.

– Отец Штормов! Такка, до сегодняшнего дня я бы поставил половину княжества на то, что такой выстрел невозможен, – он повернулся к стрелку. – Как тебя зовут, убийца?

Парень поднял подбородок, но не ответил.

– Ну, в любом случае, добро пожаловать в мой отряд, – сказал Далинар. – Кто-нибудь, дайте парню лошадь.

– Что? – сказал лучник. – Я пытался вас убить!

– Да, издалека. Что говорит о том, что ты весьма рассудителен. Я могу использовать человека с твоими навыками.

– Мы же враги!

Далинар кивнул в сторону города внизу, где окруженная вражеская армия, наконец, сдалась.

– Уже нет. Похоже, теперь мы тут все союзники!

Лучник сплюнул в сторону.

– Рабы под властью вашего брата-тирана.

Далинар позволил одному из своих людей помочь ему взобраться на коня.

– Если ты предпочитаешь смерть, я уважаю твое решение. Либо ты можешь присоединиться ко мне и назвать свою цену.

– Жизнь моего светлорда Езриара, – сказал лучник. – Наследника.

– А это не тот парень...? – спросил Далинар, глядя на Такку.

– … которого вы убили внизу? Да, сэр.

– У него в груди дыра, – сказал Далинар, обернувшись к убийце. – Неудачно вышло.

– Вы... вы монстр! Вы что, не могли его захватить?

– Нет. Остальные княжества продолжают упорствовать. Отказываются признавать королевскую власть моего брата. Игры в кто кого поймает с высокородными светлоглазыми только побуждают людей сопротивляться. Если они узнают, что мы пришли за кровью, они подумают дважды, – Далинар пожал плечами. – Как тебе такое предложение? Присоединяйся ко мне, и мы не станем грабить город. Во всяком случае, то, что от него осталось.

Мужчина посмотрел на сдающуюся армию.

– Ты в деле или нет? – спросил Далинар. – Я обещаю не заставлять тебя стрелять в тех, кто тебе нравится.

– Я…

– Отлично! – сказал Далинар, поворачивая свою лошадь, и рысью ускакал прочь.

Чуть позже, когда отряд догнал его, угрюмый лучник сидел на лошади вместе с одним из других мужчин. Боль в правой руке Далинара усилилась, когда Дрожь исчезла, но оставалась терпимой. Ему понадобятся хирурги, чтобы осмотреть рану.

Как только они добрались до города, он отдал приказ прекратить грабежи. Его людям это очень не понравится, но этот город не стоил многого. Богатства ждут их впереди, когда они войдут в центральные княжества.

Он позволил коню нести себя по городу неторопливым аллюром, мимо солдат, которые присели, чтобы выпить воды и отдохнуть от затянувшейся стычки. Нос все еще болел, и ему приходилось заставлять себя не втягивать кровь. Если он был действительно сломан, это бы добром не кончилось.

Далинар продолжал двигаться, пытаясь побороть унылое чувство пустоты, которое часто следовало за битвой. Это было наихудшее время. Он всё ещё помнил, как был жив, но теперь ему пришлось вернуться к повседневности.

Он пропустил казни. Садеас уже поднял головы местного кронпринца и его офицеров на копья. Он так любит работать на публику. Далинар прошёл мимо мрачной линии, качая головой, и услышал, как его новый лучник пробормотал проклятие. Нужно будет поговорить с ним, подчеркнуть, что когда он стрелял в Далинара раньше, в бою, он стрелял во врага. Это было достойно уважения. Если бы он попробовал выкинуть что-нибудь против Далинара или Садеаса теперь, все было бы иначе. Такка уже искал бы его семью.

– Далинар? – раздался оклик.

Он остановил лошадь, обернувшись на голос. Торол Садеас – блистательный в своем золотисто-желтом Доспехе, который уже был очищен от крови – протолкнулся через группу офицеров. Молодой человек с красным лицом выглядел намного старше, чем год назад. Когда все только начиналось, он все еще был долговязым молодым юношей. Теперь уже нет.

– Далинар, это что, стрелы? Отец Штормов, парень, ты выглядишь как терновник! А что случилось с твоим лицом?

– Кулак, – ответил Далинар, затем кивнул головой в сторону копий. – Хорошая работа.

– Мы упустили наследника, – сказал Садеас. – Он поднимет сопротивление.

– Это было бы впечатляюще, – ответил Далинар, – учитывая то, что я с ним сделал.

Садеас заметно расслабился.

– О, Далинар. Что бы мы без тебя делали?

– Проиграли бы. Кто-нибудь, найдите мне что-нибудь выпить и пару хирургов. Именно в этой последовательности. Кроме того, Садеас, я обещал, что мы не будем грабить город. Никакого мародерства, никаких рабов.

– Ты обещал что? – спросил Садеас.  – Кому ты это обещал?

Далинар махнул через плечо в сторону лучника.

– Еще один? – со стоном сказал Садеас.

– Он потрясающе меткий, – сказал Далинар. – И верный, к тому же. Он взглянул в сторону, где солдаты Садеаса окружили нескольких плачущих женщин, чтобы Садеас мог выбрать.

– Я с нетерпением ждал сегодняшнего вечера, – отметил Садеас.

– А я с нетерпением ждал возможности дышать носом. Переживём. Чего не скажешь о детях, с которыми мы сегодня сражались.

– Ладно, ладно, – вздохнул Садеас. Полагаю, мы можем пощадить один город. Как символ того, что у нас есть милосердие, – он снова посмотрел на Далинара. – Нам нужно достать тебе Осколки, друг мой.

– Чтобы защитить меня?

– Защитить тебя? Шторма, Далинар, на данный момент я не уверен, что тебя убьёт даже оползень. Нет, просто мы все плоховато выглядим, когда ты столько всего совершаешь, будучи практически безоружным!

Далинар пожал плечами. Он не стал ждать вина или хирургов, а вместо этого повернул коня назад, чтобы собрать свой отряд и подтвердить приказ охранять город от мародерства. Закончив, он провел коня через тлеющую землю в свой лагерь.

Сегодня он чувствовал себя живым. И пройдут недели, а быть может, и месяцы, прежде чем он получит ещё одну такую возможность.

Глава 4

Клятвы

С уверенностью могу сказать, что для большинства женщин прочитавших эти записи, последние будут служить лишь очередным подтверждением моей безбожной ереси, так хорошо известной всем и каждому.

Спустя два дня после того, как Садеас был найден мертвым, Вечный Шторм вернулся.

Завороженный противоестественным штормом, Далинар босиком шел по холодному полу в своих покоях в Уритиру. Он прошел мимо Навани, снова работавшей над своими мемуарами за письменным столом, и вышел на балкон, нависавший над скалами, находившимися под Уритиру.

Он чувствовал что-то, уши закладывало, и холодный ветер – холоднее, чем обычно – дул с запада. И было что-то еще. Холод внутри.

– Отец Штормов, это ты? – прошептал Далинар. – Это чувство страха во мне?

– Это нечто противоестественное – ответил Отец Штормов. –Незнакомое мне.

– Вечный Шторм не появлялся раньше, во время прежних Опустошений?

– Нет. Это нечто новое.

Как обычно, голос Отца Штормов звучал издалека, как очень отдалённый гром. Он не всегда отвечал Далинару и не всегда оставался рядом с ним. Этого следовало ожидать: он был душой шторма. Было невозможно и совершенно бессмысленно его контролировать.

И всё же в том, как он иногда игнорировал вопросы Далинара, проскальзывала какая-то детская капризность. Казалось, что периодически он делал это просто для того, чтобы Далинар не думал, что он будет являться по первому зову.

Вдалеке появился Вечный Шторм, его чёрные тучи были освещены изнутри потрескивающими красными молниями. Он был достаточно низко, так что, к счастью, его верхняя часть не достигала Уритиру. Он мчался подобно кавалерии, растоптав лежащие ниже спокойные, обычные облака.

Далинар заставил себя смотреть, как волна тьмы текла вокруг плато Уритиру. Вскоре ему начало казаться, что их одинокая башня была маяком над тёмным смертоносным морем.

Кругом стояла навязчивая тишина. Гром от этих красных молний гремел не так, как положено. Периодически он слышал треск, громкий и внезапный, будто разом сломали сотню ветвей. Но эти звуки, похоже, не соответствовали вспышкам красного света, которые поднимались из глубины.

На самом деле шторм был настолько тихим, что он смог расслышать шорох ткани, когда Навани тихонько подкралась к нему сзади. Она обняла его, прижавшись к спине, и положила голову ему на плечо. Он на мгновение опустил глаза и заметил, что она сняла перчатку со своей безопасной руки. Он едва разглядел это в темноте – тонкие, великолепные пальцы, нежные, с выкрашенными в ярко-красный ногтями. Он увидел её в свете первой луны, висевшей над ними и в прерывистых вспышках шторма, бушевавшего внизу.

– Что-нибудь слышно с запада? – прошептал Далинар. Вечный Шторм был медленнее, чем сверхшторма, и он ударил по Шиноварумного часов назад. Он не заряжал сферы, даже если они оставались снаружи на протяжении всего шторма.

– Самоперья гудят. Монархи тянут с ответом, но я предполагаю, что скоро они осознают, что должны прислушаться к нам.

– Я думаю, ты недооцениваешь количество упрямства, которое корона может вложить в голову мужчины или женщины, Навани.

Далинар провел свою долю сверхштормов снаружи, особенно во времена своей молодости. Он наблюдал за хаосом шторма, толкающим перед собой камни и мусор, за раскалывающими небо молниями, за грохотом грома. Сверхшторма были идеальным отображением сил природы: дикие, необузданные, ниспосланные людям, чтобы напоминать об их собственной незначительности.

Однако сверхшторма никогда не казались ему полными ненависти. Этот же шторм был другим. Он казался мстительным.

Глядя на черноту внизу, Далинар подумал, что может видеть, что сотворил этот шторм. Чувства, брошенные ему в гневе. Воспоминания шторма, медленно пересекавшего Рошар.

Разлетевшиеся на части дома и крики их обитателей, настигнутых бурей.

Люди, застигнутые в полях, в панике бегущие от неожиданного шторма.

Города, разрушенные молниями. Города, погруженные во тьму. Поля, лишенные урожая.

И море сияющих красных глаз, загорающихся, как сферы, внезапно обновленные штормсветом.

Далинар медленно, со свистом выдохнул; ощущения исчезли.

– Это происходило на самом деле?

– Да, – ответил Отец Штормов. – Враг правит этим штормом. И он знает о тебе, Далинар.

Не видение прошлого. Не один из вариантов возможного будущего. Его королевство, его люди, весь его мир подвергся нападению. Он глубоко вздохнул. По крайней мере, это была не та исключительная буря, что разыгралась, когда Вечный Шторм и Сверхшторм столкнулись в первый раз. Эта казалась слабее. Она не сносила города, но проливала на них разрушение, и ветра налетали порывами, будто нарочито враждебные.

Казалось, враг больше заинтересован в охоте на небольшие города. На поля. На людей, застигнутых врасплох.

Хотя катаклизм был не столь разрушителен, как он опасался, он всё равно оставит тысячи мертвых. Он оставит после себя разрушенные города, особенно те, которые лишены защиты с запада. Что ещё важнее, он украдет паршменов-рабочих и обратит их в Несущих Пустоту, свободно разгуливающих среди людей.

В итоге этот шторм возьмет плату кровью с Рошара, такую, какую не видали с… со времен Опустошений.

Он потянулся, чтобы взять за руку обнимающую его Навани.

– Ты сделал все, что мог, Далинар, – прошептала она спустя какое-то время. – Перестань нести на себе бремя этого поражения.

– Я не буду.

Она отпустила его и повернула лицом к себе, прочь от шторма. На ней был пеньюар, не подходящий для появления на публике, но также и не совсем неприличный.

Не беря во внимания руку, которой она гладила его подбородок.

– Я, – прошептала она, – не верю тебе, Далинар Холин. Я могу читать правду в напряжении твоих мышц, в том, как ты стискиваешь зубы. Я знаю, что ты, даже будучи раздавлен валуном станешь настаивать, что у тебя все под контролем и будешь требовать полевые отчеты со своих людей.

Её запах опьянял. И эти восхитительные, блестящие фиолетовые глаза.

– Тебе нужно расслабиться, Далинар, – сказала она.

– Навани… – ответил он.

Она посмотрела на него, с вопросом в глазах, такая прекрасная. Ещё более великолепная, чем во времена их молодости. Он готов был поклясться в этом. Кто вообще мог быть так прекрасен, как она сейчас?

Он схватил её за затылок и прижал её губы к своим. В нём проснулась страсть. Она прижалась своим телом к нему, и её грудь касалась его сквозь тонкую ткань платья. Он пил с её губ, её рта, наслаждался её запахом. Спрены страсти кружили вокруг них, как хрустальные хлопья снега.

Далинар заставил себя остановиться и сделал шаг назад.

– Далинар, – сказала она в тот момент, когда он отстранился, – твое упорное нежелание быть соблазненным заставляет меня сомневаться в моих женских чарах.

– Мне важен контроль, Навани, – ответил он хриплым голосом. Он так крепко обхватил край балкона, что костяшки побелели. – Ты знаешь, каким я был, кем я становился, когда был человеком без контроля. Я не сдамся теперь.

Она вздохнула и подошла к нему, сняв его руку с камня, а затем скользнула под неё.

– Я не стану заставлять тебя, но мне нужно знать. Это всё так и будет продолжаться? Поддразнивания, танец на грани?

– Нет, – ответил он, глядя чуть выше темноты бушующего шторма. – Это было бы бессмысленно. Генерал должен понимать, что не стоит ввязываться в битву, в которой он не сможет победить.

– А как тогда?

– Я найду способ сделать всё правильно. С клятвами.

Клятвы были жизненно необходимы. Обеты, акт, что свяжет их вместе.

– Как? – спросила она, а затем ткнула его пальцем в грудь. – Я так же религиозна, как любая другая женщина – на самом деле, даже больше, чем большинство. Но Кадаш отказал нам, как и Ладент, и даже Рушу. Она взвизгнула, когда я упомянула об этом, и в буквальном смысле слова убежала.

– Чанада, – сказал Далинар, назвав имя старшего ардента всех лагерей. Она поговорила с Кадашем и заставила его пойти к каждому из ардентов. Вероятно, она сделала это сразу, как услышала, что мы теперь вместе.

– То есть ни один ардент не поженит нас, – сказала Навани. – Они считают нас братом и сестрой. Ты пытаешься прийти к невозможному компромиссу; продолжишь в том же духе, и леди начнет задумываться, действительно ли тебя это волнует.

– Ты когда-нибудь так думала? – спросил Далинар. – Только честно.

– Ну… нет.

– Ты – женщина, которую я люблю, – сказал Далинар, крепко обнимая её. – Которую я всегда любил.

– Тогда кого это должно волновать? – спросила она. – И пусть арденты отправляются в Бездну, повязав себе ленточки на ноги.

– Богохульничаешь.

– Это не я говорю всем вокруг, что бог умер.

– Не всем, – сказал Далинар. Он вздохнул, неохотно отпуская её, и вернулся обратно в комнату, где жаровня, полная углей, излучала приятное тепло, а также была единственным источником света в комнате. Они забрали его обогревающий фабриал из лагеря, но у них пока не было штормсвета, чтобы им воспользоваться. Ученые нашли длинные цепи и клети, которые, по-видимому, использовались для того, чтобы опускать сферы в шторма, поэтому они могли бы зарядить свои сферы – если сверхшторма когда-нибудь вернутся. В других частях света Плач начался вновь, а затем остановился. Он может возобновиться. Или могут начаться настоящие шторма. Никто не знал, и Отец Штормов отказывался его просветить.

Навани зашла обратно в комнату и задернула толстые шторы, закрывающие дверной проем, крепко привязав их. Эта комната была загромождена мебелью, вдоль стен стояли стулья, на них лежали скатанные ковры. Было даже напольное зеркало. Изображения спренов ветра, вьющиеся по его сторонам, были отчетливо округлыми, как всё, что было вырезано из воска долгоносиков, а затем Преобразовано в дерево.

Они принесли всё это сюда для него, словно беспокоились о том, что их кронпринц живет в простых каменных комнатах.

– Пусть завтра кто-нибудь расчистит эти завалы, – сказал Далинар. – В соседней комнате достаточно места, и мы можем сделать из неё гостиную или комнату отдыха.

Навани кивнула, садясь на один из диванов – он увидел ее отражение в зеркале – ее рука все еще была небрежно неприкрыта, ворот пеньюара сбился в сторону, обнажив шею, ключицу и часть того, что было ниже. Сейчас она не пыталась быть соблазнительной; она просто чувствовала себя комфортно рядом с ним. Настолько близко, что уже не стыдилась того, что он увидит ее неприкрытой.

Хорошо, что один из них был готов взять на себя инициативу в отношениях. При всём его нетерпеливом желании нестись вперед на поле битвы, эта область была одной из тех, где он всегда нуждался в поощрении. Как и все эти годы назад...

– Когда я женился, – тихо сказал Далинар, – я сделал много чего не так. Я неправильно начал.

– Я бы так не сказала. Ты женился на Шшшш ради ее Доспехов, но многие браки заключаются по политическим причинам. Это не значит, что ты ошибся. Если ты вспомнишь, мы все призывали тебя к этому.

Как и всегда, когда он слышал имя своей мёртвой жены, для его ушей оно менялось на шелест ветра, – имя не могло задержаться в его голове, не больше, чем человек мог удержать в руках порыв ветра.

– Я не пытаюсь заменить её, Далинар, – сказала Навани, и ее голос внезапно показался ему обеспокоенным. – Я знаю, что у тебя все еще есть чувства к Шшшш. Это нормально. Я смогу поделить тебя с воспоминаниями о ней.

О, как мало они все понимали. Он повернулся к Навани, стиснув зубы, чтобы наконец сказать это.

– Я не помню её, Навани.

Она посмотрела на него, нахмурившись, словно думая, будто неправильно его расслышала.

– Я совсем не помню свою жену, – сказал он. – Я не помню её лица. Её портреты для меня, как размытые пятна. Её имя исчезает каждый раз, как его произносят, как будто кто-то вырывает его из моей памяти. Я не помню, о чём мы говорили, когда впервые встретились; я даже не помню, как увидел ее на пиру в ту ночь, когда она только прибыла. Всё размыто. Я могу вспомнить некоторые события, связанные с моей женой, но никаких реальных деталей. Всё просто... исчезло.

Навани подняла пальцы безопасной руки к губам, и глядя на то, как её брови нахмурились от беспокойства, он решил, что, должно быть, страдания написаны у него на лице.

Он опустился на стул напротив нее.

– Алкоголь? – тихо спросила она.

– Нечто большее.

Она выдохнула.

– Старая магия. Ты сказал, что знаешь как свой дар, так и проклятие.

Он кивнул.

– О, Далинар.

– Люди смотрят на меня, когда кто-нибудь упоминает её имя, – продолжил Далинар, – и они смотрят на меня с жалостью. Они видят жесткое выражение на моём лице, и предполагают, что я просто держу все внутри себя. Они предполагают, что я скрываю боль, в то время как я просто стараюсь соответствовать. Трудно следить за разговором, если половина его ускользает из твоей головы.

Навани, возможно я полюбил её. Я не помню. Ни одного момента близости, ни одной ссоры, ни единого слова, которое она когда-либо говорила мне. Она ушла, оставив за собой обломки, которые искажают мою память. Я не помню, как она умерла. Это меня беспокоит, потому что я знаю, что кое-что о том я дне я должен помнить. Что-то о городе, охваченном восстанием против моего брата, и о моей жене, взятой в заложники?

Это... и долгий забег в одиночку, когда вместе с ним были лишь ненависть и Дрожь. Он отчетливо помнил эти эмоции. Он нёс возмездие тем, кто отнял у него жену.

Навани опустилась на сиденье рядом с Далинаром, положив голову ему на плечо.

– Если бы я могла создать фабриал, – прошептала она, – который смог бы убрать такую боль.

– Я думаю... Я думаю, что эта потеря, должно быть, ужасно ранила меня, – прошептал Далинар, – если она заставила меня сделать то, что я сделал. У меня остались только шрамы. Несмотря ни на что, Навани, я хочу, чтобы у нас всё было правильно. Без ошибок. Сделано должным образом, с клятвами, принесёнными тебе перед кем-то.

– Просто слова.

– Слова – самые важные вещи в моей жизни на данный момент.

Она задумчиво приоткрыла рот.

– Элокар?

– Я бы не хотел ставить его в такое положение.

– Иностранный священник? Может быть, из Азиан? Они практически ворин.

– Всё равно, что объявить себя еретиком. Это слишком. Я не стану бросать вызов воринской церкви, – он сделал паузу. – Возможно, я попробую избежать взаимодействия с ней…

– Что? – спросила она.

Он посмотрел наверх, в направлении потолка.

– Может быть мы обратимся к кому-нибудь с большей властью, нежели у них.

– Ты хочешь, чтобы нас поженил спрен? – сказала она удивленным голосом. – Обратиться к иностранному священнику – это ересь, а к спрену – нет?

– Отец Штормов – самый большой Осколок Чести, – сказал Далинар. Он – часть самого Всемогущего, и самое близкое к богу из того, что у нас осталось.

– О, я не возражаю, – сказала Навани. – Я бы позволила поженить нас даже смущенному посудомойщику. Я просто считаю, что это несколько необычно.

– Это лучший вариант, который нам доступен, если предположить, что он согласится, – он посмотрел на Навани, затем поднял брови и пожал плечами.

– Это предложение?

– …Да?

– Далинар Холин, – сказала она. – Конечно, ты можешь и лучше.

Он положил руку ей на затылок, касаясь ее черных волос, которые она оставила распущенными.

– Лучше, чем ты, Навани? Нет, я не думаю, что могу. Я не думаю, что у кого бы то ни было, был шанс лучше этого.

Она улыбнулась, и ее единственным ответом был поцелуй.

***

Удивительно, но Далинар нервничал, поднимаясь спустя несколько часов на крышу башни на одном из странных лифтов-фабриаловУритиру,. Лифт напоминал балкон, один из многих, тянувшихся вдоль обширной открытой шахты посреди Уритиру – колоннообразного пространства шириной с бальный зал, простиравшегося от первого этажа до последнего.

Уровни города, несмотря на то, что они выглядели круглыми спереди, были на самом деле скорее полукруглыми, плоской стороной обращенными к востоку. Края нижних уровней сливались с горами с обеих сторон, но самый центр был открыт к востоку. В комнатах на этой плоской стороне были окна, из которых открывался вид на Источник.

И здесь, внутри центральной шахты, эти окна составляли единую стену. Чистая, цельная панель стекла высотой в сотни футов. Днём она заливала шахту сияющим солнечным светом. Сейчас же она была темна от ночного мрака.

Балкон непрерывно полз вдоль вертикальной борозды в стене; вместе с ним ехали Адолин и Ренарин, а также несколько охранников и Шаллан Давар. Навани уже была наверху. Его попутчики стояли на другой стороне балкона, оставляя ему пространство для размышлений. И для того, чтобы нервничать.

Почему он должен нервничать? Он едва сдерживал дрожь в руках. Шторма. Можно подумать, он какая-нибудь девственница в шелках, а не генерал средних лет.

Он почувствовал грохот внутри себя. Сейчас Отец Штормов отвечал, и за это он был ему благодарен.

– Я удивлен, – прошептал Далинар спрену, – ты так охотно на это согласился. Я благодарен, но все же удивлен.

– Я уважаю все клятвы,– ответил Отец Штормов.

– А как насчет глупых клятв? Данных в спешке или в неведении?

– Нет глупых клятв. Любые клятвы – то, что отличает людей и настоящих спренов от животных и низших спренов. Признак ума, свободной воли и выбора.

Далинар обдумал его слова, и обнаружил, что не удивлен таким максимализмом. Спрены и должны являть собой крайности; они были силами природы. Но думал ли так сам Честь, Всемогущий?

Балкон неумолимо приближался к вершине башни. Только некоторые из дюжин лифтов были в строю; в те времена, когда Уритиру процветал, они все работали бы одновременно. Они уровень за уровнем миновали неизведанное пространство, и это беспокоило Далинара. Сделав Уритиру своей крепостью, он будто разбил лагерь на незнакомой земле.

Лифт наконец добрался до верхнего этажа, и его охранники вышли, чтобы открыть ворота. Последние дни они были из Тринадцатого моста – он поручил Четвертому Мосту исполнять другие обязанности, считая их слишком важными для простой караульной службы, теперь, когда они были близки к тому, чтобы стать Сияющими.

С нарастающим беспокойством Далинар первым прошел мимо нескольких колонн, украшенных символами орденов Сияющих. Несколько ступеней вывели его через люк на самую крышу башни.

Хотя каждый ярус был меньше, чем тот, что был ниже, эта крыша была более сотни ярдов шириной. Здесь было холодно, но кто-то установил жаровни для тепла и факелы для света. Ночь была поразительно ясная, и высоко в небе спрены звёзд кружили и складывались в далёкие узоры.

Далинар не был уверен, что делать с тем, что никто – даже его сыновья – не задал ему вопросов, когда он объявил о своем намерении жениться посреди ночи на крыше башни. Он поискал Навани глазами и был потрясен, увидев, что она нашла традиционную свадебную корону. Замысловатый головной убор из нефрита и бирюзы дополнял её свадебное платье. Красное, приносящее удачу, оно было вышито золотом и скроено в гораздо более свободном стиле, чем хава, с широкими рукавами и изящной драпировкой.

Должен ли был Далинар тоже надеть что-нибудь более традиционное? Внезапно он почувствовал себя, как пустая пыльная рама, висящая рядом с великолепной картиной, которой была Навани в своём свадебном уборе.

Элокар напряженно стоял рядом с ней в формальном золотом мундире и свободной такаме. Он был бледнее чем обычно после неудавшейся попытки убийства во время Плача, когда он практически истек кровью до смерти. В последнее время он много отдыхал.

Хотя они решили отказаться от показательной традиционной свадьбы Алети, они всё же пригласили несколько человек. Светлорд Аладар и его дочь, Себариал и его любовница. Калами и Тешав, которые выступят в качестве свидетелей. Далинар почувствовал облегчение, увидеть их здесь – он боялся, что Навани не сможет найти женщин, желающих заверить свадьбу.

Несколько офицеров и писцов Далинара дополняли небольшую процессию. В самой глубине толпы, собравшейся между жаровнями, он заметил лицо, которое не ожидал увидеть. Кадаш, ардент, пришёл, как он его и просил. Его покрытое шрамами бородатое лицо выглядело недовольным, но всё же он пришел. Хороший знак. Возможно, учитывая всё, что происходит в мире, кронпринц, который женится на своей вдовой невестке, не вызовет слишком большой переполох.

Далинар подошел к Навани и взял её руки в свои. Одна была закутана в рукав, другая была теплой наощупь.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал он. – Как ты это нашла?

– Дама должна быть готова ко всему.

Далинар посмотрел на Элокара, который склонил голову перед ним. «Это ещё больше осложнит наши отношения», подумал Далинар, читая те же чувства на лице своего племянника.

Гавилар не одобрил бы того, как обращались с его сыном. Несмотря на свои лучшие намерения, Далинар отстранил мальчика и захватил власть. То время, пока Элокар восстанавливался, лишь ухудшило ситуацию, поскольку Далинар привык принимать решения самостоятельно.

Однако, Далинар солгал бы себе, если бы сказал, что с этого все и началось. Всё, что он сделал, было сделано во благо Алеткара, во благо всего Рошара, но это не отменяло того факта, что шаг за шагом он узурпировал трон, несмотря на то, что он все время заявлял, что не собирается этого делать.

Далинар одной рукой отпустил Навани и положил её на плечо племянника.

– Мне жаль, сынок, – сказал он.

– Тебе всегда жаль, дядя, – ответил Элокар. – Это тебя не останавливает, но я и не думаю, что должно. Твоя жизнь определяется тем, что ты решаешь, чего хочешь, а затем берёшь это. Остальные из нас могли бы этому поучиться, хотя бы ради того, чтобы понять, как не отстать от тебя.

Далинар поморщился.

– Есть вещи, которые я бы хотел обсудить с тобой. Планы, которые ты можешь оценить. Но сегодня я просто прошу твоего благословения, если ты можешь его дать.

– Это сделает мою мать счастливой, – сказал Элокар. – Так что, да. – Элокар поцеловал свою мать в лоб, а затем оставил их, уйдя дальше по крыше. Сначала Далинар беспокоился, что король уйдёт вниз, но он остановился рядом с одной из более далёких жаровен, согревая руки.

– Ну, – сказала Навани. – Единственный, кого не хватает, это твой спрен, Далинар. Если он собирается...

Сильный ветер ударил по верхней части башни, неся с собой запах недавнего дождя, влажного камня и сломанных ветвей. Навани ахнула, схватившись за Далинара.

В небе появилось нечто. Отец Штормов охватил собой всё, лицо, протянувшееся от горизонта до горизонта, властно взирающее на людей. Воздух стал странно спокойным, и всё, кроме вершины башни, казалось, исчезло. Будто они скользнули в место, находящееся вне времени.

И светлоглазые, и охранники что-то прошептали или вскрикнули. Даже Далинар, ожидавший этого, обнаружил, что сделал шаг назад, и ему пришлось побороть желание съёжиться перед собственным спреном.

– КЛЯТВЫ, – прогрохотал Отец Штормов, – ЭТО СУТЬ ПРАВЕДНОСТИ. ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ПЕРЕЖИТЬ ГРЯДУЩУЮ БУРЮ, КЛЯТВЫ ДОЛЖНЫ ВЕСТИ ВАС.

– Мне по душе клятвы, Отец Штормов, – ответил ему Далинар. – Как ты знаешь.

– ДА. ПЕРВЫЙ ЗА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ, СВЯЗАВШИЙ МЕНЯ. – Далинар каким-то образом почувствовал, как внимание спренасместилось на Навани. – И ТЫ. ЗНАЧАТ ЛИ КЛЯТВЫ ЧТО-НИБУДЬ ДЛЯ ТЕБЯ?

– Правильные клятвы, – сказала Навани.

– И ТВОИ КЛЯТВЫ ЭТОМУ ЧЕЛОВЕКУ?

– Я клянусь ему, и тебе, и всем, кто хочет это услышать. Далинар Холин мой, а я – его.

– ТЫ НАРУШАЛА КЛЯТВЫ ПРЕЖДЕ.

– Все нарушали, – ответила Навани, не склоняясь. – Мы хрупки и неразумны. Эту я не нарушу. Я клянусь.

Отца Штормов, похоже, удовлетворили эти слова, хоть эта клятва и была далека от традиционных свадебных клятв Алети.

– Кующий узы? – спросил он.

– Я тоже клянусь, – сказал Далинар, держа её за руки. – Навани Холин – моя, а я – её. Я люблю её.

ДА БУДЕТ ТАК.

Далинар ожидал грома, молний, некоего небесного знака победы. Вместо этого вневременность закончилась. Ветер пропал. Отец Штормов исчез. Всюду над собравшимися возникали спрены благоговения, голубые кольца дыма, взрывавшиеся над головами. Но не над Навани. Вместо этого её окружили спрены славы, золотые огоньки, кружащиеся над её головой. Рядом Себариал почесывал висок, будто пытаясь понять, что он только что видел. Новые охранники Далинара поникли, выглядя внезапно измученными.

Адолин, будучи Адолином, радостно вскрикнул. Он подбежал, и спрены радости в форме голубых листьев пытались за ним поспеть. Он крепко обнял сначала Далинара, а потом Навани. Ренарин последовал за ним, более сдержанный, но, судя по широкой улыбке на лице, не менее довольный.

Следующая часть прошла, будто в тумане. Рукопожатия, слова благодарности. Они настаивали на том, что подарки не нужны, поскольку они пропустили эту часть традиционной церемонии. Похоже, что заявление Отца Штормов было достаточно драматичным, чтобы все его приняли. Даже Элокар, несмотря на свою прошлую досаду, обнял мать и похлопал Далинара по плечу, прежде чем уйти вниз.

Оставался только Кадаш. Ардент ждал до конца. Он стоял, сложив руки перед собой, пока крыша пустела.

Далинару всегда казалось, что Кадаш выглядел не так в этих одеждах. Хоть он и носил традиционную квадратную бороду, Далинар не видел в нём ардента. Он видел перед собой солдата, стройного, с угрожающей осанкой и острыми светло-фиолетовыми глазами. У него был извилистый старый шрам, бегущий по верхней части его бритой головы. Жизнь Кадаша теперь была мирной и наполненной служением, но юность свою он провел на войне.

­­­­Далинар прошептал несколько обещаний Навани, и она оставила его, спустившись на уровень ниже, куда она приказала подать еду и вино. Далинар подошёл к Кадашу, чувствуя себя уверенною. Его наполняло удовольствие от того, что он наконец-то совершил то, что так долго откладывал. Он женился на Навани. Это было счастье, которое он считал с юности потерянным для себя, тот удел, о котором он даже не позволял себе мечтать.

Он не станет извиняться ни за это, ни за неё.

– Светлорд– тихо сказал Кадаш.

– Формальности, старый друг?

– Хотел бы я быть здесь только как старый друг, – мягко ответил он. – Я должен сообщить об этом, Далинар. Ардентии это не понравится.

– Конечно, они не могут отрицать мой брак, если сам Отец Штормов благословил наш союз.

– Спрен? Ты ожидаешь, что мы примем власть спрена?

– Того, что осталось от Всемогущего.

– Далинар, это богохульство, – сказал Кадаш, в голосе его звучала боль.

– Кадаш. Ты знаешь, что я не еретик. Ты сражался рядом со мной.

– Это должно меня успокоить? Воспоминания о том, что мы сделали вместе, Далинар? Я ценю человека, которым ты стал; тебе не следует напоминать мне о человеке, которым ты когда-то был.

Далинар остановился, и из глубин его памяти возникло воспоминание, о котором он не думал годами. Удивившее его. Откуда оно пришло?

Он вспомнил Кадаша, окровавленного, стоящего на коленях на земле, блевавшего, пока его желудок не опустел. Закалённого солдата, столкнувшегося с чем-то настолько ужасным, что даже он был потрясен.

На следующий день он ушел, чтобы стать ардентом.

– Ущелье – прошептал Далинар. – Раталас.

– Тёмные времена, в которые не стоит углубляться, – сказал Кадаш. – Я не о том... дне, Далинар. Я о дне сегодняшнем, и о том, что ты распространяешь среди писцов. Разговоры о вещах, которые ты встречал в видениях.

– Священные послания, – сказал Далинар, чувствуя холод. – Отправленные Всемогущим.

– Священные послания, утверждающие, что Всемогущий мертв? – спросил Кадаш. – Появившиеся накануне возвращения Несущих Пустоту? Далинар, ты не понимаешь, как это выглядит? Я твой ардент, технически – твой раб. И да, возможно, всё ещё твой друг. Я пытался объяснить советам в Харбранте и Джа Кеведе, что ты желаешь блага. Я говорил ардентам Святого Анклава о том, что ты равняешься на времена, когда Сияющие Рыцари были чисты, а не на дни их падения. Я говорил им, что ты не можешь контролировать эти видения.

Но, Далинар, это было до того, как ты начал говорить, что Всемогущий мертв. Они достаточно разозлились из-за этого, а теперь ты пошел ещё дальше и бросил вызов обычаям, плюнув в глаза ардентам! Я лично не считаю важным, женишься ли ты на Навани. Этот запрет устарел, безусловно. Но то, что ты сделал сегодня...

Далинар потянул руку к плечу Кадаша, но мужчина отстранился.

– Старый друг, – тихо сказал Далинар, – Честь может быть мертв, но я почувствовал... что-то ещё. Что-то за пределами. Тепло и свет. Дело не в том, что Бог умер, а в том, что Всемогущий никогда не был Богом. Он сделал всё, что мог, чтобы вести нас, но он был самозванцем. Или, возможно, лишь посланником. Существом, мало чем отличающимся от спрена– он обладал силой бога, но не происхождением.

Кадаш посмотрел на него, расширив глаза.

– Пожалуйста, Далинар. Никогда не повторяй то, что ты только что сказал. Я думаю, что смогу объяснить, что произошло сегодня вечером. Может быть. Но ты, кажется, не понимаешь, что находишься на борту корабля, едва держащегося на плаву во время шторма, в то время как ты настаиваешь на том, чтобы танцевать на носу!

– Я не стану сдерживать правду, если найду её, Кадаш, – сказал Далинар. – Ты только что видел, что я буквально связан со спреном клятв. Я не осмелюсь лгать.

– Я не думаю, что ты будешь лгать, Далинар, – сказал Кадаш. – Но я думаю, что ты можешь ошибаться. Не забывай, что я был там. Ты не безгрешен.

«Там?» – подумал Далинар, пока Кадаш отошёл, поклонившись, затем повернулся и ушел. – «Что же помнит он, чего не помню я?»

Далинар наблюдал за тем, как он уходил. Наконец, он покачал головой и пошел, чтобы присоединиться к полуночному пиру, намереваясь покончить с этим, как только будет возможно. Он хотел провести время с Навани.

Своей женой.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США