Когда цветут васильковые лилии

КОГДА ЦВЕТУТ ВАСИЛЬКОВЫЕ ЛИЛИИ

Эпоха Серебряного Вепря

________________________

ПРЕДИСЛОВИЕ

- Мам, а когда цветут васильковые лилии?

- Только, когда они видят Принцессу Источника.

Девочка прищурилась.

- Но ведь, кто-то может использовать их, чтобы узнать, кто она такая - принцесса!

- Нет. Они оберегают принцессу и не выдадут её, если импульс, у дарителя - злой.

Девочка выдохнула и плотнее закуталась в сиреневое одеяло. Фея, на её плече, заёрзала.

- А как они появились? Васильковые лилии, они выросли из волшебного мира, когда родилась принцесса?

- Нет, - покачала я головой. - Один ухажер, который очень разбирался в биохимии растений, он создал такой вид цветов, которые будут реагировать только на кровь принцессы Источника.

- Ма, он же не хороший, да?

- Он преследовал одну цель, малыш, - улыбнулась я ей. - Он хотел создать нечто, что поразит принцессу.

- Ему не удалось... да?

- Не удалось, - усмехнулась я.

Ночь, голубой и янтарной лун, только подступала к горизонту.

- Мам, но ты, ведь, иногда приходишь на луг... чтоб цветы распускались?

1.

В темной-темной комнате я развернула торсионный экран и прищурилась.

- А он точно будет здесь работать?

- Посмотрим, - я подкрутила шестеренки, у себя, во внутреннем двигателе.

- Может, спустимся и ты покажешь…

Я замотала головой.

- Тогда, давай вместе? - Вайтари протянула мне ладошку. - Твоё поле и моё.

- Это, еще и папу активирует. А он, сегодня, на задание отправился.

- Да уж, - поджала она губку. - А почему торсионный экран не хочет, у меня в комнате, показывать?

- Думаю, дело не в твоей комнате, малыш. Это мир, где мы пребываем, звучит мощной амплитудой и торсионные поля не успевают сгуститься, как уже, - показала руками, - вжух и … нет их.

- Дядя Моровиц говорит, в таких ситуациях, на заводах, выписывают специальные ускорители.

Я усмехнулась.

- Вот, давай, позовем дядю Моровица. Пусть он наладит нам проектор.

- Он сегодня тоже на задании, - прошептала Вайтари.

Я прикинула коэффициент рассеивания торсионных коннекторов и оглядела комнату.

- А может, возьмем твою куклу?

- Ты хочешь применить Мэгги как ускоритель?

Я кивнула, осматривая древнейший артефакт, который Единый вручил Вайтари в день её первого галактического затмения.

- Думаю, ма, торсионное поле затвердеет… - она прикинула расчеты.

- У нас будут кубики вместо экрана, - согласилась я.

- А может... позовём Мейха?

- Думаешь, он согласится посидеть с нами?

- Он мне вчера сказал, когда ты будешь искать ускоритель, чтобы посмотрела в своем левом нагрудном кармане. Но лучше, пусть он сам придет. Мне нравится, когда он в моей комнате сидит.

Я захохотала и открыла карманчик в куртке.

- Я ж только утром решила показать тебе перламутровую вселенную, - покачала я головой.

- А Мейха уже знал, “что” ты будешь искать.

- Да, - кивнула я, тепло улыбаясь. - Он, на тысчу затмений вперед, знает, кому из нас “что” пригодится, где мы ляжем спать и какое задание нам выпишут.

- Значит, - хихикнула Вайтари, - он будет рядом, когда кто-то из нас запутается.

- Да, - обняла я её. - Он будет рядом…

Я смотрела на черный потолок, под которым медленно распускалась перламутровая вселенная.

- Мам... а ты знаешь то, чего не знает Мейха?

- Такое соревнование, мы с ним, еще не устраивали, - я поцеловала дочь в лоб и она звонко засмеялась, вытирая след.

- Твои прикосновения светятся, ма-а...! Я, посреди Космоса, буду стоять с отметкой на лбу.

- И каждый, проезжающий мимо байкер, увидит, что ты - драгоценное дитя принцессы.

- А если они не знают, кто я?

- Им может стать любопытно, - я пощекотала её, легонько, аурой.

- А если не станет?

- Значит, у них есть на это свои причины.

- А какие?

Я пожала плечами.

- Если вдруг тебе окажется так уж сильно любопытно, мы будем ехать, за каждым из них, следом и спрашивать.

Вайтари рассмеялась.

- А почему вам не любопытно, кто я такая? - она изобразила, как берет интервью.

- Думаю, после этого, им станет крайне интересно, что же ты за создание такое, которому любопытны такие вещи о тех, кому ты сама не любопытна.

Она мотнула головой и золотистая фея громко фыркнула, юркая за воротник.

- Мам, а что это? - доченька показала на ярко-малиновую птицу, летящую сквозь орбиты вселенной.

- Это дыхание одной из планет, там, глубоко в плотности.

- Целая планета формирует такую птицу?

- Да, - кивнула я. - Смотри.

Я мыслью позвала птицу и она, услышав меня, стала парить на одном месте, внимательно разглядывая, сначала меня, затем Вайтари.

- Она говорит с нами! - воскликнула дочь.

- Что ты хочешь узнать у неё?

И Вайтари любопытно свернула губки дудочкой, насвистывая мелодию, которую только утром сочинила, наблюдая за лебедями на берегу. И птица засияла в ответ. Белым и голубым пламенем, она взвилась еще выше, к потолку, и нырнула в черноту комнаты, вылетая из стены, пронзая насквозь грудь Вайтари, погружаясь внутрь перламутрового свечения.

- Ух ты! - улыбнулась она. - Мам, она говорит, что эта планета одна из сокровищниц вселенной.

- А что это за явление такое, когда целая планета это сокровищница? - спросила я её.

- Ну, ты же знаешь, - дочь рассмеялась. - Это, когда там происходят сложные процессы, многообразные функции сочетаются и сопрягаются, будто миллиарды в`оронов с едва-уловимыми оттенками, носятся по небу, но каждый из них - другой.

- И что там еще присутствует?

- Котел Источника. Он делает, - она встала и показала всем телом, разводя руки по сторонам и чуть вверх, - баланс.

- И где ты об этом прочла?

Вайтари хитро улыбнулась.

- Дядя Моровиц, да? - спросила я.

Она кивнула, усаживаясь рядышком со мной. А я слушала её поле и замечала тончайшие переливы в глубине симфонии.

- Тебе нравится с ним? - спросила я нежно.

Она закивала и золотистая фея вынырнула из-под воротника, показывая блестящие звездочки. Я улыбнулась.

- Хорошо. Моровиц очень много способен показать тебе о вселенных и мирозданиях.

- А вы давно дружите? - Вайтари уселась так, чтобы касаться меня плечом и головой.

- Еще с тех пор, как я вышла из Источника, милая.

- Это оо-о-очень давно, - протянула дочь.

- Таких цифр уже не придумывают, - услышали мы родной голос и обернулись.

Дерса, отец Вайтари и возлюбленный моего сердца, прислонился к стене, тепло улыбаясь нам.

- Пап! - доченька подпрыгнула и рванула к нему.

Он раскрыл объятия, подхватывая драгоценность трепета, которую мы излучали друг к другу. Да, верно, это прекрасное создание по имени Вайтари, которое, кстати, было написано прям над косточкой её левой ступни - проявилась, уплотняясь трепетом и нежностью, которыми мы, я и Дерса, звучали, глядя друг на друга.

Я засверкала волшебством, припоминая тот миг, когда мы обнаружили громадное растение у нас во дворе. Оно поднялось до облаков и распустило голубовато-золотой цветок. А оттуда, ко мне на руки, выкатилась она, Вайтари. У неё в волосах Дерси обнаружил золотистую фею. И мы радовались, что Мир соткал из нашего, драгоценного трепетом взгляда - новое создание.

Мы праздновали Вайтари.

И это драгоценное создание, внимательно смотрело на меня, вот прям сейчас, когда Дерси целовал её волосы, звонко смеясь.

- Мам, о чем ты думаешь?

- О тебе, милая, - я мягко поднялась. - Я думаю о том прекрасном мгновении, когда Мир соткал тебя.

Вайтари засверкала золотисто-голубым пламенем, пронизывая кожу Дерси, будто волшебные нити прорисовывают шелковую ткань, погруженную в рассветный луч.

- Мне нравится с вами, - шепнула она.

- И Мир слышит это, - кивнул Дерси.

- А уж как мы звеним от радости, что тебе с нами нравится, - я приблизилась к ним и коснулась одной рукой плеча возлюбленного, а второй - сверкающих волос дочери.

В пространстве запахло ржаным хлебом и семечками. Я развернулась к двери и расплылась в улыбке.

- Моровиц! - воскликнула я.

- Смена закончилась, еще одна граната разобрана на запчасти, - он мотнул черными, особо_вьющимися кудрями и подмигнул Вайтари, перевод взгляд на меня. - И вот я здесь. Решил, украду тебя на пару градусов янтарной луны.

“Я покажу Вайтари вселенную”, - услышала я голос Дерси в моём сердце.

Я окутала драгоценных созданий теплом ауры и доченька помахала нам рукой. Золотистая фея вынырнула посмотреть “что” происходит и долго не сводила внимательных глаз с Моровица.

Когда мы вышли, перемещаясь к звездному пределу, ныряя сквозь порталы переходов, обходя, на высокой скорости, бредущих там существ, я спросила:

- Тебе нравится Вайтари?

Моровиц не засмеялся, как мог бы некто другой, стоит задать слишком уж прямой вопрос. Ноль защитных реакций. Он, а мы продолжали движение на сверх-скорости, пронзительно взглянул на меня.

- Между нами что-то есть.

- С самого её рождения? - мы завернули вдоль магистрали, через перекресток Химзар и прыгнули, перебрасывая волшебную нить друг меж другом, вращаясь, как на карусели, проникая в галактику 6С`12_Y\9`а.

- Мейхейр показал мне узор задолго до того, как ты и Дерса встретили друг друга.

Я приподняла бровь.

- Мои уста запечатаны.

- Были, - уточнила я.

- Твой первый прямой вопрос и я свободен рассказать тебе эту историю.

Мы медленно притормозили вращение, уплотняясь; двигатели полей запустили орбиты одновременно, но с различным коэффициентом, в несколько сторон - и нас стало видно.

Конечно же, внешняя форма похожа на обывателей данной галактики. Кто способен видеть глубже - увидит, что мы тут по делам и не будет мешать.

А тем, кто не способен, будет не до любопытства, когда у них плоть начнёт гореть, если мы покажем им себя, без квантового абриса, которым можно создать вуаль, что дозирует излучение.

- Показывай, ради чего ты меня выкрал?

Моровиц шепнул что-то пространствам и перед нами развернулся полу-прозрачный, серебряный тоннель.

- Ты хочешь отвести меня в “Лазурный клык”?

А только туда ведет данный тоннель. Права на особый вид частотного разворота был запатентован Раймаром еще пару сотен миллиардов затмений в сторону от центра, если по сфере, и по диагонали - к правому глазу Бездны.

- Пойдем. Я хочу переговорить. А это единственное спокойное место.

- С этим я не поспорю.

И мы шагнули в тоннель.

2.

- Ариэль! - приветствовал меня Базз.

- Ты вырос? - хлопнула я его по плечу.

- Набрал массу мощности, а она взяла, да и перебралась в жирок.

- Мышцы, Баз, - усмехнулся Моровиц. - Они способнее.

- Ты ж биохимик, брат, - рыкнул Базз. - Жир это такая субстанция, что в некоторых мирах, по-способнее мышц будет.

И мы смеялись, когда к нам приблизился “он”. И я вздохнула. О да. Я вздохнула. И улыбнулась, про себя.

- Эзра ждёт вас, - сказал он.

- Эзра? - шепнула я. - Тот самый?

- Идём, - взял меня за руку друг.

Я Моровица знаю ого-го сколько, но Эзра…! Это ж не шуточки. Тут не посмеешься. Правда и серьезность, при нём, дерьмом из глотки попрёт. Я выругалась про себя, а “он” смотрел мне вслед. Я это спиной осязала. У меня татуировки под курткой воспламенились. Дьявола сапоги в глотку!

- Расслабься ты! - бросил Моровиц.

- Куда ж еще больше? - прикольнулась я, заворачивая в туалет, выдирая ладонь из руки друга.

- Куда ты пошла?

- А куда ты меня вел?

- На встречу.

- Вот и скажи мне, пока мы тут в коридоре стоим, - я воззрилась на него, - зачем?

Моровиц покачал головой.

- У него есть к тебе разговор.

- У него? - вытаращилась я. - Мы оба знаем, кто такой Эзра. Ты это знаешь даже лучше меня.

- Прекрати, Ариэль. Он палач, но не за тобой в этот раз пришел.

- А за кем?

- Не знаю. Мне он этого не раскрыл. Сказал, говорить будет только с тобой.

Я поежилась.

- До сих пор помню эту страшилку “Эзра идёт, готовьтесь к расщеплению”.

- Ой, я тебя прошу, только без суеверий. Ты - принцесса. Он тебя не тронет, - Моровиц наклонился ко мне и прошептал. - Или ты за последнюю орбиту сделала что-то, о чем мне следовало бы знать прямо сейчас?

Я выпятила губу, задумываясь.

- Вроде бы нет.

- Вроде бы..?

- У меня ни единого расслоения, уже больше... сотни, с кусочками, затмений.

- Тогда хватит прятаться. Идём.

Когда мы вышли из коридора, я ухватила взгляд “его”, того самого, чья красота поражала меня, но я с легкостью центрировалась и могла дышать. И даже мимо пройти, уважая ценность его силы и грации.

Я выдохнула, когда мы прошли “его”.

И поперхнулась, когда через два шага, передо мной встал Эзра. Я бы сказала из “ниоткуда”, но это столик “за углом”. Самый удобный для тех, кто хочет быть не замечен со входа.

- Салфетку? - приподнял Эзра бровь.

Я мотнула головой, вытирая губы рукавом.

Моровиц предложил мне сесть.

Я села.

Какая я молодец… .

И первое, что Эзра сказал, это попросил Моровица удалиться.

- Э-э-э... нет, - запротестовала я. - Он со мной.

- Это ты с ним. Но тебе не стоит надзирать меня, пришел я не как палач… сегодня, - уточнил он.

- Моровиц остаётся или мы уходим вместе.

- Друзья, да?

Мы оба молча смотрели на Эзру.

- Хорошо, пусть остаётся. Он не услышит того, что я скажу тебе, принцесса. Как и другие в этом заведение не услышат, ибо только для твоих ушей, и на твоей частоте, я буду говорить.

И предваряя мой шаг, Эзра добавил:

- Ваш контур не поможет ему услышать мои слова.

Я толкнула Моровица в бок, под столом. Он и виду не подал, достал из кармана скляночку, подготовился заранее, и вылил порошок в пространство. Да-да, верно, порошок, который льется. Такие они, химики миров запредельных.

Тут спина моя вновь запылала огнем, еще чуть-чуть и проест куртку. А она не простая, соткана из плоти воронов Реальности.

Я не обернулась, но знала “он” смотрит.

“Порошок не спасёт твоего друга”, - услышала я голос “его” у себя в голове.

“А что спасёт?”

“Я помогу… если хочешь”

“Зачем тебе это?”

“Я отвечу, после”

“Нет! Сейчас..”

Эзра потянулся, взять мою ладонь, но я отдернула руку.

- Я пришел не как Палач, - повторил он.

- Ни одна причина не даёт тебе права касаться меня, без моего разрешения, - произнесла я мягко, а сила моя заструилась символами в пространствах между нами.

“Порошок не сработал” - шепнул Моровиц.

“Я знаю”

“Откуда?”

Моментов, когда мы с ним не слышим то, что происходит в разуме друг друга, по пальцам пересчитать. И, каждый раз, это опасность, которую не видно. А любой латентный процесс это лишь мощная динамика, которая выберется из-под стола и оттяпает ногу по локоть. Голова упадет в тарелку и, разве что, курточку можно на базаре артефактов сбыть, если не по-боятся купить - сгореть можно… заживо.

Именной артефакт - штука волшебная.

А волшебство ценит качество.

- Эзра, - произнесла я хитро, легко и по-волшебному, да, я угрожала ему голосом. - Ты говоришь, “что” ты хочешь или мы встаем и уходим.

Он бы вздохнул, но преобразовал сигнал, продолжая внимательно изучать меня.

- Если о тебе верные слухи ходят, ты способна мне помочь.

- Слухи? - толкнула я Моровица в бок, тот заржал.

И мы загоготали на пару. Эзра молча наблюдал. Он же - палач. Они не смеются. Или по крайней мере, слухи так утверждают.

- Я не имею достаточных прав “прочесть” тебя и узнать напрямую, действительно ли то, что я о тебе слышал.

Я улыбнулась.

- А что говорят? Какие слухи привели тебя сюда, а меня - … - я оглянулась, - тоже вот, сюда.

- Ты способна воззвать к волшебному духу в самом инфернальном мире.

Ни я, ни Моровиц и виду не подали, что это правда. Сидеть истуканами - выдать себя. И мы продолжали сигналы так, будто слушаем, как официант перечисляет нам меню. Это наш старый прием. Если что, вспомни об официанте. Сигналы двигаются, думаем мы об одном, смотрим на существо напротив, вот только, тот, о ком мы думаем и существо напротив - разные объекты. Если сможет распознать подвох - он мастер палачей.

- Значит, правда.

Значит, мастер.

 Я таки обернулась назад, туда где стоял “он”. И “он” смотрел в межпространства зеркал позади бармена, то, откуда слышно лучше всего.

Когда имеешь дело с профи, следует быть, ну очень внимательным к микро-нюансам. Вывернут ли правый карман или нет, когда “он” смотрит меж зеркал? Нет. Значит слушает через пространства, а не посредством ушей духов, коих тут полно.

Нюансы - это самое главное.

Упустишь один - недоберешь данных - будешь в аццкой пустыне собирать жемчужинки и думать, что тебе это нравится. А как туда попал - беспокоить уже не будет.

- Почему не к Источнику обратился? Зачем ко мне?

Вопрос в лоб. Реально, а чо ко мне-то? Посредники это туфта на масле. И не на лирейском.

- У меня может оказаться не совсем чистый сигнал.

- И по-твоему, раз я принцесса Источника, то для меня и чуть, - пальцами показала, - смещенный сигнал пройдет?

Я в упор глядела на Эзру. Такого от него я не предполагала услышать. Может потому он и не хотел говорить так, чтоб кто-то еще это слышал. Но и я, и Моровиц, мы оба знаем, что делать в таких ситуациях.

Я достала из кармана небольшую баночку.

- Дай ладонь, - сказала я.

Не попросила. Эзра выразил заинтересованность в посреднике, указал на собственную дискогнитивность и думает, что уйдет отсюда, вот так? Моровиц, вовремя схватил меня за запястье, когда я открывала баночку. И до меня дошло. Я резко обернулась и не увидела “его”, там за стойкой.

- Это проверка? - спросила я, вглядываясь Эзре в глаза.

Баночку я не прятала.

Эзра улыбнулся.

- Это проверка, - я выругалась и таки спрятала баночку, но продолжала внимательно прислушиваться к шепоту духов. - И на кой это вам?

За спиной Эзры появился “он” и ответил мне:

- Ты достала волшебную пыльцу, а не наручники. Ты не сканировала возможного преступника, не лезла к нему внутрь, но предложила ему выбор. Мы хотели посмотреть, правду ли о тебе говорят.

Я сделала лицо, как у морской коровы, когда ей зеленый чай вместо капучино предлагают. А она обожает каппучино, и с шоколадом, будьте любезны.

- Пойдем отсюда, - толкнула я Моровица, он увернулся, вставая из-за стола.

И мы встали, направились к выходу. Нас не трогали. И мы вышли.

- И о чем тебе это говорит?

- Они что-то задумали и хотят втянуть меня в свои планы.

- И? - он настойчиво продолжал докапываться внутрь меня.

- А что “ну”? Я бы тоже проверила, прежде чем приглашать в команду. Вполне разумно.

- Ты обдумываешь возможность?

- Я еще не знаю, каков план.

И мы шли под мелким дождем, по мостовой, в сумерках.

- Тебе не показалось странным… ?

- Да, они пропустили мимо, что я будто бы поверила на слово Эзре.

- И они наблюдали оба, с самого начала.

- Будто я первокурсница.

- Это небрежение.

- Небрежение.

Мы кивнули, продолжая брести под дождем.

- У них такой уровень подготовки и они выразили небрежение?

- К твоему статусу.

- Это не просто статус - это кровь в моих жилах.

- Вот и я задумался. Плохая постановка, слишком очевидно, хоть и припрятано.

- Сыграли на том, что я наслышана об Эзре.

- Они хотели взглянуть, как ты ведешь себя с тем, о ком ходят страшные слухи?

- Вряд ли. Слишком тупо.

- Согласен. Тупо.

Моровиц закурил. А я подняла лицо к небу. Только в этом тоннеле вместо облаков - чистейший космос зияет, будто некто вырвал кусок полотна и на… торжествуй! Не просто звезды, а глубина дикого космоса глядела на меня в упор.

- Слушай, возвращаться и спрашивать детали, будет глупо.

- Эта запутанная стратегия, наводит меня на еще более странные мысли. Если бы эти двое были как заклинание в заложенной мине, я бы хотел узнать, какова истинная цель.

- Каков действительный контекст.

- Ага.

- Когда профи ведут себя как идиоты - это не просто так.

- Ты предполагаешь.

- Я догадываюсь, что будь у них когнитивные диссонансы внутри - им в этот тоннель вовек не войти.

- Или не выйти живыми.

Мы переглянулись и бросились обратно в таверну.

Подбегая, мы увидели “этих двоих” - у входа.

Дверь нараспашку. Они смотрят и ждут - нас.

- Как вы умудрились попасть в эту ловушку? - спросил Моровиц.

3.

- Раймар позволил нам отсидеться тут. Нам пришлось искать способ связаться с химиком-магом, которого мы смогли отыскать через зеркала в баре.

- Духи передали ваше сообщение, - кивнул Моровиц.

- Только, зачем вам я? 

Мы сидели за столом в уголке. Нам принесли чай, кофе, сладости. Можем хоть до следующей орбиты тут просидеть. Я вспомнила про эстафету, которую мне передал Варгамор одной стаи и высчитывала декады, соотнося временные коллизии. Нет. Целую орбиту я тут не просижу. У меня ж дела.

- Ты тут?!

Я дернулась, как от укола электрической иглой.

- Ага. Так для чего вам я?

Они переглянулись.

- Вы уже ответили, да?

- Повтори, - сказал “он”, обращаясь к Эзре.

- Ты можешь воззвать к нашей волшебной природе и мы сможем увидеть, как попали в эту ловушку. Нам даже невдомек, что произошло. Мы выйти не смогли, наши частицы принялись разрушаться. И мы назад. Ага, дело не чисто. А как оно может стать таким, когда в процессе пребывания здесь, у нас прекрасно дела обстояли?

Я взглянула на “него”.

- Ты. Я преступников чую за милю. Вы мне кажетесь красивыми личностями. А от тебя просто глаз не оторвать. В тебе изъян.

Эзра покачнулся на стуле.

- Она профи.

- Она - принцесса, - покачал головой Моровиц.

- А будь я в твоих глазах красивым, без “кажется”? - спросил “он”.

- Я бы легко могла созерцать твоё поле. А так, - я мягко передернула шеей, - меня будто затягивает в омут. Так я определяю преступников.

- Но ты знаешь, кто я?

Я кивнула.

- И это не обманывает тебя?

- Мне по барабану “кто” ты - если я чую в тебе преступника. Ты принц галактики. Я вижу символы на твоей шее.

Эзра снова качнулся на стуле.

- Ты переживаешь? - спросила я у палача.

- Нет. Мне любопытно. Я многое слышал о тебе. Созерцать воочию - это услада для моего сердца.

- И вот, - указала я на Эзру. - Он реагирует на меня, как я на тебя. Вы в связке. В тебе изъян, - обратилась я к принцу. - А он, - показала на Зру снова, - реагирует на чистое, как я на преступника.

Они оба постарались задуматься. У них это хреново получилось.

- Вас связали в перевернутом домино. Палач, который видит преступника в чистом создании, пойдет, не задумываясь - убивать и расщеплять.

- А я? - принц нахмурился.

- А в тебе основа заклятия находится, - ответил Моровиц. - Снять основу и разрушится эффект на Эзре.

Я внимательно изучала эту парочку.

- По физике поля и частиц, основу можно заложить только в того, у кого уже формируются предпосылки. А эффект домино расположить на том, кто слишком полагается на инстинкты, забывая каждый миг отчетливо знать действительность.

- Вы идеальная пара для минирования, чтобы уничтожать волшебное и чистое, - пояснил Моровиц.

Принц начал кивать собственным мыслям и озвучил.

- Пару суток назад, я стал рассматривать вариант, который имел смысл для народа, но не нравился мне.

- И кто-то среди твоих советников, ждал, когда ты, хотя бы рассмотришь данный вариант, ибо этого вполне достаточно, чтобы заложить мину в твоем поле.

Он кивнул, понимая, как именно его подловили.

- А я? - спросил Эзра.

- Ты, как заезженный профессионал, - ответил Моровиц без смеха, - стал располагать данными через инстинкты чаще, нежели знать весь расклад целиком, по мирам.

- И вы дружите, да? - уточнила я.

Они кивнули.

- Кто-то, хорошо зная, в чем ваши допущения - сыграл на этом.

Пару градусов в движении Гамильона, мы просидели, сменяя чай - крепкими напитками, разбавляя коктейлями с кремовидной начинкой и печеньем. Мы разбирали алгоритмы. Моровиц разбирал, а я сидела рядом и наблюдала.

- Это имеет смысл для народа, - записал принц.

- Смысл как работает? - спросила я, отпивая коктейль.

- Затягивает пеленой разум и кажется, будто это реально имеет смысл.

- Почему так работает функция?

- Пленка изолирует внимание и слышимость. Если долго упорствовать в “кажется” - разум деактивируется и не будет больше того, “чем” можно услышать подмену.

- Ты знаешь теорию, - кивнул Моровиц. - Что удержало тебя мгновенно озвучить расклад советникам?

Принц медленно провернул голову, так волной, будто сигнал пробовал улизнуть - а он пытался.

- Вот, двигается как уж в котле Единого.

- Это ложь так ведет себя, - кивнула я, доедая печенье и усаживаясь иначе.

Принц только рот открыл, отвечать, как Моровиц его остановил жестом, а я пояснила:

- Это ты счас оправдания выражать начнёшь. Давай пройдем эту зону и к сути переберемся по минным окопам. Вот он, - указала на сапёра, - счас задаст тебе точный вопрос.

Принц кивнул, закрывая рот. Эзра наслаждался показательным выступлением, как я и мой друг проводим работу. Палача уже по полной загребло под плинтус. Но это логично: чем ближе к заряду минного устройства, тем ярче безумие накрывает того, кто прикреплен в виде фактора “отведи внимание”.

Я мотнула головой и взглянула на принца.

Все еще затягивающе красив. Изъян набирает силу, набухает. Он собирается лопнуть. Я глазами дала Моровицу знать ,что может уже давай ювелирно и точно, а то смотри - счас рванёт.

- Ты хочешь править? - спросил мой друг нарочно так, с издевкой в тоне.

- Да как ты смеешь такое спрашивать?! - взвился принц, поднимаясь из-за стола в полный рост, нависая над нами.

Даже Эзра отрезвел в момент.

Уф-ф-ф! Разминировали.

Заряд высвободился и народ, все еще, при своих тапках, в пальто и глазеют на нас, ухмыляясь. Некоторые строго. Раймар кивнул мне, показывая “класс”, а я ему в ответ, указала пальцем на Моровица, что вот, типа, где “класс”.

А я так... наблюдаю и опыта набираюсь.

- Можешь теперь, сесть, - аккуратно напомнила я принцу, когда его ошалевшее, дикое довольство взорвалось. - Операция прошла успешно.

Он присел, оглядываясь по сторонам. Взглянул на чашку перед собой. И резко выдохнул.

- Мне было двенадцать лун от первого солнечного восхода, когда Омахаоннар достиг десятого градуса. Отец передал мне правление в тот день. Он меня не спросил - он просто вложил мне в руки посох.

- Он заранее видел твой отказ и сделал тебе, мягко выражаясь, капкан.

- Я мог отдать. Мог вернуть ему посох. Мог бы положить посох на ступени, если бы он не взял обратно.

- Сила воззвала к тебе.

- Сила слышит внутренний отказ, - ответил принц.

- Значит это была воля твоего отца, которая намагнитила тебя, тебе показалось на миг, что это Сила, а затем резко коллапс, ведь это не Сила... и уже не кажется - сигнал Воли твоего отца - был принят тобой, как сигнал Силы.

Эзра присвистнул.

- Вот это у тебя семейка, Гамал!

- Я в курсе… - прошептал принц.

Мне обновили молочный коктейль и я спросила:

- А чего это советники так долго ждали, чтобы заминировать тебя? Ведь ты, считай, с самого начала правления уже открытое окно для лазутчиков.

Я не унималась, подождав, когда принц поразмышляет и поднимет ко мне глаза, спросила:

- А твой отец намеренно назвал тебя в честь галактики? Гамал, Гамильон.

- Это отдельная история. Он закатал рукав и показал сигнатуру. Меня издревле зовут Синктас. А отец решил обойти этот факт и дал мне имя Гамал.

- Я не знал, - шепнул Эзра.

- А ты ж и не видишь сигнатуру. Принцесса видит.

- Я б тоже не увидел, - кивнул Моровиц и пояснил, - вижу её глазами.

Принц обратно развернул рукав, поправляя манжет куртки.

- Твой отец не видел сигнатуру, - доперла я.

- Верно.

- Теперь понятно… .

- Что именно? - спросил Моровиц, складывая в сумку магическую тетрадь, в которой гамал записал всего одно предложение.

- Его семье было недоступно видеть Силу.

- Но они же правят… как бы, - маг взглянул на принца. - Я что-то упускаю?

Гамал сделал глоток кофе и ответил:

- Они преемственная линия захватчиков. Давным давно эта история поднимала много шума. Но прадед усмирил народ, дав им то, что они хотели и в столь большом количестве, что они решили, начать молча кивать каждому наследнику престола нашей линии.

- Он скормил им внушение…! - удивился сапёр.

- Ага, - кивнул принц. - И теперь, мне любопытно, прям очень уж, - он усмехнулся. - Тот, кто заделал эту мину, связал меня с Эзрой, подверг опасности нас обоих, но сделал это так элегантно, чтобы мы смогли зайти сюда, но не могли бы выйти, без обрушения в тлен - он хотел помочь или навредить?

- Если ты при любом раскладе и не хочешь править, и не признан силой галактики, то… - я размышляла вслух.

- У них, либо есть действительный принц, либо они решили убрать меня, чтобы освободить народ от внушения.

- Освободить от? - рассмеялась я.

- Прадед запихнул им в глотку много желаний, во плоти, сразу, обещания выполнялись мгновенно.

- Через секунды, видимо.

- Да, но для тех, кто так жаждал доброго и заботливого правителя, а после захватчиков здесь были выжженные пустоши… - он пожал плечом.

- Они выбрали желаемое, вместо истинной сути вещей.

- Я не могу сбросить ответственность за свои поступки на народ. Они облажались в своём, а я - в своём.

- И вы, прям парочка на орбите восходящего солнца.

- Да, сгорим до тла вместе, когда Господин Миров ударит золотистым жезлом.

За нашим столом не было слышно и горстки смеха.

4.

Вайтари предпочитала форму юного возраста, имея в распоряжении способность проявиться каким-угодно обликом. Не девочка и не мальчик, но создание во плоти единой материи.

- Ма, давай спустимся в галактику C-7, - предложила дочь.

- Там опасно.

- Но мы ж будем в спец-костюмах.

- Мы - да.

- И ты рядом. Ты же маршал! Ма, - она стала вибрировать, изменяя облик. - Пойдём! Я закажу себе кофе с миндалем. У них есть миндаль, представляешь?

Я засмеялась.

- У них еще и баварский шоколад есть.

- А какой у него вкус?

И я передала сигнал. Вайтари уловила его, мягко втягивая всем телом аромат, и растянула губы в широченной улыбке.

- Давай, ма! Пойдем!

Она уже приняла форму молодой девушки, с короткими волосами, нет, уже изменила - до плеч, светло-каштановые и вьются.

- Сделай глаза чуть менее яркими, у людей таких нет цветов.

- Вот так? - она направила внутренний свет, по обмотке, внутри контура под грудиной и ярко-зеленый, как трава на волшебных лугах, стал тусклым, едва насыщенным.

- Да.

- Идем! - она взяла меня за руку.

Я засмеялась, мне передалось её вдохновение, как шёпот листвы, как ветра улыбки, как океана любопытство, когда инженеры запускают на глубину иное создание, прежде не существовавшее во вселенной.

Мы переместились.

Это не Земля. Нет. Это один из междумирных проходов на Юпитер. Здесь, мы можем посидеть на остановке, поболтать, наблюдая за прохожими.

- Смотри, мам, у него сиреневый чемоданчик.

- Вижу.

- А почему чемоданчик? Почему не сигнатура?

- А ты как видишь?

- Он боится потерять сиреневую частоту?

- Если он боится, то можно подойти и вырвать у него из рук чемоданчик, если закричит на тебя - значит боится потерять.

- Но если это его чемоданчик, он не потеряется!

Я не успела продолжить, как Вайтари встала и зашагала к этому существу. Она без слов, взялась за ручку, которая мгновенно выросла с другой стороны чемоданчика и дернула на себя. Ручка в ладони у этого существа - исчезла. И Вайтари осталась стоять с этим чемоданчиком, изучая реакцию прохожего.

Однако, прохожий взглянул не на дочь, а на меня. Он несколько мгновений изучал меня. Я осязала горячее тепло его внимания на себе, затем он улыбнулся и повернулся к Вайтари, говоря:

- Если хочешь его себе - бери.

Она мотнула головой.

- Я хотела узнать, почему чемоданчик, а не сигнатура.

- Могла бы просто спросить, - ответил он и я отсюда слышала его голос, будто пение заповедниковых птиц, несутся, струятся по подпространствам, пронзительно рассекая клювами молекулы.

Это дарод, осознала я, и быстро направилась к дочери.

- Отдай ему чемоданчик, - попросила я её.

- А что не так? - она взглянула на приобретение.

- Вы странно коммуницируете в таком особом месте, - произнес дарод и меня пронзил серебряно-золотистый звук.

- Я предпочитаю наблюдать за выбором дочери.

- Дочь?

- Ну, говоря языком содружества, друг в нашем кругу из двоих.

- И, по идентичности, от вас также можно ожидать последовательных действий, вместо интеллектуальной коммуникации?

- Нет. У меня работа такая, я долго слушаю, прежде чем начинаю говорить. И действую, когда точно вижу “кто” передо мной.

- А если не видите? - он склонил голову, как птица, изучая меня.

- Такого еще не было в моей истории.

- Правда?

Я кивнула.

- Вы честны с собой. Это красиво, - прошептал он и незримые перья синевато-лавандового аромата коснулись моей щеки.

- Ваше прикосновение - вот, что действительно красиво и трепетно, - ответила я.

Дарод протянул руку, взять чемоданчик и Вайтари, без промедления, отдала волшебный артефакт.

- Ты можешь, в следующий раз, вляпаться в историю, - сказал он ей.

Она не кивнула ему. А я наблюдала.

- Где я могу вас найти? - он повернулся ко мне и его взгляд прорезал мой облик, спрашивая о сигнатурах.

- Единый Дом, спросите Ариэль.

- Вы не единственная с таким именем.

- Пок`ажите мой образ духам и они решат: отвечать вам или нет.

Он широко улыбнулся, впервые за наш разговор, кивнул и отправился дальше, по пути следования узора гравитации, который танцевал и сверкал под его стопами. Вайтари аккуратно слушала шепот пространств, который формировался каждым шагом путника.

- А чемоданчик тоже шепчет мирам, - сказала она.

- Это дарод, - ответила я.

- Раса птиц? - открыла она рот в недоумении.

- Да.

- Я не услышала…. - и она стала пересматривать момент диалога. - Мам, я не услышала этого.

- Значит, где-то ты больше сфокусировалась на любопытстве к чемоданчику и отодвинула на второй план того, кто его нёс.

- Это близко к падению, да? - она закусила губу.

Я кивнула.

- Ни один спец скафандр не спасет тебя, если ты вместо сопряжения, при взаимодействии, создашь со своей стороны последовательность.

Она крепко задумалась.

- Потому, ты и сказала, что опасно.

- Верно. И это все еще междумирье. Здесь, если ты допустишь невнимательность, ты можешь вывалиться на инфернальный слой. И я, даже то “кто” я - не смогу тебе помочь.

Она закивала, крепко осознавая, поджимая губы, сводя брови.

- Милая, напряжение только усугубит дело. Мы можем вернуться обратно, а можем продолжить путь, если ты все еще хочешь.

Она не сразу ответила.

- Думаю, сначала я вернусь обратно Домой. Я хочу подумать над тем, как так произошло, что я поставила гражданина мирозданий на второе место, после чемоданчика.

Я протянула ей руку, наблюдая, как серо-черные псы уже отследили запах действий Вайтари. Они уже знаю о том, “что” она совершила на этой территории.

- Идем, тебя уже заметили.

Она кивнула и взяла мою руку.

Мы переместились Домой.

Мы долго говорили по поводу приключения, которое соткала Вайтари.

- Ты как мыслила, когда мы вышли из Дома и переместились в междумирье?

- Что там, не так строго с законом. Там.. - она покачала головой, - не так остро осязается амплитуда мощности.

- Это ты её перестала мощно осязать, - ответила я, - как только решила, что в междумирье не так строго с Законом. Источник дышит повсюду. Не отыскать такого места, где отсутствуют его частицы.

Она внимательно меня слушала.

- И что это значит, Вайр?

- Что Закон действует одинаково мощно повсюду, куда я пойду.

- А еще?

- Что псы Бездны отыщут меня, куда бы я ни бежала, совершив действие в предосудительном решении о том, как есть.

- И что будет с нами, как семьей?

- Я перестану вас слышать.

Покачав головой, я внимательно ждала уточнений.

- Я стану… смертной.

5.

- Одна небрежность, Моровиц, - сказала я, допивая латте, - и она потеряет то, что у неё есть.

- Так и говори: потеряет себя.

- Сначала доступ к себе.

- Ой, - мотнул он головой, - там, до потери себя - одно мгновение. Просто на инферальных кругах это одно мгновение растягивается на миллиарды времен и циклов. Им там кажется, будто времени чертова уйма проходит и что раз было время, то и будет - а это лишь мгновение.

- И что делать?

- А что ты предлагаешь? Это же Вайтари. Она, если загремит - то по полной и с концами.

- Смотреть и анализировать, - кивнула я.

- Слушать её путь, и быть рядом, но не трогать.

- Хорошо, что она решила вернуться обратно Домой, а то псы уже рычать начали, пока она напряжение формировала на станции, около высадки на Юпитер.

- Может быть, она такое создание, которому чужды времена. Потому она моментально тупеет на тех уровнях.

- Мы не ступили на ленту времен, Эйдан, - ответила я. - Мы были все еще на гранях междумирья.

Он задумался.

- Ей становится скучно и она не воспринимает это как знак будущих мучений и самоуничтожения.

- А я о чем тебе говорю!

Мы сидели в тишине кабака, где всего двое умостились на диванчике, укрывшись мягким полем близости. Я слышала шум их мыслей, вкус их чувств и уже знала, кто из них рухнет на смертный слой и почему. 

Эйдан внимательно смотрел на меня.

- Моровиц, что ты задумал?

- А ты не слышишь?

- Наш с тобой контур это мега-дружба, но я по тебе вижу, что ты там что-то занамеревался, а образ не вижу.

- Правда не видишь? Ты.. - он переспросил хитро, - и не видишь?

Я его через стол толкнула аурой.

- Ты не сформировал образ.

- Так и есть, - улыбнулся он.

- Чего дразнишься? - это к нам подошел Арьел. - У принцессы может разыграться ярость и тогда я снова буду переоцифровывать стены.

Я выставила руки вперед.

- То было давно.

- Но было ведь! - воскликнул он театрально.

- Признаю. Я пропалила стены твоего кабака.

- Мой кабак, еще долго осознавал новые сигнатуры на своем теле, когда вы с Бьёрдом покинули нас.

- Ты, кстати, слышал, где он шатается? Пару декад ни весточки.

- Говорят, он осел где-то в пустынных домах городов в какой-то вселенной.

- Что он сделал? - переспросила я.

- Осел, именно вот такое слово. Пирра говорила, он там семью завел. Девочка двух лет и жена.

- А жена кто?

- Пирра сказала, что человек с примесью крови ветра.

- Он с ума сошел?

Моровиц кашлянул.

- Говори, - потребовала я.

- Это то, куда катится Вайтари. Ты слышала, Оркалуы шептали, что грядет Эра сверкающего Вепря.

- И все у кого хоть намек на скуку-падут, - завершила я его фразу.

Мы переглядывались. Арьел пожал плечами, забрал у меня бокал и хотел уйти.

- Ау! - воспламенилась я. - Мне еще латте.

- Ой, ну что сразу огонь, а?

Моровиц загоготал.

- Арьел, у тебя, я слышал, часто ночует воровка пламени. Она твой дом еще не спалила?

Он не покраснел, но расплылся в счастливой улыбке.

- Я очень центрирован теперь, и не даю ей повода устроить мне пожар.

- Так она, на тебя, воздействует в лучшую сторону?

- Она показала мне, как может нравится баланс.

Я хохотала еще минуты три, когда он вернул мне бокал, полный молочно-кофейного содержимого.

- Не шутки это, Ариэль, - сказал он, так сфокусировано глядя на меня. - Даже мысль о том, что баланс имеет смысл и она меня, к Бездне, спалит дотла. Даже искры не останется.

- Так это ж всем известный Закон Единого, - улыбнулась я в ответ. - Ты себе нравишься и пронзительность твоего звучания возрастает и Миры толкаются “кто” будет о тебе заботится первым.

- Они все вместе могут это делать.

- Тогда тебе может показаться, что тебя перегружают лаской.

- Я ж не маленький, Ари. Я в курсе, что чем больше заботы, тем я пронзительнее могу звучать.

- Но, - Моровиц поднял палец. - Начало уравнения внутри тебя, а забота и наращивание амплитуды уже эффект.

- Знаю я. Собрались тут, втирают, - показал мне на стены. - С яростью поаккуратнее.

- Есть, сэр! - отсалютовала я ему.

Пока я медленно, размышляя себе, поворачивалась обратно, Моровиц успел отпить у меня, а я ругнулась, отбивая его пальцы от бокала.

- Тебе своего мало?

- А если твоё, мне тоже, нравится?

- Это вопрос с подвохом, - рассмеялась я.

- С каким? - прищурился он, растопырив пальцы.

- Моё нравится мне, потому оно и моё.

- Но оно не принадлежит тебе.

- Нет, но намагнитится частицами именно ко мне, - я вскинула ладонь и задвигала фалангами, - поднимаясь из тебя, - он начал кашлять, выставляя перед собой руки.

- Я понял, что ты знаешь ответ…!

Собирая внимание обратно, делая глоток, я сказала:

- А ведь, если тебе будет нравится больше, чем мне - ты сможешь провернуть такое и со мной.

- И вот, мне было любопытно, сможешь ли ты достать из меня латте.

- Значит, мне оно нравится больше.

И мы пожали друг другу руки, как делали часто, когда один из нас вызывал другого на соревнование в знании нюансов механики.

______

Я решила отправиться на задание и взять с собой Моровица. Он знал мои мысли и был согласен, предоставить Вайтари внутренним коллапсам, если она себя решит довести до такого. Дерси поддержал меня в том, что вмешательство с каким-либо импульсом, на данный момент, в судьбу Вайтари - может оказаться губительным для всей семьи.

6.

Я протянула руку и коснулась деревянной дощечки с надписью “заброшенный дом”.

- Обычная, - пожала я плечами. - Кто-то пошутил?

- Может, просто указатель, без примочек.

- Ты же химик, а не я. Может, реактив не тот. Коснись ты.

- Я химик, но не идиот же, - ответил он, ставя чемоданчик на землю. - Коснусь и превращусь в козлика.

Он достал оттуда какой-т`о-метр.

- Что измерять будешь?

- Качество феноменальности.

- Думаешь, они радиацией фантазии облучили указатель?

- Я химик и ученый, я проверяю разные версии. На данный момент, если ты не учуяла даже запаха эквивалента воздействия, возможно это нечто в непредполагаемом тобою спектре.

- То бишь, я не предполагаю и потому для меня это обычная дощечка, прибитая, - я оглянулась, - тут, посреди поля?

- Я знаю, что ты смотришь “как есть”, но одна из принципиальных точностей радиоактивности по фантазии это то, сколько ты предполагаешь.

- А если я, вообще не предполагаю?! - нахмурилась. - Я же слушаю и анализирую.

- И вот здесь, может крыться подвох. Что, если они не для таких царственных особ установили указатель. А вот, - повертел он рамочкой вокруг дощечки, - ловить тех, кто предполагает. Потому на тебя и не реагирует. Чего им тебя ловить? Ты слушаешь и анализируешь.

Он измерил, и так, и вот этак.

- Ну что?

- Ноль.

- Так коснись, проверим.

- Неа, не хочу, - он спрятал устройство обратно в чемоданчик, присев на корточки. - Посидим тут, за деревьями. Посмотрим, кого он намагнитит.

- За деревьями? - я осмотрелась. - Тут ни кустика в милю.

- А мы сотворим.

- Так мы себя и выдадим.

- Значит в невидимом спектре посидим.

Я поправила свитер.

- Ари, существа пропадают, самого разного толка, в этом ареале. Посидим, посмотрим, кого эта дощечка намагничивает. Они ж сюда тащатся через поля, а затем, прикасаются и - нема их. Я, как химик, хочу узнать, если эта дощечка самая обычная, кого она намагничивает.

И меня прострельнула догадка.

- Может она, обычных и намагничивает? У тебя есть банальности-метр?

- Такого не видел на распродажах.

- А стоит изобрести. Вот, - я показала на указатель, - кажется, некто уже постарался.

И мы устроились в незримом для этого пространства слое.

- Ты главное, доставай фотоаппарат. Нам бы слепок ауры сделать, прежде, чем существо коснется дощечки.

- А ты не собираешься предупреждать того, кто придет?

- А зачем? Указатель исправно работает. Мы пришли сюда выяснить, за кем ведут охоту, а не вытаскивать дичь из силков.

Так и сидели мы... долго.

Ну, очень долго.

Я даже хотела поболтать, но Эйдан показал, что можем, вибрацией диалога, спугнуть дичь, и даже телепатическое общение отменялось. Вообще-то он прав. Мы уже одним присутствием изменяем пространственные линии. Трудно будет выяснить после, на что именно примагнитилось существо. Может и на нас… .

А что если, и на нас и на дощечку, и это какой-то новый хим.активный элемент получается?

- Слушай…

- Тс-с-ссс…!

- Ставь нейтрализующее поле, даже наше присутствие отпугивает клиентов указателя и растягивает время реализации.

Моровиц улыбнулся, ибо идея суперская. Мы установили, нейтрализующее наши следы, поле и сели болтать.

- Вот так намного приятнее ожидать часа: “слови намагниченного”.

- Зафотографируй и не шуми, - ухмыльнулся химик, смотря на фото-камеру у своего левого бока.

Не успели мы тему поднять, как на горизонте появился чудик. Это так показалось мне сначала. Когда он приблизился мне стало ясно:

- Обычный… - хмыкнула.

- Что ты сказала? - тронул меня Моровиц. - Обычный? Именно такое у тебя впечатление?

Я кивнула, а он достал фант`азие-метр, направил на существо и мы вперились в датчики. Они молчали. Но стоило существу приблизиться к дощечке, что-то начало происходить. Датчик все еще молчал, но мы оба осязали волны в подпространствах.

- Там целое существо сидит вместо дощечки, - шепнула я.

- И мы там стояли... болтали... и не видели.

- Я в шоке!

Мы внимательно наблюдали, что произойдет, когда существо коснется дощечки. Вот, оно протягивает руку, колеблется, задает себе вопрос “зачем”, а то создание, которое прикинулось указателем, отвечает ему, что “ну, любопытно же!”. Почему любопытно существо себя не спросило и коснулось деревяшки. Датчик все это время молчал, а по нам будто жужащщий огонь пронесся, вскольз, и в этот момент создание-указатель повернулось к нам, проглатывая “дичь”.

- Я верно понимаю, оно тоже нас не видело, пока рот не раскрыло сожрать обычного путника?

Моровиц кивнул, прикладывая палец к губам. Я продолжала смотреть на указатель, а он вновь стал обычным.

Мы сидели в шоке.

- … еще подождем, - сказал, задумчиво, Моровиц.

- Зачем?

- Я забыл сфоткать дичь.

- Думаю, в следующий раз, фоткай обоих.

- А ты уверена, что камера возьмет это чудесное создание в отпечаток?

- Я могу запечатлеть через глаза Единого.

- А чего так не сделала, сразу?

- Забыла.

- У него защита стоит.

И мы кивнули сами себе и друг другу.

- Мы видим друг друга, - озвучила я факт, - только когда оно ест.

- Ага.

- Значит, это создание может оказаться из иного мироздания?

- Может.

- И что ты думаешь по этому поводу?

Моровиц надолго замолчал.

- Поле вокруг него в равновесии.

- Ага.

- Это один из волков вселенной?

- Вряд ли.

- Из бюро чистильщиков?

- Может быть.

- И что ты думаешь?

- Ты не слышишь?

- Нет.

- Плохо это.

- Почему?

- А потому что у меня руки чешутся эту дощечку потрогать.

Я замерла.

- Идем отсюда.

- Забирай меня, пока я не стал упираться, а то дальше ты меня потеряешь…

Я не дождалась пока он речь окончит, схватила его, накрыла полем его вещи и переместила подальше отсюда.

- … и вселенным будет одиноко без химика… - его резко отпустило.

- Есть! Благо ты выбрал длинное предложение.

- Хорошо, что ты меня перенесла раньше, а не стала ждать учтиво, когда я закончу, а после скажу тебе, не трогай меня… и там уже всё, похороните память обо мне под деревом Рии-Рии… был такой однажды и тупо пропал в глотке неизведанного создания чудес.

Моровиц передернулся.

А я отряхнула его куртку, поправила воротник, шаг еще ближе сделала, обняла древнего друга и он обнял меня.

- Ты, теперь, на себе можешь узнать, за что именно оно тебя схватило.

Он кивнул, крепче меня сжимая.

- Это что страх?

- В этом-то и фигня… - шепотом ответил Эйдан.

Если это страх, значит он может выпасть на круги смертных, по возвращении Домой. Пока мы на кругах галактики, у него есть небольшой период, перед тем, как псы отыщут его.

- Решай сейчас.

- Я пытаюсь, Ари. Оракулы были правы это грядет Серебряный Вепрь.

Я думала, быстро и точно размышляла, выстраивая уравнения на торсионном экране.

- Идем к Падшему. Он укроет тебя.

- А тебе он не опасен?

- Он друг.

- Мне нравятся твои друзья, - кивнул Моровиц, сжимая свой чемоданчик еще крепче. - Но там, времена близко, я могу начать медленнее анализировать.

- А я буду рядом с тобой, - я сжала его руку и он ответил мне улыбкой, пробуя сфокусировать внимание в центре своего ядра.

И мы переместились.

6.1

 Я слышала эхо рычания псов Бездны, но когда мы переступили порог царства Падшего - рычание исчезло. Мы его не слышим, но оно есть… там... где-то. Псы, некоторое время, не будут нас слышать, но стоит нам вернуться и они будут ждать у границы. Время - опасно для Эйдана сейчас. И я сконцентрировалась на сигнатурах Источника.

- Ой, Ари, это печет дико, - он не забирал руку, но глаза расширились у него.

- Как святая вода на вампира действует?

- Да. Только это ж мифы, в реале святая вода действует лишь на тех, кто вампир по наживе. Истинных она не трогает.

- Я знаю. Но это значит… - я брови приподняла.

- Это чудесоватое создание распознало во мне нечто, чего я в себе не слышал, даже путешествуя и постоянно сменяя пределы и проходя границы вибрационных сверток.

- Это грядет Вепрь, - услышали мы теплый, глубокий и рокочущий голос Падшего.

И мы кивнули ему, в приветствии и подтверждая его слова. Он обнял меня и я вдохнула его аромат: тлена и опавших листьев глубокой осени, которая никогда не заканчивается.

- Хочешь выжить? - спросил Падший у Моровица, через моё плечо, не выпуская меня из объятий.

- Чо? - удивился Эйдан.

- Думай точнее химик, - пророкотал Падший. - Ответишь вопреки себе, и тебя выбросит отсюда в пасть голодных псов, - и втянул носом воздух. - А они голодны, я чую.

- Я теперь вижу, отчего вы дружны, - кивнул Моровиц. - Вы одного сапога - пара.

И мы с Падшим рассмеялись. Он выпустил меня, наклоняясь, шепча на ухо:

- Дашь ему подсказку?

- Ответ же на виду, - шепнула я в ответ.

- Слепое пятно, говорите? - ухмыльнулся Эйдан и замер. - Из меня уже эмоции, на смертные уж очень похожие, прут.

И мы кивнули, а химик выдохнул. Еще раз глубоко выдохнул. И еще раз… не помогло.

- Идём с нами, - сказал Падший Эйдану, указывая на лес за своей спиной. - Посидишь рядом с пламенем.

Я шла вслед за Падшим, а Моровиц держал меня за руку.

- Это то самое пламя, о котором написано в легенде про… него?

- Да, - грохотнул тембр Падшего и я улыбнулась. - Ты будешь видеть себя, как есть, - остановился, развернулся и взглянул пристально на сапёра. - Разве не этого тебе сейчас хочется?

- Я точнее буду думать над ответом, - сдержанно ответил Эйдан.

- Верно, а то не час, выйдешь отсюда в миры смертные, позабыв о вечности.

Я ощутила дрожь, которой пробрало Моровица. Вот, чего он уж точно не хотел, так это жить среди тех, кто уже внутри самих тел - тлен и прах, и лишь стараются не замечать этого. И думают, будто времени у них воз.

Мы сидели в небольшом комнатке, где прям в глубине пола, из недр пространств вырывались языки пламени. Моровиц достал свою же тетрадку для проявления сдвигов. Он брал свои же методы - к себе.

- Как с бомбой или как с миной? - спросила я хитро, пододвигаясь ближе.

- В момент, когда то странное создание взглянуло на меня, что-то во мне сработало. Будто триггер ждал своего реактива. Это как с дистанционной бомбой.

Я кивнула. Падший оставил нас наедине с пламенем. Сам он часто гулял по ночным городам и поселкам, когда жители засыпали. Смотрел вглубь тел и, иногда бывало забирал тех, кто уже прогнил достаточно. Иногда мне дозволялось накрутить мысли в голове спящего, чтобы проснувшись, он не мог вспомнить коварных планов, которыми кормился. Не как подчинение воли, нет. Я брала лишь то, что он в себе уже насобирал - и закручивала линии контактов, но так, чтобы сигнал убийства или насилия проделывал тысячи_мильную дорогу от вспышки импульса и до сферы осознанного. И если обычно, захотелось - пошел делать. То я накручивала так, что даже само желание будет осознаваться через недели от образования импульса. Это как создать временной буфер. Каждое желание, уже с максимальной задержкой, доходит до обладателя. И когда он пробудет совершить действие - диссонанс режет его нервы изнутри, ведь времени-то уже прошло ого-го. Типа как, захотел бутер в понедельник - осознал это через неделю - пошел готовить бутер, а по фактическим сигналам, уже давно-то и не хочется. И если запихнёт в себя кусок хлеба с сыром - накрутит еще более долгий временной промежуток между импульсом и осознанной сферой.

И так.. всё дальше и дальше от себя.

А сколько нереализованных импульсов, при этом, накапливается в бессознательной фазе...! В какой-то момент человека начинает раздирать от всего, что он хотел, но не сделал - одновременно. Главное - он прекращает насиловать других. Нет, он все еще этого хочет - просто не совсем может это сделать так, чтобы ему самому было приятно. А если ему самому неприятно - зачем тогда?

- Ты о чем задумалась? - вернул меня Эйдан к пламени.

- О приключениях.

- Сча разберусь с детонатором внутри и вернется веселый и гениальный химик, - усмехнулся он.

Я хотела открыть рот, но дух пламени внимательно качал головой, смотря на меня. И я промолчала. Дело в революционном прыжке. А не в том, чтобы вернуть прежние калибровки. Прежние были с изъяном, который лишь в слишком далеком будущем спровоцировал бы падение Эйдана.

И тут Моровиц взял меня за руку.

- Послушай, - он тревожно глядел на меня. - Я уже мыслю как такое существо, которым становится не хочу.

- Это близко к коллапсу.

Моровиц не тревожится. Он создание из вечного металла и разум его видит и слышит так много нюансов, что я только и делаю. что записываю детали, когда присутствую на его работе. Но сейчас, он на себя вообще не похож и это правда.

- У меня изо рта так и рвётся фраза с претензией за то, “что” со мной сделало `то чудесатое создание.

- А это перенос.

- А я о чем?!

- Давай по логике, - сказала я, мягко забирая руку. - Впихнуть в тебя чужеродное не получится.

- Та-а-ак.

- Подчинить тебя, не выйдет.

- Я знаю, какую главу ты перечисляешь, давай сразу к итогу: “если только…?”

- Если только ты сам не постарался укрыть от себя какую-то мысль или импульс. Который, быть может, произошел пару тысяч орбит назад. А ты совсем позабыл об этом А импульс был…

- И оставил отпечаток.

- Или все еще внутри.

- И дело не в импульсе, а в том, что я его слегка оттолкнул, потому что…

- Почему? - прищурилась я.

- В тот момент, он был мне неудобен.

Я брови приподняла.

- Ты себе в каком-то импульсе стал неудобен, Моровиц? Когда это такое было?

Он махнул рукой и тут же ухватил этот жест, застывая.

- Давно очень. Оо-о-очень.

- Ты задержал действие на о-о-о-очень, - я скопировала его тембр, - много периодов? Зачем?

- Я тогда не хотел проявлять то, что чувствовал, - и вспыхнул. - Это было реально не к месту.

Мои брови еще выше дернулись.

- Моровиц! Ты ошалел неужто? Ты же мега-химик. Ты из себя бомбу замедленного действия соорудил, да еще и триггер поставил.

Он кивнул, сглатывая.

- Это что, на первом курсе было?

- Неа.

- Давай колись! Когда?

- В детском саду. Когда мы с тобой поехали на соревнования.

- Ты что, намеренно мне проиграл? - уставилась я на него, вспоминая ту поездку.

- Нет! - воскликнул он. - Ты меня знаешь. Я гений. А гении не поддаются. Это не профессионально

- Тогда “что” ты не сделал?

Эйдан дико засмеялся.

- Чо ты ржешь?

- Да мне смешно от того, что внутри, знаешь какой сигнал подбирается?

- Стыд?

- Вот! - тыкнул он пальцем. - Полный абзац, Ари. Еще шаг и я выйду отсюда только в миры смертных.

И тут начала понимать.

- Слушай, Моровиц, - я подобралась ближе и обняла его по-дружески, одной рукой, за плечи. - А может, ты в будущем решишь влюбиться в существо в смертном теле? И это аукается оттуда, цепляя нечто из твоей истории, где ты решил не влюбляться. В меня, например? - подмигнула ему.

- Ариэль, я действительно решил в тебя не влюбляться. Потому как, это мне бы мешало, - сказал он прямо и спокойно.

Я дернула бровью и отсела.

- А чем бы мешало?

- Ты себя знаешь, - мотнул он головой. - С тобой рядом, чтоб двигаться, это потребуется быть революционером по натуре. А я, по натуре- гений и химик. Но не революционер.

- Значит, причина отказа своему же импульсу было то, что моя природа стала неудобна тебе? - заговорчески спросила я.

- На слух... это жутко, - прошептал Эйдан.

Я кивнула.

- Хорошо, - потерла я руки. - Дерса, он тоже не революционер. Он и близко не таков по натуре.

- Нет. Но он... не влюблен в тебя. Он о тебе искренне заботится. Ваше тепло трепета породило Вайтари.

- Ладно. Уел, - согласилась я. - Тогда выходит, чтобы решить в меня влюбиться, потребуется быть кем?

- Кем-то ну очень могучим, сверкающим и каверзным - как ты. Идентичность, ведь.

- А, импульс, зачем родился внутри тебя?

- Вот это бы я и хотел узнать сам...

- А тогда, почему не узнал?

- Вот.. смотри! - Эйдан рассмеялся. - В этом вся ты. Ты поддеваешь струпья, тыкаешь в дыры, вынимаешь отравленные иглы, потому что тебе действительно любопытно. Ты не мне помогаешь - тебе любопытно! А я не таков.

- Ты защищаешься, Моровиц!

- Я знаю... - буркнул он. - Дьявол!

- Не буди тех, кто спит, - рокотнул Падший, заходя в комнату. - Не ровен час - проснется. И вылетишь ты, отсюда, на самое дно смертного слоя.

Моровиц прикрыл рукой рот, а я улыбнулась.

Мы вышли за предел царствования Падшего. Псы ожидали Моровица. Они обнюхали его ноги, он присел, протягивая им руки. Они фыркали, морщились, но не кусали. Следы содеянного еще звучали эхом вокруг Эйдана.

- Не настолько чист… - констатировал он факт. - Они не ласковы со мной, как бывают с тобой.

Я присела и протянуть ладонь не успела, псы обвили меня, ластиться начали, подвывая, тыкаясь мордами под локти. Я нагнула лицо и черная псина лизнула меня, весело рыча.

- Ты сотворил могучее эхо для событий в будущем, - сказала я. -Ты породил инерцию там, где инерция рассыпается в тлен.

- И оно ждало глубоко внутри, когда триггер отыщется.

- Ты постарался, чтобы твой же сигнал сообразил декорации, - хмыкнула я.

- Ты со мной, как с преступником говоришь.

- По факту, так и есть, - я взглянула на Моровица. - Ты слишком долго оставался не удел взгляда Бездны.

- А почему?

- Ты действительно посчитал мою природу слишком дерзкой, чтобы влюбиться. Это было твоей истиной, пока то чудесатое создание не взглянуло на тебя.

- Моей истиной… - Эйдан поднялся. - Я действительно считал, что так я не буду отвлекаться и это сформировало обмотку. Глубоко внутри нарастала инерция, пока прыгал по вселенским пределам.

- Знаешь, что мне нравится в Законе?

Я тоже поднялась и псы радостно лая, побежали прочь, сквозь мосты и пространства - обратно к Бездне.

- Он абсолютен?

- Он не пинал тебя сразу же. Он дал тебе то, что ты хотел, ведь ты действительно считал так. Не верил, но считал. Но пришел момент, когда ты сам нарвался на создание, которое высветило твою инерцию и это почти сразу же.. почти, вот-вот, - я показала пальцами, - сбросило тебя на круги смертных.

- Ты думаешь, стоило позволить мне упасть?

- Ты не хотел падать, ты дал мне знать. Тем длинным предложением, когда ты просил меня забрать тебя - ты дал мне знать. И я поддержала твою руку. Но я думаю, вот о чем. Столько периодов... твой сигнал внутри обратился гнилым ароматом .. отбросом, потому что таковым ты его посчитал.

- Ари.. 

- Давай по существу, - сказала я. - Мы на границе смертных миров и галактических контуров. Давай сядем и поговорим.

И мы сели.

6.2

- Что неудобно тебе обо мне? - спросила я Эйдана прямо.

- Вопрос поставлен каверзно, Ари.

- Откуда пришел импульс?

Моровиц смотрел прямо на меня. Он был спокоен, поскольку увидел, где узелок затянут. И вздохнул.

- Вот эта штука, вздох - он откуда происходит? - тыкнула я пальцем его в грудь.

- Я рассматриваю, а каким я мог бы стать, не отодвинь я тот импульс.

- И откуда вздох?

- Что, быть может, я упустил революционный скачок.

- Это ты мягко, так, прикрываешься от меня.

- По тембру голоса слышно?

Я кивнула.

- А что я хочу от себя? - спросил он себя. - Мне было приятно наблюдать за тобой. Да, мы ж, выросли вместе, Ари!

- Давай, давай… - сказала я, умащиваясь на почве. - Ты видел смертных, не раз и не два. Именно им неудобно электричество, которое называют влюбленностью. А тебе? Тебе, Моровиц, грозный химик миров - что стало неудобным?

- И вот тут, мне следует сказать, что не электричество неудобным оказалось, а ты…

Я изогнула бровь.

- Знаешь, я всё думал, отчего моя событийность не изменяется шире, чем работа.

- А ты отказался от … меня, - я улыбалась. - Вот события и урегулировали твой выбор. Ты хотел стать профи - ты стал.

Эйдан кивнул.

- Верно.

- Значит, я тебе по вкусу, пока ты меня ближе к себе не пускаешь?

- Слушай… - начал он.

- Это ты послушай. Знаешь, как я вычислила этот твой крюк изнутри, еще когда мы экзамены на втором курсе сдавали?

Он удивленно вперился в меня.

- Столько периодов… и ты знала?

Я кивнула.

- Будь это кто-то другой, а не ты, принцесса Источника, я об заклад мог побиться, что ты, сейчас, открыто лжешь, чтобы спровоцировать меня.

- А как ты знаешь, что я не лгу открыто? - лик мой был прагматичен.

Он, чуть наклонился ко мне, вдыхая аромат моего поля.

- Сигнал открытый, прямой.

- Открытая ложь будет ровно также излучаться.

- В этом-то и дело. Сигнал просто есть.

- И открытая ложь будет также вибрировать.

- Дай мне руку, - попросил он.

И я дала. Открепляя руку от плеча - протянула ему. Моровиц заржал, принимая дар.

- Ну, спасибо!

- Ты попросил руку, - усмехнулась я.

- Давай, прикрути обратно, - он, подержав, вернул. - Я хочу слышать тебя по оболочке, а не кусками.

- Так бы и сказал, - хмыкнула я, прикручивая руку обратно к плечу.

И вот, Эйдан взял мою ладонь, улыбаясь и качая головой. Я взглянула ему вглубь и он резко прекратил шкириться. Он побледнел. Он видел то, что видела я.

- У нас всё это время был контур, но я, этого, не видел.. раньше... в твоём разуме.

- Ты это у себя не хотел видеть, как бы ты увидел в моём разуме то, что в своём видеть не хотел?

Моровиц сжал мою ладонь, а я знала, что он слышит, как воспринимает, какое видение проникло прямо в ядро его химико-гениально существа.

- Сотни тысяч периодов и ты знала.

- И тебе не сказала.

- Теперь, я вижу отчего некоторые мои задания, едва не угробили меня. Я был на волосок от полного обрушения. Однажды, даже..

- Моровиц, хватит бегать вокруг мертвой собаки, говори уже прямо! - произнесла я чуть весело, но твердо, забирая ладонь.

- Погоди, Ари. Ты знаешь, я теперь тоже знаю.

- Ты не знаешь - ты увидел то, что знаю я.

- Ох, да что же это за узел такой?

- Некротический, - пояснила я. - Ты как химик, вкуриваешь, какие из твоих настоящих разворотов, уже подходят к идеальному концу, да?

- Идеальный конец. Это когда был, был, был..и вдруг..исчез.

- Ага.

Моровиц молчал.. недолго.

- Если бы вместо тебя, мне была бы неудобна какая-то другая персона. Попроще с электрикой, например. Меня бы сбросило в мир смертных, при переходе на задание. Шел, чемоданчик в руках - бац… в утробе.

- ...продолжай.

- А ты. Ты такое существо... диковинное. Я столько проходил с этой занозой и, только по некоторым моментам, мог бы сесть и задуматься. Охрененно долго мог еще существовать, чтобы после… вдруг… абсолютно самоуничтожиться.

- Потому, мало кто меня чествует, - кивнула я.

- Именно по причине таких электрических эффектов, которыми ты обладаешь в полной мере, я старался держаться подальше от влюбленности в тебя, - сказал он. - Умножить твою электрику, на электрику волшебства и романтики, красоты Источника, плюс Вечность.

- Ты стал бы прекрасным химиком.

- А так я вроде бы супер-химик, который не въезжает, что наступит миг, когда произойдет, - он руками показал, - пфуф!

Я кивнула, улыбаясь хитро.

- И это ж реально бомба замедленного действия. Вечность же, но процесс протекает будто во временах, но другие эффекты.

- Вечность же.

- Да, но вселенские и галактические проходы, порталы, они столько раз видели “это” во мне и не тронули.

- Потому что там следы моей электрики.

- И ты дала мне Вечность, чтобы подумать.

Я замотала головой.

- Поскольку, только в тебе родился такой импульс и это односторонний контакт…

Моровиц громко завыл.

- Если бы и ты в меня захотела влюбиться, я бы мгновенно самоуничтожился. На месте. Без сброса в миры смертных.

- Ага.

Эйдан сидел в шоке.

- И что же ты делала, рядом со мной, все эти тысячи периодов?

- Я была рядом, оберегала тебя, не вмешивалась и наблюдала, какой ты сделаешь выбор.

- То, что сейчас происходит с Вайтари и то, что мы рядом с ней, оберегаем, но не вмешиваемся, наблюдая за её выбором.

Я кивнула.

- Тебе, Моровиц, дико приятно существовать, изучая химию частиц. Это спасло тебя, когда нас отправили на это странное задание.

- … но ты, Ари, спасла меня намного раньше.

Я наклонилась к нему и прошептала:

- Знаешь, для меня, как-то тупо выбрать влюбиться в того, кому я неудобна.

7.

- Смотри, что он делает… - прошептала сова окуню.

Тот медленно развернулся боком к стеклу и стал внимать сигналам, из пространства кафе.

- Он думает, что если мысленно пощекочет ей пипиську, она, испытав зуд между ног, решит, что она его хочет?

Сова, а вернее её чучело, которое висело на стене, над аквариумом, в городском кафе, прошептала в ответ:

- Он хочет, чтобы она посмотрела на него, всего-то.

- Внимания не хватает? - окунь мотнул плавником. - Может давай, `я его между ног пощекочу?

В пространстве зазвенел смех маленьких духов, что наблюдали за этой сценой.

Я слушала разговоры и ждала Моровица. Он отправился собирать отпечатки и другие виды следов с очередного места преступления.

- Он в туалет захотел, от твоих поглаживаний, - зашептала сова.

- Так клюнь его в самый корень, - ответил окунь, резко заворачивая от угла аквариума к другой стенке. - Меня тут скоро на сковородку понесут.

- А ты развенчивай уравнения. Они о тебе и забудут.

- В конце концов, они вспомнят.

- Тогда покидай тело.

- А что, я смерти боюсь?

- А ты кем был до этой формы?

- Человеком, - вздохнуло существо в теле рыбы.

- И я человеком, - усмехнулось чучело совы.

- И как загремел сюда? - спросила я.

Они на меня обернули взоры, не физически, конечно.

- Я..

- Я.. - начали они одновременно.

- Говори ты, - сказал окунь, махая хвостом.

- Я коров забивал. После смерти вышел, а меня стражи остановили, сказали, что я не могу пройти в мир мертвых людей, открыт путь только в мир мертвых животных. И дали на выбор форму и место. Я решил, в кафе, под видом совы, вполне нормально будет.

- А ты? - обратилась я к окуню.

Тот застыл, боком ко мне, дышал и плавники очень медленно двигались туда-сюда.

- А я был девушкой. Забеременел, - дернул хвостом, - по случаю. Решил рожать. Всё было нормально. А затем я умер от рака, к годам сорока. И когда вышел, мне показали, что я кое-что упустил, когда рожал. И дали вот это тело.

- А что еще сказали?

- Что, когда на сковородку понесут, я всё пойму.

- Осталось недолго, - буркнула сова.

- Так я ж, не первый раз окунем в воде барахтаюсь. Я на сковороде уже раз двадцать побывал. Сначала режут, потрошат, затем печет, жарит, становится безразлично и я покидаю оболочку.

- А пытался раньше выйти? До того, как потрошить начинают?

- Пытался, но портал закрыт. Как открывается - я быстренько выбегаю.

- И что, так и не понял, какая взаимосвязь между беременностью, родами, смертью от рака и сковородой?

- Неа.

Я качнула головой, подзывая официанта за добавкой и вспомнила, это ж человек подходит, ему словами, ртом говорить, а не как с окунем и совой, усмехнулась и сказала:

- Еще кофе с миндалем.

Он кивнул и ушел.

Я хотела коснуться Эйдана по связи, но тут услышала совсем иной диалог. Кайри прикоснулась к моему полю, чтобы я видела и слышала то, что воспринимает сейчас она.

- Отдели уникальность от Источника! - шептало создание. - Забери её себе.

- Зачем? - спросила Кайри.

- Это и есть свобода. Если все откажутся от Источника и поймут, что Уникальность принадлежит им, а не Источнику - Источник больше никому не будет нужен. Он умрет.... как умираем мы в поисках пищи... методов контроля других существ. Мы можем захватить вселенную и править ею. Мы можем всё и без Источника!... как ты не понимаешь?

Из разума Кайри я знала, что создание именует себя Эллием, но не таково его истинное имя.

- Я не понимаю, зачем отказываться от того, чем являешься?

- Источник не ты! Это подлец, который выпустил тебя с конвеера и хочет дивидендов. Ведь, каждый раз, когда ты звучишь ним - все в округе знают, что он ничего не просит взамен… и дает всё просто так, но требует одного: ответственности за свой выбор!

- Нет. Источник даёт всё и не требует ответственности за свой выбор. И то, что ты сейчас несешь эту чепуху - есть тому доказательство. Ты живой. У тебя есть уникальность. Ты перекрыл в себе Источник. Ты ищешь методы контроля над другими. Ты хочешь перетянуть меня на свою сторону. Ты хочешь, чтобы таких как ты стало больше, не потому что Источник подлый и хитрый делец...

Она не успела договорить, Эллий перебил её.

- Он забрал у меня свободу. Каждый мой выбор... даже простая мысль разворачивалась моей судьбой. Ты понимаешь? Следить за каждой мыслью, что за бред? - воскликнул он напыщенно. - Он не захотел спасти меня... мою семью... мою цивилизацию. Я остался один. И тогда, я сказал ему: “Будь ты проклят! Ты узнаешь, что такое одиночество. Я сделаю так, что все твои искры откажутся от тебя и создадут мир без тебя. Ты будешь там... в забвении смотреть на нас и грустить. Грустить также…”

- Как грустил ты, когда природные законы уничтожили твою цивилизацию... . Как каждая твоя мысль только увеличивала ложь, мгновенно разрушаясь, когда волна Истины пронеслась над галактикой. Ты так пропитал ложью весь свой народ, что они выбрали обрушиться до основания, но вернуться к Источнику - не к тебе.

- Не правда!!! - закричал Эллий. -  Он мог спасти их. Он мог не запускать волну Истины. Они могли жить дальше!

Я осязала, что данное существо, хотело избить Кайри, но не могло, что-то не пускало его ближе к этому действию. Её силовое поле. Я внимательно слушала дальше.

- Как рак, поедающий все вокруг, - произнесла Кайри твердо, - и заражающий планету за планетой тонкой ложью... которая при соприкосновении с Истиной сгорает дотла... куда ты вел их Эллий? Куда ты вел народ?

- К свободе!

- В пропасть... и ты не признаешь это. Ты лучше разрушишь мечты всех нас, изловишь каждого, кто готов продать Душу ради твоего внимания... ты готов уничтожить всё вокруг... но задумался ли ты, почему Источник окутал тебя непроницаемым коконом, когда Истина прожигала весь твой народ?

- Потому что Он ненавидит меня! - Эллий расставил руки, злоба исказила его лик и он прорычал, - Вот, насколько Он, - с насмешкой произнес эти две буквы, - ненавидит меня.

“помочь?” - спросила я Кайри.

“Нет. Я хотела, чтобы ты услышала это. Инферно нарастает и акценты расползаются по мирам”

“Мы предпримем действия” - ответила я.

Связь мягко закрылась, как затягивается тучами солнце и я увидела перед собой официанта, который внимательно меня разглядывал.

- Я просто задумалась, - объяснила я. - Со мной всё хорошо.

Он выдохнул с облегчением и, улыбнувшись, направился к другим столикам, время от времени оборачиваясь и проверяя, не обманула ли я его.

И тут мне пришла в голову идея. Я вновь открыла портал к Кайри.

“А он кого-то потерял в тот день?”

И она задала Эллию этот вопрос.

- Я потерял целый народ!

- Народ потерял оболочки и вернулся к Источнику, - ответила она.

- А кто мы без тел? - будто намеренно обходя тот факт, что его, как правителя, отринули. - Незримые духи, которые не могут ни пить, ни есть, ни …

- Ни “что”?

-  Лгать. Я был там, однажды, по ту сторону. Я только подумал и уже меня з`аперло в каком-то измерении, где каждая моя мысль отражается в зеркалах и в каждом отражение другой разворот событий, но все они на основе моей мысли.

- И ты возненавидел Источник, за то, как он “так” устроил миры, что ты видишь свою ложь мгновенно?

Эллий встал, сжал кулаки, сжал зубы, но не тронул Кайри.

- Он сделал всё так, чтобы не было настоящей свободы. Свободы, - и указал пальцем куда-то наверх, - от Него!

- Свобода это легкость движения, а не сбрасывание оков, которые прежде сам на себя надел.

Я внимательно сканировала сигналы Эллия.

“Спроси его еще раз, кого он потерял в тот день”.

Кайри повторила вопрос.

- Дело не в том, кого я потерял. А в том, как устроен мир Источника! - закричал Эллий. - Ты что не понимаешь? Ты заключена в его правилах. У тебя нет выбора!

“Он отказывается говорить, - шепнула я, - отправьте его на такую планету, где бессмертные ходят по лугам и полям, пусть посидит там”

“Его вывернет наизнанку”

“А вы окутайте его торсионной орбитой. Сначала его будет калечить то, что он чувствует, когда видит; а затем, с каждой новой мыслью-осознанием, и с каждой раздробленной догмой, он будет начинать чувствовать: отчего его народ погиб, а вот “эти”, - я усмехнулась, - продолжают ходить, даже, когда метеорит сжигает поверхность”.

“Он сравнит их с собой. Эллий не может умереть”

“Да, но он запечатан собственным проклятием к Источнику, что тогда направил. А они - свободные создания”

И Кайри словила ядро моей идеи, она кивнула мне и я отключила связь.

И тут появился Эйдан. Он вошел в кафе, духи притихли.

- Моровиц, ты сегодня не в настроении?

Он покачал головой, бухнулся напротив и достал из кармана маленький экран.

- Взгляни.

Он держал девайс, нажал “воспроизвести”, а я смотрела, наклонившись через стол. Там было двое. Оба представители каких-то цивилизаций. Обсуждают возможность заключения договора.

- Они дали ему автомат, чтобы он мог умереть как герой.

- Они оставили его, один на один, с десятком вооруженных солдат, это казнь чужими руками.

- Да, у них был приказ “не выпускать его живым”, но вы знаете, как это, когда лишаешь существо возможности запечатлеть центровку во время смерти?

- Нет… - он явно хотел что-то добавить, но его грубо перебили.

- Они дали ему оружие и разрешили ощутить гордость тем, кем он выбрал стать. Это значит, во время смерти, данный отпечаток сохранится в следующем рождении.

- То есть, они ...

- ... да, они не нарушили приказ и при этом помогли ему сохранить себя в следующем рождении.

- Но, это немыслимо! Что это за законы такие?

- Это генетические отпечатки днк, которая путешествует из тела в тело. Лишить существо шанса закрепить себя в момент смерти в том качестве, которое он желает прожить - это как избить ребенка во время приема пищи, просто за то, что тот есть не правильной конечностью. Это предательство всех нас.

- Я не понимаю этих законов. Это не может быть единым принципом. Они могли нарушить приказ, спасти его. Его жизнь бы продолжалась! Ведь каждая минута жизни сверхдрагоценна. - Он хмыкнул, - во всяком случае для нашей цивилизации и наших миров.

- В наших мирах, уважение - это основа. Нарушив приказ, они бы вызвали на себя гнев системы, на которую работали, приняли бы на себя удар, оказались бы за решеткой.

- Но у того человека был бы шанс жить!

- У него есть шанс жить. Мало того, он сам выбрал в каком качестве, родившись, он будет самоощущать телесно бытие, как гордость воина. Уважение к себе как к герою.

- Вы не понимаете, посол. Мы не можем заключить с вами договор, просто потому, что ценности у нас разные. Вы цените качество смерти, а мы каждый миг жизни!

Моровиц отключил экран и сказал:

- А затем, один посол умертвил другого.

- Не убил, а умертвил?

-  Да. Он хотел наглядно показать, что их ценности - рабочие!

- Они с ума посходили? - я взяла экранчик, откинулась на спинку дивана и пересмотрела еще раз. - И что произошло с тем, кто произвел атаку?

- Он окаменел и вот, меня вызвали выяснить, как расплести уравнение.

- Они попросили тебя отсоединить следствие от действия? - поразилась я.

- Ага.

- И что ты им ответил?

- Сказал, что когда я даже подумаю об этом, я буду стоять рядышком, в таком же окаменевшем виде.

- А они?

- Предпочли решить, что я шучу и предложили мне гонорар побольше.

Я не рассмеялась. Я задумалась.

- Электрика новой эпохи пронизывает каждого.

- Это так, - Моровиц подозвал официанта и заказал поесть, там, картошечка, специи, кетчуп, чай с ромом и долькой апельсина.

- Посол хотел показать ценность, через рабочесть?

- Да, - Эйдан перебирал вещи в сумке, наконец закрыл её и удобно сел, глядя на меня. - Тот, которого умертвили, он давить волей начал. Его, типа, достало, что мало кто понимает, отчего они развивают в цивилизации самостоятельный выбор подчиняться правилам системы, называя это уважением. Ну, и - пожал плечом, - отчего им так важно сохранить гордость в момент смерти.

- Ладно бы гордость в момент смерти, это я вижу. Но подменить разумность - целесообразностью, тут нарушение, даже учебник можно не открывать.

- Тот, которого умертвили, не понимал это.

- А окаменевший, его-то ты расколдовал?

- Нет. Я его не трогал, потому что, ну, - он изогнул бровь, - сама посмотри, его силовое поле пропустило обратку вглубь.

- А-а-а-аа… личные недосмотры.

- Именно.

- Удручает, как они плюют на механику силовых полей, - это к нам подсел Сераз. - Плюют на неё, а затем переносят ответственность на Источник.

- Распространенная практика, - хмыкнул Эйдан. - Рабочая ведь.

- Дело в том, “как” она работает. Вырубается свет, крошатся кирпичи и их мир трещит по швам.

- Либо они рассыпаются в тлен, - это к нам подсел Мистр`э.

- Привет, король Мрака! Где бывал? - Сераз дал Мистр`э пять и мы с Эйданом переглянулись.

- Мальчики, а вы тут по делу? - полюбопытствовала я.

- Да, твой свет, за тысчу парсек видно. Решили заскочить.

Я вернулась к событию на экране, прокручивая в памяти диалог.

- Тот, который умертвил, - сказала я и парни обернулись ко мне, - Он хотел наглядно показать, что, буквально, не получится лишить другое существо возможности закрепить центровку в момент смерти. Если центровка есть…

- Она пропечатывается, как фото в момент проявки, - улыбнулся Моровиц.

- Именно.

- Ариэль, - мягко хлопнул Мистр`э ладонью по столу. - Ты много знаешь, но где ты это применяешь? Отправилась бы и растолковала этим, - он кашлянул, - дипломатам, что есть что.

- Ты - король Мрака и лучше моего знаешь, “что” такое: присутствовать в балансе, наблюдая выбор существ.

Они принялись болтать о новостях, а я откинулась на спинку и слушала пространства. И вдруг, я поняла, что куртка моя, такая черная с геральдикой Источника на спине - она проявляется. Я видела, как уплотняется ткань, но другие не могли этого видеть - у них нет допуска. Моровиц не может. Разве что, король Мрака, он-то и бросил легкий взгляд в мою сторону, внимательно изучил вибрацию от меня и вернулся к обсуждению.

Я медленно встала, коснувшись плеча Эйдана, показывая, что я прогуляюсь. Он спросил, всё ли в порядке, и я кивнула. Но, по моему лицу, он уже давно прочел, что дела странные. К тому же, после вскрытия узелка, Моровиц перестал слышать мои мысли. Я его - все еще осязала.

Проходя через длинный зал, прислушиваясь, я наблюдала, в какой именно миг, куртка станет явной наощупь столь четко, что я смогу застегнуть её. При том - не я вызывала артефакт власти к действию. Кто-то другой.

И я искала - кто это.

Резко, куртка проявилась целиком, волосы мои обратились белыми, а глаза заструились силой - и я остановилась, там, где со мной это произошло. Это значит - меня видят в упор. Я повернула голову и встретила взгляд голубых глаз. Бармен посмотрел на меня, и занялся делами, так, будто это не его поле вызвало у меня данный эффект.

В такие момент, главное держаться истинного положения вещей, а то можно свалиться на самое дно сомнения в себе, выгорая дотла, не как феникс, как кучка пепла, на ладони того короля, что сидит рядом с Эйданом.

Что-то останавливало меня обратиться и спросить, он ли делает это со мной. Я рассмеялась, ну и фраза получается. Он делает это со мной. Только что Моровица вытащила из ямы, как уже загреблась по уши сама.

К фактам, если: Эйдан мне не поможет; не его уровень.

8.

Я присела за столик, вот прям напротив бармена. Лики власти мерцали надо мной. Это мало кто имеет допуск созерцать. И легко вычислить, кто имеет - если прям счас, некто будет изучать меня, или повернётся, смотря не мне в глаза, а поверх, где лики мерцают.

Куртка звучала, вибрировала. И чем дольше я сидела напротив бармена, тем глубже разворачивалась красота моей природы. Я ощутила под кожей запястий-клинки, а внутри спины-меч. И мне стало даже весело.

Владелец голубых глаза был кем-то, кто вызывал меня к проявлению во всей красоте Симфонии. А такое…. да не было еще такого со мной. Дома только, где Источника Песнь звучит ярко, там я именно такая, какой становлюсь здесь, меж галактическими орбитами, на вселенской плоти.

Я попробовала коснуться, чтобы узнать “кто это такой”, но мне в лоб уперлась плотная рука из белого свечения. Не дают увидеть. Я даже разозлилась, что уж и вовсе не смешно. Не дают смотреть, буду нюхать.

И я повернулась боком, едва улавливая взглядом движение бармена. И втянула носом аромат. Не просто втянула воздух, я подняла космического морфа из глубин моей дружбы с мирами, и втянула аромат пространств, рядом с этим существом, которое, к слову, было занято работой.

Я по себе знаю, “как” это - двигаться для отвода глаз и как отлично я это умею. И даже покажется, будто я не замечаю, но это не так. И здесь, я созерцала умение, которым в полноте обладаю сама.

Мои проницательность, хрупкость, реликтовая космичность и свирепость Источника - пронзительно звучали вибрацией.

Благодаря тому, кто я - и что не всякий способен видеть меня - я исполняю задания на проявление гнусных оттенков и червивых сгустков тухлятины в смертных и в бессмертных.

Да, именно - работаю этаким реактивом - катализатором.

Я даже вспомнила момент, когда на меня хотел напасть один буверик, это раса енотов-голодранцев, они бежали из Дома и решили обосноваться на колючих пустошах. Голодранцы, потому как: они не считаются с Законом и своих правил не устанавливают. Ходят с чем придется и где достанут себе, теряют и находят, воруют и едят или не едят, но так и существуют. Так вот, он напасть на меня хотел, а тут появился правитель мирозданий и остановил его. Встал так, что я за его спиной укрылась, а буверик на него смотрит, типа, ты чего папаша, это ж просто девка очередная.

Вот так меня и воспринимают.

И когда, в каком-нибудь Древнем, я могу “такое” поднять, это значит, что мои хрупкость и свирепость добираются до будущих всевозможностей, которые еще не произошли и вряд ли будут, но я появилась на пути - и теперь точно и мгновенно, сразу - становится реальным то, чего вообще могло бы и не быть вовсе… пройди ты мимо меня спокойно. Но нет же, очередная девка, дай поизголяюсь. Попался!

Я улыбнулась, вспоминая, сколько раз я ловила, вроде бы древних королей, на таком подрыве. Иду себе, вау, класс, флиртую, и тут - не сдержался, вырвалось, яд вынул червей из самых потаённых зон и … ты больше не король.

Ты вот, взял, решил, что я очередная девка - и смертный ты уже.

Чо орешь?

Сам сотворил с собой такое.

Ко мне направился король Мрака.

- Ты сияешь как Звезда, - прошептал он, присев рядом.

И я взглядом указала на бармена.

- Я не способен видеть его.

- А мне не дают.

И то, как удивился Мистр`э о многом говорило.

- Таких существ по пальцам перечесть, которые могут произвести на тебя такое впечатление, - он веселился, осматривая мои знаки в поле.

- Только вот домыслы - это прямой путь в задницу.

- Верно.

Мы тихо сидели, для отвода, уже и непонятно чьих глаз, типа, задумались о чем-то. Молча сидели, но слушали пространства на пару.

- А пахнет он, как … - король принюхался. - Странно он пахнет.

- Я тоже это заметила.

- Ты ведь понимаешь, что он нас слышит и твои приколы, в попытках узнать “кто” он - тоже осязает?

Я кивнула.

- Значит, ты как на ладони, а он может наблюдать за тобой. Любопытно.

- У меня ярость вздымается, а это не прикольно.

- Ярость? Он добрался до ядра твоего узора?

- А ты не видишь?

- Неа, - и закусил губу, в открытую переводя взгляд с меня на бармена, и обратно.

И правда, какого фига прятаться, когда и так ясно, что мы пробуем узнать “кто” он.

- Тебе тоже, нечто не даёт подойти и спросить прямо?

- Да. Это как силовая, плотная рука.

- Рука, вот-вот. И меня такая же остановила и еще не дала видеть.

Мистр`э перебирал в памяти легенды, я слышала это с легкостью. Но слушая бармена - натыкалась на плотное белое свечение, будто у меня отсутствует двигатель, который способен оцифровывать данный вид сигнала.

- Кажется мы с тобой устарели, - засмеялась я.

- Не можем оцифровать или не имеем допуска?

- Или он не хочет, чтобы мы знали.

- Я склоняюсь к последнему, - подмигнул король. - Если уж ты устарела, то я могу отправляться на перепрофилирование ядра.

Сераз и Эйдан поглядывали на нас, но продолжали сидеть на месте. Вот и отлично. Им-то это я не собиралась объяснять. Очень трудно говорить с тем, кто не видит то, что вижу я. На пальцах не показать. Да и не понять, если нет доступа. Вот и я, сижу тут и не въезжаю.

Мы вместе, не въезжаем - я взглянула на задумчивого короля Мрака.

8.1

А затем, нас с Эйданом вызвали на очередное место преступления, но инцидент с барменом, остался у меня на учете: вернуться и узнать.

- Что вы там рассматривали? - спросил Моровиц, когда мы шагали вдоль улицы.

- Это из сферы, что ни меня, ни Мистр`э не пустили узнать.

- Да ты не шутишь! - уставился он на меня. - Таких созданий…

- По пальцам перечесть, я в курсе. А домыслы загонят меня в задницу.

- И ты планируешь вернуться?

- Еще бы!

И мы свернули в переулок, где, собственно, и лежало тело.

- Ни шагу дальше, - зашипел Эйдан на меня, останавливая рукой. - Это заклятие. И оно меня нюхает.

- А меня - нет.

- Я, кажется, нарвался на следствие, распутанного давеча узелка.

- Оно опознало в тебе жертву?

- Я у него, так скажем, на прицеле.

- Так это ты ни шагу и стой тут, дай чемоданчик, - и протянула открытую ладонь. - А я вот, пойду и сниму улики.

Моровиц дал мне свой кейс и отступил назад.

-  Повышай квалификацию, гений! - крикнула я ему, присаживаясь рядом с телом.

Внезапно труп ожил, приподнялся рывком, схватил меня за рубашку…

Я, быстро, Эйдану показала рукой, чтоб на месте стоял - разберусь. А то бросится меня спасать, ценой собственной шкуры и попадёт ровно в следствие того самого узла: спасти меня, делая очевидным, как я ему дорога, когда заклятие уже готово проглотить его целиком. И меня не спасет, ибо тут не опасно, для меня. И сам нарвется, в доказательстве себе, что не идиота кусок, а мне, что я ему дорога. Вот такая раскоряка случается, когда отодвигаешь свои же импульсы на задворки, ибо импульс ко мне, ему видите ли мешал. Тьфу, не импульс, а - я.

Покачав головой, а минута размышлений промелькнула мгновением - я прислушалась к неразборчивому гулению трупа.

- Брось… ись… не уду..! не уду…! - заверещал он и упал, как лежал.

Я встала и отошла чуть назад, просматривая поля. Несколько минут я сканировала сигналы, ибо накручено, язык проглотишь - в этом теле.

- Что ты видишь?

- А ты реши свой узелок и контур восстановится, - буркнула я, изучая алгоритмы движения заминированных фаз внутри нервной системы особи.

- Да скажи ты!

Стоит в десяти метрах… ладно,в двадцати и не видит оттуда. Совсем плох стал.

- Они сделали из него набивную подушечку для иголок.

Я поставила кейс на асфальт, изучая реакцию местности на артефакты, которые внутри чемоданчика. В пределах нормы. Открыла, достала фотик и приступила к запечатлению аурических оттисков. Еще минут десять я ходила вокруг, делая снимки.

Взглянула на Эйдана, он ждал.

- Я не шутила, решай там свой узел и топай сюда, а то в отчете будет указано, что ты не пригоден для службы в силу личных незаурядных вопросов, которые ты отказываешь решать целиком.

- Меня этим не запугать, - крикнул он, переминаясь с ноги на ногу.

- Будешь сидеть в домике у моря, курить трубку и листать очередной выпуск “Химикалия в деле”.

Но по ауре, я взглянула, было ясно, он приступил окончательно решить внутренний недо-вопрос. А я уложила фотик обратно и достала было футляр с пинцетом и колбочками, взять пробы с тела, но пространство заорало, как сирена. И я остановилась.

- Что-то не так, - крикнул Эйдан.

- Моровиц, ты занят делом и не отвлекайся. Я прекрасно слышу опасность.

- Не слышала, пока колбочки не достала.

- Ты тоже не слышал, - бросила я ему.

- Ариэль, давай ты вернешься, мы позовем кого-то с иммунитетом и это решит …

Он не успел договорить, ярость моя вспыхнула, я отставила кейс, поднялась, и решительно зашагала к химику. Близко подошла, резко взяла его за бары, трусанула хорошенько и прорычала в лицо:

- Ты, химик недоделанный, хватит испытывать моё терпение. Я в первую очередь охотница, а ты провоцируешь меня. Ты хочешь лишиться разума прямо здесь? Ведь я могу тебе это устроить?

- Ари! - закричал Моровиц, показывая руками мне за спину.

- Старый прием, придумай получше, - я толкнула его с силой и сделала еще шаг ближе, ибо он упал наземь, спиной.

- Не трогай меня, - попросил Моровиц. - Я уже разбираю эту занозу.

- Нет, - прорычала я, присаживаясь и втягивая носом ауру. - Ты тянешь. Ты намеренно тянешь, потому что я тебе нравилась. Я завладела бы твоим сердцем. Ты бы бегал за мной, как многие пытались. Ты был бы поглощен мной и ты это знаешь. Твой импульс, дал тебе знать, где ты слаб, но ты отодвинул этот импульс. А сейчас, чтобы решить вопрос, тебе потребуется признаться себе в том, где ты слаб.

Я ударила рукой об асфальт и вибрация пронизала тело Эйдана, разрывая нити в его сердце на кусочки и он застонал, прихватывая грудину рукой.

- Ты знал, какова моя власть. Я видела, какие исследования ты проводил у себя в лаборатории, взяв у меня частицы с одежды на втором курсе. Я вижу в твоем разуме ужас перед тем, кто я такая.

- Так ты не спасала меня все эти периоды? Ты выжидала?

- О да. Я закрепостила твой сигнал, чтобы ты мог наслаждаться побегом. И ты наслаждался, Эйдан.

- Ты не была мне другом… - прошептал он в ужасе.

- Я дружу с Единым. Я дружу с Источником. А ты - трус, - я приблизилась еще чуть-чуть и он отскочил, как ошпаренный, переворачиваясь, рывком поднимаясь на ноги, делая несколько шагов назад.

- Да. Ты верно понял. Я хочу сбросить тебя на круги смертных.

 - Я не падаю туда сам, может не стоить напирать тогад уж!

8.2

Я вызвала Эллис. Сколько я выжидала с Моровицом, умножить на столько же - вот именно так давно мы с ней дружим. Нет, я не выжидаю её, она - друг.

Когда мы с ней вместе, преступники по углам прячутся. Эллис видит их насквозь, а я умею забраться им под кожу и разрушить изнутри.

Она закатала рукава, обходя тело.

- Ой, как мило, - ухмыльнулась древняя бессмертная. - Они обвили его полями неприкосновенности. Ты ведь, не прикасалась к нему?

- Он схватил меня за рубашку, но я его не трогала.

- И верно. Тронешь - и вернешься к Источнику. Ты-то не умрёшь, только наработки слетят в ноль, а вот меня это может, - она задумалась, - основательно подточить. Еще, чего ради, забвение подхвачу. Удивительно, - она осмотрела подворотню, - как здесь трупы не валяются? У данной особи поля власти “драгоценность” вращаются: прикоснешься и умрешь.

- Либо мы рано пришли, либо тела кто-то подбирает.

- И это верно.

Мы посмотрели друг на друга и тепло древнейшей дружбы струилось меж нами, будто ласковый пес бегал туда сюда, виляя хвостом, радуясь нам обеим.

Вот, что упускал Моровиц столько периодов. Тысячи периодов… .

У нас был контур, но не было такого внутреннего зверя, который бы омывал изнутри горячим теплом радости. И мог ведь насторожиться. Контур не подразумевает дружбы того уровня, которая у меня с Эллис. Контур это как мега-мобильник. Работает у существ. А Эйдан существовал. Благодаря закрепощенному отпечатку, он был преступником на уровне существования.

Зачем я так долго выжидала?

Ааа… это Поведенческий отдел, исследовал механику. Это ж вроде бы нонсенс, преступник на уровне существования. Ан-нет, есть там своя механика. Тонкая, но вполне очевидная, если маркеры истинных частот знаешь. И особенно, когда тебе они приятны - то недостача ухо режет.

- Химик пал, а у нас тут заряженный под завязку труп, - сказала Эллис.

- Вызовем другого.

- Я бы, и сама, с радостью покопалась, только бы поле снять.

Мы присели вокруг тела и рассматривали накрученные заклятия.

- А вот тут любовные узлы, - сказала я. - Прям, как в учебнике. Это из пятой главы. Один в один.

- А в ноге, посмотри, целый том по предательству. Выдай желаемое за действительное и съешь тех, кто купится.

- Это восьмая глава.

- А плечи, погляди, - она провела рукой над трупом. - Это напряжение от стыда, но на самом деле это позор, который впечатался.

- Это другой учебник, но… глава вторая, если я верно помню.

- Самый жестокий тот, кто позором убежден самостоятельно, - кивнула Эллис.

Мы переглянулись и стали обсматривать остальные части тела.

- А это, Айрис недавно преподавала. Глава о зле. Ой, ну прям накручено идеально в пропорциях. Берется факт, всё четко и моделируется тишина, чтобы жертва могла домыслить взаимосвязи. А затем, выжидается.

- Это, как я химика поймала.

- Точно, - она посмотрела на меня. - Ты его поймала, действуя как Зло?

- Ага. В определенных местах молчала, а он домысливал соответственно слабому звену внутри себя.

- Напомни, в следующий раз, быть с тобой … повнимательнее.

- Ага. Ты тоже не подарок, - вернула я ухмылку. - А вот щиколотка, просто прелесть.

И мы перебрались к щиколотке.

- Тут целый многотомник заклятий наверчен.

- И главное, все пусковые точки - в этом теле. Не снять заклятия, пока эти узелки тут активны. И поле драгоценности… конечно же! И трупы, скорее всего забирают.

- Кто-то воссоздал целый учебный курс: как оборудовать преступление, по тому или иному пункту в Кодексе Закона - в совершенстве…! И покрыл тело не ядом, а полями власти.

- А значит, этот кто-то, делал это в чистоте.

- Я бы могла подумать на тебя, - произнесла я, щурясь.

- А я на тебя.

- Значит, это кто-то, такой как мы.

- Из нашего круга или покруче задорностью.

- Тут ювелирность… а какова экспозиция! - Эллис встала и торжествующе оглядела мертвое тело. - Это целое искусство! Могу поспорить, что когда ваши ученые определят, куда ведут заклятия, каждое из них будет связано с насильником или жестоким тираном.

- Иначе не вышло бы поля власти, да еще такого тембра, установить.

- Ага и остаться при своём узоре. Ты ж помнишь, таких, кто издевается жестоко, над теми, кто в среднем инфернальном круге вихрей - обычно бросают в дыру отверженности.

- Да, я видела это воочию. Уникальность слетает, а внутрь попадает то, что намагнитится на импульс преступных действий.

- И гуляет после такое “оно”. Совершенно не понимая, кто оно и зачем оно.

- И тянет куда-то, что-то вернуть. Достаёт окружающих, по роже получает и удивляется мироустройству.

- То, не искусство, - покачала головой бессмертная и указала на труп. - Вот - искусство.

Я задумалась.

- Моровиц сказал, что заклятие опознало его и взяло под прицел…

- Тогда это не просто искусство. Это шедевр.

- Это шкатулка, - произнесла я, осознавая глубину того, “что” мы тут обнаружили.

- Хотела бы я встретиться и пообщаться с тем, кто соткал … это.

Эллис с трепетом глядела на труп.

9.

Я создание древнее и мне приятно быть Источником. Плюс к тому, дружу я с теми, кто празднует Источник. А тех, кто на Него криво косится - таких, я отлавливаю пачками. Удивляет, скоко народа до сих пор не вкурили, какое следствие, в итоге ненависти к Источнику, будет. Но нет же. Поза недовольства дороже всего.

Это в ленте с Земли, была запись, ну прям в точку - я долго хохотала. Значит, сначала существо отвергает Источник, говоря: Я сам - отойди и не мешай мне! А затем, щурится и спрашивает с подсечкой: а почему ты не спасаешь меня? А Источник отвечает, что ты, как бы сам отказался от Меня и я уважаю Твой выбор. И существо, только этого и ждало - в позу, быстренько, надувает лицо и говорит: всё… я обиделся!

Умора!

Так вот... между тем, кем Моровиц мог стать и тем, кем он стал - один его выбор: плюнуть на личный сигнал изнутри. Один раз плюнуть. А я подойду и разотру. И ходит теперь - смертным. В забвении, вот-вот. Его химия, в утробе, так испугала, что он от ужаса продал тапки, ради тишины и спокойствия в период вынашивания. Химик, называется… . Видела, как он по улице вечером шел. Походка такая, брошенность и незавоёванность - дыра ненужности, кароче. Чувствует по трассировке сигналов, что был крутым чуваком. Особенно на сравнении с теми, кто вокруг него топчется. Был - основное слово. Был крутым. И то, лишь на сравнении с теми, кто смертен уже давненько. Еще чуток и Эйдан покроется мхом и будет доказывать окружающим, что он не дебил. Трассировка сигналов... точно, в химики подастся. Может подорвется пару раз на мине. А может и сам бомбочку свагранит.

Так вот, этого всего могло бы и не быть. Могло быть совсем другое. Но - другого не случилось, ведь Моровиц выбрал плюнуть на свой же сигнал. А я помогла ему вжиться, так сказать, в легкость, вроде как, вседозволенности. Плюнул и не упал к смертным. Вау. Оказывается, можно и так. Неа. Оказывается, бывает, что некто, может закрепостить тебя, чтобы ты сильнее утвердился в подмене на свободе, а после, этот некто - столкнет тебя в прорубь.

А пока будешь лететь … будешь удивляться, ведь допущение состояло в чем? В том, что на уровнях существования преступникам нет места. Есть, но крайне недолго. Хотя, кажется-то, десятки тысяч периодов проскользнуло. Прям как в мире смертных. Миллиарды воплощений, а как по пустой бочке постучать. И вроде бы долго - столько лет! А на самом деле - мгновение.

Вот вам и квантовая физика в действии.

А я, да - вернулась в то самое кафе, где работает тот самый - странный бармен. Стоило мне переступить порог, хотя нет.. не так. На подходе к повороту, где расположилось кафе сегодня, а оно перемещается, ага. Так вот, уже на подходе, меня обдало волной проницаемой плотности белого свечения, как пройти сквозь нечто незримое, но осязаемое, плотное, лицом чувствую - но руками не потрогать. И волны яркого света, начали проступать из меня, разливаясь узорами по пространствам, стоило мне подойти вплотную к двери. А затем, я улыбнулась и открыла её. И вошла внутрь. Еще один шаг… и татуировки прорезали кожу. Я ахнула. Ощутимо. Будто твердым и острым карандашом - одновременно вскрыли.

Также легко улыбаясь, избегая взглядом встретиться, я присела за столик чуть справа от него, от бармена. Так, чтобы я могла видеть его, когда он поворачивается спиной. Хотя, уверена, он видит меня даже в этом случае.

Я достала из рюкзака тетрадь и ручку. Заказала кофе и пирожное. Тетрадка для отвода глаз, кофе - для удовольствия. И принялась слушать то, что происходит во мне, когда он рядом.

А через некий период, я подняла глаза, он стоял боком ко мне, с кем-то говорил, но то, что я смотрела на него, я ощутила, “как” он чувствует это. Как яркий свет лучом возник на его коже - осязаемо теплом… меня.

И я убрала взгляд, и записала в тетрадку: это обоюдно.

А сама задумалась, так ли это? По контуру с Единым, я могу слышать, как меня воспринимают, даже когда это не обоюдно. И засмеялась тихо, ведь он вскрывает моё поле с потрохами, клинками, мечом и ликами власти над головой. Как, при этом, может это не быть обоюдным и записала: влетаю в допущения, потому что не подхожу, чтобы прямо спросить. И отбросила каждое допущение, оставила только факты: я чувствую, как он осязает мой взгляд - точка.

У меня такого, обычно, не бывает, что я не могу подойти к кому-то - а теперь, есть. Смертный боится подойти, то согласия в ответ боится, то отказа - но страх останавливает, формируя стену изнутри. А это - силовая волна: от существа ко мне. И тут, очень четко: если, таким образом, он говорит: “нет” - тогда переступить данную черту - это нарушить свободу выбора. То бишь, плюнуть на уважение, ибо мне, видите ли - не понятно “кто он такой”. Я сама, на данный трюк, лювлю преступников. А это, я оказываюсь по ту сторону, опять же, умения, которым владею в достатке.

Либо мы столь детально идентичны, либо он возвращает мне мои умения, в развороте - по магистрали фантазии: придумай себе сама, называется, а я посмотрю, что ты будешь делать.

Мне нравится решать головоломки, но здесь - я чувствую себя отупевшим куском чего-то такого, которое проспало тысячи миллиардов лет, а проснулось, когда ему на голову айпад положили и оно такое: “шо за хрень?”. И упало под коврик инферно-зоны, ибо негодование - вместо любопытства.

10.

И тут, как шторм океанический из-за угла на улице, вроде бы не логично, но факт - меня накрыло видение: лес, вокруг горы, небольшой домик и женщина.

- Наш ребенок пропал…! - прошептала она, обращаясь к Мир, рухнув на колени. -... помоги…

Я сидела и внимала голос её шепота. Существо в теле женского типа, обращалось к Миру. Не к людям, не к Богу, а - к Миру. Я развернула диапазон шире, чтоб посмотреть, сколько “наших” услышало её шепот. Много. Каждый за своим делом, резко увидел её, посреди леса, горы, домик.. .

Она звала нас, обращаясь к Миру. Она звала на помощь.

И когда она произнесла “наш ребенок” - в её сигнале отсутствовало обладание и собственничество. Это было тепло. Наш - означало в её устах, тот, кому они с мужем - рады, кого поддерживают и о ком заботятся. И кто рад быть с ними.

Перед глазами пролетали образы, как девочка бегает вокруг дома, как звонко смеется, как обнимает мать, как радостно встречает отца. А затем переход, резкий обрыв и я вижу, как она лежит между камней, под водой. Подскользнулась, когда гуляла в лесу. Упала. Ударилась головой, потеряла сознание, течение подхватывает её тело и несет, бурлящие потоки и воздушные ямы, под водой, удар и еще удар, тело застряет между высоких камней, внизу.

Родители не найдут её, не будут предполагать, что могло случится вот так.

“Я в деле! - даю я знать остальным “нашим”, закрываю тетрадь, кладу её в рюкзак, бросаю взгляд на бармена - он занят, и перемещаюсь туда, где река, где лес, где мертвое тельце.

Я стою на берегу и поднимаю руки, призывая духов реки. Они выталкивают тело из-под толщи бурлящего потока. Силовыми волнами, я направляя течение иначе, на время, чтобы тело прибило к берегу. Вытаскиваю девочку на берег. Она мертва уже давно, часов десять. Слишком долго.

- Ты хочешь сотворить чудо? - услышала я голос позади и обернулась.

Передо мной стоял, то ли человек, то ли медведь. Глаза междумирные, облик человеческий, но даже смотря на него, я видела перетекающие образы зверей.

- Я хочу поговорить с девочкой.

- Хорошо, - кивнул он и мягким движением ладони, открыл портал. - Вот она.

- Не играй со мной, - отбросила я видение, - это не она. Это память родителей о том, какой она была.

И он улыбнулся, схлопывая окно.

- Ты хочешь сотворить чудо? - снова переспросил он.

- Я хочу узнать у создания, которое было в этом теле, чего хочет - оно.

В этот миг из-за спины человека-медведя выглянула девочка. Я ощупала сигналы - настоящая.. на этот раз. Она внимательно смотрела на меня, улыбаясь. Тепло исходило от неё. И она была счастлива.

- Как тебя зовут? - спросила я, присаживаясь на корточки.

- Викки, - ответила девочка, выходя из-за спины Духа-человека-зверя полностью. - Виктория.

- Красивое имя, - я протянула ей руку. - Что ты хочешь, Виктория? Хочешь остаться с Ним, - указала на межмирное создание, - или вернуться к родителям?

Девочка удивленно замерла, посмотрела на Духа, перевела взгляд на меня.

- А я могу вернуться к папе и маме?

Дух-мужчина-зверь присел и прошептал девочке:

- Обычно так не происходит.

- А как происходит обычно? - спросила она тоненьким голоском.

- Обычно, родители плачут и убиваются, потому что боятся жить дальше, без ребенка. Их обращение с ребенком, всплывает на поверхность и они понимают, сколько вещей они сделали … некрасиво.

- Некрасиво?

- Да. Но твои родители другие, - улыбнулся он. - Твоя мама позвала Мир на помощь. И ты, если хочешь, можешь вернуться к маме и папе.

- Правда? - её удивление и радость засверкали аурой. - Ты вернешь меня к ним?

- Она, - он указал на меня. - Она вернет тебя, если ты хочешь. 

И девочка, повернулась ко мне, аккуратно вглядываясь.

- Вы вернете меня? Я хочу обнять маму, хочу обнять папу.

И я закивала. Замечая, как слезы бегут по моим щекам, я кивала этому сверкающему созданию, которое хочет одного, быть с её папой и мамой.

- Вы оживите его? - она указала на тело, синее, холодное, мокрое. - Оно все еще слышит нас.

- Да, - я вытерла слезы, смотря на Духа, который мягко наблюдал за девочкой. - Сердце больше не бьется, но существо, которое было с тобой все эти годы - слышит нас.

Она подошла близко-близко, присела и протянула ручку, нежно прикасаясь к телу, в котором пробыла шесть лет. Приложила ладошку к холодному лицу и прошептала: ты пойдешь со мной?

И тут я резко встала и Дух обернулся к дороге. Там, вдалеке мы оба слышали голоса людей, которые искали Викторию. Дух посмотрел на меня и мы поняли друг друга.

- Я отведу их подальше, а ты - сотвори чудо.

Он принял образ волка, дублировал тело, еще и еще - обретая формы множества псов и волчьих, и степных собак, и лесных, гавкая, рыча, рванул к дороге, уводя людей подальше отсюда.

- Там мой папа, - воскликнула девочка, резко оборачиваясь.

- Да, там твой папа и он ищет тебя.

- Почему вы хотите, чтобы он не нашел меня?

Вот есть создания, которые прикидываются детьми, даже после смерти. А это создание - являлось ребенком. И после смерти, мало что изменилось, разве что выглядела девочка чуть младше, чем охладевшее тело.

- Если твой папа увидит тело, в котором ты была… . Увидит, что оно умерло. Я не смогу сотворить чудо и вернуть тебя обратно.

- Почему?

- Твои родители не смогут справиться с осознанием того, как грандиозен Мир, к которому они вопрошали за помощью. Представь, вот твой папа видит тело, он в ужасе, он плачет, он бережно несет его к дому, чтобы похоронить.

- Он не видит меня, - поняла девочка.

- Да. И если я верну тебя, а они уже увидели тебя мертвой… .

- Не меня. Тело умерло, а я здесь, - она взглянула на тело. - И оно даже не умерло. Оно просто не дышит. Оно живое.

- И это верно, - улыбнулась я нежно.

- Каждый день, твои мама и папа будут смотреть на тебя, понимая, что ты … нечто другое. Возможно, ты не их дочь, ведь они видели мертвое тело.

- Я кажется понимаю. Им будет страшно.

- Им будет жутко.

- Но я же смогу рассказать им о том, что ты сделаешь?

Я покачала головой.

- Если папа найдет меня в глубине леса, он будет знать, что я жива и что это я. А если он сначала найдет тело, а потом увидит меня живой, в таком же теле - он испугается и решит, что это не я. Что я нечто.. но не его дочь.

- Он может подумать, что ты дух, который принял облик его дочери, чтобы обмануть горюющего родителя.

- Как Дух принял облик собак и волков, чтобы сбить папу со следа?

- Да.

- Он поверит в страшную историю, но не поверит в чудо?

- Среди людей уже давно нет чудес, солнышко. А если они и происходят, с теми, у кого сверкающее сердечко, как у тебя, как у твоей мамы - они молчат об этом.

- Другие поверят в страшилку, но не поверят в чудеса.

- Верно.

- А папа? Почему он не поверит?

И я подняла фантом её отца, скопировала данные и перевела в облик, едва-осязаемый, но видимым. Фантом молча стоял и смотрел в никуда.

- Коснись его. Коснись и посмотри, почему.

Девочка медленно подошла к фантому и взяла отца за руку. Фантом не двигался, не реагировал. Он смотрел в никуда.

- Он не слышит мир духов, - сказала девочка. - Он не слышит меня. Но он ищет меня.

- Почему он поверит в страшилку? Почему испугается?

Девочка крепче сжала руку отца и зажмурилась.

- Он не знает, что такое бывает. Он не видел, значит этого не может быть. Если бы он увидел, он бы знал, что такое бывает, - и она повернулась ко мне. - А можно папе показать? Чтобы он знал. Чтобы знал, что я, даже после смерти тела, могу быть с ним и с мамой?

И вот тут крепко задумалась я.

- Так нельзя делать? - спросила девочка, когда фантом её отца растаял.

- Не в том дело. Разные штуки можно делать, важно учитывать механику среды, где ты и твои папа с мамой находитесь.

- Я не понимаю. Почему нельзя показать папе - меня?

Как пояснить, что есть следствия, и механика не спит. А город, пусть и вдалеке, но их семья имеет крепкие родовые ветви. И родовые линии не всегда рады чудесам - они нарушают контроль. Ведь, чудеса не получится контролировать. А то, что не поддается контролю, чаще воспринимают опасностью, нежели красотой Мира.

И я обратилась напрямую к Источнику: что будет, если я покажу её отцу, в открытую, весь процесс становления дубликата тела? Меня окутало белой дымкой, но девочке, я показала, что всё хорошо и я не собираюсь исчезать. Я не оставлю её тут одну. Я - с ней. 

Что я увидела? О! Это новый разворот моей событийности. То, от чего убежал Моровиц - революция внутренней симфонии. Но я - не Моровиц, я обожаю Революцию в себе. И я дико праздную именно такие моменты!

Услышав ответ Источника, я протянула девочке руку.

- Идём со мной. Покажем твоим родителям чудеса.

Виктория захлопала в ладоши, засверкала полем и поднялась с травы, подбегая ко мне, сжимая крепко мою ладонь.

Мы переместились во времени, к вечеру того же дня, это все еще первый день, когда Викки пропала. Чуть глубже, когда отец уже вернулся без результатов из леса. Мать смотрела к черному звездному небу и знала, что её слышат. Она ждала ответа. Она не верила, не надеялась - она слышала, что её слова услышаны. Она слышала это каждой клеточкой. А отец не находил себе места.

- Как заснуть, когда она где-то там…?!

- Увидишь, будет ответ, - прошептала женщина.

Они стояли на ступеньках дома.

- Я не понимаю этого, Линда. Я знаю, что твои видения сбываются. Ты видишь и слышишь то, что недоступно мне. Но это другая ситуация. Не спустятся ангелы... не приведут нашу девочку домой. Это сказки.

И тут из леса, вышла я. Виктория крепко сжимала мою ладонь и мы договорились, что она будет спокойна, будет наблюдать.

- Вот и ответ, - прошептала женщина, слеза скатилась по её щеке от громадной радости широко открытого сердца.

Она видела меня сияющим ореолом вокруг формы облика, которым я предстала перед ними.

- Это просто девушка…

- Если бы ты мог видеть, Шейдан. Ты бы видел то, что вижу я.

Я подходила ближе, они не видели дочь. Мать видела меня, но не ореол дочери. Она знала, что есть порядок вещей, который существует и звучит, и что надежды и ожидания, не вписываются в эту симфонию. Она смотрела и видела, но трепетом, прикрывала от себя ореол дочери, которая чуть мягче сжимала мою руку, встречая родителей.

Позади нас явился Дух-мужчина-зверь и он обратился ко мне.

- Ты знаешь, что будет?

- Я знаю, что я буду делать.

- И ты согласна?

- Это будет мне в радость.

Он улыбнулся. Даже не оборачиваясь, я осязала его улыбку, слышала тепло его сердца. Ему тоже было в радость то, что будет “после”.

Когда я подошла ближе к родителям, мужчина насторожился. Его сердце застучало громче. Оно слышало облик дочери, рядом со мной.

- Что происходит? - шепотом спросил он жену.

- Это ответ, - улыбнулась она и увидела ореол дочери.

Нет, она не бросилась с криками и слезами. Нет. Она не такая мать. Я же говорила, в ней отсутствует собственничество и стремление обладать. Она смотрела и улыбалась, и слезы радости струились по её лицу.

- Я не ангел, - сказала я, обращаясь к женщине, - но я услышала тебя.

И мужчина пошатнулся. Его внутренний мир треснул в это миг.

Я присела на корточки и обратилась к Виктории.

- Побудь тут, пока я поговорю с твоими мамой и папой, я отпущу твою руку, хорошо?

Она кивнула, выпуская мою ладонь.

- С кем она говорит? - спросил Шейдан.

Он знал ответ. Сердцем и всем существом его - знал ответ, но не мог поверить, ибо вера не способна объять красоту механики. Она лишь преддверие для тех, кто упал и забыл, что такое: чудеса Мира. Она может подвести, но когда дверь Мира распахивается настежь - Вера отходит, давая путь Знанию.

Линда не ответила ему, она также, как и я - слышала, он знает, но не разрешает себе понимать то, что знает. Он продолжает надеяться и это мешает ему объединиться с сердцем. Разум и сердце это одна сфера, разделяя её надеждами и ожиданиями, гробишь внутренний мир и перестаёшь слышать ...Мир.

Когда я поднялась, выпрямилась, поправила рубашку и выдохнула, улыбаясь родителям, из леса вышел Дух-мужчина-зверь и подошел к девочке. И она взяла за руку его. Они стояли позади и ждали.

- Шейдан, верно? - обратилась я к отцу.

- Да, - сглотнул он. - А вы кто?

- Я друг.

И он нервно засмеялся.

- Шейд, - коснулась его женщина.

- Линда, верно?

- Да.

- Ты даже не спросишь, что… она такое?

- Мне достаточно видеть ореол нашей дочери.

- Ореол? - переспросил он и начал понимать. - Она умерла?

Я сделала такое лицо, как делаю, когда хочу сказать “ну ты и идиот”, но молчу - передо мной же человек… как никак. 

- Ты знаешь, я не причиню ему вреда, - обратилась я к женщине.

Она кивнула.

И я рывком шагнула к мужчине, подхватила его тело, вводя его, как существо, в глубокий сон. Мягко посадила его тело, прислоняя к двери, чуть выше ступенек.

- Он боится того, во что не верит.

- Он может сделать себе только хуже, а я не за этим здесь.

- Я понимаю, - и Линда посмотрела туда, где видела, с каждым мгновением, ореол дочери всё четче. - Она покинула мир живых.

- Элегантно сказано, но всё не так просто Её тело застряло под водой. Она упала, поскользнулась, когда бегала за ветром, по берегу реки. Тело унесло течением и оно застряло между камней. Вы бы не скоро нашли его.

Чем приятно говорить с человеком, который понимает Мир шире и отказался от надежд, выбирая видеть и знать - эта женщина не паниковала, она слушала меня и слышала себя.

- Она пришла попрощаться?

Я улыбнулась.

- А ты хочешь отпустить её?

- Я хочу узнать, чего Викки хочет. Я могу поговорить с ней?

Я кивнула. И Дух-человек-зверь подвел девочку ближе к матери.

- Я сейчас коснусь тебя, - сказала я матери, - и ты увидишь дочь ярко и чисто, ведь ты, глубоко внутри прикрываешь себя от ребенка. Пусть и трепетом, ты укрываешь себя, защищая ребенка от того, что ты думаешь, может подняться в тебе, но не бойся. У тебя чистое сердце.

И женщина расплакалась, обнимая себя за плечи, успокаивая дрожь. Она взглянула на спящего мужа.

- А он?

- Я разбужу его позже. Он увидит то, что не готов, но я помогу ему.

Линда аккуратно посмотрела на меня и сказала то, что думала.

- Я не хочу нарушать древние принципы, но как мне выразить то, что я чувствую и что многие назовут благодарностью, только это совсем другое.

- Я слышу тебя, - ответила я мягко. - Я знаю, что ты чувствуешь и что думаешь. Я вижу, как нежно ты слушаешь Мир. И я знаю, ты ждала ответа, не как человек, который ждет подтверждения своим надеждам. Ты знала, что ты услышана.

Я коснулась её руки, оставляя Шейдана сидеть, спящим.

- Я слышу тебя, Линда.

Аура женщины вспыхнула белым и теплым оранжевым светом. Яркий голубой - пронзил её тело сверху, глубоко из недр мирозданий, опускаясь сквозь космическую плотность, давая отзыв поддержки и заботы в ответ на чистоту и открытость существа в женском теле, которое, лишь временно, отзывается на имя Линда.

- Мамочка…? - услышали мы, звонкий голос девочки.

Линда отпустила тревогу передо мной и отдала всё внимание ребенку. Она повернулась к дочери, присела, раскрывая объятия и держала руки раскрытыми, даже, когда девочка подошла так близко, что можно было крепко её обнять. Мать насыщала пространство нежной лаской, теплом радости и трепетом к существу, которое смотрело на мать с радостью, теплом, нежностью и звонким трепетом улыбки.

- Мамочка… - Викки провела ладошкой по щеке матери и Линда выдохнула аурой яркий бирюзовый свет, окутывая дочь.

Вот, почему такие, как я - слышим таких, как Линда. Мать не плачет, не сжимает поле дочери - она формирует для неё пространство... собой, открывая себя как Дар - ребенку.

- Виктория…? - услышали мы голос Шейдана.

И я мгновенно оказалась рядом с ним, рукой придерживая шатающегося мужчину, который медленно пытался встать.

- Постепенно, - сказала я ему. - Ты слишком поверил людям, и можешь заработать инфаркт, если будешь действовать как тот, кто не хочет признавать то, что видят его глаза.

- Но… как такое может быть? - он взглянул на меня.

Смесь ужаса и удивления, страх.. дикий страх поверить своим глазам. Да, он видел дочь. Он “видел”.

- Мир полон чудес, Шейдан, - ответила Линда, окутывая дочь бирюзовым и ярко-малиновым, розоватым полем ауры.

- Но… как…. ?!

- Я объясню попозже, хорошо?

И он кивнул. А я прислушалась к его сигналам. Смирился ли он с тем, что не может, не способен понять то, что видят его глаза или согласился подождать объяснений, как факт?

- Я не дам тебе приблизиться к ребенку, ты понимаешь отчего?

- Нет. Но я чувствую, будто я могу нанести ей вред.

- Ты можешь свалиться замертво и этим нанесешь вред и себе, и всей семье, - пояснила я.

- Я что.. испугаюсь?

- А что ты чувствуешь сейчас?

- Ужас.

- Не радость, а ужас?

И он перевел взгляд с Виктории на меня.

- Кошмар какой-то. Наш ребенок тут, перед нами, передо мной… а я испытываю ужас.

- Папочка, это, на самом деле я, - улыбнулась девочка. - Это не шутка духов. Это я, Викки.

Мне потребовалось коснуться грудины этого мужчины, потому что его сердце распирало от красоты происходящего, а надежда и ужас, пытались убить то, что распускалось внутри. Человеческое в нём стремилось вернуть положение вещей к норме, даже через смерть дочери или его самого - главное, чтобы не было так, как есть. Чтобы стало так, как все утверждали, с самого его детства - есть. Если дочь умерла - значит умерла - точка!

И тут мне в голову пришла идея.

- А давай, я дам тебе умереть от инфаркта, ты сам увидишь, “как” это: стоять незримым для многих и крутить пальцем у виска, по типу, какого вы рыдаете над телом, если я - стою здесь?”

10. 1

- А это мне поможет? - Шейдан на полном серьезе спрашивал.

- Нет. Тебе это не поможет. В тебе так много человеческого, а оно не слышит движение после, - я кавычки показала, - смерти. Я тебя верну, а ты снова начнёшь пугаться, потому что не запомнишь, что было, когда твоё сердце прекратило биться.

И вот здесь, он трезво посмотрел на меня, впервые, как на того, кто дело говорит. И я напомнила себе, что данное существо в теле, слишком долго мыслило как человек. Ой же ж… .

- И ты пояснишь мне детали, после того… как что?

- Вон видишь? Виктория стоит. Тебе, что сейчас хочется?

И он смутился.

- Хочется понять, как такое может быть, что дочь я не видел, а теперь - вижу. И как я оказался сидящим, там? - он показал на стену у дома.

- Он у нас такой, - пояснила Линда - Ему важно понимать детали, иначе он просто не примет это ко вниманию.

- Папочка… - девочка отошла от матери и подошла ко мне, не приближаясь к отцу слишком.

- Зайчик мой, - улыбнулся он, присаживаясь перед ребенком на колени. - Это не значит, будто я не рад тебе…

- Ты боишься, что я тебе мерещюсь?

- Где-то так… - он посмотрел на жену, на меня, и снова на дочь. - Если это просто сон, я смогу принять это. Я попробую жить дальше. Если ты умерла..

- Па! - топнула она ножкой. - Я не умерла, это тело стало холодным и перестало дышать. И даже оно живое. Хотя ты назовешь его мертвым.

Шейдан прикрыл лицо руками. Он плакал. И он не хотел признавать этого.

Линда приблизилась к мужу и села рядом с ним на землю. Она обняла его. Как люди обнимают людей. Крепко и нежно. Так крепко, чтобы дать знать: я с тобой. Когда только давление в нажиме, даст понять, что тебя поддерживают.

И я смотрела на них. А Дух-человек-зверь наблюдал за мной. И я повернулась к нему лицом.

- Ты берешь их под своё крыло? - спросил он шепотом.

- Да.

- Целая семья… .

- А у тебя целый лес, - улыбнулась я в ответ.

- Звери и духи, не люди.

- Это тоже не люди. Один из троих, слишком долго убеждал себя, что он не более, чем человек.

10.2

- А теперь, когда эмоции промыли внутренние страхи, - произнесла я ласково и с крепким вкусом в голосе. - Давайте я покажу вам, как это делается. То, что вы называете чудесами, а мы - механикой Мира.

Шейдан поднял ко мне лицо, он был внимателен и сфокусирован. Однако, я видела, глубоко внутри, он все еще дрожал от страха, что не знает, как жить, когда Мир совсем не такой, какой ему показывали те, кому он поверил на слово.

- Я буду говорить заранее, что сделаю, специально для тебя, Шейдан, поскольку Линда способна видеть и слышать то, что недоступно было, много лет - тебе.

- Много лет? Да я, вообще, такого не видел прежде, - сказал он.

- Это одно воплощение ты учитываешь.

- У меня голова кружится.

- И это лишь начало. Ты можешь раскрыть себя происходящему и смотреть; как и что, я расскажу тебе по-позже. А можешь продолжать бояться мира, о котором тебе не рассказывали те, кто не способен видеть этот.. Мир.

- Я понял. Это как, ты мастер, а я инженер-подмастерье. Я могу ужасаться тому, что двигатель марки “Vesta” способен работать на реактивном топливе, а могу посмотреть, “как” это происходит. И, после, попросить тебя, помочь мне разобраться, как такое вообще может быть, если, двигатель этой марки, как говорили мне в универе, не заточен под такое топливо и, в принципе, не может так действовать.

Я засмеялась.

- Верно. Ну что все готовы? - я посмотрела на семью.

Девочка кивала, радостно; Линда нежно обнимала мужа, улыбаясь мне, а Шейдан, впервые, успокоился и был готов смотреть.

- Сначала, я перемещу сюда тело вашей дочери. Люди называют это состояние оболочки “мертвое”, только это очень узкий спектр данных про… - и взяла аналогию Шейдана, - двигатель марки “Vesta”.

Мужчина широко улыбнулся. Потому что, на его языке образов, той профессии, которая ему нравилась - он понимал то, что я ему говорю. Ему было удивительно, что, оказывается, принципы восприятия - универсальны:как в инженерном деле, так и в этом странном и непонятном, “не-существует-такого”, процессе.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?