Эпоха  махпейкер  кёсем  валиде  султан  и  её  сыновей.

↑

Стр 1 из 3Следующая ⇒

ЭПОХА  МАХПЕЙКЕР  КЁСЕМ  ВАЛИДЕ  СУЛТАН  И  ЕЁ  СЫНОВЕЙ.

ХАСЕКИ МАХПЕЙКЕР КЁСЕМ ВАЛИДЕ СУЛТАН. «ЛУНОЛИКАЯ» «ЦАРИЦА СТАИ» ПРИ КРОВАВОМ И БЕЗУМНОМ СУЛТАНАХ.

КРОВАВЫЙ АНГЕЛ, ЖЕСТОКОСЕРДНАЯ ПЭРИ, «ЯДОВИТЫЙ ЦВЕТОК» «ЖЕНСКОГО СУЛТАНАТА».

Одна из самых влиятельных и самых жестоких правительниц в мировой и османской истории – это Кёсем Султан, жена османского султана Ахмеда I (1603 – 1617) и мать султанов Мурада IV Кровавого (1623 – 1640) и Ибрагима I Безумного (1640 – 1648), бабушка султана Мехмеда IV Охотника (1648 – 1687), при котором она выполняла обязанности «Бюйюк» (старшей) Валиде султан. Кёсем Султан часто ставят в один ряд с такими беспринципными, влиятельными и полновластными правительницами, чьё правление вошло в историю большим количеством жертв, кровавых бунтов, мятежей, казней и интриг, как Екатерина Медичи во Франции, императрица Цы Си в Китае, Анна Иоанновна Кровавая в России, Изабелла Кастильская в Испании, Мария Тюдор в Англии. Власть этой женщины в Османской империи на протяжении почти полувека была практически безграничной. Благодаря своему уму, коварству, жестокости и непомерному властолюбию, Кёсем Султан виртуозно управляла сначала своим супругом Ахмедом, а впоследствии – детьми и внуками. Долгое время она оставалась наиглавнейшей фигурой османской политики первой половины XVII века, но всё возрастающее честолюбие и жажда власти привели её к трагическому и бесславному концу.

Ввиду многогранности и значимости личности этой женщины данная работа будет посвящена не только ей, но и личностям её близких, дабы проследить путь эволюции власти самой яркой представительницы «Женского султаната».

Точная дата рождения и само происхождение Хасеки Махпейкер Кёсем Султан (в турецком языке – Mâh-Peyker Kösem) неизвестны. Предположительно, она родилась в 1589/1590 г. и была гречанкой (также как вариант – боснийкой – О.К.) родом с острова Тинос в Эгейском море [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 299; Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 122]. Среди наиболее распространённых версий её имени фигурирует имя «Анастасия». Также существует гипотеза о том, что будущая султанша родилась в семье священника, но никаких подробностей о её близких, точном происхождении, этнической принадлежности, имени и дате рождения не сохранилось. Однако, у тюркологов не вызывает сомнений тот факт, что Кёсем Султан до своего прибытия в гарем была христианского вероисповедания (вполне возможно, православного толка, в случае подтверждения греческой версии происхождения).

С достоверной точностью не известны причины и сроки появления гречанки Анастасии (будем придерживаться наиболее распространённой версии тюркологов – О.К.) в гареме Топкапы. Как предполагает в своей монографии профессор Дж.Фрили [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 755], будущая Кёсем Султан могла возникнуть на арене гаремных интриг, как и её предшественницы Нурбану и Сафие Султан: пленение – продажа в рабство – попадание в гарем. Вероятнее всего, в гареме она могла появиться в промежуток между 1600 – 1603 годами в возрасте 10-14 лет соответственно [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 758]. Ряд исследователей предполагает, что в гарем правившего в то время султана Мехмеда III (1595 – 1603) она могла не попасть потому, что ещё не достигла половой зрелости ввиду юного возраста.

После смерти Мехмеда III 22 декабря 1603 года в возрасте 35 лет новым султаном стал его старший сын, на тот момент 13-летний (родился 18 апреля 1590 года) Ахмед I, а его мать Хандан Султан стала Валиде. Как утверждает кандидат исторических наук И.Б.Мамедов, ссылаясь при этом на архивные источники, Мехмед III не имел Хасеки [Мамедов И.Б. Институт Хасеки в гареме османских султанов. // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2009. №111. С. 33 – 40. С. 35 – 36]. У него от разных невольниц родились несколько сыновей, однако ни один из них не был отправлен в санджак и не был выделен перед остальными. Возможно, Мехмед следовал принципу «одна наложница – один сын», поскольку матери его сыновей Махмуда, Селима, Сулеймана, Ахмеда (будущий султан) и Мустафы были разными [Alderson A. D. The Structure of the Ottoman Dynasty. Oxford, 1956, Ceviri, Severcan S., Istanbul, 1998. 312 р. Р. 256]. Все сыновья родились до его восшествия на престол.

В связи с этим ученые делают закономерный вывод о том, что Хандан Султан, одна из наложниц покойного Мехмеда III и мать Ахмеда I, не обладала тем колоссальным влиянием на Мехмеда III, которым пользовались, влияя на своих супругов, Хюррем Султан, Нурбану Султан и Сафие Султан. Хандан Султан не смогла достичь того могущества и влияния, которым обладали её предшественницы. Став Валиде Султан в сравнительно молодом возрасте (28/29 лет), она не сумела также и подчинить себе волю своего юного сына Ахмеда, несмотря на то, что в течение 2 лет она официально управляла Османской империей на правах регентши (неофициально, впервые официальный титул регента получила как раз Кёсем – О.К.) при малолетнем султане. Юный султан Ахмед I, разумный и волевой, обладавший самостоятельностью мышления [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 121], порой либо игнорировал советы матери, либо успешно отражал любые попытки её и её приближённых на него повлиять. Как отмечал в своей монографии М.Чагатай Улучай [Улучай Чагатай М. Жёны и дочери османских султанов. Анкара. 1990. С. 114], до встречи с Кёсем Султан Ахмед I относился к советам и мнению женщин с некоторым пренебрежением, отводя им некую «домашнюю» роль, сводившуюся к ублажению мужчины и рождению ему здоровых детей. Хандан Валиде Султан скончалась 26 ноября 1605 года (её сыну на тот момент было около 15,5 лет) в возрасте 30/31 лет, и уже на следующий день была похоронена рядом с Мехмедом III в его усыпальнице. Ахмед I в тот момент собирался в поход с целью подавить мятеж в Анатолии, и даже смерть матери не заставила его задержаться в Стамбуле на положенные 7 дней до истечения срока траурных мероприятий: он отправился в поход на следующий день после похорон. Такое равнодушие и холодность по отношению к самому родному человеку удивили не только двор (предыдущие султаны долгое время скорбели о своих матерях), но и простой люд, что дало повод многочисленным слухам и кривотолкам: появилось предположение, что Ахмед отравил собственную мать из-за её вмешательства в его дела [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 759.]. Сэр Томас Шерли, английский путешественник, являющийся в 1602 – 1605 гг. заключенным в турецкой тюрьме, впоследствии писал, что Ахмед I, желая отделаться от непрошенных советов Хандан Султан, «не пощадил своей собственной матери и отравил её в августе 1605 года» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 122]. (Учитывая указанный срок отравления и дату смерти Хандан Султан, вероятно, Т.Шерли имеет ввиду медленно действующий яд – О.К.).

Едва взойдя на престол, Ахмед отослал в Старый дворец своего единокровного брата (единокровный брат/сестра – дети от одного отца и разных матерей – О.К.), слабоумного Мустафу, вместе с его матерью, чьё имя не сохранилось (братоубийственный «Закон Фатиха» применил на практике отец Ахмеда, Мехмед III, казнивший по наущению своей матери Сафие Валиде Султан, 19 своих братьев. Дети, внуки и правнуки Мехмеда III, несмотря на то, что «Закон Фатиха» не был отменём юридически, этим законом пользовались не столько в борьбе за престол, сколько в результате династических интриг, за вычетом ряда случаев, носивших характер исключений, а не повсеместной практики, когда султаны уничтожали не всех своих родственников мужского пола, как предписывал «Закон Фатиха», а лишь тех, кто на тот момент олицетворял явную угрозу их власти – О.К.). Вскоре Ахмед тяжело заболел оспой, что вызвало опасения в возможности его смерти, и вельможи предложили вернуть в Стамбул Мустафу, но султан поправился, Мустафа остался в ссылке, а все визири-инициаторы дворцового переворота были отправлены в отставку [Hammer J. von. Histoire de l'empire ottoman. Paris, 1835-1837. Hazirlayan M.£tvik, Cilt 6, Istanbul, 2001. 712 р. Р. 468.].

Несмотря на то, что Ахмед I взошёл на престол, будучи бездетным и не имея беременных наложниц, он сумел быстро устранить этот недостаток правящего монарха. 3 ноября 1604 года, когда самому Ахмеду было всего 14,5 лет, родился его первый сын, будущий султан Осман II (годы жизни 1604 – 1622, правил в 1618 – 1622 гг.), от греческой наложницы Махфируз Хадидже Султан. В течение следующего года две другие наложницы, чьи имена остались неизвестными, родили ему ещё одного сына Мехмеда и старшую дочь Гевхерхан Султан [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 760.].

На втором году царствования Ахмеда I и появляется в числе его одалисок гречанка Анастасия. Учитывая, что они были, скорее всего, ровесниками, или отличались незначительной разницей в возрасте, гарем был одновременно и удивлён, и подготовлен к возвеличению новой фаворитки, получившей с принятием ислама имя «Махпейкер» (в переводе – «Луноликая», «Любимица» - О.К.). Удивление объяснялось тем, что до появления в его гареме Анастасии, Ахмед не привязывался сильно к своим женщинам, проявляя себя типично моногамным восточным деспотом. Подготовленность была продиктована тем, что Махпейкер шла по пути своих предшественниц, которые поднимались до своего статуса из рабынь, очаровывая падишахов красотой и умом, к чему гарем за почти 80 лет с момента появления при дворе Сулеймана Кануни Хасеки Хюррем Султан успел привыкнуть. Ахмед всем сердцем привязался к юной фаворитке, даровав ей, помимо имени Махпейкер, имя «Кёсем». Поскольку она была первой в группе молодых наложниц, появившихся в его личном гареме, имя «Кёсем» означало «Вождь, царица стаи» [Клуг Дж. История гарема в культурах народов мира. Смоленск: «Русич», 2004. 335 с. С. 101; Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 122]. Махпейкер Кёсем сумела очень быстро стать любимицей Ахмеда и уже в 1605 году родила ему его вторую дочь Айше Султан. В течение последующих десяти лет Кёсем родила Ахмеду ещё несколько дочерей и сыновей. Совершенно точно известно, что её сыновьями, рождёнными от Ахмеда, были будущие султаны Мурад IV Кровавый (1623 – 1640) и Ибрагим I Безумный (1640 – 1648), а также шахзаде Касим. Также её сыном некоторые источники называют шахзаде Сулеймана. Дочерьми Кёсем Султан от Ахмеда были Айше Султан, Фатьма Султан и Ханзаде Султан, предполагалось также, что ещё одной дочерью Кёсем и Ахмеда была принцесса Гевхерхан Султан (не путать с Гевхерхан Султан, рождённой раньше дочери Кёсем Айше Султан – О.К.). Будущие султаны Мурад и Ибрагим родились 27 июля 1612 и 9 ноября 1615 годов соответственно. Некоторые источники предполагают, что ещё четверо или пятеро детей Ахмеда и Кёсем умерли в младенчестве, т.е., учитывая общее количество детей и возраст Кёсем на момент смерти Ахмеда (27/28 лет), можно сделать вывод о том, что она рожала детей практически ежегодно, начиная с 14-15 лет.

Правление султана Ахмеда I очень напоминало времена султана Сулеймана Кануни. Кёсем очень быстро получила титул Хасеки, напомнив гарему о любви Кануни к Хасеки Хюррем. Хюррем была наиболее известной в Европе женщиной османской династии, однако сами подданные османского государства считали, что самой значительной и сильной, а также властолюбивой и жёсткой женщиной династии Османов являлась Кёсем Султан. Карьера Кёсем в основных своих чертах также напоминала карьеру Хюррем. Над ними не было сильных Валиде Султан, которые могли бы ограничивать их влияние на султанов. Кёсем также имела много детей, и в первые годы являлась единственной женщиной султана. Однако, в отличие от Хюррем, Кёсем своего абсолютного могущества достигла, став Валиде Султан, а не Хасеки [Мамедов И.Б. Институт Хасеки в гареме османских султанов. // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2009. №111. С. 33 – 40. С. 36; Peirce P. Leslie. The Imperial Harem. Women and Sovereignty in the Ottoman Empire. Oxford, 1993. Ceviri.Berktay A., Istanbul 1993. 408 p. Р. 141-142]. Хотя, законной супругой Ахмеда она так и не стала, церемонии никяха с ней совершено не было, и, несмотря на наличие титула Хасеки и полагающиеся этому титулу выплаты и преимущества, Кёсем так и осталась наложницей султана, но не его супругой.

Став фавориткой Ахмеда, Кёсем заменила для него в этом качестве Махфируз Хадидже Султан, которую, по не слишком достоверным данным, отправили в Старый дворец, в то время как её сын, юный Осман, остался в Топкапы. Кёсем Султан взяла на себя заботу о мальчике и часто брала его с собой на прогулки, катаясь в карете по Стамбулу [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 762.]. Венецианские послы сообщали в своих донесениях, что во время этих прогулок Осман развлекался тем, что бросал прохожим пригоршни монет, а Кёсем, не желая показываться на глаза простолюдинам, оставалась в карете, прячась за занавеской. Венецианцы также отмечали исключительную привязанность Ахмеда к Кёсем, которая со временем стала превращаться в его политике во влиятельный закулисный фактор.

Кристофоро Вольер писал, что Кёсем «…может творить с султаном всё, что пожелает, и полностью завладела его сердцем, и ей ни в чём нет отказа». Симон Контарини отзывался о ней, как о «…женщине красивой и проницательной и, кроме того… обладающей многими талантами… Она прекрасно поёт, вследствие чего продолжает пользоваться любовью султана… Не то, чтобы её уважают все, но в некоторых делах к ней прислушиваются, и она – фаворитка правителя, который хочет, чтобы она постоянно была рядом с ним… Она проявляет немалую мудрость и сдержанность относительно слишком частых высказываний о серьёзных материях или государственных делах» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 123 – 124.]. Также С.Контарини оставил более подробное описание внешности и характера Кёсем Султан: «…Фаворитка султана Махпейкер Кёсем Султан – женщина исключительной красоты… Она высока, отличается стройным станом и белым лицом. Черты лица её столь совершенны, что при дворе за красоту её называют «ангелом» или «пэри». Волосы у неё тёмные и волнистые, приятный нежный голос и очень красивые руки… Говорят, она отличается благоразумием и рассудительностью, порой немногословна, что многие склонны относить к её уму и коварству, и что, очевидно, имеет под собой основание, коли ей удалось избавиться от своей соперницы… Доводилось слышать, что при дворе о ней говорят, как о красивой, но смертельно опасной женщине, что придаёт ей сходство с ядовитым цветком…» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 762 – 763.].

Некоторые исследователи видят именно Кёсем Султан причиной приостановления действия «Закона Фатиха», применяемого предшественниками Ахмеда I [Кинросс Л. Расцвет и упадок Османской империи. М.: Крон-Пресс, 1999. С. 201; Новичев А.Д. История Турции. Т.1. Л.: Издательство Ленинградского университета. 1963. С. 196 – 197.]. Поскольку Ахмед I, став отцом, доказал свою мужскую состоятельность, он, по сообщениям Контарини, дважды собирался отдать приказ об убийстве своего сумасшедшего брата Мустафы, но каждый раз менял своё решение. Официальными причинами этого значилось недомогание султана в первом случае и сильная гроза, напугавшая Ахмеда, – во втором. Контарини же уверен, что в обоих случаях имело место заступничество Кёсем Султан, сделавшей это из сугубо практических соображений: «…позаботиться, если возможно, о том, чтобы то милосердие, которое она проявила к брату (Мустафе), могло быть также проявлено по отношению к её сыну (Мураду)» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 124.].

За время своего правления Ахмед проявил себя хорошим правителем, заботящимся о благе своего народа (осенью 1606 года в Стамбуле бушевали пожары, и Ахмед лично руководил борьбой с огнём, из-за чего получил увечье и долго лечился – О.К.), активно занимающимся строительством: при нём были построены Голубая мечеть (Султанахмет Джами), комплекс Топкапы дополнился 2 банями, маленькой красивой библиотекой и ещё рядом зданий, был построен кьёшк в садах (Четвертый двор – О.К.).

В 1610 году двадцатилетнего султана так описывает англичанин Ноулз: «Султану Ахмеду, о котором мы теперь говорим и который теперь царствует, было, как уже сказано, около пятнадцати лет, когда он взошёл на трон (в действительности 13 – О.К.), и теперь ему около двадцати двух лет (в действительности 20 лет – О.К.), круглолицый и полнолицый и вообще красивой наружности, однако на лице видны следы оспы. У него маленькая борода коричнево-каштанового цвета, растущая маленькими пучками в четырех разных местах, по одному на каждой щеке и на каждой стороне подбородка… Он ладно скроен, отличается здоровым цветом лица и склонен к полноте, как и его отец Мехмед; сильный и выносливый и к тому же живой… Он очень предан чувственности и наслаждениям, и потому есть надежда, что он в конце концов погубит себя, как это случилось до него с его отцом Мехмедом… Он упивается донельзя наслаждениями, которое предоставляет охота в поле, в особенности соколиная» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 128.].

В 1612 году Ахмед I выдал двух своих дочерей Гевхерхан Султан 8 лет отроду и Айше Султан 7 лет (от Кёсем – О.К.) замуж. Гевхерхан Султан была выдана замуж за полководца Кара Мехмеда-пашу, которому исполнилось 55 лет. Её единокровная сестра Айше Султан через 5 месяцев после этого была выдана замуж за Великого визиря Насуха-пашу (всего Айше Султан была выдана замуж 6 раз. Насух-паша через 2 года был казнён, два других мужа погибли в сражениях, трое умерли естественной смертью – О.К.). Подобные серийные браки были обычным явлением в политической практике османских султанов, что позволяло династии создать сеть союзов с наиболее могущественными пашами. Кёсем Султан именно благодаря бракам своих дочерей сохраняла многолетнее влияние. В 1626 году, уже будучи Валиде Султан, она писала Великому визирю Хафизу Ахмеду-паше за несколько месяцев до того, как он стал третьим мужем её дочери Айше: «Как только вы будете готовы, дайте мне знать, и я буду действовать соответственно. Мы сразу же позаботимся о вас. У меня есть султанша наготове. Я поступлю также, как тогда, когда выдавала свою Фатьму» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 130 – 131; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 769.].

Ахмед I умер от тифа на двадцать восьмом году жизни 22 ноября 1617 года и был похоронен рядом с построенной им Голубой мечетью. Смерть Ахмеда вызвала династический кризис в Османской империи. С одной стороны, сыновья Ахмеда были ещё слишком юными, чтобы наследовать престол, и Диван опасался возможной гражданской войны в случае воцарения подростка-султана. С другой стороны, их дядя Мустафа, будучи взрослым, был неизлечимо болен, страдал тяжёлым психическим недугом и не мог быть восприемником трона. К тому же, в течение не одного столетия престол в Османской империи передавался строго от отца к сыну, а воцарение брата умершего султана меняло весь порядок престолонаследия. Однако Диван после долгих колебаний пришёл к решению посадить на престол слабоумного Мустафу I (1617 – 1618, 1622 – 1623) [Lewis B. The Political Language of Islam. Chicago, 1988. 832 р. Р. 518.]. Печеви, являвшийся современником тех событий, предполагает, что инициатором изменений закона о престолонаследии стал начальник чёрных евнухов Мустафа-ага, «…в чьём ведении находились все государственные дела в царствование Ахмеда» [Penzer N. M. The Harem. London, 1936, Ceviri, Sahin D., Istanbul, 2000. 332 p. Р. 249; Ulucay, Cagatay M. Harem, Ankara, 1985. 245 p. Р. 142.]. Его точку зрения категорически опровергает Симон Контарини, который считает, что избрание Мустафы преемником Ахмеда было инициировано Кёсем Султан, надеявшейся, что Мустафа сможет пощадить её сыновей, в отличие от Османа, который вполне мог возобновить практику братоубийственного «Закона Фатиха».

После смерти Ахмеда и воцарения Мустафы наложницы и дети покойного султана были отправлены в Старый дворец. В их числе была и Кёсем Султан со своими сыновьями, которая на 6 лет, вплоть до воцарения её сына Мурада, полностью отошла не только от политических, но и от гаремных дел. Однако, всё то время, пока Кёсем находилась в Старом дворце, ей продолжали выплачивать пособие, и она сохраняла свой статус, несмотря на то, что она уже являлась наложницей умершего султана – Кёсем продолжала ежедневно получать пособие в 1000 акче золотом, как Хасеки покойного султана [Мамедов И.Б. Институт Хасеки в гареме османских султанов. // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2009. №111. С. 33 – 40. С. 37; Başbakanlik Arşivi, Maliyeden Mudevver Defterleri, 954.].

Психически больной султан Мустафа I продержался на престоле всего 96 дней, после чего был низложен и отправлен в «Кафес». Его падение стало результатом наивности его матери и интриг начальника черных евнухов Мустафы-аги, убедившего улемов выпустить фетву о том, что новый султан страдает душевной болезнью. Фетва стала приговором правлению Мустафы: он был низложен и заключён к «Клетку», а престол унаследовал его племянник и старший сын Ахмеда I Осман II (1604 – 1622 годы жизни; 1618 – 1622 правление). На момент воцарения Осману было 13,5 лет, как и его отцу когда-то. Тюркологи предполагают, что его мать Махфируз Хадидже Султан, даже став Валиде Султан, осталась в Старом дворце и не заняла места при дворе, полагающегося ей по статусу (такой вывод сделан на основании многочисленных исследований гаремных книг расходов: ни в одной из них нет даже упоминания о том, что Махфируз вернулась из ссылки и заняла апартаменты, полагающиеся Валиде Султан, а также нет записей о её расходах по возвращении в Топкапы). Махфируз умерла в 1620 году и была похоронена без особой пышности возле мечети Эйюба.

Всё это время Кёсем Султан оставалась в Старом дворце, вместе с ней там были не только её родные сыновья, но и сыновья Ахмеда от других наложниц. Профессор Дж.Фрили полагает, что именно благодаря дальновидной политике и умелой дипломатии Кёсем, этих мальчиков не постигла страшная участь убийства в целях сохранения единства престола [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 133; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 764.].

Взойдя на престол, Осман II намеревался всячески подчеркнуть свой статус и права престолонаследника. Во-первых, по его приказанию были устранены все сановники, имевшие отношение к воцарению его предшественника. Во-вторых, само короткое правление Мустафы было объяснено Османом, как досадная ошибка и разрыв с «обычаями предков». В течение первых трех лет все дети, рождавшиеся у Османа от наложниц, умирали во младенчестве. Это не могло не беспокоить молодого султана, и он, опасаясь своего смещения, 12 января 1621 года казнил своего единокровного брата шахзаде Мехмеда, рождённого Ахмеду I наложницей, чьё имя не сохранилось. Убийство брата Осман II объяснил необходимостью в целях предотвращения войны за престолонаследие (на момент казни шахзаде Мехмеду было 15 лет – О.К.). Далее Осман продолжил ломать многовековые традиции, в феврале 1622 года женившись законным браком на красивой девушке из знатной турецкой семьи (правнучке Сулеймана Кануни – О.К.). До него османские султаны строили как свои полигамные отношения, так и свои моногамные семьи только с женщинами нетурецкого происхождения. Этот шаг, наряду с непродуманной политикой Османа, его корыстолюбием и новаторскими взглядами, привёл к массовому недовольству им среди простого люда и особенно – в среде янычар. В мае 1622 года вспыхнул жестокий янычарский мятеж, следствием которого стало зверское убийство Османа II. Эвлия Челеби свидетельствует, что юного султана задушили, перед этим его подвергали жестоким пыткам и побоям, а также у юноши отрезали правое ухо и палец, на котором был перстень, дабы эти части тела могли свидетельствовать, что их обладатель вне всяких сомнений мёртв. Ухо и палец убитого Османа преподнесли инициатору заговора Давуду-паше, зятю низложенного Мустафы I. Осман II таким образом стал первым в османской истории султаном, убитым руками собственного народа.

После гибели Османа II на престол вновь был возведён безумный султан Мустафа, а его мать во второй раз стала Валиде Султан. Давуд-паша, ставший Великим визирем и женатый на родной сестре Мустафы, имел свои цели в воцарении шурина: Мустафа не имел детей и категорически сопротивлялся введению в его гарем наложниц, не имея с женщинами интимных отношений, а его сестра в браке с Давудом-пашой имела сына Сулеймана. После смерти Мустафы сын Давуда-паши мог наследовать престол, но только при условии смерти всех сыновей Ахмеда I. Как предполагают тюркологи, Валиде Султан и Давуд-паша задумали заговор, целью которого было убийство всех сыновей покойного Ахмеда и особенно – ставшего старшим из всех шахзаде Мурада, сына Кёсем Султан. В этой катастрофической ситуации Кёсем Султан проявила себя блестящим стратегом и хитрейшим дипломатом: покушение на Мурада и остальных шахзаде было остановлено: польский посол князь Кшиштоф Збаражский говорит в своём отчёте, что Кёсем предотвратила покушение на своего сына и его братьев, «получив предупреждение или догадавшись сама», добилась усиленной охраны сына, чтобы не допустить его убийства [Донесение о посольстве князя К. Збаражского в Турцию // Османская империя в первой четверти XVII века. / Пер. Н.С.Рашбы. М.: Наука, 1984. С. 103.]. После этого агрессия народа была направлена против Валиде Султан, Великого визиря и больного султана, не причастного к злодействам, что фактически подготовило дальнейшие заговор и дворцовый переворот, приведшие к воцарению Мурада в качестве нового султана и становлению Кёсем в качестве Валиде Султан.

Разъярённые янычары повесили на Ипподроме начальника белых евнухов, преданного Валиде Султан, который спешил в Старый дворец, чтобы убить юных шахзаде. После этого в той же самой камере Семибашенного замка, где был убит Осман II, янычары удавили заговорщика Давуда-пашу, подстрекавшего их когда-то к убийству султана.

Империя была ввергнута в хаос: в Анатолии периодически вспыхивали мятежи, жалованье янычарам задерживалось, из-за чего мог в ближайшее время взбунтоваться стамбульский гарнизон, казна была пуста, Валиде Султан, мать Мустафы I, за год сменила шесть Великих визирей. Кризис подвигал общество к тому, что Мустафа должен быть низложен, а на престол должен быть возведён старший сын Кёсем Мурад. Неопределённость завершилась 10 сентября 1623 года, когда представители всех политических сил встретились с безумным султаном и убедили его отречься от престола в пользу 11-летнего племянника. Мустафа отрёкся и был до конца своих дней отправлен в заточение, где находился вплоть до своей смерти в январе 1639 года.

Многие обвиняли Кёсем Султан в организации дворцового переворота, в результате чего ей пришлось официально отчитываться перед кадиями в своих действиях. К чести Кёсем Султан, оправдалась она столь успешно и дипломатически грамотно, что по сей день ни один источник не может с достоверной точностью обвинить её в инициации дворцового переворота и свержении Мустафы [Musallam B. F. Sex and Society in Islam. Cambridge, England, 1983. 177 р. Р. 94.].

Мурад был опоясан мечом в мечети Эйюба, после чего последовал в Сераль, где совершил молитву ради того, чтобы его служение в качестве высшего правителя было угодно Аллаху и его народу. Затем, соблюдая обычай восходивших на престол султанов, он проследовал в имперскую казну [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 300.]. Как писал об этом Эвлия Челеби, в казне «не было видно никаких сосудов из золота и, кроме ненужного хлама, обнаружилось лишь шесть мешков монет (30 тысяч акче), сумка с кораллами и сундук с китайским фарфором. Увидев это, султан Мурад наполнил казну своими слезами и, дважды склонившись в молитве, сказал: «Иншаллах, я заполню эту казну богатством тех, кто их украл, и наполню ещё пятьдесят хранилищ в дополнение к этому»» [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 300.]. Мурад умудрился найти ещё 3040 мешков денег в собственной частной казне, которые по его приказу раздали янычарам в течение месяца после его восхождения на трон.

На следующий день после своего воцарения, Мурад отправил своего дядю Мустафу в Старый дворец, куда была отправлена и мать Мустафы, чья участь с тех пор неизвестна. В роли Валиде Султан её сменила Кёсем, которая теперь вернулась в гарем Топкапы, где исполняла обязанности регентши при юном Мураде в первые годы его царствования. На тот момент ей было около 32/33 лет, и титул регента при султане она получила официально (!), впервые в истории Османской империи. Другие её сыновья оставались с ней в гареме дворца до достижения ими половой зрелости, после чего переселялись в мужскую половину Топкапы к шахзаде Баязиду, единственному уцелевшему сыну Ахмеда I от другой наложницы. Позднее, когда все они повзрослели достаточно, чтобы представлять гипотетическую угрозу трону, Мурад IV приказал перевести их всех в Кафес (Клетку) и впоследствии умертвил их всех, кроме одного (будущего султана Ибрагима Безумного) [Новичев А.Д. История Турции. Т.1. Л.: Издательство Ленинградского университета. 1963. С. 208.].

Вопреки утверждению И.Б.Мамедова о том, что султан Мурад IV не имел наложниц в качестве Хасеки, а у нескольких невольниц, с которыми он имел интимную близость, не было детей [Мамедов И.Б. Институт Хасеки в гареме османских султанов. // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2009. №111. С. 33 – 40. С. 36.], профессор Дж.Фрили с уверенностью называет имя одной из его фавориток – Айше Султан [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 141; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 767.], которая, по разным версиям, стала матерью 9 детей Мурада. В 1627 году, в год пятнадцатилетия Мурада IV, Айше Султан родила ему старшего сына шахзаде Ахмеда. Впоследствии у Мурада IV родились ещё сыновья (шахзаде Сулейман, Мехмед, Алаэддин – О.К.), а также двенадцать дочерей, из которых наиболее известны имена Ханзаде Султан, Гевхерхан Султан, Рюкийе Султан, Эсмахан Султан, Сафие Султан. Некоторые источники называют всех вышеперечисленных шахзаде и султанш детьми Мурада от любимицы Айше Султан. Все сыновья и шесть дочерей Мурада умерли от эпидемий чумы, разразившихся в Стамбуле в 1637 и 1640 годах. Выжившие шесть дочерей были выданы замуж за пашей, будучи ещё маленькими девочками. Некоторые эти паши впоследствии стали Великими визирями. Все браки юных султанш устраивала их бабушка, Кёсем Султан, пытавшаяся таким образом устроить многочисленные связи с могущественными вельможами и тем самым поддержать султанат своих детей.

В первые годы царствования Мурада IV Кёсем фактически руководила жизнью государства, в гаремных вопросах и делах обеспечения дворца и двора ей помогал лично преданный ей главный евнух султанского гарема Мустафа-ага [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 300.]. Действуя в качестве регентши, Кёсем часто переписывалась с великими визирями. Ныне сохранилось 7 её писем без дат. В них ни одного Великого визиря она не называет по имени. В одном из писем она выражает свои тревоги по поводу ситуации в Йемене и здоровья своего сына, что свидетельствует о её прямом участии в государственных делах империи и сильном влиянии на чиновников:

«Из Египта пришли письма, очевидно, и вам тоже, в которых описывается, что там творится. Необходимо срочно что-то делать с Йеменом – это ворота в Мекку. Вы должны сделать все, что в ваших силах. Поговорите об этом с моим сыном. Всё это привело мой разум в полное смятение, поверьте мне… Вам будет очень трудно, но, оказав услугу общине Мухаммеда, вы заработаете себе прощение Бога. Как у вас продвигается дело с выплатой жалованья? Много ли ещё осталось? С Божьей помощью вы позаботитесь об обязательствах, а затем займётесь йеменскими делами. Мой сын уходит утром и возвращается ночью. Я никогда не вижу его. Он всё время на холоде, он опять заболеет. Я так убиваюсь по своему ребёнку, что это съедает меня изнутри, уверяю вас. Поговорите с ним, когда представится случай. Он должен заботиться о себе. Что я могу сделать – он не послушает меня. Он едва оправился после болезни и расхаживает по улицам в такую стужу. Всё это совершенно отняло у меня покой. Всё, что я желаю ему – это остаться живым. Хотя бы попытайтесь сделать что-нибудь насчёт Йемена. Да поможет нам Бог в том положении, в котором мы сейчас находимся…». [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 141 – 142; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 768 – 769.].  

Всё это время Мурад жил в постоянном страхе, опасаясь потерять трон и жизнь от рук янычар, которых власть отныне вообще не могла контролировать. Их особое возмущение вызывали периодические невыплаты денежного довольствия, начавшиеся с момента воцарения Мурада. Когда Великий визирь находился в походе, империей управляли четыре зятя султана (мужья его сестёр – О.К.), трое из которых были женаты на дочерях Кёсем. Английский торговый агент Пол Райкот (1628 – 1700) упомянул об этом так:

«Управление в то время находилось в руках четырёх шуринов (в действительности – зятьёв – О.К.), которые были женаты на четырех сестрах Великого Султана и по этой причине пользовались значительным влиянием и занимали основные должности в государстве. Помимо насилий, которые ежедневно чинили они, сумасбродные чудачества самого султана усугубляли смуту в государстве и ещё более настраивали народ против него» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 142.].

Далее Пол Райкот описывает экстравагантное поведение султана, который, переложив государственные дела на плечи матери и зятьёв, предавался пьяному разгулу. С утра до ночи он бражничал со своими придворными, в числе которых были «шуты, гитаристы и евнухи», подрывая своё здоровье и компрометируя себя в глазах здравомыслящей части населения и знати [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 142; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 769.]. Трудно судить о том, как воспринимала подобное поведение сына Кёсем Султан. Как предполагает большинство тюркологов, как мать, она не могла быть довольна складывающимся положением, но вряд ли была способна что-то изменить, т.к. сын, по её собственному признанию в частной переписке, не всегда прислушивался с её советам. Но как регентша и Валиде Султан – правительница властолюбивая и амбициозная – она не могла не быть удовлетворена складывающимся положением, поскольку отдаление Мурада от власти открывало Кёсем Султан доступ к ней [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 769.]. В сентябре 1631 года (Мураду исполнилось 19 лет – О.К.) разряд молнии, едва не убивший султана, настолько перепугал его, что Мурад на время отказался от вина и упорядочил свою жизнь в знак благодарности Богу за чудесное избавление от гибели.

Первые десять лет правления Мурада стали периодом наиболее сильного кризиса Османской империи. К 1632 году положение в стране и столице стало катастрофическим. Янычары и другие военные подразделения Стамбула периодически бунтовали, попеременно вспыхивали восстания в провинциях, некоторые отряды восставших даже предпринимали попытки походов на Стамбул. В столице процветали бандитизм, грабежи и разбой. От народа всё чаще стали исходить требования низложить султана, не способного навести порядок. Воспользовавшись смутой в Османской империи, персы вернули себе Багдад и провинцию Эривань (г. Ереван). Восстали крымские татары, захватившие в плен так много турок, что рыночная цена раба-турка упала до стоимости порции бозы – напитка из перебродившего проса. Промышлявшие мародёрством казаки совершали постоянные набеги на Черноморское побережье, проникали в Босфор и угрожали пригородам столицы [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 300; Новичев А.Д. История Турции. Т.1. Л.: Издательство Ленинградского университета. 1963. С. 200 – 201.].

На тот момент Османское государство, как никогда, нуждалось в сильной управляющей руке, во власти тирана, способного обуздать насилие и заставить уважать власть закона. Именно в такого правителя со временем и превратился Мурад IV, за что был назван турецким Нероном. По словам Эвлия Челеби, «Мурад был наиболее кровавым из всех османских султанов». По мнению Э.Челеби, ни один из османских султанов до Мурада не отличался такой невероятной физической силой, атлетичностью и величием: «…никогда ещё не было турецкого правителя, … столь атлетичного, так хорошо сложенного, столь деспотичного, столь страшного для его врагов или столь возвеличиваемого». О физической силе Мурада ходили легенды. Он был столь сильным стрелком из лука, что мог пустить стрелу дальше пули, выпущенной из ружья, так, что она могла пробить лист металла толщиной в четыре дюйма (1 дюйм = 2,54 см – О.К.). Столь умелым метателем копья, что мог с лёгкостью пронзить щит, сделанный из десяти верблюжьих шкур (шкура верблюда считается наиболее прочным и износостойким материалом животного происхождения: в Средневековье на Востоке многие рода войск носили доспехи, изготовленные, помимо металла, из шкур верблюда, что повышало уровень безопасности солдат во время боя, т.к. шкура верблюда могла защищать воинов от стрел – О.К.). Он мог метнуть дротик на немыслимое расстояние и однажды таким образом убил ворона, севшего на минарет мечети в миле от него. Как наездник, каждый день демонстрирующий на Ипподроме своё умение сидеть в седле, молодой султан мог на полном скаку легко перепрыгнуть с одной лошади на другую. Мурад также был превосходным борцом, за что получил подобострастное прозвище «подобный самому пророку Мухаммеду» [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 301.]. Эвлия Челеби заявляет, что однажды он видел, как султан поднял над головой двух дюжих оруженосцев и швырнул их в разные стороны. Однажды он, играючи, схватил самого Эвлию Челеби в качестве своей жертвы: «Он схватил меня, подобно орлу, за пояс, поднял над головой и раскрутил так, как это делают дети, когда крутят что-то над головой». Наконец, Мурад со смехом отпустил его и дал в награду 48 золотых [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 301.].

В ближайшем окружении султана появились люди, предлагавшие ему различные способы исправления ситуации и успокоения общества, суть которых сводилась, как правило, к устранению ненужных, по их мнению, новшеств и возвращению к порядкам, существовавшим при султане Сулеймане Кануни. Подлинным манифестом таких настроений была «Записка» Кочибея [подробнее об этом смотреть: Тверитинова А.С. Второй трактат Кочибея. // Учёные записки института востоковедения Академии Наук. М. Т.4. 1953; Тверитинова А.С. Социальные идеи в турецких дидактических политико-экономических трактатах XVI – XVII в. // Труды XXV Международного конгресса востоковедов. 9–16 августа 1960 г. Т. 2. Заседания секций VI – IX, XII. / Под ред. Б. Г. Гафурова и др. М.: Изд-во Восточная литература, 1963. 500 с.] (сочинение об усовершенствованиях вассально-ленной системы в рамках феодального государства, подробности – в указанных в ссылке работах – О.К.), поданная султану в 1631 году. Возможно, именно она подтолкнула Мурада к активным действиям и предложила ему выход из положения.

Время конца 1631 – начала 1632 года стало наиболее кризисным моментом Османской монархии в целом и правления Мурада IV – в частности. 18 ноября 1631 года янычары и сипахи взбунтовались и потребовали выдать им Великого визиря Хафиза Ахмеда пашу (мужа султанской сестры и зятя Кёсем Султан), муфтия, а также семнадцать чиновников и фаворитов султана, включая его любимого пажа Муссу. Визирь Реджеб-паша стал убеждать юного султана выполнить требования бунтовщиков: «Лучше голова Великого визиря, чем голова султана» [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 301; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 770.]. Мурад, как мог, старался тянуть время: он принял делегацию сипахов и янычар, обратился к ним со смиренной речью, умоляя их не ронять достоинства халифата жаждой крови. Но увещевания не помогли. Восставшие продолжали требовать своего, угрожая Мураду разгромом столицы и массовой бойней в среде придворных и простого люда.

Хафиз Ахмед-паша, друживший с султаном, решил принести себя в жертву и сам вышел к бунтовщикам, которые зверски убили его, нанеся 17 ранений и лишь после отрубив голову. Он погиб 10 февраля 1632 года. Мурад, до слёз тронутый мужественным поступком своего друга и родственника, заявил восставшим: «Если будет на то воля Аллаха, вас ждёт ужасное возмездие, вас, низкие убийцы, не страшащиеся Аллаха и не испытывающие чувства стыда перед Пророком». Однако, его слова уже не могли остановить янычар, озверевших от жажды крови.

Остальные 17 человек, которых восставшие требовали выдать, были убиты ими с чудовищной жестокостью. По утверждению профессора Дж.Фрили, ссылаюшегося на Э.Челеби – очевидца тех событий – любимец султана паж Муса был выпотрошен янычарами, «словно молодой барашек, его изуродованный до неузнаваемости труп янычары повесили высоко над землёй на собственных жилах и внутренностях, а рядом воткнули кол с его отрубленной головой, у которой были выколоты глаза, отрезаны нос и уши и вырван язык, в свою очередь отданные на съедение собакам» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 771.]. Ужасающая своей жестокостью кровавая бойня, проводимая опьяневшими от собственной вседозволенности янычарами, длилась не один месяц. Мурад и Кёсем Султан, на протяжении всех этих дней запершиеся в Топкапы, с ужасом взирали на страшные события, происходившие в столице. По мнению большинства тюркологов, именно этот бунт янычар вселил в Мурада неугасимую ненависть к ним и спровоцировал его вскоре на не менее жестокую и кровавую месть.

Будучи от природы человеком неглупым, а также при помощи матери, сумевшей внедрить своих шпионов в ряды восставших, Мурад быстро сумел узнать, что зачинщиком бунта янычар стал тот самый Реджеб-паша, толкавший его на выдачу Великого визиря. Вероятнее всего, именно таким образом. Реджеб-паша сумел занять место казнённого Хафиза Ахмеда-паши. В это же самое время уверенные в своей вседозволенности янычары свергли муфтия и уже открыто обсуждали вопрос о судьбе самого Мурада и всей султанской семьи. Но их ряды уже были расколоты ввиду несовпадения мнений, т.к. некоторые течения восставших были в ужасе из-за воцарившегося в столице хаоса.

Мурад же, опасаясь, что его может постичь судьба убитого султана Османа II, начал проводить в жизнь политику «убей или будешь убит» [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 301.]. Узнав о подстрекательстве Реджеба-паши, Мурад приказал отрубить предателю голову 18 мая 1632 года. Труп Реджеба был выброшен за ворота дворца. Это зрелище вызвало ужас среди восставших, впервые осознавших неотвратимость султанского возмездия.

Поддерживаемый матерью, официально отошедшей от государственных дел (но в действительности оставшейся мощнейшим закулисным фактором власти в Османской империи – О.К.) и оставшейся только советчицей сына [Улучай Чагатай М. Жёны и дочери османских султанов. Анкара. 1990. С. 152.], Мурад казнью Реджеба-паши сумел сломить волю визирей и окончательно подчинить их себе. После этого он подчинил себе уже армию. На берегу Босфора было созвано публичное заседание Дивана, были приглашены судьи, постановившие, что виновники преступлений, совершённых в ходе янычарского бунта, должны понести равновеликое наказание. Именно этого Мурад и добивался: наиболее активные участники восстания и зачинщики бунта были казнены с ужасающей восставших жестокостью и – вопреки исламским обычаям – не погребены, а выброшены в Босфор (Мурад заявил, что бунтовщики, которые пошли против своего султана, потеряли право называться правоверными мусульманами – О.К.). Мурадом было организовано массовое уничтожение вооружённых банд, по его приказу его люди прочёсывали Стамбул, выслеживая предателей и лидеров восставших, на месте рубя их мечами или расстреливая из луков и сбрасывая трупы в Босфор. Как вспоминали об этом современники событий, «трупов мятежников было так много, что в некоторых участках Босфора не было видно цвета воды и тела плавали, наталкиваясь друг на друга» [Alderson A. D. The Structure of the Ottoman Dynasty. Oxford, 1956, Ceviri, Severcan S., Istanbul, 1998. 312 р. Р. 261 – 262; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 772.]. Янычары, лишившиеся своих лидеров и их союзников, были запуганы и хранили молчание. Одновременно с этими событиями Кёсем Султан поспособствовала избавлению сына от наиболее опасных личностей в его окружении. Мурад IV избавился от всех одиозных фигур в среде своих приближённых, запятнавших себя коррупцией и другими злоупотреблениями. Летом 1632 года в Стамбуле произошёл страшный пожар, уничтоживший почти четверть города, который был объявлен султаном знамением Аллаха, наказавшего мятежников за отступничество от шариата и предательство султана.

После подавления янычарского мятежа Мурад принялся за активные реформы в области социальной жизни общества: в Стамбуле и по всей империи были закрыты все кофейни по причине того, что там могла вестись антиправительственная агитация и эти заведения считались «рассадником свободомыслия». Под страхом смертной казни было запрещено курение табака и опиума. В связи с этими мерами противоречивым и нелепым выглядит введение указа, легализовавшего продажу и употребление алкогольных напитков даже для мусульман – прецедент, не имеющий аналогов во всей исламской истории [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 143.]. (Справедливости ради следует отметить, что уже в 1634 году Мурад осознал, какую опасность повсеместное употребление алкоголя представляет для стабильной жизни государства и все питейные заведения в Стамбуле и империи были закрыты, а употребление спиртных напитков строжайше запрещено – О.К.). Д.К.Кантемир в своей работе «История возвышения и упадка Оттоманской империи» упоминает об этом указе, когда пишет о пристрастии Мурада к спиртному, которым тот, по мнению Д.К.Кантемира, был обязан дружбе с запойным алкоголиком Мустафой Бекри (Пьяницей): «Но он [Мурад] гораздо более примечателен своим пьянством, в котором он превзошёл всех своих предшественников, предававшихся этому пороку. Приученный к этому Бекри Мустафой, он не довольствовался питьём вина в одиночку, но принуждал пить с собой даже муфтия и главных судей. Его эдикт, о котором упоминалось выше, разрешил людям всех сословий и всех званий продавать и пить вино. Будучи неумеренным любителем вина, он в то же время являлся смертельным врагом опиума и табака, запретив оба под страхом смерти, и своей рукой убил нескольких человек, кого он обнаружил либо жующими опиум, либо курящими или продающими табак» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 143; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 772.]. Именно в то время, после янычарского мятежа и осуществления социальных реформ, и проявляется личность Мурада IV, что впоследствии дало ему прозвище «Кровавый». Сначала его жестокость проявилась в отношении нарушителей его указов, которая была необходима для устрашения общества и армии и недопущения возможных мятежей в будущем.

Нарушители указов о запрете употребления опиума, табака или кофе рисковали быть повешенными или заколотыми. Однажды застав за курением своего садовника и его жену, Мурад отрубил им ноги и выставил их на публичное обозрение, оставив несчастных истекать кровью [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 302.]. Его чудовищно жестокие поступки стали легендой. Он отрубал головы всем, кто попадал под малейшее подозрение. Один венецианец решил надстроить свой стамбульский дом дополнительным этажом и был за это повешен, поскольку Мурад решил, то иностранец таким образом решил шпионить за султанским гаремом. Француза, встречавшегося с турецкой девушкой, по приказу Мурада посадили на кол. Султан «многие часы проводил, осуществляя своё право на десять невинных душ в день, стреляя из аркебузы по прохожим, оказывавшимся слишком близко от его дворца. Однажды он утопил несколько женщин, повстречавшихся ему на лугу, из-за того, что они слишком громко смеялись. Он убил одного из своих врачей, заставив того принять сверхдозу опиума. Он пронзил копьём посыльного, ошибочно сообщившего ему, что султанша вместо сына родила дочь. Им собственноручно был обезглавлен его придворный музыкант за то, что исполнял персидскую мелодию, и тем самым – по мнению Мурада – прославлял врагов его империи». Ряд источников утверждает, что в течение 5 лет по его приказу были убиты 25 тысяч человек, и многим из них приписывали смерть от его руки [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 302 – 303.].

Кёсем Султан снисходительно смотрела на чудовищные поступки сына. Она оставалась неколебимым авторитетом в гареме и продолжала быть для Мурада главным советчиком, действуя умело и дипломатично, чтобы не внушить подозрительному и мнительному сыну-тирану ненужных опасений на свой счёт. Очевидно, ей с успехом это удалось, поскольку, несмотря на официальный отказ от регентства в 1632 году, она продолжала быть самой влиятельной фигурой при дворе сына после него, если не наравне с ним.

Однако, большинство историков сходится во мнении, что тирания Мурада спасла его империю от гибели. Был положен конец всевластию различных санджакбеев, была реорганизована и укреплена армия, реформирован суд, увеличены доходы империи, пополнена казна, устранены правонарушающие возможности ряду феодалов для злоупотреблений в вассальн-ленной системе, проявлена законодательная инициатива по надлежащей защите крестьянства.

Уже в 1634 году Мурад отменил свой указ, ранее предписывающий употребление и продажу алкоголя. Очевидно, султан осознал, какую опасность алкоголь несёт ему лично и стабильности государства в целом. Пол Райкот полагает, что такая противоречивость политики Мурада была напрямую связана с его злоупотреблениями спиртным: «Мурад, впадая в запои, часто терял разум и совершал поступки, отличавшиеся бессмысленной жестокостью. Люди страшились его приближения и старались не попадаться ему на глаза» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 773 – 774.]. Объясняется поступок султана следующими причинами: «Несмотря на своё великое пристрастие к вину, Мурад осознавал его дурное воздействие на себя и что пьяный разгул склонял его к буйству и жестокости, и вследствие этого, поняв, какая опасность для его народа заключается в этой склонности к пьянству, в особенности для его войска, т.к. беспорядки и мятежи последнего времени во многом происходили вследствие именно этого, он издал чрезвычайно суровый указ против вина, повелевавший снести все питейные заведения, разбить винные бочки и вылить всё вино на землю. Великий султан завёл привычку ходить по улицам переодетым, и, если он встречал пьяного, то приказывал бросить его в тюрьму и бить палками чуть ли не до смерти…» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 774.].

В 1635 году Мурад организовал поход против Персии, лично возглавив армию и став первым султаном со времён Сулеймана Кануни, принявшим на себя звание главнокомандующего войсками. Турки захватили город Эривань (г.Ереван – О.К.). Гонцы, доставившие в Стамбул депешу об этом успехе, одновременно с ней привезли секретный приказ Мурада казнить его братьев шахзаде Баязида (единокровного брата, сына Ахмеда I от одной из наложниц – О.К.) и Сулеймана (предположительно, родного брата, сына Ахмеда I и Кёсем Султан – О.К.), но сделать это во время торжеств по случаю победы османов, чтобы на их смерти никто не обратил внимания [Ulucay, Cagatay M. Padisahlarin Kadinlari ve Kizlari. Ankara, 1992. 220 p. Р. 125.].

Внешняя политика Мурада IV в 1635 – 1640 гг. была весьма успешна: захвачен Эривань (впоследствии по мирному договору был возвращён персам – О.К.), подавлено пятилетнее восстание в Малой Азии, захвачен Багдад (остался у турок – О.К.), планировалась война с Венецией, но Мурад не успел воплотить эти планы в жизнь.

В 1637 году в Стамбул пришла страшная эпидемия чумы, во время которой умер единственный остававшийся в живых сын Мурада. Смерть ребёнка означала, что единственными потомками династии Османов, помимо самого Мурада, остаются его родные братья, шахзаде Касим и Ибрагим. Они оба находились в заключении к Кафесе. Старший брат Касим оказывался престолонаследником в случае, если бы у Мурада не родилось бы больше сыновей. Осознававший катастрофичность своего положения, Касим не желал возбудить ни малейших подозрений у брата-тирана в возможности своих честолюбивых замыслов. Потому во время аудиенции у Мурада, когда Касим был призван к нему накануне похода на Багдад, шахзаде старался выражать максимальные покорность и послушание. Но это не помогло ему и в тот же день, 17 февраля 1638 года, шахзаде Касим был задушен по приказу своего брата.

Пока Мурад был в победоносном походе на Багдад, 20 января 1639 года скончался его дядя, бывший султан Мустафа I (точные причины смерти неизвестны – О.К.), которого похоронили в Айя-Софии. После смерти Мустафы шахзаде Ибрагим остался единственным представителем мужской линии рода Османов, кроме самого султана Мурада.

Вернувшийся после взятия Багдада Мурад забросил все дела (в это время фактическим правителем империи стала Кёсем Султан), предавшись пьяному разгулу вместе со своими фаворитами, в числе которых был пленный персидский принц Эмиргюнех. Неуёмное пристрастие Мурада к алкоголю окончательно подорвало его здоровье. По мнению П.Райкота, Мурад страдал циррозом печени (некоторые другие исследователи полагают, что причиной его смерти стал не просто цирроз, а злокачественная опухоль всей брюшной полости – О.К.). Очередное застолье в обществе Эмиргюнеха в феврале 1640 года окончательно добило султана [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 795 – 796.]: «Эта беспутная трапеза оказалась роковой для Великого Султана, ибо в его жилах и чреве запылал огонь и у него началась сильная и продолжительная лихорадка. Врачи, за которыми сразу же послали, страшились прибегать к каким-либо средствам, потому что в случае неудачи им пришлось бы заплатить за неё жизнями; в конце концов, они сошлись на том, чтобы пустить ему кровь, но это лишь ускорило его смерть. Несмотря на все их старания, он скончался на четвертый день своей лихорадки, который пришёлся на 8-е (в действительности – 9-е) февраля, на семнадцатом году своего царствования и на двадцать восьмом году жизни» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 160 – 161.].

На момент смерти Мураду было 27,5 лет. Осознав, что умирает, он приказал убить своего брата Ибрагима, дабы остаться последним султаном династии Османов и передать престол крымским ханам из династии Гиреев, на основании родства с Валиде Айше Хафсой Султан.

Мурад IV остался в истории как фигура противоречивая: сильный правитель, наведший в стране порядок, казалось бы, в безвыходной ситуации, расширивший пределы своей державы, но оставивший о себе память, связанную с казнями, террором, шпионажем, убийствами, а потому внушавший современникам и потомкам суеверный ужас [Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304. С. 304; Новичев А.Д. История Турции. Т.1. Л.: Издательство Ленинградского университета. 1963. С. 215.]. Дабы почтить память своего сына Мурада, Кёсем Султанв 1640 году построила в Ускюдаре мечеть, школу, госпиталь, фонтан, а также медресе в Анатолии [Улучай Чагатай М. Жёны и дочери османских султанов. Анкара. 1990. С. 159.].

Ибрагима спасла его мать Кёсем Султан. Она убедила Великого визиря Кара Мустафу-пашу и других членов Дивана в том, что Ибрагим является законным наследником. Потому умирающему Мураду солгали в том, что Ибрагим по его приказанию задушен, а самого Ибрагима решено было перевести из Кафеса в Топкапы. Ибрагим к тому моменту уже 4 года жил в Клетке в постоянном страхе, ожидая того, что в любой момент к нему могут придти палачи по приказу Мурада и казнить его. По этой причине Ибрагим долго не хотел открывать дверь визирям, пришедшим известить его о смерти Мурада и его воцарении. Он вышел только тогда, когда Кёсем Султан приказал положить у порога его покоев труп Мурада. Ибрагим покинул покои с радостными воплями: «Мясник умер! Мясник умер!» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 797.].

В тот же день, 9 февраля 1640 года, Ибрагима возвели на трон под именем Ибрагима I, а на следующий день состоялись похороны Мурада, похороненного рядом со своим отцом в усыпальнице у мечети султана Ахмеда.

Вскоре после этого Ибрагима опоясали мечом в мечети Эйюба. На обратном пути его приветствовали толпы горожан, когда он верхом возвращался в Топкапы. П.Райкот отмечает: «то ли из-за отсутствия практики, то ли по причине осанки, присущей дуракам, но он сидел в седле так нелепо, что вызывал у народа скорее всех, чем возгласы одобрения» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 162.].

П.Райкот оставил также описание внешнего вида Ибрагима I Дели (Безумного): «По натуре своей Ибрагим был кротким и покладистым человеком. У него был широкий лоб, быстрые и живые глаза и румяный цвет лица, черты которого находились в правильной пропорции; однако в выражении его лица было нечто, что не обещало великих умственных способностей» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 162; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 799.].

Ибрагим стал султаном на 25-м году жизни (родился в ноябре 1615, султаном стал в феврале 1640 – О.К.). Практически всю свою жизнь он провёл в заключении: сначала после смерти его отца он был вместе с матерью, братьями и сестрами отправлен в ссылку в Старый дворец, затем его свободу ограничивали в гареме Топкапы, а за четыре года до воцарения он был заключён в Кафес. Предполагается, что у Ибрагима наблюдались небольшие врождённые отклонения психического развития, которые невероятно усугубил образ жизни, который он вынужден был вести. В итоге, на престол он вступил личностью, в принципе неспособной управлять государством. Как следствие – вся реальная власть сосредоточилась в руках его матери Кёсем Султан, которая стала Валиде Султан во второй раз и управляла империей совместно с Великим визирем Кара Мустафой-пашой, сохранившим свою должность. Венецианский посол Алвизе Контарини в своих донесениях дожу сообщал, что между Кёсем Султан и Великим визирем часто возникали трения и каждый из них постоянно старался низвергнуть другого.

Смертью Мурада и воцарением Ибрагима Кёсем Султан воспользовалась в целях личного обогащения, став владелицей состояния, едва ли не самого большого в стране. Ей отошли многочисленные феодальные владения в разных провинциях страны, крупные имения в столице и её окрестностях, а также в наиболее важных санджаках, порядка 2000 рабов (не считая тех, которыми она уже владела при Мураде как Валиде Султан – О.К.), бессчетное количество сундуков с драгоценностями и самоцветами, около 1500 верблюдов, около 2000 чистокровных лошадей самых дорогих пород, права участия в торговой жизни империи и соответствующих финансовых отчислений на этом основании, что насчитывало сотни тысяч акче золотом (как Валиде Султан Кёсем получала жалованье 3000 акче золотом ежедневно) и т.д. [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 800.]. Однако, необходимо отметить, что огромные средства были потрачены ею на благотворительность:

· Кёсем Султан организовала приют для девочек-сирот различных сословий и по достижении ими брачного возраста выдавала их замуж, снабжая каждую хорошим приданым;

· Всем своим служанкам накануне свадьбы Кёсем Султан давала свободу и приданое, а самым приближённым – капитал, который мог бы обеспечить молодой семье достойную жизнь на первое время или возможность начать своё дело;

· Кёсем Султан курировала тюрьмы и следила за уровнем жизни заключенных, требовала регулярных медицинских осмотров заключенных, дабы не допустить распространения болезней, чреватых высокой смертностью: чумы, оспы, холеры и т.д. Также Кёсем были помилованы многие заключенные [Улучай Чагатай М. Жёны и дочери османских султанов. Анкара. 1990. С. 159 – 160.]

· Кёсем Султан совершала регулярные пожертвования мечети Чанили Джами в Ускюдаре и огромному караван-сараю, расположенному в базарном квартале Стамбула.

Кёсем хорошо понимала, что Ибрагим вряд ли когда-либо сможет самостоятельно управлять империей, но с момента воцарения сына её немало обеспокоило его здоровье: когда Ибрагим стал султаном, в обществе и придворных кругах преобладало мнение, что он является импотентом и не сможет дать династии Османов достойное продолжение. Поскольку он был единственным представителем династии Османов по мужской линии, у Кёсем были вполне оправданные опасения в отношении того, что династия может прерваться. Как ни странно, но эта деликатная проблема одного человека могла обернуться крахом для целой империи. П.Райкот отмечает:

«Постоянный страх смерти, который он испытывал во время своего заключения, настолько сковал его организм холодностью относительно женщин, что все ухищрения и теплые объятия самых страстных дам сераля не могли за целый год растопить лёд его бесстрастия, что было причиной сообщения, в котором говорилось о его мужском бессилии» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 801.].

Кёсем Султан принялась активно бороться с этой проблемой. Она стала подбирать для гарема Ибрагима самых красивых женщин, которых поставлял ей с невольничьих рынков человек с прозвищем Пезевенк («Сводник»), являвшийся её доверенным лицом. Но Ибрагима вначале не обратил на красавиц никакого внимания. Не желая сдаваться, Кёсем Султан призвала на помощь наставника и доверенное лицо Ибрагима Джинджи-ходжу, который стал тайно давать своему воспитаннику лекарства, усиливающие половое влечение, а также приносил султану книги с иллюстрациями откровенного содержания, дабы настроить султана на общение с наложницами. Совместные усилия Кёсем Султан и ходжи дали результаты, и султан, прежде избегавший общества женщин, стал наслаждаться обществом наложниц в таких объёмах любвеобильности, что это даже удивило многих, кто его знал.

Весь первый год своего правления Ибрагим вообще не занимался государственными делами, отдав власть в руки матери и Великого визиря. П.Райкот так описывает начало его правления:

«В этот промежуток времени султан мало вникал в государственные дела как по недостатку способностей, так и по причине проявившегося у него пристрастия к роскоши, которому он потворствовал, предаваясь всяческим чувственным наслаждениям; ибо, привыкнув к тюрьме и стеснениям, он не знал иного пути наслаждения свободой, которую он обрёл, кроме как сделать её рабской служанкой своих вожделений. Эту склонность визирь и великие министры взлелеяли в нём постоянными банкетами, празднествами и развлечениями, в которых он всегда находил огромную радость и удовлетворение. Другими его способами времяпрепровождения были лошадиные бега и стрельба из лука, причем он сам награждал самых искусных лучников. Начавшийся ныне 1641 г. султан проводил в самой роскошной жизни в своём серале, тратя огромные деньги на своих женщин» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 164; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 802 – 803.].

Кёсем Султан мало заботило распутство сына. Главным для неё было то, чтобы Ибрагим смог дать династии Османов детей и тем самым продолжить преемственность власти. Его предок султан Мурад III имел 19 сыновей и 36 дочерей, а архив гарема Топкапы называет цифру в 24 сына и 32 дочери [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 804.], много детей было и у Мехмеда III, Ахмеда II и Мурада IV. От Ибрагима ввиду его психического заболевания ожидалось только одно: наследники.

В конце зимы 1641 года Ибрагима вдруг сразил тяжёлый недуг. Правящая верхушка во главе с Кёсем Султан была в панике: у султана не было ещё ни одной беременной наложницы, не родилось ни одного ребенка, что предвещало в случае его смерти острый династический кризис.

Но султан поправился, а слухи о его бесплодии рассеялись 2 января 1642 года с рождением его старшего сына, будущего султана Мехмеда IV, родившегося от его наложницы Хасеки Хадидже Турхан Султан (правил в 1648 – 1687 гг. – О.К.). В течение следующих четырнадцати месяцев у него родились ещё два сына: будущие султаны Сулейман II (родился 15 апреля 1642 года от Хасеки Салихи Дилашуб Султан, правил в 1687 – 1691 гг. – О.К.) и Ахмед II (родился 25 февраля 1643 года от Хасеки Хадидже Муаззез Султан, правил в 1691 – 1695 гг. – О.К.). В общей сложности, Ибрагим стал отцом 18 детей, 9 сыновей и 9 дочерей, рождённых от разных наложниц. Ныне известны имена 13 его детей. Это сыновья: будущие султаны Мехмед IV, Сулейман II, Ахмед II, шахзаде Селим, Джихангир, Мурад, Баязид и Орхан. Дочери: Айше Султан, Гевхерхан Султан, Пейкан (Бейхан/Пейхан – О.К.) Султан, Аттике Султан, Уммю Гюльсюм Султан (или просто Гюльсюм Султан – О.К.). Все дети родились менее чем за семь лет. У Ибрагима было 8 фавориток, носивших титул Хасеки. Все эти женщины получали жалованье, полагающееся для Хасеки Султан, в размере 1000 акче золотом в день [Мамедов И.Б. Институт Хасеки в гареме османских султанов. // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2009. №111. С. 33 – 40. С. 38; Başbakanlik Arşivi, Maliyeden Mudevver Defterleri, 487.]. Удивителен факт того, что их предшественница Нурбану Султан, жена Селима II, пользовалась невероятным влиянием и авторитетом, а также любовью мужа, платившего ей в день вместо положенных 1000 акче 1100 акче золотом (простые наложницы в день получали 40 акче золотом – О.К.), и, как известно, влияние этой женщины распространилось и на её сына Мурада III [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 849.]. С достоверной точностью известны имена 7 фавориток Хасеки султана Ибрагима: матери султанов Мехмеда IV, Сулеймана II и Ахмеда II соответственно Хасеки Хадидже Турхан Султан (самая молодая в истории империи Валиде Султан, ставшая Валиде в 21 год – О.К.), Хасеки Салиха Дилашуб Султан (Валиде Султан – О.К.), Хасеки Хадидже Муаззез Султан, Хасеки Хюмашах Султан или Телли Хасеки (последняя в его жизни Хасеки и любимица Ибрагима, с которой он заключил официальный никях в декабре 1647 года – О.К.), Хасеки Шихвекар Султан, Хасеки Айше Султан, Хасеки Махиневвер Султан [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 805.].

Хасеки Хюмашах Султан была самой любимой наложницей Ибрагима, и от него получила прозвище Телли Хасеки, потому что в её волосы были вплетены золотые и серебряные нити (теле), которые обычно украшали причёску невесты. Она же стала его единственной законной супругой, с которой он заключил никях в декабре 1647 года, и последней в его жизни фавориткой Хасеки, которую он приближал к себе. Хронист Наима оставил записи об обстоятельствах их бракосочетания, отмечавшегося очень торжественно, с соблюдением всех возможных церемониалов:

«В соответствии с распоряжением султана визири султанского совета в качестве подарка преподнесли по круглолицей невольнице, украшенной драгоценными камнями. Затем они сопровождали (невесту), двигаясь стройной процессией от садов Давуда-паши к султанскому дворцу. Бракосочетание совершали начальник черных евнухов, бывший шафером невесты, и Великий визирь, бывший шафером султана. Визири и улемы были одарены почётными одеждами, и другие получили причитавшееся им согласно обычаю» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 165.].

Великий визирь Кара Мустафа-паша и Кёсем Султан продолжали управлять всеми делами империи в течение первых четырёх лет правления Ибрагима. Распри между Валиде Султан и Великим визирем в каждым годом становились всё сильнее (как упоминал профессор Джереми Филлипс, трудно было бы найти двух людей, которые ненавидели бы друг друга сильнее, чем Кёсем и Кара Мустафа – О.К.), и в начале 1644 года путём интриг Кёсем Султан, убедившей сына во враждебности Великого визиря по отношению к их семье, Кара Мустафа-паша был казнён. На его место был назначен Султанзаде Мехмед-паша, прапраправнук Сулеймана Кануни и Хюррем Султан (правнук султана Мурада III и Сафие Султан, внук его дочери Айше Султан и Великого визиря Йемишчи Хасана-паши – О.К.). Своим назначением Мехмед-паша был обязан исключительно влиянию на султана Джинджи-ходжи, в результате чего фактически превратился в его марионетку. Позиции Джинджи-ходжи при Ибрагиме после казни Кара Мустафы-паши невероятно усилились, что существенно отодвинуло Кёсем Султан на задний план и привело к утрате её влияния на Ибрагима.

В 1644 году и произошёл конфликт между Кёсем и Ибрагимом, который привёл к тому, что Валиде Султан была изгнана сыном из гарема и отправлена в ссылку в Старый дворец. Ибрагим, отличаясь невероятной любвеобильностью, увлёкся одной из вдов своего брата Мурада. Вопреки османским порядкам, когда женщины умершего султана высылались из гарема Топкапы, при Ибрагиме самые красивые наложницы Мурада IV оставались в Топкапы и стали частью гарема Ибрагима. Вдовствующая султанша отличалась невероятной красотой, и Ибрагима воспылал к ней запретной страстью (согласно исламским традициям и нравственным канонам того времени, интимные отношения с женой/наложницей брата мужчинам запрещались и считались грехом – О.К.), но женщина с презрением отвергла его домогательства. Когда Ибрагим попытался изнасиловать её, она выхватила кинжал и пригрозила ему ударить его, если он не успокоится. На крики и шум схватки прибежала Кёсем Султан, которая выступила в защиту невестки и стала упрекать сына в дурном поступке, что дало молодой султанше возможность скрыться. Это привело Ибрагима в такую ярость, что он изгнал мать из Топкапы и сослал в Старый дворец, в результате чего Кёсем Султан на 4 года, которые оставалось править её сыну, вновь лишилась всех рычагов власти.

Необходимо отметить, что приступы ярости Ибрагима были столь же неконтролируемы и ужасны, как и у его брата Мурада Кровавого. Однажды в таком припадке бешенства он чуть было не убил собственного маленького сына Мехмеда.

Тот случай был описан многими хронистами и остался Мехмеду IV на память в качестве шрама на лбу. После рождения Мехмеда, согласно традициям, к нему должны были приставить кормилицу. Этой кормилицей стала невольница начальника черных евнухов Сюмбюля-аги. В своё время Сюмбюль-ага приобрёл эту девушку у персидского работорговца в полной уверенности в том, что она невинна. Когда выяснилось, что она беременна, Сюмбюль-ага отослал её в дом своего дворецкого, где девушка благополучно родила сына. Сюмбюль так привязался к мальчику, что усыновил его и, пустив в ход все свои связи, добился того, чтобы малыш стал расти и воспитываться в гареме, а его рабыня-мать стала кормилицей маленького шахзаде Мехмеда. Ибрагим тоже очень привязался к этому смышлёному красивому малышу и от души веселился, играя с ним и практически не уделяя внимания родному сыну. Это вызвало ревность и обиду у Хадидже Турхан, и свою злость она выместила на мальчике и его матери. Такое поведение Хасеки вызвало у султана приступ чудовищной ярости: он выхватил маленького сына из рук его матери и швырнул его в водоём (по другой версии – в бассейн или фонтан – О.К.), так что ребёнок едва не утонул, если бы его вовремя не спасли слуги. При падении Мехмед сильно ударился головой и рассёк лоб, в результате чего у него на всю жизнь остался на лбу шрам [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 808 – 809.].

Произошедший инцидент напугал и встревожил Сюмбюля-агу настолько, что он, опасаясь мести Хадидже Турхан, немедленно попросил у султана отставки. Получив просимое, он забрал наложницу с сыном и отплыл из Стамбула, заявив, что хочет совершить паломничество в Мекку. Но его корабль отнесло к Родосу, на борт ворвались мальтийские пираты, убившие Сюмбюля и захватившие в плен мальчика и его мать. Пираты ошибочно полагали, что малыш – сын Ибрагима и за него можно получить огромный выкуп, но их надежды не оправдались. Рабыня быстро умерла, а её сын был воспитан в христианской вере и стал монахом-доминиканцем под именем падре Оттомано [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 809.].

Известие о гибели Сюмбюля-аги и пленении его приёмного сына привело безумного султана в такое бешенство, что он собирался послать флот с десантом к Мальте и взять остров штурмом. Его отговорили от этой затеи, но тогда Ибрагим перенёс свои военные аппетиты на Крит, желая так отомстить Венеции за то, что она позволила пиратам считать этот остров убежищем. В итоге завоевание этого острова для Османской империи затянулось на пятьдесят лет…

Ибрагим всё своё время проводил в гареме, где его оргии достигали эпических размеров. Первый российский востоковед Д.К.Кантемир так рассказывает об этом:

«Насколько Мурад был привержен вину, настолько Ибрагим был предан похоти. Говорят, что он проводил всё своё время в плотских удовольствиях, а, когда его организм был истощён от частого повторения сладострастных удовольствий, он старался восстановить свои силы различными зельями и ухищрениями лекарского искусства. Каждую пятницу, которая у турок является священным днём отдохновения, он посвящал Венере и повелел, чтобы его мать (Кёсем – О.К.), Великий визирь или какой-либо другой знатный вельможа приводили к нему красивую девственницу, пышно разодетую. Стены своих покоев он покрыл зеркалами, чтобы казалось, будто его любовные сражения происходят сразу в нескольких местах. Он приказал, чтобы его подушки набили роскошными мехами, чтобы постель, предназначенная для султанских удовольствий, была бы более изысканной. Более того, он положил под себя целые соболиные шкуры, надеясь, что его страсть воспламенится, если его любовные старания будут затруднены жаром его коленей. В дворцовом саду, называемом «Охота», он часто собирал всех девственниц, заставлял их раздеваться, и сам обнажённый, издавая жеребячье ржание, носился среди них и овладевал то одной, то другой, брыкающимися и сопротивляющимися по его приказу… Однажды ему случайно удалось увидеть половые органы тёлки, и он разослал их формы, отлитые в золоте, по всей империи, приказав разузнать, можно ли отыскать женщину, сотворённую подобным образом, чтобы удовлетворить его похоть. Наконец, такую женщину нашли и привели в женские покои. Он собрал много огромных, увесистых книг с картинками, на которых изображаются различные способы совокупления, благодаря которым он изобрёл несколько новых и доселе неизвестных поз» [Клуг Дж. История гарема в культурах народов мира. Смоленск: «Русич», 2004. 335 с. С. 108; Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 168 – 169; Musallam B. F. Sex and Society in Islam. Cambridge, England, 1983. 177 р. Р. 103.].

П.Райкот утверждает, что эта фаворитка настолько очаровала Ибрагима, что он не мог отказать ей ни в чём. Это и привело к её падению, поскольку она вызвала раздражение у Кёсем Султан: «По этой причине королева-мать (Валиде Султан – О.К.) воспылала ревностью, и, пригласив её однажды на обед, приказала задушить её и убедила Ибрагима, что она умерла внезапно от острого приступа, отчего несчастный пришёл в отчаяние» [Penzer N. M. The Harem. London, 1936, Ceviri, Sahin D., Istanbul, 2000. 332 p. Р. 263.].

Согласно воспоминаниям современников и многочисленным упоминаниям тюркологов в различных исследованиях, посвящённых периоду правления Ибрагима I и его частной жизни, Ибрагим отдавала в своей личной жизни предпочтение тучным женщинам. Он был, безусловно, падок на женскую красоту, но, помимо неё, его пленяла также излишняя полнота женщин. Всех невольниц, обладающих выдающимися габаритами, было приказано привозить в султанский гарем, где им полагалось вести малоподвижный образ жизни и ежедневно съедать большое количество сладостей, дабы они могли сильнее поправиться. Такие красавицы в гареме Ибрагима I особо приветствовались. По словам современников и связанным с ними подсчётам иностранцев, вес красавиц гарема Ибрагима варьировался в пределах 250 – 500 фунтов (1 фунт = 453 г, т.е. вес составлял – 114 – 220 кг – О.К.). Любимая наложница и сводня Ибрагима Шекер Пара («Кусочек сахара», «Сахарок» - О.К.) была внушительной дамой весом около 230 кг. Однако, ни красота, ни темперамент, ни выдающиеся пышные формы порой не могли спасти наложниц от гнева их Повелителя. Однажды Ибрагим, находясь в гареме и проводя время с наложницами, рассердился на них за какую-то невинную шутку. В результате более 300 красавиц, всех, кто в тот момент присутствовал при инциденте, по его приказу были утоплены в Босфоре [Musallam B. F. Sex and Society in Islam. Cambridge, England, 1983. 177 р. Р. 106.].

При этом Ибрагим оставался щедрым и добродушным человеком, которого портили лишь частые вспышки гнева и жестокости, обусловленные его безумием, и чрезвычайное сладострастие.

Эвлия Челеби довольно лестно отзывается о человеческих качествах Ибрагима:

«Он был необычайно щедрым монархом и раздавал свои сокровища людям самого низкого происхождения и своим любимым женщинам. Банщика он возвысил до поста генерала янычар (что ныне равно генерал-полковнику) в чине паши с тремя бунчуками (бунчук – бычий или конский хвост на украшенном резьбой, перламутром или самоцветами древке, который в средневековой Турции являлся знаком сана и власти пашей – О.К.); а, чтобы порадовать свою фаворитку Шекер Пара, он сделал сына торговца рисом агой янычар…» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 169.].

В 1644 году, после конфликта с матерью и ссылки Кёсем Султан в Старый дворец, Ибрагим вознамерился унизить и своих родных сестёр. Султанские сёстры и дочери Кёсем Айше Султан, Фатьма Султан и Ханзаде Султан, а также племянница Ибрагима Кайе (иной вариант имени – Хайне Султан – О.К.) Султан были поставлены в зависимое положение от его наложниц, которым султаном были переданы земельные владения и все драгоценности султанш. Также он заставил своих сестёр и племянницу служить его любимой фаворитке Хасеки Хюмашах Султан (Телли Хасеки, о ком говорилось выше – О.К.), выполняя у неё обязанности горничных.

Кёсем Султан, которой её шпионы, оставшиеся в Топкапы, донесли о бедственном положении её дочерей, была в ярости и окончательно отказалась далее поддерживать сына. Материнская любовь уступила место ненависти, что и предрешило падение Ибрагима. Она написала Великому визирю Ахмеду-паше: «…В конце концов, он не оставит в живых ни вас, ни меня. Мы потеряли влияние в государственных делах. Уберите его с трона немедленно!..» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 813.].

К тому времени любовный пыл Ибрагима переключился на дочь муфтия, чьи прелести расписала ему Шекер Пара. Священнослужитель, прекрасно осведомлённый о порочных наклонностях Ибрагима, не желал отдавать ему свою обожаемую дочь. Но, опасаясь за свою жизнь, он скрывал свои истинные чувства и отвечал на вопросы султана, что не хочет принуждать дочь к замужеству, но пообещал Ибрагиму посодействовать в его сватовстве. Ибрагим был вполне доволен таким ответом, но на следующий день муфтий принёс ему категорический отказ. Тогда Ибрагим, призвав на помощь Шекер Пару, отправил избраннице в подарок огромный бриллиант, стоивший баснословных денег. Но девушка снова категорически отказалась, а подарок с презрением вернула. Терпение султана лопнуло, и он приказал Ахмеду-паше похитить девушку и доставить её в его гарем. Дочь муфтия была изнасилована Ибрагимом, но наслаждение султана было недолгим, поскольку девушка, ставшая фактической пленницей в Топкапы, постоянно плакала и в интимные моменты вела себя совершенно безучастно. Страсть Ибрагима быстро потухла, и он с презрением вернул девушку отцу.

Случай был вопиющим: правитель исламского государства похитил дочь знатного вельможи, священнослужителя, свободную турчанку, которая не являлась его личной собственностью, и не имела никакого отношения к его гарему, и обесчестил её. С точной достоверностью судьба этой девушки неизвестна, но в воспоминаниях некоторых современников и очевидцев тех событий предполагалось, что она покончила жизнь самоубийством, не перенеся позора.

Убитый горем, муфтий пожаловался Софу Мехмеду-паше, члену Дивана, а такжу Мураду-аге, командиру корпуса янычар, которые согласились с тем, что наступил подходящий момент для свержения Ибрагима. Заодно было решено свести счёты и с Великим визирем. К заговору немедленно примкнула Кёсем Султан. К ним присоединились два кадиаскера, главные судьи Румелии и Анатолии, после чего решено было действовать.

Мятеж начался 7 августа 1648 года, когда Мурад-ага в сопровождении кадиаскеров и других сановников привёл своих янычар во дворец Топкапы и заставил Ибрагима выслушивать их требования, заключавшиеся в отставке Ахмеда-паши и назначении на его место Софу Мехмеда-паши. Ибрагим был вынужден согласиться, после чего Софу Мехмед-паша тут же вступил в обязанности Великого визиря, а Ахмед-паша бежал в дом муфтия, полагая, что ему удастся найти убежище. Но янычары вытащили его из дома муфтия и жестоко убили, бросив тело перед мечетью султана Ахмеда. Затем толпа, собравшаяся на Ипподроме, разрубила труп Великого визиря на мелкие кусочки, из-за чего его впоследствии стали называть Хезарпаре Ахмед-паша, или Ахмед «Тысяча кусков». Джинджи ходжу также постигла страшная смерть от руки янычар, а Шекер Пару, по утверждению Э.Челеби, сослали в Египет.

 На следующий день янычары пришли к муфтию, и тот вручил им фетву, в которой объявлялось о низложении Ибрагима за то, что он являлся «дураком, тираном и негодным к правлению». Получив фетву, Ибрагим с нарочитым презрением порвал её и стал угрожать муфтию, который тут же выпустил вторую фетву, объявив, что всякий, кто не повинуется Божьим законам, «…является неверным и лишается трона…». Когда Ибрагиму вручили вторую фетву, он порвал и её и приказал казнить муфтия [Alderson A. D. The Structure of the Ottoman Dynasty. Oxford, 1956, Ceviri, Severcan S., Istanbul, 1998. 312 р. Р. 273; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 817.]. Но к этому времени Ибрагим потерял всякую власть, и его распоряжение было проигнорировано. Тем временем янычары, собравшиеся у Ворот приветствий, требовали его низложения. Лишившись самообладания, Ибрагим бросился в объятия своей матери Кёсем Султан, которой он незадолго до этого с большой неохотой разрешил вернуться в гарем, умоляя её защитить его. Кёсем убедила его отречься от престола, после чего янычары возвели на трон старшего сына Ибрагима, Мехмеда IV, которому исполнилось на тот момент 6,5 лет.

Ибрагима заточили в маленькую каморку над покоями фаворитов, откуда в течение следующих девяти дней наложницы султана слышали его безутешные рыдания. Бедственное положение Ибрагима начало вызывать симпатии к нему со стороны населения, что не на шутку встревожило заговорщиков, осуществивших государственный переворот. Они стали опасаться контрпереворота, который мог бы восстановить Ибрагима на троне. Диван немедленно обзавёлся фетвой, оправдывающей казнь низложенного султана, и 17 августа 1648 года главный палач Кара Али (Черный Али – О.К.) получил приказ удавить его. Эвлия Челеби представляет свою версию того, каким образом совершилась казнь:

«…Когда Кара Али вошёл в каморку Ибрагима, Ибрагим спросил его: «Мастер Али, зачем ты пришёл?». Тот ответил: «Мой повелитель, чтобы сослужить вам похоронную службу». На это Ибрагим ответил: «Посмотрим». Затем палач навалился на него; и, пока они боролись, зашёл один из помощников главного палача, и Ибрагима задушили, наконец, подвязкой. В награду Кара Али получил пятьсот дукатов, и ему настоятельно посоветовали не оставаться больше в Константинополе (Стамбуле – О.К.), но совершить паломничество в Мекку» [Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 817 – 818.].

Э.Челеби также описал церемонию похорон Ибрагима, которого похоронили рядом с его дядей Мустафой в приделе Айя Софии. Два безумных султана теперь лежали рядом:

«Тело монарха вымыли и под кипарисами, растущими перед палатой Дивана, в присутствии всех визирей и самого султана Мехмеда прочитали последние молитвы, а шейх-уль-ислам был за имама. На визирях были чёрные чадры, а перед гробом вели лошадей, покрытых чёрными попонами. Гроб был установлен в мавзолее султана Мустафы I, дяди султана Ибрагима. В его время не видели нищих, и всюду щедро платились деньги. Сто поэтов, испытывая глубочайшую скорбь, сочинили эпитафии. Он покоится в Айя Софии вместе с султаном Мустафой, и его могилу часто посещают женщины, потому что он был до них большим охотником» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 173; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 818.].

Так, на тридцать третьем году, закончил свою жизнь «Дели» Ибрагим, безумный султан на османском троне.

Когда сын Ибрагима Безумного Мехмед IV вступил на трон, ему было всего шесть с половиной лет. Он стал самым юным султаном за всю историю Османской империи. Ввиду малолетства Мехмеда полагалось назначить регента, каковым должна была стать мать правящего султана. Так происходило несколько раз в первой половине XVII века. Матери малыша Мехмеда, бывшей славянской рабыне (наиболее распространена украинская версия происхождения – О.К.) Хасеки Хадидже Турхан Валиде Султан, едва исполнился двадцать один год. Она стала самой молодой Валиде Султан за всю историю дома Османов. Воцарение Мехмеда и получение его матерью титула Валиде Султан, фактически означало, что Кёсем Султан утрачивала все рычаги власти и должна была отойти от государственных дел. Но престарелая султанша (Кёсем исполнилось в то время 58/59 лет, по тем временам – глубокая старость – О.К.) не собиралась отказываться от власти. Воспользовавшись тем, что Хадидже Турхан была слишком молода и не успела установить необходимое количество связей в придворном кругу, Кёсем Султан при помощи своего авторитета сумела надавить на визирей Дивана, и Диван «по причине неопытности в государственных делах» отстранил Хадидже Турхан от власти, назначив регентшей Кёсем Султан и даровав ей титул «Бюйюк (старшей) Валиде Султан».

В начале правления Мехмеда IV все посты, занимаемые сторонниками Кёсем, были сохранены за ними. Все предложения по постам и чинам утверждались султаном с благословения Кёсем Султан. В своих письмах внуку она писала: «Лев мой!», а мальчик подписывал все решения, которые бабушка ему рекомендовала [Улучай Чагатай М. Любовные письма османских султанов. Анкара. 1983. С. 176].

Кёсем полагала, что её управление государством продлится ещё долгие годы, но внезапно при дворе у неё появилась соперница. Никогда не видевшая конкуренток среди женщин своего мужа и сыновей, всесильная Кёсем Султан встретила ожесточённое сопротивление со стороны невестки, заносчивой Хадидже Турхан, оказавшейся женщиной умной, жёсткой, властолюбивой и упрямой. В течение трёх лет Кёсем Султан и Хадидже Турхан вели ожесточённую борьбу друг с другом, состязаясь в искусстве плетения интриг и ставя друг другу хитроумные ловушки. За эти три года Хадидже Турхан удалось наладить связи с нужными и заручиться поддержкой начальника черных евнухов Сулеймана-аги (евнухи были очень важным политическим фактором в османском государстве – О.К.), который от её имени стал вербовать сторонников среди командиров сипахов и других могущественных пашей.

В Ускюдаре вспыхнул мятеж сипахов, который был быстро подавлен янычарами. Тем не менее, брожение в народе не прекратилось и перекинулось в столицу, охватив значительную часть её населения. Толпы бунтовщиков подошли вплотную к Топкапы. Кёсем Султан, понимая, что Хадидже Турхан не уступит, и не желая сдавать своих позиций, решила сместить юного Мехмеда с трона и возвести на него младшего брата Мехмеда, Сулеймана. Малыш Сулейман был моложе Мехмеда на несколько месяцев, и был сыном Хасеки Салихи Дилашуб, которая, по мнению Кёсем, была более покладистой и «… не стала бы использовать своё положение Валиде Султан в честолюбивых целях…», как утверждает хронист Наима. В этом заговоре Кёсем опиралась на поддержку Бекташа-аги, командира корпуса янычар, которого она посвятила во все подробности переворота. Как утверждает М.Чагатай Улучай, заговор рухнул из-за того, что одна из невольниц, шпионка Хадидже Турхан, случайно подслушала подозрительный разговор и донесла о нём своей госпоже [Улучай Чагатай М. Жёны и дочери османских султанов. Анкара. 1990. С. 164.].

Хадидже Турхан начала действовать: по её приказу Сулейман-ага и Великий визирь Сиявуш-паша при помощи муфтия смогли раздобыть фетву, санкционирующую казнь Кёсем Султан.

Сулейман-ага собрал отряд из двадцати пажей и провёл его на половину Кёсем. Чёрные евнухи, охранявшие покои Кёсем Султан, беспрепятственно пропустили их. Внутри они сначала обнаружили лишь старуху, исполнявшую в свите Кёсем обязанности шутихи. Эта женщина была вооружена пистолетом, который она навела на пришельцев, когда те стали расспрашивать её о местонахождении Кёсем. Старуха ответила, что она и есть старая султанша, и затем выстрелила в пажей, прежде чем те успели с ней расправиться. Затем они прошли в спальню, где паж по имени Доганджа обнаружил, наконец, Кёсем, прятавшуюся в платяном шкафу.

Она попыталась подкупить пажей, но они забрали у неё деньги, сорвали с неё драгоценные украшения и конфисковали все ценные вещи. Затем Сулейман-ага приказал пажам взять Кёсем за ноги и тащить к воротам, которые вели из гарема в Третий двор, где и должна была состояться её казнь. Но Кёсем сопротивлялась столь яростно, что понадобились усилия четырёх человек, чтобы утихомирить и задушить её. Посчитав султаншу мёртвой, её палачи оставили её лежать на земле и ушли. Но Кёсем только притворилась мёртвой, и, как только пажи скрылись из вида, Кёсем встала на ноги и попыталась скрыться. Её заметили и позвали палачей, которые вернулись и на этот раз «выполнили свою работу на совесть». Они сняли удавку с её шеи лишь после того, как окончательно удостоверились в её смерти. Затем, как рассказывает об этом П.Райкот, «…черные евнухи подняли её труп и, оказывая положенное её сану почтение, отнесли в мечеть и положили там; вокруг мечети собралось около четырёх сотен невольниц, принадлежавших ей, которые оглашали воздух своими громкими плачами и причитаниями и, следуя своему варварскому обычаю, рвали на головах волосы, - сцена, тронувшая сердца всех придворных» [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 175 – 176.].

Получив известие о смерти Кёсем Султан, Сиявуш-паша в тот же миг приказал вынести священное знамя Пророка Мухаммеда и водрузить его над главными воротами дворца Топкапы, чтобы его вид внушил религиозный трепет всему населению столицы, особенно мятежным янычарам. Сторонники Бекташа-аги покинули его, присоединившись к силам, поддерживающим Хадидже Турхан, после чего он и другие вожди мятежников были схвачены и казнены.

Похороны Кёсем Султан прошли обыденно, без каких-либо почестей, и состоялись в тот же день, когда она погибла: 2 сентября 1651 года. Её тело положили в мавзолее рядом с супругом Ахмедом I и сыном Мурадом IV возле мечети Султанахмет Джами [Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с. С. 173; Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р. Р. 822.]. Согласно утверждению турецкого исследователя М.Чагатая Улучая, цитировавшего фольклористические источники о Кёсем, несмотря на многие её неблаговидные поступки, такая жестокая смерть обеспечила ей среди народа память, как о «Валиде убиенной» и «Валиде-мученице» [Улучай Чагатай М. Жёны и дочери османских султанов. Анкара. 1990. С. 166.].

Смертью Кёсем Султан завершилась целая эпоха Османской истории – страшная эпоха кровавых мятежей, интриг, убийств. Эпоха нескольких безумных султанов. После Кёсем полновластной госпожой Османской империи стала двадцатичетырехлетняя Хасеки Хадидже Турхан Валиде Султан – последняя представительница «Султаната женщин», которая на протяжении тридцати двух лет была всесильной Валиде Султан при своём сыне Мехмеде IV и которая способствовала началу новой страницы истории Османского государства.

ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:

1. Донесение о посольстве князя К. Збаражского в Турцию // Османская империя в первой четверти XVII века. / Пер. Н. С. Рашбы. М.: Наука, 1984. С. 103.
2. Кинросс Л. Расцвет и упадок Османской империи. М.: Крон-Пресс, 1999.
3. Клуг Дж. История гарема в культурах народов мира. Смоленск: «Русич», 2004. 335 с.
4. Мамедов И.Б. Институт Хасеки в гареме османских султанов. // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2009. №111. С. 33 – 40.
5. Мусский И.А. Мурад IV Кровавый // 100 великих диктаторов. М.: Вече. 2002. С. 299 – 304.
6. Новичев А.Д. История Турции. Т.1. Л.: Издательство Ленинградского университета. 1963.
7. Тверитинова А.С. Второй трактат Кочибея. // Учёные записки института востоковедения Академии Наук. М. Т.4. 1953.
8. Тверитинова А.С. Социальные идеи в турецких дидактических политико-экономических трактатах XVI-XVII в. // Труды XXV Международного конгресса востоковедов. 9–16 авгу­ста 1960 г. Т. 2. Заседания секций VI - IX, XII / Под ред. Б. Г. Гафурова и др. М.: Изд-во Восточная литература, 1963. 500 с.
9. Улучай Чагатай М. Жёны и дочери османских султанов. Анкара. 1990.
10. Улучай Чагатай М. Любовные письма османских султанов. Анкара. 1983.
11. Фрили Дж. Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов. Смоленск: «Русич», 2004. 400 с.
12. Alderson A. D. The Structure of the Ottoman Dynasty. Oxford, 1956, Ceviri, Severcan S., Istanbul, 1998. 312 р.
13. Başbakanlik Arşivi, Maliyeden Mudevver Defterleri, 954.
14. Başbakanlik Arşivi, Maliyeden Mudevver Defterleri, 487.
15. Frehley John. Secrets of the Ottoman court. The Private Lives of the Sultans. By Orhan to Abdul Majid II (history of everyday life: lifestyle, customs, mentality). 1998. New York, London. 1190 р.
16. Hammer J. von. Histoire de l'empire ottoman. Paris, 1835-1837. Hazirlayan M.£tvik, Cilt 6, Istanbul, 2001. 712 р.
17. Lewis B. The Political Language of Islam. Chicago, 1988. 832 р.
18. Musallam B. F. Sex and Society in Islam. Cambridge, England, 1983. 177 р.
19. Peirce P. Leslie. The Imperial Harem. Women and Sovereignty in the Ottoman Empire. Oxford, 1993. Ceviri.Berktay A., Istanbul 1993. 408 p.
20. Penzer N. M. The Harem. London, 1936, Ceviri, Sahin D., Istanbul, 2000. 332 p.
21. Ulucay, Cagatay M. Harem, Ankara, 1985. 245 p.
22. Ulucay, Cagatay M. Padisahlarin Kadinlari ve Kizlari. Ankara, 1992. 220 p.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов