Я бы никогда этого не сделала

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 12 из 15Следующая ⇒

Быть смелым – не значит не испытывать страха. Быть смелым – значит испытывать страх, но уметь его преодолевать.

Беар Гриллс

В 1990 году в нашей большой церкви было множество хоров, в том числе детский, смешанный ансамбль, колокольный хор, оркестр и мелодичный взрослый хор на 150 голосов под руководством Джейн Паркер.

Я искренне восхищалась Джейн и другими музыкантами, ведь сама я не была одарена вокальными талантами. Честно говоря, я не смогла бы даже напеть мотивчик в ванной, не знала, какой у меня голос, и представления не имела, что означают черные точки на линованных страницах. «С ограниченными музыкальными способностями» – так меня назвали бы в наш политкорректный век.

Но музыку я любила. И проявляла свою любовь особым образом – пела кончиками пальцев, жестами и движениями. Этому я научилась еще в пять лет. Так я подчинялась родителям, повторявшим, что детей должно быть видно, но не слышно.

Как-то в понедельник я присутствовала на традиционной репетиции в церкви. Великолепный воскресный гимн звучал в голове, и я пыталась передать его. Я терпеливо ждала, когда все разойдутся. Я чувствовала себя комфортно только в одиночестве.

Но в тот день нас оказалось двое. Мимо зала проходила Джейн Паркер. Она увидела мои безмолвные попытки петь гимны и молитвы без слов.

– Вижу, вам нравится петь телом, – сказала она. О Боже, она раскрыла мой величайший секрет! – Я давно хотела визуально обогатить наше пение движением. Не хотели бы вы спеть дуэтом с одним из наших певцов?

– Простите, но нет, – отказалась я. – Для меня слишком тяжело выступать публично. Пение на языке знаков – это мой личный разговор с Богом.

– Понимаю, – кивнула Джейн. – Но, может быть, вы могли бы помолиться об этом, прежде чем дать окончательный ответ?

– Конечно, я об этом помолюсь, но заранее знаю, что не смогу выступить.

Домой я шла взволнованной. Неуверенную в себе, застенчивую женщину, всегда сидевшую в последнем ряду, попросили сделать немыслимое.

Я честно помолилась об этом предложении. Молитва звучала примерно так: «Господи, Ты знаешь, как невыносимо для меня выступать публично. Ты знаешь, что я хочу беседовать только с Тобой. Я никогда не смогу выступить перед всей паствой. И я уверена, что Ты не хочешь для меня этого, верно?» Ответ прозвучал в моей душе. Господь обращался к моему сердцу: «Людям нужно видеть, что такое любовь ко Мне. Сделай это для Меня».

Я была ошарашена. Я рассказала обо всем Джейн, и она пришла в восторг, а я окаменела от страха. Мы договорились о дуэте. Дуэт состоялся. Я выжила. Но, должна признаться, когда все кончилось, испытала огромное облегчение. Я снова могла скрыться в безвестности и молиться в уединении.

В следующий понедельник Джейн пришла в зал после традиционной репетиции. Она выразила благодарность за воскресный дуэт, высоко оценила мою смелость. Не каждый может преодолеть страх и выступить публично. Джейн сказала, что прихожанам этот дуэт тоже очень понравился. Она даже решила создать особый хор на языке знаков, который будет выступать в нашей церкви.

Я поддержала замечательную творческую идею и пообещала когда-нибудь, если наберусь смелости, вступить в ее хор.

– Нет, вы меня не поняли, – улыбнулась Джейн. – Я вовсе не хочу, чтобы вы вступали в этот хор. Я хочу, чтобы вы руководили им!

Я рассмеялась и твердо ответила:

– Спасибо за вашу веру в меня, но я точно знаю, что никогда не смогу этого сделать.

– Может быть, стоит помолиться? – подначила она.

– Я могу молиться об этом целый день, Джейн, но ничего не изменится. Я не могу руководить хором – это просто немыслимо. Я не умею петь. Я не являюсь профессиональным переводчиком с языка знаков. У меня просто нет нужной квалификации и знаний.

– И все же я прошу вас помолиться об этом, – спокойно повторила Джейн.

Я пошла домой и принялась молиться: «Господь, Ты же знаешь, я не могу этого сделать». И тут же всем сердцем услышала ответ: «Я знаю, ты не можешь. Вот почему Я выбрал именно тебя. Ты будешь моим сосудом».

Я с глубоким сомнением согласилась попробовать создать хор. Мы повесили в церкви объявление о наборе.

– Если никто не придет, – сказал я Джейн, – то с этой идеей придется расстаться.

Джейн согласилась. К нам записалось восемь человек.

Мы решили назвать хор «ЛЮБОВЬ В ДВИЖЕНИИ». Нам казалось, нас будут просить исполнять гимны и песни не чаще пары раз в год. Это было более двадцати семи лет назад, а теперь мы даем двадцать восемь выступлений в год во всем мире. После каждого нашего выступления люди подходят и спрашивают, нельзя ли к нам присоединиться. Более четырехсот человек из разных церквей прошли школу нашего хора и научились петь на языке знаков.

«Господь, Ты же знаешь, я не могу этого сделать».

С 1998 года «ЛЮБОВЬ В ДВИЖЕНИИ» гастролирует. В День поминовения мы прибыли в Вашингтон, чтобы выступить перед потерявшими близких и любимых людей на военной службе.

Нас приглашают в другие церкви, на общественные мероприятия, а также на региональные, национальные и международные конференции общественных и благотворительных организаций. Мы выступали в тридцати четырех штатах и тринадцати странах. На наши концерты на христианских и светских площадках приходило до шести тысяч зрителей.

Я – человек скромный. Я с изумлением и душевным трепетом думаю о том, что упустила бы, если бы не помолилась и не согласилась с велением Господним. Господь уготовил мне множество благословений – мне и тысячам других людей.

Б. Дж. Дженсен

Прыжок в неизвестность

Отвага, отвага, отвага, что до багряной славы возвышает жизни кровь. Живи отважно и с отвагой лицом к лицу встречай невзгоды.

Гораций

Когда мы с Натаном огибали последний поворот тропы, от вида моста, перекинутого через реку Чикамус, у меня свело челюсти.

– Готова? – Он держал меня за руку все время, пока мы приближались к мосту и выходили на него. Река ярилась в пятидесяти с лишним метрах под нами.

Меня пугал не только наш запланированный прыжок с «тарзанки». На этих выходных Натан собирался сделать мне предложение – я случайно увидела коробочку с кольцом, когда запихивала свои вещи в его сумку.

Мы подписали отказ от претензий, и вот я уже стою перед инструктором, который держит в руках красную матерчатую «сбрую».

– Ах, это для меня? – шутливо изумилась я. – Ну что вы, не стоило!

Он помог мне разобраться, что куда надо вставлять, а потом туго затянул ремни на моем теле.

– За это не хвататься, – он указал на зажим, который предстояло прикрепить к эластичному тросу. – Защемит и сдерет кожу. Кто из вас идет первым?

Натан кивнул, предоставляя выбор мне. Если уж придется выставить себя дурой, подумала я, лучше покончить с этим до его безупречного смелого прыжка.

– Я, – сказала я. – Я хочу пойти первой. Он уже это делал. Я – нет.

Что касается брака, тут все было наоборот. Натан этого не понимал, зато понимала я. Нет никаких гарантий.

– …Ни одного несчастного случая… – услышала я голос одного из операторов, обращавшегося к другим желающим прыгнуть.

Я подергала ремни безопасности, пытаясь заставить толстую ткань лежать ровно. Сжала кулаки, чтобы перестать нервно перебирать пальцами. За последние два года я научилась скрывать свою депрессию и тревожность. Но сейчас, когда я стояла на этом мосту с Натаном, ком в горле, напряженные плечи и бешено мчащиеся мысли казались вполне уместной реакцией, а не симптомами того состояния, которое я старалась преодолеть.

– Ты как? – прошептал Натан. Мы ждали, пока очередной безумец прыгнет в пустоту и будет вытянут обратно. Передо мной были еще три человека.

– Кажется, в порядке, – прохрипела я.

– Я очень нервничаю, – признался он.

Честность Натана помогала мне вновь научиться доверять партнеру и полагаться на него. Он никогда не расточал пустые комплименты, не говорил громких слов, но всегда замечал хорошее во мне, пусть даже речь шла о моей способности приготовить вкусную яичницу. Натан был объективен, как зеркало, в которое я привыкала смотреть без страха и самоосуждения.

И тем не менее потенциальная возможность еще одного неудачного брака пугала меня куда как сильнее, чем прыжок с моста.

– Вы готовы? – спросил инструктор.

Я кивнула, понимая, что до готовности мне, как до луны. Натан широко ухмыльнулся и показал мне большие пальцы, но беспокойно притопывающая ступня его выдавала. Вид его нервозности немного притушил мою собственную.

На негнущихся ногах я приблизилась к краю. Крохотная платформа протянулась над рекой, бежавшей внизу – слишком далеко. По склонам ущелья карабкались деревья. Инструктор крюком прицепил меня к главному тросу и велел полностью расслабить тело во время первого прыжка и отскоков. Все его наставления звучали для меня как китайская грамота. Я попросту не представляла, что меня ждет.

Мелкими шажками я подобралась к краю платформы и собралась прыгнуть, глядя на реку и деревья внизу. Но это было слишком страшно. Я не могла столкнуть себя в пустоту, зиявшую передо мной. Поэтому я повернулась спиной к каньону, мои пятки зависли над ничто. Я смотрела в улыбающееся лицо Натана. Он прошептал одними губами:

– Ты можешь это сделать. Мы можем это сделать.

Я нащупала в себе крупицу силы, которой прежде не чувствовала. Я не была готова, но вот-вот буду. Убедила себя, что через секунду-две прыгну…

Вот уж чего я не ожидала, так это того, что поручни выскользнут у меня из рук. Я рванулась сквозь воздух, пытаясь дотянуться до них, желая еще немного задержаться в этом прочном привычном комфорте, но было слишком поздно. Я уже падала.

От той половины меня, которая вопила, что надо что-то делать, куда-то двигаться, пришло желание дергаться и трепыхаться. А вторая моя половина застыла, признавая бесполезность движения.

Воздух свистел. Деревья сливались в полосы. Материальный мир смешался с эмоциями.

Спокойствие. Тревожность. Любовь. Страх.

Медленное, мягкое сопротивление постепенно охватило меня, а потом потащило назад, к мосту и небу.

Предложение руки и сердца пугало куда больше, чем прыжок с моста.

Момент инерции, затем обратно вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Я не знала, как долго будет длиться каждый отскок или когда я остановлюсь, но понимала, что я в безопасности и к тому же совершила очень смелый поступок.

Мои конечности безвольно висели, как у тряпичной куклы, когда инструктор вытащил меня обратно на мост.

– С вами все в порядке? – спросил он. – Вы молчали и почти не двигались, мы уж решили, что вы в обмороке.

Я улыбнулась, немного гордясь собой. Натан обнял меня. У него страховочные ремни были затянуты вокруг лодыжек, а не на туловище, как у меня. Его лебединый полет выглядел гораздо привлекательнее, чем мое каменное падение, однако я знала, что ему пришлось брать намного меньший барьер, чем мне.

Когда мы возвращались от моста к парковке, нас остановили две женщины, наблюдавшие за прыжками с почтительного расстояния.

– Вы это сделали? – Женщина постарше ткнула в меня пальцем.

– Да, сделала, – улыбнулся Натан.

Я это сделала. Я прыгнула. Но никогда не стану прыгать опять. А вот замуж второй раз выйти готова. За Натана.

Грядут взлеты и падения, но я буду смелой и все переживу. Я смогу с этим справиться.

Ронда Пейн

Преображение на сцене

Надейся на Господа всем сердцем твоим и не полагайся на разум твой.

Притчи, 3:5

В детстве я мечтала стать артисткой, научиться петь, танцевать и играть на сцене. Но по иронии судьбы я родилась с увечьем, а в десять лет заболела полиомиелитом, поэтому о танцах пришлось забыть. Пела я настолько «мимо нот», что окружающие морщились и затыкали уши.

Постепенно мою бурную энергию и любовь к изящным искусствам сменила неуверенность в себе. Несбывшиеся детские мечты и молитвы были упакованы в коробку и засунуты на пыльную дальнюю полку.

Пятьдесят лет спустя, когда мне удалось избавиться от множественных проблем со здоровьем и самооценкой, моя задавленная «гусеница творчества» вновь вылезла на свет. Я даже согласилась занять пост режиссера-постановщика театральной программы в нашей церкви.

Приближался мой пятьдесят шестой день рождения, и друзья позвали меня на ежегодный семинар христианских артистов в Скалистых горах. Тысячи людей собирались там на конкурсы, учебные курсы и развлекательные программы с участием самых востребованных знаменитостей.

Я обрадовалась: это была редкая возможность поучиться у опытных профессионалов театра. Но имелось одно серьезное препятствие – у меня не было денег на поездку.

Я взмолилась: «Господи, если будет на то воля Твоя, чтобы я больше узнала об искусстве в церкви, я должна получить финансовую поддержку».

И за одну неделю у меня оказались поступления, которых хватило на оплату всех расходов!

Я благодарно опустилась на колени: «Боже, я потрясена Твоей щедростью! И раз уж Ты открыл мне эту дверь, каков Твой план?»

И оказалась не готова к мгновенному ответу, который восприняла разумом: «Танцуй для Меня». Громким эхом в моем сердце отозвалось: «Танцуй для Меня на конкурсе».

Я была в замешательстве. Мои робкие танцевальные опыты не выходили за пределы моей гостиной. Мысль о том, чтобы танцевать на публике, учитывая мой возраст и габариты, казалась просто смешной.

«Я очень хочу быть послушной Тебе, Господи, но не понимаю Тебя».

Но углубленные молитвы и самоанализ вдохновили меня на занятия танцами. И вот я прилетела в Колорадо. Пейзаж парка Эстес напоминал живописную брошюру для туристов с изображениями сверкающих озер и пахнущих смолой сосен. Это был настоящий райский уголок.

Утром я с опаской предстала перед своими соперниками по танцевальному конкурсу. Большинство из них были подростками. Наблюдая, как они разминаются, я понимала: они так талантливы, что, наверное, начали танцевать чуть ли не с рождения. Одетые в красивые трико танцоры отрабатывали замысловатые движения, о существовании которых я и не догадывалась. Рай начал превращаться в кошмар.

Четверо судей были профессиональными танцовщиками.

После выступления каждого из нас ждали три минуты конструктивной критики. Я была как на иголках, дожидаясь своей очереди, одетая в импровизированный костюм из старых бежевых тюлевых занавесок.

Когда объявили мое имя, я робко выступила вперед, безуспешно пытаясь спрятать от взглядов свое пятидесятилетнее тело. «Что я здесь делаю, Господи? – внутренне возопила я. – Мне придется очень постараться, чтобы наступить на свою гордость и танцевать для Тебя на публике».

Раздалась выбранная мною музыка. Я исполнила свой танец.

Женщина, возглавлявшая жюри, поднялась с места. Я напряглась, готовясь выслушать оценку. Пауза показалась мне вечностью. От молчания судьи у меня звенело в ушах. Наконец она прошептала:

– Нет слов!..

Нет слов?! Ей нечего сказать – так безнадежно жалко выглядела старуха на сцене? Неужели судьи не отдадут должное хотя бы моему мужеству и стараниям?

Мое лицо стало пунцовым от унижения, я опустила голову и в отчаянии бросилась прочь со сцены.

Участники соревнований должны были посещать все танцевальные занятия, чтобы быть допущенными к конкурсу. Это меня очень расстроило. Уроки танца и театральные семинары проходили одновременно. Я хотела сделать то, о чем просил меня Бог, но это доставляло все больше неудобств.

Заливаясь слезами разочарования, я решила, что лучше будет отказаться от танцевального конкурса, который теперь казался ребяческой блажью. Тогда у меня было бы время посещать театральный тренинг. Я надеялась, что Бог поймет: порой то, чего Он от нас ждет, оказывается слишком трудным и требует непомерных жертв.

И снова просьба, уже более настойчивая, прозвучала в моем сознании: «Танцуй для Меня».

Борясь с собой, я подчинилась.

Участие в обязательных танцевальных занятиях не только заставляло меня трудиться на пределе возможностей, но и ложилось тяжелой нагрузкой на организм. Мышцы, которыми я не пользовалась годами, грозили полностью отказать.

В полуобморочном от усталости состоянии я плюхнулась на свое место после выступления на концерте. Но когда ведущий объявил финалистов конкурса, я чуть не подскочила… Мое имя! Это что, ошибка – или чудо? Неважно! Теперь я могла сказать всем, кто дарил мне финансовую помощь, молитвы и моральную поддержку, что их вера в меня не напрасна.

Перед финальным состязанием мое сердце переполнилось благодарностью: «Спасибо Тебе, Господи, за то, что ответил на мои молитвы! Впервые в жизни я чувствую себя настоящей танцовщицей. Могу ли я еще что-нибудь для Тебя сделать?»

Все мое существо наполнил мгновенный ответ: «Танцуй для Меня – без парика».

Я сжалась, словно укушенная гремучей змеей. «Я чувствую себя голой без парика, Господи! Я не могу это сделать. Проси чего угодно, но, пожалуйста, не требуй от меня этого!»

Я носила парик семнадцать лет. Операция по удалению раковой опухоли и сердечные приступы в 1980-х привели к тому, что мои густые кудрявые волосы выпадали клочьями. После них выросли реденькие пепельные прямые волоски, которые трудно было назвать иначе, как позорищем. Мысль о том, чтобы показаться людям на глаза без «защитного кокона», парализовала меня страхом.

Меня охватила настоящая паника, и я не понимала, зачем Богу вздумалось требовать от меня невозможного.

«Веруй в Господа всем своим сердцем и не полагайся на собственное понимание», – мелькнуло в моих мыслях. Я хотела верить, хотела быть покорной, но все во мне протестовало.

В конце концов я подчинилась. Я принесла Богу самые трудные для меня дары: послушание, покорность и доверие. Я вернусь домой преображенной, победительницей, каков бы ни был результат конкурса. Я стащила с головы парик и в «обнаженном смирении» отправилась на финальные соревнования.

Когда выступления завершились, я испытала огромное чувство облегчения и про себя объявила свой долг выполненным. Я отдала все, что могла. На этот раз я выходила из аудитории с гордо поднятой головой.

Глава жюри подошла ко мне:

– Мне очень нравится ваша новая стрижка, Би-Джей. И вы отлично выступили.

Я благодарно улыбнулась.

– Мне выпала честь сообщить вам, что судьи единодушно назвали вас победительницей танцевального конкурса! – продолжала она.

Онемев от изумления, я только и подумала: «Чаша моя переполнена. Спасибо Тебе, Господи, за чудеса!»

– К тому же вам присужден Гран-при победителя всех художественных конкурсов. Сегодня вечером вы будете танцевать на центральной сцене во время заключительной церемонии, – закончила глава жюри.

Слезы хлынули из моих глаз. Бог сотворил чудо, чтобы ответить на молитвы увечного ребенка, которому медведь наступил на ухо! Он вознаградил мое послушание и мужество, и награда эта превзошла все мои самые смелые мечты.

В тот вечер раскрепощенная бабулька с торчащими седыми пучками волос предстала перед 600 конкурсантами и 3000 зрителей, чтобы свидетельствовать своим танцем, как можно подняться над жизненными обстоятельствами и ограничениями.

Какое это невероятное переживание – взобраться на вершину горы!

Би-Джей Йенсен

Глава 10

Сказать «да» приключениям

Тебе нужно покинуть город своего комфорта и уйти в глушь своей интуиции. То, что тебе откроется, будет прекрасно. Ты откроешь самого себя.

АЛАН АЛДА

Отпуск со старушками

Будем же благодарны тем, кто делает нас счастливыми. Эти люди – добрые садовники, и благодаря им наши души расцветают.

Марсель Пруст

– У меня есть отличная идея подарка для твоей мамы, – сказала я мужу Эрику. – Ее подруга Сью в прошлом году переехала во Флориду, и мама очень скучает. Мы должны отправить ее во Флориду на день рождения.

– Она не поедет, – покачал головой Эрик. – Она слишком боится путешествовать в одиночку.

– Я знаю, и поэтому поеду вместе с ней, – пожала плечами я. – Я люблю твою маму и Сью тоже. Это будет весело.

Мы быстро подружились со Сью, подругой свекрови, несмотря на разницу в возрасте в 25 лет. Мы обе были писательницами, обе познакомились с мужьями на сайте знакомств eHarmony. Несколько лет назад мы со Сью были на писательской конференции и отлично провели время. К сожалению, муж Сью умер в 2011 году, и она переехала во Флориду, поближе к детям.

Свекровь хотела навестить подругу. Когда мы сказали Джуди о нашем подарке, она пришла в восторг. Ей даже захотелось позвать с собой недавно овдовевшую сестру, Барб.

Итак, все было решено. Мы втроем летим во Флориду навестить Сью. Многие сочли очень милым с моей стороны сопроводить пожилых дам. А я в шутку называла эту поездку «отпуском со старушками». Мне был сорок один год, и я собиралась колесить по Флориде в обществе трех пожилых дам. Я думала, это будет забавно, но очень спокойно и неспешно.

Я ошибалась.

Сью встретила нас в аэропорте. Хотя мы не виделись больше двух лет, дружеские чувства не угасли. В первый вечер мы проболтали чуть ли не до утра.

На следующий день мы отправились в центр города за покупками. Однако шопинг был лишь прикрытием. На самом деле мы высматривали симпатичных пенсионеров для наших двух одиноких дам.

– Посмотри вон на того, – указывала я. – По-моему, он симпатичный.

– Тот? Он слишком стар для нас обеих, – отмахивались они.

– Но ему всего около семидесяти. Какой возраст вам нужен?

– Нам неважно, сколько ему лет, – поясняли спутницы. – Важно, на сколько он себя ведет.

Я кивала, но до конца не понимала. Впрочем, со временем все прояснилось. Хотя моим дамам было уже за семьдесят, никто не назвал бы их старушками.

Мы катались на судне на воздушной подушке, высматривали аллигаторов и птиц. После этого пообедали морепродуктами и все-таки купили платье и обувь. Причем – мне. Причем такие, какие я бы сама себе купить не решилась.

Вечером мы гуляли по берегу озера в кондоминиуме[83] Сью. Дорожка была чудесная, и во время прогулки мы могли поговорить о важных вещах. О любви, самооценке, смысле жизни. Это важно для всех, вне зависимости от возраста. Разговоры трогали душу, а порой слезы наворачивались на глаза. Я думала, сколь редка и драгоценна истинная дружба. Какое счастье, когда мы ее находим, даже если нас разделяют годы и мили.

Шопинг был лишь прикрытием. На самом деле мы высматривали симпатичных пенсионеров.

Это была фантастическая поездка. Природа, еда, общение. Но самым прекрасным и ценным стали уроки, которые преподали мне эти три пожилые дамы.

Неважно, сколько мужчине лет. Важно, на сколько он себя ведет.

Я поехала в отпуск с тремя женщинами, каждая из которых годилась мне в матери, но воспринимала их как «девчонок». Я поняла, что возраст – это всего лишь цифры. Мы молоды настолько, насколько чувствуем себя.

А еще – жизни всегда есть, чем удивить нас, даже когда нам кажется, что мы все про нее знаем.

Дайана Старк

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии