Борт 170/0, воздушный командный центр

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 64 из 73Следующая ⇒

5-й тяжелобомбардировочной эскадры

10 июля 1996 года

– Господин генерал-полковник, «Дворец Гномов» запрашивает данные. Вызов по коду «Кислород»…

Черт… Не ответить нельзя…

– Выводи их сюда, по защищенному каналу.

Еще бы знать, что им ответить…

На экране в штабной каюте самолета высветился большой зал, с огромной электронной картой мира на заднем фоне, человек в форме полковника ВВС с гарнитурой микрофона на голове…

– Полковник Чернецкий, оперативный дежурный… – представился он. – Поскольку ваш штаб, господин генерал-полковник, находится ближе всего к эпицентру, прошу сообщить известную вам информацию о случившемся. Информация необходима для оценки уровня ядерной угрозы…

Оценка уровня ядерной угрозы – документ, ежедневно передававшийся из Москвы-1000 в Генеральный штаб и Адмиралтейство, это один из основных документов, с которыми должен ознакомиться старший дежурный офицер при заступлении на дежурство. Помимо ежедневной – бывают еще и экстренные сводки, которую, по-видимому, и составляли сейчас…

– Господин полковник, вы ведь получаете данные с наших линий.

– Получаем, но нам нужна оценка вашего штаба, господин генерал-полковник.

Генерал-полковник Штанников примерно прикинул ситуацию. Все равно операция уже рассекречена, про нее не знает разве что ленивый. Хуже уже не будет.

– На территории Афганистана проводится операция высокого уровня секретности. Кодовое название «Северный ветер», относится к категории «Особая папка», статус активный. Британцы потеряли особо важный груз, он должен находиться в руках нашего агента. Готовилась спасательная операция. На данный момент местонахождение агента и судьба груза нам неизвестны, мы просчитываем возможность действий на зараженной территории. На этом все.

– Спасибо, господин генерал-полковник. – Изображение на экране снова сменилось спутниковой картой зоны поражения, передаваемой в реальном времени…

* * *

Лондон

Посольство Российской империи

При дворе Ее Величества Елизаветы Английской

Чрезвычайному и полномочному послу Российской империи

Его Высокопревосходительству

князю Горчакову М.В.

Срочно

Лично в руки

Дипломатическим шифром

Совершенно секретно

Настоятельно прошу Вас сегодня же истребовать срочную аудиенцию Ее Величества или премьер-министра Ее Величества и, сославшись на особо важное и не терпящее отлагательств Мое поручение, дословно передать следующее:

10 июля сего года британскими вооруженными силами был нанесен ядерный удар по малонаселенному району Афганистана, находящемуся примерно в ста километрах от афгано-русской границы. В ответ на срочный запрос по линии министерства обороны Нам было объявлено о проведении в этом районе наземных испытаний ядерного оружия. Более того, ВВС Великобритании и в настоящее время производят угрожающие маневры в непосредственной близости от нашей границы.

Мы расцениваем данную акцию, совершенную без должного предупреждения и в непосредственной близости от наших границ, как грубое посягательство на наши суверенные права, нарушение международных договоренностей, в том числе Вашингтонской конвенции 1976 года об ограничении испытаний оружия массового поражения. Мы предупреждаем о том, что в ответ на продолжающиеся агрессивные действия со стороны Великобритании будем вынуждены предпринять ответные действия, в том числе военного характера.

При наличии ответа прошу передать его Мне дословно и без отлагательств.

Александр

10.07.1996 года.

37

Северный Афганистан

Пещеры…

10 июля 1996 года

Рвануло – когда они отошли метров на сорок… хотя, может, и на десять, а возможно, и на сто. Тут, в подземельях, сложно определить расстояние.

Но взрыв был отчетливо слышен.

За ними действительно шли, в этом уже не оставалось никаких сомнений…

Можно уходить дальше. И надо – уходить дальше, в неизвестность. А можно – принять бой…

Бригадир Феттерляйн с трудом пришел в себя, сидя у кяризной стены и хватая воздух ртом, как вытащенная на берег рыба. Проглядели, твою мать…

– Томбс! Сноуи! – позвал он.

Ответа не было. И кяриза впереди – тоже не было. И дышать – тоже было нечем.

– Томбс! Сноуи!!

– Сэр…

– Макени?

– Я, сэр…

– Черт, помоги… помоги…

– Сейчас, сэр. Сейчас, черт…

– Ты как?

– Цел, сэр, только оглушило. Вы?

– Кажется, цел…

Феттерляйн и в самом деле был цел – они шли двумя парами с удалением, потому что в одиночку по кяризам ходить нельзя. Первые двое должны принять на себя удар, продержаться до подхода второй пары. Они же должны разминировать путь движения.

Вот тебе и разминировали.

Откапывая голыми руками завал – и ножи, и саперные лопатки они использовать опасались, – минут через пять нашли Томбса. Еще через пять минут – Сноуи. Оба мертвы…

Злая, душащая изнутри волна затапливала бригадира изнутри. Кто был – тот поймет, что это такое. А кто не был – тому никакими словами не рассказать…

– Макени…

– Да, сэр…

– Ружье у тебя?

– Сэр…

– Возьмешь мой автомат… – голосом, не терпящим возражений, приказал Феттерляйн…

Ружье у Макени и впрямь было знатное – он всегда таскал его с собой. Даже не ружье – а обрез, пятизарядный обрез североамериканского помпового «Стивенса» [385] «утиного» 10-го калибра. В одном патроне такого калибра – пятьдесят четыре дробины, а не двадцать восемь, как в 12-м «Магнуме». Более того – на дульном срезе у этого ружья специальная насадка, называется «утконос» [386] – она рассеивает дробь по фронту. Макени отбарабанил три года в Индии, там у всех ребят, кому доводилось по долгу службы лазать в джунгли, где видимость ограничивается на уровне вытянутой руки, а потревоженный тигр опаснее любого террориста, имелись подобные штуковины, их носили за спиной, там, где когда-то у лучников был колчан со стрелами – в дополнение к основному оружию. В Афганистане Макени носил такое по привычке – и вот, пригодилось…

– Заряжено, сэр…

– Я знаю… Осторожно, пошли.

– А Томбс со Сноуи?

– Похороним потом. Сначала разберемся с теми, кто это сделал.

Шаг за шагом. В прибор ночного видения не видно ничего – поэтому – к черту. Все, как в старые добрые времена, – только твои глаза и уши. И у противника – тоже. А еще – палец на спусковом крючке и ружье, готовое изрыгнуть свинцовый град, выкашивающий все живое…

Ослепительно ярко полыхнула вспышка сигналки – ружье в руках дернулось, четко лязгнул затвор, досылая в патронник еще пятьдесят четыре грамма смерти. И еще рывок – на ружье полицейский спусковой механизм, можно передергивать затвор, не отпуская курок – и ружье будет стрелять в максимально возможном темпе. Что-то ударило в грудь, едва не сбивая с ног, ослепительная волна боли лавой залила мозг – плевать, бронежилет, потом придешь в себя – только успеть, только вымести свинцом из коридора эту мразь! За Томсба, за Сноуи, за всех остальных! Сзади, непонятно куда, замолотил из автомата Макени – обошли, твари! Плевать, все равно мы лучшие, все равно нас не взять, все равно…

Бригадир британской армии Феттерляйн ошибся – бронежилет не спас его. Очередь из русского автомата «Волк» с близкого расстояния шеффилдская сталь не выдержала. По крайней мере, два из пяти полученных им ранений были по медицинским меркам смертельными. Но он умер не сразу – он успел выпустить все шесть зарядов из обреза 10-го калибра и только тогда рухнул замертво.

И картечь тоже нашла свои цели.

Чуть подольше прожил Макени – очередью из автомата он успел срезать одного из русских, прежде чем получил пулю в голову сам.

Так умирали герои.

38

Где-то над Тихим океаном

Борт самолета «ДС-10» компании «Сателлайт Системс»

10 июля 1996 года

– О, детка… Я так хочу… Твое тело… зовет меня в рай…

Командир корабля, полковник ВВС в отставке Томас Фрай недобро посмотрел на своего правака, [387] едва сдерживаясь от того, чтобы не врезать по этой наглой черной морде…

– Мистер Галло… – негромко произнес он.

– И-й-е-о-у… сэр…

– Не будете ли вы столь любезны… заткнуться…

Галло Гривс, чернокожий молодой здоровяк, взятый в компанию исключительно за первое свое достоинство, недоуменно уставился на командира корабля. Его и в самом деле взяли исключительно для того, чтобы сбалансировать расовый состав пилотов компании. Почему-то получалось так, что все летчики высокого класса как назло оказывались белыми. Ну, сущий расизм. А адвокаты не дремали: существовали профсоюзы чернокожих (профсоюзов белых не существовало, потому что это тоже было бы расизмом), и они строго следили, чтобы черные были адекватно представлены во всех сферах бизнеса и вообще во всех сферах деятельности человеческого общества. Если же это правило где-то нарушалось – адвокаты накидывались на компанию, как стервятники, и клевали ее многомиллионными исками. Чтобы не нарываться, «Сателлайт Системс» пришлось набрать черных на все посты, где они могли принести хоть какую-то пользу и не нанести при этом существенного вреда. Одним из таких постов оказалась должность «правака» в одном из трех летающих космодромов, принадлежащих компании. Решили, что достаточно иметь первого пилота, командира корабля – профессионала, а правака можно и такого. И вот теперь полковник ВВС в отставке Фрай, который вышел в отставку с почетом, на проводах которого гуляли четверо генералов, специалист, освоивший четырнадцать типов летательных аппаратов, был вынужден терпеть в правом кресле придурка, с горем пополам окончившего летную школу. Впрочем, полковник Фрай сомневался даже в этом – вполне возможно, что свидетельство об окончании и лицензию пилота тот купил, бывало и такое.

Если бы парень помалкивал – еще можно было бы как-то терпеть это безобразие. А тут… смотрит на него таким наглым и непонимающим взором…

– Сэр… это же Джастин Джонс и его гангстеры. Новый альбом гангста-рэпа, хотите напою из него что-нибудь?

– Мистер Галло, если я решу послушать этого мистера Джонса – то я это сделаю в его оригинальном исполнении, а не в вашем перепеве. А пока будьте любезны помолчать и сосредоточиться на показаниях приборов, которые перед вами.

Галло обиделся, но заткнулся. На какое-то время…

Компания «Сателлайт Системс» была организована в девяностом году тремя учеными, уволившимися из НАСА со скандалом. В произошедшем скандале не было ничего удивительного – наоборот, было бы удивительно, если бы он не произошел…

Проблема заключалась в том, что эти трое ученых решили отказаться от «священной коровы» НАСА [388] – запуска космических аппаратов при помощи ракет наземного базирования. На этом держалось все – даже корабли многоразового использования типа «Дискавери» тоже запускались с космодрома на мысе Канаверал, разросшегося до неприличных пределов. Все те, кто предлагал неракетные способы вывода аппаратов в космос либо вывод с помощью ракет, базирующихся не на Земле, – все предавались жестокой анафеме.

А ларчик просто открывался. Ракетный способ вывода – самый долгий и дорогой. Громадная ракета, ее надо строить, привлекать тьму-тьмущую субподрядчиков. Космодром – его тоже надо обслуживать и содержать. И там субподрядчики. На все это идут из бюджета огромные деньги. Они перекочевывают в карман субподрядчикам, субподрядчики, в свою очередь, щедро откатывают администраторам НАСА. Если, например, стоимость вывода килограмма полезного груза на околоземную орбиту снизить в два раза – в два раза будет меньше откат. И кому это надо?

Преданных анафеме, изгнанных с позором молодых сотрудников НАСА приютила ДАРПА [389] – агентство передовых исследований Пентагона. У них была своя головная боль – русские активно сворачивали ракетные полки, вооруженные тяжелыми ракетами шахтного базирования, и взамен разворачивали систему «Комар». Страшное изобретение, способное кардинально нарушить сложившийся расклад в мире. Система запуска ракет с разделяющимися головными частями с борта стандартного транспортного самолета во время полета. Пуск ракеты происходит на высоте десять-двенадцать километров – в результате масса полезного груза (то есть ядерных зарядов), которые ракета может доставить к цели, увеличивается чуть ли не вдвое. Запуск может произойти в любое время, в любом месте, совершенно внезапно, срок реагирования в критической ситуации сокращается не в два, не в три раза – на порядок! Русская военно-транспортная авиация имела право использовать значительную часть своих машин для перевозок по коммерческим контрактам, русские тяжелые транспортники летали всюду, в том числе рядом с границами САСШ. [390] Вот и думай – что находится вон в том транспортнике, который летит у самой границы? Не готовая ли к пуску ракета с разделяющимися головными частями?

ДАРПА выделила несколько грантов и помогла организовать «Сателлайт Системс» – фирму, оказывающую услуги по неракетному выводу спутников на орбиту. Помимо гражданских, на фирме велись и военные исследования – например, по способам запуска баллистических ракет с самолетов. Чем-то подобным увлекался еще один конструктор-самородок, Берт Рутан, [391] – но он занимался разработкой дешевого многоразового летательного аппарата, способного перебросить группу спецназа САСШ в любую точку Земли в течение двух часов, с выходом в процессе полета на околоземную орбиту.

За основу решили взять использование в качестве стартовой площадки для ракеты самолет, летящий на большой высоте. Другие проекты хоть и сулили в будущем многое – но одновременно обладали большей долей технического риска.

Поскольку все трое уволенных были ракетчиками, а денег было не так много, «Сателлайт Системс» пошла путем, противоположным тому, по которому пошел Берт Рутан. В отличие от Рутана, разрабатывающего с нуля самолет – разгонный блок, они решили взять в качестве летающего космодрома уже существующий, доработать его и под него разработать ракету. Так было намного проще, да и серийный самолет проще ремонтировать, и базироваться он может в самых обычных аэропортах, даже гражданских.

Перебрав все самолеты, подходящие по грузоподъемности для проектируемой ракеты, остановились на «ДС-10» компании «Дуглас». В рассмотрении были еще два варианта – но они отпали. «Боинг-747» слишком дорог, а «Локхид Л1011» «Тристар» мало распространен, под него сложно найти ремонтную базу, и у него дурная репутация. «ДС-10» подходил лучше всего – он был дешев, потому что проигрывал конкуренцию «Боингам», и авиакомпании избавлялись от него по дешевке, он имел достаточную грузоподъемность, и под него в любом аэропорту имелась ремонтная база. Были на него в достаточном количестве и подготовленные летчики.

Купив подержанный самолет, под него начали проектировать ракету. Возник вопрос с местом ее базирования. Внутри фюзеляжа – этот вариант сразу отпал, придется очень существенно переделывать фюзеляж самолета, наличие самодельного бомболюка ослабит его и может привести к разрушению машины в полете. После ряда катастроф с «ДС-10» ни Федеральное авиационное агентство, ни фирма-изготовитель никогда не дали бы добро на эксплуатацию самолета, в котором фюзеляж ослаблен нештатным бомболюком. Получается – ракета должна базироваться на внешней подвеске, под брюхом. Тогда у нее будут жесткие ограничения по размерам, обусловленные высотой стоек шасси самолета-носителя.

В ходе разработки ракеты пришли к безрадостному выводу – ракета, укладывающаяся в заданные размеры, не сможет вывести на орбиту существующие разведывательные спутники и спутники связи. Фирма «Martin–Marietta», головной изготовитель спутников для военных, к которой горе-основатели «Сателлайт Системс» обратились за консультациями, отказалась от сотрудничества в грубой форме. К «Boeing» не стоило даже соваться. Бывшие коллеги по НАСА имели длинные руки и хорошие связи…

Пришлось снова идти в ДАРПА – за новыми грантами, на сей раз на разработку новых спутников. В ДАРПА поворчали – но деньги выделили. Начали разработку новой серии спутников.

«Сателлайт Системс» и тут решила пойти своим путем – разработать то, чего никогда не было. Они отчетливо понимали, что создать спутник, который бы обладал всеми характеристиками большого, но при этом был бы в три раза меньше по габаритам, они не в состоянии. Поэтому они создали такой спутник, какой смогли, – а потом придумали под него рынок.

Спутник назвали «NIRSAT» [392] – суть заключалась в самом названии. Чтобы запустить обычный новый спутник, требовались недели, а то и месяцы. Сначала надо изготовить сам спутник, а если он изготовлен – снять его с консервации и проверить от и до. Потом ракета-носитель – изготовить, поставить на стартовой стол, заправить, установить третью ступень с полезной нагрузкой. Потом ждать «окна» для запусков – если стартовая площадка жестко привязана к какой-то географической точке, то для вывода спутника на нужную орбиту иногда нужно ждать месяц. Если во время окна для запуска плохая погода – ждать еще. В общем и целом – запустить спутник экстренно невозможно.

А между тем потребность в спутниках, которые могут оказаться над нужным местом в считаные часы, а не недели, – существовала. Стихийное бедствие, политический кризис, действия группы спецназа во враждебном окружении – все это требовало достоверной информации прямо сейчас, немедленно. Вот они и разработали «NIRSAT» – простой, дешевый и легкий спутник, рассчитанный всего на две недели работы, способный передавать изображения земной поверхности и обеспечивать связь в заданной точке – то есть комбинированный спутник, удовлетворяющий все разумные потребности пользователей в информации и связи. Самое главное – он был настолько прост, что не требовал долгого процесса расконсервации, а запустить его на нужную орбиту можно было в любое время. Ведь запуск осуществлялся с борта самолета, который мог находиться в любой точке над земной поверхностью – проблема «окна запуска» отпадала.

Новые возможности оценили, прежде всего, военные – теперь они резко сократили обычную спутниковую программу и уже не запускали спутники на все орбиты по принципу «на всякий случай, чтобы было». Основные орбиты по-прежнему перекрывались большими и дорогостоящими спутниками, захватывающими примерно 60% земной поверхности. Если же возникала необходимость поближе осветить оставшиеся 40% – обращались к «Сателлайт Системс», которая за несколько лет построила целую базу в Аризоне и приобрела еще два самолета – летающих космодрома в дополнение к первому.

Полковник Фрай взглянул на часы, потом нажал тангету микрофона, клавишами выбрал пользователя…

– Мистер Хэмфри?

– У нас все готово… – донесся голос Тома Хэмфри, обладателя докторской степени по прикладной химии, выпускника Массачусетского технологического и командира сегодняшнего запуска, – можете приступать, мистер Фрай.

– Принято… – Фрай обернулся к своему праваку: – Внимание, готовность!

И с тоской подумал, что большую часть обязанностей, которую в нормальном экипаже выполняет правак, придется выполнять ему самому. Не привыкать – сам бывший летчик-истребитель, почти всегда летал в одиночку.

– «Орел-один», на связь!

– «Гризли», это «Орел-один», как дела?

– «Орел-один», это «Гризли», получено добро, идем в контрольную точку «Браво». Как у вас с топливом?..

– «Гризли», это «Орел-один», с топливом напряг, но мы вызвали пару заправщиков с Монтаны. РВП двадцать минут.

– Вас понял, где «бандиты»?

– «Бандитов» не видим, сектор свободен.

– Принял, отбой…

Как всегда, запуски над Тихим океаном были связаны с проблемами – там ошивалось немало «бандитов». То есть японцев, которые считали океан своим и совали носы в то, что их совершенно не касалось. Они могли появиться в любой момент – и как всегда, без приглашения. Поэтому при выходе на стартовую позицию и на самой стартовой позиции их прикрывали – на сей раз звено «Ф-15» «Игл», истребителей-бомбардировщиков, лучших в САСШ.

– Внимание, входим в зону…

– Входим в зону! – продублировал Фрай для операторов управления пуском, располагавшихся в том, что было когда-то пассажирским салоном. Этот самолет вмещал в себя все, для чего НАСА построило и обслуживало целый космодром.

– Тестирование завершено!

– Подтверждаю – тестирование завершено, отказов нет!

– Стартовый коридор чист!

Фрай принял штурвал на себя, самолет начал задирать нос.

– Прошу корректировки!

– Немного левее. Градусов пять.

– Принял.

– Двигатели штатно, все системы штатно, отказов нет! – для чего-то пригодился и правак. Не доверяя ему, Фрай отвлекся на минуту от пилотирования, глянул мельком на приборную доску – ни одного красного транспаранта, сигнализирующего о проблемах.

– Исходную занял, готов к запуску!

– Курс, скорость расчетные!

– Обратный отсчет! Пять-четыре-три-два-один-зажигание!

Фраю всегда нравился этот момент. Когда самолет вздрагивает, груз отделяется от него – и через какие-то секунды ракета обгоняет самолет, и пламя из ее сопел бьет перед самым носом самолета, кажется, что весь самолет объят пламенем. Незабываемое зрелище, ни на одном истребителе такого не испытаешь.

– Ракета отделилась!

– Первая ступень работает штатно!

– Тангаж, рысканье в норме!

Долгие, очень долгие секунды, пока ракета, наконец, не превращается в светящийся метеор на фоне холодного кобальта космоса…

– Старт прошел успешно! Все параметры телеметрии в норме! Поздравляю, джентльмены… – наконец произносит руководитель пуска.

– Ухожу на разворот… – бросает в эфир Фрай, давая себе обещание возлюбить ближнего своего, даже такого, как тот, что сидит в правом кресле от него и опять напевает какую-то негритянскую гадость…

Через двадцать с чем-то минут новый спутник займет свое место на орбите. Его антенны будут нацелены на богом забытый Афганистан, и его задачей станет всего лишь уловить слабый, очень слабый сигнал, идущий из места заражения. И он его, конечно же, уловит…

39

Южный Афганистан

Пустыня Регистан

11 июля 1996 года

– «Четвертый» – «Медведю». «Четвертый» – «Медведю»…

Морской пехотинец, дежуривший на рации, встрепенулся…

– «Четвертый», это «Медведь»! Оставайтесь на линии!

Бросив гарнитуру рации, пехотинец кинулся к ближайшему, укрытому маскировочной сетью вертолету…

– Сэр! Сэр!

Изнывающий от жары и только прилегший немного прикорнуть прямо на сваленное в вертолете снаряжение подполковник Ругид проснулся.

– Что случилось, солдат?

– Сэр, «Четвертый» вышел на связь.

Подполковник легко вскочил на ноги.

– Пошли.

Солдат добежал до рации первым, подобрал с песка гарнитуру, протянул ее подполковнику…

– «Медведь» на связи!

– «Медведь», это «Четвертый». Доложите свой статус!

– «Четвертый», это «Медведь»! Совершили аварийную посадку по координатам четверка-тройка-сьерра-пятерка-девятка-четверка… Потерь не имею. Материальная часть в норме. Радиационный фон в пределах нормы. Нуждаюсь в дозаправке, как поняли, прием!

– Понял вас, «Медведь», высылаю заправщик. Приказываю по дозаправке перебазироваться в район «Дельта-три», приступить к поискам. Об уровне радиации в районе поисков доложить. Как поняли? Прием…

– Вас понял, «Четвертый». Прошу РВП прибытия заправщика.

– РВП прибытия заправщика один-один-ноль майк, позывной «Пес-один-три», связь по вашей инициативе. Как поняли? Прием.

– Один-один-ноль, майк, понял вас.

– Верно. Доброй охоты, Медведь! Отбой.

Ругид передал обратно связисту гарнитуру рации…

– Вермеер, ко мне!

Вермеер и его смена сейчас были дежурными. Они сидели посреди ровной как стол пустыни, закрыв вертолеты маскировочными сетями и заняв круговую оборону. Жарко было так, что… Связи целый день не было ни с кем, после взрыва у них начала сбоить аппаратура, ЭМИ [393] их не угробил – но пришлось пойти на вынужденную посадку. Хорошо, что под брюхом пустыня Регистан, там и сели. Сразу прикрылись маскировочными сетями, в эфире черт знает что творилось. Русские действовали на северной границе, возможно, даже кого-то сбили. Ругид подал штабу сигнал бедствия – и сразу ушел из эфира, оставив рацию только на приеме. Мало ли что может произойти – русские или британцы засекут работающую в безлюдной пустыне рацию да и врежут от всей души. Ругид тогда поймал себя на мысли, что ставит британцев, бывших вообще-то союзниками, на одну доску с вероятными противниками – русскими. Того, кто отдал приказ применить ядерное оружие, не предупредив об этом никого, Ругид поймал бы и повесил за яйца своими собственными руками. Еще бы немного – и они оказались бы в зоне поражения…

– Да, сэр…

– Через семь-ноль-майк взлетаем. Собрать здесь все, подготовиться к взлету. Следов не оставлять.

– Есть, сэр!

Вермеер помчался выполнять приказание, а подполковник Ругид поднял голову и посмотрел в бледно-синее, словно выгоревшее, истекающее жаром афганское небо. И от души выругался…

Многого, происходившего в то время, пока четыре североамериканских вертолета стояли без дела в пустыне, Ругид не знал. Но кое-что и знал – например, то, что байку про отсутствие маячков на контейнере с ядерным устройством, из-за категорического требования ВВС, придумали исключительно для того, чтобы скормить ее британцам. И британцы на нее купились. Если бы британцы нашли изделие первыми – произошла бы катастрофа. А так… поисковая группа сунулась в район, по мере сил зачистила его… и погибла в полном составе. Но североамериканцы тем временем смогли, используя данные спутниковой разведки, вскрыть всю группировку сил и средств противника – то есть русских, – сосредоточенную в этом районе. Дальнейшее было делом техники…

Техника-то как раз и подвела. Проклятые подрядчики, занимавшиеся изготовлением спутников наблюдения, клялись и божились, что эти самые спутники могут работать и передавать информацию по районам, подвергшимся ядерному удару. Произошло же ровно наоборот – от ядерного удара на спутнике, контролирующем район, вышла из строя аппаратура, и пришлось в экстренном порядке запускать новый спутник. И лишь когда этот спутник вышел на расчетную орбиту – контакт с контейнером был восстановлен, и экспедиционная группа морской пехоты, до этого бессмысленно изнывавшая от жары, смогла получить целеуказание…

– Сэр, к взлету готовы…

– Связь!

Подполковник надел наушники на голову, щелкнул по микрофону.

– «Медведь» в эфире, вызываю «Пса-один-три». «Медведь» в эфире, вызываю «Пса-один-три»!

– «Пес-один-три» – «Медведю». Слышу вас хорошо.

– «Медведь» – «Псу-один-три»! Сообщите ваши координаты и статус!

– «Пес-один-три», нахожусь в квадрате «Виски-Браво-один-восемь», готов к рандеву, [394] предлагаю точку с координатами четверка-тройка-сьерра-пятерка-девятка-двойка-восьмерка…, высота триста, как поняли?

– «Медведь» – «Псу-один-три»! Условия принял, время подхода к точке рандеву десять-майк, как поняли?

– «Пес-один-три», вас понял, переходим в режим ожидания.

– Принято, ждите нас. Отбой.

Подполковник махнул рукой.

– По коням. Взлетаем!

Спецназ сделали спецназом бесшумное оружие и системы глобальной связи. Весьма распространенное высказывание. От себя добавлю – и вертолеты.

«Псом-один-три» назывался заправщик «KC-130», созданный не на базе пассажирского «Боинга», какие обычно заправляют реактивные бомбардировщики, – а на базе обычного фронтового четырехдвигательного транспортника С-130. Несмотря на то что «Боинг» существенно превосходил неказистое детище «Локхид-Мартин» по всем характеристикам – здесь нужен был именно такой заправщик. Тихоходный, способный летать на небольших высотах. Дело в том, что обычный заправщик на базе «Боинга» не может уравнять скорость с ожидающим заправки вертолетом – он просто свалится в штопор. А вот заправщик на базе «С-130» сделать такое мог. С тех пор, как он появился, вертолеты приобрели совершенно новое качество, дозаправка в воздухе позволила им кратно увеличить дальность действия. Конечно, все это в мирное время – если начнется большая война, тихоходный заправщик с большой вероятностью просто собьют по дороге истребители противника. Но сейчас не война, и поэтому такой заправщик приходился как нельзя кстати.

Хотя – а что на хрен здесь происходит, если не война?

Вертолеты, подрагивая и вибрируя всем корпусом, мчатся на почти максимальной для них скорости, выжимая из своих турбин все что можно, расходуя последний, неприкосновенный запас горючего. Если рандеву сейчас сорвется – для этого достаточно одного британского придурка на «Харриере», – не факт, что удастся сесть, может, придется падать на авторотации.

– «Пес-один-три» – «Медведю». Наблюдаем вас по левому борту.

– «Пес», мы тоже вас наблюдаем. Готовы к рандеву.

– «Медведь», готовность подтверждаю. Выравниваем скорость.

Четырехдвигательный транспортник начал сбрасывать скорость – если вертолеты развивали максимальную для себя скорость, то ему придется снизить ее до минимальной.

– «Пес-один-три», подтверждаем, скорость выровнена.

– Принял, «Медведь», выпускаю шланги, включаю директора. [395] Насос на средней.

Из-под крыльев самолета медленно выползают, вытягиваются в струну под бешеным напором воздуха толстые, черные змеи заправочных шлангов – вертолеты все ближе к режущим воздух крыльям, пилоты едва удерживают машины в болтающем их воздушном потоке, навстречу воронкам на концах шлангов вытягиваются длинные штанги топливозаправочных устройств, они тянутся друг к другу, стремясь слиться в минутном объятии.

– Левее… – под нос комментирует себе пилот. Шланг болтает в потоках воздуха, попасть в него нелегко…

– Есть контакт, директор на желтом!

– Подтверждаю, контакт есть.

– К приему топлива готов!

– Включаю подачу…

Оператор заправщика – он сидит в хвостовой части самолета – включает насос, и остро пахнущая, горючая жидкость начинает перекачиваться по трубам, заполняя собой почти пустые вертолетные баки. Скорость перекачки такова, что на заполнение бака грузовика с такими темпами подачи топлива уйдет всего несколько секунд…

– «Пес-один-три», заправка завершена, директор на красном.

– Вас понял, «Медведь», рандеву окончено. Удачи!

…Четыре вертолета, один за другим летят над каменистой землей, ныряют в ущелья, нигде не поднимаясь выше, чем на двадцать метров над поверхностью. Слишком опасно, в этом районе столкнулись интересы сразу нескольких супердержав, может произойти все что угодно – и пилотам совсем не хочется стать разменной монетой в зловещей игре. Поэтому они ведут своих черных птиц так, как за линией фронта, в тылу противника.

Потрескивают дозиметры, офицеры озабоченно смотрят на них, сверяются с напечатанными на пластиковых карточках таблицами, приклеенными к дозиметрам. Фон, конечно, высокий – но не смертельный и даже не критический, [396] эпицентр они обойдут левее, а дальше – можно будет работать.

– «Медведь», входим в зону!

– Приготовились!

Десантироваться посадочным способом здесь невозможно, сплошные горы. Мертвые горы – взрыв выжег их дотла, пусть и произошел он довольно далеко отсюда. Картина напоминает сюрреалистический лунный пейзаж, по прихоти художника освещенный ослепительно-ярким, безумным солнцем.

– Минута до сброса!

– Минута до сброса, всем приготовиться!

Вниз летят толстые тросы – в отличие от русских десантников, на предельно низких десантирующихся «по-штурмовому» да еще с ходу, в морской пехоте это категорически запрещено. Десантирование происходит по тросам, тросы останутся на земле…

– Точка сброса!

В полутемном десантном отсеке светофор [397] меняет свет с красного на зеленый, ползет вниз аппарель, сухой, горячий воздух Афганистана врывается в отсек. Хотя здесь нет и не может быть сопротивления – бортстрелки на пулеметах готовы открыть огонь в любой момент.

– Пошли!

Толстые десантные перчатки не спасают руки от сжигающего кожу трения, иссушенная солнцем и адским пламенем земля стремительно летит навстречу, бьет в подошву. Те, кто оказался на земле, откатываются в сторону, приводят в готовность оружие, прикрывая высадку остальных.

Пара минут – и усиленная экспедиционная рота морской пехоты САСШ уже на земле…

– «Медведь», мы уходим, эвакуация по сигналу. Ожидаем сигнала в точке «зеро».

– Принял, отбой.

Вертолеты уходят, гремя лопастями, – и морпехи остаются одни. Одни на какой-то неизведанной, незнакомой и чужой планете…

Первым делом подполковник Ругид активизировал дозиметр, сверился с табличкой. Не фонтан – но несколько часов просуществовать можно. Не больше. Потом нахватаешься…

– Полянски!

– Я, сэр!

– Доставай! Быстрее, у нас мало времени!

Люди Полянски достают небольшой, похожий на миноискатель поисковый прибор, подсоединяют его к мобильному защищенному компьютеру.

– Сэр, сигнал очень слабый. Юго-юго-восток.

– Ки, выделяй усиленный головной дозор! Выступаем!

– Что за черт?..

– Сэр, он должен быть здесь…

Ругид скептически огляделся. Небольшая долина в горах, тут даже ударной волной не слишком сильно шарахнуло. Какие-то признаки живой природы еще остались…

– Гудчайлд, не шути со мной. Каждую лишнюю минуту, которую мы здесь находимся, мы получаем дозу радиации. Может, ты еще не достиг половой зрелости, а меня ждет дома жена…

Со всех сторон засмеялись, молодой капрал покраснел.

– Сэр, он здесь.

– Где здесь, капрал? Ты что-то видишь? Я – нет. Покажи мне – где?

– Сэр, разрешите обратиться… – Ки подошел к подполковнику, уже начавшему терять терпение.

– Обратись…

– Свободны пока, капрал…

Гудчайлд, воспользовавшись моментом, отбежал к своему отделению, там его встретили, конечно же, подначками на поднятую подполковником тему…

– Сэр, что вы знаете про Сахалин?

– Ничего, кроме того, что это не лучшее место для летнего отдыха…

– Это так, сэр, но дело не в этом… Мой дед убежал в Североамериканские соединенные штаты, спасаясь от кепметай. Его бы убили.

– Короче…

– Короче, он был архитектором и военным инженером, очень известным. Японцы привезли его на Сахалин и заставили строить линию обороны. Они боялись налетов русских, у русских тогда уже появились тяжелые бомбардировщики, русские на своих берегах поставили тяжелые оружия береговой обороны, калибра двенадцать и шестнадцать дюймов. Дед почти все военные сооружения, которые японцы заставляли его строить, возводил под землей, на глубине, там были даже подземные аэродромы. А потом, когда строительство еще не было закончено, – он бежал. Кемпетай убила бы его, потому что он был китаец, и он знал точное местоположение и характеристики всех построенных им объектов.

– Ты хочешь сказать…

– Да, сэр… Устройство может быть под нами…

Подполковник обдумал ситуацию – очень могло быть, что в словах Ки есть смысл.

– И как нам достать его?

– У любого подземного сооружения должен быть вход. Нам надо найти его и взорвать. У нас есть направленные заряды и опытные саперы.

– А почему тогда не установить заряд прямо здесь?

– А если все обвалится и устройство засыплет? Как мы будем откапывать его? И сколько на это потребуется времени…

– Верно… – Ругид принял решение: – Гудчайлд, ко мне!

Солдат подбежал, держа наперевес свой прибор.

– Сэр!

– Вольно… Ты ведь у нас сапер?

– Да, сэр!

– Мне нужно знать… Пусть то, что там находится, – под зем

⇐ Предыдущая59606162636465666768Следующая ⇒

Поделиться:

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии