Волнение в ее голосе меня очень порадовало.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 27 из 53Следующая ⇒

— Нет. Эммет и я начинаем выходные пораньше. — Я злился на себя за то, что у меня уже были планы. Я мог их отменить… но не было ничего важнее охоты в данный момент, и моя семья собиралась приложить все усилия для того, чтобы скрыть мою одержимость и вернуть хорошее поведение.

— Что ты собираешься делать? — спросила она, не очень осчастливленная моими объяснениями.

Хорошо.

— Мы хотим поохотиться в скалах к югу от горы Ренье. — Эмметт стремился поохотиться на медведей.

Aaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaa— Ох, ну тогда, повеселись, — сказала она наполовину искренне. Ее недостаток энтузиазма вновь порадовал меня.

Пока я глядел на нее, я чувствовал муку от необходимости просто попрощаться. Она была такой хрупкой и уязвимой. Это казался безрассудный риск оставить ее без моего присмотра, где с ней могло случиться что угодно. И самая худшая вещь может произойти с ней, если я все же останусь рядом.

— Сделаешь для меня кое-что в эти выходные? — спросил я серьезно.

Она кивнула, глаза распахнулись, озадаченные моей просьбой.

Будь честным.

— Не обижайся, но ты из той категории людей, кто притягивает к себе неприятности как магнит. Поэтому… постарайся не утонуть в океане и не попасть под машину, ладно?

Я снисходительно улыбнулся ей, надеясь, что она не заметит печаль в моих глазах. Как бы я хотел, чтобы она не была так далеко от меня, учитывая, что я не знаю, что с ней может там приключиться.

Беги, Белла, беги. Я люблю тебя слишком сильно, на твое счастье или мое.

Она была обижена моей насмешкой. Она взглянула на меня. — Посмотрим, что я смогу с этим сделать, — огрызнулась она, выпрыгивая из машины под дождь, хлопнув дверью так сильно, как только она могла.

Прямо как разозленный котенок, который считает себя тигром.

Я сжал в руке ключ, который только что вытащил из кармана ее куртки, и улыбался всю дорогу, пока я ехал.

Глава седьмая

Мелодия

Я ждал, вернувшись к школе. Последний урок еще не закончился. Это было хорошо, потому что мне было о чем подумать, и было необходимо время, чтобы побыть одному.

В машине отстался ее запах. Я закрыл окна, позволяя ему поглотить меня, пытаясь привыкнуть к чувству умышленного жжения в своем горле.

Влечение.

Было трудно думать. Со стольких сторон, так много разных значений и уровней. Не то же самое, что и любовь, но закручивается так же сложно.

Я и понятия не имел, увлекся ли я Беллой. (Продолжит ли ее мысленное молчание каким-то образом все более и более разочаровывать меня, пока не сведет с ума? Или этому есть предел, который, в конце-то концов, наступит?).

Я пытался сравнить ее ответную реакцию с прочими, такими как секретарша и Джессика Стенли, но сравнение не дало никаких результатов. Те же признаки — изменение сердцебиения и дыхания были подобны — могут так же просто означать страх или шок, или тревогу, как и их интерес. Казалось маловероятным, чтобы Белла могла думать о том же, что и Джессика Стенли. Как-никак Белла очень хорошо знала, что со мной что-то было не так, даже если еще не догадалась, что именно. Она прикасалась к моей ледяной коже, а затем отдернула свою руку от холода.

И к тому же… когда я вспомнил те фантазии, что вызывали у меня отвращение, вместо Джессики в них была Белла…

Я задышал еще быстрее, пламя скребло вверх и вниз по моему горлу.

Что если это Белла представила себе, как я обхватил ее хрупкое тело своими руками? Чувствуя, будто б я тесно прижал ее к своей груди, а затем сложил руки под ее подбородком? Смахнул плотный занавес ее волос с покрасневшего лица? Очертил форму ее полных губ своими пальцами? Приблизил свое лицо к ее, чтобы почувствовать тепло ее дыхания на губах? Все еще приближаясь….

Я вздрогнул от этого видения, понимая, что случится, если я так близко к ней приближусь…

Влечение было неразрешимой проблемой, потому что я уже увлекся Беллой наихудшим образом.

Хотел ли я, чтобы Белла увлеклась мной, как женщина мужчиной?

Это был неверный вопрос. Правильный был таким: «Должен ли я хотеть, чтобы Белла увлеклась мной в этом плане?», и ответом было — «нет». Потому что я не был человеком, и это было нечестно по отношению к ней.

Каждой клеткой своего существа я жаждал быть обычным человеком, чтобы держать ее в своих руках, не рискуя ее жизнью. Так что б я мог свободно придумывать собственные фантазии, которые не заканчивались бы ее кровью на моих руках, ее кровью, светящейся в моих глазах.

Мое преследование было непростительным. Какие отношения могу я ей предложить, когда не могу прикоснуться к ней без риска.

Я схватился руками за голову.

Это приводило в еще большее замешательство, потому что я никогда не чувствовал себя настолько человечным за всю свою жизнь, даже когда был человеком, насколько я могу припомнить. Когда я был человеком, мои мысли были зациклены на военной славе. Первая Мировая война бушевала во времена моей юности, и за девять месяцев до восемнадцатого дня рождения меня поразила испанка…. У меня остались лишь смутные представления об этих человеческих годах, мрачные воспоминания, которые становились все более расплывчатыми с каждым прошедшим десятилетием. Я вспомнил свою мать наиболее ясно и ощутил давнюю боль, когда подумал о ее лице. Я смутно припоминал, как сильно она ненавидела то будущее, к которому я так горячо стремился, молясь каждую ночь, произнося молитву перед обедом, чтобы «ужасная война» закончилась… У меня не было воспоминаний о другом стремлении. Кроме любви моей матери не было никакой другой, которая удержала бы меня.

Это было совершенно новым для меня. Я не мог провести никаких параллелей, было не с чем сравнивать.

Любовь, которую я испытывал к Белле, пришла невинным образом, и с каждым днем ситуация становилась все более сложной. Я очень хотел быть способным прикасаться к ней. Чувствовала ли она тоже самое?

Я пытался себя убедить, что это не имеет значения.

Смотря на свои белые руки, я ненавидел их твердость, их холодность, их нечеловеческую силу…

Я вздрогнул, когда открылась дверь с пассажирской стороны.

— Хм. Застал тебя врасплох. Впервые, — подумал Эмметт, в то время как скользнул на сиденье. — Спорим, миссис Гофф считает, что ты принимаешь наркотики, ты такой странный в последнее время. Где ты был сегодня?

— Я… Делал добрые дела.

— Что?

Я хихикнул.

— Что-то вроде присмотра за больным.

Это смутило его еще больше, но потом он вздохнул, почувствовав запах в машине.

— О… Девушка опять?

Я скорчил гримасу.

— Это становится странным.

— Расскажи мне об этом, — пробормотал я.

Он вновь вздохнул.

— Хмм, она и в самом деле приятно пахнет.

Рычание автоматически сорвалось с моих губ еще до того, как его слова успели запечатлеться.

— Полегче, брат, это просто слова.

Потом подошли остальные. Розали сразу же обратила внимание на запах и сердито на меня посмотрела, все еще раздражаясь. Я размышлял о сути ее проблемы, но все, что я мог услышать от нее — это оскорбления.

Мне также не понравилась реакция Джаспера. Как и Эмметт, он отметил притягательность Беллы. Этот запах ни у одного из них не вызывал и тысячной доли той тяги, что испытывал я. Меня все еще расстраивало, что ее кровь была для них ароматна. Джаспер плохо себя контролировал…

Элис подскочила к машине с моей стороны и протянула руку за ключами от пикапа Беллы.

— Я просто увидела себя, — туманно произнесла она, что уже вошло у нее в привычку. — Ты мне расскажешь почему.

— Это не значит…

— Знаю, знаю, можно подождать. Это не займет много времени.

Я вздохнул и отдал ей ключи.

Я проводил ее до дома Беллы. Капли дождя колотили, будто миллион крошечных молотков, так громко, что, может быть, человеческий слух Беллы не мог различить рев двигателя пикапа. Я посмотрел в её окно, но она не выглянула. Возможно, ее там не было. Не было никаких мыслей, которые можно было услышать.

Меня расстроило, что я не мог достаточно услышать, чтобы даже проведать ее — убедиться, что она счастлива или в безопасности, в конце концов.

Элис села сзади, и мы поспешили домой. Дороги были пустыми, так что путь занял лишь несколько минут. Войдя в дом, мы разошлись по своим делам.

Эмметт и Джаспер были на середине усовершенствованной игры в шахматы, используя восемь объединенных досок — расположив их до противоположной стеклянной стены, — и свой собственный сложный свод правил. Они не станут со мной играть, так что остается только Элис.

Элис прошла к своему компьютеру, стоявшему прямо за углом, и я смог расслышать, как заработал ее монитор. Элис работала над проектом модного дизайна для гардероба Розали, но та не смогла присоединиться к ней сегодня, чтобы стоять за ней и указывать разрез и цвет, в то время как рука Элис проводила по сенсорным экранам (Карлайл и я немного наладили эту систему, чтобы экраны реагировали на температуру).

Вместо этого, сегодня Розали угрюмо развалилась на диване и начала переключать двадцать каналов в секунду без остановки. Я смог услышать, как она пыталась решить: пойти в гараж или нет, чтобы вновь подремонтировать свой BMW.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры