Где встречаются после смерти

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 7Следующая ⇒

Тао-ву пришел навестить своего больного брата-монаха, Юнь-еня. «Где я смогу снова увидеть тебя, если ты умрешь и здесь останется только твой труп?» — спросил посетитель. «Я встречу тебя в том месте, где ничто не рождается и ничто не умирает», — ответил больной монах. Тао-ву не удовлетворился таким ответом и сказал: «То, что ты хотел сказать — это то, что нет такого места, в котором ничто не рождается и ничто не умирает, и что мы не нуждаемся больше видеть друг друга».

НЕГЭН: Как Тао-ву, так и Юнь-ень получили Дхарму от учителя Ю-шаня и позже сами стали хорошо известными учителями. Эта история относится к их молодости, по крайней мере, они были молоды в дзэн. Тао-ву не должен был беспокоить своего больного брата таким вопросом. Все мы постоянно приближаемся к смерти в этом мире непостоянства; как больной, так и здоровый человек ежедневно умирает в мире Дукки (недовольства, неудовлетворенности). Монах-буддист постигает истинность Анаты (субъективности); он никогда не ощущает Дукку и живет вне мира Аникки (непостоянства).
Какая неуместность! Почему не оставить больного монаха одного, дав ему возможность поразмыслить в покое? Так как после смерти душа покидает тело, а посетителя не удовлетворял холодный труп, он должен искать теплую руку другого живущего монаха и пожать ее.
Ответ больного монаха был не плохим, но он имел следы постулирования. Будь я на его месте, я бы ответил: «Не волнуйся, брат. Я буду медитировать с тобой, пока ты жив». Поправка, которую внес Тао-ву в ответ монаха — софистика и больше ничего. Юнь-ень должен был посмеяться над ним и пожелать ему спокойной ночи.
ГЭНРО: Тао-ву все утрачивает, а Юнь-ень все выигрывает. Последний сказал: «Я встречусь с тобой», а предыдущий сказал: «Мы не должны больше видеть друг друга». Они не должны больше видеть друг друга, следовательно, они встретятся. Они встретят друг друга, потому что им нет нужды видеть друг друга.

Настоящая дружба превосходит пределы близости или отчуждения;
И нет разницы между тем, чтобы встретиться и не встретиться.
На старом сливовом дереве в цвету Южная ветвь так же владеет всей весной,
Как и северная.

Святость Сю-фена

Монах спросил Сю-фена: «Как можно достичь святости?» Сю-фен ответил: «Даже самый невинный младенец не может сделать это». «Если он забудет себя, — снова спросил монах, может ли он достичь святости?» «Он может сделать это тогда, когда она затронет его», — ответил Сю-фен. «Тогда, продолжал монах, — что происходит с ним?» «Пчела никогда не возвращается в покинутый улей», — последовал ответ.

НЕГЭН: Существует коан для иллюстрации этой истории. Ученик спросил своего учителя: «Что такое дзэн?» «Цзинь», — ответил учитель. «Цзинь» — это китайское слово, означающее отца, мать и чью-либо собственную личность; как прилагательное оно означает очень хорошо известное и знакомое; как глагол оно означает любить, видеть постоянно, хорошо знать или досконально понимать. Монах в этой истории стремится достичь святости, как суфий[26] стремится к возлюбленной. Монах приближается к истине спокойно и с пустыми руками; суфий набожно посвящает себя своей возлюбленной. Отношение монаха достаточно наивно, но он должен выйти из своей башни, сделанной из слоновой кости. Суфий может чувствовать возлюбленную, а настоящий буддист добивается святости. Сю-фен продемонстрировал свой дзэн, сказав: «Пчела никогда не возвращается в покинутый улей». Как созвездие пересекает небеса, так и разум дзэнского монаха вечно продолжается, не присоединяясь к чему-либо.
Психология изучает психические явления, гносеология обсуждает теорию познания, но они только тени разума, но не сам разум. Когда человек находит сам разум, его поиски немедленно прекращаются. Он может тогда «достичь святости» без какой-либо привязанности, забыв все строки и даже свою самоотверженность для того, чтобы стать «пчелой в новом улье» свободы. Его жизнь это Дзэн или Цзинь.

Уход и возвращение

Монах спросил своего мастера: «Что вы думаете о монахе, который уходит из монастыря и никогда не возвращается?» Учитель сказал: «Он неблагодарный осел». Ученик снова спросил: «Что вы думаете о монахе, который уходит из монастыря. но со временем возвращается?» Учитель сказал: «Он помнит добро».

НЕГЭН: Когда монах приходит в монастырь, он дает клятву оставаться в нем до тех пор, пока он не достигнет реализации. Если он уходит из монастыря, он, должно быть, осуществил то, что хотел; в таком случае ему нет смысла оставаться там. Дзэн, однако, не имеет выпускников. Если дзэнский монах думает, что он чего-то достиг, он теряет свой дзэн, и тогда его пребывание в монастыре необходимо.
Пробыв много лет в монастыре, монах может уйти, если его приглашают учить в другой монастырь, но, как правило, он в конце концов возвращается в свое старое гнездо. Молодые монахи, которые не могут выдержать суровость учителя дзэна, оставляли монастырь. Они — неблагодарные ослы, потому что они никогда не возвращаются к своему учителю. Если кто-либо в монастыре получает Дхарму, то мастер становится его отцом, а монастырь — домом. Как же он может забыть то окружение, которое вдохновляло его реализации? Он всегда помнит добро, и при первой же возможности возвращается в свой дом.
ГЭНРО: Если бы меня спросили: «Что ты думаешь о монахе, который уходит из монастыря и никогда не возвращается?» — я бы сказал: "Он глупец». А на вопрос: «Что ты думаешь о монахе, который уходит из монастыря для того, чтобы вернуться?» — я бы ответил: «Он — бегущая лиса».
НЕГЭН: Гэнро предоставляет монахам свободу приходить и уходить, когда они того пожелают. Ни один мастер не должен заставлять своих монахов оставаться в монастыре, но монах, который оставляет одного учителя и уходит к другому — глуп, потому что он позволяет себе грубо и несправедливо наказать как своего учителя, так и себя.
В этом дзэн-до я никогда не считаюсь с тем, кто уходит или приходит. Частый посетитель может думать, что его место здесь. Его мысль верна, но если он перестанет приходить, я не упускаю его. У пришельца, приходящего в этот скромный дом, может возникнуть впечатление, что здесь происходит странное и он больше не придет. Я уважаю его мнение, но он не может уйти от меня, ибо я дал клятву спасать все живые существа, включая его. Если кто-нибудь спрашивает: «Что ты думаешь о человеке, который перестает приходить сюда?» — я отвечу: «Я могу увидеть его на улице». А на вопрос: «Что ты думаешь о человеке, который возвращается в этот дом?» — я отвечу: «Как поживаешь? Рад видеть тебя».

Три зова

Хунь-кэ-ши, учитель императора, позвал своего слугу Инь-хена. Инь-хен ответил: «Да». Хунь-кэ-ши, чтобы проверить своего ученика, повторил: «Инь-хен!» Инь-хен ответил: «Да». Тогда Хунь-кэ-ши позвал в третий раз: «Инь-хен!» Инь-хен ответил: «Да». «Я должен наказать тебя за все это, — сказал Хунь-кэ-ши, — но на самом деле ты должен наказать меня».

НЕГЭН: Хунь-кэ-ши в течение 40 лет оставался в горном убежище, уединяясь там, но в конце концов был обнаружен императором и был заставлен обучать коронованную особу. Во время этой истории ему было уже больше ста лет, а его ученик Инь-хен был хорошо обученным дзэнским монахом, еще молодым, способным получить свет Дхармы от своего учителя. Когда учитель позвал: «Инь-хен!» и Инь-хен ответил: «Да», диалог подошел к концу. Хунь-кэ-ши был старым человеком и хотел убедиться в понимании своего ученика. Инь-хен понял это и терпеливо ответил. Он ожидал замечаний своего учителя и был счастлив услышать их. Какая прекрасная картина понимания и гармонии!
ГЭНРО: Старый мастер был достаточно добросердечен, а молодой ученик самоотверженно служил ему. К чему наказания?
Да потому, что человеческие поступки очень неопределенны. Человек не должен, если он хочет жить свободно, устанавливать себе какой либо образ жизни.
НЕГЭН: Когда дзэнский учитель зовет по имени своего ученика, он имеет в виду постучать во внутреннюю дверь природы Будды. Если учитель хочет, чтобы ученик сделал что-нибудь обычное, он не должен был бы звать его второй раз. В дзэне ни учитель, ни ученик не должны тратить время, материал, слова, мысли или энергию.

Сухой ручей

Монах спросил Сю-фена: «Когда старый ручей дзэна высохнет и в нем не останется ни капли воды, что я смогу увидеть там?» Сю-фен ответил: «Существует бездонная вода, которую ты не можешь увидеть». Монах снова спросил: «Как человек может пить эту воду?» Сю-фен ответил: «Он это должен делать не при помощи рта».
Позднее монах пошел к Чжао-чжоу и пересказал этот диалог. Чжао-чжоу сказал: «Если нельзя пить воду ртом, то ее также нельзя пить через ноздри». Тогда монах повторил свой первый вопрос: «Когда старый ручей дзэна высохнет, и в нем не останется ни капли воды, что я смогу увидеть там?» Чжао-чжоу ответил: «Вода станет горькой, как хинин». «Что же станет с тем, кто выпьет эту воду?» — спросил монах. «Он поплатится жизнью», — был ответ.
Когда Сю-фен услышал об этом диалоге, он выразил благодарность Чжао-чжоу, сказав: «Чжао-чжоу — живой Будда. Я не буду в будущем отвечать на вопросы». С этого времени он посылал всех новичков к Чжао-чжоу.

НЕГЭН: До тех пор, пока будет оставаться хоть слабый след дзэна, ручей полностью не иссякнет. Каждый, кто приходит сюда, приносит свой собственный привкус, чтобы добавить к потоку. Когда Чжао-чжоу говорил о потере жизни, он имел в виду потерять себя самого и погрузиться в Нирвану. Человек, который старается стать мудрецом, должен пройти через многие трудности и даже утолить свою жажду горечью. И если вас не заботят все эти препятствия, я говорю: «Идите к нему».

Трипитака Тун-шаня

Тун-шань, мастер дзэна, сказал: «Трипитака, полное собрание буддийских писаний, может быть выражена одним этим иероглифом». Па-юнь, другой мастер, проиллюстрировал слова Тун-шаня таким стихотворением:

Каждый штрих иероглифа ясен и нет нужды объяснять его,
Будда пытался написать его, затратив на это много времени.
Почему бы не поручить эту работу г-ну Вану, мастеру каллиграфии?
Его умелая рука хорошо справится со всеми требованиями.

НЕГЭН: Трипитака, по-санскритски «Три корзины»[27], содержит Сутта-питаку, или священные писания; Виная-питаку, правила и законоположения братства; и Абхидхарма-пйтаку, комментарии к учениям. Ко времени этого коана было 5048 томов, объемлющих полный текст, который, как сказал Тун-шань, можно выразить одним иероглифом. Что это за иероглиф? Не нужно обращать внимание на стихотворение Па-юня. Если под ним он подразумевал сатиру, то это была его плохая шутка.

Южная гора

Ши-шуань жил на Южной горе, а Куан-хи — на Северной горе. Однажды монах из северного монастыря пришел в Южный, и Ши-шуань сказал ему: «Мой Южный монастырь не выше по сравнению с монастырем на севере». Монах не знал, что сказать, и промолчал. Когда монах вернулся к Куан-хи и рассказал ему о том, что говорил Ши-шуань, Куан-хи заметил: «Ты бы сказал ему, что я готов войти в Нирвану почти каждый день».

НЕГЭН: Этот монах вынашивал идею сравнения, так как он посещал один монастырь за другим. Ши-шуань прочитал это на его лице и попытался исправить идею, но монах смутился и промолчал — молчание это не имело ничего общего с дзэн. Когда же он возвратился в первый свой монастырь, добросердечный мастер не выругал его, пытаясь вместо этого показать без сравнения на тождество. Человеческое стремление является причиной страдания, а страдание приносит стремление к еще чему-нибудь другому; таким образом человек никогда не может избегать Сансары[28], беспокойства, суетной мирской жизни. Нирвана гасит страдание, разрушая стремление. Оба мастера, выразили невозмутимое спокойствие. Мы всегда должны быть осторожны по отношению к человеку, вынашивающему идею сравнения и посещающему одно собрание за другим. В этом нет пользы ни для кого.

Конечная истина дзэна

Монах спросил Суань-ша: «Когда старые мастера без слов проповедовали Дхарму с молоточком или опахалом от москитов, выражали ли они конечную истину дзэн?» Суань-ша ответил: «Нет». «Тогда, — продолжал монах, — что же они показывали?» Суань-ша поднял свое опахало от москитов. Монах спросил: «Что же такое конечная истина дзэна?» «Подожди, пока ты добьешься реализации», — ответил Суань-ша.

НЕГЭН: Монах, как и многие другие люди, оставался верным своим собственным предубеждениям, как единственно возможным решениям. Суань-ша пытался изменить это представление, когда сказал «нет». Монах же не мог освободиться от своего представления, даже после вполне очевидных объяснений. Когда же он спросил о конечной истине дзэна, он был подобен человеку, стоящему у входа в город и при этом спрашивающему, где находится этот город. Тогда Суань-ша отказался от попытки что-либо объяснить монаху и сказал: «Подожди, пока ты добьешься реализации».
ГЭНРО: Если бы я был Суань-ша, я бросил бы опахало, вместо того, чтобы произносить такую вялую речь.
ФУГАИ: Слова моего учителя, может быть, были бы хороши для того, чтобы помочь Суань-ша, но жаль, что он должен был пользоваться ножом мясника для того, чтобы разрезать цыпленка.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов