Заглавная страница Избранные статьи Случайная статья Познавательные статьи Новые добавления Обратная связь FAQ Написать работу КАТЕГОРИИ:  Археология Биология Генетика География Информатика История Логика Маркетинг Математика Менеджмент Механика Педагогика Религия Социология Технологии Физика Философия Финансы Химия ЭкологияТОП 10 на сайте Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрацииТехника нижней прямой подачи мяча. Франко-прусская война (причины и последствия) Организация работы процедурного кабинета Смысловое и механическое запоминание, их место и роль в усвоении знаний Коммуникативные барьеры и пути их преодоления Обработка изделий медицинского назначения многократного применения Образцы текста публицистического стиля Четыре типа изменения баланса Задачи с ответами для Всероссийской олимпиады по праву 
Мы поможем в написании ваших работ! ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
Влияние общества на человека
Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации Практические работы по географии для 6 класса Организация работы процедурного кабинета Изменения в неживой природе осенью Уборка процедурного кабинета Сольфеджио. Все правила по сольфеджио Балочные системы. Определение реакций опор и моментов защемления |
Происхождение Катона и проблема «homo novus».Содержание книги
Поиск на нашем сайте
В. А. Квашнин ГОСУДАРСТВЕННАЯ И ПРАВОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАРКА ПОРЦИЯ КАТОНА СТАРШЕГО Квашнин В. А. Государственная и правовая деятельность Марка Порция Катона Старшего.
Монография посвящена государственной и правовой деятельности видного государственного деятеля и юриста предклассического периода Марка Порция Катона. Деятельность Катона Старшего рассматривается в широком контексте общественных процессов и государственно-правовых аспектов жизни древнего Рима эпохи классической республики. Адресована антиковедам, специалистам по римскому праву, студентам исторических и юридических факультетов высших учебных заведений. ISBN 5-87822-251-5 © Квашнин В. А., 2004 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава I § 1. Происхождение Катона и проблема «homo novus» § 2. Катон Старший в годы Второй Пунической войны § 3. Законы против роскоши эпохи Ганнибаловой войны и начало политической карьеры Катона Старшего Глава II § 1. Претура 198 г. до н. э.: установление «нового порядка» в Сардинии § 2. Консульство 195 г. до н. э.: от отмены Оппиева закона до войны в Испании § 3. Судебные процессы 80-х гг. II в. до н. э. § 4. Цензура 184 г. до н. э.: «очищение нравов» и борьба с римской олигархией Заключение Источники и сокращения Библиография ВВЕДЕНИЕ Расцвет Римской республики во II в. до н. э. совпадает со временем расцвета полисной структуры Рима. Становление civitas и развитие гражданских институтов стало следствием завершения в III в. до н. э. конфликта патрициев и плебеев, определявшего характер первых веков существования Республики. Сами римляне считали этот период одним из лучших в своей истории. «Римский народ имел наилучшие нравы и жил в величайшем согласии между второй и последней войной с Карфагеном», — писал Саллюстий (Hist. 1. 11). С мнением древнего историка трудно не согласиться. Н. Н. Трухина, посвятившая свое исследование этой эпохе пишет: «во II в. до н. э. Рим, стабилизировав свои полисные институты и границы, переживал эпоху первого расцвета рабовладельческих хозяйств, столетие наибольшей устойчивости общества и государства, время крупнейших завоеваний и великих героев гражданской и военной истории»1. Одним из важных итогов Ганнибаловой войны стало то, что радикальную проверку на устойчивость прошла не только полисная структура общины, но и сложная конструкция Римско-Италийской конфедерации. В целом римская civitas обнаружила больший резерв жизнеспособности и возможностей внутреннего развития и роста, что и предопределило поражение Карфагена. Едва закончив Ганнибалову войну — одну из самых трудных и кровопролитных в своей истории — Рим начинает серию практически непрерывных войн, как в западной, так и в восточной части Средиземноморья. Его борьба с Македонией, Сирией, греческими полисами, галатами, галлами, испанскими племенами приводит к тому, что к середине II в. до н. э. Рим становится крупной средиземноморской державой. В это же время в Риме происходят важные культурные перемены. Выйдя за переделы Италии, римляне попадают в иную культурную среду, испытав мощное воздействие эллинистической цивилизации. Сам Рим переживает своеобразную бытовую революцию, в ходе которой начинают исчезать патриархальные отношения и формы жизни. Меняется и шкала ценностей, что связано с появлением новых представлений о богатстве и престиже, изменении материальных и духовных потребностей, самих нравов римских граждан. Особенно заметными были перемены в кругу римской знати — нобилитета, составлявшего костяк командного состава римской армии. Богатая военная добыча, полученная в результате многочисленных войн, формирует в их среде привычку к роскоши и комфорту, характерным для городского быта Балкан, Азии и Северной Африки. После азиатских походов Луция Корнелия Сципиона и Гнея Манлия Вольсона в 80-е годы II в. до н. э. в Риме начинается массовое распространение предметов восточной роскоши. Меняется сам облик Рима, который начинает застраиваться общественными постройками нового типа. Параллельно в Риме идет интенсивное частное строительство, дома с.4 богатых римлян начинают тщательно отделываться и украшаться. В это время переживает свой расцвет и такая сфера общественной культуры, как право. По мере складывания римского гражданского общества объективно необходимым стало создание соответствующей новым социальным условиям системы права. При этом бурное развитие переживает частное право, реагируя на те изменения, которые происходили в обществе. Постепенное складывание нового «преторского» права, упрощение судопроизводства путем введения формулярного процесса явились ответом вызовам времени, на которые уже не могли адекватно ответить нормы и институты стремительно устаревающего квиритского права. Как можно видеть, II в. до н. э. был временем не только блестящих побед Рима, но и стремительных перемен буквально во всех сферах жизни. Следствием их было изживание и разрушение старых порядков и нравов. Такая эпоха не могла не вызвать острой политической борьбы внутри римской общины, протекавшей на фоне удачной внешней политики и крупных военных достижений. Политические страсти, кипевшие в Риме первой половины II в. до н. э., выдвинули на первый план общественной жизни ряд крупных фигур, ставших своеобразными символами эпохи. Одной из них — Марку Порцию Катону Старшему — посвящено наше исследование. Проблема личности в истории, или, что будет более точным, роли личности в общественно-историческом процессе является одной из наиболее актуальных тем современных общественных наук. Поставленная в центр исследования, человеческая личность и ее деятельность в конкретном отрезке исторического времени позволяет «оживить» историю, передать дух времени, специфику изучаемого периода. Избранная нами тематика — деятельность Катона Старшего в условиях расцвета римской гражданской общины — позволяет не только вписать конкретную личность в социальный контекст, но и выйти на более глубокие вопросы, касавшиеся развития древнеримского общества в целом. Личность и судьба Катона Старшего служат своего рода призмой, в которой преломляются, с одной стороны, глубинные социальные процессы, порожденные функционированием социального организма древнего Рима — его гражданской общины, а с другой — периферийные, сиюминутные тенденции, порожденные политической конъюнктурой. В отечественной историографии неоднократно затрагивалась деятельность Катона Старшего, однако, она еще не была предметом специального исследования. Как правило, в работах отечественных историков затрагивались лишь отдельные эпизоды политической деятельности Катона. Только в 80—90-е гг. XX в. появились краткие очерки его политической биографии, являющиеся, однако, частью более широкого исследования (Н. Н. Трухина, Т. А. Бобровникова). Таким образом, научная актуальность настоящего исследования заключается в разработке малоизученных в отечественной историографии проблем политической и правовой деятельности Катона Старшего в свете развития древнеримского общества и государства. По сути, данная работа является междисциплинарным исследованием, написанным на стыке антиковедения и романистики. Юридические источники, в с.5 которых находят свое концентрированное выражение протекающие в обществе процессы, зачастую позволяют заполнить имеющиеся лакуны в наших знаниях об античном обществе, в конечном счете способствуя более объективной, и, следовательно, научной оценке изучаемого периода. Фигура Марка Порция Катона важна во многих отношениях. Исследователи, которых привлекают яркие сюжеты политической борьбы III—II вв. до н. э., зачастую оставляют в тени другую сторону многогранной его личности. В традиции Катон предстает крупным знатоком права. Как судебный оратор, он не знал себе равных, до глубокой старости участвуя в судебных процессах. Его знаменитое «Земледелие», помимо советов по ведению сельского хозяйства, содержит многочисленные юридические формулы. Вряд ли сколь-нибудь значимый закон в Риме был принят без поддержки либо, напротив, критики со стороны Катона. Видимо, далеко не случайно сын Катона, Марк Порций Катон Лициниан известен как автор многочисленных правовых трудов (например, Commentarii iuris civilis), унаследовав не только знания отца, но и его интерес к праву. По мере возможности мы попытались восполнить этот пробел, исследуя не только государственную, но и правовую деятельность Катона. Как представляется, личность Катона позволяет увидеть определенный тип государственного деятеля эпохи зрелой Республики, который должен был сочетать таланты политика с глубокими правовыми знаниями. Ярким примером политика такого типа является Марк Туллий Цицерон, также как и Катон начинавший с деятельности адвоката и прославившийся затем как судебный оратор. Впрочем, и рядовой гражданин, участвуя в работе комиций — народного собрания, обладал знанием как многих деталей законотворческого процесса, так и конкретных правовых актов. Мы уж не говорим о том, что повседневные частноправовые отношения (так хорошо показанные в «Земледелии» Катона) требовали определенных правовых знаний «простого» человека. В своей работе мы попытались подчеркнуть одну особенность жизни древнего Рима — глубокое переплетение, нерасчлененность друг от друга права, политики и религии. Понимание этого позволит читателю лучше понять многие стороны жизни древнеримского общества. Глава 1 <<< ОГЛАВЛЕНИЕ >>> Квашнин В. А. Государственная и правовая деятельность Марка Порция Катона Старшего.
с.6 Период, охватывающий первые два десятилетия жизни Катона Старшего, является наиболее «темным» и малоисследованным в современной историографии. Во многом это вызвано крайне малым количеством сведений об этом периоде его жизни в традиции. Античные авторы либо молчат, либо ограничиваются краткими упоминаниями о происхождении Цензора. В связи с этим было бы целесообразно собрать воедино и проанализировать те немногие сведения о ранних годах Катона, что сохранились в источниках. Античные авторы указывают две даты рождения Катона: согласно Ливию и Плутарху он родился в 239 г. до н. э. (Liv. 39. 40. 12; Plut. Cat. Mai. 15), согласно Цицерону и Плинию — в 234 г. до н. э. (Cic. Senect. 10; Plin. N. H. 29. 15). Практически все исследователи придерживаются последней датировки, поскольку она хорошо увязывается с началом военной службы Катона в 217—216 гг. до н. э. Родился Катон в старинном латинском муниципии Тускул (Nep. Cat. 1; Plut. Cat. Mai. 1), однако воспитывался и провел юность в Сабинии, о чем он сам сообщает (MF 128). Фамилия Порциев была, по-видимому, этрусского происхождения. Об этом говорит как гентилиций Porcius (восходящий к этр. purce), так и когномен Cato1. Другие когномены gens Porcia — Laeca и Licinus — также, вероятно, имеют этрусские корни2. Этрусскими являются и имена клиента Катона Салония (Salonius) и первой жены Цензория Лицинии (Licinia)3. Опираясь на рассказ Плутарха, видимо, восходящий к одной из речей Катона, можно заключить, что уже его прадед принадлежал к equites equo publico, т. е. к всадническому ordo (Plut. Cat. Mai. 1)4. Помимо сообщения Плутарха, в пользу того, что Порции были всаднической семьей, говорит то, что Катон уже в 214 г. до н. э. был военным трибуном (Nep. Cat. 1)5. Еще И. Мадвиг отметил особый порядок служебной карьеры в римской армии эпохи Республики, не позволявший простому солдату из плебеев подняться выше центуриона, тогда как должности префекта и военного трибуна были доступны только всадникам6. К сожалению, в литературе прочно утвердилась мало обоснованная источниками версия о бедном и незнатном муниципале, проложившем себе дорогу в жизнь исключительно за счет природного ума и силы характера. Несмотря на то, что исследователи, занимавшиеся проблемами катоновской биографии, подвергли подобные представления обоснованной критике, они периодически возрождаются на страницах научных изданий и в популярной литературе7. Между тем о бедности семьи Катона не сообщают ни Цицерон, ни Корнелий Непот, ни Ливий, который лишь заметил, что «Порций принадлежал к числу тех людей, которые… пробивают себе дорогу в жизнь, даже не имея знатных предков» (39. 40. 4). Плутарх упоминает в одном месте о том, что в начале жизни Катон был беден (Cat. Mai. 21). В то же время, с.7 описывая юношеские годы Порция, он противоречит сам себе, когда пишет, что «…раздумывая обо всем этом [образе жизни Мания Курия Дентата] Катон… обращал взор на свой собственный дом, поля, слуг, образ жизни и еще усерднее трудился, гоня прочь расточительность и роскошь» (2). Как показал В. И. Кузищин, речь здесь идет именно о поместье, а не о крестьянском участке8. Д. Кинаст высказал предположение, что традиция, связывающая Катона с Манием Курием Дентатом, скорее всего, является литературной фикцией, призванной «показать согражданам пример староримско-крестьянской простоты»9. То, что Катон не происходил из бедной семьи, доказывает уже тот факт, что он посвятил себя политической карьере. Как справедливо отмечалось в литературе, к концу III в. до н. э. это было возможно лишь при наличии большого имущества, составлявшего экономическую основу борьбы за соискание магистратур10. Исполнение должностей, которые не оплачивались, одежда, определенная модель поведения римского должностного лица требовали больших расходов. Так, в 199 г. до н. э., Катон, будучи плебейским эдилом, вместе с Гаем Гельвием устроил Плебейские игры, по случаю которых был дан пир Юпитеру (epulum Iovis). Судя по тому, что и Катон, и Гельвий претендовали на претуру следующего 198 г. до н. э., затраты на проведение этих игр должны были быть значительными. Г. Скаллард высказал предположение, что Катона поддержал деньгами Луций Валерий Флакк, однако никаких, даже косвенных свидетельств источников в пользу этого нет11. В то же время, в 184 г. до н. э. в речи «О нравах Клавдия Нерона» (De moribus Claudi Neronis) Катон говорит: «Деньги мои помогли отечеству больше, чем люди твоего склада»12. Хотя неизвестно, что Катон имел в виду — устроительство Плебейских игр, участие в государственных займах времен Ганнибаловой войны или что-то другое, приведенное высказывание говорит не в пользу мысли Г. Скалларда. Кроме того, прямым указанием на достаток Порциев является их принадлежность к всадническому сословию. В эпоху Республики всадником мог называться лишь тот, кто числился в составлявшемся цензорами официальном списке всадников13. При этом обязательным было прохождение имущественного ценза (Polyb. 6. 20. 9). Поскольку для времени Катона всаднический ценз нам неизвестен, мы можем ориентироваться лишь на данные lex Roscia 67 г. до н. э., дающего цифру в 400 тысяч сестерциев. В любом случае, ценз всадников должен был соответствовать первому имущественному классу, который и давал equites equo publico. Вообще, как заметил В. И. Кузищин, «в последующей традиции Катон считался образцом старого римлянина, мудрого, сурового, неподкупного, сдержанного в своих желаниях, но никогда не бедного»14. Особый интерес представляет сообщение о деятельности Катона в качестве судебного оратора (Plut. Cat. Mai. 1, 5). Плутарх особо подчеркивает, что Катон вел дела бесплатно, «ни разу не замарав рук платой за выступления по искам и тяжбам…» (1). Поскольку речь явно идет не о деятельности с.8 Катона в качестве наемного адвоката, чьи услуги оплачивались заинтересованной в благоприятном исходе дела стороной, справедливым выглядит мнение тех исследователей, которые находят здесь указание на Катона, выступающего в роли патрона, осуществляющего судебную защиту своих клиентов15. Возможно, этот аспект деятельности Катона отражает фрагмент одной из его речей: «…предки более священным считали защищать сирот, чем не обманывать клиента… У предков на первом месте стояло имя отца, а на втором — патрона»16. Как показывает исследование Ж.-М. Давида, судебная защита была почетной обязанностью патрона той группы, к которой принадлежало привлекаемое к суду лицо17. Сам судебный процесс, как правило, представлял собой столкновение нескольких патронатно-клиентельных групп, где проверку проходило не только знание законов и умение убеждать слушателей, но и гражданский авторитет лиц, представлявших интересы той или иной группы18. Следы подобных представлений можно обнаружить в судебных речах Катона. В одной из них он говорит: «Вот что я почерпнул у предков: если кто-нибудь что-нибудь у кого-то требовал и если оба были равны — дурные или хорошие, то если они вели дело вдвоем при отсутствии свидетелей, доверие оказывалось той стороне, к которой предъявлялось требование»19. Судя по источникам, Катон действовал в Сабинии, поскольку традиция этот период его жизни связывает с Луцием Валерием Флакком (Nep. Cat. 1; Plut. Cat. Mai. 3). Как уже упоминалось, в качестве родины Катона указывается Тускул, однако, ранние годы его проходят в Сабинии. Наиболее правдоподобным выглядит объяснение, предложенное Ф. Делла Корте: Катон действительно родился в Тускуле, но отец его перебрался в Сабинию, когда он был еще ребенком20. В то же время нет никаких оснований полагать, что Порции, перебравшись в Сабинию, потеряли связь с родным муниципием. Как известно, особенность античной формы собственности заключается в том, что она предполагала в качестве своего базиса город как центр поселения землевладельцев, естественным продолжением которого была сельская округа, также являвшаяся частью города21. Такой порядок делал неизбежным двуединый характер римской фамилии, когда городской дом (familia urbana) зависел от сельской виллы (familia rustica), откуда доставлялось продовольствие и иные средства существования (Plaut. Trinnum. 900; Stich. 57—60). Как отмечает Н. Н. Трухина «владелец виллы имел городской дом — особняк и по складу своей жизни и деятельности был не столько сельским жителем, сколько активным горожанином…»22. Характерной чертой всаднических семей было обладание как городской, так и сельской земельной собственностью. Кроме того, как показывают сочинения Цицерона, воспитание сыновей в деревне было традиционным для муниципальных семейств (Rosc. Am. 46—48)23. Сам Цицерон, гордившийся своей принадлежностью к старинному Арпину, родился на вилле деда под городом. Порции, сохраняя связь с родным муниципием, могли на протяжении нескольких поколений обладать земельными владениями в с.9 Сабинии и обрасти за это время обширной клиентелой. Попытаемся определить время начала деятельности Катона в качестве судебного оратора. Обращает на себя внимание следующее сообщение Корнелия Непота: «Юношей, не начавшим еще добиваться должностей, Катон подвизался в Сабинии, где у него было имение, унаследованное от отца» (Cat. I). Непот употребляет здесь термин adulescentulus. В сохранившемся фрагменте речи Катона, где говорится о его пребывании в Сабинии, мы встречаем тот же термин: «Всю свою юность провел я в воздержании и трудах, возделывая поле на сабинских полях, разбивая и засеивая кремень»24. По представлениям римлян aduluscentes охватывало временной отрезок с 17 до 24 лет25. Катон, видимо, употребляет этот термин в более широком значении. Однако если принять датировку Цицерона-Плиния, Катону должно было исполниться 24 года в 210 г. до н. э., т. е. в период между его пребыванием в армии Марцелла и переездом в Рим. С другой стороны, в приведенном сообщении Непота говорится о том, что Катон получил имение в Сабинии по наследству от отца («…in Sabinis, quod ubi heredium a patre relictum habebat»). Как представляется, здесь содержится указание на смерть отца Катона, что, вероятно, и стало причиной его возвращения из армии в сабинское поместье26. Если это так, то около 210 г. до н. э. Катон меняет свой статус: он становится persona sui iuris и pater familias, что делает весьма вероятным сообщение о его деятельности в качестве патрона. В традиции Катон Старший предстает не только прекрасным судебным оратором, но и крупным знатоком права (Nep. Cat. 3; Cic. De orat. 3. 135; Liv. 39. 40. 7). Между тем исследователи зачастую проходят мимо вопроса — где Катон мог получить столь блестящую ораторскую подготовку? Известная из сочинений Цицерона, Сенеки Старшего и Тацита схема подготовки ораторов посредством изучения книг по риторике и юриспруденции, посещения платных учителей и ораторских школ, наблюдения за приемами опытных ораторов здесь не работает. Катон начал свое деятельность судебного оратора до того, как перебрался в Рим, поэтому можно предположить, что соответствующую подготовку он получил дома. Эта мысль находит подтверждение в работе, посвященная судебному патронату в Риме Ж.-М. Давида, где автор предпринимает попытку реконструировать традиционную систему ораторской подготовки в Риме27. В основе этой системы лежало не формализованное и систематизированное обучение риторико-юридическим приемам и знаниям, восходящее к греческим образцам, а сумма знаний и умений, накопленных несколькими поколениями, принадлежащими к данной фамильно-клановой организации. Сыновья с раннего возраста начинали приобщаться к опыту, аккумулированному в семье, становясь носителями «неотчуждаемого семейного этоса, mos maiorum, традиционных для нескольких поколений общественно-политических ориентаций, ораторской манеры, усвоенных из речи старших и из домашнего обихода, характерной именно для данной семьи с.10 и неотделимой от ее истории»28. Следующим этапом была ораторская практика, когда молодые люди в возрасте 23—25 лет выходили на форум. Особенно интересной представляется мысль Ж.-М. Давида о том, что основой сохранения семейной традиции было усвоение будущим оратором привычек, манер, интонации, черт характера. Катон, судя по имеющимся в нашем распоряжении источникам, мог получить ораторскую подготовку только в семье, где его образованием занимался либо отец, либо какое-то лицо, связанное с Порциями. Свидетельство того, что Катон не только получил такое образование, но и воспроизвел традиционную модель воспитания в обучении сына, содержится в его биографии Плутарха: «Когда мальчик начал приходить в возраст, Катон сам стал учить его грамоте, хотя имел раба по имени Хилой — опытного наставника, у которого было много учеников… И он сам обучил мальчика и грамоте, и законам, и гимнастическим упражнениям, обучил его не только метать копье, сражаться в тяжелых доспехах и скакать на коне, но и биться на кулаках, терпеть зной и стужу… Далее он рассказывает, что сочинил и собственноручно, крупными буквами, написал историю Рима, чтобы сын от молодых ногтей узнавал, с пользой для себя, нравы и деяния предков» (20). Из сообщения Плутарха можно заключить, что Катон затрагивал вопросы домашнего воспитания в каком-то из своих сочинений. Сохранение традиционной системы воспитания было, по-видимому, актуальной для Катона проблемой. Возможно, подобные соображения стоят за его высказыванием о том, что греки все погубят, если перенесут к римлянам свое образование (Plin. N. H. 29. 14). Приведенный материал заставляет пересмотреть тезис о незнатности и безвестности фамилии Порциев. Имеется свидетельство Валерия Максима о том, что отец Катона имел высокие знакомства в Риме (8. 2. 1.). Такое сообщение выглядит вполне правдоподобным, учитывая, что в разное время из Тускула в Рим перебрались семьи Корунканиев, Фонтейев, Фульвиев, Ювенциев, Мамилиев29. А. Астин указывает на связь Порциев Катонов с сенатскими семьями Порциев Лицинов и Порциев Лек30. В речи Катона «О моих расходах» (De sumptu suo) говорится: «Я приказал принести книгу, где была записана моя речь о том деле, по поводу которого я заключил спонсию с М. Корнелием. Принесли таблички. Сначала читали о заслугах моих предков. Затем о том, что я сам сделал на пользу республике»31. Плутарх передает следующие слова Катона: «Людей, которые не могут похвастаться знаменитыми предками и достигли известности благодаря собственным заслугам, римляне обыкновенно называют “новыми людьми” — так звали и Катона; зато сам он считал, что внове ему лишь высокие должности и громкая слава, но если говорите о подвигах и нравственных достоинствах предков, он принадлежит к очень древнему роду» (Cat. Mai. 1). Далее, видимо, в подтверждение этого, Плутарх сообщает о том, что сначала фамильным именем (когноменом) Цензора было не Катон, а Приск (Priscus). Сообщение это, с.11 не находящее подтверждения у других античных авторов, неизменно вызывает недоумение у историков. Так, М. Гельцер счел его просто недоразумением, вызванным ошибкой греческого биографа32. Рассмотрим более подробно этот вопрос. Большинство попыток объяснить происхождение версии о Катонах Присках основываются на предположении «ошибки Плутарха». Разберем возможные варианты такого объяснения. 1. Плутарх перепутал первоначальный когномен Катона с правовой категорией Latini prisci («древние латины»), к которой гипотетически мог относиться его дед. Основанием для такой версии может служить работа А. Деграсси, который в своем издании фаст приводит список магистратов, о чьих дедах нет сведений33. А. Деграсси приходит к выводу о том, что носители этих имен должны быть отнесены к разряду «новых людей», а предки этих людей еще не были римскими гражданами и поэтому не могли появиться в фастах, поскольку юридически (как римские граждане) они не существовали. В записях 195 и 184 гг. до н. э., относящихся к Катону, имя его деда не указано, из чего можно заключить, что он не был римским гражданином34. Можно предположить, что Плутарх, обнаружив какие-то сведения о латинском гражданстве Порциев, счел Prisci когноменом Катона. В пользу этого предположения говорит приведенное Плутархом высказывание Катона, который ничего не говорит о своем деде, а упоминает только прадеда и отца (Cat. Mai. 1). Не вяжется латинское имя Приск и с предполагаемым этрусским происхождением гентилиция Порциев (впрочем, некоторые исследователи производят его от лат. porcus)35. Интерес представляют и сведения о том, что Катон вырос в Сабинии. Обращает на себя внимание то, что покровительствовал Катону его сабинский сосед Луций Валерий Флакк, а не тускуланские семьи, перебравшиеся в Рим. Однако, приняв такую версию, мы будем вынуждены отказаться от традиции, идущей от Корнелия Непота до Аврелия Виктора, которая однозначно называет родиной Катона Тускул. Ф. Делла Корте обратил в своей работе внимание на то, что Катон в своих сочинениях всячески прославляет историю родного муниципия — Тускула36. Пока не будут найдена веские доказательства того, что античная традиция дает ошибочные сведения о происхождении Катона, все построение теряет смысл, поскольку Тускул получил права римского гражданства (civitas sine suffragio) или в 381 г. до н. э. (по Ниссену) или в 373 г. до н. э. (по Моммзену)37. Отсутствие же у Катона упоминаний о деде может быть объяснено тем, что по каким-то причинам он не служил вообще, умер в молодом возрасте или находился в плену, и поэтому не исполнял магистратур. Как замечает Д. Кинаст, это самое простое объяснение помогает понять, почему составитель фаст ничего не знал о деде Катона38. 2. Плутарх принял прозвище, созданное древними историками (Priscus, т. е. «древний») для того, чтобы отличить Катона Цензора от Катона Младшего, за когномен фамилии Порциев39. При всей убедительности такого объяснения настораживает некоторая громоздкость в обозначении Катона с.12 Старшего в традиции — античные авторы называют его Major, Superior, Priscus, Censorius, тогда как Катон Младший обычно именуется Uticensis (Утический). Как мы видим, используется три разных агномена со схожим смыслом для того, чтобы разделить двух Катонов. В то же время два Сципиона, обладавших одинаковым агноменом — Africanus (Африканский) имели куда меньшее количество дополнительных прозвищ: старший Публий обозначался как Major, а Сципион Эмилиан — Minor (Младший) и Numantinus (Нумантинский). Мы располагаем сведениями еще об одной паре лиц, принадлежащих к одной генеалогической линии, для разделения которой использовался агномен Priscus. Речь идет о двух Тарквиниях: Древнем (Priscus) и Гордом (Superbus). Казалось бы, этот пример как нельзя лучше подтверждает первоначальный тезис, однако уже историки XIX в. проявили сомнение относительно искусственности когномена Priscus40. Сомнения их подкреплялись сообщением Ливия о том, что Лукумон, поселившись в Риме, получил имя Луция Тарквиния Приска (1. 34. 10). О паре Луция — Тарквинии Гордом во время, описываемое Ливием, речи идти не могло. В настоящее время признается историчность Тарквиния, бывшего, по-видимому, Рексом (лукумоном) поселения на Яникуле, связанного родством с соседними этрусскими и сабинскими общинами41. Сюжет с Тарквинием Приском имеет свое продолжение. Плиний Старший, Аммиан Марцеллин и Макробий сообщают о существовании гаруспикальных книг, принадлежащих этруску Тарквитию. Под этим Тарквитием видят жившего при Клавдии гаруспика Тарквития Приска42. О Тарквитиях (Tarquitii) напоминают находившиеся на Палатине Tarquitiae scalae, которые Фест прямо связывает с именем Тарквиния Гордого43. А. Энман в этой связи указал на возможное родство Тарквиниев-Тарквитиев, объединенных общим когноменом Priscus44. Сам факт существования в Риме независимо от фамилии Порциев этрусской семьи с когноменом Priscus ставит под сомнение правильность и второго объяснения, предполагающего искусственно-литературную природу имени Priscus. Разобрав версии, основывавшиеся на предположении «ошибки Плутарха», следует рассмотреть и возможность объяснения, базирующегося на признании правильности его сообщения. 3. Плутарх действительно обнаружил сведения о том, что Катон принадлежал к семье Порциев Присков. Признав это, необходимо объяснить происхождение этого когномена. Связь имени Priscus с термином Latini prisci сомнительна, поскольку последний мог возникнуть не ранее IV в. до н. э., когда стали отдельно выводится колонии римского и латинского права45. Было обращено внимание на то, что в традиции Latini prisci связываются с деятельностью Тарквиния Приска, который завоевал Корникул, Фикулею, Камерию, Крустумерий, Америолу, Медуллию и Номент, т. е. земли, принадлежавшие «старым латинам» (Liv. 1. 38. 3—4). В связи с этим было высказано предположение, что первоначально выражению Latini prisci соответствовало значение с.13 «латины [Тарквиния] Приска»46. Возможно, однако, и другое объяснение. Ливий, рассказывая о деятельности Тарквиния Приска, хотя и указывает на то, что царь воевал со «старыми латинами» все же оговаривается, что города были взяты «у старых латинов или у тех, кто их поддерживал» (1. 38. 4). В литературе звучало мнение о том, что созвучие priscus и prisci (Latini) случайно или связь между ними более глубока, чем это обычно представляется. Возможно, под Prisci понимался какой-то этнический элемент, составлявший вместе с латинами единый племенной союз (Latini prisci от Latini et Prisci)47. Когномен как Тарквиниев, так и Порциев, таким образом, может восходить к этнониму «приски». И Тарквинии, и Порции не могут быть отнесены к чисто этрусским родам, поэтому «приск» в данном случае выглядит указанием на их связь с латинскими родами. Возникновение фамильного имени Порциев, судя по прослеживаемым связям их с Лацием (Тускул), Сабинией (земельные владения), Этрурией (родовое имя) может быть связано с историей колонизации Лация. Судя по тому, что когномены, образованные от топонимов или этнонимов указывали либо на первую родину, либо на место проживания рода, либо на его этническую принадлежность, Порции Приски могли быть выходцами из области со смешанным этническим составом48. Поскольку сведения относительно происхождения Порциев отсутствуют, локализовать этот район с большой степенью надежности не представляется возможным. Отсутствие серьезной источниковой базы не позволяет однозначно принять или отвергнуть информацию Плутарха. Важнее другое: разбор аргументов «за» и «против» достоверности сообщения Плутарха показывает, что слова Катона (судя по всему, очень хорошо представлявшего себе раннюю историю Италии) о том, что его род является очень древним, имеют под собой серьезную почву. Приведенный материал позволяет утверждать, что Катон был выходцем из муниципальной зажиточной (по меркам конца III в. до н. э.) всаднической семьи, имевшей связи и знакомства в Риме49. Вместе с тем, античная традиция упорно причисляла Катона к homines novi («новым людям»), как называли в Риме неродовитых соискателей должностей. Возникает вопрос: есть ли противоречие между данной нами характеристикой семьи Порциев и тем, что Катон был «новым человеком»? Для того чтобы ответить на него, необходимо определиться с самим понятием «homo novus», выявив, какой смысл вкладывали в него римляне. Из источников видно, что этот термин употреблялся, как правило, в связи с соисканием магистратур, как низших, так и курульных50. Специальное исследование посвятил «новым людям» П. Т. Вайзман, который дал следующее определение homo novus: это либо претендент на консулат, чьи предки не были консулами, либо всадник, впервые ставший сенатором51. Бросается в глаза размытость и неоднородность категории «новых людей», которая распадается на два условных разряда. В первый входят представители с.14 всаднических семей, претендующие на высшие магистратуры, ко второму относятся «новые» сенаторы низкого происхождения — сыновья вольноотпущенников, публиканы, занимавшие в прошлом платные должности писцов, ликторов, глашатаев и т. д.52 Катон явно относился к первому разряду «новых людей»53. «Новый человек» катоновского типа прежде всего противопоставлялся человеку знатному (homo novus — homo nobilis), поэтому его определяющим признаком является незнатность (ignobilitas). Для того чтобы понять, где проходила разделительная черта между знатностью и незнатностью, следует разобраться в соотношении понятий всадничества, сенаторства и нобилитета. Можно заметить, что «новый человек» мог быть всадником, сенатором, но никогда нобилем. Вплоть до эпохи Гракхов всадники и сенаторы составляли единое сословие всадников (equo publico), формировавшееся на основе всаднического ценза. Разделение на ordo senatorius и ordo equester, вероятно, происходит только в конце II в. до н. э. Однако и позднее сыновья сенаторов считались всадниками и оставались ими пожизненно, если не добивались места в курии. В комициях сенаторы голосовали в первых 6-ти всаднических центуриях. В сочинении Ливия есть выразительный эпизод, связанный с цензурой Катона Старшего, когда тот исключил из всаднического сословия сенатора Луция Корнелия Сципиона Азиатского (39. 44. 1). Даже внешне, видимо, сенаторы катоновского времени не отличались от всадников. Знаками отличия и тех, и других были золотое кольцо и туника-клавус с красными продольными полосами. Долгое время считалось, что сенаторская туника отличалась от всаднической большей шириной полос, однако работы Г. С. Кнабе показали ошибочность этого мнения54. Дети сенаторов и всадников также имели одинаковые золотые кольца, буллы и претексты. Н. Н. Трухина отмечает, что такие почетные наименования, как «сиятельные» (illustres), «блистательные» (splendidi), «почтенные» (honesti), «достойнейшие» (dignissimi) относились как к сенаторам, так и к всадникам55. Ливий дает следующую характеристику всаднического сословия: «всадники… это рассадник сената (seminarium senatus), именно из них выходят сенаторы, которых избирают потом консулами и полководцами» (42. 61. 5). Слова Ливия, казалось бы, идут вразрез с берущим начало от Т. Моммзена взглядом, согласно которому любой римский гражданин, независимо от богатства и места в иерархии социальных статусов, мог претендовать на любые магистратуры и членство в сенате. Монография М. Гельцера, посвященная римскому нобилитету, показала, однако, что политическая карьера в Римской республике была открыта только для всадников56. Это мнение было поддержано в отечественной историографии Н. Н. Трухиной, которая для его обоснования привлекает данные Варрона, Цицерона и Феста57. Следует также отметить работу К. Николе «Ремесло римского гражданина», в которой французский исследователь показал специфические черты римской общественной жизни, часто ускользающие от современного ученого. Так, характерным для нее было наличие юридического с.15 равенства граждан при отсутствии равенства в политической и социальной сферах. Римская республика (часто ошибочно отождествляемая с современной демократией) видится К. Николе организованной как цензитарное общество с четкой иерархией социальных статусов, наделяющих граждан определенной суммой прав и обязанностей58. Общество это скреплено идеологией «геометрического» (или иначе «пропорционального») равенства, которое требовало тем большего участия в решении общественных проблем, чем выше был социальный статус гражданина. Последний определялся цензом, соединявшим формальные критерии (размер имущества и происхождение) с гражданский авторитетом лица, т. е. оценкой, которую общество давало своему члену через цензоров59. Данный вопрос был изучен и Е. М. Штаерман, отметившей сходство римских ordines не с сословиями классовых обществ, а с социальными группами, возникающими в архаическом социуме в результате примитивного разделения труда, как в производстве, так и в общественной организации и ее иерархии. Каждой такой группе отводилась определенная функция (управление, военное дело, земледелие, ремесло и т. д.), определявшая ее место в структуре общественной системы. Выполняемые функции диктовали и роль группы в общественной организации труда, где она могла выступать или в качестве организатора, или подчиненного исполнителя60. Всадников и сенаторов, таким образом, объединяло не столько то, что они составляли один класс крупных землевладельцев, сколько участие в осуществлении организационно-управленческих функций в обществе. Е. М. Штаерман пишет: «…знать и простой народ входили в одни и те же общины и различались по социальному статусу, по месту в руководстве общиной в мирное и военное время, а не по своим владельческим правам… и не по месту в процессе производства…»61. В ходе дискуссии по проблеме возникновения государства в Риме, открытой одноименной статьей Е. М. Штаерман, К. Николе вновь подчеркнул, что критерием неравенства в римской общине служило «исключительно только участие в res publica: классы определяют роль каждого гражданина в войске и во внесении налога, ordines — “призвание” к выполнению определенных функций (всадническая служба, отправление магистратур, сенат…)»62. Таким образом, сосредоточение в руках всадников и сенаторов важнейших рычагов общественного управления было обусловлено функциональной предназначенностью их сословия, «служилого», а не эксплуататорского по отношению к гражданской общине в целом. Работы К. Николе и Е. М. Штаерман позволяют по-новому взглянуть на идеи М. Гельцера о доступности магистратур и сената только для всадников. Следует еще раз обратиться к характеристике, которую Ливий дает всадническому сословию. Из числа всадников в комициях ежегодно избирались магистраты. Сенат комплектовался бывшими комициальными магистратами, которые записывались цензорами в особый сенатский список. В случае нехватки экс-магистратов цензоры имели право вводить в сенат граждан всаднического сословия, не с.16 исполнявших магистратур63. Казалось бы, именно в сенате «новые люди» должны были сталкиваться с противодействием знати, о котором столетие спустя после Катона так красочно писал Цицерон (Mur. 17; Agr. 2. 3). Историками, однако, была замечена одна особенность — притом, что римскими авторами постоянно употребляется термин «знать», «знатные люди» (nobilitas, nobiles), ни в одном латинской тексте не встречается словосочетание «знатный сенатор» (senator nobilis)64. Подобная терминологическая чистота источников свидетельствует, что римляне четко разделяли две эти категории («нобиль» — «сенатор»), не пересекавшиеся друг с другом, поскольку каждая из них несла собственную смысловую нагрузку. Красноречив пример Катона Старшего, о котором античные авторы писали как о неутомимом борце со знатью, и которого они же объявили героем сенаторского сословия, поднявшего величие (majestas) сената (Val. Max. 3. 4. 6; 8. 15. 2). Римская nobilitas предстает скорее социальным явлением, чем юридическим фактом. Обусловлено это тем, что в Риме nobilitas никогда не была правовой категорией, поскольку юридически ordo nobiliorum не существовало. Пытаясь определить грань, отделявшую знатных римлян от незнатных, историки разошлись во мнениях. Т. Моммзен считал нобилей потомками курульных магистратов, которые первоначально выбирались только из патрициев, поэтому искомой границей nobilitas он счел курульный эдилитет65. М. Гельцер пришел к иному выводу: к нобилитету принадлежали те, чьи предки были консулярами66. С его мнением согласился А. Афцелиус, который счел его, однако, подходящим только для эпохи Цицерона. В отдельной работе А. Афцелиус изложил свое видение проблемы знатности до-цицероновского времени, встав на сторону Т. Моммзена: в III—II вв. до н. э. рубеж знатности начинался с курульного эдилитета, однако этот порядок изменяется после 133 г. до н. э., в связи с образованием партии оптиматов67. Дальнейшая дискуссия о природе римского нобилитета, как правило, вращалась вокруг приведенных точек зрения. Н. Н. Трухина пришла к выводам, в целом близким М. Гельцеру: границей, отделявшей нобиля от незнатных сограждан, было исполнение несколькими поколениями его предков консулата68. В ее работах впервые в отечественной историографии была четко сформулирована мысль о том, что резкой, формально-юридической границы между нобилями и не-нобилями не существовало69. «Единственным формальным признаком знати было ее неписаное преимущественное право на консулат», — пишет она70. Возникает вопрос о том, где находятся истоки этого права. Уже его неформальный характер заставляет предположить, что мы имеем дело с традицией, входящей в состав комплекса социорегулятивных норм, объединяемых названием mos maiorum. Как отмечалось, «представление о превосходстве старинных знатных фамилий глубочайшим образом входило в плоть и кровь римского народа; оно пережило республику и напоминало о себе даже в императорскую эпоху…»71. То, что эта традиция практически без сбоев воспроизводилась на с.17 протяжении длительного времени, заставляет искать ее корни во времени, когда шло формирование римских публично-гражданских институтов. Возможно, однако, что истоки ее лежат в более ранней эпохе. Обратим внимание на привилегии, которые имели курульные магистраты: «право масок» (jus imaginum), курульное кресло, тога-претекста, муллеи — красные сапоги, «обувь царей и патрициев», право приезда в сенат на колеснице (Polyb. 6. 53—54; Cic. Verr. 11. 5. 36; Fest. 142 L). Все они явно унаследованы от царской эпохи. Как представляется, костяк нобилитета составили представители родов патрицианского (староримского) происхождения. Одним из политических итогов эпохи борьбы патрициев и плебеев стало пополнение состава нобилитета за счет представителей наиболее влиятельных плебейских родов, связанных с Римом уже с царской эпохи. В то же время верхушка италийских общин, получивших права гражданства в ходе завоевания Римом Италии, не могла претендовать на место в нобилитете, пополнив ряды всадничества. Лишь потомки «новичков», добившихся консулата, могли рассчитывать на проникновение в ряды римских нобилей. Иногда, в силу объективных причин (прежде всего кровопролитных войн) процент «новичков» становился больше, хотя в целом нобилитет как корпорация носителей древней родовитости был знаком еще Цицерону. По мере формирования в Риме институтов гражданской общины нобилитет постепенно встраивается в ее структуру. Как правило, обладая значительными земельными владениями, нобили входят в состав 18-ти всаднических центурий, формально будучи такими же всадниками, как и выходцы из муниципальной знати, из которых по преимуществу состояла «неродовитая» часть ordo equester. Последние представляли собой знать как бы «второго круга», не имевшую той степени общественного престижа как у нобилей, хотя зачастую они происходили из древних италийских родов, о чем упоминает Катон (Plut. Cat. Mai. 1). При внешнем сходстве той и другой знати, и отсутствии формально-юридической разницы между ними (напротив, гражданский характер римского общества определял их объединение в рамках всаднического и сенаторского сословия), нобили являлись носителями почти неуловимых для современного исследователя прав на получение высших магистратур, и прежде всего на консулат, основанных на традициях, идущих из архаического прошлого Рима. Поэтому Н. Н. Трухина права, когда она пишет о том, что в определенной ситуации «новичком» мог оказаться любой незнатный сенатор или всадник — соискатель курульной магистратуры, хотя реальное противодействие ему, видимо, начиналось с момента покушения на консулат72. Таким образом, противоречия между «новизной» соискателя высоких магистратур и его происхождением из зажиточной муниципальной знати не существует. Катон, несмотря на успешную карьеру, судя по сообщениям источников, испытывал давление со стороны знати, причем не последнюю роль здесь играл упрек в «новизне» (novitas) удачливого политика (Liv. 37. 57. 15; с.18 39. 40. 9, 41. 2; Plut. Cat. Mai. 1; 11; 16; 19). Плутарх приводит слова Катона, заметившего, что Рим достигнет наивысшего могущества в том случае, если «знаменитые и великие мужи будут стараться не уступать в доблести людям никому не известным, а плебеи вроде него самого станут оспаривать это первенство у тех, кто славен и благороден» (Cat. Mai. 11)73. В нескольких сохранившихся фрагментах речей Катона можно обнаружить следы скрытой полемики со знатью: «Правом, законом, свободой, республикой следует пользоваться сообща, славой и почетом — кто насколько заработает» (MF 252, cf. 48, 93, 129). Анализ эпитафий знатных римских родов III—II вв. до н. э. показывает, что понятие nobilitas может быть выражено формулой «почет и слава предков» (honos atque gloria maiorum). Если почет достигался заслугами перед общиной, выражаясь, прежде всего в военных победах и исполнении выборных должностей (что само по себе уже было почетно), то «слава предков» определялась происхождением, являясь фактором, не зависящим от сознательной деятельности человека. Катон, будучи выходцем из муниципальной среды, не мог претендовать на «gloria maiorum», что вынуждало его главное внимание уделять своим гражданским добродетелям (virtutes). Позднее Цицерон даст четкое определение: «Почет — это награда за добродетели»74. Античные авторы неоднократно отмечали такую черту характера Катона, как постоянное стремление восхвалять и возвеличивать себя75. Однако, дело вряд ли только в особенностях личности Катона. У человека столь незаурядных талантов и энергии, в условиях ожесточенной политической борьбы, судебных схваток, споров в сенате просто не было иного выхода. Вновь и вновь подчеркивая свои virtutes, нравы, заслуги перед согражданами, Катон тем самым компенсировал свою недостаточную в глазах нобилитета родовитость. Имеющийся в нашем распоряжении материал источников позволяет нам прийти к следующим выводам. Марк Порций Катон Старший был выходцем из старинной муниципальной семьи, видимо, имевшей этрусские корни. Принадлежность к Тускулу давала Порциям права римского гражданства, а присутствие в кругу местной знати и обладание состоянием не ниже уровня 1-го имущественного класса позволило им, по крайней мере с поколения прадеда Катона Старшего, войти во всадническое сословие. Существование связей и знакомств в Риме, о которых упоминает традиция, подтверждается наличием в рассматриваемый период сенатских семей Лицинов и Лек, принадлежащих к gens Porcia. Как показывают современные исследования, возможности всаднической карьеры были достаточно велики: военная служба, плебейский трибунат, квестура, плебейский эдилитет, претура76. Таким образом, происхождение Катона Старшего и положение его семьи создавали все условия для успешного начала его политической карьеры. <<< ОГЛАВЛЕНИЕ >>>
|
||
|
|
Последнее изменение этой страницы: 2024-06-17; просмотров: 41; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы! infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 216.73.216.198 (0.024 с.) |
