Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Это было самое красивое и оттого еще более страшное зрелище одного из октябрьских вечеров.
Содержание книги
- Это уже второй труп в нашей школе, о первом напишу после - в его доставке в школу принимала участие и Я. Мы и не подозревали, что это уже безжизненное тело.
- Это было самое красивое и оттого еще более страшное зрелище одного из октябрьских вечеров.
- А мне мучительно стыдно есть свой хлеб, так как мой-то кусочек больше, чем у многих.
- Завтра Л. А. С детьми улетит. Она глубоко права. Надо все делать только для живых. Мне так хотелось сделать что-нибудь для нее, оставила ей кусочек белого хлеба из своего донорского пайка.
- Теперь уже было так голодно, что и мы с О. М. Замечтали о кошке и пожалели о бесцельной смерти нашего кота.
- Поместила об этом заметку в стенгазету класса.
- О. М. Начинает сдавать. Ей все время хочется есть. Мне - нет. Вернее, я это подавляю, Но во сне вижу Еду.
- О. М. Полагает, что там, вдали, переживания острее. Как знать. Мне кажется ужаснее гибель у тебя на глазах близкого при полной твоей беспомощности.
- От таких людей надо быть подальше, от них в малом и большом страдают все. Но как быть, если живешь с такими в одной коммунальной квартире.
- По дороге в школу опять труп - не то женщина, не то ребенок, в больничном халате, с голыми ногами. Меня каждый раз берет какая-то тошнота.
- Пишу при коптилке. После 3-х месяцев перерыва выдали по 1/4 литра керосина. Жизнь неуклонно налаживается.
- Днем опять обстрел. Вечером только один выстрел. У нас задрожали стекла. На мосту снарядом убиты четверо прохожих с портфелями.
- Весь Невский и все прилегающие улицы заполнены работающими, идет очистка города от снега. Выходят организации. Приятно видеть это оживление, чувствовать, что город возрождается.
- У дома встретилась с еленой Александровной, Она хочет пойти К тырсе, посылаю с ней для оли кусочек булки, остатки вишневого экстракта, немного сахарного песку и заварку чая.
- Иду для Кати в аптеку. В подъезде лежит умершая женщина. Все следуют мимо.
- Написала о Выгодских в партком и дирекцию Эрмитажа. Обещали помочь.
- Апреля идет обстрел тяжелой артиллерией, необычайно сильный и продолжительный. Такого еще не было.
- Совещание директоров и завучей
- Ленинградцы устают от ежедневных выдач продуктов, выстаивая в очередях. Я сама за пивом стояла 5 ч и ушла в 10 1/2 ч вечера. Боялась, задержат по дороге домой. Обошлось.
- Ночь прошла спокойно. От твердой кушетки все тело ноет.
- В итоге в резолюции ряд постановлений, в том числе и о питании учителей. Заседание было интересное, и впечатление у меня осталось очень хорошее.
- В городе чудный воздух. Все наши опасения по поводу вони оказались напрасны.
- Другой мальчик наворовал где-то шелк, блокноты, конверты, спички и выменивал все это у одноклассников на хлеб. Цены установил от 50 до 150 гр. Хлеба.
- В. В. Бабенко едет в лагерь завтра. Умудряюсь пробыть в школе до 7 ч вечера, хотя делать ничего не делаю.
- Эти дни бесконечные распри со столовой. Чувствуем, что они обжуливают наших детей, Но нам их не поймать и уже тем более не усовестить.
- Новый год отмечен лишь тем, что в школу иду К 11 Ч. Весь день пишу отчет за 1/2 года. Ухожу в десятом часу вечера.
- Кого не сломили утраты и голод кого не сломил,
- В школе волнение. Директору велено подать списки кандидатов на оборонные медали. Пишу характеристики учителям. Знаю, что и меня вносят.
- Ночью длительная тревога. Сброшены бомбы на старом невском, на чернышевом переулке и еще где-то. У нас зенитки бьют сравнительно тихо.
- Утром в полутьме иду за водой. В доме n 2 выбиты все стекла.
- Думала, что на работе будет трудно после бессонной ночи. Нет, ничего. Но когда приходишь домой и ложишься, то точно проваливаешься в темную бездонную пропасть.
- Угораздило слечь с гриппом. Артобстрел, здание качнуло, как при бомбежке. Окна звенят. С тоскою думаю: неужели стекла вылетят.
- Пишу во время вт. Завыла сирена около 9 Ч. Сейчас 10. Отбоя нет, Но абсолютно тихо. Очевидно, самолеты немцев появлялись где-нибудь на переднем крае обороны.
- Вчерашний обстрел, говорят, был самым сильным. В один только куйбышевский район попали 220 снарядов.
- Итак, начинаю описание протекающей жизни и событий. Возможно, завтра начнутся занятия в школе. Я с нетерпением жду этого желанного дня, когда приступим К занятиям.
- Надо все-таки учиться как можно лучше, все это ведь зачтется на дороге предстоящей жизни. Надо мужаться. Быть выносливой и пока терпеть. Другого выхода нет.
- На этом записи дневника обрываются.
- Дорогая Ксения Владимировна.
- После линейки начинаются физкультурные игры, Но я увожу заинтересовавшегося было ими федорова обследовать дачи. Мне хочется показать, в каких ненормальных условиях живет детский трудовой лагерь.
- Пашин оставляет для директора письменное предписание: 1) обеспечить посудой разноску ужина по дачам; 2) хранить карточки питающихся в столовой; 3) лучшие продукты питания отдавать в детскую столовую.
- Отмечаю большую и активную работу вожатых В.Петерсон, А.Волковой, Т.Капица.
- Артобстрел, юродивый и лев толстой
- Когда долгий обстрел, это утомляет. А когда радио верещит, что он кончен, или об этом говорит наступившая тишина, Ты радуешься, что остался цел, не погиб, разрываемый на куски, не в этот раз.
- Вернувшиеся вчера из города рассказывали о жутком обстреле. Удивительно, как быстро чинят провода, заделывают воронки в асфальте. Только эти свежие заплаты и говорят нам, что было накануне.
- У вас ведь есть уже морковка,
- Затем юра артюхин говорил о нашей комсомольской организации на сегодня, а я - об ее истории. Слушали очень хорошо, и я записала свое выступление. Но, конечно, запись много шире того, что я говорила.
- Нам немного осталось жить на этом свете. Зачем А. Ю. Решил расстаться. Глупо. Больно.
- Абсолютно нет времени писать. Из лагеря уехали еще 25 сентября.
- В доме пионеров раздавали медали моим огородникам. Правда, в малоторжественной обстановке - шумели мальчишки, проникшие на чествование из разных кружков. И все же я очень рада событию.
- В землянке тепло. Мы сидим в одних платьях. Маленькое окошко пропускает мало света, и над столом непривычно ярко для нас горят две электрические лампы.
Я у Луров-Муров, как в нашем кругу называют неразлучные семейства Лурье и Матье. Сирена воет, и Лур властно требует, чтобы мы спускались в бомбоубежище. Мур исчезает в штабе, а Лур сидит с нами. Затем он выходит на улицу, возвращается и говорит: "Сбросил зажигательные в районе нардома". Через час объявляют отбой, и мы выходим на набережную. Здесь так светло, что можно читать газетный шрифт. Американские горы точно иллюминированы ярко-белым светом. Местами освещение так ярко, что видны рельсы, по которым спускались когда-то вагонетки. Горы эти высятся на фоне огромного темно-красного моря огня. Пламя ширится. Каучуковое облако дыма стремительно наполняется над этим гигантским костром. Иногда видна струя брандсбоя, но, кажется, она не имеет действия. Нева вся сверкает, отражая огонь, то кроваво-красный, то ослепительно-яркий белый. Крепость и Томоновская биржа прекрасны, так прекрасны, как не были никогда ни при какой иллюминации. Все три моста видны до мельчайших деталей. Что-то есть, что напоминает брюлловскую "Гибель Помпеи". Пока мы идем по набережной, через Неву черными птицами летят клочья гари. Долго смотрим из окон кабинета Лура на пожар и с большим удовлетворением отмечаем, что это дьявольское зарево быстро ликвидируют наши пожарники. Зрелище незабываемое по страшной красоте, страшной именно от слова "страх". Бедный наш город.
"Интересно, помогут ли нам американцы?" - спрашивает Лур. "Ровно на столько, на сколько сочтут возможным для себя, - отвечает Мур. - Они то полны решимости, то изыскивают возможности. Большая политика".
I.1942 г.
Устроили с Кирой Владимировной "обед" для В.П.Бернадского. К.В. принесла бидончик со столовым супом, горсточку сухих грибов. Нам с О.М. исключительно повезло: в темноте на Мойке ко мне подошел приземистый человек, воротящий лицо, и сказал: "На, возьми". Я испугалась, так как несла свой и О.М. хлеб и донорский белый. "Что?" - "Турнепс, два с половиной кило, привез сейчас на машине". - "Сколько стоит?" - "Не знаю". Наконец, договорились до 30 руб. Это оказалась брюква. Правда, она промерзла, но мы ее положили в воду. Овощей ведь мы с осени не видели. И в тот же день новая удача - кило конины за 85 руб. Сварили суп (сказки, что конина пенится и невкусна; чудный и крепкий бульон). Из мякоти вышло 12 котлеток благодаря обилию подложенной муки. Ну, вот обед и был на славу: суп с грибами, по 1 котлетке с салатом из сырой брюквы и черный кофе без сахара. Хлеб гости принесли с собой. На столе ежеминутно гаснущая коптилка на олифе. Олифа - плод наших неудач. О.М. ее выменяла на рынке на целую порцию хлеба - 350 гр., думая, что покупает "льняное масло с горчинкой", как уверяла продававшая. Я героически съела лепешки, поджаренные на ней. О.М. стало тошно после первой. Они воняют, и вкус очень противный. Другая неудача - свеча, купленная мною за 15 руб. Она из мастики и не горит. Рынки - жуткие места скопления жуликов. Деньги роли здесь не играют. Идет обмен и обман. Я было одну тетку начала отчитывать за жульничество, да она коротко ответила: "Из беженцев на работу не всякий устроится. А бежали мы, побросав все. Думали, здесь спасение".
Наш В.П.Бернадский очень похудел, но старательно показывает, что по-прежнему бодр.
I.1942 г.
Отправилась к 10 ч в донорский магазин (Невский, 127) - это за Полтавской. Он открылся накануне. Простояла в очереди на морозе и ушла, не попав даже в здание. Паек этот раньше давали в Институте переливания крови без очереди, уже расфасованным. Какой-то бабе показалось, что ее обвешивают. Подала заявление в Ленсовет, и решено было организовать специальный распределитель. Но почему бы Институту хотя бы не регулировать явку доноров, назначая каждому его день?
Написала письмо об этой несуразности в Ленсовет. Да и вспомнилось, как в 1919 году шла по улице за двумя школьницами. Завтраки тогда тоже давались в школе, продукты отпускались самые разнообразные, в зависимости от того, какие оказывались в наличии. Появлялась изредка и черная патока. Слова "гимназия" и "начальница" еще бытовали, ну вот одна из школьниц и говорит другой: "Знаешь, а наша начальница сожрала целую бочку патоки".
Сегодня в школе узнала, что у нас умер еще один учитель - В.В.Бакрылов. Тоже истощение. Привходящие причины: алкоголизм в прошлом и плеврит сейчас. De montuis aut bene aut nihil, но объективная истина требует сказать: мелкая он душа. Втайне мечтавший о немцах, муссировавший слухи о наших неудачах, обманувший райсовет (при попустительстве Гинтера), изрекавший: "Сейчас такое время, что надо только спасать свою шкуру", - бросил мне однажды: "Вы мне надоели своим энтузиазмом". В Совете его отмечали как учителя, отправившегося на рытье окопов, хотя по возрасту он этой повинности не подлежал и на деле никуда не ездил. В ожидании фашистов тщательно занялся "приведением в порядок" личного дела, сжигал все характеристики и очень боялся, что обнаружено все же будет, что район его выдвигал. Я это узнала от делопроизводителя и испортила ему, верно, настроение, выдумав рассказ, что в Киеве немцы не тронули учителей, у которых документы были в порядке, и отправили в лагерь всех тех, у кого не было документов. После этого он стал собирать старые бумажки и спрашивал меня, годятся ли они. Вел он удивительные разговоры: "Вы как историк скажите, что будет с нашей страной, если немцы овладеют Ленинградом и Москвой?" - "Они не овладеют". - "Ну а что будет, если все-таки это произойдет, как вы себе тогда мыслите Европу?" И так пристает, пока ему не ответишь резко. Или: "А вы не могли бы мне купить по какой угодно цене масла, шпику или какао?" Тут уж не выдерживаю: "Я со спекулянтами не знакома". Последнее впечатление: в учительской, при голодных товарищах, смачно жует шоколад и любезно сообщает: "Удалось купить две плитки по сто десять рублей". Что и зачем сделал он со своей жизнью?
|
