Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Что наивное правительство само поможет уничтожить преграды для победоносного шествия революции,
Содержание книги
- Я приказал великому князю николаю николаевичу возможно скорее и во что бы то ни стало открыть путь на берлин. Мы должны добиваться уничтожения германской армии.
- Французское М. И. Д. - послу в петербурге палеологу
- На встречу президента французской республики 7 июля устраивается морская прогулка с оркестром музыки на большом первоклассном пароходе “русь”, исключительно для фешенебельной публики.
- Через полтысячи лет роково сложилось так, что могла Германия исполнить суд возмездия (das Strafgericht).
- С барабаном и жалкий кот Вильгельм).
- На соседней улице — немецкая конница,
- Тут принялась и артиллерия обеих сторон.
- Не забудем и бесперебойные германские интендантства, при которых, во всех перепрыгах, германские части не терпели недостатка ни в чём: всегда сыты, снабжены и вооружены.
- Наш энергичный натиск продолжается.
- Это почасовое передёргивание приказов как успешно отозвалось на движении войск, могут судить люди с военным опытом.
- Да бишь, и с 1-м корпусом как бы не было неприятности: ведь с 8-го августа есть разрешенье верховного выдвигать его дальше Сольдау, А мы не использовали, спросят с нас.
- Сдаче. Все, кто рядом с моим лазаретом, —
- Правдивость и ценность этих сведений не требуют каких-либо пояснений.
- Но если земля перестаёт кормить — то надо переустраиваться так, чтобы кормила. Нельзя доводить людей до нечеловеческого образа жизни.
- Минута, когда вера в будущее России была поколеблена, нарушены были многие понятия, не нарушена только вера царя в силу русского пахаря.
- Со всех сторон все городские люди и все кадеты защищали общину — иным совсем и ненужную, непонятную, чужую — но из своих расчётов или из игры политики.
- Привлечь те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав.
- Страх, одолевший власть, это — уже поражение её, уже — торжество революции, даже ещё не совершённой.
- Передние ноги коней российской колесницы уже плавали над пропастью — и не много было минут размышлять: хватать ли за узды разнесшихся коней. Принимать ли непосильную власть в непосильный момент.
- Однако эти простые мысли не только опережали всемирную эпоху, но и — волю трона, оробевшего от дерзости распустить эту 1-ю Думу, — А теперь ещё дальше двигаться в грозно-опасное подавление.
- А между тем, одичание не одичание, странно: тотчас по введении военно-полевых судов террор ослаб и упал.
- И сельскохозяйственный, и общекультурный.
- Во время прекращения занятий Государственной Думы, если чрезвычайные обстоятельства вызовут необходимость, совет министров представляет законодательную меру непосредственно Государю императору.
- Правительство военно-полевых судов, сковавшее всю страну, разорившее вконец население
- Слова его впечатывались и во врагов и в друзей. За много лет впервые оппозиция встретила в нём противника блистательного и смелого.
- Государство закупало бы предлагаемые в продажу частные земли, прибавляя их к общему земельному фонду, А малоземельные крестьяне приобретали бы на льготных условиях.
- Тут же предстояло обдуматься и решиться судьбе русской конституции.
- Последняя тайная встреча с кадетской четвёркой была в елагином дворце в самую ночь на 3 июня.
- В тесном сближении земств, городов и правительства я вижу будущее России.
- Со своей, ещё преждевременной, надеждой, что
- Если не изменить предрешённое мнение, то доказать, что может существовать противоположный взгляд — и не безумный.
- Что наивное правительство само поможет уничтожить преграды для победоносного шествия революции,
- Ещё теперь надо было ждать подписи государя: не сломят ли, не отклонят ли за кулисами.
- Для государственного человека нет большего греха, чем малодушие.
- Этот духовный процесс тоже нуждался в развёртывании временя, вероятно — в тех же двадцати непотревоженных годах.
- И если это всё — за 4 начальных года, и уже подняли годовой сбор хлеба до 4 миллиардов пудов, что ж можно будет устроить за 20 лет разогнанных.
- Ошибочно думать, что русский кабинет есть власть. Он — только отражение власти. Нужно знать совокупность давлений и влияний, под гнётом которых ему приходится работать,
- Запечатлеть открыто и нелицемерно, что Западный край есть и должен остаться русским. Защитить русское население от меньшинства польских помещиков.
- Марта на пленарном заседании государственного совета законопроект был провален. И 5 марта Столыпин подал прошение об отставке.
- Победит ли чувство народной сплочённости, которым так сильны наши соседи на западе и на востоке.
- Всякий государственный человек должен уметь уступить, подчиняясь закону,
- А жаждущие ораторы всё меняются, их не десять и не пятнадцать, дорвалась 3-я Дума отыграться за проигрыши всех трёх дум.
- Готовилась также легальность социал-демократов, под запретом оставались террористы.
- А кулябко теперь в ответах сенату отказался от первоначальных своих показаний, что курлов знал, и просил считать действительными новые показания, что курлов не знал.
- Также и трём остальным чинам сенатор не нашёл смягчающих обстоятельств.
- Этим умилительным милосердием император предварил и символически отметил 300-летие династии.
- Письмо распутина из сибирской больницы — государю
- Генерал-от-кавалерии П. К. Ренненкампф высочайше награждён за боевые отличия орденом св. Владимира 2-й степени с мечами.
- Военнопленные очень довольны обращением и не желают вернуться в Россию, им у нас очень хорошо живётся.
Откажется от всякой тайной агентуры — которая только и предупреждает убийства.
Вся наша полицейская система есть только средство — дать возможность жить, трудиться и законодательствовать. А преступной провокации — правительство не терпит и никогда не потерпит.
Уже за полночь он сошёл под рукоплескания всего зала.
Для одного государственного деятеля и всего в несколько лет слишком много проколыхалось и прогудело этого: бомб, браунингов, убийства правителей. Через такие кровавые годы пророчество само пропитывалось в сознание. И в этой речи об Азефе пророчество тоже прорвалось:
Мы строим леса для строительства, противники указывают на них как на безобразное здание, и яростно рубят их основание. И леса эти неминуемо рухнут и может быть задавят нас под своими развалинами, — но пусть, пусть это случится тогда, когда уже будет выступать в главных очертаниях здание обновлённой свободной России!..
Этой речью оппозиция была подавлена, Столыпин заставил поверить, что честность — не на стороне революции. (Впрочем, по законам либерального ветра, — как и “столыпинский галстук” или “столыпинский вагон”, присохнет на столетие не столыпинская правда, а черново-бурцевский детектив об Азефе).
О содержательности понятия свободы приходилось Столыпину спорить с кадетами не раз:
Нельзя только на верхах развешивать флаги какой-то мнимой свободы, мы призваны освободить наш народ — от нищеты, от невежества, от бесправия!
О каком бы внутри- или внеполитическом, административном, устройственном вопросе ни шла речь, Столыпина никогда не покидало это чувство связи с низами — как с главной опорой государства:
Поднять нашу обнищавшую, нашу слабую, нашу истощённую землю. Земля — это залог нашей силы в будущем. Земля — это Россия!
Увы, даже улучшенная рискованным третьиюньским законом, Дума всё ещё не стала рачительным национальным собранием, отзывчивым крестьянскому делу. Горше всего и в 3-й Думе пришлось реформе земельной.
От указа, изданного приёмом всё той же 87 статьи, в обход ещё 2-й Думы, — прошёл год, и два, и вот уже следующая Дума прела и прела над каждой его статьёй, не соглашаясь, возмущаясь, требуя объяснений. Кадеты, от азарта оппозиции потеряв понятие, что Столыпин выполняет именно либерально-правовую программу в деревне, стояли стеной в защиту коллективистской общины. Правые опасались крутого разрыва с традицией — и защищали ту же общину. И так велико было отвращение образованного общества от этого шага — освободить крестьянский труд и самостоятельность крестьянина, что в двух-с-половиной-летних прениях цеплялись за ступеньку каждой фразы, где только можно было закон задержать. И вот придумано было этими адвокатами и профессорами, что глава крестьянской семьи не может быть допущен к единоличному распоряжению своим участком, но на каждый имущественный шаг должен получить согласие сочленов семьи, своих баб и своих детей. Любой из этих состоятельных, самостоятельных, сиятельных горожан и помещиков ощутил бы надругательством такой порядок для себя в собственной семье (а любой европеец счёл бы глупой шуткой). Но того угнетённого крестьянина, святого труженика, которого они все кряду сердечно любили по наказу русских писателей и только ему и служили тут, в народном представительстве (хоть и не владея его языком и чуждые его понятиям), — того крестьянина они считали настолько неправомочным в его зрелые лета и настолько бесповоротным пропойцей, что, получи он участок в собственное впадение, он тотчас же его и пропьёт, пуская по миру семью; так если отпала над ним власть помещика, отпадала власть общины, — должна была остаться над святым тружеником хоть власть семьи. А вызвавши на то ответ Столыпина, что нельзя всё взрослое население отдавать в опеку своим детям, нельзя всё крестьянство рассматривать как хронически-слабых, весь русский народ как пьяниц,
|