Глава 1. Долгий сентябрь. . Глава 2. Двадцать лет назад.

↑

Стр 1 из 2Следующая ⇒

Мария Еремина. Серия книг «Путь».На протяжении всех времен человек задавался главными вопросами: кто он, как появился, куда движется, зачем, что значит его жизнь, и в итоге, чем все это закончится. Книги данной серии попытаются ответить на эти главные вопросы, составляющие в своей совокупности весь наш ПУТЬ.

Все книги серии связаны между собой, хотя на первый взгляд может показаться, что это отдельные истории со своими персонажами. 

Порядок прочтения книг может быть любым (за исключением заключительной книги «Выход»), но для лучшего восприятия предпочтителен следующий:

- МУННА

- ЛИФТ

- ХОД ДОСКОЙ

- КНИГА

- УБОРЩИК

- ПАРАЛЛЕЛИ

- ПРОСТЫЕ ЧИСЛА

-ВЫХОД

Я надеюсь, что мои книги смогут помочь вам увидеть что-то новое или найти то, что вы давно искали. Надеюсь, что они будут вам полезны, или хотя бы ненадолго явятся лекарством от скуки.

Мария Еремина.

ЛИФТ

Человек воспринимает время, как последовательность событий. Однако если представить время, как вертикальный столб, и взглянуть на него сверху, мы просто увидим точку. В этом случае, можно предположить, что все события происходят единовременно, либо уже произошли.

Лифт – символ вертикали времени, способный перенести вас в любую точку этой вертикали. Итак, куда бы вы хотели отправиться? А может, вы уже сделали свой выбор? Или этот выбор сделал кто-то за вас?

Глава 1. Долгий сентябрь.

1998 год, первое сентября.

Сегодня первый день последнего учебного года в школе для нее, Тани.

«Подумать только, не такая я уже и маленькая», - произнесла про себя девушка.

Легкая улыбка закралась в уголках ее губ. Девушка подошла к окну. Уже был вечер, поздний вечер. На небе – луна, такая далекая и непонятная, манящая. Все тихо, спокойно и хорошо. Тане даже на мгновенье показалось, что она способна раствориться в этой тишине и спокойствии.

Вдруг неожиданно тишину прорезал телефонный звонок. Так неожиданно, что девушка даже вздрогнула.

- Тань, привет! Что делаешь? – услышала она в телефонной трубке.

- Готовлюсь ко сну.

- У-у-у, ну приятных тебе сновидений! - произнесла одноклассница Света, как всегда бодрым и веселым голосом. – Завтра в школу к восьми, ты помнишь?

- Помню, зайду без десяти восемь.

- Угу, ну, давай, пока.

- Пока! - произнесла Таня и положила трубку.

Часы показывали 23-30.

«Ну, попью и спать», - с этими мыслями Таня вышла из своей комнаты и направилась на кухню. Еще не успев открыть кухонную дверь, девушка услышала разговор.

- Лелька, все будет хорошо!

- Все, все, все?

- Да, все, все, все! – говорил дядя Юра Таниной маме. – Вот родится у нас малыш, я буду его любить, вас любить, а он будет нам улыбаться, а потом станет говорить «мама – папа».

Он говорил это шепотом, и так ласково, что Тане даже стало немного не по себе от услышанного.

Мама Тани находилась на шестом месяце беременности. Дядя Юра жил с ними уже чуть больше года, и теперь вот они ждали ребенка, по всем обследованиям мальчика.

«Они, конечно, будут его любить, и будет у них дружная семья!» - промелькнула мысль в голове девушки.

В общем-то, Таня довольно неплохо относилась к дяде Юре, который поначалу, стараясь произвести на девушку приятное впечатление, нередко дарил ей подарки, а так же старался помочь советом при разрешении какой-либо ситуации. Потом все подарки и советы куда-то подевались, и теперь дядя Юра просто иногда из вежливости интересовался, как у Тани дела.

Юрий Николаевич Жуков  работал телевизионным мастером в бюро по починке, и пять дней в неделю чинил телевизоры, нередко выезжая по вызовам. На счастье Юрия, работы по починке не всегда качественно собранных советских изделий было достаточно, и в сложное для России время он один мог приносить в семью хоть какие-то деньги, чем очень гордился.  

Отношения в семье в целом были довольно стабильными, но, как и у других, не обходилось и без конфликтов. Так же было несколько случаев, когда в пылу ярости дядя Юра даже замахивался на девушку, но потом, правда, всегда просил прощения. Мама Тани объясняла такие перепады настроения Юры контузией, полученной в Афганистане, и просила дочку просто не обращать на них внимание.

Пить Тане почему-то расхотелось. Она вернулась в свою комнату и подошла к окну.

«Опять эта луна на черном небе, и вовсе уже не загадочная, а какая-то … тупая! Висит себе и никакой пользы не приносит!» – отчаянно пронеслась мысль.

Девушка долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок.

А потом зазвенел будильник – ведь уже второе сентября, и пора идти в школу!

Таня еще немного повалялась в постели.

- Вставай, соня! – вскоре услышала она от мамы, входящей в ее комнату. – Все-таки, Тань, надо было тебя Соней назвать! Вон ты спишь сколько!

- Да встаю я, встаю! – ответила ей Таня и встала с кровати.

Таня Макарова - шестнадцатилетняя девушка среднего роста, с темными волосами,  чуть ниже лопаток и серо-голубыми глазами. Любимой ее одеждой были джинсы и кроссовки. Таня училась в школе средне, почти без троек, любила мечтать и фантазировать. Ее лучшей подругой была одноклассница Света Харитонова, светловолосая девица с карими, почти что черными глазами и симпатичной родинкой над правым уголком губ.

- Свет, привет, готова? – спросила ее Таня, закрывая за собой дверь Харитоновской квартиры.

В этот день на голове Светы красовалась очень пышная прическа, представляющая из себя почти что шар из объемных мелко вьющихся волос.

- Ничего себе! – заметила Таня. – Ты что опять на косичках всю ночь спала?

- Ага, - прозвучало от подруги. – Мне идет?

- Идет! Ну, ты готова?

- Щас, только губы накрашу! - при этих словах Света принялась водить помадой по губам. – Ну как?

- Нормально, пошли уже, опаздываем!

- Ну, как тебе моя новая помада? Больше сотни стоит! Зацени! – Света протянула Тане помаду.

- Классная! Ты идешь?

- Иду, иду, уже лечу!

- По-ле-те-ли! – пропела Таня на мотив известной песни группы Сплин, после чего обе девушки засмеялись.

- Не может быть, мы уже в одиннадцатом классе! – восторженно произнесла Таня.

- Мне тоже не верится! – согласилась Света.

Света Харитонова, надо признать, была большой модницей. За собой следила, постоянно сидела на всевозможных диетах, хотя совершенно не была склонна к полноте. Таня, казалось, была ее полной противоположностью. Большого гардероба у нее не было. Обувь девушка предпочитала на плоской подошве, хотя правда среди прочего были у нее одни туфли на каблуках, но носила их Таня редко. Краситься не красилась, а если честно, и не умела.

Многие удивлялись, что девчонок связывает вместе. Некоторые даже высказывались явно против их дружбы, например, Светина мама, но они все равно дружили, понимали друг друга и тайны рассказывали.

Школа располагалась недалеко, всего в пяти минутах ходьбы от Светиного дома.

Уже при подходе к школе Таня увидела Его. За время каникул Он окреп, возмужал. Стоял сейчас возле школы и курил с другими парнями.

Сердце бешено забилось, стало трудно дышать. Тане казалось, что она стала вся красная, как сеньор – помидор. Она старалась не смотреть в его сторону, пыталась придумать, о чем можно безмятежно поговорить со Светой. Мысли не шли.

- А, Макарова, а вот и твой Антон! – довольно громко произнесла Света, подзадоривая подругу.

- Он не мой, и не кричи! – зашипела на нее Таня.

- Но, ведь ты ж его любишь! – еще громче продолжила Света.

- Светка, ты что, дура что ли!? Молчи!

- Все, молчу, молчу! – смешливо состроила гримасу подруга.

- Вот, и молчи в тряпочку! И зачем только я тебе все рассказала?

- Ну, Танюх, не обижайся! – при этих словах девушки вошли в дверь школы. – Ты не сердишься?

- Проехали, - буркнула Таня.

Войдя в кабинет, девушки обнаружили, что все уже сидят на местах. Шел первый урок в последнем учебном году – алгебра.

Учительница по математике Раиса Геннадьевна являлась еще и классным руководителем 11 «А» класса самой обычной школы небольшого городка Нижегородской области, расположенного примерно в шестидесяти километрах от областного центра.

Учительница начала свой урок с обсуждения вопроса: кто и как провел лето. Услышав недовольные возгласы некоторых парней, Раиса Геннадьевна, простым и естественным вопросом обратилась к одному из них:

- Ну, если Саша Лосев не хочет про лето рассказывать, то пусть нам про свойства интеграла расскажет!

- Раиса Геннадьевна, - тут же промямлил Саша, встав при этом со своего места, - я забыл.

- Вот ведь как, Лосев! Не знал, да еще и забыл! – произнеся это, она покачала головой. После продолжила:

- Мы можем сегодня о каникулах поговорить, а если кому не нравится, я задание по алгебре дам!

- Не надо, Раиса Геннадьевна! – тут же закричали наперебой ученики. – Давайте лучше про лето!

- Ну, хорошо! - согласилась она.

Свои расспросы по заданной теме Раиса Геннадьевна адресовала ученикам первой парты и далее по порядку, и по Таниным подсчетам, до их парты со Светкой, было еще довольно далеко.

Таня думала об Антоне, о том, что все-таки мало о нем знает, и жалела, что он учится в 11 «Б», а не в одном классе с Таней.

Антон Молодцов считался весьма популярным среди девочек и встречался с симпатичной длинноногой блондинкой Людой из своего же класса.

«Может, стоит как-то измениться внешне: почаще надевать туфли на каблуках, начать наконец-то носить юбки, может еще и волосы покрасить или даже постричь, потом можно ногти нарастить, накрасить губы, подвести брови …, и в атаку!

Может и стоит! Подумаю об этом потом!»

Вдруг Тане почему-то вспомнился вчерашний вечер, разговор матери с дядей Юрой и луна.

«У меня скоро родится братик, только что-то мне не радостно! Рождение человека всегда радость! Он будет маленький, беззащитный. Я должна буду его любить! А, если любить не получится? – спрашивала себя Таня. – Ладно, зачем все эти грустные мысли? Интересно, а какой урок сейчас у Антона? Надо бы раздобыть расписание!»

- Таня Макарова, а ты как лето провела? – откуда-то очень далеко, как будто из тумана, вдруг донеслись слова Раисы Геннадьевны.

Таня очнулась от своих мыслей, как будто бы не совсем понимая, о чем идет речь.

- Ну, как ты лето провела? – толкнула ее в бок Света.

- Я лето провела хорошо, - ответила девушка.

- А где ты была? – не унималась Раиса Геннадьевна.

- В городе, я никуда не уезжала. Сначала месяц слонялась без дела, а потом меня продавцом на рынок взяли.

- Ну, какая молодец! – заключила классная руководительница. – Ой, Харитонова Света, какая у тебя сегодня прическа! Ты, что же, хочешь быть, как Анжела Дэвис?

- Нет, - твердо ответила Света.

После такого Светиного ответа, Таня очень удивилась, что Света, никогда раньше не интересовавшаяся чем-то помимо шмоток и косметики, знает кто такая эта Анжела Дэвис в то время, как самой Тане об этом персонаже было ничего не известно.

Дальше Света рассказала, что этим летом ездила сначала в Сочи, а потом в Лазаревское.

 После ее рассказа, когда очередь перешла к другому ученику, Таня тихо спросила:

- Свет, а кто такая Анжела Дэвис?

- Понятия не имею! – прошептала ей подруга.

После ее ответа девушки тихо засмеялись.

Таня взглянула на часы: до конца урока оставалось еще пятнадцать минут. А потом еще три урока – две литературы и история. А потом, через пару месяцев наступит зима, повсюду будет лежать снег, потом весна – будет светить ласковое солнышко, будут петь птицы и распускаться листочки, а потом наступит лето, выпускной – платье, красивые туфли на высоком каблуке, наверное, фотографии всего класса, а потом школа кончится, все останется в прошлом, и, возможно она больше никогда не увидит его, Антона. От этих мыслей Тане стало грустно.

В конце урока учительница объявила, что завтра после уроков они всем классом едут в музей технологий в Горьком (так она, как и многие другие, по старой памяти называла Нижний Новгород, переименованный из Горького еще в 1990 году с легкой подачи Бориса Немцова, до этого же из Нижнего Новгорода в Горький город был переименован еще при Сталине в 1932 году), и каждому с собой надо иметь по пять рублей – такова стоимость входного билета для школьников. Кто-то из учеников начал возмущаться, что это мероприятие платное, да еще и после уроков, но классная руководительница была непреклонна и ответила, что посещение этого музея предназначено исключительно для всеобщей пользы, и «мы должны знать свою историю».

- Кроме того, - продолжила Раиса Геннадьевна, - кто в музей не поедет, на дискотеку тоже не попадет!

- Какую дискотеку? – сразу же заинтересовались все ученики.

- Вот в вестибюле сегодня все прочтете! Там плакат повесят! – произнесла учительница.

После такого «аргумента» Раисы Геннадьевны в классе больше не прозвучало ни одного недовольного возгласа.

Две литературы пролетели как-то быстро, а истории вообще не было – Любови Максимовне надо было куда-то по делам, и она всех отпустила.

После уроков Таня и Света скорее поспешили в вестибюль, где их физрук Костик уже вешал ватман с необходимой информацией о заветной дискотеке. Цветной красной гуашью крупными буквами на ватмане было  нарисовано «ДИСКОТЕКА». А под «дискотекой» зеленым цветом была указана дата - 12 сентября и время начала – 18-00.

Таня и Света, как и все остальные старшеклассники, радовались от всей души, представляя себе все будущие веселые и романтические моменты.

Выходя из школы, Светка как-то удивленно спросила:

- Ты че, правда летом на рынке работала?

- Ну, да, - недоумевая, ответила Таня.

- На рынке…, - сморщилась Света, - на этом грязном рынке?

- Каком еще грязном рынке? Ты же сама там часто вещи покупаешь. Или для тебя там, специальную уборку проводят?

- Ну, ладно, Танюх, не обижайся! - произнесла Светка извиняющимся тоном. – Ты бы хоть в официантки или там, я не знаю, в магазин работать пошла! Че сразу на рынок-то?

- Не знаю, - смущенно пожала плечами Таня. - У мамы там женщина знакомая работает, ей сменщица на лето была нужна, вот меня и взяли. А так в других местах, как только слышали, что мне нет восемнадцати, везде отказывали.

- Ну ладно, понятно! А зачем тогда ты вообще работать пошла? Денег, что ли у тебя нет?

- Ну, ты же знаешь, что нет! Откуда они у меня?

- Ну, и много ли заработала? – как-то с издевкой поинтересовалась Светка.

- Ну, так…, я куртку на них купила.

- Так ты, считай, бесплатно поработала! Куртку тебе бы и так родители купили!

В этот момент Тане показалось, что в голосе подруги она услышала даже какие-то радостные злорадные нотки, хотя особого значения она этому не придала.

- Да у родителей у самих денег особо нет! Вон маме на заводе зарплату месяцами не платят! Так что на счет куртки – вряд ли! – ответила ей Таня.

- Ладно, мне тут по делам надо! – заторопилась Света. – Завтра зайдешь за мной в школу?

- Угу, - согласилась Таня.

Света Харитонова была довольно избалованной девушкой для того сложного времени. Ее отец владел небольшим вино - водочным киоском недалеко от центра городка. Мама Светы работала в частной фирме. Денег в семье хватало. И Светка не упускала ни малейшего шанса похвастаться этим перед подругами, и, конечно, перед Таней.

 Таня шла домой. Денек выдался солнечный.

«А небо – то над головой синее-синее! – думала девушка. – Как же здорово, что оно синее!»

Внезапно на душе Тани стало светло и даже как-то невесомо. Она и сама не понимала, с чего это вдруг.

Проходя мимо очередного, столба Таня увидела объявление: «Принимаем почтальонов для разноски печатной продукции. З/пл сдельная».

«Может, и мне податься газеты разносить? Буду деньги зарабатывать, скоплю немного и уеду отсюда куда-нибудь! А как же Антон? – пронеслось в ее голове. – Можно уехать вместе с Антоном или даже тут остаться, если только вместе с ним. Будем жить вместе, учиться, потом работать и детей растить!»

От этих мыслей Тане представился Антон, который приходит домой с цветами, а Таня и дочка встречают его при входе. И все счастливы!

«Да, солнышко и небо синее – это, конечно, хорошо, а все это, да еще и Антон – вот это, наверно, и есть счастье!» – от этих мыслей Танины губы тут же расплылись в огромной улыбке.

- Макарова, ты че лыбишься, дура, что ли? – прервал ее мечты крик мимо проходящего одноклассника Тольки Егорова.

- Сам ты дурак, Егоров!

Таня сорвала объявление о почтальонах и скорее поспешила домой.

Не успев снять обувь, девушка позвонила по указанному номеру.

- Ну, что же приходите завтра с пяти до семи в клуб Гайдара, комната три. Мы на вас посмотрим, - сказал женский голос в трубке.

- Угу, - согласилась Таня.

Помня о походе в музей, вечером девушка попросила у мамы пять рублей на билет. Мама, взяла кошелек, достала деньги и протянула дочери необходимую сумму, при этом немного грустно вздохнула, стараясь сделать это как можно более незаметно.

- Ну, надо же! – не выдержав, возмутился дядя Юра, оторвав ради такого дела свой взгляд от телевизора. – В стране после этого дефолта ж@па полная, а они, бл@ть, по музеям херачат! Совсем у вашей классной мозгов нет!

После произнесенной им «пламенной» речи, дядя Юра вновь вернулся к просмотру телевизора.

- Ну, ладно, как-нибудь, - произнесла мама.

- Это ладно еще, нам моя тетка из деревни овощи и мясо шлет, а если б не она! – дядя Юра продолжал возмущаться. - Вообще бы по миру пошли! Лельке на заводе зарплату по восемь месяцев не платят, кому-то там вообще зарплату изделиями завода выдают, ладно хоть мне за починку деньгами дают. И то! Много, что ли?! А они по музеям! Бл@ть, еще бы в театр и на выставку для полного счастья! В стране жрать нечего! А они!

Таня прекрасно его понимала.

После всего услышанного ей еще больше захотелось устроиться на разноску газет, и смочь самой заработать хоть какие-то деньги.

«Завтрашний день должен стать решающим», - пронеслась мысль в ее голове, и девушка принялась с нетерпением ожидать этого момента.

Таня, ее мама и дядя Юра жили в двухкомнатной квартире почти что на окраине городка. Их квартира располагалась на первом этаже многоквартирного девятиэтажного панельного дома и не была большой – всего сорок четыре метра, однако этого было вполне достаточно для жизни в ней троих человек. Интерьер и убранство квартиры не было ни модным, ни дорогим. Из мебели это были родительский раскладной диван, старый шифоньер, Танин письменный стол и кровать, на которой спала девушка. На стене родительской комнаты висел большой ковер с сине-желтыми цветами. Так же в зале стояла тумбочка, на которой красовалось единственное устройство, способное приносить в дом развлечение – старый телевизор марки «Чайка Ц280Д», обладающий восьмью кнопками на пластмассовой панели, и, разумеется, не снабженный пультом дистанционного управления. И если, кому-то надо было переключить канал на телевизоре, следовало подойти к данному агрегату и пальцем ткнуть в нужную кнопку. Так же у сего телевизора были проблемы со звуком, который самовольно становился то громче, то почти затихал, сильно раздражая при этом особенно дядю Юру, который не мог это починить. Под телевизором красовался кассетный проигрыватель, еще летом принесенный откуда-то Юрием.

Соседями сверху являлась молодая пара с маленьким ребенком, мальчиком, который частенько носился по всем комнатам, как сумасшедший, отчего по стенам шла достаточно ощутимая вибрация.

После «разговора» дяди Юры с его отцом, быдловатым парнем со стеклянными, как будто вечно накуренными глазами, мальчик перестал бегать вечером и по выходным – в то время, когда дядя Юра находился дома. Если же Юрий только начинал слышать какие-то «нехорошие звуки» из квартиры сверху (так он сам их называл), он тут же давал об этом знать ударом монтировки по чугунной батарее, после чего «нехорошие звуки» сами собой прекращались.

Дядя Юра нередко напоминал домочадцам об этом «весьма результативном разговоре» с соседом, который, как видно испугался Юриного афганского прошлого и вида монтировки в руках нового соседа снизу. После таких напоминаний дядя Юра всегда слышал слова благодарности от своей Лели, Таня же при этом просто предпочитала отмалчиваться.

Завтрашний день обещал быть если уж не интересным, то точно необычным. Кое-как дождавшись конца уроков, весь класс направился в музей технологий, располагавшийся почти в центре Нижнего Новгорода недалеко от площади Минина. В музей они ехали на автобусе, любезно и бесплатно предоставленным отцом одного из учеников – Вадика Ракова. И, если детей ехать в музей можно было «убедить» с помощью дискотеки, то, что явилось «рычагом влияния» на папу Вадика, было не известно, по крайней мере, Тане, которая попыталась задаться таким вопросом.

В целом Таня довольно неплохо относилась к самому Вадику, однако помнила, что ни о чем более – менее секретном и серьезном этому Вадику говорить нельзя, тем более доверять какие-либо тайны.

Эта история произошла на уроке музыки еще в седьмом классе, и являлась, по мнению Тани, показательной для определения характера ее одноклассника.

Учитель пения Александр Михайлович Иносказ нередко давал задание ученикам – сначала переписать в тетрадь ноты песни с доски, а на следующем уроке, он по алфавитному списку в журнале вызывал по пять учеников, которым надо было спеть эту песню по нотам. То есть – надо было петь не «Во поле береза стояла», а «ре, ре, ре, ре, до, си, си, ля, соль».

Таня ноты не знала, поскольку никогда не училась в музыкальной школе. В семь лет, когда девочка пошла в общеобразовательную школу, она просила маму отдать ее в музыкальное учебное заведение для игры на пианино. Но, поскольку, тогда они с мамой жили в общежитии в десятиметровой комнате, и чисто физически было просто некуда поставить инструмент, эта задумка не была воплощена в реальность.

Раньше при таком задании на уроках пения Таня всегда попадала в пятерку с Котовой Леной, которая ноты знала. Таня всегда вставала рядом с ней и успевала петь за одноклассницей, причем так, что незнание Таней нот было не заметно.

Но после прихода в класс нескольких ребят, чьи фамилии теперь располагались между Лениной (Котова) и Таниной (Макарова), Таня попала уже в следующую пятерку, в которой нот, как и сама девушка, тоже никто не знал.

Мама Тани ноты знала, поскольку в юности целый год играла и пела в ансамбле. После просьбы дочери, сверху каждой ноты заданной песни Танина мама подписала их название.

Придя в класс, и узнав, что у Тани подписаны все ноты, одноклассник Вадик попросил у нее списать. Тане было не жалко, и она протянула ему свою тетрадь.

И вот на уроке дошла очередь до выступления Таниной пятерки. Поскольку все ноты у нее в тетради были подписаны, девушка не особо утруждала себя пристальным взглядом в саму тетрадь, и после очередного мимолетно брошенного туда взгляда, ее глаза принимались изучать стены и потолок класса.

После исполненной песни, Иносказ всем выставил оценки. Таня получила пятерку.

После дошла очередь и до пятерки Вадика Ракова. Учитель пения не слишком любил этого ученика за его небрежное отношение к предмету, частые крики и возгласы на уроках и насмешки над самим преподавателем, и вот теперь заподозрив что-то в безукоризненном знании нот Раковым, попросил Вадика подойти поближе и показать ему тетрадь. Обнаружив, что все ноты в его тетради подписаны, учитель пения поставил ему двойку и отправил на место.

Вадик просто негодовал, он сразу же принялся кричать на весь класс, что у Макаровой «тоже все ноты подписаны», и что «надо проверить и ее тетрадь».

У Тани все внутри сжалось, в этот момент, скорее всего, она побледнела.

- Нет, у Тани Макаровой, ноты не пописаны, это сразу видно. Вот у одной девочки из «Г» – класса, вот у нее были подписаны. Она пела и в этот момент смотрела не в тетрадку, а осматривала то стены, то потолок. Это было видно! А, у Тани ноты не пописаны! – произнес Александр Михайлович, взглянув на девушку еле уловимым проницательным взглядом.

Таня тогда была очень благодарна учителю, прекрасно понимая, что это она и есть та «девочка из «Г» - класса», и впредь при исполнении песен всегда смотрела только в тетрадь. О Вадике же тогда у Тани сложилось весьма определенное мнение. Списывать ему она больше не давала.

Автобус подъехал к зданию музея. Спустя несколько секунд из его дверей с громкими воплями стали выбегать ученики.

Музей представлял из себя два небольших зала с разнообразными устаревшими механизмами. Экскурсовод подробно рассказывала о каждом из них. Тане запомнился первый телевизор, огромный квадратный пульт к нему и еще какой-то транзистор. По мнению Тани и большинства одноклассников, экскурсия, как и сам музей, не были интересными. Всё без исключения понравилось только Раисе Геннадьевне, которая не переставала восхищаться и задавать разнообразные вопросы экскурсоводу.

На обратном пути, Таня все время следила за временем и боялась опоздать на собеседование по работе почтальоном. Она то и дело поглядывала на наручные часы, подаренные ей мамой на прошлый день рождения. Тем самым у девушки создавалось ощущение, что она как бы поторапливает автобус и растягивает время.

Заметив это, Света спросила:

- Ты что, торопишься куда-то?

- Да, - кивнула Таня. – Мне надо до семи успеть в клуб Гайдара. Там работу почтальона предлагают.

- Фи…, - как-то брезгливо прозвучало от подруги, - да ты, видно опять бесплатно поработать хочешь!?

После чего, не дожидаясь ответа, Светка отвернулась от Тани и принялась обсуждать дискотечный наряд с Катей Тарасовой, сидевшей от нее через проход.

Тане стало как-то обидно, что Светка принялась обсуждать это не с ней, а с Катей, но логически рассудив, что у нее самой из нарядов, в общем-то, выбрать нечего – одни джинсы и несколько футболок, и что можно Свету тут понять, повернулась к окну и принялась разглядывать мимо проплывающие виды.

Таня не раз замечала за подругой такие моменты поведения, при наступлении которых, девушка четко ощущала, что она тут лишняя, но, все же помня, что со Светой они дружат с первого класса, старалась не обращать на это внимание.

На пороге клуба Гайдара Таня появилась без пятнадцати семь. Быстро забежав в клуб, она стремглав бросилась искать третью комнату. Тут ее стремления прервал грубый скрипучий голос уборщицы, которую Таня в спешке даже не заметила.

- Это что тут еще за бег? – скривила лицо уборщица, пожилая женщина лет семидесяти.

Она макала швабру с тряпкой в ведро, и при этом свербила Таню своими маленькими злобными глазками. – Что не учили, что на чистое ступать нельзя?

Таня остановилась и, оглядевшись, ответила:

- Так тут везде чистое! Где же тогда ходить-то?

- Вот и ходить-то нечего! – яростно принялась возмущаться работница.

- Ну, это уж не вам решать! – смело заявила ей Таня, злясь и раздражаясь, что какая-то уборщица смеет указывать ей, что делать.

- Да ты видно молодая, да ранняя! – сделала вывод уборщица. – Поди, стерва, по ночам промышляешь!? – продолжила она.

- Ну, ясно! - ответила ей Таня. – У нас, значит, как всегда, уборщица – главный человек!

Договорив это, девушка спокойно направилась искать третью комнату.

От этих слов Тани работница пришла в состояние яростного негодования и принялась кричать ей вслед:

- Ах, ты гадина такая! Сталина на вас нет! Вот был бы он, сгноил бы таких, как ты!

На громкие крики в фойе клуба с верхних этажей вернулся вахтер, немолодой мужчина, который постарался приободрить коллегу:

- Ну, что ты, Клавдия Григорьевна, так нервов на эту молодежь не напасешься!

- И то верно, - уже немного спокойнее прозвучало в ответ. - А помнишь, как мы раньше при Сталине жили? Вот это было время! Вот это был человек! Мой отец его любил очень! Он при Сталине очень уважаемым человеком был – в зачистной структуре работал, и изводил вот таких гадин! Правда потом убили его! И жили-то мы при Сталине явно лучше! А сейчас – всю страну разворовали, разграбили!

- Да, - поддакнул вахтер, - был бы Сталин, все по-другому бы было!

Таня могла слышать лишь начало их разговора, поскольку уже входила в третью комнату, предварительно постучав в дверь.

О Сталинском времени ходили весьма противоречивые слухи. Таня знала, что в эти времена в лагерях сгинуло огромное количество народа. Наряду с этим в России существовало довольно приличное число людей, с восхищением говоривших о том времени, как о времени поднятия промышленности и огромных достижений. У Тани не было четкого мнения по этому вопросу, да и интересовало ее сейчас совсем другое – работа почтальона.

После короткого собеседования Таня была принята. Как оказалось, разносить надо было еженедельную бесплатную газету со звучным названием «Любимый город». По большей части в газете содержалась различная реклама, но чтобы «заманить» читателя, в нее так же была включена телевизионная программа, гороскоп и сканворд на последней странице.

Газета выходила по вторникам, и значит, на неделе у Тани был всего один рабочий день, за который предусматривалась оплата в десять рублей. 

- Ждем тебя в следующий вторник, к двум часам! – сказала ей женщина, записывая в свой блокнот фамилию и имя девушки, а так же участок разноски газеты.

Итак, чтобы заработать еженедельные десять рублей, Тане каждый вторник было предписано являться в клуб Гайдара, затем разносить газеты, а после – самое приятное – получать заработанные деньги. С участком девушке повезло. Это были несколько панельных девятиэтажек недалеко от ее дома.

Таня шла домой в прекрасном расположении духа. И хотя десять рублей были весьма небольшими деньгами по тем временам (для примера, на них можно было купить две вкусные хрустящие вафельные трубочки в школьной столовой), все равно, Таня была очень рада, что теперь у нее появятся свои, хотя и небольшие деньги, что подарит ей хоть какую-то независимость перед родными, и позволит купить помаду и тушь для наведения красоты перед Антоном.

Следующие дни в школе ничем не выделялись.

Наступило воскресенье. Погода выдалась замечательная. Таня было попробовала позвать Свету немного прогуляться, но узнав по телефону, что у Светы совсем другие планы, и они всей семьей едут за город на пикник, продолжила скучать на диване перед телевизором.

Кроме Светы, других подруг у Тани не было, и ей больше не кому было предложить прогулку.

«Что ж, тогда пойду одна», - приняла решение девушка, прихватив с собой несколько кусков хлеба, чтобы покормить голубей.

Она бесцельно бродила по улицам маленького городка, пытливым взглядом пытаясь найти что-то необычное или просто красивое. Как таковых красивых видов здесь было немного. Все больше на глаза Тане попадались то мусорные контейнеры, то доски от прогнившего забора, то различные фантики от конфет или же пустые пачки сигарет. Но, все же природа оставалась красивой! Тане нравилось и как листочки березы шелестят от ветра, как бы немного пританцовывая ему в такт, и как красный диск солнца медленно скрывается за крышами домов, и как голубь – самец настойчиво обхаживает самочку, раздувая при этом грудь и волоча по земле свой расправленный хвост.

Из кармана Таня достала пакет с хлебом, развернув который, принялась отламывать небольшие кусочки батона и кидать голубям. Возле девушки тут же образовалась целая стая птиц, которые с жадностью принялись склевывать и выхватывать друг у друга это хлебное лакомство.

- Интересно за ними наблюдать, - услышала Таня рядом чей-то мужской голос.

Девушка подняла голову. Перед ней стоял голубоглазый мужчина приятной наружности лет сорока.

- Да, - ответила Таня, - они, как люди, те же инстинкты, та же конкуренция.

- А ты наблюдательная! – заметил он.

- А вы тоже голубей хотите покормить?

- Да, нет, я лучше посмотрю, как ты их кормишь, - ответил он ей, немного улыбнувшись при этом. – Хотя, если ты мне дашь немного хлеба, я бы тоже попробовал.

- Вот, - сказала Таня и протянула ему кусок батона.

После этого они вместе принялись кидать голубям хлеб.

- Ты в школе учишься? – прозвучал вопрос от него.

Таня кивнула.

- И как твои дела?

- Да, вроде бы все хорошо! – ответила ему Таня. - А у вас как дела? 

- Тоже вроде бы все хорошо. … Только вот я попал в непростую ситуацию и не знаю, как мне поступить. Может быть, ты поможешь мне советом?

- Да, я попробую, - кивнула Таня.

Мужчина начал рассказ:

- У меня есть очень дорогой мне человек. И я знаю, что скоро этому человеку придется столкнуться с очень непростым выбором. Он попадет в очень сложную и очень жестокую ситуацию, настолько жестокую, после которой не сможет долго верить людям, будет просыпаться по ночам от кошмаров. Но, вместе с тем, эта ситуация прольет свет на всех окружающих его людей, как бы снимет все маски, обнажит души. Я очень люблю этого человека, и мне бы очень не хотелось, чтобы он прошел через все это. Но вместе с тем, уроки полученные в этой ситуации, позволят ему в будущем сделать правильный выбор. У меня сейчас есть возможность сделать так, чтобы этот человек никогда не попал в такую ситуацию. Так вот вопрос – что мне делать?

Таня его внимательно слушала, после спросила:

- А у вас есть возможность спросить у этого человека, что бы он предпочел?

- Есть, но сейчас я бы хотел узнать твое мнение.

- Как бы не было больно, - начала отвечать Таня, - наверно, эта ситуация должна произойти. Может быть, только, как бы немного схитрить, может быть как-нибудь где-то помочь ему незаметно. Так помочь, что бы в целом ничего не испортить.

На ее слова мужчина как-то ласково улыбнулся.

- Спасибо тебе за ответ! – поблагодарил он девушку. – Ты мне очень помогла своим советом.

После они попрощались. Этот мужчина Тане понравился, и она даже немного пожалела, что в его жизни уже есть любимый человек. Потом Таня прервала свои мысли, напомнив себе, что любит Антона.

Девушка вернулась домой не слишком поздно, поела и, радуясь, что на завтра ничего не задано, уселась перед телевизором.

- Ну, как прошел твой день? С кем гуляла? – поинтересовалась у нее мама.

- Да так, ни с кем, - ответила ей Таня.

- Да, ладно, ни с кем! – усмехнулся дядя Юра. – Чай, поди, с женихом каким, а? Олька, так гляди и проморгать не долго, когда наша Танюха замуж выйдет! И будет к нам в гости приходить!

- Юра, ты что такое говоришь!? - прошипела на него Танина мама. – Таня, тебя отсюда никто не гонит! - продолжила она, обращаясь к дочери.

- Да ладно, мам! Не переживай! Вот закончу школу, а там видно будет! – приободрила ее девушка.

- Вот, и правильно, Танюха! Вот и видно там будет! – радостно произнес дядя Юра, за что получил затрещину от Таниной мамы.

Еще немного посидев перед телевизором, Таня удалилась в свою комнату, позже легла спать.

Наступил понедельник. Перед школой Таня вновь зашла за Светой.

- Ой, мы вчера на озеро ездили, там шашлыки жарили! – звонко тараторила Света от избытка чувств. – Там так красиво, папа даже купался! Потом шашлыков наелись до отвала!

- Здорово! – отвечала ей Таня.

- Кстати, мы ездили не только с родителями, но и с друзьями семьи. Там их сын был Дамир! – от последней произнесенной фразы и без того сияющие глаза Светки еще больше засияли.

- Он, вроде бы тебе не нравился! – остановила ее Таня. – Ты же говорила, что он вроде «какой-то сопливый»!

- Ну, раньше не нравился, а теперь он вырос и таким Мачо стал! Пальчики оближешь!

- Ну, и что дальше?

- А дальше… Когда родители ушли немного прогуляться, мы с этим Дамиром… В общем все было!

- Прямо все? – произнесла Таня, затаив дыхание. При этом ее глаза приобрели довольно круглую форму и сделались просто огромными.

- Прямо все! – ответила ей подруга с горящими от радости глазами.

- Ну, и как? Больно?

- Ну, больно немного! Но классно!

- А кровь была?

- Была! Эх, и крови было! Мы весь плед залили кровью, прямо ни одного чистого места не осталось! Дамир сказал, что это от любви и страсти столько крови! У него с другими девушками такого еще не было!

- Ничего себе! - искренно удивилась Таня. – А родителям ты как объяснила, что плед весь в крови?

- Ну, что ты! Я ж не дура! Я его сразу в кустах спрятала, сказала, что он весь был грязный, и я его постираю.

- А они поверили?

- Конечно, поверили! Они у меня доверчивые!

- А потом что говорить будешь, куда плед дела?

- Да они потом забудут!

- Здорово! У меня бы мама ни за что об этом не забыла!

- Ну, это потому что у вас денег нет, и плед всего один. А у нас этих пледов завались! – сказала Светка и небрежно провела своим большим пальцем по шее.

- Ну, и что вы теперь со Дамиром встречаться будете?

- Не знаю … может и будем! Если я захочу! – немного надменным тоном прозвучало от Светы.

Девушки еще немного поболтали, после направились в школу.

- А у тебя как дела? – вдруг неожиданно поинтересовалась Света. – Есть продвижение с Антоном?

- Неа, нет! – махнула рукой Таня.

- Я думала, что ты вчера его, может, куда-нибудь пригласишь! Погода-то классная была!

- Ты, что издеваешься! Мне рядом с ним даже дышать тяжело, дыхание как-то само собой перехватывается! А ты говоришь, пригласишь…

- Ну, а что, подойди к нему и расскажи о своих чувствах! А то так и будешь мучиться!

- Нет, лучше я буду действовать по принципу калины!

- Какой еще калины? – искренно удивилась Светка.

- Ну, той, которая у ручья!

- У какого еще ручья? Который в парке? В котором я прошлой весной ноги промочила?

- Да нет, это из песни: «Ой, цветет калина в поле у ручья». Там еще слова такие есть: «Милый мой, хороший, догадайся сам!»

- И че, ты реально думаешь, что он сам это просечет?

Таня пожала плечами.

- Ну, ты и тормоз! – констатировала Светка.

Далее после школы Света предложила Тане завтра вместе съездить на рынок, чтобы «прикупиться к дискотеке», на что получила от подруги отказ по причине ее работы почтальоном.

- Все-таки почтальоном устроилась!? – отнюдь не радостно произнесла она. – Ты хоть только не говори никому об этом, а то меня засмеют, что я с тобой хожу!

- Почему засмеют? – удивилась Таня. – Это, что стыдно - работать?

- Почтальоном - да!

- Ладно, никому не скажу, - пообещала Таня.

Наступил вторник. Таня с нетерпением ждала окончания уроков, после которых сразу же помчалась в клуб Гайдара. Она успела во время, но оказалось, что газеты еще не привезли из типографии, и Тане, как и другим работникам пришлось ждать их привоза несколько часов. Всего работать почтальонами в клуб пришли десять человек, в основном бабушки, так же был один мужчина средних лет. К предстоящей работе бабульки подготовились намного лучше, чем сама Таня. Перед каждой из них стояла тележка, в то время, как у девушки для успешного выполнения обязанностей имелось с собой всего лишь несколько пакетов.

После трехчасового ожидания приехала машина, и всем работникам раздали необходимое количество газет.

Перед Таней на полу лежали десять тяжелых пачек. Девушка распределила пять из них в три больших пакета, и еле неся свою ношу, направилась к домам своего участка. Остальные же пять пачек Таня пока попросила оставить в клубе.

Первую партию газет девушка разносила около двух часов. Дело было не в ее медлительности, а в довольно проблематичном проникновении в запертые подъезды девятиэтажек, на большинстве которых стояли кодовые замки. Лишь только в несколько из них Тане удалось попасть путем подбора кодовой комбинации, отчетливо прослеживаемой благодаря потертостям кнопок при их близком и внимательном рассмотрении. Чтобы попасть в остальные подъезды, приходилось ждать и проходить вместе с каким-нибудь жильцом.

Порядком подустав, Таня вернулась в клуб и забрала оставшиеся пачки газет. Прошло еще два часа, и девушка спешила в последний подъезд на сегодня. На ее счастье дверь его была открыта.

Таня, радовалась, что рабочий день почти что подошел к концу, и, забыв об усталости и быстро взобравшись по ступенькам, ловкими движениями принялась раскладывать газеты по почтовым ящикам. И только девушка успела разложить все газеты, раздался звук открывающейся двери на втором этаже и чей-то раздраженный мужской голос.

- Мам, да что ты все заладила – «куда, да куда!»? Погуляю и приду! Во сколько приду - не знаю! – с этими словами он громко хлопнул дверью.

Таня сразу узнала этот голос. Он принадлежал Антону. Она даже не знала, что он тут живет. Припоминая слова подруги о том, что работать почтальоном стыдно, Таня быстро спряталась за мусоропроводом, в темный угол лестничной площадки.

Тут же Таня услышала звук поворота ключа. Это, видимо открылась дверь напротив квартиры Антона.

- Опять по ночам шастаешь?! – несколько осуждающе прошуршал чей-то старческий голос.

- Здрассьте! – раздраженно и немного злобно произнес Антон. – Я вот только вышел, а вы, баба Зина, уж тут как тут!

Произнеся это, Антон пронесся вниз по лестнице мимо спрятавшейся девушки.

- Шлындают и шлындают по ночам! Только спать мешают! – снова прошуршала баба Зина, закрывая свою дверь.

После стало тихо, и Таня вышла из своего укрытия в центр площадки. Она решила еще немного задержаться в подъезде, чтобы точно не встретиться с Антоном.

Выждав около пяти минут, девушка уже было решилась выйти из подъезда, как вдруг услышала звук открывающейся подъездной двери. Решив, что это возвращается Антон, Таня вновь зашла за мусоропровод.

Сначала девушка услышала шаги, скорее всего мужские, немного тяжелые, потом голоса.

- Эй, есть закурить? – произнес кто-то молодым дерзким голосом.

- Нет, ребят, я не курю, - ответил мужской голос.

После Таня услышала приближающиеся шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Когда он поравнялся с ней, девушка увидела немолодого высокого усатого мужчину. В этот момент Таня услышала еще чьи-то торопливые шаги на лестнице, несколько мгновений и перед ней показались двое парней, которые быстрыми прыжками нагнали мужчину на лестничной площадке. В одном из них она смогла узнать Илью Стухова - сына мэра их городка. Девушка его прекрасно знала, поскольку раньше он учился с Таней в одной школе, и был старше девушки на год.

Илья закончил школу в прошлом году и с помощью отца куда-то поступил учиться, по крайней мере, в городке, где почти все всех знали, ходили именно такие слухи.  Сам по себе этот парень был совсем неуправляемым, очень наглым и отвязным, в общем настоящим отморозком. Он позволял себе курить и плеваться прямо на уроках, почти каждый день хамил учителям, посылал их матом. Эта «честь» порой не обходила стороной даже директора школы. И только благодаря отцу, а точнее его спонсорству, этот сынок смог закончить школу с аттестатом, а не со справкой о прослушанных уроках.

Его отец Геннадий Романович Стухов в настоящий момент являлся мэром их городка, и слыл человеком довольно жестоким и очень жадным. В начале девяностых он успешно строил свою карьеру путем рэкета на местном рынке и в магазинах, часто даже воровал из общака, правда всегда как-то выкручивался, за что и получил кличку «Тыра». Затем, немного «поднявшись», Генка - Тыра стал главой всей бандитской группировки и главным «страхом» всего городка. Его боялись все. Даже сейчас, когда его деятельность стала более - менее легальной.

Девушка стояла тихо. Они не могли ее ни видеть, ни слышать.

- А че это ты не куришь? – продолжил разговор Илья.

- Ну, а зачем? Это для здоровья вредно, - ответил мужчина.

Он старался вести себя, как можно спокойнее, пытаясь не показывать своего страха. Но Таня, как и эти двое, все же ощущали от него запах этой сильной эмоции, сильный запах страха.

- Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! – нагло произнес второй парень.

После этой крылатой фразы они оба заржали, как кони. Таня при этом испытала сильное отвращение.

Мужчина попытался пойти дальше, но тут сынок мэра преградил ему путь, второй парень в этот момент встал у него сзади.

Таня не шевелилась, страх словно парализовал ее тело.

- Ребят, ну что вы! Я же вас не трогал! Можно я пройду? – промямлил мужчина, все еще надеясь на благополучный исход ситуации.

- Ну что ты, сука! – ласково произнес Илья.

С этими словами он нанес мужчине в живот несколько ударов ножом. После второй парень повалил его на пол.

Эти двое, что есть мочи, принялись пинать его ногами. Они делали это не хладнокровно, а с какой-то бешеной дикой радостью и неистовой жестокостью.

Мужчина упал так, что теперь лежал к Тане лицом, инстинктивно стараясь прикрывать свое лицо руками. Девушка почувствовала, что с этого ракурса он ее видит. Она просто смотрела на это зверство, молчаливо моля его, чтобы он ее не выдал. Мужчина молчал. Он стойко терпел все побои, ни разу даже не попытавшись ответить им тем же.

- Получи, гнида! – каким-то зверским голосом снова и снова шипел сын мэра. – А то не курит он!

Второй при этом плюнул несколько раз на неподвижно лежащего мужчину.

- А че, гляди! – обратился он к Илье. – Вот, бл@дь, и сдох он больным! Ха! Значит, зря не курил!

- А я че говорю, - ответил ему Стухов, - курение, бл@, жизнь продлевает! Курил бы – прожил бы дольше!

После этих слов они опять заржали, как кони.

Еще немного попинав труп и несколько раз харкнув на него, они спустились по лестнице, и, как ни в чем не бывало, вышли из подъезда.

Таню только сейчас охватил ужас, до этого момента это был просто страх. Она наблюдала все происходящее, будто бы сидя в кино. Девушке даже ненадолго показалось, что это не с ней все это происходит, и уж тем более не с тем мужчиной. Все онемевшее ее тело теперь постепенно начало что-то ощущать, кружилась голова, ее подташнивало. Девушка чувствовала какую-то невыносимую усталость. Тане до сих пор не верилось, что это зверское убийство произошло прямо у нее на глазах. Но сейчас перед ней лежал труп незнакомого мужчины.

Таня вышла из своего укрытия и нагнулась над телом. Мужчина не дышал. Под ним постепенно все больше растекалась лужа крови. Девушка спустилась по лестнице и тихо вышла из подъезда. На улице было темно. Около соседнего дома светил какой-то тусклый фонарь, возле этого дома фонарь был разбит, и свет на улицу попадал только из зажженных окон жильцов. На улице не было ни души.

Девушке было очень жаль этого мужчину, но сейчас он был мертв! Она теперь очень жалела, что не смогла ему помочь.

Таня ругала себя, что есть мочи, за то, что ей не хватило смелости выбежать из-за мусоропровода и начать кричать. Может быть, на ее крики, кто-нибудь бы и вышел!

Девушка решила не звонить в милицию по двум причинам, первая из которых – один из отморозков был сыном мэра. Его бы точно не посадили!

И вторая причина – Тане все равно бы никто не поверил, а чего доброго, ее саму могли обвинить в этом убийстве. Что, это все она! Сначала специально почтальоном устроилась, чтобы беззащитных людей в подъездах вылавливать, потом издеваться над ними и зверски их убивать! Ух, какая! Маньячка, да и только!

От этих мыслей, Таня почувствовала, что у нее трясутся руки. Девушка скорее поспешила домой, решив, что ничего и никому об этой ситуации никогда не расскажет.

Придя домой, Таня старалась как можно меньше попадаться на глаза домашним, быстро поела, помыла за собой посуду и ушла в свою комнату. На ее счастье маме и дяде Юре было совсем не до нее, они были заняты производством детской кроватки для малыша, который должен был скоро появиться на свет.

Поскольку денег в семье не хватало, детскую кроватку было решено сделать самим. Именно для этих целей еще месяц назад дядя Юра где-то раздобыл хорошие отшлифованные доски.

Из родительской комнаты сейчас слышались удары молотком и оживленная дискуссия о том, как сделать кроватку удобней.

Девушка плохо спала этой ночью, все время ворочалась с боку на бок.

Следующим утром, как обычно Таня зашла за Светой, и они вместе направились в школу. О вчерашней ситуации Таня ничего не рассказала подруге.

Подходя к школе, девушки не увидели Антона: парни курили без него.

- Что-то сегодня твоего Антона нет, - заметила Светка.

- Он не мой, - буркнула ей в ответ Таня.

Время на уроках тянулось медленно. Весь день Таня была погружена в свои мысли. После уроков она зашла за десятью рублями в клуб Гайдара.

- Вот твои деньги, - произнесла женщина, доставая десять рублей и придвигая к ней отчетную тетрадку, - вот здесь распишись.

- Но тут написано, что я получила тридцать рублей, - удивилась Таня.

- Да, мало ли, что тут написано! – как-то раздраженно прозвучало в ответ. – Ты работать-то вообще хочешь?

- Хочу!

- Тогда вот здесь подпись, - с этими словами женщина указательным пальцем показала Тане, где надо расписаться.

После того, как Таня расписалась, она протянула девушке десять рублей.

- Кстати, на твоем участке вчера человека убили, - продолжила она разговор. – Ты что-нибудь видела?

- Нет, - Таня помотала головой. - А кого убили и кто?

- Мужчину какого-то в подъезде какой-то парень убил из этого же подъезда!

- Из этого же подъезда? – переспросила Таня.

- Ну, да, – спокойно произнесла женщина и, увидев некоторое беспокойство девушки, добавила. - Да, ты не бойся! Его уже арестовали! Так, что теперь на участке у тебя все спокойно!

Девушка покивала головой и, попрощавшись, вышла из клуба.

«Странно! Сынок мэра явно не живет в этом подъезде! Тогда кого арестовали?» - Таня старалась анализировать ситуацию.

«Значит, арестовали либо второго парня, либо кого-то невиновного», - заключила она.

Вечером то же дня ей позвонила Светка и принялась тараторить взволнованным голосом.

- Привет, Танюха, ты знаешь, что случилось?

- Нет, не знаю!

- Антон твой вчера человека убил!

- Как это убил? А ты откуда знаешь?

- Вчера в подъезде он своего соседа с третьего этажа ножом зарезал! Его соседка видела! Его арестовали вчера ночью! Мне мама все рассказала, ее подруга с матерью Антона в одном месте работает!

- Он не убивал, - тихо произнесла Таня.

- Ну, да, много ты знаешь! – огрызнулась Света. – Если арестовали, значит убивал!

- Да, не убивал он! – чуть ли не кричала в трубку Таня.

- Да ты просто дура влюбленная, вот и все! – прокричала ей в ответ Светка и бросила трубку.

 Таня сидела перед телефоном, трубка которого находилась в ее правой руке. Из нее теперь слышались короткие гудки.

Она набрала номер Светы.

- Але, - послышался в трубке Светин голос.

- Он не убивал, - начала свой рассказ Таня. – Я вчера была там, в том подъезде, пряталась за мусоропроводом.

- Ты там вчера была? – перебила ее подруга, удивляясь такой новости.

- Да.

- Ну и че? Че ты видела?

- Его убили двое парней, один из которых Илья Стухов, другого я не знаю. А Антон просто перед этим из подъезда выходил. Вот и все!

- Да, этот Стухов – еще тот отморозок!

- Они так жестоко его ножом били, ржали при этом, потом ногами до смерти его запинали.

- А тебя они видели?

- Нет, никто меня не видел. Я пойду сейчас в милицию схожу, скажу, что это Стухов был, а не Антон. Пойдешь со мной?

- Ты, че, дура, что ли! Хочешь заявить на сынка мэра? Да они тебя, дуру, укопают! И не только тебя, всю твою семью вырежут!

- Как это всю семью вырежут?

- Да так! Ты, что думаешь, Стухов даст посадить своего сыночка? Не пори горячку! Сиди и помалкивай!

- А Антон?

- А что Антон! Он просто дурак, раз вот так ни за что попался! И за что ты его только любишь? Он же просто неудачник!

Светка замолчала, после добавила:

- Сиди тихо, не суйся никуда, если хочешь свою мать живой и здоровой видеть!

После ее слов девушки распрощались.

Таня не могла ни есть, ни спать, ни делать уроки. Она просто лежала на кровати лицом к стене, пытаясь придумать наилучший выход из этой ситуации.

«Если я расскажу правду, Антона отпустят, зато убьют родных, если промолчу – все наоборот – у мамы с дядей Юрой все будет хорошо, а Антона посадят, посадят ни за что. И этот выбор должна сделать я! Выбор – кому жить, а кому умереть! Да еще мама ждет ребенка! Вот не вышла тогда с криками из-за мусоропровода, вот теперь и расплачивайся, дура!» - мысленно говорила Таня самой себе, при этом инстинктивно сжав губы.

На следующий день, в четверг, все в школе только и говорили об этом жестоком убийстве, причем, не только ученики, но даже сами учителя не стеснялись в нелестных характеристиках Антона. В коридоре то тут, то там слышались подобные слова:

«Я никак от Антона такого не ожидала! Вот ведь вроде неплохим парнем был, а вон какой сволочью оказался!»

- А вдруг, это не он! Вдруг это кто-то другой, а обвинили во всем его! – было попыталась произнести Таня, подойдя к двум разговаривающим учительницам, одной из которых являлась Раиса Геннадьевна.

- Ну, как это не он?! Его соседка видела! А тебя, Таня, разве не учили, что во взрослые разговоры нельзя вмешиваться? – ответила ей классная руководительница.

После полученного ответа, Таня извинилась и тихо от них отошла.

После школы по дороге домой Светка напомнила Тане про субботнюю дискотеку.

- Да, я не пойду! – ответила ей Таня.

- Ну, да, конечно, лучше сидеть дома и страдать по Антону! – с издевкой произнесла подруга. – Пойдем, может развеешься немного!

- Я подумаю! – ответила ей Таня.

- Заходи за мной в шесть!

Таня кивнула головой.

Мысли об этом жутко сложном выборе ее не покидали ни на минуту. Светкино мнение она знала, сама ни на что решиться не могла, пока оставляя все, как есть. Таня решила спросить еще кого-нибудь, но так, чтобы полностью не рассказывать об этой ситуации. И вечером, дождавшись с работы дядю Юру, принялась за свои расспросы.

- Дядя Юр, - начала Таня, - а вот, если бы ты знал какую-то тайну, а все бы другие не знали, а эта тайна, если ее раскрыть могла бы спасти жизнь одному человеку, зато другие могли бы пострадать – ты бы ее рассказал?

- Че говоришь, Танюх? – отвлекся дядя Юра от переключения каналов на старом телевизоре. – Да, что такое, где же «Поле чудес»- то? Уж пять минут должно идти!

- Сегодня же четверг, - удивилась Таня, - а «Поле чудес» по пятницам только, вроде.

- Вот, как знал, как знал, что четверг! – раздосадовано произнес дядя Юра и развел при этом руками. – Так че ты там говорила?

- Да про то, стоит ли правду рассказывать, если она одновременно кого-то спасет, а кого-то может погубить?

- Ты знаешь, Тань, это сложный вопрос. Наверно стоит! Это же правда! Вот я когда в Афгане служил, понял, что жить надо по правде!

- Угу, - ответила ему Таня, - а если от этой правды может пострадать ребенок или, например, женщина беременная?

- Как это от правды они могут пострадать?

- Ну не от самой правды, а от кого-то, кому эта правда невыгодна!

- Тогда, Тань, я не знаю! Тогда надо действовать по совести! А ты че об этом спрашиваешь? Случилось что ль чего? – заинтересовался Юрий.

- Да, нет! –Таня махнула рукой. – Это мы по литературе одну книгу разбираем, и вот там такая непростая ситуация.

- А-а-а, - протянул дядя Юра и вновь принялся «щелкать» каналы.

Этот разговор без описания самой ситуации так ничего для девушки не прояснил, а рассказывать об увиденном Таня не хотела. Она по-прежнему не знала, что делать, в то время, как Антон находился в следственном изоляторе, и наверняка, уже давал признательные показания под давлением и допросами местных следователей.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, субботним вечером в шесть она зашла за Светкой на дискотеку.

Дискотеки в их школе устраивались довольно редко – всего несколько раз за год. Входной билет здесь был не дорогим - три рубля. В фойе школы прямо у входа стоял стол, за которым сидел физрук Костик. Его задачей была продажа билетов и осмотр сумок всех пришедших старшеклассников на предмет обнаружения в них алкоголя. Зная это, в сумках бутылки с пивом, вином и водкой никто уже давно не пытался пронести. Их, как правило, передавали в окна ученических туалетов на первом и втором этажах, или же старались «догнаться» до нужной кондиции еще до танцев.

- Давай, бухнем немножко перед дискотекой! – предложила Света. – Я у предков еще неделю назад бутылку вина стащила.

- Нет, не буду, спасибо, - ответила ей Таня.

- Да, ладно, ты че, трезвая на дискотеку пойдешь? Да еще и этот Антон твой! Ходишь уже который день сама не своя! Закинься чуток, тебе сразу легче станет!

- Ну, давай, - согласилась Таня.

Они выпили по пол стакана вина, после отправились на дискотеку.

Поднявшись в актовый зал, в котором, как обычно проходило это мероприятие, Светка сразу пошла танцевать, увлекая за собой Таню. Это были самые популярные песни того времени: «Любочка» группы Маша и медведи, «На вечеринке» коллектива Стрелки и многие другие. Для прикола ди-джей даже как-то включил песню Балагана Лимитед - «Че те надо».

После вина Таня как-то немного расслабилась, грустные мысли отошли куда-то на второй план, и девушке на несколько секунд даже показалось, что все хорошо. Это ощущение длилось не долго, так как через какое-то время в дискотечном зале появился Илья Стухов. Он сразу же принялся привлекать к себе внимание свистом и громкими криками, расталкивая всех из центра танцпола, потом закурил прямо в зале.

Ди-джей поставил медляк группы Сплин «Выхода нет». Илья выхватил из зала какую-то девчонку и принялся демонстративно с ней танцевать, небрежно бросив дотлевающий сигаретный окурок куда-то в сторону. При этом правой рукой он держал девушку сначала за талию, потом за попу, а левая его рука просто располагалась вдоль его тела, как будто бы всем видом показывая, что ему тут скучно, и он просто так с ней танцует. Как ни странно, этой девице очень нравилось то, что такой парень, как Илья обратил на нее свое внимание.

Глядя на них и слушая эту песню, Таня вдруг четко ощутила, что для нее действительно нет этого выхода, что этот отморозок так и будет делать дальше все, что ему вздумается, и натворит еще много чего!

Таня чувствовала какое-то омерзение, если вообще есть такое слово или ощущение. На душе ее в этот момент стало так погано и мерзко, что девушка инстинктивно сжала кулаки так, что коротко стриженые ногти на ее пальцах впились в ладони чуть ли не до крови, а сама кожа на руках посинела. Она испытывала сильную злобу. Ей даже показалось, что она готова прямо сейчас растерзать этого Стухова, и только лишь здравый смысл и сила воли не позволили ей сделать этого.

В этот момент Таня приняла решение пойти в милицию и все рассказать. Так же она решила немедленно уйти с дискотеки и затем распрощалась со Светой, энергично принявшейся танцевать под следующую быструю композицию.

Выходя из актового зала и спустившись вниз на один лестничный пролет, она увидела друга Светы Дамира, весело болтающего с другими парнями.

- Ну и че? – спрашивал его один из парней. - Было у вас че?

- Было на природе, - как бы небрежно отвечал Дамир, красуясь перед парнями. – Она вообще, прикинь,  целкой была!

- Ну и как? Прикольно с целкой?

- Да так, - продолжил рассказывать Светин друг, - эта Светка вообще никакая! Лежала подо мной, как бревно, все причитала – «Дамир, мне больно! Дамир, мне больно!» Никакого от нее удовольствия!...

Это были последние слова, которые слышала Таня, уже довольно далеко удалившись от этой мужской компании.

Встав в воскресенье рано утром, девушка направилась в местное отделение милиции. Это было отдельно стоящее двухэтажное кирпичное здание с решетками на окнах первого этажа.

Входная дверь оказалась закрытой, и Таня принялась звонить в звонок, располагавшийся справа от двери. Дверь никто не открывал. Таня позвонила еще несколько раз. Все было тихо. Тогда девушка обошла здание вокруг, несколько раз постучав по его окнам. Убедившись, что сегодня в милицию она не попадет, Таня ушла домой.

Наступил понедельник.

По дороге в школу Света рассказывала Тане про субботнюю дискотеку.

- Зря ты ушла! – говорила она. – В субботу так классно было! Дамир от меня весь вечер не отходил! Потом провожать пошел!

- Этот Дамир в субботу на лестнице такие гадости про тебя парням говорил! Что ты «вообще никакая» и что никакого от тебя удовольствия. Козел он просто, этот Дамир!

- Да ты мне просто завидуешь! – зашипела на нее Света. – У самой у тебя нет никого, вот и хочешь, чтобы я тоже такой же несчастной, как и ты ходила!

- Да, нет! Это не правда! Ничего такого я не хочу!

- Ах так, ну ты и стерва, так на Дамира наговаривать! Ты мне больше не подруга! – с этими словами Света прибавила шаг и скорее поспешила в школу.

Весь день девушки не разговаривали. После школы Таня направилась в милицию. Выяснив у дежурного, кто из следователей занимается убийством мужчины, Таня поднялась на второй этаж, и постучала в кабинет к следователю Рыхлову.

- Я вас слушаю, - следователь поднял на нее глаза и жестом пригласил сесть на стул напротив.

- Я по поводу убийства мужчины в подъезде на той неделе, - начала говорить Таня, сильно нервничая при этом. Она ощущала какую-то слабость в теле и чувствовала, что у нее мерзнут кисти рук.

- Так, а кто вы?

- Меня зовут Таня Макарова.

- Так, продолжайте, продолжайте, - приободрил ее Рыхлов.

- Антон Молодцов не убивал этого мужчину! Я все видела!

- Откуда вы все видели, и кто же тогда убил?

- Давайте по порядку, - предложила Таня, и, увидев одобрение в жестах следователя, продолжила. – На той неделе во вторник я разносила газеты по почтовым ящикам. Время было уже позднее – около девяти вечера, может пол десятого…

Далее Таня во всех деталях рассказала следователю обо всем увиденном. Рыхлов ее внимательно слушал, после из ящика своего стола он достал листок бумаги, и все записал так, как рассказывала ему девушка. После он спросил:

- В убийцах вы узнали кого-нибудь?

- Да! – ответила Таня. – Один из них Илья Стухов.

- Сын мэра? – не веря своим ушам, переспросил ее следователь.

- Да, сын мэра, - ответила ему Таня, при этом она сжала свои пересохшие губы.

Рыхлов замолчал.

- А ты в этом уверена? – просил он.

- Да, уверена, - твердо ответила ему Таня.

- И на суде ты это подтвердишь?

- Да, если доживу, то подтвержу!

- Ладно, давай, вот что – ты сейчас домой пойдешь, все там обдумаешь, с родителями посоветуешься. Может, еще передумаешь!

- Не передумаю, - ответила ему Таня. – Там же невиновного за это посадят!

- А ты, значит, справедливости хочешь?

Таня кивнула.

- Ладно, иди, думай дома хорошо! И помни Генка – Тыра, в смысле Геннадий Романович так этого не оставит! Ты готова рискнуть всей своей семьей? Если да, тогда придешь завтра и распишешься на показаниях, - достаточно хладнокровно и напористо произнес следователь.

Таня сидела вся бледная и смотрела на него круглыми от страха глазами. После она медленно поднялась со стула и вышла из его кабинета.

Весь оставшийся день Таня провела в своей комнате, она выходила оттуда всего несколько раз: чтобы поесть и в туалет. На вопрос мамы, все ли в порядке, девушка сказала, что в школе много задали, и надо делать уроки. Сама же просто сидела на кровати и смотрела в окно.

На следующий день, во вторник, Таня по старой памяти чуть было не зашла за Светой, однако вспомнив, что они поссорились, прошла мимо ее дома.

В этот день первыми двумя уроками по расписанию стояла физкультура. Переодевшись в женской раздевалке спортзала, девушки принялись ждать, когда Костик позовет их на урок. Ждать пришлось недолго, через несколько минут физрук пригласил всех девушек в спортзал, парни были уже в зале.

- А что мы сегодня будем делать? – поинтересовался кто-то из учениц.

- Прыгать через козла, - ответил Костик.

- Чур я через Ракова! - произнесла Вера Леснова, еще обижаясь на Вадика за то, что он отказался проводить ее после дискотеки.

Все девочки дружно прыснули со смеха.

- Чем это вам Раков так не угодил? – поинтересовался учитель.

- Да, так, - ответила Вера. – А что, можно будет через Ракова прыгнуть?

- Ну, это ты с Раковым договаривайся! – ответил ей Костик. – У нас в школе другой козел есть!

- Это кто? Это кто? - девчонки тут же засмеялись.

Костик, поняв, что сказал что-то не то, махнул на них рукой и начал разминку.

Таня чувствовала какую-то слабость, и, видимо была бледной.

Сначала это заметил как раз тот самый Вадик Раков, который как бы в шутку поинтересовался, что это она сегодня такая бледная, уж не забеременела ли ненароком.

- Нет, не забеременела, - ответила ему девушка. – Все в порядке, - добавила она.

После физкультуры стояла алгебра. Таня хоть и старалась делать вид, что все хорошо, однако «выглядела сегодня заметно плохо», по словам классной Раисы Геннадьевны, которая сперва отправила Таню в медпункт, где выяснилось, что у девушки понижено давление, потом отпустила ее домой после третьего урока.

Из школы Таня направилась прямиком в милицию, где подписала свои показания. После немного посидев дома, к двум часам пришла в клуб Гайдара за очередной партией газет. В этот раз газеты привезли во время, и Таня поспешила к домам своего участка, чтобы вновь заработать десять рублей.

На улице понемногу начало темнеть, когда Таня вернулась в клуб за зарплатой. Вновь расписавшись в получении тридцати рублей, девушка получила десять, засунула их в карман джинсов и пошла домой.

Отойдя немного от клуба и оказавшись на плохо освещенном участке улицы недалеко от гаражей, Таня услышала за собой чьи-то быстрые шаги. Девушка прибавила шаг. Шаги за ней тоже ускорились. По ее ощущениям, их было два – три человека.

- Вон она! – Таня услышала чей-то мужской голос.

Она побежала вперед и успела спрятаться за одним из гаражей, за которым, местные жители, видимо, организовали туалет. Чего тут только не было – битые бутылки, фантики, туалетная бумага, женские гигиенические прокладки, несколько куч с дерьмом – в основном человеческим, судя по виду и размеру. А какой здесь стоял аромат!

Но Тане в этот момент было не до этого. Она стояла там, пытаясь слиться своим телом со стеной гаража. Ее сердце колотилось так сильно, что девушка боялась, что они могут услышать его удары. Затем до Тани донесся их разговор.

- Ну и где она?

- А хер ее знает! Свалила куда-то!

- Ну, так ищите ее, иначе нас самих Тыра укопает! – ответил им по всей вероятности их главарь.

После этих слов, двое из них пошли в разные стороны, внимательно вглядываясь в темноту. Третий же остался на месте. Он закурил. До Тани доносился дым от его сигареты.

Спустя какое-то время они вернулись.

- Нет этой бл@ди нигде, - сказал один из них.

- А в гаражах вы смотрели?

- Сейчас посмотрим.

Таня услышала, что к ней кто-то приближается. Тогда она бросилась бежать.

- Вот она! – крикнул один из них, стараясь поймать девушку.

Но Таня, вывернулась. В это время кто-то сзади огрел ее чем-то по голове. Она упала.

Девушка очнулась на пустыре недалеко от ее школы. Здесь было темно, свет исходил только от фар рядом стоящей машины.

Она лежала на земле, над ней стояли трое незнакомых парней. Ильи Стухова и второго убийцы среди них не было.

- Так, ты, сука, заберешь свои показания? – спросил главарь.

- Нет, - тихо ответила Таня.

Тогда он очень больно пнул ее в живот, потом повторил свой вопрос. После очередного «нет», другой из них пиннул ее по голове с такой силой, что в прямом смысле слова, Таня увидела искры. Спустя мгновенье она вновь потеряла сознание.

- Сейчас я тебя, - сказал один из них, и принялся расстегивать ширинку на ее штанах.

- Ты, че, бл@, делаешь, - остановил его их главарь.

- Х@й хочу порадовать! – ответил ему этот парень. При этих словах он попытался снять с Тани джинсы, как вдруг получил от главаря удар ногой по спине.

- Ты че? – жалобно заскулил он.

- У нас задание не х@и радовать, а телку сломать, понятно? Не выполним, Тыра об нас свой х@й порадует! – прикрикнул главарь на двух остальных. – Эту суку х@ем не проймешь, тут серьезнее надо!

- А как серьезнее-то? – спросил один из них.

- Знаю я тут одно место под Нижним, один полигон для танков, там учения по утрам проходят. Еще в девяносто третьем мы туда одну гниду «колоть» возили, зарыли его там так, что только одна башка торчала, веток сверху накидали и уехали. Приехали следующим вечером. А он там, бл@, весь седой! Ха!

- А че он седой-то?

- Говорит танк по соседней колее проехал! Он тогда быстро «раскололся», еще раз на полигон не захотел.

- Ха, круто!

- Вот и я говорю – круто! Ну, че встали, бл@, берите телку и погнали!

Таня очнулась в машине. На заднем сидении она находилась между двумя парнями, их главный же сидел за рулем и вел машину. Они куда-то ехали.

- Куда мы едем? – тихо прошептала она.

- На танковые учения! – весело ответил ей главный.

Больше Таня ничего не спрашивала, предпочла молчать, они же, напротив, болтали без умолку в основном об оружии, девках и как быстрее «расколоть человека».

Если до этого, девушка чувствовала, что они едут по ровной дороге, то теперь машину начало сильно трясти.

- Это на колеях так трясет, - пояснил главарь в ответ на возмущенные возгласы товарищей.

Приехав на полигон, двое из них по приказу главаря принялись копать яму. Тане в это время удалось осмотреть небольшой участок местности, куда попадал свет фар. Вдалеке она увидела очертания нескольких деревьев, а они вчетвером с машиной находились на открытой неровной поверхности, представляющей из себя что-то вроде грунтовой дороги, только гораздо шире и с большим количеством колей.

Позже поставив Таню в выкопанную яму, они закопали ее по голову, сверху ее головы накидали веток и листьев.

- Ну, че, сучка, завтра на этот полигон танк приедет. По какой колее он пройдет – неизвестно. Так что молись, чтобы не по твоей! – как бы предвкушая всю прелесть этой ситуации, произнес главарь.

 Затем они уехали. Таня осталась одна. Вокруг было тихо. Как ни странно, страх куда-то делся, сейчас она не чувствовала ничего, даже боли от ударов в живот и по голове.

Вдруг на полигон приехала какая-то машина. Таня сначала подумала, что это вернулись Тыровские парни, но приглядевшись, увидела совсем другой автомобиль.

«Может, еще кого-то закапывать привезли?» - промелькнула мысль.

Из машины вышел какой-то мужчина и, достав лопату из багажника, подошел к Тане. Затем он принялся откапывать девушку.

- Голова и живот сильно болят? – спросил он у нее.

Таня, недоумевая, принялась вглядываться ему в лицо, но черты лица, разглядеть не могла,  было темно. Однако его голос показался ей знакомым.

- Не знаю, - ответила она. – А вы откуда знаете?

Он не ответил, просто продолжил копать, после произнес:

- Я сейчас тебя откопаю, затем сделаю укол. Это в основном успокоительное и еще антисептическое. После укола ты уснешь, а я отвезу тебя домой.

- Хорошо, - согласилась Таня. – А кто вы, и почему мне помогаете?

Но ответа она не дождалась, поскольку, только почувствовав иголку шприца в своей шее, тут же отключилась.

Таня очнулась на своей кровати у себя в комнате. Рядом с ней сидела мама, за ней стоял дядя Юра. За окном было темно. Часы показывали три часа.

- Ох и напугала ты нас! - сказала мама. – Ну, надо же так упасть! Ладно, хоть мужчина какой-то тебя принес! Сказал, что он врач, и у тебя сотрясения нет. Сказал, что тебе несколько дней отлежаться надо.

- Угу, - ответила Таня.

- И где это ты так одежду испачкала? Она же вся в земле! Да и сама ты была вся в грязи.

- Упала в лужу, - тихо произнесла девушка.

- И где ты, Танюх, только лужу нашла? Дождя уж давно не было! – удивился дядя Юра.

- Там есть одна…

- Ну, ладно, отдыхай давай, - ласково произнесла мама. – И мы тоже спать пойдем. А завтра я одежду твою постираю.

- Мам, там в кармане джинсов десять рублей. Ты их выложи, ладно.

- Ладно, ладно, выложу! Отдыхай! – с этими словами мама и дядя Юра вышли из ее комнаты.

После их ухода Таня принялась вспоминать последние события. Все произошедшее казалось ей достаточно логичным, девушка не понимала только одного – кто этот мужчина, как он оказался с лопатой на полигоне (ведь не каждый человек и не каждый день ездит по полигонам и возит с собой в машине лопату), почему он ей помог, откуда он мог знать об ударенных животе и голове, и как узнал ее адрес. Не найдя ответа, девушка уснула.

На следующий день, Таня не пошла в школу по причине неважного самочувствия. Дядя Юра и мама еще утром ушли на работу, дома девушка была одна. Около полудня в дверь позвонили, Таня пошла открывать. Подойдя к двери и предварительно взглянув в глазок, она никого там не увидела. Несколько раз спросив «Кто там?» и не услышав ответа, девушка немного приоткрыла входную дверь. На лестничной площадке перед входом в квартиру действительно никого не было, на бетонном полу лежала записка.

Таня подобрала бумажку и заперла дверь. Развернув записку, девушка прочла: «Если ты сама смерти не боишься, то лишишься родных».

Таня очень испугалась. Слова Светки и следователя начинали подтверждаться. Девушка оделась и, прихватив с собой записку, направилась в милицию.

Войдя в кабинет к Рыхлову, Таня протянула ему записку.

Следователь внимательно ее изучил, затем произнес следующее:

- Я тебя предупреждал! Если хочешь, я отдам тебе твои показания.

Таня помотала головой.

- Тут написано, - продолжал следователь, - что ты смерти не боишься. Они тебе уже угрожали?

- Вчера угрожали, потом на танковый полигон возили и там закопали по шею.

От ее слов у следователя округлились глаза.

- И ты после такого не забираешь свои показания?

- Нет, - Таня вновь помотала головой.

- Тогда зачем ты пришла? – с любопытством поинтересовался Рыхлов.

- Помогите мне семью защитить!

- Это не в моих силах, - ответил ей следователь. – Если бы я мог хоть что-то сделать! Пойми, у меня тоже семья!

Таня кивнула ему в ответ, она его прекрасно понимала.

- Да, ты хоть понимаешь, вообще, с кем ты вступаешь в бой? Такое ощущение, что ты вообще этого не понимаешь! – Рыхлов почти перешел на крик. – Да, чтобы защитить свою семью надо как-то найти управу на Тыру! А как на мэра найти управу?

Он произнес последние слова очень эмоционально и даже от бессилия непроизвольно начал трясти перед Таней руками.

- Ну и у мэров есть враги! Ведь так? Кто его враг? Такой враг, чтобы Стухов его боялся? – произнесла Таня, даже удивляясь, откуда эта идея пришла в ее голову.

- Ну, есть у него один враг. Жора-Смерть. Слышала? Ему Тыра как-то еще по молодости дорогу перешел, Смерть его тогда пощадил, но до сих пор его на коротком поводке держит, и если что, в любой момент «хлопнет». Только этот Жора сам очень жестокий и страшный человек. Никому не посоветовал бы с ним связываться. Весь Нижний под ним ходит! Вот и все, больше на Тыру никого нет!

- Дайте мне адрес этого Жоры, - твердо прозвучало от Тани.

- Ты вообще, девочка, в своем уме? У меня вообще впечатление складывается, что у тебя не все дома!

Внимательно посмотрев Тане в глаза, он продолжил:

- Ты либо очень смелая, либо полная дура!

- Вы сейчас так говорите, как будто у меня есть выбор? – прошипела на него Таня.

- Да, как там тебя, Таня, у тебя есть выбор! Представь себе! Забери свои показания и живи спокойно!

- Так вы, значит, от меня тоже этого хотите? Да? Вы же милиционер! Ваш долг – людям помогать и преступников ловить! А не по углам прятаться!

- Да, как ты смеешь! - раздосадовано закричал на нее Рыхлов. – Хочешь адрес Смерти – на, бери!

С этими словами он позвонил дежурному, и уже через несколько минут в Таниной руке лежала бумажка с адресом Жоры. Его полным именем было – Смирнов Георгий Васильевич, и жил он в Нижнем.

Таня зашла домой, взяла свои деньги – семнадцать рублей (было бы двадцать, если бы не три рубля за вход на дискотеку), и поспешила на местный автовокзал, где села на автобус. Билет до Нижнего стоял шесть рублей в один конец. Девушка рассчитала, что на дорогу в оба конца ей хватает, и даже пять рублей еще остается.

Было около четырех вечера, когда Таня позвонила в дверь нужной квартиры. Жора жил почти в центре Нижнего Новгорода недалеко от автовокзала в новом девятиэтажном кирпичном доме на пятом этаже.

Спустя несколько секунд Таня услышала поворот ключа, после чего дверь открыл огромный бритоголовый мужчина. Он был, как скала. От его вида у Тани на миг перехватило дыхание.

- Здравствуйте, - начала разговор девушка, - а здесь живет Георгий Васильевич?

- Ты?? – удивленно спросил он ее.

Таня так же удивленно посмотрела на мужчину.

- Заходи, - предложил он войти.

Таня вошла в его квартиру. Такого она еще нигде не видела. Здесь был сделан потрясающий ремонт, везде стояла дорогая необычная мебель. Таня старалась не глазеть по сторонам, поскольку пришла сюда отнюдь не ремонт разглядывать.

- Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил ее Жора.

- Нет, - Таня помотала головой. – Мне помощь ваша очень нужна.

- Пойдем на кухню, там все расскажешь!

Жора все-таки налил ей чаю и угостил печеньем и конфетами, сам же предпочел коньяк.

Таня изложила ему всю суть ситуации, попросив при этом помощи.

- Я помогу тебе, - пообещал ей Жора. – Можешь больше не волноваться ни за жизнь родителей, ни за свою собственную!

- Спасибо, - прошептала Таня. Она до сих пор не могла поверить в то, что он ей помогает. – А сколько я вам должна?

- А сколько у тебя есть? 

- Пять рублей, - ответила Таня.

Он усмехнулся:

- Оставь себе!

- А как же мне тогда с вами расплатиться?

- Сочлись, - ответил ей Жора-Смерть.

Таня не совсем поняла, что значит «Сочлись», но, сделала вывод, что на жаргоне это, видимо,  означает «Безвозмездно» или «Просто так».

Еще раз поблагодарив мужчину, девушка отправилась домой. Она успела сесть на последний автобус, точнее она стояла, поскольку народу в автобусе набралось очень много и всем пассажирам сидячих мест не досталось. Но все равно Таня была счастлива и пребывала в прекрасном расположении духа. Ее настроение чуть позже было испорчено истошными криками девушки-кондуктора, которая до хрипоты в голосе орала на весь салон, чтобы ей передавали за проезд. Она кричала все время и была всем не довольна – и когда за проезд передавали, и когда не передавали. Устав от ее криков, из глубины салона какой-то мужчина громко весело сказал:

- Ты че орешь?

Не услышав ответа, другой мужчина подхватил:

- Не еб@т, что ль никто?

После такого едкого замечания, видимо попавшего в «яблочко», все недовольные крики кондуктора, как рукой сняло, после чего в салоне автобуса воцарились гармония и спокойствие.

В свой городок Таня вернулась около восьми вечера. На улице было уже темно. Кое-где светили фонари. Она шла пешком, когда за спиной вдруг услышала знакомый неприятный голос:

- Ну, что, сучка, подумала?

Таня обернулась. Перед ней стоял главарь, из темноты на нее надвигались еще двое.

- Подумала, - спокойно ответила ему Таня.

- И че?

- Я уже сказала, что нет.

- Ну, ты, бл@дь, нарвалась! – с этими словами он ударил ее по лицу.

Таня упала. Еще несколько ударов ногами. Она потеряла сознание. Когда очнулась – рядом никого не было.

У Тани жутко болело все тело. Она протянула руку к лицу, чтобы его потрогать. На ощупь оно было опухшим, все в ранах и ссадинах, Таня не чувствовала прикосновения к своим губам и левому глазу, который весь опух и теперь не открывался. Предметы перед ней двоились, она могла видеть их размыто, только в общих очертаниях. На ее руках запеклась кровь. Очень болели живот и ноги. Немного привстав, она собрала все свои силы и заковыляла по направление к дому.

Следующие две недели Таня провела в больнице с диагнозом «переутомление». За это время все ее раны практически затянулись, синяки исчезли, стал открываться глаз.

Как и обещал Жора, все угрозы и нападки прекратились. Илья Стухов и второй парень были арестованы и теперь в СИЗО ожидали суда. Антон был отпущен.

Таню в больнице несколько раз навещали мама и дядя Юра, который просто не мог поверить в то, что сделала Таня. Он был одновременно и восхищен девушкой  и напуган за жизнь своей Лельки и малыша, как бы они не пострадали от нападок мэра из-за Таниного правдолюбия.

- Да, таким, как ты, Танюх, сложно жить на свете! – сказал ей тогда дядя Юра.

Так же несколько раз в больницу являлся следователь для уточнения некоторых деталей по делу. Рыхлов был очень удивлен, что мэр никак не препятствует этому делу и не угрожает семье Тани. Однако он ни разу так и не спросил у девушки о том, как прошел их разговор со Смертью.

В начале октября Таня вернулась в школу.

За пропущенные ей две недели многое изменилось, даже в школе стало как-то тише. Светка с ней по-прежнему не разговаривала, остальные одноклассники и даже учителя старались ее избегать.

Это делал даже Антон, который, в общем-то, был обязан Тане почти что жизнью. Только завидев девушку, он сразу менял направление своего движения или оставался неподвижно стоять, опустив глаза в пол.

Таня сначала искренно не понимала, в чем дело, но потом в коридоре случайно услышала слова Светки, которая обращалась к одной из девушек:

- Пойдем скорее, а то еще Таня с нами пойдет! Или ты хочешь, чтобы Стухов узнал, что мы с ней общаемся? Тогда нам точно пи@дец!

- Да, иду я, иду! – отвечала ей одноклассница.

Этот страх сковал не только школу, но и весь городок. Даже при покупках в местном магазинчике, раньше всегда такие добрые и отзывчивые продавщицы, старались теперь даже не смотреть в Танину сторону, и даже хлеб подавали, делая вид, что что-то там увидели в окне.

Поначалу Таня старалась как-то разрядить эту весьма напряженную обстановку какой-то фразой или просто улыбкой, но видя, что эти действия вызывают в ответ лишь неприязнь и  негативную реакцию, быстро прекратила свои попытки.

Был только один раз, когда Таня услышала слова поддержки от одной незнакомой ей женщины на улице, правда та попросила ее оставить этот разговор в тайне.

Разумеется, почтальоном она больше не работала, и больше никто в их городке не соглашался взять ее хоть на какую-нибудь работу.

В декабре был суд. Сыну Стухова и второму парню дали по пять лет лишения свободы в колонии общего режима.

Весь одиннадцатый класс Таня провела почти что в одиночестве. Она могла общаться лишь с мамой и дядей Юрой, у которых в начале декабря родился сын Митя, и все их внимание теперь стало приковано к этому малышу.

Девушка много времени проводила в своей комнате, и иногда, когда Митя не спал и дядя Юра был на работе, сидела в зале перед телевизором.

По ночам Тане часто снились кошмары, от чего она просыпалась вся в слезах. Это только с виду девушка пыталась стойко держаться, однако внутри нее все страдало, как будто бы истекало кровью. Она перестала доверять людям и теперь с опаской относилась к любой даже мало - мальски безопасной фразе.

Света рассказала всей школе, да и не только, все подробности истории, при которой Таня видела это убийство, после чего ее за глаза стали называть «Разносчицей». Это прозвище, помимо его прямой связи с бывшим местом работы девушки, так быстро прижилось у местного населения так же благодаря своему четко выраженному двоякому смыслу. Таким образом люди, видимо, пытались прикрыть собственное чувство страха, завуалировав его чувством брезгливости к девушке.

Приходя домой, в своей школьной сумке Таня часто находила камни или растекшиеся капитошки. Происшествия серьезнее с ней все-таки не случались.

Все это не могло не угнетать девушку, которая часто плакала, стараясь делать это, когда никто ее видит. У нее это получалось.

Она стала изгоем.

Кое-как дождавшись окончания учебного года, сдав экзамены и получив аттестат на следующий день после официального вручения, чтобы «никого не смущать», как сказала Раиса Геннадьевна, Таня уехала из городка.

Она уехала в Нижний Новгород и подала документы для поступления в Университет имени Лобачевского. Сама же пока устроилась работать официанткой в одном из кафе города. Там же познакомившись еще с двумя работницами, присоединилась к ним, и все вместе они сняли однокомнатную квартиру с мебелью на троих.

Деньги на дорогу до Нижнего Новгорода и немного на первое время ей дал дядя Юра, который даже не старался скрыть своего облегчения от того, что девушка уезжает из городка, и что опасности для его домочадцев больше нет.

В Университет Таня в этом году не поступила, немного не добрав баллов на вступительных экзаменах. Она так и осталась работать официанткой в кафе.

Прошло время, теперь на дворе стоял 2000 год. Наступила весна, затем лето. За это время девушка весьма неплохо стала ориентироваться по городу. Она вновь попыталась поступить в Университет. На дневное отделение Таня не поступила, однако на вечернее ей удалось набрать необходимое количество баллов.

В Университете еще в приемной комиссии Таня познакомилась с очень милой девушкой Катей, разговорившись с которой, узнала, что у Кати есть хорошие книги по ее специальности. Катя пообещала Тане дать на время эти книги.

Изучив внимательно всю информацию из них, в последний день лета – 31 августа Таня к назначенному часу направилась к дому Кати, чтобы вернуть ей эти книги. Денек выдался очень теплым и солнечным, и девушка в легкой одежде – джинсах – клеш, футболке, как говорится, на босу грудь, и легких босоножках уже подходила к нужному подъезду.

Катя, в отличие от Тани, была коренной нижегородкой и жила на улице Арсеньева в одной из девятиэтажек на седьмом этаже. Войдя в подъезд, Таня увидела зеленую облупившуюся краску на стенах, так же на стене перед лифтом было написано: «Лариска - дура». Кто-то в этом подъезде сегодня, видимо переезжал, и из лифта двое парней вытаскивали последние коробки с вещами. Девушка решила не дожидаться лифта, и на седьмой этаж поднялась по лестнице.

 Дверь Тане открыла Катина бабушке, весьма интеллигентная пожилая женщина с длинными седыми волосами, собранными в косу. Ее звали Анастасия Максимовна. Она сказала, что Кати, к сожалению, дома нет, и взяла у Тани книги, пригласив при этом девушку войти. От ее предложения, Таня вежливо отказалась, поблагодарив за книги.

- Где-то я вас уже видела! – произнесла Анастасия Максимовна.

- Где? – недоумевала Таня.

- Не знаю, не помню. А вы ко мне раньше не приходили за книгами?

- Нет. Не приходила. Может, у меня просто лицо такое…узнаваемое? – пожала плечами Таня.

- Может быть, - кивнула женщина, улыбнувшись при этом.

После чего они распрощались, и Таня, больше не услышав звуки погрузки – разгрузки,  вызвала лифт, чтобы спуститься вниз.

Он быстро приехал, девушка вошла в кабину и нажала кнопку первого этажа. Немного моргнул свет, и двери лифта закрылись. Он начал свое движение. Свет моргнул вновь. Лифт, немного проехав вниз, остановился. Его двери не открывались. Свет моргнул еще несколько раз, Таня нажала на кнопку вызова диспетчера, но ей никто не отвечал. Вдруг вся кабина лифта начала как будто бы растворяться в пространстве, и девушка уже не могла различить ее стен. Она протянула руку к ранее располагавшейся здесь стенке лифта, но не почувствовав твердую поверхность, быстро ее отдернула. Через несколько секунд все пришло в норму. Двери лифта обрели свою форму и открылись, девушка вышла из него.

«Померещится же такое», - подумала Таня.

На ее удивление она оказалась не на первом, а на пятом этаже, но, более не рискнув садиться в этот лифт с явными перебоями электроэнергии, Таня поспешила спуститься вниз по лестнице.

Очень странным девушке показался подъезд. Здесь как будто бы пахло краской, которая выглядела на стенах совсем новой, свеженанесенной, и даже и не думала отлупляться. Спустившись вниз, на стене перед лифтом Таня не заметила надписи про Лариску, решив при этом, что здесь очень хорошо работает дворник. Уже почти у выхода она встретила молодого человека – работника в спецодежде, который весело подмигнув, спросил девушку:

- Ну, как, заработал лифт-то?

- Ну, да! – ответила ему Таня, - только как-то с перебоями, и свет все время моргал.

- Ну, это нормально! - заключил паренек. – Обкатаем скоро, и как по маслу будет ходить!

С этими словами он побежал по ступенькам наверх, видимо обкатывать лифт. А Таня вышла из подъезда.

На ее удивление накрапывал дождь, и было холодно, даже очень холодно для ее легкого одеяния.

«Однако с одеждой я сегодня не угадала», - подумала девушка, и, съежившись от холода, поспешила на автобусную остановку.

На ее удивление прежним маршрутом ей пройти не удалось, поскольку прямо перед ней вдруг неожиданно возникла стройка, огороженная высоким синим забором. Но, не придав этому особого значения, Таня, обогнув препятствие, через несколько минут вышла на остановку.

Все здесь было как-то по-другому, и хотя Таня в этих края была впервые, ей все же удалось запомнить этот участок улицы еще по пути к Кате. Дома как будто стали новее, с них не облезала краска и не обваливалась штукатурка; деревья теперь казались меньше, да вообще какими-то маленькими; изменились даже люди. Они как будто были одеты как-то по-другому, по-советски, что ли. На них не было модных джинсов, курток и футболок, удобных кроссовок, красивых сумок и рюкзаков, напротив, все выглядело очень даже скромно – однотипные куртки и брюки, старомодные ботинки или кеды. Вместо сумок и пластиковых пакетов в их руках виднелись авоськи, которые Таня уже давненько ни у кого не видела, и если честно, даже забыла про их существование.

На автобусной остановке прямо над дорогой девушка увидела растяжку – «Мы к коммунизму держим путь».

«Вот странно, - подумала она, - по дороге сюда я ее не заметила. Неужели КПРФ тут свой лозунг повесили?»

Далее внимание Тани привлекли автомобили, а точнее их марки. Перед ней проезжали машины только отечественного автопрома - запорожцы, жигули, причем в основном первой и второй моделей, старые волги, и даже промчались несколько мотоциклов с колясками. Это было все-таки странно для двухтысячного года, когда у многих нижегородцев уже давно появились иномарки, а мотоцикл с коляской девушка в последний раз видела только на старой фотографии.

Так же для Тани было удивительным отсутствие рекламных плакатов и щитов, а так же мелких ларьков и минимаркетов, которые она, как будто бы видела по приезде на эту остановку.

Подъехал сорок третий автобус, и Таня села в него. Автобус был каким-то старым не в смысле давно используемым и почти пришедшим в негодность, а просто старой модели. Таких автобусов уже давно не выпускали.

Кондуктора в нем не было, и девушка решила не платить за проезд по причине малого количества оставшихся у нее денег. Очень странным ей показалось наличие компостера, висевшего на одной из стен внутри автобуса. Каждый вошедший пассажир сначала подходил к компостеру и, прокомпостировав свой билет, занимал свободное место.

- Красивые у тебя джинсы, - услышала Таня женский голос у себя за спиной.

Обернувшись, она увидела миловидную девушку с темными вьющимися волосами до плеч.

- Спасибо, - ответила ей Таня, - да, они вроде самые обычные. Я их на рынке покупала.

- На каком рынке? - очень заинтересовалась она.

- На Московском.

- У нас в Горьком? – не унималась девушка.

- Ну, да, в Нижнем, - удивленно ответила ей Таня.

- Дорого, наверно, - с грустью произнесла она.

Таня смотрела на нее с удивлением. Эта девушка не была одета модно. На ней была самая обычная куртка старого покроя и такая же юбка.

- Меня Таня зовут, - произнесла девушка.

- И меня Таня!

- Я в Университет Лобачевского поступила и вот еду в общагу заселяться.

- Здорово, - ответила ей Таня, - и я в этом году туда поступила, только на вечернее. А ты, наверное, на дневное, раз в общежитии будешь жить?

- Да, на дневное. У тебя какой факультет? У меня ВМК.

- И у меня ВМК, - обрадовалась Таня.

- Здорово! – тоже обрадовалась другая Таня. – Только нас сразу на картошку отправят! Так не охота! Я у себя в деревне уже копала ее в этом году, больше вообще не хочется!

- На какую картошку? – заинтересовалась Таня.

- Ты что не знаешь? Всех студентов на целый месяц картошку копать в колхоз отправляют! А мне так не охота! Мне вообще к жениху в Москву надо! Я там с ним месяц назад на олимпиаде познакомилась!

- Ух ты, в Москве олимпиада была! - искренно удивилась Таня. – Ну и как здорово было?

- Да вообще! Очень здорово! А особенно, когда этот медведь в воздух поднялся, так вообще, я даже плакала!

- Везет тебе! А мне опять официанткой надо работать, а то квартиру не на что будет снимать!

В этот момент автобус приехал на нужную остановку – «Университет».

- А пойдем вместе Университет посмотрим! - предложила Таня с дневного отделения.

- Пойдем! – согласилась другая.

Девушки вместе вышли из автобуса и направились к пешеходному переходу, около которого висел плакат со звучным лозунгом: «Слава КПСС».

- Странно! - заключила Таня. – Везде сегодня эти лозунги!

- Да, ладно, - ответила ей новая знакомая, - они, вроде всегда были!

Девушки перешли дорогу и уселись на одной из скамеек студенческого дворика.

- Так, ты, значит, официанткой работать не хочешь, но работаешь потому, что иначе тебе жить негде? – спросила Таня.

- Ну, да. Если бы я поступила на дневное, то же бы могла жить в общежитии.

- А мне надо в Москву к жениху, и в первый месяц учебы не будет, а будет картошка! – размышляла вслух девушка. - А ты как к картошке относишься? – вдруг спросила она Таню.

- Даже не знаю, я никогда ее не копала. Наверно хорошо, - ответила девушка, при этом пожимая плечами.

- А ты бы хотела месяц или месяц с хвостиком побыть студенткой дневного отделения ВМК?

Таня была ошарашена таким неожиданным предложением.

- Да, я бы хотела, - вдруг, даже неожиданно даже для самой себя, ответила она.

- Тогда, решено, мы с тобой поменяемся! Я к жениху съезжу, а ты за меня пока побудешь!

- А так можно? – было засомневалась Таня.

- А никто и не узнает! У тебя какая фамилия?

- Макарова.

- А будет Фирсова, запомнила?

Таня кивнула головой.

- Пошли, - твердо произнесла Таня Фирсова. – В общаге зарегистрируемся, и ты мне потом мой паспорт отдашь, сама спокойно в общаге жить будешь, а я в Москву поеду. Все необходимые документы я тебе оставлю.

Так они и поступили.

После небольшой проволочки с заселением, Таня, теперь уже Фирсова, была заселена в первое общежитие Университета, в 311 комнату на третьем этаже, рассчитанную на четверых.

В комнате она пока находилась одна, поскольку другие девушки еще не приехали. Стены комнаты обладали приятным персиковым оттенком, потолок был побелен. В его центре был закреплен плафон с яркой электрической лампочкой. По четырем сторонам комнаты стояли кровати с тумбочками, около окна располагался письменный стол, а с левой стороны почти при входе расположился шкаф.

Удобно разместившись на кровати, Таня внимательно принялась изучать свой пропуск в общежитие, который был очень похож на студенческий билет и представлял из себя синие корочки с двумя вклеенными прямоугольниками бумаги с указанием ее фамилии, имени, вклеенной фотографии настоящей Тани Фирсовой (немного даже похожей на Таню Макарову, только с короткими волосами), названием факультета – Вычислительная математика и кибернетика, штампом и датой заселения, где синими чернилами было указано: 31 августа 1980 года.

Таня застыла в оцепенении.

«Восьмидесятый год? Как это восьмидесятый год? Да, быть такого не может! Это явно ошибка! – проносились мысли. – Хотя, на улице все по-другому было, и одеты здесь все по-советски».

Ее мысли прервал громкий стук в дверь и чьи-то возгласы. Таня открыла дверь. На пороге стоял парнишка в синих линялых трениках и белой майке. Внимательно оглядев соседку, он потянул девушку за руку, говоря о том, что новый учебный год надо обязательно отметить, и они уже начали отмечать.

- Пойдем, пойдем! – говорил он Тане. – Тебя как зовут?

- Таня. А тебя?

- А меня Василий, - гордо произнес он. – Но можно просто Вася. Ты пока там к парням присоединяйся, а я по другим комнатам пробегусь, может еще кого найду.

Он отвел Таню на четвертый этаж в 409 комнату, и, познакомив со всеми присутствующими, снова отправился на поиски по этажам. Парней было трое – Сережа, Боря и Альберт.

- Ты умеешь картошку жарить? – спросил ее Боря.

- Угу, - ответила девушка.

- Тогда вот картошка! Пожарь ее на всех, пожалуйста! – с этими словами Борис показал Тане на мешок картошки, стоявший в углу их комнаты.

- Да, не проблема, - ответила она ему, - только, чур чистим все вместе!

Хоть и нехотя, но они все же согласились на ее предложение, и все вместе направились на кухню, которая располагалась в центре коридора и была оборудована несколькими электрическими плитами и мойкой. После общей дружной чистки картошки, Таня принялась ее жарить, а парни ушли пока в комнату.

Сначала Тане было как-то неловко находится одной среди парней, но будучи голодной и видя эту сочную и наверняка очень вкусную жарившуюся картошечку, это чувство куда-то ушло, осталось лишь желание поскорее попробовать эту вкуснятину.

Когда картошка была готова, Таня, уйдя с кухни, сходила в комнату к парням с просьбой донести тяжелую сковородку.

- Ты, что ее там одну оставила? – с вытаращенными глазами и явным беспокойством протараторил Сережа и пулей выскочил из комнаты на кухню.

Таня побежала за ним следом.

- Кого я там одну оставила? – прокричала она ему в след.

- Фу, слава Богу! Жива! – произнес он, вбежав на кухню, и убедившись, что картошка в целости и сохранности. – Ты разве не знаешь, что еду на кухне вообще нельзя без присмотра оставлять? Ты на каком курсе?

- На первом, – ответила ему Таня.

- А, ну понятно! Вот тебе первый урок – никогда ни при каких обстоятельствах не оставляй еду на кухне! И даже всегда держи ее в поле зрения! В общаге так: только отвернешься, а картошечка тю-тю! Прямо вместе со сковородкой умыкнут, только стоит зазеваться! Потом через полчаса – час сковородку вернут и записку оставят – «Спасибо». А ты потом голодным весь день сидишь!

- С тобой такое было? – догадалась Таня.

- Было, - ответил он ей. – Вот также, на первом курсе! Так что клювом не щелкай! Ты в общаге живешь!

- Ладно, поняла, - произнесла девушка.

Придя в комнату с целой сковородкой жареной картошки, ребята обнаружили, что Вася нашел еще двух девчонок – Машу и Любу, и все уже томятся в ожидании и страстно желают наконец-то поесть. Одна из девушек принесла на общий стол банку соленых грибов, парни же достали бутылку водки, и теперь вся компания принялась радостно отмечать начало нового учебного года. После дружного застолья, парни включили музыку. На Танино удивление, это был советский магнитофон «Романтик», который воспроизводил песни даже не с кассеты, а с больших круглых катушек с пленкой. Обратив внимание на модель агрегата, Таня поинтересовалась у самой веселой и пьяненькой девушки в их компании - Маши:

- Слушай, Маш, а сегодня какая дата?

- 31 августа, - ответила она ей, почти не задумываясь. – Последний день лета.

- Ну, а полностью дату назови, с годом! Ты же в Университете учишься, и должна давать полный ответ! – как бы и серьезно, и в шутку произнесла Таня.

- Ну, тогда, 31 августа одна тысяча девятьсот восьмидесятого года! – на полном серьезе ответила Маша, икнув в конце своего выступления. – Вот так хорошо?

- О, да! – кивнула ей Таня.

Убедившись, что в ее сторону никто не смотрит, девушка принялась размышлять, неосознанно кусая при этом свою нижнюю губу.

«Значит, на пропуске нет опечатки, и я в восьмидесятом году. Олимпиада! – стремительно проносились мысли в ее голове. - А олимпиада, о которой так красочно говорила Таня Фирсова, это не просто какое-то там спортивное соревнование, как я подумала сначала, а олимпийские игры восьмидесятого года. Поэтому и взлетал медведь, отчего она и плакала! Но, как я попала сюда?»

Но Тане не удалось найти ответ на ее закономерный вопрос, поскольку зазвучала медленная композиция – «Yesterday», и Альберт пригласил ее на медленный танец. Этот Альберт, как и Таня тоже поступил на первый курс ВМК.

- Тебе нравится эта песня? – спросил он девушку.

- Да.

- Ее Пол Маккартни написал. Это Битлс поют.

- Я знаю, - ответила ему Таня.

Этот Альберт был симпатичным, но все время кого-то напоминал девушке. Немного поразмыслив, Таня поняла, что он очень похож на Антона Молодцова, который несколько лет назад проявил отнюдь не самые лучшие качества своей личности, а именно - оказался трусоват.

Почувствовав теперь все это к Альберту и испытав даже некоторое отвращение, Таня дотанцевала медленный танец и, со всеми попрощавшись, отправилась спать в свою комнату.

В эту ночь девушке долго не спалось. В своей голове она перебирала все возможные варианты того, как же она смогла оказаться здесь – в прошлом, на двадцать лет назад. Путем несложных логических выводов, Таня четко определила, что именно лифт Катиного подъезда и стал причиной ее такого перемещения. Первой мыслью после такого заключения, была мысль о скорейшей завтрашней попытке обратного возвращения, но чувство ответственности перед Таней Фирсовой, которую она сейчас должна была подменять, и радостная эйфория от того, что она, Таня Макарова, может хоть и недолго, но все же побыть студенткой дневного отделения Университета, привели девушку к решению остаться пока здесь в этом времени, по крайней мере, до возвращения настоящей Тани Фирсовой.

Кроме того, Таню не могла не радовать мысль о том, что тут в этом времени никто не знал о том неприятном сентябрьском инциденте, никто не показывал на нее пальцем, никто ее не оскорблял. От этой мысли, девушке стало легко и приятно на душе.

Она решила никому не рассказывать о своем перемещении, а то, еще чего доброго, ее могли бы упечь в психушку или же сделать вечным подопытным в каком-нибудь научном исследовании.

Придя к такому решению, девушка, наконец, заснула.

Следующие несколько дней пролетели довольно быстро. Таня принесла документы на нужную кафедру Университета, после довольно шуточного вопроса секретаря о небольшом расхождении ее внешности с фотографией, ответила, что это фото давнишнее, где у нее были еще довольно короткие волосы, и она сама была несколько моложе.

Денег восьмидесятых годов у Тани, разумеется, не было, и питаться ей в эти дни приходилось урывками, в основном в общежитии – кто чем угостит.

Первого сентября 311 комната полностью была укомплектована, и у Тани появились три новые соседки – Женя, Валя и Настя. Они все были со старших курсов, но отнюдь не задавались. Девушки довольно быстро смогли найти общий язык.

В общежитие пускали посетителей только до 22-00. А после 23-00 в здание не пускали даже жильцов по пропускам, двери наглухо закрывались, и вахтер Зинаида Ивановна, пожилая женщина с проницательным строгим взглядом, отправлялась спать.

Вечером второго сентября к соседке Вале пришел парень, который сначала долго крутился под окном ее комнаты, потом что-то кричал и очень хотел попасть внутрь. Время было уже позднее, после одиннадцати вечера.

Попасть к Вале через комнаты первого этажа он не мог, поскольку там жили преподаватели Университета, а окна туалетов не открывались.

Чтобы попасть на третий этаж в комнату его возлюбленной, было принято решение поднять его на простынях при помощи соседских парней. Сначала парни принялись связывать узлами простыни, после, выкинув ему в окно что-то вроде каната с петлей на конце, стали тянуть его вверх. Сначала все шло хорошо, и парень уже почти поднялся, как вдруг одна из простыней порвалась, и он упал с высоты почти что третьего этажа, сломав при этом ногу.

Все студенты первого общежития с жалостью смотрели на него из своих окон, пока парня не увезла скорая помощь.

Валя же весь вечер плакала, а все остальные девушки комнаты ее утешали. Парни из соседней комнаты даже принесли бутылку настойки, чтобы девушка немного успокоилась. Понимая, что завтра сложный день, вскоре все легли спать.

Старшекурсники были освобождены от поездок на картошку, а все остальные студенты на следующий день - третьего сентября уехали в колхоз. Их везли в нескольких грузовых машинах, в открытых кузовах. На Танино счастье денек выдался теплым и солнечным, и ей не было холодно ехать в одной футболке, джинсах и босоножках. Из кузова грузовика, в котором для студентов специально были расставлены несколько лавок, было видно потрясающе красивую природу, которая в начале сентября вовсе еще не думала сдавать свои зеленые позиции. Солнышко сияло, что есть мочи, и от этого всем студентам было радостно.

Заметив модные джинсы на Тане, одна из студенток, Жанна, принялась расспрашивать ее, где она смогла такие раздобыть. После односложных ответов девушки, Жанна заключила:

- Красивые у тебя джинсы, прям ты че!

Эта Жанна оказалась весьма общительной барышней, успев за время поездки познакомиться почти со всеми ребятами из этого грузовика. Самым частым ее выражением было уже ранее произнесенное Тане «Прям, ты че!»

Она болтала без умолку, и даже успела утомить некоторых попутчиков. Но, все равно настроение большинства студентов было отличным, а Жанна, по мнению Тани, даже создавала какую-то радостную непринужденную атмосферу.

Спустя несколько часов студенты приехали в колхоз села Талызино Горьковской области. Всего в этот колхоз были направлены три группы первокурсников по тридцать человек.

Студентов разместили в семьях колхозников, которые были очень рады приютить ребят у себя в основном по причине того, что на каждого такого студента колхозникам выделялось мясо и крупы для его содержания.

Тане повезло, и она попала в очень дружную семью – к дяде Саше и тете Гале, которые приняли девушку, как родную. Они жили только вдвоем, поскольку их взрослый сын уже давно уехал жить в Горький. Удивившись, что у Тани нет теплых вещей и обуви, Александр и Галина, выдали ей теплую фуфайку, штаны, носки и неплохие калоши. Таня была очень рада, поскольку очень боялась замерзнуть в своем летнем одеянии.

На следующее утро всем студентам было предписано явиться к восьми утра для работы по сбору картофеля.

Явившись во время, на одном из строений колхоза, Таня увидела крупные красные буквы лозунга: «Наша цель - коммунизм», а под ним, уже более мелким шрифтом: «Берегите природу, мать вашу!» Немного хихикнув, стараясь сделать это, как можно более незаметно, девушка приблизилась к собравшимся.

Ежедневно каждому студенту было предписано проходить по две длиннющих полосы и собирать картошку в ведра, после чего эти ведра относить к рядом стоящему грузовику, одной из тех машин, на которых сюда и привезли ребят. Так же каждый день назначались дежурные. В большом котле на огне они были обязаны варить картошку всем на обед и записывать, кто из студентов сколько ведер собрал и высыпал в кузов грузовика.

Несмотря на усталость, было весело. Кроме того, осознавая теперь все случившееся, Таня была очень рада тому, что с ней в восьмидесятом году произошли такие обстоятельства, благодаря которым она может здесь выжить без документов.

«Если бы не Таня Фирсова, - анализировала девушка, - кто знает, как бы развивались события. Горький в восьмидесятом году был закрытым городом, меня бы даже могли в каком-нибудь шпионаже обвинить, не найдя обо мне никаких записей в госорганах».

По вечерам студенты собирались возле костра и запекали картошку. При этом из общей компании Жанна часто уводила какого-либо понравившегося ей парня с универсальной загадочной фразой «Есть разговор». Как правило, в этот вечер их больше никто не видел. Некоторые из девочек даже посмеивались над действиями Жанны. Однако, такое ее поведение, надо признаться, принесло свои плоды, и по окончании сбора картошки в конце сентября, с одним из студентов, они сообщили о предстоящей свадьбе.

Все остальные ребята предпочитали оставаться в компании, ели картошку и пели песни под гитару. Тане это очень нравилось! Ей нравился костер на фоне темного ночного неба, его сладковатый запах и веселые и задушевные песни, которые Таня в конце картошки почти все выучила наизусть. Парни часто курили. Курили и некоторые из девушек.

- Миронова, ты че, куришь? – как-то обратился один из парней к закурившей соседке Тани.

- Ну, курю, а тебе-то что!? – попыталась она отмахнуться от него.

- А ты знаешь, что курящая женщина кончает раком!? – не унимался он.

Услышав такое и представив себе отнюдь не болезнь, Таня хихикнула. В этот момент она вспомнила видеокассету дяди Юры, найденную ею среди прочих родительских вещей еще летом до одиннадцатого класса. На этой кассете не было этикетки, а черной ручкой на приклеенном на торце кусочке бумаги было написано «Одинокий странник». Решив тогда, что это приключенческий фильм, а главным героем является какой-то смелый путешественник, странствующий по самым удаленным уголкам нашей планеты, девушка уселась на диван и запустила фильм. На ее удивление главной героиней данного кино, являлась девушка - балерина, которая за весь фильм занималась балетом всего лишь несколько минут, остальное же время с разными партнерами они наслаждались совершенно другим действом. Таня внимательно просмотрела всю кассету, и аккуратно, поставила ее на прежнее место так, что мама и дядя Юра ничего не заметили. Представив теперь себе все эти красноречивые кадры, Таня даже немного покраснела и, попытавшись сдержать улыбку, все же сделать этого не смогла, и хихикнула еще раз.

- А вот это совсем не смешно! – уже к ней обратился этот парень. – Над этим разве можно смеяться?!

Поняв, что парень имеет ввиду совсем другое, Таня извинилась.

Работа по сбору картошки оказалась тяжелой. Было тяжело и постоянно нагибаться или же сидеть на корточках, часами набирая картошку в ведра, и носить наполненные ведра к грузовику. Уже после первого трудового дня, Тана поняла, почему ее тезка, Таня Фирсова, была так рада всего этого избежать. Но девушка не унывала, стараясь найти в этом и положительные моменты. Например, ей очень нравилась дружная атмосфера, свежий воздух и радостное ощущение, что она теперь студентка.

- А как вы думаете, - как-то спросила у ребят Таня, - мы сможем построить коммунизм?

- Конечно, сможем! – ответил ей один из студентов. – Да мы его уже почти построили! Вон посмотри – все вместе работаем, урожай собираем и песни поем!

- Но, ведь, это же не по своей воле! – было попыталась возразить ему девушка. – Нас же просто привезли сюда!

- А ты что, не хотела ехать на картошку? – впился он в нее глазами. – Я вот лично очень хотел!

- А я не знаю, - ответила ему Таня, - меня никто не спрашивал!

- Ты, значит просто не коммунистка, и тебя в партию не возьмут!

- Наверно, - согласилась с ним девушка. – Да я и сама не хочу!

- Не надо лучше этих тем здесь поднимать, - услышала она чей-то женский голос у себя за спиной, когда этот парень отошел в сторону. – Здесь могут быть ярые коммунисты.

Повернувшись, Таня увидела одну из сокурсниц, Алю Завьялову.

- Не раскрывай никому свою душу, иначе в нее могут плюнуть, - добавила девушка.

- Спасибо! – поблагодарила ее Таня, сама не зная за что именно – то ли за совет, то ли за поддержку.

Ей было неприятно осознавать, что, как и в своем времени, она опять здесь явно в меньшинстве. Стараясь не допустить своего предыдущего положения изгоя в обществе, девушка больше ни с кем на эту тему не беседовала.

Каждое воскресенье было выходным днем, и Таня с новыми друзьями часто ходила в лес. Все больше с ней пытался сдружиться Альберт, но почувствовав, что девушка не желает того же, в конце концов оставил свои попытки.

Аля научила Таню отличать съедобные грибы, так же она много рассказывала ей про травы и ягоды. Она часто шутила и смеялась. Тане она очень понравилась, и за этот месяц они хорошо подружились.

- Ты в какой комнате в общаге живешь? – спросила как-то Аля.

- В триста одиннадцатой, а ты? – отвечала ей Таня.

- А я в четыреста шестой.

- Ну и как тебе картошка?

- Да, нормально! Все равно деваться некуда! – ответила Аля. – Ну, что сядем вместе на лекциях?

- Конечно! – улыбнулась Таня.

Несмотря на тяжелый труд, месяц пролетел быстро, почти на одном дыхании. Всем студентам было выплачено по шестьдесят рублей, которые в то время, являлись отнюдь не шестьюдесятью рублями в 1998 или 2000 годах. Это были большие деньги особенно для нее, Тани.

Девушка была очень рада вернуться в общежитие Университета и начать наконец-то действительно учиться. Единственные, с кем ей было жаль прощаться, были дядя Саша и тетя Галя. За этот месяц они все втроем успели привыкнуть друг к другу, и даже хорошо подружиться. У Тани же промелькнула мысль, что очень жаль, что они не ее родители.

Утром тридцатого сентября, все студенты вернулись в Горький. Их опять везли в открытых кузовах грузовиков. Дядя Саша и тетя Галя отдали Тане ранее выданные фуфайку, штаны, носки и калоши, прекрасно понимая, что без всего этого, девушка, чего доброго, может подхватить воспаление легких. Так же они вручили Тане полмешка картошки (отдали бы больше, но побоялись, что девушка может надорваться), около килограмма хорошего мяса и несколько банок с соленьями. Все это они помогли донести Тане до грузовика. При прощании с ними, девушка еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Испытывая подобное, Александр и Галина, быстро попрощавшись, зашагали от грузовика прочь.

«Ну, с ветерком!» - крикнул водитель, заводя агрегат.

Утром первого октября у студентов начались занятия. Как и договаривались, девушки сели вместе. После вчерашней поездки Таня подхватила сильный насморк, и теперь весь день шмыгала носом. Этот ее недуг оказался отнюдь не самым страшным из возможных, поскольку некоторые студенты после вчерашнего «с ветерком» слегли в больницу с диагнозами «бронхит» и «воспаление легких». Одной из таких серьезно заболевших, была одна из соседок Али, Лида, которая теперь находилась в инфекционном отделении больницы, куда не пускали посетителей. 

После нескольких пар, Аля и Таня посетили столовую, при входе в которую красовался плакат с лозунгом: «Мир. Труд. Май». Взяв борщ и салат, девушки заняли свободные места. На каждом столе стояла солонка и лежала записка: «Пальцами и яйцами в солонку не макать». Таня хихикнула про себя.

- Ты пока еду посторожи, а я за ложками схожу, - предложила Аля.

Затем она принесла две ложки.

- А что и тут надо еду сторожить, тоже могут украсть? – недоумевая, спросила Таня.

- Ну, тут не украдут, наверно, но всякое бывает! Мне вот, что девчонки по комнате вчера рассказывали: в том году один парень суп взял, поставил тарелку на стол, а сам за ложкой побежал. И чтобы суп никто не съел, он записку написал «Я в суп плюнул». Приходит он с ложкой, а снизу на записке подписано «Я тоже», а посреди супа плевок виднеется.

- Ну и ну! – заключила Таня, помотав при этом головой.

- Да, тут аккуратнее надо быть!

- Аль, слушай мне куртку и обувь надо купить, а то у меня только фуфайка и калоши. Пойдешь со мной в магазин после занятий?

- В магазин можно не ходить, там все равно ничего нет! – ответила Аля, прихлебывая при этом борщ.

- А где же тогда куртку купить? – заинтересовалась Таня.

- Давай на рынок в субботу пойдем, там могут что-нибудь ношеное продавать. Только на модную куртку не рассчитывай, такое тут только по блату достать можно. А на самую обычную – это пожалуйста! Да и обувь неплохая может попасться!

- Мне главное, чтобы тепло было, и чтобы можно было в Университет в этом ходить! А то от моей фуфайки сегодня в коридоре некоторые шарахались.

- На счет этого – не переживай – куртку теплую и приличную найдем! Но жди до субботы!

- Угу, - согласилась Таня, шмыгнув при этом носом.

Далее девушки поспешили на две смежных пары очень важного и нужного предмета того времени – историю КПСС. Их преподаватель, немолодой мужчина, видимо был ярым «фанатом» своего предмета и, конечно, самой партии. Он очень эмоционально рассказывал студентам об образовании и становлении КПСС, ее расцвете, всеобщем признании и счастье. При этом мужчина очень старательно брызгал слюной во все стороны и один раз даже подавился ей и закашлялся. Чуть ли не каждую свою фразу начинал со словосочетания: «Под контролём государства», наверняка даже не догадываясь о том, что в слове «контролем» ударение приходится совсем на другую букву, и что вместо буквы «Ё», это слово следует произносить все же через «Е». Сначала эта особенность его выступления вызывала смех у всей аудитории, но потом, устав смеяться и не получая удовольствия от самого предмета, студентам просто приходилось, как говориться, просиживать свои штаны, занимаясь чем угодно, только не историей КПСС.

Эта буква «Ё» в этом словосочетании оказалась весьма заразительной, и Таня потом еще долго не могла правильно произносить данное слово.

Вечером в общежитии, как всегда, было довольно весело, и почти на каждом этаже звучала очень популярная и модная тогда песня «Малиновка». Студенты рассказывали друг другу анекдоты или просто смешные истории. Особенно смешным и веселым в общежитии Тане показался Ваня Самойленко, который специально носил на носу темную оправу очков без стекол, и смешил всех, периодически потирая через нее свои глаза. Он рассказал, что раньше, когда играл в оркестре в своем городке, как-то раз сделал это на концерте, насмешив при этом весь зал.

- И что было потом? – поинтересовалась у него Таня.

- Из оркестра выгнали, - весело ответил он ей. – Вот я и пошел в Университет учиться!

- Только из-за этого? – недоумевала девушка.

- Ну, не только! - замялся он. – Я тогда в местном техникуме учился и на спор в фойе на коне въехал. Вот меня и выгнали!

- Ну, ты и фрукт! – смеясь, заметила Таня.

На следующий день куратор факультета Андрей Петрович Малышев, сообщил, что после занятий все студенты ВМК идут в музей технологий, находящийся недалеко от площади Минина. После такой новости Таня очень расстроилась, поскольку уже несколько лет назад побывала в нем, и прекрасно помнила, что там нет ровным счетом ничего интересного. Однако спорить с преподавателем она не стала, понимая, что это нежелание может потом плохо отразиться на настоящей Тане Фирсовой.

Ровно к четырем вечера студенты подошли к зданию музея. Таня сразу его узнала. Оно было почти тем же самым, только, разве что, краска на нем была поновее, и нигде не отваливалась штукатурка. Как ни странно, но студентам математического факультета, вход сюда был бесплатным.

Андрей Петрович еще перед самой экскурсией среди всех пришедших произвел перекличку. Он называл фамилию и имя каждого студента, и после ответа «Здесь» отмечал присутствующих в тетради. Выкрикнув имя очередной студентки – «Зина Янышева», вместо ответа «Здесь» он услышал, что вроде бы эту девушку зовут не «Зина Янышева», а Яна Зинышева, и сегодня она болеет. После чего среди студентов возник спор - какая же студентка с ними учится – Зина или Яна.

Ну, надо же! Бардак! – произнес тогда куратор. – Кто с вами учится - Зина Янышева или Яна Зинышева, мы узнаем позже. Я на кафедре все выясню!

После он продолжил перекличку.

В экскурсоводе музея Таня узнала прежнего экскурсовода из 1998 года. Разумеется, эта женщина выглядела моложе, но пригласила студентов внутрь здания все тем же торопливым тоном.

Войдя в музей, Таня обомлела. Никакого старья тут не было и в помине. Перед студентами открылся целый мир новейших изобретений и разработок, таких разработок, которых в даже 2000 году большинство граждан никогда не видывало и не слыхивало.

 Внимание Тани и Али особенно привлек телевизор, способный, словно коврик для мыши или какая-то плотная тряпочка сворачиваться в рулон, а затем, при развороте, снова воспроизводить изображение. Подумать только, уже в восьмидесятом году здесь была представлена цветная движущаяся голограмма с различными объектами – человеком и различными животными. Чего тут только не было! Экскурсовод чисто физически даже бы не успела обо всем этом рассказать. Студенты были потрясены до глубины души, они внимательно слушали экскурсовода и часто задавали вопросы.

Перед выходом из музея, куратор Малышев всех предупредил, что эта экскурсия носит секретный характер, и распространяться обо всем увиденном здесь, запрещено.

- Андрей Петрович, - подлетела к нему Таня, - а как вы думаете, в будущем, ну например, в 2000 году такие телевизоры дома у людей уже будут?

- Ну, конечно, будут! – уверенно ответил он. – У нас технологии идут семимильными шагами!

 В ответ Таня покивала головой.

После такой потрясающей экскурсии, девушки явились в общежитие и еще долго в коридоре вспоминали все увиденное, после разошлись по своим комнатам. Таниных соседок в комнате не оказалось. Не успела девушка, даже раздеться – скинуть с себя фуфайку и калоши, в дверь кто-то громко постучал, после чего на пороге показался широкоплечий и коротко стриженый парень с большой сумкой в руке. На вид он показался Тане очень знакомым.

- Можно у тебя спрятаться? – быстро спросил он, внимательно смотря на девушку и изучая взглядом, где же тут можно затаиться, при этом закрывая за собой дверь.

Таня кивнула, и показала рукой под свою кровать. Он молниеносно юркнул туда, хотя Тане было показалось, что туда он может не поместиться. Однако парень залез под кровать полностью, затащив сумку с собой.

Таня продолжала ломать голову, где же она могла его видеть.

Через несколько минут в дверь снова постучали. Девушка открыла. Перед ней стояли два милиционера, явно чем-то встревоженные.

- Тут парень не пробегал? – задали они вопрос Тане.

- Нет, - ответила девушка.

- А ты что в фуфайке? – усмехнулся один из них.

- Так я только из музея пришла, еще даже раздеться не успела, - спокойно ответила ему девушка.

- По музеям в фуфайке! – продолжил смеяться он.

Второй его одернул, сказав при этом:

- Тут фарцовщик один бегает, контрабанду всякую продает! Мы его ищем! Если увидишь, мы пока на первом этаже будем.

В ответ Таня кивнула, после их ухода она закрыла дверь.

- Вылезай, - тихо сказала она ему, - они ушли.

После ее слов он выполз из-под кровати, и девушка наконец-то, рассмотрев его повнимательнее, узнала этого парня.

- А тебя, случайно не Жорой зовут? Жора Смирнов? – удивленно произнесла она.

- Да, кивнул он ей. Только не Жора, а Георгий. Но Жора мне больше нравится!

Он немного помолчал, потом добавил:

- Спасибо тебе, помогла! Если б заловили – срок бы впаяли!

Таня кивнула.

Он продолжил:

- Если, когда-нибудь помощь моя потребуется, обращайся, не стесняйся! Смогу – помогу!

- Я обращусь, - произнесла Таня.

После он попрощался с ней, тихо вышел из комнаты и скрылся в глубине коридора.

«Я к тебе еще обращусь, - подумала девушка. – Почти через двадцать лет, но обращусь!»

Она только сейчас поняла смысл его слов «Сочлись», что вовсе не означало безвозмездно или просто так.

На следующий день первой парой стояла математическая физика. Таня старалась успеть во время, но все же опоздала на несколько минут. Преподаватель Виталий Денисович Левюх, остановив девушку при входе, сразу же выяснил ее фамилию, и, узнав, что фамилия девушки Фирсова, сразу изменился в лице и жестом пригласил Таню войти в аудиторию.

Все занятие, он просто не спускал с нее глаз, как будто бы пытаясь просверлить ее своими недобрыми неприятными глазками. Тане Левюх очень не понравился. Это был высокий мужчина, с черными волосами и карими, почти что черными глазами. Он был не стар, на вид ему было лет тридцать – тридцать пять.

После пары, когда Таня проходила мимо его стола, Виталий Денисович окликнул ее, как-то слащаво при этом сказав, что если она хочет сдать его предмет, надо относиться к делу поответственнее.

Рассказав вечером этот случай своим соседкам по комнате, Таня услышала в ответ.

- Ты с этим Левюхом будь поосторожнее, уж очень он девочек любит! – сказала Валя.

- Как это девочек любит? – поинтересовалась Таня, просто не поверив своим ушам.

- Да, так вот любит! Со мной раньше в комнате девушка одна жила – Поля Полянкина, попала она к нему диплом писать, так вот не защитилась, пока как-то к нему вечером в гости не пришла. Понимаешь?

- Понимаю, - протянула Таня.

- Да этот Левюх, - подхватила разговор Настя, - он вообще на экзамене девочек под столом по коленкам гладит, а потом и не только по коленкам! Одной студентке вообще дал не решаемое задание, ладно она не дура оказалась и пошла на кафедру, где все и выяснилось! Ублюдок, да и только! Да еще и валит всех поголовно! Его наши парни в прошлом году подкараулили вечером и наваляли, что есть мочи! Он потом целый месяц в больнице валялся! А группа наша пока другому преподу экзамен пересдала.

- Ясно, а на меня-то он почему сразу взъелся? – недоумевала Таня.

- У тебя ведь фамилия Фирсова? – задала вопрос Валя.

Таня кивнула.

- У его бывшей жены тоже фамилия Фирсова была! Вот, наверно, и хочет он через тебя как-то ей отомстить!

- И как вообще такого ублюдка в преподавателях держат? – искренно удивлялась Таня.

- Да, не известно вообще! – махнула рукой Настя.

На этой «оптимистической» ноте девушки и закончили разговор.

После занятий в субботу, Аля и Таня направились на рынок. Им удалось отыскать неплохую теплую куртку серого цвета на пуговицах и с капюшоном. Это теплое чудо стоило Тане сорок рублей. А вот обуви подходящего тридцать шестого размера в этот день на рынке не было.

«Ну, надо же, опять я куртку покупаю», - неожиданно пронеслась мысль в голове Тани.

После покупки куртки девушки направились в продуктовый сектор рынка, где увидели в продаже виноград кишмиш. За прилавком стояла невысокая женщина с большими тучными формами.

- Почем виноград? – поинтересовалась Аля.

- Сорок копеек за кило, - ответила ей продавщица.

Немного посовещавшись, девушки попросили взвесить им два килограмма. Протягивая им пакет с виноградом, продавщица произнесла:

- Сорок да сорок – рубль сорок!

- Как это рубль сорок? – удивилась Таня. – Когда всего восемьдесят копеек получается.

- Ну, это уж кто как считает! – раздосадовано ответила им продавщица. – Считать умеете … студенты, что ль?

Девушки кивнули ей, протянув восемьдесят копеек.

- А я гляжу, с фуфайкой, думала из деревни!

- Внешность обманчива! – произнесла в ответ Таня.

После девушки забрали свой виноград, и Аля поспешила в общежитие, поскольку ей должна была звонить мама, а Таня пошла искать парикмахерскую, желая немного уменьшить длину своих волос. Она шла по улице недалеко от местного автовокзала и внимательно вглядывалась в вывески. Пройдя несколько домов, Таня увидела парикмахерскую. Зайдя в фойе девушка сразу же ощутила какой-то несвежий запах, не испугавшись которого направилась в зал.

Ее взору предстали две фигуры парикмахерш, одна из которых была облачена в ярко розовый фартук, а другая – в ярко голубой. На их светлых головах красовались огромные начесы из волос. Просто остолбенев от такого дикого зрелища, тихим неуверенным голосом Таня задала вопрос:

- А вы стрижете?

- А как же! – почти что басом ответила ей дама в голубом фартуке.

- А вы хорошо стрижете? – все еще недоверчиво поинтересовалась девушка.

- Люськ, а Люськ, а мы хорошо стрижем?

На этот вопрос дама в розовом фартуке повернулась и, внимательно оглядев Таню, стоящую у входа и держащую в руке фуфайку, произнесла:

- А как же, конечно!

- Я тогда как-нибудь потом зайду! – с этими словами Таня пулей вылетела из этой парикмахерской, решив, что на сегодня приключений с нее хватит.

Девушка отправилась в общежитие.

Проходя мимо вахтера, она услышала от Зинаиды Ивановны, что ей несколько раз звонила какая-то девушка, и что если она еще перезвонит, вахтер пришлет кого-нибудь за Таней в 311 комнату.

У Тани внутри все сжалось, она прекрасно поняла, какая девушка может ей так настойчиво звонить.

Через полчаса, в дверь комнаты постучал какой-то парень и пригласил Таню к телефону.

- Ну, как твои дела? – спросила Таня Фирсова.

- Все хорошо! – ответила ей Таня.

- Я завтра после обеда приезжаю!

- Хорошо! Как там твой жених?

- Очень хорошо! Я так тебе благодарна! – искренно поблагодарила ее Таня Фирсова.

- Тань, с преподавателем Левюхом будь очень осторожна. У него, оказывается, жена бывшая с такой же фамилией была, - шептала ей в трубку Таня, - И он, по-моему, из-за этого теперь на тебя зуб точит. Все у девчонок по комнате спросишь.

- Хорошо, Тань, спасибо, что предупредила!

- Я завтра уйду в обед до твоего приезда, а тебе пропуск и документы под подушкой оставлю. Комната 311.

- Тань, спасибо тебе еще раз!

- Ну, пока, было очень приятно познакомиться! – попрощалась Таня.

- А мы разве с тобой больше не увидимся? – удивилась Таня Фирсова.

- Боюсь, что нет! – произнесла Таня. – Удачи тебе!

С этими словами Таня Макарова повесила трубку.

«Вот и пришло время вернуться домой!» - подумала она и направилась на третий этаж в пока еще свою комнату.

Этим вечером, Таня, спустившись в комнату Али, рассказала девушке о том, что она просто временно заменяла свою знакомую, после попрощалась с ней.

- Очень жаль, - произнесла Аля.

- И мне очень жаль!

- Но, может быть, когда-нибудь, мы с тобой еще встретимся! – с надеждой в голосе произнесла девушка.

- Может быть, - прошептала ей Таня, после чего они обнялись и простились.

В воскресенье, позавтракав кефиром и сладкой булочкой, Таня надела джинсы, свою новую куртку и калоши, и, прихватив с собой фуфайку, штаны и босоножки, вышла из общежития. Она направилась к уже знакомому лифту. Погода в этот день стояла пасмурная, немного моросил дождь, который еще больше принялся щемить Тане сердце от расставания с такой веселой и интересной студенческой жизнью и с Алей. Но все равно, Таня была рада тому, что вновь вернется в свое время.

Ранее, девушка часто думала о том, как ей вернуться домой. И решив, что раз лифт не доехал тогда до первого этажа, а открыл свои двери на пятом, то, чтобы все вернуть на свои места, ей следует сесть в него именно на пятом этаже и двигаться вниз на первый.

Войдя в подъезд, Таня направилась вверх по лестнице. Оказавшись на четвертом этаже, девушке встретилась бабушка, которая тоже поднималась наверх, неся при этом две тяжелые сумки. Она видно давно уже выбилась из сил, и выглядела сейчас очень усталой.

- Давайте, я вам помогу! - предложила ей Таня.

- Ой, давай, доченька, если тебе не тяжело! – ответила ей бабушка.

- А что же вы на лифте не поехали?

- Да, боюсь я этих лифтов окаянных, одни вон перебои пока. Все никак не обкатают!

Таня взяла обе сумки из ее рук, засунув пока фуфайку, штаны и босоножки себе под мышку, и вместе они продолжили подниматься по лестнице. На седьмом этаже старушка остановилась, позвонив при этом в звонок уже знакомой квартиры. Дверь ей открыла женщина средних лет с густыми русыми волосами, собранными в косу.

- Здравствуйте! – поприветствовала ее Таня, узнав в ней знакомую, которой девушка в двухтысячном году возвращала книги по математике.

- Здравствуйте! – ответила ей Анастасия Максимовна. – Большое спасибо, что помогли маме!

С этими словами она забрала у Тани из рук две тяжелые сумки. Попрощавшись, Таня направилась вниз на пятый этаж.

Она вызвала лифт, и когда он приехал, смело шагнула внутрь, нажав при этом на кнопку первого этажа. Дверцы лифта закрылись. Он начал свой спуск.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте