Дух патриотизма так силён в ней, что и сегодня всякий раз, когда она видит национальный флаг, в её глазах стоят слёзы.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 10 из 16Следующая ⇒

На политическом фронте с 1939 по 1941 год было много взлётов и падений конгресса. В 1939 году ежегодная сессия конгресса состоялась в Трипури на берегах реки Нармада около Джабалпура. На этой сессии присутствовали не только мой отец, который был президентом трипурского комитета конгресса, моя мать и Шри Матаджи, но и все члены семьи, включая меня. Хотя мне было тогда всего шесть лет, я живо помню громадное собрание. Главные лидеры, такие как Джавахарлал Неру, Валлабхай Пател, Маулана Абул Калам Азад и, конечно, Гандиджи сидел впереди.

Это было время, когда участились визиты моих родителей и Шри Матаджи в Ардху. Гандиджи называл Шри Матаджи "Непали", потому что Она была похожа на Ситу, которая была из Непала. Когда отец со всей семьёй поехал навестить Махатму Ганди, Гандиджи сказал, что одного из детей он должен взять для Национальной работы, и он выбрал Шри Матаджи. Махатма высоко оценил Шри Матаджи ещё в возрасте семи лет и очень любил Её.

Шри Матаджи продолжала своё образование, учились также и другие дети. В начальной школе Её выбрали играть Шри Кришну в танце, и Она сделала это так хорошо, что все стали называть Её "Кришна". Даже друг моего отца называл Её "Кришна".

Она была очень способной ученицей, но особенно ей давались языки и математика. Её учителем по математике был брамин, а Шри Матаджи была единственной девушкой-христианкой. Учитель математики очень любил восхваление и лесть, но Шри Матаджи не любила лесть и никого не хвалила просто так. В результате он очень невзлюбил Шри Матаджи, и всегда насмехался над ней за открытые и громкие слова против кастовой системы. За время обучения его неприязнь к Шри Матаджи выросла до такой степени, что, не смотря на то, что Шри Матаджи правильно решила все задачи, он провалил Её на последнем экзамене по математике. Это было сделано назло. Шри Матаджи сказала об этом родителям, и они вместе пошли к директору школы. Он был помощником моей матери Корнелиябай в Фергусон-колледже в Пуне, поэтому мать была уверена, что сможет убедить его. Но произошло прямо противоположное ожиданиям моей матери. Директор школы отказался перевести Шри Матаджи в следующий класс, если она хочет выбрать математику основным предметом. Моя мать и Шри Матаджи предложили пересдать экзамен, но и эта просьба была отклонена. Видя такое предвзятое отношение, мои родители решили перевести Её в школу, известную как Сева Садан. Директор школы мистер Гаруд был хорошим другом моего отца и с готовностью согласился принять Шри Матаджи в 10 класс, что равнялось выпускному классу в бывшей школе, таким образом, Шри Матаджи не теряла год в учёбе.

Она всегда получала награды за участие в школьном драматическом театре и была первой ученицей в школе. Более того, мистер Гаруд поселил Её в общежитии. Мистер Гаруд был брамином и вегетарианцем. Он варил два яйца для Шри Матаджи, прятал их в карман пиджака и тайно передавал их Ей, чтобы она съела, затем забирал скорлупу, чтобы тайно избавиться от неё. Он заворачивал скорлупу в бумагу и клал в карман. Он был большим другом моего отца и заботился о Шри Матаджи, потому что Она жила в общежитии Сева Садан, которое было абсолютно вегетарианским.

В 1940 году Шри Матаджи сдала свои квалификационные экзамены. Она получила знаки отличия по языкам: маратхи и английскому, и по математике. У Неё было множество хороших оценок, поэтому не должно было быть проблем при поступлении на факультет естественных наук. Как упоминалось ранее, Она увлекалась медициной. Она говорила, что Индия нуждается в хороших врачах, особенно в сельской местности. Однако, теперь стало ясно, что Она изучала медицину для того, чтобы понятнее объяснить действие энергии Кундалини, особенно интеллектуалам и практикам. Кундалини объясняется в Аюрведе, но сказано, что поднятие энергии Кундалини за пределами возможностей обычных человеческих существ.

Наш старший брат Нарендра учился в университете в Лакноу, и он хвалил этот университет, говоря, что уровень образования там выше и лучше, чем в университете в Нагпуре. Так как мои родители хотели дать детям самое лучшее образование, они решили послать Шри Матаджи в Лакноу. Она была принята в Изабелла Тхобан колледж в Лакноу. Я помню, что когда бы Она ни возвращалась домой, на Дивали или Рождественские каникулы, Она всегда привозила маленькие подарки для всех членов семьи, в то время, как мой брат приезжал на каникулы домой с пустыми руками. Он объяснял, что присылаемых ему денег было недостаточно для удовлетворения его потребностей, в то время как Шри Матаджи, получая меньше денег, чем он, всегда откладывала достаточно, чтобы купить подарки для нас, и, в результате, мы всегда ожидали возвращения Её, а не брата. Подарки, без сомнения, были большим источником радости, но мы также наслаждались теплотой и любовью, которую Она дарила нам. Мой старший брат очень любил хорошую одежду. Однажды он "достал" мою мать, сказав, что хочет иметь более длинный пиджак, и мать вынуждена была это сделать для него. У неё было особое отношение к нему, и ему всегда доставалось лучшее.

Ещё в Нагпуре Шри Матаджи сломала правую руку, когда Она упала, играя в бадминтон. Это случилось в декабрьские каникулы прямо перед годовым экзаменом. Когда мы пошли с Ней в клинику, доктор Раджилал наложил Ей гипс. Он спросил, может ли Она переносить боль, и тогда сделал всё без анестезии. Он был так поражён, что сказал моему отцу, что его дочь - Богиня Дурга. Так как она была первокурсницей, а первый годовой экзамен - больше школьный, чем университетский, она попросила администрацию разрешить Ей сдать экзамен после того, как снимут гипс. Администрация отклонила Её просьбу, и, в результате, Она вынуждена была вернуться в Нагпур без сдачи экзамена за первый год. Тогда мои родители решили согласиться на Её поступление в местный колледж естественных наук, теперь известный как Институт Естественных Наук. Вот так Она начала посещать колледж естественных наук в Нагпуре.

В это время моего отца Прасадрао назначили прокурором на 1939-1940 год. В качестве прокурора он выступал на многих процессах. Было одно дело об убийстве, которое даже сегодня считается выдающимся, раскрытое только по косвенным уликам. Так как дело было интересным, я приведу его ниже.

Свёкор проявил недозволенные чувства к своей снохе, невинной девушке из деревни Гуджарат. Он запугал её ужасными последствиями, поэтому девушка была вынуждена смиренно покориться его желаниям. Сын (муж девушки) однако, узнал об этом и сказал своему отцу, что он должен быть разоблачён перед обществом за такое ужасное и греховное преступление. Отец, чувствуя стыд и вину, решил убить своего сына. Воспользовавшись возможностью, он из окна выстрелил сыну в спину из очень мощного длинноствольного ружья. Пуля вошла в тело со спины и вышла через грудь спереди. В результате сын умер на месте. Всё это видела его жена. Отцу сынa удалось подкупить врача, и тот сделал поддельное медицинское заключение, но полиция заподозрила обман. Однако тело тем временем было кремировано без осмотра полицией, а рубашку, которая была на сыне во время убийства, отдали прачке, чтобы уничтожить.

Дело для защиты было представлено так, что сын пресытился жизнью и покончил с собой, нажав пальцем ноги на спусковой курок, приставив ружьё к груди. Единственной уликой, которая могла помочь обвинению, была рубашка. Мой отец объявил большую охоту за рубашкой, которая, как сказали, была брошена в реку Канхан. Через три или четыре дня поисков рубашка была найдена приставшей к обломку плывущего дерева. К счастью, места, где пуля вошла и вышла, сохранились. Сзади на рубашке были видны следы от пороха. И отверстие сзади, где пуля вошла, было маленьким, а отверстие впереди, где вышла, - большим, и не было следов пороха. Мой отец Прасадрао привёл в оправдание то, что, как правило, та часть тела, где входит пуля, имеет маленькое отверстие, в то время как часть, откуда пуля выходит, имеет большее отверстие из-за движения пули. Он также говорил, что если в человека выстрелить в упор, будут следы от пороха. Так как не было следов от пороха впереди, предположение защиты, что жертва убила себя, нажав на спусковой курок приставленного к груди ружья не годится. Но адвокат Бористер Кедар возразил, что подобное могло быть доказано экспертом по баллистике, а так как мой отец не является таковым, это мнение не специалиста и, поэтому суд не обязан принимать его.

Судья, бывший англичанином и честным человеком, послал все доводы и аргументы моего отца в полицию Бомбея, а затем в Скотланд-Ярд. Эксперты по баллистике обоих этих агентств полностью согласились с предположениями моего отца и, соответственно, по косвенным уликам подозреваемый был приговорён к пожизненному заключению.

В начале 1942 года Гандиджи, видя тщетность переговоров с англичанами, решил начать движение "Свободная Индия". Он попросил всех конгрессменов усилить неповиновение и несогласие с британскими законами. В то время мой отец был прокурором, и первое, что он сделал, подал в отставку. Над дворцом правосудия развевался государственный флаг Соединённого Королевства (Юнион Джек). Как верный последователь Гандиджи, он взобрался на крышу суда и сорвал флаг. А нам он велел петь "Ванде Матарам". Он был ранен каким-то англичанином в левый висок, и у него сильно текла кровь, но он установил наш трёхцветный флаг (Триколор), подождал, пока тот раскрылся полностью, громко крикнул "Ванде Матарам" и отдал салют. Англичане были очень обеспокоены этим фактом. Отец, вернувшись домой рано, сказал моей матери, что ожидает гостей, и она должна приготовить бирьяни (специальное блюдо из риса). Моя мать знала, что он имел в виду, говоря "гости", так как он уже рассказал ей, как он был ранен в висок. Англичане не будут ждать.

Я живо помню это событие. Была суббота, и когда "гости" не приехали в три часа, он попросил детей пойти в кинотеатр, который был недалеко от нас, теперь известный как Бхарат Токиз. Я, однако, остался, так как не любил темноту в кинозале. В 15.30 прибыли мистер Мустак Ахемад, друг семьи, и полицейский инспектор с двумя помощниками. Мой отец приветствовал их двумя руками, такова была его традиция, и попросил мать накрыть на стол. Между тем мне было сказано пойти и привести братьев и сестёр. Я со слугой пошёл в кинотеатр, нашел менеджера и попросил его показать на экране записку. На экране было: "П.К. Сальве арестован. Его дети должны вернуться домой немедленно". Как только это было показано на экране, почти весь зал ушел вместе с детьми, чтобы выразить своё уважение арестованному П.К. Сальве. Когда все дети собрались, мой отец подошел к нам и попросил нас не плакать, а кричать: "Ванде Матарам", что означает: "Я приветствую тебя, Родина!" Эта песня была написана Банкином Чандрой и исполнялась как Национальный Гимн даже после получения независимости, но некоторые мусульманские лидеры выразили протест, потому что она была написана на санскрите и восхваляла Родину, как Богиню Дургу. Так эта песня, которая звучала в сердцах всех индийцев, боровшихся за свободу, не была принята правительством.

Затем мой отец спросил инспектора, наденет ли он на него наручники. Сначала инспектор потерял дар речи, но потом сказал: "Сальве Сахиб, ваш арест ложится на мою совесть тяжёлым грузом. Пожалуйста, не просите надевать на вас наручники и добавлять мне вины". Затем отец спросил инспектора, повезёт ли он его в своём фургоне или в нашей машине. Одной из машин, которыми мы владели, был прекрасный шевроле с откидным верхом, и Мустак Ахемад сказал, что почтёт за честь доставить его в нашей машине. Тогда мой отец попросил водителя откинуть верх. Он стоял между двумя сопровождающими, сидевшими по бокам, и громко пел "Ванде Матарам". И когда машина двинулась, толпа последовала за ней на некотором расстоянии. Моя мать не плакала, а выкрикивала "Ванде Матарам" со слезами на глазах. Таков был патриотизм моего отца, и вот почему все мы, братья и сёстры, и особенно Шри Матаджи так ценили и уважали его.

В августе 1942 года мой отец был в тюрьме, и семья испытывала финансовые трудности. Шри Матаджи в тот момент училась в колледже естественных наук, и 15 августа, в День нашей Независимости, решила никого не пускать в колледж, пикетируя перед воротами. Моя мать, хотя и была консервативной, не возразила против Её политической активности. Директор колледжа был большим другом нашей семьи, но он получил приказ от британских властей исключать любого, кто будет пикетировать или не повиноваться. Мистер Кришнамурти, заместитель директора, был послан уговорить Шри Матаджи прекратить пикетирование, и сказать Ей, что если Она не сделает этого, Ей будет выдан документ об отчислении. В те дни исключение означало, что вы не сможете поступить ни в один из колледжей. Это предложение прекратить пикетирование немедленно было отвергнуто Шри Матаджи. Она сказала, что лучше быть исключённой, чем принять одолжение от властей колледжа, которыми управляют англичане. Мистер Кришнамурти, не сумевший отговорить Шри Матаджи от пикетирования, пошёл к директору, мистеру Шабде, который был полностью на стороне англичан. Тот продиктовал приказ об исключении Шри Матаджи за то, что Она не позволяла учащимся войти в класс, призывала к неповиновению и протесту против властей. С большим нежеланием мистер Кришнамурти вручил Шри Матаджи приказ об исключении. Интересно отметить, что после ухода в отставку он остался в Пуне.
В 1991 году мистер Кришнамурти (старший) пришёл встретиться со Шри Матаджи, коснулся Её Лотосных Стоп и сказал, что ему стыдно за то, что он исключил такую Божественную Личность, но что прикосновение к Её Стопам искупило все его прошлые грехи. Шри Матаджи была очень тронута этим жестом и сказала, что то, что он сделал тогда, было его обязанностью по отношению к колледжу, а то, что сделала Она, было Её долгом по отношению к нации, так что и он не совершил никакого греха. Во всяком случае, у Неё никогда не было обиды или неприязни к нему, так как он был очень благородной душой. Он сказал, что когда увидел Её бесстрашно стоящей перед британскими солдатами и их ружьями, он подумал, что Она - инкарнация Дурги.

-  -

Была ещё одна причина для Её исключения. Был некий мистер Пауль, хороший друг семьи и директор по образованию. Его сын был одноклассником Шри Матаджи. В тот день, когда Она пикетировала, Она сказала Паулю-младшему, что если он настоящий индиец, он не пойдёт в класс, а будет помогать Ей пикетировать. Вместо этого Пауль-младший, типичный представитель коричневых сахибов, отказался наотрез и открыто критиковал Гандиджи и его движение ненасилия. Он сказал, что очень счастлив быть под британским управлением и что Индия никогда не получит свободу через движение ненасилия. Он сказал, что индийцы не могут управлять страной из-за своей некомпетентности. Услышав это, Шри Матаджи и Её подруги сняли свои браслеты и предложили ему. В Индии ношение браслетов мужчиной - синоним изнеженности, малодушия и робости. Это очень разозлило Пауля-младшего, и он обо всём рассказал своему отцу. Рассмотрев всё это, мистер Пауль, несмотря на дружбу с моим отцом, решил исключить Шри Матаджи.

Было ещё одно событие, которое я хотел бы упомянуть. Однажды Шри Матаджи решила пикетировать перед высшей школой Святой Урсулы (это та самая школа, где моя мать работала директором в 1919 году). Шри Матаджи стояла перед воротами, держала в руках Индийский флаг и уговаривала учащихся идти домой в знак протеста. Она ожидала автобус, который должен был привезти учеников из отдалённых мест. Как только Она увидела приближающийся автобус, Она легла на землю перед воротами, так что автобус не смог бы проехать на территорию школы. Школьная администрация видела всё это и послала посыльного, который остановил автобус за 100 ярдов (1 ярд = 91 см.) до ворот. Я стоял близко от Шри Матаджи и не мог вынести то, что Она лежит прямо на голой земле, и я решил побежать домой и принести Её коврик. Пока я бежал домой, я услышал как посыльный говорит водителю проехать в школу другим путём. В любом случае первостепенным для меня было принести коврик для Шри Матаджи. Я побежал домой, взял коврик и вернулся обратно, чтобы узнать, что вокруг Шри Матаджи собралось много полицейских. Автобус въезжал через боковые ворота на территорию школы. Шри Матаджи с флагом в руках выкрикивала лозунги, требуя, чтобы англичане убирались из Индии. После этого Шри Матаджи доставили в полицейский участок, где Её пытали электрошоком и сажали на лёд. Затем Её выпустили, предупредив, что если Она снова будет пикетировать перед институтом и выкрикивать лозунги против англичан, Её посадят в тюрьму. Её немедленным ответом было то, что индийцы уже находятся в тюрьме, так как они не имеют свободы, и для Неё нет никакой разницы - находиться внутри или снаружи тюрьмы.

Как бы то ни было, Она была исключена из колледжа, и не могла поступить ни в какой другой колледж в нашем государстве. Но Она не могла сидеть без дела, особенно, когда движение "Свободная Индия" было в самом разгаре. Итак, однажды Она заявила матери, что решила вступить в подпольную группу. Они распространяли памфлеты и листовки среди людей, а также по почте.

Моя мать Корнелиябай по жизни была очень консервативной и никогда не позволяла своей 18-летней дочери, которая была очень красивой, ходить одной без сопровождения, даже на рынок. Эта же мать, однако, дала разрешение Шри Матаджи на такое рискованное дело, которое могло означать: заключение в тюрьму на длительный срок или смерть в перестрелке в случае столкновения с англичанами. Для моей матери дети были очень дороги, особенно Шри Матаджи, но свобода нации была дороже и имела первостепенное значение. Итак, она разрешила Шри Матаджи уйти в подполье.

Однажды вечером, много лет спустя, когда я ухаживал за матерью и говорил с ней об этом, я сказал, что у неё были различные стандарты: одни - для девочек и другие - для мальчиков. Я сказал ей, что она была очень строга с мальчиками, но очень мягка с девочками, и ярким примером такого отношения было позволение Шри Матаджи пойти в подполье в таком юном возрасте. Она ответила мне вполне серьёзно, что ей не нравилась эта идея - работа молодой девушки в подполье, но в тот момент, в 1942 году, нация больше нуждалась в Ней, чем в моей матери. Более того, она сказала мне, что Шри Матаджи была личностью с очень сильным характером, и моя мать разрешила Шри Матаджи пойти в подполье против своих правил и убеждений.

Лидером группы, в которую входила Шри Матаджи, был некий Тхакур Ниранджан Сингх, пожилой мужчина, который взял на себя опасное обязательство - выбросить британцев вон. Их подпольная деятельность включала в себя поездки от деревни к деревне, от города к городу, призывая людей выгнать англичан и освободиться от рабства. Это необходимо было делать тайком от бдительных британских властей. Работа также включала в себя распространение анти-британских памфлетов. Я помню, Шри Матаджи хранила такие памфлеты в нашем доме. Она проникала в дом в самое неожиданное время ночью, брала памфлеты и незаметно уходила опять. Англичане получили информацию, что в доме ведётся какая-то подрывная деятельность. Они совершали внезапные "набеги" на дом, но ничего не могли найти. Моя мать прятала памфлеты под кучей зерна, которое ей необходимо было хранить, так как она открыла магазин, торгуя рисом и пальмовым сахаром-сырцом. Она работала агентом организации Махатма Ганди, известной как Грам Удьог (домашнее производство).

Так как мой отец был единственным, кто зарабатывал деньги, доход семьи существенно упал, и, чтобы прокормить детей и покрывать ежедневные расходы, имущество дома продавалось одно за другим. Вдобавок ко всем проблемам, одна из моих сестёр, Шанта Шила (Шантатай), серьёзно заболела диареей, которая могла оказаться смертельной. Моей матери пришлось продать некоторые из своих драгоценностей, чтобы иметь средства для ухода за ней. Затем ситуация ухудшилась настолько, что мы даже не могли оплатить счета за большой дом. Некоторым из нас пришлось прекратить занятия в 1942-1943 учебном году. Мне не нужно было этого делать, но я также ухитрился избежать год учёбы. Из-за отчисления Шри Матаджи потеряла один год, но очень хотела продолжить учёбу, как и политическую деятельность. Для семьи год 1942-1943 был годом хаоса и больших лишений. Как упоминалось ранее, из-за отсутствия денег мы не могли оплачивать различные счета и налоги за владение домом на Маунт Роуд, в результате мы переехали в меньший дом, известный как Бутики Шол в Ситабурди. Каждый учился жить скромно, избегая расточительных расходов.

Есть много интересных эпизодов о работе Шри Матаджи в подполье во время освободительной борьбы. Однажды Она привезла коробку с взрывчаткой в Бомбей, с Ней была подруга. Неожиданно они услышали, как полиция подъехала к их отелю "Мадхава Ашрам". Шри Матаджи обвязала коробку верёвкой и повесила её за окно. Когда полиция пришла с обыском, то ничего не смогла найти и так и ушла.

В другой раз Она должна была ехать в Мумбай с подругой, сопровождая некоего мистера Багри, который был очень высоким. Все они были одеты как женщины-мусульманки. На полицейском посту их спросили, кто эта высокая женщина. Когда инспектор пошёл докладывать, водитель умчался на большой скорости. Полиция бросилась в погоню на мотоцикле. Водитель углубился в джунгли и оставил там всех троих. Они находились там три дня без пищи. Но там был ручей, благодаря которому они и выжили. Затем водитель приехал снова и отвёз их в Мумбай.

Однажды они ехали автобусом в Уджайн. Рядом сидел человек по имени Ниранджан Сингх. Когда он спросил, куда едут девушки, ему ответили, что они едут к месту своего замужества. Он должен был встретить группу, чьих имён он не знал. Он предложил Шри Матаджи и Её подругам гостеприимство в своём доме. Его жена очень полюбила Шри Матаджи и подарила Ей сари. Когда Шри Матаджи открыла хозяевам истинную цель их поездки - они должны встретить бежавших из тюрьмы и доставить их в Дели, хозяева очень разволновались и сказали: "Если такие невинные молодые девушки сражаются за свободу нашей страны, то что делаем мы?" И они присоединились к борьбе.

Через три дня группа направилась на автомобиле в Дели через Кота, где они остановились на два дня. Она до сих пор вспоминает прекрасное озеро в Кота, окружённое чудесным пейзажем. Они с пятью беглецами поехали в Дели и остановились в доме одного патриота. Они должны были доставить этих людей в медицинскую школу Унани. На дороге стояло много парней, и как только они увидели двух приближающихся к ним молодых девушек, они начали вести себя как обезьяны. Одни залезли на деревья, другие висели на ветках, третьи хлопали в ладоши. Вместо того, чтобы испугаться, Шри Матаджи стала громко смеяться, и все "обезьяны" спустились вниз, удивлённые Её бесстрашием. Это была очень забавная ситуация, потому что такого не было в Махараштре, где мужчины уважали женщин. Это было Её первое посещение Дели.

Когда Она вернулась домой, то была очень весёлой, но мать сказала, что Она очень ослабела. Она ответила, что мать говорит так, потому что не хочет, чтобы Она снова ушла; но пути к возврату нет, потому что Она взялась за освобождение своей Родины от британских захватчиков.

Девять месяцев Она находилась в подполье. Ниранджан Сингх был арестован и брошен в тюрьму строгого режима. Однажды он неожиданно появился на пороге нашего дома, он убежал из тюрьмы с помощью других подпольщиков. Шри Матаджи попросила своего руководителя, который жил в уединённом месте, спрятать его. Она организовала питание для него через подругу, жившую рядом с Её домом. Обычно Шри Матаджи уходила на встречу с Ниранджаном Сингхом через заднюю дверь, чтобы не заметила полиция. Каким-то образом полиции стало известно, где он прячется, это место также было штабом подпольного движения, Ниранджан Сингх был арестован. Он был освобождён после получения независимости, но тюрьма сильно подорвала его здоровье. Он вернулся в свой дом в Гадарвала и через несколько месяцев скончался.

Шри Матаджи была обеспокоена газетными сообщениями о резне в Чимор Ашти. Вместе с несколькими друзьями Она посетила это место, и по сей день не может забыть те ужасы, которые Она увидела, убиты и зарезаны были даже младенцы.

Когда Шри Матаджи училась в Балак Рам в медицинском колледже, произошло разделение Индии, и в Пакистане началась резня индусов и других немусульман. Ей пришлось немедленно покинуть колледж. По дороге на станцию Шри Матаджи увидела большую толпу, приближавшуюся с другой стороны: они преследовали нескольких индусов, которых хотели убить. Хозяин экипажа был очень хорошим человеком и сумел благополучно доставить Её на станцию по другой дороге. Поезд, в котором Она приехала в Индию, был последним, который не подвергся нападению.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте