Встаёт, ходит по комнате, заглядывает в приоткрытую дверь другой комнаты.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 4Следующая ⇒

Игорь: Фигасе у них хлама всякого…

Открывается дверь, заходит Антонов, мощный мужик с обветренным лицом, за ним – Степанова. На ней брезентовые штаны, заправленные в высокие резиновые сапоги, свитер, ватник и шерстяной платок, повязанный как бандана.

Степанова, словно набравшись смелости, проходит и садится.

Степанова: Ну чего… Обработчиком морского зверя я, значит, тружусь уже седьмой год…

Игорь: Ой, подождите, плиз, я батарейки в диктофон не засунул ещё. (Возится с диктофоном)

Степанова с недоверием смотрит на цифровой диктофон, хмыкает.

Степанова: И что, в такую вот палочку весь наш разговор уйдёт?

Игорь: И наш, и еще много других разговоров.

Степанова: Вот ведь… Это что ж – такие кассетки маленькие там, что ли?

Игорь: Нет, тут без кассеток. Цифра!

Степанова: Чего?

Игорь: Ну… тут хитрее всё, в общем. Я и сам толком не понимаю, как это всё фунциклирует.

Степанова: А-а…

Она искоса смотрит на Игоря – кажется, авторитет московского журналиста несколько померк в ее глазах.

Игорь: Ну, всё. Можем начинать. Говорите.

Степанова (кашлянув): Ну чего… Обработчиком морского зверя я, значит, тружусь уже седьмой год…

Игорь: Нет-нет, давайте с начала. Как вы вообще попали сюда, давно ли приехали и всё такое. Или, может, родились здесь?

Степанова: Да какой там. Тут никто ведь не рождался ещё – все приезжали только.

Игорь: А приехали когда?

Степанова: Да когда?.. Уж лет десять. Ну да.

Игорь: Чем же привлёк вас этот дикий край, что вы решили сюда переселиться?

Степанова: Привлёк?.. А, так это нет. Не так. Это ж муж мой, Колька, покойничек уже, приходит домой как-то, бумажки какие-то в руке, и всё, говорит, мать, едем на остров Рикоту, деньг у зашибать.

Игорь: И вы, как верная декабристка…

Степанова: Чего?

Игорь: За мужем, в смысле. Поехали за мужем.

Степанова: Так а куда бы я делась-то? Колька у меня был – это ж что-то с чем-то. Его мужики во дворе, с которыми он в домино сидел, знаешь, как прозвали? Пиночет! У него ж нос три раза был сломан, вот такой весь был. Храпел ночью так, что соседи стучали из-за стенки. Там что не по-евойному, то сразу на кулачки, и только свист стоит.

Игорь: Бил вас?

Степанова: Ну как… Это как положено.

Игорь: Сочувствую.

Степанова: Чего?

Игорь: Не понимаю я таких мужчин.

Степанова: Тю. Мужик-то был хоть куда, тут и понимать нечего.

И г о р ь: А почему он принял решение отправиться на этот остров?

Степанова: Так там как было-то? Он в тот день, оказывается, знакомца какого-то своего встретил. Покупал пиво в магазине, ну и тот тоже там покупал, только коньяк. Колька ему: «О, кучеряво живешь», мол. Ну и тот давай про острова эти дальневосточные рассказывать, какие он деньжищи здесь зашибает, и всё такое. А Колька мой – это ж не только подраться, это же шило в жопе... Ой, я извиняюсь…

Игорь: Ничего, ничего.

Степанова: Нельзя, наверное, такие слова в газету-то?

Игорь: Это мы потом уберём, не волнуйтесь.

Степанова: А, ну ладно. Ну, в общем, непоседливый он был, Колька-то. Да всё мечтал в Америку поехать. Хочу, говорит, своими глазами убедиться, что там всё так, как по телеку рассказывают. А я всё смеялась, что с его мордой только, я извиняюсь, в туалете тараканов пугать, а не то, что в Америку. То есть, говорила, Колька, завернут тебя прямо на границе. Нельзя тебя вообще из страны выпускать, чтоб не позорил. Ну, а он всё одно мечтал. Только там же денег-то сколько нужно… А тут, значит, этот вот знакомец. Ну, сманил, получается. Завлёк длинным рублём.

И г о р ь: Понятно…

Степанова: И Колька сразу в контору побежал, где сюда желающих вербовали. И вот так…

Игорь: Наверное, после городской жизни здешние просторы были непривычны?

Степанова: Оооой, да что ты. Это ж не то слово. Целый месяц плакала от страха.

Игорь: Почему от страха?

С т е п а н о в а: Да ну что ты! Ветер гудит, океан шумит, шелестит всё непонятно, бал о к скрепит… Днем на улицу выйдешь – кругом вода, небо щас придавит как будто, серое всё, ой! Долго привыкала.

И г о р ь: А, привыкнув, наверное, даже полюбили?

Степанова: Ну, а куда деваться-то?

Игорь: Ну да. Логично.

Степанова: Ничё. Живём…

Игорь: А жилищные условия тут у вас как? Снабжение и прочее?

Степанова: Ну, как? Жилищные… Вот так примерно. (Обводит рукой помещение) Не хоромы, ясное дело. Уж куда там.

И г о р ь: А в магазине что есть?

Степанова: Да что… Всё, что нужно, есть. То есть магазина-то нет. Тут приезжает раз в месяц баркас, типа автолавка – закупаемся.

Игорь: А если вдруг кончится что?

Степанова: Да где это? Не было такого. Кр у пы там, макароны – вон, еще с прошлого месяца полны закрома.

Приоткрывается дверь, и в комнату заглядывает пожилой седоусый старик в старой военной фуражке. Хмуро и молча смотрит на Игоря.

Игорь: Э-э… добрый день.

Степанова (обернувшись): Ну, чего тебе, Тимофеев?

Старик молчит.

Степанова: Давай, давай, дуй морем, не видишь – беседуем.

Тимофеев (хрипло): Кто таков?

Степанова: Корреспондент. Из Москвы типа. Давай уже. (Машет рукой)

Тимофеев всё так же хмуро смотрит на Игоря.

Игорь: Меня Игорь Воеводин зовут. (Пауза) Станиславович.

Тимофеев: Ага.

Игорь: Э-э… Я и удостоверение могу…

Тимофеев: Давай.

Степанова: Ой, батюшки, ну привязался!

Растерянный Игорь роется в лежащем на кровати рюкзаке, достает корочки, протягивает их Тимофееву.

И г о р ь: Вот.

С т е п а н о в а: Ой, да не обращайте вы внимания на него! Это ж Тимофеев, гос-споди!

Игорь: Да нет… Отчего же…

Тимофеев не спеша заходит в дом, и Игорь теряется еще больше, увидев за плечом старика ружье.

Тимофеев берёт корочки, подносит близко к глазам, потом относит далеко, открывает, изучает.

Игорь (приободрившись): Ну что, нормально всё?

Тимофеев молча смотрит на него, возвращает корочки и идет к двери.

Степанова: Иди, иди. Сказано же было тебе, что корреспондент. Всё бдительность разводит.

Игорь (садится): Старой закалки человек.

Тимофеев выходит.

Игорь: Колоритный какой персонаж!

Степанова: Тю. «Персонаж»… Это же Тимофеев! Тут на соседнем острове ж раньше радар стоял – следил за америкашками, чтоб не летали, куда не просят. Ну, и военные были при радаре, конечно. Никого не было больше – радар и военные. А потом-то сократили это всё дело, военные уехали, а радар стоял еще какое-то время. Ну, и Тимофеев сторожил, чтоб там не открутили чего. Хотя кому там чего откручивать, когда пустой остров. А потом и радар сократили, значит, разобрали да увезли. Ну, а у Тимофеева через это дело сдвинулось в головайке-то что-то. Жалко его, между нами-то, потому как год, считай, один на пустом острове сидел. Там же когда радар приехали разбирать, он чуть военных этих не пострелял от бдительности. Такой псих-одиночка – это что-то с чем-то!

Игорь: Да он вон и сейчас с ружьем.

Степанова: Да, перевезли его потом к нам на Рикоту, ходит вот, типа сторож.

Игорь: Ну, смотрит как рентген!

Степанова: Да это он так… А вообще-то безобидный.

Игорь: Ну, ладно. На чем мы там с вами остановились?

Степанова: Да вроде вы про продукты спрашивали.

Игорь: В смысле?.. А! Ну да. Ну, давайте, наверное, теперь о работе поговорим вашей.

Степанова: Ну, значит, обработчиком морского зверя я тружусь уже седьмой год…

Игорь: А что это за «морской зверь» такой?

Степанова: У нас тюлени тут.

Игорь: Ух, ты. И что вы с ними?..

Степанова: Ну, чего? Вот шкуру с него мужички сняли, тушку порубали на куски, тут моя работа начинается. Помыть сначала всё это дело надо, щетками. Отмочить надо мясо, печень, сало и хоров и ну. Потом куски солью натереть, в чаны покласть, опять же солью пересыпать. Это, значит, в чаны мы мясо и сало кладём, а шкуры в ваннах засаливаем. Вон, руки видишь, какие?

Игорь: Н-ну… красноватые…

Степанова: Тю! «Красноватые»! Ты с солью-ка повозись семь годков, посмотрим, какие у тебя «красноватые» будут. Никакие перчатки не спасут! «Красноватые».. Это ж ровно помидорный цвет!

И г о р ь: Ну, в общем, да…

Степанова: Потом, значит, отжимаю я на прессах шкуры те же, еще шел е гу, шкв а ру, батк а к…

Игорь: Ой, ой, сорри, погодите! Это что за звери такие?

Степанова: Да не. Зверь один – тюлень, а от него и шквара, и…

Игорь: Я понял, понял. Что это значит? Это части тела, что ли?

Степанова: Ну, какого тела? Говорю же – тюлень.

Игорь: Ну, я и имел в виду… Тюленьего тела, в смысле.

Степанова: Вот когда водоросль Кольку моего прибрала, вот там из воды тело достали. А то ж тюлень! У него туша.

Игорь: Ладно. Хорошо. Части тюленьей туши.

Степанова: Во-от. А то – «тело». Труп ещё скажи! (Громко хохочет, прикрывая щербатый рот рукой)

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США