Траверза п. Бейрут, тридцать километров от берега

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 42 из 73Следующая ⇒

Ночь на 1 июля 1992 года

– Внимание, пять минут до десантирования! Приготовиться!

В просторном десантном отсеке «Сикорского», словно светофорный сигнал опасности, замигал красный маячок у самой аппарели.

При десантировании по команде «приготовиться» провести проверку своего снаряжения, осмотреть снаряжение товарища. Доложить командиру о готовности.

Автомат – специальный, подводный, типа «Морской лев», боекомплект двух видов – подводный, в виде патронов с длинными заостренными штырями, и надводный, обычные патроны, необычно малого калибра. Всего 5,45, но повреждения в человеческом организме от такой пули ужасающие. А сам боекомплект легче, чем у обычного пехотного автомата, и это немаловажно – ведь боевому пловцу приходится часто действовать в отрыве от источников снабжения и носить боеприпасы двух видов.

Принадлежности к автомату – прибор бесшумной стрельбы, сделанный из титана и не боящийся воды. Прибор ночного видения – тоже со специальными требованиями по герметичности. Сейчас он упакован в отдельную, водонепроницаемую упаковку – все-таки хоть и нет водобоязни, а лишняя вода ему точно на пользу не пойдет. Стандартный пехотный гранатомет «ГП-34» и боекомплект к нему – восемь стандартных осколочных гранат, две термобарические, только принятые на вооружение. Этакий мини-«Шмель» – долбанешь в окно – никто в комнате не выживет.

Пистолет – боевые пловцы пользовались самой последней моделью немецкой фирмы «Эрма» – четырнадцать патронов калибра 10 мм, специальное покрытие, исключающее ржавление. Двусторонний предохранитель, двусторонняя кнопка смены магазина, возможность безопасного спуска курка. К каждому такому пистолету прилагался высокоэффективный титановый глушитель и прибор для прицеливания, совмещавший в себе фонарь, лазерный маркер и насадку на фонарь, позволяющую преобразовывать видимый свет фонаря в невидимый, для работы с прицелом ночного видения. И все – в комплексе, созданном специально для боевых пловцов, протестировано в самых жестких условиях работы, в том числе многодневным пребыванием в солевом тумане. Еще один пистолет – той же фирмы, компактный, девятимиллиметровый, с таким же специальным покрытием и глушителем в отдельном кармашке – в кобуру на щиколотке.

Нож – тоже титановый со специальным лезвием – помимо прочего, заточка на лезвии такая, что очень легко перерезает армированную резину шлангов дыхательных аппаратов боевых пловцов противника. Такие ножи на гражданском рынке продавать вообще запрещено.

Маска – проверить на герметичность, протереть изнутри стекло специальным составом, не дающим стеклу запотевать.

Дыхательный аппарат – хоть под воду по основному плану погружаться и не планируется, а все равно подлежит тщательной проверке. В этот раз – малый дыхательный аппарат, всего на час работы под водой. Один небольшой баллон, шланги и загубник – но все надо проверить на герметичность и исправность, вода ошибок не прощает.

Разгрузка – надевается прямо на гидрокостюм боевого пловца. Сам костюм тоже с хитростью – хоть и для теплой воды, толщиной всего три миллиметра, – а все равно, самые уязвимые места укреплены кевларом. Прогресс хоть и идет вперед – а все равно, наиболее распространенным оружием боевого пловца под водой остается специальный нож с нулевой плавучестью, так называемая «скуба». Против такого ножа кевларовая вставка может защитить, против стрелы из подводного ружья или пистолета нет, но это еще попасть надо. Сама разгрузка – из специальной, не тлеющей под влиянием сырости ткани, некоторые кармашки – герметичны. Открывать сложнее, чем обычную разгрузку – но зато содержимое не выйдет из строя от попадания воды.

Рация – тоже специального, «непромокаемого» образца. Гарнитура к ней. Проверка связи – щелчок и шипящая согласная, как того требуют армейские правила. Связь проверена.

Первый готов. Второй готов. Третий… Восьмой готов. Экипаж… готов к выполнению поставленных задач.

– Минута до десантирования! Лодку на сброс!

Лодка – дом для каждого экипажа – висит принайтовленная под брюхом вертолета на нескольких крепких тросах. В ней же, уложенные в специальной укладке, дожидаются своего часа четыре мотора и запас топлива – основной и дополнительный. Вооружение и боезапас лодки так перевозить нельзя – они перевозятся в контейнерах, тоже, кстати, водонепроницаемых, в десантном отсеке вертолета.

Вертолет замирает над водой, многометровые лопасти рубят воздух, вода под вертолетом идет небольшими волнами, пенится…

– Горизонт чист!

– Достигнута точка сброса, к сбросу готов!

– Сброс разрешаю!

Большая двадцатиметровая резиновая туша, освободившись от крепивших ее тросов, летит на воду, приводняется с гулким хлопком. На еще недавно стеклянно-гладкой поверхности воды поднимается волна. Шум от приземления лодки такой, как будто в воду сбросили носорога…

– Сброс произвел!

– Подтверждаю, сброс штатно! Первой группе на сброс!

Первая группа – всего шесть человек, ее еще называют техническая. Она всегда идет на сброс первой, ее задача – проверить исправность всех систем лодки, установить моторы. А эти моторы по весу – вдвоем с трудом поднимешь, хорошо, что они ставятся особым способом, без риска их утопить. Принять с вертолета вооружение и боекомплект, разместить его на лодке, установить в посадочные места турелей пулеметы и гранатометы, зарядить их. Только после этого десантируется основной экипаж лодки. Все потому, что с тремя экипажами на лодке довольно тесно, и те же моторы вообще в такой тесноте не установить. Поэтому первыми на лодку высаживается ровно столько человек, сколько нужно, чтобы подготовить ее к дальнейшим действиям.

Небольшая лебедка у хвостовой аппарели травит вниз трос, выпускающий закрепил на его конце помимо груза сломанную палочку ХИС [178] – чтобы видеть, куда спускается трос. Конечно же, он спускает его прямо в лодку, пусть и запрещено это инструкциями – грузом на тросе при внезапном маневре вертолета можно что-нибудь повредить на лодке из оборудования. Но загонять боплов из технической команды в воду просто так – да выпускающий себя после этого уважать не будет! Каждый стремится сделать свою работу не просто хорошо – а с этаким профессиональным шиком, отличающим просто работника от мастера…

– Готовность!

Старший технической группы – они стоят в коротком строю у самой аппарели – вместо ответа поднимает правую руку. Остальные в точности повторяют его жест – готовы.

– Вперед!

Один за другим боплы, ухватившись за трос, шагают в ревущую тьму…

– Есть сигнал, высадка технической группы штатно!

– Вас понял, приготовиться к передаче груза!

– Есть!

У технической группы – свои проблемы. Конечно, приземлились они прямо в лодку, благо лодка широкая и промахнуться мимо нее – только салага до такого додумается. Никто не сорвался с троса, никто ничего не повредил и сам не повредился – в общем, идеально. Старший достал фонарик с красным светофильтром, отсигналил наверх – штатно. После чего самые проблемы начинаются…

Самое главное – моторы. Четыре мотора, каждый – в индивидуальной упаковке. Каждый весит больше сотни килограммов, держать его неудобно, пусть к нему и нештатные ручки приварены, как раз в расчете на такую вот установку. Ведь обычно такой мотор устанавливают на лодку всего раз и на берегу. А тут – в море, при волнении, да еще и в темноте кромешной. Да еще вертолет завис всего в нескольких метрах над головами. Вот и давай – распаковать, подтащить к точке установки, поставить на штатное место, защелкнуть временные зажимы. Поскольку установить сразу на болтовое соединение в таких условиях невозможно – сначала ставят на место на временные зажимы, а потом уже ставят и болтовые соединения – с барашками вместо гаек. А потом – еще магистраль питания к нему подключи, к этому мотору треклятому, да топливо не разлей. А ведь таких моторов тяжеленных – не один, не два – целых четыре.

Первый мотор установлен. Второй. Третий… Четвертый…

– Установка двигателей завершена, двигатели к питанию подключены!

– Контроль!

Едва видимым зеленым светом в темноте загорается приборная доска – у этой лодки есть самое настоящее место для шкипера, со штурвалом и даже с сиденьем, это тебе не рыбацкая лодчонка, где сидишь сзади и управляешь поворотом двигателя. У приборной доски два режима работы – дневной и ночной.

– Установить звукозащитные кожухи!

Звукозащитный кожух – еще одно отличие этих моторов от обычных, катерных. Установленный на мотор кожух, сделанный из специального материала, похожего на мягкую резину, глушит шум двигателя ни много ни мало на тридцать децибел. В иных случаях это немаловажно.

– Звукозащитные кожухи установлены!

– Контроль! Первый двигатель!

Двигатель взрыкивает – и тут же успокаивается, переходит с глухого взрыка на едва слышное бормотание.

– Первый штатно!

– Контроль! Второй двигатель!

– Второй штатно!

Идти можно на двух двигателях, даже в критической ситуации на одном – пусть небыстро. Но все же – хотелось бы, чтобы работали все, ни один моряк не предпочтет медленный корабль быстрому…

– Контроль! Третий двигатель!

– Третий штатно!

– Контроль! Четвертый двигатель!

– Четвертый штатно! Все двигатели штатно!

– Понял, приготовиться к приему груза!

И снова – серия вспышек инфракрасным фонариком, понятная только тем, кто ждет наверху. Двигатели штатно, движение обеспечено, готовы к приему груза.

Груз упакован в специальные водонепроницаемые чехлы из резины, упакован так, чтобы вес каждой упаковки составлял около ста килограммов. Неудобная штука, а ведь таких вот чехлов больше десятка – три пулемета, два гранатомета, боекомплект к ним. И все надо принять, распаковать, установить…

– Первый!

Большой, похожий на толстую черную сосиску огромных размеров мешок медленно спускается вниз на лебедке. На упаковочную резину нанесены хорошо видимые в прибор ночного видения метки, обозначающие характер груза.

– Первый принял!

Принятый груз пока ложится на палубу, во время приемки отвлекаться больше ни на что нельзя. Чем дольше вот так вот над водой висит вертолет – тем больше шансов, что будут проблемы; зависший на такой высоте вертолет максимально уязвим. Да и двигателям вертолета в таком режиме достается – поток воздуха от винтов поднимает с поверхности моря водно-солевую взвесь, она попадает в турбины вертолета, вызывая их интенсивный износ. Про то, что точно такой же, весьма неполезной для легких водно-солевой взвесью дышат моряки, никто не думает – этот фактор просто не принимается во внимание. Впрочем, при разгрузке легкие респираторы, защищающие органы дыхания, по инструкции обязательны.

– Второй!

– Третий!

– Шестнадцатый, груз сдал!

– Груз принял, загрузка окончена!

Распаковка. Все лежит на палубе – моряки на любом корабле то, на чем они стоят, называют палубой, даже на такой вот лодке, где трюма нет, а палуба и днище – суть одно и то же, только с разных сторон. Палуба – она и есть палуба.

Первым делом оружие. Освободить из резинового плена длинное стальное тело пулемета – первым в дело идет КОРД. Подтащить его к турели, в кромешной тьме установить на турель, закрепить. Дальше – боеприпасы, часть из них в виде лент в коробках хранится в том же мешке, каждая большая коробка с лентой пулеметных патронов калибра 12,7 весит несколько килограммов. Подтащить к пулемету, установить в держатель на той же турели, открыть крышку пулемета, установить ленту, закрыть крышку. Проверить работоспособность прицела и лампы-прожектора, способного работать в обычном и инфракрасном диапазоне. Стрельбой пулемет не проверяется – во избежание демаскирования высадки.

– Первый пулемет установлен!

– Первый гранатомет установлен!

– Оружие установлено, готовы принять десант!

Командир группы, еще находящийся в десантном отсеке вертолета, машинально смотрит на часы, проверяет, уложились ли в норматив. Уложились, даже с запасом, молодцы!

– Готовность к высадке!

Машинально, за несколько секунд в последний раз проверить снаряжение. Проверил – хлопаешь рукой по правому плечу того, кто стоит впереди тебя, дублируешь голосом…

– «Два-один» готов!

– «Два-три» готов!

У каждого свой номер, первая цифра – номер экипажа, вторая – личный номер в экипаже. Все просто и понятно. На каждой лодке три экипажа, но не запутаешься.

– Пошли!

Трос – нить Ариадны, ведущая в ревущую тьму. Один за другим, не успел один коснуться ногами палубы лодки – как сверху уже идет второй, высадка должна проводиться максимально быстро. Один за другим, касание палубы – отпускаешь руками трос и занимаешь предписанное тебе место. Все отработано на тренировках, каждый знает свой маневр, свое место на лодке, свой сектор обстрела при нападении. Несколько человек занимают позиции у пулеметов и гранатометов, некоторые – ложатся у бортов со своим штатным оружием. Каждая лодка – как ёж, готовый ощетиниться в любой момент, только не иглами, а градом пуль…

– Высадка десанта закончена!

– «Один-один», мы уходим!

– Вас понял!

Ревущая турбинами черная туша начинает двигаться, смещаться вверх и вправо, шум турбин постепенно стихает, море успокаивается. Три большие черные низкосидящие лодки остаются на водной глади – одни на много километров…

– «Один-один» всем! Начинаем движение! Направление – исходная точка, скорость средняя! Дистанция между лодками три корпуса! Рации на прием, соблюдать режим радиомолчания!

– «Четыре-один» принял!

– «Семь-один» принял!

За кормой бурлит вода, привычно бурчит мотор, рулевой вглядывается в бледно-зеленый свет приборной доски. Лодки выстраиваются в линию, направляются туда, где на горизонте едва угадывается бледно-оранжевое зарево. Но это не рассвет – до рассвета еще далеко…

36

Десант. Наземная группа

Центр города

Ночь на 1 июля 1992 года

Очередной – палец привычно выбирает спусковой крючок, винтовка толкается в плечо – и тот, кто только что стрелял, исчезает в оконном проеме. Даже счет уже не веду – десять точно есть, а дальше…

Пора менять позицию, тут уже пристрелялись…

До Сайанех было метров двести, не больше – нужно было просто пройти этот гребаный переулок – и сразу выходить на улицу, а до министерства, которое находилось левее, дальше по улице – еще метров сто, сто пятьдесят. Двигались мы со стороны развалин – домов, которые в развалины превратили попадания вертолетных ракет, но до улицы можно было пройти, почти не выходя на улицу – нижними этажами стоящих в переулке домов.

Ближайший дом в развалинах заняли почти сразу – несколько гранат из подствольников в оконные проемы, короткая перебежка к окнам, всего одна небольшая стычка – и здание наше, причем без серьезных потерь. Серьезные – это когда ты не можешь дальше двигаться и вести огонь. Мелкие ранения давно никто не считает.

Точно так же, относительно легко, прошли до второго здания – на сей раз пришлось выпустить пару коротких очередей из крупняка и поработать по окнам, чтобы выбить засевших в комнатах стрелков, – а окон много, здание четырехэтажное. И чистить его нам…

Как снайпер, я шел последним – не потому, что так меньше риска. Просто любое мелкое подразделение в городском бою целесообразно разбить на две группы – огня, с тяжелым вооружением и снайперскими винтовками, и маневра – которые, собственно, и чистят здания под прикрытием группы огня. Получилось, что у нас четыре человека в группе огня – с двумя пулеметами, обычным и крупнокалиберным, и двумя снайперскими винтовками, и шесть человек в группе маневра. Голощекина тоже можно считать за бойца, стрелять он худо-бедно умеет, а нам сейчас каждый ствол, каждый стрелок – на вес золота. Хотя бы вторым номером у пулеметчика побудет, и то дело…

Опа… Отвлекаюсь. А кто это у нас вон там, с тыла на машине появился…

Хлоп – и сник пулеметчик за турелью, так и не понял, что происходит, только навел пулемет в ту сторону, откуда стреляют, – и на тебе. Мозги по всему кузову.

Хлоп – и треснуло боковое стекло со стороны водителя, пошло белесыми, расходящимися в стороны от аккуратной дырки трещинами, сама же машина пошла юзом – кажется, кто-то, кто сидел на переднем пассажирском, пытался выровнять машину, но безуспешно. Еще один в кузове начал лупить из автомата – в противоположную от нас сторону.

Машина остановилась-таки – уткнувшись в угол дома, я навелся, как смог, по воображаемой точке по центру капота. Тот, кто пытался выровнять машину, дверь открыл, выскочил – и тоже лег, за машину свалился…

Хорошо… По моей позиции даже не стреляет никто прицельно, только случайные пули если залетают. Но есть два печальных обстоятельства. Первое – осталось полмагазина и еще один целый. А вот дальше… Дальше худо будет – снайпера сразу вычисляют по одиночным выстрелам и валят из всего, из чего только можно. И патронов раздобыть негде – ну не попадается нигде… стоп-стоп… А пулемет-то на машине, которую я только что остановил… как раз германский. Беда только – до машины сотни две метров, и там двое сидят – один в нашу сторону постреливает, другой в противоположную. Видимо, думают-гадают – почему к ним снайпер интерес потерял. А это я думаю просто…

Прогуляться, что ли… Нельзя, рискованно. Пока туда да обратно – десять раз из окон подстрелят. Может, в домах, что впереди, удастся что-то найти, хоть пулемет.

Не может же быть, что эта винтовка под такой патрон одна-единственная и больше нет ничего.

А второе уже похуже. То и дело хлопает миномет, судя по звуку – батальонный. Сейчас по министерству стреляют, но если на нас наведутся – вот тут проблемы-то и возникнут…

– Сваливаем!

– Идите, прикрою…

Первыми должны уходить пулеметчики, им тяжеленную длинную дуру «КОРДа» тащить, патроны к нему, а вдобавок – и ручной пулемет. В общем – как слоны навьючены. Наше дело – их прикрыть и потом отходить самим, продвигаться дальше, в уже зачищенное здание…

О как! Проявились сразу же… Еще один пулемет. Был…

Последний из наших свалил – пора и мне. Остальные уже перебежали к соседнему зданию. Все пока просто – потому что за нас всерьез не взялись. Основная их цель – комплекс зданий министерства, а мы просто кусаем их. В спину. Больно, неприятно, но что поделать. Если они, например, выделят отряд человек пятьдесят – со снайперами, с пулеметчиками, с гранатометчиками, – то вечер для нас перестанет быть томным.

Очередное здание – закопченное, выгоревшее изнутри, изгаженное, покинутое людьми, наполненное едко пахнущим дымом. Темные, едва различимые силуэты прикрывают окна, двери – в общем, места возможного проникновения противника. Где-то дальше, в самом здании вяло перестреливаются – верх с низом, похоже, кто-то наверху таки уцелел. Сбоку, у стены, кого-то бинтуют – Чижик, птаха вольная…

– Что?

– Снайпер… Соседнее здание…

– Сняли?

– Нет…

– Где конкретно?

– Забыли спросить, б…

Вот и накаркал – прогулка и в самом деле перестает быть томной.

– Бесшумка?

– Нет. Из глубины комнаты откуда-то стреляет. Старый прием… Если, кстати, снайпер за нас взялся – значит, круто мы им насолили, надо тактику менять.

– Здесь засесть можем?

– На кой?

– Толпой он нас отсюда не выпустит. Мне надо в одиночку с ним разобраться. В одиночку я пройду дальше, остальные – не пройдут.

– Добро… Опознание?

– Три-один-три. Рацию?

– Добро… Рацию возьми, мой позывной испокон веку – «Бобер».

– «Вороном» назовусь…

Три-один-три, это схема выстрелов, сигнал, что впереди – все чисто, можно идти…

37

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте