Глава №4. Рильке и праздно изучаемая жизнь

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 12Следующая ⇒

Глава №4. Рильке и праздно изучаемая жизнь

Есть только одна дорога — вглубь себя.

Райнер М. Рильке

Для своей эпохи Рильке был некстати чуток и хрупок. Начало ХХ века в Европе ознаменовалось рождением современной промышленной экономики и ужасами Первой мировой войны. Капиталистический класс с нараставшей одержимостью следил за временем и всеми средствами стремился увеличить производительность труда на заводах и фабриках. Так появилась на свет индустрия тайм-менеджмента, цепкими щупальцами обвившая сегодня нашу культуру. Часы в кабинетах, в цехах и даже дома впервые стали обыденностью, а рабочих приравняли к бездушным механизмам в системе, заточенной под наращивание прибыли для заправил экономики. На фоне разгула этих мегаломанических идей тонкий мыслитель Рильке жертвовал любовью, семьей и материальными благами — ради поэзии.

Рильке знал, что время, проведенное в бездеятельности, крайне важно для творческого процесса. Он стремился к безделью с радостью — что в нашем до одури работящем и до омерзения распланированном XXI веке звучит дико. Наслаждение праздностью в нашей культуре считается позором, мы боимся, что если не будем вкалывать как проклятые, то не сможем развить заложенные в нас способности: этот страх нам внушают с раннего детства.

Но современная наука о мозге готова доказать, что в действительности верно обратное: наше подлинное «Я» претворяется в жизнь лишь благодаря периодам затишья. Как надеялся Оскар Уайльд в эссе «Душа человека при социализме», «человечество сможет предаваться приятным занятиям или наслаждаться возвышенным досугом, ибо в этом, а не в физическом труде призвание человека: создавать произведения искусства, читать прекрасные книги или просто созерцать мир с восхищением и восторгом».

Недавние исследования показывают, что некоторые виды знания о себе мы получаем лишь в состоянии покоя. Сеть пассивного режима работы мозга включается не только во время отдыха, но и когда мы обращаем внимание на себя и «смотрим внутрь». Мысль начинает бродить без цели, и содержание бессознательного просачивается в сознание. Работа этих мозговых структур помогает понять, что мы думаем о своем социальном окружении и месте в мире, раскрывает нам фантазии о будущем и, конечно, чувства.

Рильке провел большую часть своей взрослой жизни в путешествиях по Европе в поисках идеального места — в физическом и духовном смысле — для написания стихов. Он посетил Россию, где встретился со Львом Толстым, жил в Швеции, Италии, Франции и в итоге осел в Швейцарии. Его поэзия столь высоко ценилась некоторыми меценатами, что они приглашали его жить и работать (или, точнее, не работать) в своих поместьях и замках.

В действительности прошло пятнадцать лет между выходом в свет двух главных книг Рильке: «Новые стихотворения» были опубликованы в 1907 году, а «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею», которые считаются главным достижением его жизни, — в 1922 году. Он писал стихи и в промежутке между этими сборниками, но относился к ним как к «случайным». На создание «Элегий» у него ушло десять лет. Величайшие стихотворения сочинялись внезапно, и он относился к ним как к дару свыше, как к посланию ангелов. Да, Рильке говорил, что писал стихотворения словно под диктовку. Один из его лучших переводчиков, американский поэт Роберт Блай отмечал, что Рильке порой пропускал рифмы, пытаясь поспеть за вдохновением и записать стих целиком.

С точки зрения нейрофизиологии, Рильке учился управлять своим мозгом: срединная префронтальная кора поставляла ему образы и ассоциации из гиппокампа и новой коры, содержание которых редко достигает сознания. В постоянных попытках достичь успеха или просто сохранить рабочее место мы используем зоны мозга, которые обрабатывают информацию о текущих внешних событиях. Эта сеть, направленная на распознавание внешних стимулов, выключает сеть пассивного режима работы мозга и закрывает доступ к ее отделам. Однако мозг постоянно порождает эмоции и отвечает на них, и вся эта душевная энергия должна где-то храниться.

Рильке страдал от приступов депрессии, скорее всего потому, что не щадил себя в неустанных самокопаниях. Он допускал в сознание уродливую сторону своего внутреннего мира, чтобы иметь возможность пристально изучить ее. И здесь проходит тонкая грань между вершиной гениальности и бездной депрессии и безумия: большую часть своей взрослой жизни Рильке провел в безрассудной близости от этой черты.

* * *

Ленивый человек не стоит на пути прогресса. Завидев прогресс, несущийся к нему на всех парах, он незамедлительно отходит в сторону.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии