Состояние преступности в России

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 35Следующая ⇒

▷ Похожие статьи

Помимо вышеназванной монографии В. В. Лунеева, анализ состояния и динамики преступности в России за два минувших столетия представлен в коллективной монографии «Девиантность и социальный контроль в России (XIX – XX вв.): Тенденции и социологическое осмысление»*, а также в упоминавшейся «Криминологии» Я. И. Гилин-ского (2002). Поэтому мы остановимся лишь на некоторых важнейших, с нашей точки зрения, тенденциях.

* Девиантность и социальный контроль в России (XIX – XX вв.): Тенденции и социологическое осмысление. СПб., 2000.

Россия до 1917 г. В табл. 7.3 представлена динамика количества осужденных в России за 1874-1912 гг. Мы наблюдаем постепенное возрастание числа осужденных; относительно устойчивый удельный вес женской преступности (в среднем 10-12% от общего числа осужденных), преступности несовершеннолетних (в среднем 16-17% с некоторым возрастанием к концу периода до 20-22%) и рецидивной преступности (в среднем 17-19% с максимальным разрывом от 15,2 до 22,5%). Относительная стабильность демографических показателей и уровня рецидива на протяжении 38 лет позапрошлого столетия лишний раз свидетельствует о внутренних закономерностях развития преступности как социального феномена. Более того, и в современной России, спустя столетие и при совершенно изменившихся социальных, политических, экономических условиях, сохраняются на том же уровне доля женской (11-13% в 1991-1994 гг.) и подростковой (14-17% в те же годы) преступности при незначительном увеличении рецидивной (21 – 24%)*.

* Преступность и правонарушения 1994. М., 1995. С. 27.

Таблица 7.3

Количество осуяеденных в Российской империи (1874-1912)

Источник: Ли Д. А. Преступность как социальное явление. М., 1997. С. 121-122.

Более показательными являются данные об убийствах. Сведения за 1909-1913 гг. свидетельствуют об их росте и высоких для своего времени показателях: число следствий по делам об убийствах в 1909 г. – 30 942 (осуждено по законченным делам около 7 тыс. человек), в 1910 г. – 31 113 (осуждено 7517 человек), в 1912 г. – 33 879 (осуждено 8134 человека), в 1913 г. – 34 438*.

* Гернет М. Н. Избранные произведения. М., 1974. С. 549-550.

Приведем некоторые данные о структуре преступности за 1909-1913 гг.*. Среди 25 учитываемых видов преступлений первое место (по показателю «возникло следствие») занимают кражи – от более 125 тыс. в 1909 г. до 167 тыс. в 1913 г., или 31-36% от общего числа учитываемых статистикой преступлений. На втором месте со значительным отрывом от краж преступления против телесной неприкосновенности – от более 45,5 тыс. в 1909 г. до 43 тыс. в 1911г., или 10-12%. Далее следуют: насильственное похищение имущества (в отличие от краж – тайного похищения) от 40 до 43 тыс., или 9-11%; оскорбление чести – около 8%; убийства – 7,3-7,7% (очень высокий удельный вес для такого тяжкого преступления); поджоги, истребление имущества – 6,4-8%, служебные преступления – около 3%; против женской чести – также около 3%; присвоение и растраты – чуть больше 1%; мошенничество – 1%; религиозные преступления – 0,6-0,7%; государственные преступления (свыше 2 тыс. следствий) – 0,4-0,5%.

* Гернет М. И. Указ. соч. С. 549-550; Россия. 1913 год: Статистико-документальный справочник) СПб., 1995. С. 393-394.

Уровень преступности по не очень полным и трудно проверяемым сведениям составлял в 1846-1857 гг. – 239; 1874-1883 гг. – 177; 1884-1893 гг. – 149; 1899-1905 гг. – 229; 1906-1908 гг. – 271; 1909-1913 гг. – 274.

Некоторые данные о социально-демографическом составе осужденных приводились выше. Добавим к этому, что в 1913-1916 гг. отмечается резкий рост преступности несовершеннолетних в крупных городах: в Петербурге (Петрограде) количество дел в судах о малолетних выросло за эти годы с 1640 до 3217, в Москве с 1514 до 3684, в Киеве с 1132 до 1703 в 1916 г. Доля 10-16-летних в общем количестве дел о государственных преступлениях составляла в 1883-1890 гг. 0,8%, 17-20-летних – 18,8%, 21-25-летних – 35,4%. По данным Е. Тарновского, различается вклад различных социальных групп в разные преступления. По кражам коэффициент криминальной активности рабочих в 250 раз превышал показатель хозяев, а по изнасилованиям и растлениям – сближался до 1:1. Высокий уровень преступности рабочих «против женской чести» (14 на 1000 человек рабочих) уступает преступности священников и церковнослужителей (15). Для купцов и приказчиков очень высок уровень мошенничества, подлогов и присвоений*.

* Гернвт М. Н. Указ. соч. С. 281-283

Как и в современной России, уровень городской преступности в целом был выше сельской. Так, в 1897-1914 гг. на 100 тыс. человек населения приходилось осужденных в городах – 97, в столицах – 72, в сельской местности – 37. Однако по тяжким насильственным преступлениям лидировало село. Эта закономерность сохранилась столетие спустя: и в наши дни уровень убийств и тяжких телесных повреждений (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) в сельской местности в 1,5-2 раза выше, чем в городах.

Россия советская и постсоветская. Понятно, что сведения за первые годы советской власти неполны и отрывочны (по отдельным губерниям). С 1925 по 1928 г. имеются данные в целом по СССР. За эти годы были осуждены 3 739 196 человек. Всего же за первые 10 лет советской власти число осужденных приблизилось к 10 млн человек. Иначе говоря, уже был осужден каждый 15-й житель страны. И это – при еще минимальном количестве так называемых «контрреволюционных преступлений». Вот когда началась призонизация (от англ. Prison – тюрьма, т. е. «отюрьмовление») всей страны, приведшая с учетом последующих репрессий и не очень-то либеральной уголовной политики в постсталинские времена к тому, что сегодня не менее 15-20% взрослого населения страны прошло через тюрьмы, лагеря, колонии...

Важно и другое: «С первых лет Октября появилась реальная опасность сращивания интересов преступности и правоохранительных органов на базе тотального расхищения формально обобществленной экономики»*. Только в 1920 г. по 79 губерниям сотрудниками милиции было совершено не менее 8 тыс. различных преступлений. Не случайно уже 30 ноября 1922 г. ЦК РКП(б) издал циркуляр «О борьбе со взяточничеством».

* Там же. С. 117.

В те же годы быстро растет и профессиональная преступность, закладывается фундамент организованной преступности (в 20-е гг. в виде банд, с начала 30-х гг. формируется сообщество «воров в законе»). «Группа профессиональных преступников увеличивается более, чем какая-либо другая категория, преступность становится уделом более или менее стойкой группы деклассированных элементов»*.

* Гернет М. Н. Преступность за границей и в СССР. М., 1931. С. 85, 160.

Статистические данные о преступности в сталинский период никогда не публиковались. Лишь в последние годы мы получили возможность ориентировочно судить о «контрреволюционных преступлениях» и репрессиях, осуществлявшихся органами НКВД и уголовной юстиции по отношению к «врагам народа». Однако даже после «открытия архивов» сведения о количестве репрессированных противоречивы и неточны. По некоторым, заведомо неполным данным, с 1918 по 1958 г. были осуждены за «контрреволюционные» («государственные») преступления 3 785 052 человека, в том числе к высшей мере наказания (расстрелу) 826 933 человека (не считая осужденных к иезуитским «10 годам лишения свободы без права переписки», что фактически означало – к расстрелу, и 16 009 человек – «разницы» между различными отчетами ВЧК – ОПТУ – НКВД – МГБ – КГБ)*. Только за страшные 1937-1938 гг. были осуждены как «враги народа» (и члены их семей) 1 344 923 человека, из них 681 692 – к расстрелу. Кроме того, значительное число лиц было уничтожено «без суда и следствия» (они, конечно, не попали в статистические сведения). Наконец, огромное количество людей было выслано «в административном порядке» и погибло в нечеловеческих условиях мест поселения. Так, только в 1930-1931 гг. было выселено «кулаков» 1 803 392 человека. Всего же «борьба с кулачеством» затронула более 20 млн человек. На 15 июля 1949 г. значилось 2 552 037 переселенцев, на 1 января 1953 г. – 2 753 356 человек**.

* Лунеев В. В. Преступность XX века: Мировой криминологический анализ. С. 180; Лунеев В. В. «Политическая преступность» // Государство и право. 1994. № 7. С. 107 – 121.

** Земское В. Н. Спецпоселенцы (По документации НКВД – МВД СССР) // Социологические исследования. 1990. № 11. С. 3-17.

При переписи населения 1937 г. «не хватило» 18 млн человек. Разумеется, организаторы переписи пополнили список расстрелянных*. По данным А. Антонова-Овсеенко, только с января 1935 г. по июнь 1941 г. было репрессировано свыше 19 млн человек, из них в первый же год после ареста погибло (казнено, умерло, в том числе под пытками) около 7 млн человек. По мнению А. И. Солженицына, с 1917 по 1959 г. жертвами государственного терроризма стали 66,7 млн человек. Близкая к этому цифра – 61,9 млн человек (с 1917 по 1987 г.) названа в книге Н. Крессела**. Во всяком случае в СССР были уничтожены десятки миллионов невинных жертв, что означает геноцид правящей верхушки против своего народа. Подробный анализ массового террора в СССР предпринят в книге В. Н. Кудрявцева и А. И. Трусова***.

* Лунеев В. В. Политическая преступность. С. 120.

** Kressel N. Mass Hate: The Global Rise of Genocide and Terror. Plenum Press, 1996. P.252-253

*** Кудрявцев В. Н., Трусов А. И. Политическая юстиция в СССР. СПб., 2002.

Значительно более полные, сопоставимые и интересные для нас, современников, сведения о зарегистрированной преступности в России имеются с 1961 г. Некоторые из них представлены в табл. 7.4, а также на рис. 7.1. На основании этих данных, тоже далеко не полных, можно сделать ряд выводов.

Таблица 7.4

Зарегистрированная преступность, число выявленных лиц и осужденных в России (1961-2002)

Источники: Ежегодники «Преступность и правонарушения».

Во-первых, явно выражено постепенное повышение объема и уровня преступности, что вполне отвечает общемировым тенденциям после Второй мировой войны.

Во-вторых, отмечается снижение объема и уровня преступности в периоды хрущевской «оттепели» (1963-1965) и горбачевской «перестройки» (1986-1988). То, что это не случайность, подтверждается позитивной динамикой в те же годы других социальных показателей (снижение уровня самоубийств, смертности, рост рождаемости и т. п.). Очевидно прогрессивные реформы, направленные более (М. Горбачев) или менее (Н. Хрущев) на демократизацию общества, либерализацию экономики, приоткрывающие форточку или окно гласности, вселяют в людей надежду и свидетельствуют об их действительных чаяниях лучше, чем цены на колбасу и водку.

В-третьих, наблюдается резкий всплеск зарегистрированной преступности в 1989-1993 гг. (абсолютное количество преступлений и уровень по отношению к 1988 г. увеличились в 2,3 раза!). Это вполне объяснимо для периода бурных социальных, экономических, политических перемен при сохранении глубокого и всестороннего (тотального) кризиса в стране.

Рис. 7.1

В-четвертых, социальный контроль над преступностью, деятельность милиции и уголовной юстиции все больше «не поспевают» за ростом зарегистрированной преступности. Об этом свидетельствует хотя бы то, что при росте числа преступлений с 1970 по 2001 г. – в 4,3 раза, число выявленных лиц возросло всего в 2,3 раза, а число осужденных лишь в 2,2 раза. Если же учесть высокую и, с моей точки зрения, все возрастающую латентность преступности, то разрыв между темпами ее роста и роста активности правоохранительных органов увеличивается многократно.

В-пятых, отмечается снижение показателей зарегистрированной преступности в 1994-1997 гг. Возможно, что в 1994-1997 гг. наступила некоторая стабилизация в динамике преступности, вызванная, в частности, достижением «порога насыщения» в предшествующие годы. Вместе с тем есть серьезные основания полагать, что с 1993-1994 гг. началось массовое противозаконное сокрытие преступлений от регистрации. О росте искусственной латентности уже говорилось выше. Большинство отечественных криминологов также констатируют массовое сокрытие преступлений, начавшееся в 1993-1994 гг. Так, Л. Волошина пишет: «Из приведенных выше фактов вытекает очень опасное социальное следствие: чем шире разрастается латентность, тем легче манипулировать преступностью в ведомственных интересах, так как выборочно работая... с резервом латентных преступлений, проще повысить или понизить показатели... Современная уголовная статистика не дает государству и обществу адекватного представления о положении дел»*. О массовом сокрытии преступлений от регистрации («соцсоревновательном методе») подробно пишет В. В. Лунеев**. Но даже сокрытие преступлений от учета не смогло надолго приостановить рост преступности.

* Волошина Л. А. Тяжкие насильственные преступления: статистика и реальность // Тяжкая насильственная преступность в России начале 90-х годов. М., 1996. С. 3-9.

** Лунеев В. В. Преступность XX века: Мировой криминологический обзор. М., 1997; Лунеев В. В. Преступность в России при переходе от социализма к капитализму // Государство и право. 1998. № 5. С. 47-58.

Поэтому, в-шестых, в 1998-2001 гг. вновь отмечается рост преступности, так что в 1999 г. количество зарегистрированных преступлений впервые превысило 3 млн, а уровень впервые (после 20-х гг.) превзошел 2 тыс. (на 100 тыс. жителей). Некоторое снижение показателей преступности в 2002 г. (зарегистрировано преступлений – 2 526 305, уровень – 1760,5) предстоит еще объяснить с учетом последующей динамики (случайность? рост латентности? реальное снижение?).

Как уже отмечалось, более точную картину дает динамика относительно менее латентных тяжких преступлений, таких, как убийства, тяжкие телесные повреждения, разбойные нападении. Сведения о них представлены в табл. 7.5, а также на рис. 7.2, 7.3, 7.4, 7.5.

Таблица 7.5

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология