О старых знакомых и родительских чаяниях

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 9 из 15Следующая ⇒

Где баба, там рынок; где две, там базар.

Мужская народная мудрость

Мои руки дрожали, когда я осторожно, чтоб не расплескать, наливала в серебряное блюдце забористый яблочный сидр. Йоска, привычно занявший пост за дверью моей комнаты, сторожил уже не столько меня, сколько мой покой от неожиданных посетителей. За те несколько часов, которые прошли с неудачного сватовства Дарины, у меня уже успели побывать: мэтр Нагейра с дурацким вопросом про самочувствие, пара служанок с предложениями поесть, испить чего-нибудь или заняться рукоделием, и досточтимый Михай Димитру, с порога получивший в лоб первым подвернувшимся под руку предметом (к слову, оказавшимся медной ночной вазой) и быстро ретировавшийся, потирая наливающуюся багрянцем шишку. После этого мой охранник, осторожно заглянувший в горницу, чтобы поставить на место ту самую выкатившуюся в коридор вазу, решил, что мне лучше побыть одной. Некоторое время. Пока самочувствие не улучшится или вожжа из-под хвоста не выскользнет. Решение это мне сообщили шепотом, как бы про себя. Я вежливость оценила, поэтому орала на стражника недолго и без вдохновения. Теперь меня наконец-то оставили в покое. Изредка из коридора доносилось Йоскино грозное «пускать не велено!». Непростое блюдечко, по самый венчик наполненное «наливным яблочком», начало волшбу, и я перестала прислушиваться. Жидкость твердела, я покусывала губы в нетерпении.

— Для нас очень важен ваш звонок, — растягивала слова Иравари, появляясь из клубов дыма. — Если вы хотите узнать о возможностях заключения договора, нажмите единицу, или двойку, или…

— Колокольчик для звонков мне предоставят? — лукаво подмигнула я демонице. — И еще покажи, где циферки нажимать.

— Ёжкин кот! — заорала та, отлепляя от уха какую-то круглую штуковину. — Сколько лет! Сколько зим!

Дальше следовал десяток словечек, о забористости которых я могла только догадываться, ибо языка, на котором демоница выражала радость от встречи, отродясь не знала.

— Ты жива! А я еще думаю, какой чудак меня на яблочный сидр приманивает?

— А чего, у вас теперь другие напитки в моде? Хотя нет, не отвечай, еще засчитаешь за полноценный ответ…

— Предусмотрительной я тебя девицей воспитала, — улыбнулась Иравари. — Только я в честь долгожданной встречи договор о трех вопросах на сегодня отменяю. Спрашивай, что надо, чем смогу — помогу.

Необходимость осторожничать отпала сама собой. Я расслабилась.

— Больше всего меня сейчас интересует один мудреный артефакт…

Домна Димитру смотрела на своего единственного сына со смешанными чувствами. Сквозь материнское обожание и гордость — «поглядите, люди добрые, какого ладного молодца на старости лет воспитала», змеиным жалом пробивалась… печаль и какое-то мимолетное отвращение, с каким только может смотреть сильная женщина на демонстрирующего свою слабость мужчину.

— Дарина теперь от нас никуда не денется, — в который раз повторила она, будто роняя слова в пустоту. — Через несколько дней маг проведет обряд бракосочетания.

— Неправильно все это. Не ко времени, — жалобно тянул Михай надоевшую всем отговорку.

— Ты же мужик! — вдруг стукнул кулаком по столу маэстру Радулеску. — Обрюхатил бабу — женись. Это же тебе не клуша какая деревенская, а девка знатного рода…

Малый совет проходил в личных покоях домны Димитру, и допущены на него были люди проверенные, свою преданность доказавшие на деле и не по одному разу. За полукруглым тесаным столом кроме домны Димитру и ее непутевого сына сидели семеро бояр. Главный конюший, почтарь, библиотекарь и четверо ратников. Сотник Костин Радулеску вообще приходился досточтимой родным братом, и доверяла она ему как самой себе.

Михай никак не отреагировал на тираду дядюшки, продолжая рассеянно смотреть на огонь, который по случаю прохладного вечера велела развести в камине хозяйка.

— Голубь доставил ответ из Слатины.

Домна Димитру приняла у боярина Мокану, главного арадского почтаря, плотную трубочку послания и спешно развернула ее:

— Мареши присягнут тебе на верность. Слышишь, Михай! Не романскому бастарду, а тебе! Посольство уже направляется в Арад, чтоб принять участие в церемонии.

Удовлетворенный гомон собравшихся заставил Михая поднять голову. В голубых глазах боярина была такая пустота, что у домны Димитру невольно сжалось сердце.

— Замковый гарнизон на нашей стороне, — кивнула она Костину, отбросив неуместную жалость. — Драконья свора тоже пойдет за своим предводителем. Опасаться надо только неожиданного хода Иветты. Если хитрая бестия уговорит вещунов перебросить сюда войска из Шегешвара…

— Так надо убрать вдову, пока не началось…

Кто из бояр высказал эту осторожную мысль, домна Димитру не заметила, поэтому просто покачала головой:

— Рано, она пока никак не проявила себя. Давайте пока делать вид, что княгиня Иветта — просто гостья в нашем чудесном замке.

— Гостеприимство гостеприимством, только охрану при ней я, пожалуй, удвою, — решил Костин, переждав одобрительные смешки.

…У меня уже грудь болела от смеха. Иравари тоже хохотала, вытирая слезы кружевным платочком:

— За лошадь? Замуж?!

— Ну он же не всегда в единорожьей ипостаси был. По ночам…

— Умора! А размножаться в какой ипостаси планировалось?

— В какой надо. Мы до этого момента не дошли.

Беседа наша длилась уже не первый час. И давно из делового русла свернула на разные девчачьи фривольности. Мою идею о том, что Кащеев артефакт должен быть именно яйцом, Иравари с ходу одобрила, быстренько подогнав мне пару-тройку разных народных сказаний и легенд по теме. Я цепко держала в памяти всю полученную информацию, решив тщательно ее обдумать попозже.

— А сестрица твоя, значит, волчицей понесла?

— Ну да, — кивнула я. — У вовкудлаков зачатие в звериной ипостаси происходит. Рожать-то она тоже волчонка будет. Представляешь, ее сейчас в человечьем теле заперло, а как срок придет — перекинется.

— И сколько ей еще носить?

Я быстро сосчитала в уме:

— Пять лун примерно. Как раз в вересне на сенокос теткой и стану…

— Принимай поздравления! — хихикнула Иравари.

— Что ты! — испуганно замахала я руками. — Заранее нельзя — примета плохая.

— Ну значит, свистнешь, как срок придет. Вместе отмечать будем!

Я погрустнела. Неизвестно еще, как дальше наши с Дариной судьбы сложатся и где мы к тому времени очутимся.

— Лутоня, — ласково проговорила демоница, заметив смену моего настроения. — У тебя вообще какие планы?

— На когда?

— На остаток жизни. Так и собираешься сидеть неизвестно где и неизвестно чего поджидать?

— Вообще я очень на мэтра Нагейру надеюсь, — честно ответила я. — И на его ко мне интерес.

— Он тебя тоже домогался? — ахнула Иравари.

— Окстись! Он мне в отцы годится, — покраснела я. — Маг намекал — у него в Элории связи имеются. Вот я и хочу ему сделку предложить. Влад говорил, за доставку такой сильной стихийницы, как я, в Квадрилиуме всяческие плюшки положены.

— Значит, малыша Зиги ты уже не ждешь?

Я пожала плечами:

— Сама посуди: расстались мы в Рутении, в Стольном граде. Даже если у Зигфрида получится за мной вернуться, искать он меня будет именно там.

— Так, может, стоит самой туда податься, чтоб его поиски облегчить?

— Времени нет. Совсем…

Я дернула шнуровку платья, ворот сполз с плеч, кружево нижней рубахи было совсем тонким, поэтому я повернулась спиной к своему непростому блюдцу:

— Видишь?

— Да уж, отметина знатная. И давно это с тобой?

— Думаю, с зимы, — всхлипнула я. — Чесалось — страсть! Я думала, может, укусил кто или заразу какую подцепила… Я б и раньше заметила, только у нас с Дариной в избушке всего-то и зеркал было — плошка с водой да медный таз…

— Понятненько. — Иравари перебирала стопку каких-то бумаг, ее длиннющие алые когти сквозь слезы казались мне язычками пламени. — Значит, быстро находим яйцо, быстро оживляем твоего суженого и сбегаем от него с помощью годящегося нам в отцы Нагейры. Кстати, я, пока ты рыдала, глянула его бумаги в университетской канцелярии… Красивый мужик. Может, заодно попросишь, чтоб он тебя инициировал?

— Поганый у тебя язык! — Дрожащими от возмущения пальцами я пыталась самостоятельно стянуть шнуровку платья. — Ёжкин кот!

— Ты же деревенская девчонка, — цедила слова демоница. — В аистов не веришь, про тычинки с пестиками рассказывать не нужно. На природе вы и так все видите. Так к чему эта скромность? Понимаю, бабка тебя держала в строгости, но неужели самой не интересно? Запретный плод и все такое? Или будем того единственного ждать?

— Думаешь, все так просто? Трах-бах, потискались, и я уже инициированный маг? Это обряд, веками отточенный, священнодействие, можно сказать!

— Ты влюбилась! — вскрикнула Иравари. — Точно! И это не нежное участие к огневику, тут дело посерьезнее.

— Глупости! — отрезала я, наконец затягивая ворот. — Просто хочу, чтобы все по-человечески было.

— Роковая страсть! И кто у нас объект? — не поверила демоница. — Можешь не отвечать. И так понятно: Влад Дракон собственной полудохлой персоной.

— Не сама ли ты мне говорила, что он хорош?

— Да он тебя с косточками прожует и выплюнет! И даже не обернется посмотреть, что там, на дороге, валяться оставил. Не для любви он хорош!

— Тогда для какой надобности?

Я так разозлилась, что уже шарила взглядом по комнате в поисках чего-нибудь тяжелого. Хотелось треснуть по волшебному блюдцу так, чтоб ледяные зеркальные осколки разлетелись по комнате, чтоб сбить эту поганую ухмылку с остроскулого лица Иравари. Но в глаза упорно лезла только пресловутая ночная ваза с погнутым боком, поэтому я просто сжала кулаки и отвела правую руку для замаха.

— Хотя… Знаешь… В некотором роде он действительно идеален. В этом самом роде. К тому же зачем трепыхаться, если он и так предназначен тебе судьбой? Ну или легкомысленно заключенным договором твоей бабушки…

Я выдохнула:

— Вот поэтому у нас ничего и не получится. Потому что никакая это не любовь, а просто ниточки ведьминой клятвы тянут меня к нему. И его ко мне…

— Да все у вас получится! — Демоница, кажется, разозлилась. — Все, кроме любви. Нет у твоего Дракона органа, который за это отвечает.

— Сердца, что ли? — хмыкнула я недоверчиво.

— Это метафора, — отмахнулась Иравари. — Да и не это сейчас важно… С чего ты решила, что твоя неожиданно проснувшаяся страсть — результат магических манипуляций?

— А как иначе?

— Ты свободна в своих действиях! — отчеканила демоница. — Ты не договаривающаяся сторона, ты — предмет.

— И чего? — обиделась я.

— Ты можешь в любой момент показать нос своему суженому и смотаться, куда душе угодно, хоть в Элорию, к Зигфриду, хоть по морю-океану пиратствовать с твоим дружком Фейном. Под ударом останется Яга.

— С ней все в порядке?

— Нет, — опустила очи долу Иравари. — Ее с вашей зимы не видал никто. Я тут на днях с Радаром пересеклась в одной компании, он тоже не знает, куда твоя бабка делась.

— Она со мной поговорить пыталась, — грустно сообщила я. — Так меня в самый неподходящий момент разбудили. Я потом уж столько раз пробовала в тот сон вернуться — ни в какую. Будто кто-то препону какую поставил — ничего не получается.

— Дело темное, — кивнула демоница. — Радар говорит, на Ягу Трисветлый Ив вышел, зверушку свою подослал…

— Думаешь, у вещунов бабушку искать надо?

— Сиди уж здесь, разведчица! Своих проблем мало? Только трехликих для полного счета и недостает! Или у тебя к Иву тоже роковая страсть? Вы же целовались вроде?

— Во сне не считается, — покраснела я, подумав мимоходом, что зря я Иравари все подчистую о себе выложила, надо было что-то и утаить.

— Бабка твоя сама со всем разберется. Тебе до ее уровня еще расти и расти…

— Так что же мне делать?

— Ну во-первых, яйцо это несчастное разыскать. Причем до свадьбы.

— До чьей?

— Ты думаешь, твою опекуншу просто так в ее жудец отпустят? Выдадут за Михая как миленькую.

— Дарина не согласится.

— А у нее выхода нет. Ты же сама говоришь, заперло ее в человеческом теле до самых родов. Думаешь, она с пузом будет по лесам-горам скакать? А вот после обряда самая потеха и начнется. Димитру начнут власть брать.

— Плохо ты их знаешь!

— Я людей знаю, этого достаточно. Не удивлюсь, если, пока мы тут с тобой лясы точим, Арад уже на военное положение перевели: мосты подняли да копейщиков с лучниками на стены поставили.

— Значит, у меня тем более свободы перемещений нет. Я же вроде как под арестом…

— Лутоня, — протянула демоница жалостливо. — Ты в комнате заперта только потому, что сама так решила. Ну вот выйдешь ты за дверь — что тебе будет?

— Йоска остановит! Хотя… один стражник, даже и с алебардой…

Я представила, как приседаю, уворачиваясь от режущей кромки, и выбрасываю вперед правую ногу, как с подломленным коленом падает охранник, которого я добиваю резким ударом ребром ладони по кадыку. На раз-два-три, как Дарина учила. Права, ох права моя знакомица. Сижу, выжидаю незнамо чего, когда дело делать надо.

— На закате встретимся? — твердо встретила я взгляд черных глаз Иравари. — Только сидру уже не обещаю. На водицу придешь?

— Буду вызова ждать, — даже не улыбнулась та. — Какую тебе информацию найти, пока время есть?

— Про все подряд. Про яйца, ракшасов, про боярские свадьбы. И еще мне бы хотелось знать, почему в подземелье Дракон сказал: «Не люблю умирать».

— Хорошо, — кивнула Иравари. — Действуй, воительница! Покажи им всем, где рутенские раки зимуют!

Я шепнула отпускающее слово, быстро собрала свои вещи. Подвеска с плененным ракшасом теплой бусиной висела на груди. Таскать остальной скарб с собой не хотелось, поэтому я просто положила суму на видное место. Порывшись в пристенном сундуке, извлекла оттуда кусочек пергамента, стило и закупоренный пузырек чернил. Большими четкими буквами написала пару строчек и положила записку поверх своего имущества. Так… Следующий этап был непростым. Тени на стене, клочок тумана, ниточка паутины, слюдяно поблескивающая в углу, солнечный зайчик… Морок сплетался неохотно, тем более что такую личину мне раньше делать не приходилось. Я часто дышала, пот заливал глаза и солеными капельками собирался на губах. Мне вдруг на мгновение показалось, что стою я в глухом лесу и ветер играет кронами деревьев высоко над головой. Свежо. Раз, два… Будто в омут нырнула я в свою придумку и личина пристала ко мне. Три! По ощущениям я оказалась внутри подрагивающего мыльного пузыря. От моих движений стенки его мерцали и поблескивали.

— Отопри дверь, Йоска! Разговор есть.

Створки скрипнули, в образовавшуюся щель просунулась лохматая голова стражника. Серые глаза внимательно оглядели комнату, скользнув мимо меня. Ёжкин кот! Кажется, получилось! Я задержала дыхание.

— Ах ты ж… — бормотнул мужик расхожее ругательство и вбежал внутрь.

Алебарда ходила ходуном в дрожащих руках. Ключ от моей темницы болтался на поясе незадачливого охранника. Я засмеялась и выскользнула в коридор. Дверь хлопнула, пластина внешнего засова мягко вошла в пазы. Ключ остался внутри.

— Посиди там до вечера, — четко проговорила я в пустую замочную скважину. — Вернусь — отблагодарю.

— Обход скоро, тебя поймают. — Пленник прислонился к двери с той стороны.

— Не твоя печаль, Йоска. Если что и случится, тебя никто винить не будет. Ты же пострадалец — все это время в заточении просидишь. Только не кричи, пожалуйста.

И, не дожидаясь ответа, я отправилась на поиски.

Если я правильно определила свое местоположение, сейчас я находилась в гостевом западном крыле. Значит, идти надо на восток, где-то разыскать лестницу, ведущую на внешнюю галерею замка, и уже оттуда — переход в покои господаря. Заблудиться я не боялась. Представив себе золотистую нить, которой крепко-накрепко связаны наши с Драконом судьбы, я просто шла по ней. Время от времени мне встречались слуги, спешащие по своим делам, и даже пара стражников, никуда не торопящихся, но, несмотря на это, не обративших на меня ровно никакого внимания. Морок работал. Насколько его еще хватит, я старалась не думать. С галереи открывался вид на главный церемониальный зал. Там вовсю кипела работа. Со стен снимали гербовые полотнища правящего дома. Кажется, Иравари была права, твердя мне про передел власти.

Я перешла в другое крыло, поднявшись еще на один пролет по винтовой лестнице. Тишь да гладь. Только потрескивают факелы да шуршит о гладкий пол подол моего платья. Дверь в покои Влада не охранялась. Массивные, отделанные серебряными вставками створки подались от легкого толчка. Я вошла. Пустая гостиная, полуоткрытые двери в другие комнаты. Поворот налево. Кабинет. Я заглянула туда с порога, быстро оглядев обстановку. Письменный стол, обтянутое кожей кресло, кипы книг на полу, огромный шкаф в половину стены… Ну там у меня еще будет время порыться. В спальне стоял тяжелый спертый воздух. Полутьма, пыльные оконные занавеси, ложе, укрытое черными простынями. А на нем… Я даже глаза протерла от удивления. Нет, все правильно — не померещилось. Изогнувшись с грацией хищной кошки, на кровати возлежала женщина. Лиловое кружево ночной рубашки сбегало с точеных плеч, прихотливо облегая высокую грудь. Волосы разметались по подушкам, золотом своим контрастируя с мрачностью ложа. Глаза незнакомки были закрыты, она спала. Незнакомки? Полноте… Видали мы эту даму. Правда, не живьем. Но такую красоту несказанную не скоро позабудешь. Когда-то Влад Дракон показывал мне портрет своей мачехи, Иветты Лузитанской. Так вот — художества влюбленного пасынка не отражали и половины всех прелестей оригинала. Мне в грудь будто острый нож вонзили да еще провернули пару раз для надежности. Во рту стало солоно от подступивших слез.

Такие вот дела, Лутонюшка. Где уж тебе, простушке, с эдакими дамами тягаться? Скромнее надо быть, девушка, приземленней. А то вон напридумывала себе всяких глупостей романтичных, а теперь… хоть криком кричи. Я до боли сжала кулаки, решая, что делать: бежать куда глаза глядят, или…

— Eu preciso da sua ajuda, — пробормотала Иветта, поворачиваясь на другой бок. — Érgente…[2]

Я вытерла слезы рукавом. Потом пострадаю, если время будет. Вот ведь, глупая девка, чем душу бередить, лучше подумай. За какой такой надобностью ты в покои вдовы романской княгини явилась? К Дракону шла, ниточки путеводные себе сочиняла, а оказалась вот тут. Нешто красотка Иветта под своей кроватью твоего драгоценного Влада бережет? Я еще раз внимательно оглядела обстановку. Спальня как спальня. Кроме неприятного запаха, ничего подозрительного. Ну ширма расписная в дальнем углу да прикрытое черной кисеей напольное зеркало. Так, может, хозяйка перед сном любоваться на себя приучена. Я прищурилась. Моя воображаемая ниточка вела именно туда — под полупрозрачное покрывало. Нелепица какая-то! А еще я заметила, что зеркало раньше стояло в другом месте. На полированном полу виднелись глубокие безобразные полосы, оставленные острыми углами рамы.

— Госпожа, срочные новости. Госпожа!

Негромкий голос, донесшийся из гостиной, заставил Иветту проснуться, а меня испуганно замереть. Княгиня села на постели:

— Я здесь, Йохана…

В спальню торопливо вбежала женщина. Думала я очень быстро. Увидеть меня не должны — морок исправно действует. Унюхать… Вошедшая, невысокая и круглолицая, вовкудлаком точно не была. Я сделала несколько плавных шагов назад, чтобы не оказаться ни у кого на пути. В плечо больно ткнулась кованая рама зеркала. Сдержав готовый сорваться вскрик, я застыла, внимая происходящему.

— Ты нашла яйцо? — А вот голос у Иветты подкачал: тонкий, высокий, будто надтреснутый. — Так быстро!

О! Да я, оказывается, не одна господаревы артефакты разыскиваю. Кто бы мог подумать!

— Еще нет, госпожа, — присела в поклоне Йохана. — Но моя информация стоит вашего беспокойства.

— Ну что там еще? — по-кошачьи зевнула княгиня, прикрыв ладошкой рот. — Ни минуты покоя…

Где я эту бабу видела? Ну точно же видела! Прямой нос с чуть широковатой переносицей, темные волосы, гладко зачесанные за уши, серое неприметное платье. Внешность этой женщины будто говорила: «Во мне нет ничего особенного, отвернись и забудь о моем существовании, я никому не интересное существо, забудь». И тут она на меня посмотрела. Ее темные, близко посаженные глаза будто прожгли во мне дыру. Я перестала дышать. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Йохана! Ну конечно! Идолова поляна, ведьмин круг Небесной Пряхи! С ней еще тогда подруга была.

— Так что там? — нарушила Иветта затянувшееся молчание. — Язык проглотила?

Йохана широко улыбнулась, подмигнула мне и перевела взгляд, вдруг резко ставший почтительным, на свою госпожу:

— В Араде происходят странные вещи. Князь Влад пропал.

— Как пропал? — взвизгнула Иветта, спрыгивая с постели. — И ты только сейчас об этом говоришь?

— Его покои, которые я обыскивала на предмет обнаружения артефакта, пусты. Я осторожно расспросила прислугу.

— И что ты узнала?

— Последний раз его видели на носилках по дороге в замок.

— Подожди… — Княгиня принялась мерить шагами спальню, я вплотную придвинулась к зеркалу. — А как же лекари, маг?

— Вот ту-то и кроется загадка. Все говорят с чужих слов. Кто-то видел кого-то, кто говорил с лекарем, и так далее…

— Что же, по твоему мнению, происходит?

— Мы имеем дело либо с чудовищной мистификацией, либо с похищением.

— Зови служанок, Йохана. Мне нужно одеться. А потом я нанесу визит в покои своего дорогого Влада. Курица Димитру! Посмотрим, как она будет изворачиваться, когда я поставлю ее перед фактом!

Иветта пнула ногой ширму, прикрывающую дверь в гардеробную, и устремилась туда. Йохана двинулась следом:

— Бабушке привет передавай, — шепнула она, поравнявшись со мной. — Скажи, все помню, чему она меня учила.

Истошный звон колокольчика ударил по ушам. Пара рослых горничных появилась на пороге спальни с военной четкостью. Я вжалась спиной в зеркало.

— Госпоже надо одеться, — скомандовала Йохана девушкам. — Поторопитесь.

И уже с порога еще раз мне подмигнула.

Из-за открытой двери послышалась обычная дамская возня: шуршание платьев, резкие окрики княгини, почтительные ответы прислужниц, плеск воды. Я, почувствовав себя свободней, попыталась отлипнуть от зеркала и, зацепившись застежкой платья за черную кисею, потянула покрывало за собой. Ткань с шорохом опала к моим ногам. Я испуганно глянула в сторону гардеробной, а когда мой взгляд вернулся к зеркалу, было уже поздно. Жгут молочно-белого тумана, вырвавшийся из-за зеркальной глади, обхватил мою шею. Я захрипела, туман еще уплотнился, дернул меня вперед. Лицом я прижалась к поверхности зеркала, продавливая ее. Кружилась голова, руки бестолково молотили по вязкой жидкости, в которую меня затягивало, как в трясину. Что ж это творится, ёжкин кот?! Кикиморы болотные! С чавкающим звуком я провалилась внутрь и кубарем полетела на пол. Шею отпустило, и я жадно хватала ртом воздух.

— Что там, Йохана? — донеслось издалека.

— Наверное, мыши, госпожа. Они сняли покрывало.

— Повесь его на место. С Трисветлым Ивом мы свяжемся позднее. И пусть он только попробует не примчаться на помощь!

— Хорошо, госпожа.

Спокойный голос Йоханы уже не слышался, а скорее угадывался. Тихое шуршание смолкло. Зазеркалье окутала тьма.

ГЛАВА 12

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров