Приключения политического мифа

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 30 из 56Следующая ⇒

Естественно, книга де Кюстина вызвала гнев Николая I.

Появился целый ряд официальных опровержений, но эти опровержения были наивными и неуклюжими: в них подробно и скучно рассказывалось, что «на самом деле» дороги в России хорошие, лошади кормлены в меру, мундиры на офицерах сидят хорошо и завоевывать Россия никого не собирается.

Оправдываться – дело не простое, обстановка скандала всегда вызывает ощущение, что «или ты украл, или у тебя украли».

Просто говорить: «Нет, я этого не делал…» – бессмысленно.

Хорошим приемом в таких случаях является либо дискредитация автора пасквиля, либо ответный удар – шельмование того, кто заказал «черный пиар». Но русские официальные круги никогда не предпринимали ответного «нападения» ни на самого маркиза, ни на Францию.

Никто не догадался опубликовать очерки о том, как маркиз заблудился в трех березках под самым Петербургом, как принял за медведя болонку придворной дамы и с визгом забрался на портьеру или как он ухаживал за гвардейским офицером и что из этого получилось.

Не было «записок» типа «Записки князя Волконского» или «Воспоминания графа Орлова» о путешествии во Францию.

Не увидели эти книги свет. Не было таких «записок».

Хотя в них французская действительность могла бы высмеиваться так же беспощадно, а Франции вполне можно было приписать глобальные планы покорения мира.

Оснований было немало.

В конце концов, ранний капиталистический строй угнетал людей ненамного меньше, а порой и больше крепостного. Стоит взять хотя бы реалии книжек Мало «Без семьи» или Гринвуда «Маленький оборвыш», хорошо известные в России. Или произведения Диккенса, в которых нищета Лондона того времени описана беспощадно.

Короче, книга де Кюстина практически не получила достойного опровержения, и ее вспоминали всякий раз, когда складывалась подходящая политическая обстановка: в 1848 году, когда русский экспедиционный корпус помогал Австрийской империи, и в годы Крымской войны 1853–1855 годов, и во время Русско-турецкой войны 1877–1879 годов, и в годы Балканской войны 1912 года.

В самой России книга «Россия в 1839 году» была фактически запрещена. Первое русское издание, причем сокращенное, увидело свет только в 1930 году. Полностью книгу издали только после «перестройки».

Но еще при жизни автора (маркиз де Кюстин скончался в 1857 году) ее ввозили во французских и немецких изданиях и читали, читали, читали… мнения были разноречивыми. У большинства россиян книга восторга не вызвала. Но «подкинутое сословие», конечно же, выдвинуло и тех, кого книга де Кюстина положительно очаровала.

A. И. Герцен сообщал, что «сочинение Кюстина пребывало во всех руках» и называл эти записки «самой занимательной и умной книгой, написанной о России иностранцем».

Читали де Кюстина и петрашевцы, и народовольцы, и марксисты – все участники пресловутого «освободительного движения».

B. И. Ленин, с присущим ему талантом революционной полемики, перефразировал мысль Кюстина о России «как бы тюрьмы» и императоре-тюремщике и оформил этот миф в лаконично-категоричную фразу «Россия – тюрьма народов».

Глава 8

Мифы советского периода

В XVI веке по Голландии прошло ботало, что папа римский – антихрист. Голландцы стали шипеть на папу и раскурочивать монастыри. Многие тогда попали в непонятное, а иных вообще пустили в расход.

Начало «Истории Нидерландов» в переводе Льва Гумилева на блатную «феню»

Новая порция мифов

В 1917 году к власти пришла партия большевиков. С начала 1920-х годов большевики начинают планомерно переписывать всю историю предшествующего периода. И переписывают ее так, что просто страшно становится.

Миф об ужасах «допетровской Руси» большевики не отрицали, но дополнили новой порцией мифов об императорском периоде истории России, о Российской империи.

В сущности, они стали относиться к России императорского периода так же, как в императорский период к допетровскому: как ко времени полного мрака, дикости и тупости.

По их версии, политика царизма всегда и во всем была антинародной, преступной и деспотической. Якобы «тиранический царизм» и «реакционное дворянство» только и делали, что душили народ и подавляли малейшие ростки свободомыслия, политической свободы и любые «прогрессивные» идеи.

Это – черный миф «в квадрате». В мрачные тона оказались окрашены не только XVI–XVII века, но, по сути, вся история России от монголо-татарского ига до Николая II. Риторика тех лет и описание военных событий того времени: «Генерал взял Ленкорань, положив на стенах несколько сот крепостных мужиков, наряженных в солдатские шинели».

Ни намека на героизм, но наоборот, читатель сочувствовал иноземцам и возмущался беспощадности, коварству и жестокости русских. Где, в какой стране вы найдете такое отношение к собственной армии и собственным достижениям?! Ни в какой! И это не самый вопиющий пример.

Покровский в «Кратком курсе истории России» позволял себе называть и царей, и генералов «негодяями», «идиотами», «скотами» и «уродами». А слуг «проклятого царизма» – в лучшем случае «обманутым стадом».

По Покровскому, Николай I – безграмотный солдафон. Якобы царь плохо различал буквы и больше всего любил слушать барабанную дробь – ничто другое его не волновало.

Александра III большевики объявили алкоголиком, Николаю II прочно приклеили кличку «кровавый» и даже победу 1812 года считали ошибкой – ведь и тут оболваненный народ воевал за укрепление власти своих же собственных помещиков.

Отношение к важнейшим вехам национальной истории иллюстрирует отрывок из одного «пролетарского» поэта:

Я предлагаю – Минина расплавить,

Пожарского…

Зачем им пьедестал?

Довольно нам

Двух лавочников славить,

Их за прилавками

Октябрь застал.

Случайно

Им мы не свернули шею.

Я знаю, это было бы под стать.

Подумаешь,

Они «спасли Расею»!

А может, лучше было б не спасать?

Далеко не так уж безвредны и тексты одного из кумиров либеральной интеллигенции Д. Хармса, в которых описывается Иван Сусанин. Какое высокомерное отвращение во всех этих «бояринах Кувшегубах», в сценах, где глупый Иван Сусанин поедает собственную бороду, под окрик «боярина Кувшегуба»: «Гляди, яко твоя брада клочна».

Даниилу Хармсу смешны оба – и Сусанин, и боярин – смешны просто потому, что они оба – русские «представители» XVII столетия. Если для Загоскина и Карамзина это был век интересный и романтичный, то для Хармса это век смешной, нелепый и дикий.

До конца 1930-х годов русофобия вообще была частью официальной политики СССР. Луначарский в одном из своих циркуляров по Наркомату народного образования писал коротко и ясно: «Нужно бороться с этой привычкой предпочитать русское слово, русское лицо, русскую мысль…»

Прямо как в стихах уроженца Житомира Александра Ильича Безыменского:

Расеюшка-Русь, повторяю я снова,

Чтоб слова такого не вымолвить век.

Расеюшка-Русь, распроклятое слово

Трехполья, болот и мертвеющих рек…

Как же тут не порадоваться, что эта отвратительная страна

Околела? Умерла? Сдохла?

Что же! Вечная память тебе!

Не жила ты, а только охала…

Парадоксально, но в период становления и развития СССР большевики подчеркивали, что русский народ – это имперский народ. Народ – завоеватель. И тем самым – плохой и порочный.

Вроде бы большевики были интернационалистами и строили общество, в котором угнетение народов невозможно. Но формула, восходящая еще к де Кюстину, довлела над ними как комплекс вины.

«Россия – тюрьма народов» – от этого комплекса вины пытались избавиться в Советском Союзе, определяя национальную доктрину СССР так: «…Интернационализм со стороны „великой“ нации должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы то неравенство, которое складывается в жизни фактической». «…Лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к национальным меньшинствам, чем недосолить».

Признаемся себе: это закладывало основы будущего распада СССР. Уверены, что предпосылки для этого были заложены еще в доктрине «Право наций на самоопределение».

В каждой из 14 Советских республик была своя Академия наук. У всех, кроме Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Все республики имели свои столицы. Кроме РСФСР, столицей которой была общая для всех столица СССР – Москва.

Всякий живший в СССР хорошо помнит, какие сложные чувства испытывал всякий, приезжавший из российской глубинки в «республики» – «национальные окраины» – особенно в Грузию, Армению или республики Прибалтики.

Путешественника на трассе из Брянской области РСФСР в Сумскую область Украины ждали не менее сильные впечатления: возле скромной таблички «УССР» кончался разбитый проселок, начиналась прекрасная асфальтированная дорога, осененная высокими тополями…

Причина этих явлений проста: Россия, в ущерб своей экономике, стала донором для национальных окраин. Я далек от местечкового шовинизма, но сухая экономическая статистика покажет любому интересующемуся, что целые промышленные районы в Средней Азии, на Кавказе и в Казахстане построены на средства «Центра», то есть в первую очередь России. И руками в первую очередь русских рабочих.

Мифы о Гражданской войне

Начиная с 1930-х годов советская историография «слегка» подправила историю партии большевиков и Гражданской войны. Из истории убрали «неудобные» факты: и немецкие денежки, и систему заложников, и лозунги мировой революции, в которой России отводилась лишь третьестепенная роль «детонатора». Из официальной истории Гражданской войны полностью «изъяли» всю систему ограбления России, всю чудовищную жестокость системы массовых расстрелов, заложников и круговой поруки.

Кадр из фильма «Волга-Волга».

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману