Следующие пункты верны как для Ахаба, так и для индивидуума, сделавшего первый Шаг и шагающего по пути к пробуждению – архетипа Освобождения:

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 23 из 50Следующая ⇒

· Ахаб обладает чистотой намерения – мономанией.

· Ахаб действует, но не задумывается о плодах своих действий.

· Ахаб властен, независим и своенравен.

· Ахаб аморален.

· Ахаб утерял значительную, незаменимую часть себя.

· Ахаб знает, что одинок. Он говорит:
"Ахаб стоит одинокий среди миллионов людей земли, и нет рядом ни бога, ни человека!"

· Ахаб подвергся радикальной трансформации.
Ахаб и боль лежали вместе вытянувшись в одном гамаке, когда корабль огибал в середине зимы тот ужасный, стонущий Мыс Патагонии; а потом его растерзанное тело и глубоко раненая душа, истекая кровью, перемешались друг с другом и свели его с ума.

· Как оказывается, объектом охоты Ахаба является не кит. Кит лишь стоит на пути:
"И если можешь, рвись сквозь эту маску! Как может узник выйти на свободу, если не прорвавшись сквозь стену? Для меня белый кит это стена, угнетающая меня. Порой мне кажется, что за ней ничего нет. Но это не так важно."
А дальше будь что будет, вот что говорит Ахаб. Вот под какими знамёнами он плывёт. Это действительно не имеет отношения к киту. Поэтому так и не пришли к единому мнению, что олицетворяет собой кит и его белизна. Эта охота ведёт нас за пределы самых дальних познанных нами областей, где написано "Здесь водятся драконы!". Белый кит каждого человека это то, что мешает ему продвигаться в этом направлении.

· Ахаб – гипер-Прометей в своём неповиновении. Украсть огонь у богов это мелкое воровство по сравнению с тем, чтобы украсть иллюзию у Майи.
"Хоть ослепну – пойду наощупь. Хоть сгорю – стану прахом. Отдай почтение этим бедным глазам и закрывающим их рукам. Я не отдам. Молния сверкает у меня в голове, из глаз сыпятся искры, мой избитый мозг, кажется, потерял голову и катится где-то по оглушенной земле… За тобой есть что-то неявное, о чистый дух, для которого вся твоя вечность лишь миг, всё твоё творчество механично. Через тебя, через твоё пылающее эго, мои опалённые глаза неясно это видят. "

· Ахаба ведёт, но не тащит, какая-то сила. Он не действует из желания. Его не прельщают соблазны каких-то улучшений эго или мира. Он не мотивируется альтруизмом или эгоцентризмом.

· Ахаба ничто не может отвратить от его цели:
" Свернуть меня? Путь к моей ясной цели выложен железными рельсами, по которым предназначено бежать моей душе. Через глубочайшие ущелья, сквозь продырявленные сердца гор, под руслами горных потоков я безошибочно мчусь! И нет препятствий, нет поворотов на этом железном пути!

· А также он сам не может уклониться от неё:
"В этом деле непреложный закон. Он был отрепетирован тобой и мной за миллион лет до того, как волновалось это море. Глупец! Я лейтенант Судьбы, я действую по приказанию."
Ахаб накрепко привязан к переду локомотива, несущегося навстречу неминуемому столкновению. Он – сила природы, приливная волна, начавшаяся как незначительное морское событие, и разросшееся до такой величины, что может стирать с лица земли города. "Ничего личного, – говорит волна, – это непреложный закон". И так оно и есть.
"Все ваши клятвы охотиться за Белым Китом также обязательны, как и мои; и сердце, и душа, и тело, и лёгкие, и жизнь – связан старый Ахаб."

· Здесь пять важнейших сторон Архетипа Освобождения озвучены Ахабом в пространстве пяти предложений:
"Я ударю солнце, если оно оскорбит меня. Ведь если солнце может так поступать, значит и я могу; так как здесь ведётся честная игра, то ревность господствует над всеми тварями. Но даже эта честная игра, друг мой, не является моим мастером. Кто выше меня? У истины нет границ."
Первое предложение заслуживает отдельной главы.
"Я ударил бы солнце, если бы оно оскорбило меня".
"Я буду сражаться с любым, кто станет на моём пути, – говорит в действительности Ахаб. – Я иду вперёд, и кто бы не встал на моём пути, будет моим врагом, и я, не сдерживаясь, брошусь на него."
Эта битва за абсолют, и поскольку цель всегда идёт впереди, то всё, что стоит на пути, всегда становится тем, против чего ведётся битва. Целью не является выживание, или счастье, или долгое благоденствие. Цель только одна, и она всегда одна и та же: Дальше.
Вторая выраженная здесь идея – здесь всегда идёт честная игра – это чёткое наблюдение: что лежит в самом сердце способности человека подняться и вступить в битву. Ревность, которая господствует над всеми созданиями, можно истолковать как равновесие противоположностей, как в символе инь-ян, и тот факт, что Ахаб понимает, что любое задание, предстающее перед нами, нам по силам, демонстрирует его глубокое понимание правила, которое применимо ко всем, но о котором не многие знают: Вселенная всегда играет честно. Если мы должны, мы сможем.
Третье:
"Но даже эта честная игра, друг мой, не является моим мастером".
Честная игра это баланс противоположностей, причинность, действие и реакция, дуальная вселенная. Ахаб, в сущности, заявляет, что он ухватил недвойственность.
Четвёртый важный пункт, который можно вынести из этого отрывка, выражен в следующих словах:
"Кто выше меня?"
Это может прозвучать как мания величия, но в Ахабе говорит не эго. Этот человек провозглашает свою полновластность, которая прочно сидит в сердце и уме Архетипа. Любой, кто окажется выше, будет попросту представлять ещё одно препятствие прогрессу.
И пятое озарение стоит всех остальных в этом отрывке:
"У истины нет границ".
Это совершенное высказывание является бриллиантовым сердцем как капитана Ахаба, так и всего "Моби Дика". Это один из тех золотых ключей, как "не-два" или "тат твам аси", раскрывающих всю тайну. Если истина не имеет границ, то все границы ложны. Тот, кто решил прорваться сквозь все границы, должен, в конце концов, дойти до истины. Отсюда – "дальше".

· Ахаб осознаёт своё безумие. Он знает, что оно обязательно для его дела:
"В этой погоне моя болезнь становится моим самым желанным здоровьем".

· Ахаб видит своё безумие, как форму здравомыслия. Он находит странным, что другие, находясь, казалось бы, в тех же обстоятельствах, не реагируют так же. Когда бывалый кузнец говорит: "Меня уже ничто не обжигает, не так-то легко оставить шрам на мне", Ахаб ему отвечает:
"Твой иссохшийся голос звучит для меня слишком спокойно, до боли здраво. Сам не будучи в раю, я не терплю иного несчастья в других, кроме безумия. Ты должен был сойти с ума, кузнец, почему ты не сошёл с ума? Как можешь ты терпеть, не сойдя с ума? Неужели небеса так ненавидят тебя, что ты не можешь сойти с ума?"

· Ахаб знает истину своего бытия:
"Ни белый кит, ни человек, ни дьявол не могут сделать столько, сколько потрёпанный старый Ахаб в своём истинном и недосягаемом существе."
Сравнивая с Бхагавад-Гитой:
"Говорю тебе, никакое оружие не достанет Жизни,
Огонь не сожжёт, вода не поглотит,
Сухой ветер не иссушит.
Непостижимое, неуязвимоеое, неприступное, невредимое,
нетронутое, бессмертное, вездесущее, устойчивое, уверенное,
невидимое, невыразимое словами
и неохватное мыслью, всегда всё в себе,
Так провозглашает Душа!"
И "Дао Дэ Дзин":
"Тот, кто знает, как жить, может ходить в дальние страны,
не боясь носорогов и тигров.
Он не будет ранен в битве,
 Потому что носорог не найдёт в нём места,
куда воткнуть свой рог,
тигр – куда вонзить свои клыки,
и оружие – куда ранить.
Почему так?
Потому что в нём нет входа для смерти".

· Капитан Ахаб использует необычные виды знания. Он расправляется с общепринятыми методами навигации в угоду высшим, более интуитивным методам:
"Будь проклят ты, квадрант! – разбивая его о палубу, – никогда больше я не буду править свой путь по земле тобой!"
Ахаб утверждает, что он никогда не думает, только чувствует. Его "зловещая тень" Федалла, помимо прочего, является оракулом, и служит Ахабу нетрадиционным источником знаний.

· Ахаб никогда не считается с ценой. Ничто истинное нельзя уничтожить, ничто ложное не выживет. Поиски Ахаба потопят его корабль, разорив его владельцев, убьют его команду и двух мальчиков, оставив его жену вдовой и сына сиротой, и уничтожат Ахаба. Дело не в том, что он не осознаёт эту цену, но в том, что он знает: она не имеет отношения к делу, не стоит внимания.

· Ахаб как игрок, так и зритель. Он подвергается процессу, в равной степени наблюдая его. Он часто говорит сам с собой, обращая внимание, что он в состоянии наблюдателя:
"На что я отважился, я желал; и чего я желал, я сделаю! Они думают, что я сошёл с ума – Старбок так думает, но я одержим, я обезумевшее безумие! И это неистовое безумие должно быть спокойствием, чтобы постичь себя!"

· Капитан Ахаб действует из совершенной уверенности. Он может стать источником ужасного конфликта, но сам он конфликтом не затронут. Хотя он состоит, как и все, из двух аспектов – "живого принципа" и "характеризующего ума", хотя порой одно следует за другим, и хотя порой Ахаб горюет по своей утраченной человечности, факт остаётся фактом: он непреклонен в своей цели.

· Даже сам Ахаб не может точно определить, выбрал ли он свою судьбу, или судьба выбрала его:
"Ахаб это Ахаб? Я ли это, или Бог, или кто-то ещё поднимает эту руку? Если великое солнце двигается не само, но как мальчик на побегушках в небе, и если ни единая звезда не может повернуться иначе, как под воздействием какой-то невидимой силы, как может это маленькое сердце биться, этот маленький ум думать мысли, если не Бог создаёт это мышление, эту жизнь, но не я."

·  У Ахаба отсутствует "низшая, благостная энергия". Все нормальные удовольствия жизни утеряны для него. Он находится в парке развлечений, или, как он говорит, в раю, которым он не может наслаждаться:
"О! было время, когда восход пришпоривал меня, а закат убаюкивал. Больше этого нет. Этот прекрасный свет светит не мне, вся красота для меня мучительна, ведь я не могу насладиться ей. Одарённый высшим восприятием, я лишился низшей, благостной энергии, я проклят, самым искусным и злым образом, проклят посреди рая!"

· Капитан Ахаб кажется сумасшедшим. Наблюдатели – как команда Ахаба, так и читатели Мелвилла – полагают, что Ахаб, выбрав свой курс, мог его изменить, и поскольку он этого не сделал, он безумен. Совершенно верно. Нет способа интерпретировать капитана Ахаба как здравомыслящего человека, кроме как в контексте Архетипа Освобождения.

· Ахаб абсолютен. Он ни за что не держится. У него нет плана "Б", нет вторичных соображений или стремлений. Вся сила и власть его существа брошена на выполнение единственного стремления. Он не признаёт никакого будущего после Моби Дика.

· Ахаб всё ещё человек, он всё ещё в этой парадигме. Он проявляет искреннюю сердечную ностальгию по тому, что он утратил, по той цене, которую он заплатил. Он в пути, но ещё не ушёл.

· Ахаб одержим. Его ведёт непостижимая судьба, далеко за пределами человеческих границ:
"Что это? Что за безымянная, загадочная, неземная вещь? Какой вероломный, тайный господин и мастер, какой жестокий, безжалостный властелин командует мной, так что против всех естественных пристрастий и желаний я давлю, тесню, зажимаю себя всё время? Он отчаянно заставляет меня быть готовым делать то, что я сам, по своей натуре, никогда не осмелился бы сделать."

· У Ахаба нет сожалений и опасений. Он может чувствовать себя переполненным и одержимым, и может иметь ностальгические желания, но он никогда не выражает желания, чтобы его ситуация изменилась.

· Ахаб не может отказаться. Согласно внешнему впечатлению он мог отвернуть от судьбы, навстречу которой он направлялся со своей командой, так же легко, как кивок головы, но внутренняя реальность совершенно иная.

· Ахаб открывает свою роль по мере того, как играет её. Мы видим это, когда он швыряет квадрант, инструмент низшего, научного знания, в пользу высших методов. Мы это видим также, когда он понимает, что курение больше не приносит ему удовольствия. Сначала приходит осознание:
"О, моя трубка! Тяжело тебе пришлось со мной, если пропало всё твоё очарование!"
Потом вывод:
"Какое мне дело до этой трубки? Эта штука предназначена для безмятежности, посылать мягкие светлые клубы дыма сквозь мягкие светлые волосы, а не сквозь рваные железно-серые лохмы, как у меня. Больше не буду курить…" – и он швырнул горящую трубку в море.

· Ахаб обманщик. Он честен внутри, но не снаружи. Он предоставляет фальшивое лицо миру, чтобы выполнить своё задание:
Теперь Ахаб в своём сердце чувствовал проблеск этого, а именно: "мои средства нормальны, мой мотив и моя цель безумны". Однако, не имея власти отменить, изменить или избежать этого факта, он, более того, осознавал, что для людей он долгое время лицемерил, в некотором роде, не беспокоя их.

· Но его обман направлен только наружу. Он не обманывает себя:
Но его лицемерие было предметом лишь его восприятия, оно не определяло его волю.

· Ахаб уже сбросил бόльшую часть себя. Он устремлён только на охоту, его эго ободрано до костей. Он больше не тратит свои силы на проецирование внешнего я. В свои более нормальные времена он должно быть очень хорошо осознавал, что является набожным, честным, благородным, надёжным человеком, достойным капитаном, достойным мужем. Теперь же все эти соображения, за исключением необходимых для его планов, забыты. Он больше не поддерживает религиозную, национальную, общественную, профессиональную или семейную идентификацию. Он больше не обременяет себя необходимостью исполнять свою роль.

· "Будь, что будет", – говорит Ахаб. Он покоряется судьбе. Он знает, это не в его руках, как показано в сцене, где он расстаётся с недавним другом Пипом, зная, что смерть близка для них обоих:
"Верный ты друг, парень, как окружность верна своему центру. Поэтому благослови тебя господь, и если уж на то пошло – спаси тебя господь, и будь, что будет."

· Ахаб – чистый, непримиримый нигилист. Он создаёт орудие, гарпун, который будет "спаян как клеем из расплавленных костей убийц". Он закаляет своё оружие не в воде, но в крови.
"Я крещу тебя не именем всевышнего, но именем дьявола!" – исступлённо взвыл Ахаб, когда дьявольский металл, зловеще шипя, пожирал крещенскую кровь.
Что это значит? Ахаб поклоняется дьяволу? Таким нигилизм может показаться для многих, но для Ахаба подобное замечание было бы бессмысленным. Ахаб куёт не инструмент для созидания или сосуд для хранения, он куёт оружие для уничтожения. Он нигилист, он стремится добраться до реальности путём уничтожения нереального.
Если понимать правильно, это и есть то, что Мелвилл создал в "Моби Дике" – оружие для уничтожения. Он сказал своему другу Натаниелю Хоторну, которому был посвящён "Моби Дик", что эта строка – "Я крещу тебя не именем всевышнего, но именем дьявола!" – является девизом его книги.

***

Последним качеством, общим для Ахаба и Архетипа, является то, что они остаются в неизвестности. Пребывая на окраине парадигмы, они эффективно скрыты в размытых краях воспринимающей возможности наблюдателя. И эта пелена позволяет Ахабу, стоя перед своей командой, оставлять её в неведении о том, кто он есть на самом деле; она позволяет "Моби Дику", лёжа открытым перед читателем, оставлять его в неведении, что он есть на самом деле. Наблюдатель, не сознающий конечности своей собственной реальности, должен сказать, что Ахаб это великий персонаж, но, в конечном итоге, безумный. Он должен сказать, что "Моби Дик" это великая книга, но в конечном итоге, непостижимая. Он должен сказать, что Архетип интересен в теории, но не имеет практической ценности, потому что нельзя вырваться из реальности. Куда ты пойдёшь?

Критики часто указывают на пороки Ахаба, которые привели его к гибели, чтобы поддержать свою теорию о том, что он, в аристотелевском смысле, трагический герой, но именно такие ошибки происходят, когда мы по незнанию переводим из другой парадигмы в свою. Вот почему "Моби Дик" не поддаётся ни на какие интерпретации. Он о путешествии туда, о существовании чего мы даже не подозреваем.

Капитан Ахаб не трагический герой. Он не проявляет пороков и не переживает гибели. Он устремлён по единственному пути, с момента нашей первой встречи с ним до его последней схватки с белым китом. Он – гарпун, безошибочно пущенный в цель. Он ни при каких условиях не изменит курса, и его ни в коем случае не постигнет неудача в достижении цели.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?