Близорукость «маркетинговой миопии»

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 39Следующая ⇒

(Mintzberg, 1994:279-281)

В 1960 г. Теодор Левитт, профессор маркетинга Гарвардской бизнес-шко­лы, опубликовал свою знаменитую статью «Маркетинговая миопия» (мио­пия — близорукость). Наверное нет ни одного менеджера или специалиста по планированию, который не был бы знаком с поднятой в ней темой.

По мнению Т. Левитта, фирмы должны определять себя исходя из широ­кой отраслевой ориентации — «основной родовой потребности», пользуясь терминологией Ф. Котлера и Р. Сингха {Kotler and Singh, 1981:39), — а не в узком смысле, по продукту или технологии. Излюбленные примеры Т. Ле­витта: железнодорожные компании должны рассматривать себя как часть транспортной системы, нефтеперерабатывающие— часть энергетической отрасли.

Идея пришлась по душе руководителям компаний, которые взялись переоп­ределяться «кто во что горазд» — к примеру, фирма-производитель шарико­подшипников обозначила свою миссию как «снижение трения». Еще с большим энтузиазмом ее восприняли в бизнес-школах. Чем же еще пробудить интерес студентов, как не высокими рассуждениями о том, что птицефабрики вносят вклад в обеспечение человечества энергией, а компании, специализирующие­ся на сборе мусора, облагораживают нашу жизнь? К сожалению, все это не более чем упражнение для ума, которое хоть и помогает увидеть перспективы, в тоже время отвлекает людей от земных забот — ощипывания кур и прессова­ния отходов.

Нередко проблема заключается в непомерной амбициозности организа­ции в отношении ее стратегических возможностей — в практически полной уверенности в их безграничности или по крайней мере высокой способности к адаптации. Так, Джордж Стайнер со всей серьезностью утверждает, что «про­изводители кнутов для извозчиков могли оставаться на плаву, если бы опреде­лились как поставщики стартеров для транспортных средств» (Steiner, 1979:

Школа дизайна

156). Но на каком, скажите, основании им делать это? У этих продуктов нет ничего общего, — ни с точки зрения материала, ни с точки зрения технологии, ни с точки зрения производственного процесса или каналов распределения — за тем лишь исключением, что кому-нибудь в голову может прийти мысль о сходности их цели (начало движения транспортного средства). Почему для диверсификации этим производителям логичнее выбрать стартеры для дви­гателей внутреннего сгорания, а не вентиляторные ремни или, допустим, не­кие прокладки? Или, как сказал Ф. Геллер, почему бы «вместо названий "ак­сессуары для транспорта" или "системы инициации" им не выбрать определение "все для порки"»? (цит. по Normann, 1977: 34).

Почему несколько умных слов на бумаге должны позволить какой-нибудь железнодорожной компании поднимать в небо самолеты или управлять так­сопарком? Т. Левитт пишет, что «если в компании искренне полагают, что их бизнес — это забота об удовлетворении потребности людей в предоставле­нии транспортных услуг, ничто не мешает им позаботиться о собственном развитии, которое принесет огромную выгоду» (Levitt, 1960: 53, курсив наш). Ничто, кроме ими же установленных границ их компетенции. Слова на бума­ге не изменят компанию.

Т. Левитт хотел расширить поле зрения менеджеров. В этом он, пожалуй, преуспел. Как отмечают Ф. Котлер и Р. Сингх, «мало что в этом мире... нельзя потенциально отнести к энергетической сфере» (Kotler and Singh, 1981: 34). По иронии, переопределив стратегию и объявив ее не позицией, а перспекти­вой, Т. Левитт на самом деле сузил ее широту. С переопределением не оста­ется места внутреннему потенциалу; значение имеет только рыночная воз­можность. В расчет не принимается ни продукт (руководители железнодорожных компаний определили свою отрасль «неправильно», по­скольку «они ориентировались на товар (услуги), а не на потребителя» [45]), ни производство («данная форма производства, обработки или чем-вы-там-занимаетесь не может быть признана решающим аспектом отрасли» [55]). Но что же придает рынку смысл: продукт и производство или умник-исследова­тель? Организациям следует использовать весь доступный им потенциал.

Критики статьи Т. Левитта демонстрируют свои пристрастия в терминоло­гии, предупреждая об опасности «маркетинговой гиперметропии» (т. е. даль­нозоркости), когда «лучше видятся далекие цели, чем ближние» {Kotler and Singh, 1981: 39), или «маркетинговой макропии», из-за которой прежде узкие рыночные сегменты неосмотрительно расширяются «без оглядки на имею­щийся опыт и квалификацию» (Baughman, 1974:65). По нашему мнению, идея Т. Левитта о маркетинговой миопии изначально страдает близорукостью.

чески без потерь и искажений всех необходимых данных. Но как часто эта посылка не «срабатывает», а тщательно разработанные стратегии терпят фиаско.

Оценка внешней среды организации — обязательное условие разработки ее стра­тегии, ибо речь идет о влиятельной, порой непредсказуемо действующей силе. Не­редко внешние условия изменяются настолько неожиданно, что все предваритель­ные планы приходится отправлять в бумагорезательные машины. Или окружение может быть настолько нестабильным, что разработка каких-либо долгосрочных стратегий становится бессмысленной. Не следует упускать из виду и активную роль «реализаторов», которые могут воспротивиться избранному стратегическому курсу.

Глава 2

Возможно, менеджмент имеет дело с твердолобыми бюрократами, неспособными оценить новую эффективную стратегию. Но не менее вероятно, что в оппозицию входят разумные люди, для которых на первом месте стоят интересы организации, а не желания некоторых представителей руководства. Например, они могут прежде других осознать, что намеченная стратегия невыполнима, что организация не смо­жет ее осуществить или реализация планов подведет компанию к «краю пропасти», поскольку желаемые результаты не соответствуют внешним условиям.

В основе разделения процессов формулирования и реализации стратегии ле­жат весьма претенциозные допущения о том, что высшее руководство обладает способностью понимать и предвидеть динамику внешней среды или что организа­ционное окружение достаточно стабильно или по меньшей мере предсказуемо, а значит, сформулированные сегодня стратегии останутся жизнеспособными в те­чение длительного периода времени. Но вряд ли нам стоит доказывать читателям, что мир день ото дня становится все более «турбулентным» и подобные допуще­ния все чаще демонстрируют свою несостоятельность.

Разделение процессов формулирования и осуществления стратегии в изменчи­вой или относительно сложной внешней среде просто бессмысленно. Возможны два варианта. Либо «формулировщику» стратегии придется быть одновременно и ее «реализатором», либо «реализатор» должен будет сам «формулировать» страте­гию. Иначе говоря, мышление и действие должны быть неразрывно связаны. В пер­вом случае «мыслитель» обязан строго контролировать реализацию планов (что характерно для высокоиндивидуализированного предпринимательского подхода к созданию стратегий, который, как отмечалось выше, школа дизайна не прием­лет). Во втором случае, когда «одна голова» не способна осмыслить весь поступаю­щий объем информации (как в фирмах, работающих с высокими технологиями), стратегии должны разрабатываться на некой коллективной основе. Участие реа­лизаторов в формулировании стратегии означает обучение организации.

Мы рассмотрели спектр взаимоотношений между мышлением и действием. В некоторых ситуациях, когда мысль должна предшествовать действиям и направ­лять их, проявляется — примерно как в модели школы дизайна, — дихотомия «формулирование-осуществление». Но иногда, в особенности во время или сразу после крупных изменений во внешнем окружении, мысль должна настолько пе­реплетаться с действием, что стратегический процесс правильнее именовать «обу­чением», а не «дизайном». Но, пожалуй, наиболее распространенными являются промежуточные ситуации, когда мысль отзывается на действие, и наоборот. Как правило, мы имеем дело с предначертанной стратегией, которая развивается в осу­ществляемую. В таких случаях необходимо очень осторожно использовать слова «формулирование» и «осуществление», как и не следует слепо полагаться на пред­лагаемую школой дизайна модель построения стратегии.

Завершая критику этой школы, хочется отметить, что ее незамысловатая на первый взгляд модель — просто «идея, которую следует принять к сведению», — в действительности содержит претенциозные допущения о возможностях органи­заций и способностях их руководителей, допущения, которые в определенных условиях являются полностью или почти полностью несостоятельными. Возмож­но, проблема кроется в самом слове «дизайн», обладающем в английском языке

Школа дизайна

признаками как существительного, так и глагола. В результате процесса дизайна создается модель, замысел или план. Внимание приверженцев рассматриваемой нами школы концентрируется не на результате, а на процессе. Но ее представите­ли предполагают, что процесс и результат внутренне связаны, что стратегия — это грандиозный замысел, для создания которого необходим великий мыслитель.

Но какого-то одного, единственно верного способа создания стратегии не суще­ствует. Переходя от главы к главе этой книги, вы не раз убедитесь в том, что посыл­ки школы дизайна, да и других школ, являются весьма спорными.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?