А.М. Ногаллер, врач артиллерийского полка

Ногаллер Александр Михайлович (1920-2021) – доктор медицинских наук, профессор, член Нью-Йоркской академии наук и Международной академии информатизации, гвардии майор медицинской службы

Родился 22 мая 1920 года в городе Харькове. С 1921 года проживал в Москве, где в 1937 году с отличием окончил полную среднюю школу, а в 1941 году - 1-й Московский медицинский институт им. И.М. Сеченова (ныне университет).

Во время  учебы в мед. институте был круглым отличником, активно занимался в студенческом научном кружке, был удостоин Сталинской стипендии. В связи с началом войны А.М. Ногаллеру и всем его сокурсникам досрочно была присвоена квалификация врача.

С начала октября 1941 года и до окончания Великой Отечественной войны находился в Действующей армии, вначале в должности старшего врача истребительного противотанкового артиллеристского полка (703 ИПТАП 5-й Армии), затем - начальника отделения армейского хирургического полевого подвижного госпиталя (180 ХППГ 2-й танковой Армии), пройдя путь от Москвы до Берлина.

Ниже мы начинаем публикацию наиболее ярких воспоминаний из книги профессора А.М. Ногаллера.

Ногаллер А.М. Воспоминания врача о Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг. / под ред. д.м.н., проф. Р.Е. Калинина, д.м.н., проф. В.А. Кирюшина, Н.А. Козеевской; ФГБОУ ВО РязГМУ Минздрава России. 2-е изд., перераб. и доп. Рязань: ОТСиОП, 2018. C. 7-9; 11-12.

Начало войны и первые ее месяцы хранятся у меня в памяти уже почти три четверти века. Как поётся в известной песне, «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам обьявили, что началася война». Обьявление по радио диктора о начале войны звучит у меня в ушах до сих пор.

В начале июня 1941 года вместе с группой студентов 1-го Московского медицинского института им. И.М. Сеченова я был на летней практике после окончания 4 - го курса в районном городке Зарайске. Уже почти два года велась Вторая мировая война и в СССР проводилась подготовка к возможному военному нападению в виде занятий по МПВО (местная противовоздушная оборона), включавшая, в том числе, и мероприятия при объявлении воздушной тревоги. Во время летней студенческой практики мы много работали в хирургическом отделении местной больницы. В ночь с 20 на 21 июня по радио была объявлена воздушная тревога. Мы быстро оделись и побежали в операционную. Вскоре раздался сигнал отбоя и мы вернулись в свои постели в общежитии.

В ночь с 21 на 22 июня вновь раздался сигнал воздушной тревоги, и меня разбудил сосед со словами: «Вставай скорее, тревога!». Сквозь сон я пробормотал, что вчера уже была тревога, на что он ответил: «Нет, это не учебная, а настоящая тревога, началась война!». В тот же день, 22 июня, с обращением к советскому народу выступил по радио председатель Совнаркома СССР В.М. Молотов, а 3 июля – И.В. Сталин.

Говоря о коварном нападении врага и о вынужденном временном отступлении Красной Армии, Сталин вселил надежду на скорую победу, сказав, что еще несколько месяцев, может быть - год, и фашистская Германия рухнет под тяжестью совершённых ею преступлений. Никто не думал, что война продлится четыре года и цена Победы будет столь высокой.

Вскоре нас вызвали в Москву для продолжения занятий в институте. Наши занятия на пятом, последнем тогда курсе продолжались всего три месяца. Когда немецко - фашистские войска оказались на подступах к Москве, нам досрочно, без всяких госэкзаменов, по приказу Наркома здравохранения СССР выдали дипломы об окончании института и присвоении звания врача.

В довоенное время дети поступали в первый класс школы с восьми лет. Но меня родители отдали в школу в семь лет. Возможно, это, казалось бы, незначительное обстоятельство спасло мне жизнь, ибо, когда началась война, я был уже с высшим медицинским образованием. Многие из моих одноклассников не успели получить высшее образование и оказались на войне в должностях младшего командного состава или рядовыми.

Посещение лекций и практических занятий в институте было до войны строго обязательным. С начала войны можно было пропускать занятия, ибо многие студенты вынуждены были работать или дежурить во время воздушных тревог. Налёты вражеской авиации чаще осуществлялись в ночное время. Нам приходилось дежурить на крышах домов в ожидании падающих зажигательных бомб.

Специальными металлическими щипцами их надо было вовремя схватить и потушить в ящике с песком, который также обычно стоял на крыше. Иногда бомбежка продолжалась всю ночь, а утром надо было идти на занятия. Так было в первый месяц войны, а затем фашисты стали сбрасывать, преимущественно, фугасные бомбы и тогда по сигналу воздушной тревоги надо было идти не на крышу дома, а в бомбоубежище, в ближайшую станцию метро или обычный подвал, более или менее приспособленный для ночлега. Люди тащили с собой раскладушки, одеяла, детские коляски, подушки. С наступлением темноты окна в квартирах тщательно завешивались, чтобы вражеские лётчики не видели жилых домов. Спустя месяц противовоздушная оборона Москвы укрепилась, и фашистские налеты почти прекратились.

#

В действующую армию в западном направлении от Москвы я попал в начале октября на должность старшего (и единственного) врача артиллерийского полка.

Под натиском превосходящих сил противника наши войска были вынуждены отступать в сторону столицы. Отступление шло с упорными боями. Орудия нашего полка били прямой наводкой по танкам, продвигавшимся вдоль шоссе. Противотанковых орудий и ПТР (противотанковое ружье) не хватало. Нередко пехотинцы поджигали наступавшие танки, бросая в них бутылки с зажигательной смесью.

Не только в кино, но и в жизни было множество героических поступков, когда бойцы, имена которых часто остались неизвестны потомкам, жертвовали своей жизнью, чтобы не пропустить врага к столице. Они бросались под танки со связками гранат в руке или обвязывали себя гранатами и погибали вместе с горящим танком. Мы отступали вместе с пехотными частями от города Можайска до станции Кубинка. Это было, пожалуй, самое трудное время.

#

В октябре 1941 г., как я уже упоминал, на нашем фронте появились первые реактивные пушки, установленные на грузовиках, – знаменитые "Катюши". Зрелище действительно яркое, когда вылетают как бы по рельсам сразу 6-10 снарядов. "Катюши" приезжали на передовую, отстреливались и уезжали в тыл, чтобы это строго засекреченное оружие не попало в руки врага. Весь экипаж орудия состоял тогда только из проверенных офицеров. У немцев тогда не было подобного вооружения. Реактивные снаряды типа "Фауст" у них появились лишь к концу войны. При теперешнем развитии электронного и атомного оружия "Катюши" кажутся детской забавой, но тогда они производили на наших бойцов сильное впечатление, внушали нам надежду на скорую победу, а на врагов нагоняли страх.

6 декабря 1941 года Совинформбюро сообщило о начале контрнаступления наших войск. По всей огромной линии фронта, но преимущественно с флангов, окружавших Москву, началась артиллерийская подготовка, усилились налеты нашей авиации на вражеские позиции, а затем и продвижение вперед пехотных частей. Немцы вынуждены были отступать, но происходило это очень медленно, после тяжелых боев. Враг стремился удержать каждый опорный пункт, деревню, речушку. Каждое продвижение наших войск стоило больших жертв. Усилился поток раненых. Нашему полковому медпункту приходилось работать очень напряженно, производить обработку ран, накладывать повязки, вводить противостолбнячную сыворотку и обезболивающие вещества (морфий, пантопон).

Большие трудности были с эвакуацией раненых и доставкой их в ближайший медсанбат. Часто приходилось останавливать попутные машины, идущие налегке в тыл. Здесь уже не разбирались кто «свой», а кто «чужой», т.е., не из нашего полка. К концу декабря на нашем участке фронта наступило затишье.

В середине октября наступление немецко - фашистских войск было приостановлено. Я хорошо помню, как командный состав полка выстроили на опушке леса и зачитали приказ Верховного главнокомандующего И.В. Сталина. В нём говорилось о вынужденном отступлении Красной Армии и подчеркивалось, что дальше отступать нельзя. Лозунг «Ни шагу назад!» стал тогда руководящим девизом нашей армии.

Было ликвидировано двоеначалие, когда командир и комиссар (полка, дивизии, корпуса) обладали равными правами. После реорганизации структуры Красной Армии в октябре 1941 года командир отвечал за проведение боевых операций, а комиссар был переименован в замполита и отвечал лишь за идейно - воспитательную работу военнослужащих.

Были созданы заградотряды и СМЕРШ (смерть шпионам), что предотвращало необоснованные отступления и дезертирство. В войсках появились современные винтовки и ППШ (пистолет - пулемёт Шпагина). Вместо кубиков и шпал на петлицах появились погоны с разными размерами и количеством звёздочек в зависимости от воинского звания. В Красной Армии ввели дореволюционные звания: сержант, лейтенант, майор, полковник, генерал. Командный состав стал называться офицерами, и это не отождествлялось в сознании людей с белогвардейскими офицерами времен Гражданской войны. Звание воентехник, военврач были заменены едиными воинскими званиями с указанием лишь рода войск.

Мне вместо звания военврач 3 ранга и шпалы на петлицах присвоили звание капитана медицинской службы с четырьмя звёздочками на погонах.

#

 В битве под Москвой немецко - фашистская армия впервые потерпела поражение. Хотя исход войны окончательно определился после боев под Сталинградом и на Орловско - Курской дуге, эта битва имела решаюшее значение. Военный парад на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года вселил надежду на скорую победу в сердца командиров и бойцов Красной Армии.

За четыре года войны мне приходилось видеть много людей, умиравших от полученных ранений. Уже после войны, работая в клинике, я считал странным и недопустимым, что люди погибают не от ранений, а от каких - то там болезней, что нельзя предотвратить смертельный исход.

А.М. Ногаллер, капитан медицинской службы

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности