Храм Святого Вмч. Пантелеймона

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 10 из 15Следующая ⇒

С конца 80-х годов, когда перестройка узаконила социальную активность Церкви, у Св.-Матвеевского прихода сложились отношения с детским отделением Областной психиатрической больницы. Администрация разрешила крестить детей. Большинство из них - сироты, пришедшие из коррекционных интернатов. Возникла возможность устраивать для детей праздники. Утром мы увозили в храм группу из десяти детей. Прихожане заранее готовили для них праздничный обед: домашний борщ, мясо, фрукты, пекли пироги. Никольский придел храма использовался в качестве баптистерия. Посредине храма устанавливалась обшитая деревом купель, вмещавшая тонну воды, и совершалось таинство Крещения. В центральном храме детей ждал накрытый стол. После обеда и прогулки их отвозили обратно в больницу. За лето мы успели покрестить около ста детей. Поскольку психбольница является закрытым лечебным учреждением, дальнейшие контакты с молодёжью были возможны только в пределах территории больницы.

Несколько раз администрация больницы разрешала мне устанавливать переносный Престол и совершать Литургию в стенах детского и других отделений. Серьёзность отношения детей к исповеди и причастию заставила меня искать пути к продолжению общения с ними. С этой целью мы предприняли строительство храма во имя святого Вмч. Пантелеймона на территории больницы.

Для строительства храма требовалось благословение епископа, согласие органов здравоохранения и деньги. Епископ благословил строительство, облздрав оформил отчуждение 25 соток земли, главврач выделил территорию, Союз евангелических общин Голландии выделил деньги на строительство. Четыре года строили мы храм. Сами пилили лес и вывозили из труднопроходимых болот. Чтобы храм поднять, насыпали искусственный холм. Рубленый храм с медными куполами и крестами, с деревянной звонницей над трапезной оживил пейзаж больницы. Однажды, когда нечем было платить рабочим, я сказал об этом епископу. Он ответил: «Вас никто не заставляет, не стройте».

Мы еще не успели завершить внутренние работы, провести тепло и прорубить окна, когда епископ предложил мне передать храм другому священнику. Я предложил епископу назначить священника в Св.-Матвеевский храм. Мы могли бы вместе опекать персонал и пациентов больницы, получая содержание от храма Св. Апостола Матфея и продолжать строительство больничного храма на приходские средства. Епископ ответил: «Нет. Вы отдаёте больничный храм, я назначу туда священника, и Вы больше не будете касаться ни к храму, ни к больнице!»

Мне оставалось подчиниться. Мои контакты с молодёжью прекратились. Строительство храма заглохло из-за отсутствия средств. До сих пор не прорублены окна, не подведено центральное отопление, для которого нужно проложить всего семь метров трубы. Храм не оформлен юридически, не числится ни на чьём балансе и формально остаётся в моей частной собственности. Но самое печальное, что храм, строившийся на территории больницы, чтобы организовать духовную жизнь пациентов и персонала, не имеет к ней отношения. Приход не состоялся: прихожан нет. Больница с тысячей пациентов и тремя сотнями персонала лишена духовного окормления.

Чтобы организовать богослужение для пациентов и персонала, необходим хор, проповедь, внятное чтение, хорошие иконы, а главное - интерес к общению. Храм не выполняет основную задачу, ради которой Союзом евангелических церквей Нидерландов были выделены средства на его строительство: между храмом и больницей нет общения.

Главный врач психбольницы просит организовать богослужение для больных и персонала и не находит поддержки и понимания со стороны Церкви. Главврач жалуется на засилие сектантов, развернувших активную работу в больнице. Он ничего не может им противопоставить, поскольку Церковь равнодушно остаётся в стороне. Союз Евангелических церквей Нидерландов разочарован тем, что построенный на их средства храм бездействует и не осуществляет духовного окормления страждущих. Основная задача, ради которой построен храм, осталась неосуществлённой.

Свято-Матвеевский приют

Каменистая почва, в которую сеют зерно.

Безнадежное дело, которое Богом дано

Во смирение пахарю, прочим же во искушенье.

Но дебильные дети блаженно пускают слюну

И безгрешно смеются, возможно, спасая страну

От чего-то ещё пострашнее.

Разум наш развратился, и соль потеряли слова.

Будут новые люди безмолвно расти, как трава,

К ним никто докричаться не сможет.

Им неведомо будет добро и неведомо зло.

Ной построил ковчег. Так когда-то

зверькам повезло.

Всё по Книге... Но смилуйся, Боже.

Елена Пудовкина

Приют для сирот-инвалидов при Свято-Матвеевском храме был не моей идеей, хотя откликнулся я на неё всем сердцем. Заведующая отделом детских домов и сирот областного Управления образования попросила меня помочь с устройством в монастырь двух мальчиков-сирот, не имевших пристанища.

Епископ отказал в моей просьбе, и я предложил оставить их при моём храме. Мне привезли мальчика и девочку, потом ещё двух мальчиков, и ещё, и ещё... Я оформил на всех опеку. Избушку при храме решили перестроить в большой дом со всеми удобствами. Лето ребята прожили у меня в семье, а осенью перебрались в новый дом. Вместе с ребятами в доме поселилась староста храма тётя Шура. Она привязалась к ребятам. Стряпала для них, учила девочек стирать, убираться. Мальчиков опекал мастер.

Мои проекты требовали экономической базы для своего решения, поскольку ни спонсорской помощи, ни моральной поддержки со стороны епархии я не получил. Приходские средства были недостаточны. Я организовал производство и на эти средства содержал приют.

Свою задачу я полагал в решении трёх проблем: обучить профессии, дать постоянную работу и обеспечить жильём. Решение каждой из проблем было связано с определёнными трудностями.

В силу особенности моих подопечных выбор профессии был ограничен для девочек шитьём и приготовлением пищи, а для мальчиков - строительными работами. Они могут работать в обычном коллективе при условии щадящего отношения окружающих: приходится мириться с некоторыми особенностями их поведения и характера. Отпускать ребят в обычную строительную бригаду нельзя. В бригаде выпивают, матерятся, курят и гуляют. Эти ребята внушаемы. Они быстро усваивают дурные навыки и легко попадают в зависимость. Недобросовестный человек может использовать их и подставить. Следовало найти для них независимую работу и присмотр. С этой целью я организовал производство церковных свечей. Навыками этой нехитрой работы они легко овладели и начали выпускать хорошую продукцию. Епископ благословил свечное производство и несколько раз давал нам небольшие заказы. Производство можно было использовать в масштабе епархии. Снижение себестоимости могло поддержать экономику приходов. Епископ несколько раз менял свою позицию, не принимая в расчёт финансовые затраты и трудности, которые создавали для партнёра перепады его настроения и, наконец, отказался от сотрудничества и запретил продавать свечи приходам. Производство потеряло смысл.

В течение прошедших десяти лет в приюте жили 15 юношей и девушек. Их нужно было одеть, обуть и накормить. Самым трудным было создать для них полноценные бытовые условия. При храме была только церковная сторожка, вросшая в землю. На месте сторожки мы построили вместительный дом площадью 200 кв. м со всеми удобствами: ванной и туалетом, горячей и холодной водой, канализацией, газом и паровым отоплением, надворной баней и службами. Молодёжь обслуживал штат из четырёх человек. Дом разделён на мужскую и женскую половину, имеет столовую, игровую комнату, веранду. Я намеревался развивать приют, однако моим планам не суждено было сбыться.

Жилищная проблема в России всегда была трудной. В последние годы она легко решается, если есть деньги. У нас денег не было. Всё же я решил начать строительство дома, где бы наши подопечные смогли жить независимо, но под общим присмотром, обеспечивающим юридическую защиту. За пять лет мы построили дом в четырёх уровнях площадью около тысячи квадратных метров. Однако немногие дождались окончания стройки. Один женился. Мальчику и девочке, некогда отправленным в интернат из города, выделили квартиру. Три девочки закончили кулинарный и швейный лицеи и вышли замуж. Один мальчик уехал учиться в Джорданвильскую Духовную Семинарию, другой закончил Духовное училище, рукоположился и служит священником в нашей епархии. Два брата получили жильё по месту рождения и там осели.

Занимаясь проблемами ребят, я не сразу понял, что свои проблемы они, в конце концов, решают сами: К сожалению, нередко их «детские» решения противоречат их же интересам. Но право выбора остается за ребятами, и с этим приходится мириться.

Другое препятствие, уничтожающее инициативу священника, - воля правящего архиерея. Священник обязан подчиняться дисциплине. Если епископ считает, что сиротский приют и церковноприходская школа не должны существовать, то священник не сможет их защитить. Для подавления инициативы существуют испытанные способы.

В 1999 году епископ назначил в храм Святых Жен Мироносиц нового священника, с первого дня отказавшегося признать настоятеля и подчиняться сложившемуся в храме порядку. Возникли две параллельные ветви власти: одна легитимная, а другая самостийная, негласно поддержанная епископом. Между настоятелем и новым клириком возникло противостояние. Поддерживая клирика против настоятеля, епископ создал паралич церковной дисциплины в храме [233]. В общине, жившей мирно десять лет, возникли нестроения. Началась трёхлетняя травля настоятеля. Встал вопрос о его смещении и о запрещении в священнослужении за следующее:

1. Совращение прихожан в ересь жидовствующих (носит жидовскую фамилию);

2. Осквернение православных святынь (библиотека, туалет и «столярка» при храме);

3. Прокатолические симпатии (утверждал, что католики могут спастись) [234];

4. Связь с протестантами (Голландские евангелисты помогли построить храм, евангелическая община Германии поддерживает Православную школу, Англиканская община пожертвовала автобус для сиротского приюта);

5. Употребление русского языка в богослужении [235];

6. Бандитизм (организовал налёт на квартиру архиерейского фаворита, угрожал сжечь его автомобиль, убить сына и т. д.).

И ещё много много других обвинений. Епископ оставил без внимания мои настойчивые требования церковного суда, официального признания моей виновности или публичной реабилитации... «дабы не оставался долго под обвинением... [236] по тщательному исследованию, а не по единому подозрению, происшедшему от наушничества и злословия. Ибо не должно внимати суетным нареканиям» [237].

Уровень обсуждаемой здесь общецерковной проблемы не позволяет опускаться до подробностей склоки, одинаково безобразной и в коммунальной кухне и в святом Алтаре.

Эта пошлая история отражена в нескольких десятках документов: докладных, протоколах, жалобах, объяснительных, рапортах и прошениях на имя епископа. В итоге Писковский храм был отнят и передан архиерейскому фавориту. Последнее дело моей жизни потерпело неудачу. За прошедшие три года я вынужден был срочно размещать мою молодёжь по Псковской области, подыскивая каждому жилище, что бы они не стали бомжами.

Я подстраховался вовремя. Сперва епископ запретил продавать свечи и этим нанёс первый удар по финансовому положению приюта.

А 20 декабря 2001 г. на заседании Епархиального Совета архиепископ предложил мне уйти из храма Св. Жен Мироносиц или из храма Св. Апостола Матфея. Если я ухожу из Мироносицкого храма, ликвидируется Православная школа. Если ухожу из Матвеевского храма, ликвидируется приют. Я решил сохранить школу.

26 декабря 2001 г. я был снят с настоятельства и освобождён от службы в Св.-Матвеевском храме дер. Писковичи. Церковный приют для сирот-инвалидов прекратил своё существование при храме.

Епископ пренебрёг ответственностью Церкви за дальнейшую судьбу юношей и девушек. На заседании Епархиального Совета было заявлено требование освободить приходской дом от прописанных там сирот-инвалидов. Епископ позволил временно продолжать заботу о них на мои личные средства, но другого жилища у сирот нет, и проблема осталась открытой. Со дня на день мы ждём требования о выселении. Основываясь на десятилетнем опыте, полагаю, что не получу никакой помощи от епископа в обеспечении сирот жилищем. Весь груз этой заботы мне придётся нести одному.

Новый дом, который я построил для расширению приюта, требует значительных средств для завершения. Уничтожив мою материальную базу, епископ лишил возможности достроить дом, чтобы там поселить сирот.

Десять лет епископ обрубает мои корни и не спеша выкорчёвывает меня из Церкви. Когда колют кабана, ему наносят удар в сердце. Если не попадёшь, кабан придёт в ярость. Один мясник триста метров проскакал верхом на недобитом кабане. Потом кабана уговаривают, чешут за ухом, успокаивают, чтобы в следующий раз не промахнуться. Поэтому в Мироносицком храме мне осталось служить недолго. Вместе со мной умрёт школа, и епископ облегченно вздохнет.

Описанная выше история моих десятилетних безуспешных усилий обнаруживает, что клирик не свободен в своём служении. Поэтому его инициатива не может быть плодотворной. Главным препятствием в любой деятельности священника оказывается активное противодействие правящего епископа.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология