Игорь ёрзает под хмурым взглядом Тимофеева.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 4

С т е п а н о в а (заметив это, Игорю): Да не боись. Это он так – для фасону. (Тимофееву) Ну, чё на гостя уставился-то, ровно осьминог? Док у менты видел, чё тебе еще-то? Ешь, пей давай, хватит бдительность разводить!

Тимофеев хмыкает, степенно берет стакан и в одиночку выпивает.

Селезнёва (смеётся): Ну ты глянь на него! Без тост а!

Степанова: Да он там про себя, наверное, сказал какой-нибудь, особо секретный!

Все, кроме Тимофеева, смеются.

Тимофеев (закусив): Смейтесь-смейтесь. Всё смехуёчки вам.

Селезнёва (поёт):

Ой, как молода была –

Всё я веселилась!

Как без мужа родила –

Тут и прослезилась!

Йи-и-их!

(смеётся)

Степанова: Да ладно врать – родила она…

Селёзнева: А вот потому и веселюсь еще! (Хохочет)

Все чокаются, выпивают, закусывают.

И г о р ь (грозит Ане пальцем): А вот я смотрю, у вас, госпожа альголог, в стаканчике-то не убавляется!

А н я: Я так… Чисто символически. Мне много нельзя.

И г о р ь: Всем много нельзя. А надо! Давайте-ка, Анюта, до дна. До дна! До дна!

С т е п а н о в а (грубо): Ты чего пристал? Сказано же – нельзя ей.

С е л е з н ё в а (старается сгладить возникшую неловкость): Вы лучше, Игорёк, про Москву нам эту расскажите.

Тимофеев: Москву? Какую это Москву?

Антонов: Столица, говорит.

Игорь: Что же вам рассказать про неё? Вы спрашивайте.

Тимофеев: Да чего там спрашивать, когда никакой такой Москвы и нету?

Игорь: В смысле?

Антонов: Ты не напирай, Михал Тарасыч, не напирай.

Тимофеев: А чё «не напирай»-то? Будет он тут щас мне водоросли на уши вешать! «Москва»!

Игорь: Да как же?.. Я… я вам паспорт с пропиской могу показать!

Степанова: Чего?

Игорь: Паспорт. С пропиской. Москва, Шипиловский проезд… Всё написано.

Антонов: Да вот, так сказать, на баркасе тоже написано «Ракета», но это ж баркас.

Игорь: Господин Антонов, вы что, тоже не верите, что я из Москвы?

Аня: Нет, мы верим…

Степанова: …Просто никакой Москвы нету, да и всё.

Игорь сидит, изумлённо хлопая глазами.

Селезнёва: Ну вот, чё вы влезли? Так хотелось послушать, посмеяться!

Антонов: А тебе бы только, так сказать, поиздеваться над человеком.

Игорь: Не, это что, шутки у вас тут такие, в этой глухомани?

Степанова: Ты, милый, не сердись. Мы по-простому.

Игорь: А, всё-таки шутка?

Тимофеев: Шутка – это Москва твоя.

Игорь: Ну ладно, ладно. Типа развели московского лоха. Ладно. Я не из Москвы, потому что Москвы нет. Ладно. Смешно.

Антонов: Вот за это и выпьем. (Разливает)

Аня (Игорю): А вы вот еще это не пробовали.

Игорь: Тоже водоросль?

Аня: Да. Ал а рия.

Игорь: Сколько ж их тут у вас…

Степанова: И все вкусные!

Игорь: Да. Не поспоришь.

Антонов (поднимает стакан): Ну, давайте за гостя нашего. Редко тут кто новенький у нас появляется.

Селезнёва: Да еще симпатичный такой!

Игорь: Ну, спасибо на добром слове.

Чокаются, выпивают.

Степанова: Давай рыбки ещё.

И г о р ь: Спасибо.

А н т о н о в: Что ж вы, бабоньки, мяска-то не приготовили? Прям пустой стол.

С т е п а н о в а: Тю! «Пустой»! Чтоб всегда такой пустой был! Брезгует гость нашим мясом-то!

Антонов: Как это?

Игорь: Я? Я ничего такого…

Степанова: Глаза, говорит, у тюленей.

Антонов: Чего?

Игорь: А, ну если вы про тюленье мясо, то я да… Я не хочу, спасибо.

Селезнёва: А чего так? Мясо как мясо.

Степанова: Собачатина, говорит.

Игорь: Нет! Вы не так поняли! Я… ну я просто не могу.

Антонов: А-а. Ну, это с непривычки, так сказать. Потом привыкните.

Игорь (со смешком): Боюсь, не успею.

Аня: Он баркаса послезавтра ждёт.

Антонов: Это которого?

Игорь: Который привёз меня сюда.

Антонов: «Ракету», что ли?

Игорь: Ну да.

Антонов: Скоренько вы от нас, так сказать.

Игорь: Да за два дня материала выше крыши можно собрать. Я сегодня отличные фотографии сделал.

Тимофеев: Это куда он собрался?

С е л е з н ё в а: Да в Москву, видать! (Смеётся, за ней все остальные)

Смех становится громче.

Селезнёва: Ой, я с него балдю!

Игорь: Нет, а чего такого-то?

Аня: Всё, всё, хватит смеяться над человеком. Ну, хватит. (Смех стихает) Вы извините нас, Игорь.

Игорь: Да нет, я просто не понимаю…

Антонов: Ладно, мужички, айда покурим. (Встаёт)

Антонов выходит, за ним Игорь и Тимофеев.

Аня молча протягивает руки Степановой и Селезнёвой, те берутся за них.

Женщины закрывают глаза, опускают головы и замирают.

Свет становится всё тусклее, наконец гаснет, но по углам комнаты появляется какое-то голубоватое свечение, в котором начинают извиваться тени, очень похожие на водоросли, колышущиеся под водой.

Аня: О, великая мать моря…

Степанова и Селезнёва: Жизнь и пищу дающая…

Аня: Мы молили тебя…

Степанова и Селезнёва: И ты дала…

Аня: Спасибо за твой дар…

Степанова и Селезнёва: За все твои дары…

Аня: Будет новая жизнь…

Степанова и Селезнёва: И будет вечность…

Аня: И мы вечно прибудем…

Степанова и Селезнёва: Благодаря милости твоей…

Аня: Дай новую жизнь этой земле…

Степанова и Селезнёва: Молим тебя…

Аня: Возьми свою жертву…

Степанова и Селезнёва: Оставь нам твой дар…

Аня: О, великая мать Водоросль!

Степанова и Селезнёва: Не покинь своих дочерей.

Пауза. Лампочка мигает и загорается, тени в углах исчезают.

Женщины расцепляют руки, глубоко вздыхают, поднимают головы, переглядываются.

Степанова: Услышала ли она нас?

Аня: Она всегда слышит.

Селезнёва: Я чувствую её великий холод в своём сердце…

Аня: Она с нами.

Заходят мужчины, рассаживаются.

Антонов: А там ведь, бабоньки, шторм начинается.

Женщины переглядываются, Аня чуть заметно кивает.

Степанова: Вот напасть-то!

Селезнёва: Надо красавчику нашему залётному одеяло, что ли, еще одно принести. Как бы не змэрз! (Смеётся)

Игорь: Да тут вроде и так толстое.

Селезнёва: Ну, смотри сам. Наше дело предложить – ваше дело отказать!

Антонов: Тут вот он щас на улице интересовался, так сказать, как мы без телевизора живём тут. (Разливает)

Степанова: Тю! А что нам телевизор?

Игорь: Н-ну… Новости... Фильмы какие-нибудь. Концерты.

Селезнёва: О-ой, та какие нам тут концерты? Я вот заспив а ю – никакого концерта не надо! (Поёт)

Все чокаются и выпивают. Игорь опрокидывает свой стакан махом.

Селезнёва: Ты глянь, разволновался прям!

Игорь: Дважды повторённая шутка – уже не шутка. Не смешно уже.

П а у з а.

А н т о н о в: Говорено ж тебе было, Михал Тарасыч – не напирай, так сказать.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии