Моя апельсиновая зима (дневник 1996 Г. )

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 11Следующая ⇒

Светлана

Вчера гуляла по настоящей зимней (белой!) дороге. Смотрела вверх, на настоящее синее с настоящим розовым, и хотела жить настоящей жизнью.

Прошла студентка с сумкой, в сумке сигареты. Запах от студентки чуется за пять метров в настоящем-то воздухе. Когда я была студенткой, то тоже курила и заедала жареным мясом с жареной картошкой. Все другое казалось невкусным.

К первому курсу у меня уже был гастрит. Проработав три года после вуза, я «насидела» еще остеохондроз и одышку.

Тут решил родиться Иван и спас меня, нагрузив собой, своей коляской и сумкой со всем запасным детским имуществом.

Но к шести годам (три из которых он кашлял) я приобрела профессиональную болезнь матери городского ребенка — невроз. Мне хотелось только тишины, а ее не было нигде в городе.

* * *

И вот десять лет я хожу под соснами и думаю: неправда, что к хорошему привыкаешь; не такое уж оно хорошее.

А вчера — ко всему «хорошему» — встретила свою приятельницу Алену.

— Ой, чем ты лицо мажешь?

Этой зимой меня замучили городские приятельницы:

— Ой, чем ты лицо мажешь?

То ли ужасаются, то ли восхищаются — не поймешь городских.

Алена (она девушка простая) говорит:

— Такая ты свеженькая, рыженькая такая.

— Да я просто ем апельсины.

— Апельсины... дорого ведь!

— А колбасу-то я не ем!

Ну, дальше обычный разговор: про мое «сорокалетнее здоровье» и про ее «тридцатилетние болезни». Алена мной восхищается, за это я даю ей полезный совет. Хоть и знаю, что бесполезно: моими лекарствами никто не лечится. Верят врачам, которые, по статистике, болеют чаще своих пациентов, потому что надеются на лекарства.

* * *

Походив в общественную — у озера — баню, я поняла: люди любят болеть, чтобы привлечь к себе внимание, стать значительнее. Люди гордятся болезнями, как почестями. Говорят любовно: у меня букет болезней... Мол, хорошо пахнет!

Обычный банный разговор:

— Так голова утром закружилась, чуть не упала.

— Голова! Вот я себя до такого давления довела — «скорую» вызывали!

Зимой я хожу в баню босая, в шлепанцах; захожу и жду испуга чьей-то городской гостьи, не привыкшей к моим странностям. А привыкшие сначала ругали, как девочку, потом ждали, когда я заболею, теперь хвалят и говорят: ты закаленная, а нам нельзя.

А я не закаленная, не заговоренная. Не закодированная, я не пью новомодный дорогой бальзам и даже старомодную бесплатную мочу. Лечусь просто едой, а иногда — отсутствием еды.

* * *

* * *

Ох, и удивились вчера, прочитав в газете рецепт от какой-то болезни: возьмите морковь и долго варите ее с сахаром... Кто-то ломает качели, кто-то пишет на стенах мат, кто-то советует людям, как из лекарства сделать отраву. Зачем варить морковь? Зачем долго? Зачем с сахаром?

Что случается со мной, когда я ем (честное слово, вкусный!) овощной суп? Я лечу себя настоем из десяти компонентов: моркови, кабачка, свеклы, капусты, картошки, укропа, лука, чеснока, тмина, петрушки... Да еще саморощенных!

А когда я съедаю всего пол-апельсина... я делаюсь легкой, и кажется — взлетаю. У американцев свежевыжатый апельсиновый сок — почти обязательная добавка к кофе... Понимаю.

Книжек Эрета мы купили много и подарили уже штук десять. Но никто не соблазнился.

И мы давно уже перестали уговаривать хороших людей жить долго; они хотят умирать. То есть они хотят жить, но не настолько, чтобы отказаться от пельменей.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману