Воспоминания Валентины Филипповой,

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 3

Голос Божией Матери

Однажды матушка спрашивает у меня: «Сынок, а ты был в Печерах в монастыре?». Я отвечаю: «Да, был». Она продолжает: «А ты слышал там колокольный звон?». «Да, – отвечаю, – слышал». (Будучи несколько лет иподиаконом у митрополита Псковского Иоанна (Разумова) много раз с владыкой мы ездили на праздничные Богослужения в Псков-Печерский монастырь, и, конечно, праздничного звона я наслышался вдоволь). Матушка снова спрашивает: «А ты слышал, как один колокольчик издает тоненький звук?». Я отвечаю, что слышал. Тогда матушка и говорит мне: «Такой голос Матери Божией».

Матерь Божия отворачивается

Будучи юношей, я имел дважды личные беседы с митрополитом Никодимом (Ротавым). Владыка Никодим дважды в этих беседах приглашал меня учиться в Духовную семинарию, обещая при этом взять меня себе иподиаконом. Я поехал к матушке и об этом ей рассказал, ожидая ее совета. Она сказала: «Надо помолиться Божией Матери, приедешь в следующий раз – и я тебе скажу». Где-то недели через 2 – 3 я снова к ней приезжаю, а она мне говорит: «Нет тебе пути в семинарию: я молюсь, прошу у Божией Матери, а она отворачивается». Так я и не стал учащимся Питерской семинарии и иподиаконом митрополита Никодима. Правды ради надо сказать, что дух в Питерской семинарии и Академии в ту пору был либерально-экуменический, что, наверно, и явилось препятствием для моего обучения там.

Экзамен

Будучи посвящен в сан диакона в день Святой Троицы, в Троицком кафедральном соборе, митрополитом Псковским и Порховским Иоанном, я затем поступил учиться в Московскую Духовную семинарию на заочный сектор. Принятие сана и учеба – всё это матушкой было благословлено. В процессе учебы в 3-м классе семинарии мне предстоял экзамен по Литургике. Этот экзамен принимал ныне покойный архимандрит Иоанн Маслов, и принимал он его чрезмерно строго: чуть что не так ответил – сразу двойка. Для многих заочников пройти через этот экзамен было почти невозможно. Знаю, что обращались даже священники и диаконы к ректору семинарии и академии, жалуясь на сверхстрогость архимандрита Иоанна на экзаменах.

Заранее узнав об этом, я поехал к матушке и говорю, что еду сдавать экзамены в семинарию и что мне предстоит особо трудный экзамен. Матушка помолчала и говорит: «Да, трудный у тебя экзамен, ну, ничего, я помолюсь, езжай с Богом!».

И вот я на экзамене. По билету ответил слабовато, о. Иоанн недоволен, но двойку пока не ставит, а задает дополнительный вопрос, на который я отвечаю неправильно. Он перебирает в руке авторучку, но меня не выгоняет. Снова вопрос – и опять мой неудачный ответ. «Кол» мне обеспечен, но о. Иоанн задает еще вопрос: «Знаете ли вы кондак празднику Сретенья Господня?». Кондак, слава Богу, я знал и прочитал. Архимандрит говорит: «Ну, ладно, идите». И я за экзамен получил оценку – четыре, что потом вызвало большое недоумение у моих сокурсников. После сессии я приехал к матушке и рассказал ей, как проходил экзамен. Она смеется и говорит: «Тебе там оценку поставили раньше него».

Один раз я приехал к матушке с одним знакомым священником, который потом мне сказал о матушке, что ничего особенного в ней нет: старушка как старушка, к тому же слепая. Когда после этого я навестил матушку, то она у меня спрашивает: «С кем ты приезжал в последний раз?». Я ответил, что со знакомым священником. Тогда она мне и говорит: «А я не почувствовал, что он священник». Этот священник потом сам говорил, что он не своем месте. Потом он оставил священническое служение и ушел работать на «гражданку».

Подобный случай был и еще раз. На праздник иконы Старорусской Божией Матери духовенство вышло на акафист к иконе. Один протоиерей стоял на акафисте радом с матушкой и на нее иногда поглядывал и своею фелонью касался ее. Когда после службы мы пришли к матушке домой, то она спрашивает меня: «Кто, сынок, стоял рядом со мной?». Я ответил, что это протоиерей N. Матушка мне говорит, что она не поняла, что он священник. Известно, что этот протоиерей старался служить двум господам, а по слову Спасителя мы знаем, что сие невозможно. Матушка почувствовала живущую в нем фальшь. Бог ему судья! Тем паче, что этот протоиерей давно уже почил. Прости его, Господи!

Один архиерей не смог оказать мне поддержку в справедливом отстаивании мною гражданских прав. Я матушке сказал об этом. Она меня выслушала, вздохнула и сказала: «Владыки, владыки – сырые лыки». Властные чиновники, применяя всякие интриги и угрозы, старались лишить меня законного права иметь собственное жилище… Я прекратил с ними борьбу, не видя для себя успеха в этом неравном поединке. Но когда я приехал к матушке и всё ей об этой войне рассказал, то она сказала, что все эти стрелы прошли бы мимо меня, т. е. власть ничего бы мне не сделала, и я добился бы своих прав. Но было уже поздно, и сейчас я об этом не жалею. Старец о. Николай Гурьянов также мне подтвердил, что брань со стороны власти не смогла бы мне сделать зло. Слава Богу, всё прошло!

Матушка так говорила: «Приходят ко мне люди, совет просят, уйдут за дверь и бросят». Увы и ах! – вот такой мы народ: невнимательный, неглубокий, к главным нуждам своего бытия относящийся несерьезно. Да исцелит нас Господь от этой нашей духовной омертвелости!

Матушка молилась за одного мальчика. Потом он чем-то заболел, и его повезли к бабке-ворожейке, но она отказалась что-либо над ним делать, сказав, что Манюшка за него молится, я ничего поэтому не могу сделать. Вот такое признание служительницы бесов о своем бессилии против молитвы старицы (об этом мне говорили близкие к матушке люди).

Нашествие бесов

Приезжаю я однажды к матушке, а она мне и говорит, что было нашествие бесов вместе с их князем, которые страшно шумели, на нее кричали, стращали, пускали в нее стрелы, и она чувствовала от этого некий ожог. Бесы кричали: «Ты нам вредишь, ты нам мешаешь!». Матушка им отвечала, что она им ничем не вредит и не мешает. «Что я делаю?», – спросила она их. Бесы ответили: «Ты молишься за многих людей – и мы ничего не можем им сделать. Ну, погоди, тебя не станет – мы им покажем!». После такого выступления бесы исчезли.

Рассказывая мне об этом, матушка была немного возбуждена, но без всякого страха. Видно, такое мощное испытание – искушение от сил Ада – было в ее жизни впервые. Господь своим избранникам-воинам попускает такие испытания, чтобы венец их будущей вечной славы блестел еще ярче, как венец победителей над силами зла.

Паломничества

В сопровождение одной или двух, а иногда и более женщин матушка изредка совершала поездки по святым местам. Она ездила в Печеры, в Новгород – на память святителя Никиты, где я ее однажды и встретил. А затем на такси (благо, что тогда было сие не так дорого) мы из Новгорода вернулись в Старую Руссу. Я со своим другом Аркадием (ныне иеромонах Пантелеимон) приехали в г. Осташков на праздник преподобного Нила Столобенского, мощи которого тогда там находились в Соборе. И здесь мы радостно встретились с матушкой, и даже потом смогли сфотографироваться на память. Это было за два месяца до кончины матушки.

Матушка Мария – чистая, смиренная девственница, великая молитвенница, небожитель на земле, жившая у чужих людей по плоти, но у родных по духу, не имевшая ни своего жилья, ни документов, ни пенсии, несшая свой жизненный крест достойно, во славу Бога, который свою избранницу хранил на земле и по кончине ее многотрудного тела вселил ее ангелоподобную душу во Царствие Небесном. И мы верим и знаем, что она ходатайствует о нас перед Господом и Царицей Небесной, чтобы и нам, грешным, не лишиться вечного спасения.

Отпевание матушки возглавлял архимандрит Клавдиан (Моденов) его тело погребено в пещерах Псков-Печерского монастыря), также сослужил ему и мой отец – протоиерей Евгений (+ 1991 г.) и родной брат моего отца – протоиерей Василий Серебряков, также уже почивший, и я в сане диакона.

Заключение

Прекрасный город Старая Русса, прекрасный древний храм в честь великомученика Георгия Победоносца, чудная чудотворная икона Старорусской Божией Матери в этом храме, где многие годы молилась покойная матушка Мария.

Большое, спокойное городское кладбище, вмещающее в себе сотни тысяч могилок. И одна из них для меня самая драгоценная – могилка матушки Марии. Когда я бываю в Старой Руссе, то всегда посещаю могилку дорогой для меня матушки Марии и служу о ней панихиду. Я ее поминаю в молитвах как старицу Марию, каковою она для меня, да и для многих других людей и была. Мир и тишина сходят на сердце во время молитвы о ее душе и также живое ощущение того, что матушка слышит наши молитвы и взаимно тотчас молится о нас Господу и Богоматери. И в эти минуты ясно понимаешь слова Священного Писания, что наш Бог – не Бог мертвых, но живых!

Аминь.

Воспоминания игумена

Евгения (Румянцева)

О матушке Марии я услышал много лет назад от мамы, которая часто к ней ездила за советом и утешением. Я, со своей стороны, могу сказать, что знал ее сравнительно мало, но у меня осталось впечатление о ней, что она для меня – как близкий, родной человек; матушка Мария была таким светлым ангелом. В Ста­рой Руссе я у нее был проездом только один раз. Тогда я еще не был воцерквлен, ничего у нее не спрашивал, только помню, что от нее исходили какое-то добро и ласковость, и помню, что она молилась.

Мама часто просила м. Марию за меня молиться, я это чувствовал. И тепло вспоминал о ней.

Позднее, когда я стал священником, я стал ее по-другому понимать. У нее был большой дар молитвы. В то же время она могла спокойно, ненавязчиво подсказать человеку его ошибки. Вспоминаю один случай. Когда я, во время болезни архимандрита Тавриона, служил вместо него в Пустыньке, то мне, как молодому священнику, было вначале довольно трудно. К отцу Тавриону со всей страны приезжало очень много людей. Каждую литургию было много исповед­ников, причастников. С одной стороны, я терялся, а с другой, подражая прозор­ливому старцу, совершал на исповеди ошибки. Однажды в Пустыньку приехала мать Мария. После службы она подошла ко мне и сказала, что я стесняюсь лю­дей спрашивать об их грехах. Мне это хорошо запомнилось, и я стал обращать на это внимание. Это - основное, что осталось у меня в память о матушке Марии.

Воспоминания мамы

игумена Евгения (Румянцева)

Антонины Стариковой

Когда мать Мария жила в глухой далекой деревне Гадово во время войны, к ней ходили женщины со своими вопросами. Одна дальняя наша родственница посылала с этими женщинами узнать о судьбе своих детей. У нее была дочь умершая, сын убитый, а два сына на войне. Блаженная Мария ответила, чтобы эта женщина еще больше молилась, скоро со всеми увидится. Она думала, что война кончится – и дети вернутся, но во время эвакуации по дороге она умерла.

В Старой Руссе ее все время водили в Георгиевский храм, священники ее очень почитали.

Все к ней домой приходили со всякими бедами и нуждами, и она за всех молилась много. Она была смиренная. Мать Мария мало что мне говорила, но зато все время стояла перед иконками и молилась

У матери Марии глазок не было, были только одни ямочки. Она рассказывала, что когда была маленькая, у нее заболели глаза, и кто-то матери посоветовал промыть глаза какой-то кислотой; она была одна дома и от боли кричала день и ночь. С тех пор осталась без глаз.

К ней ездили женщины, и одна вдова из деревни Старокурско забрала ее к себе на постоянное жительство, так как у блаженной Марии все родные умер­ли, осталась она с одним племянником.

Так к ней отовсюду стали ездить женщины.

Я жила в Печерах, услышала про матушку и поехала к ней с мужем; не поездку я взяла благословение у о. Саввы, который передал ей большую просфору. Муж у меня был старообрядец, ехать согласился, но когда мы уже приближались к ее местожительству, он стал сильно упорствовать и хотел ночевать в другой деревне. С Божией помощью мы добрались до нее.

Мы спрашивали, где матушка живет? Какой-то мужчина нас спросил, не слу­чилась ли у нас какая большая беда? Когда мы нашли этот дом, нас примяли приветливо. Стала я рассказывать о себе, потом м. Мария стала с нами молиться, и когда она стала окроплять святой водой, муж мой испугался и убежал. Поэтому пришлось быстро уехать. Я только успела оставить свой адрес. Потом я к ней еще раз ездила в ту же деревню, а затем она переехала в Старую Руссу. И я стала часто к ней ездить, и она много раз приезжала в Печерский монастырь и останавливалась у меня.

В Старой Руссе ее все время водили в Георгиевский храм, священники ее очень почитали.

Все к ней домой приходили со всякими бедами и нуждами, и она за всех молилась много. Она была смиренная. Мать Мария мало что мне говорила, но зато все время стояла перед иконками и молилась.

Воспоминания Александры о Манюшке

Мне, рабе Божией Александре, Господь сподобил в 14 лет встретиться с рабой Божией девой Марией на святом нетленном месте в д. Блазниха. Я жила в 4 км от этой деревни. Мы с моей мамой собирали клюкву, чтобы сдавать, а ягод почти не было. Тогда я сказала маме, что пойду по боринкам и посмотрю, а мама сказала: «Если наберем, то дадим Манюшке по пятерке. А она нам скажет: от трудов праведных». Это было за два дня до 1 октября – Старорусской Божией Матери. И мы нашли очень много ягод. А когда мы встретились с Манюшкой на могилке, то положили ей в карман по пять рублей. Она действительно нам сказала: «От трудов праведных, Федосья, и от трудов праведных, Шуронька». Мы были удивлены – видели мы ее впервые, и она не знала наших имен, но она их назвала.

Потом еще случай. Мне было 16 лет, я пошла к ней в д. Старокурско, где она жила. Когда я пришла к реке, женщина мне сказала, что Манюшки нет дома: она уехала в церковь в Старую Руссу. Я легла на берег и очень плакала, я думала, что она меня не допустила до себя, и я в слезах ушла домой. Когда я пришла второй раз, то она мне сказала, зачем я плакала, и говорила, что я грешная и Манюшка меня не допустила. Она сказала, что просила Царицу Небесную, чтоб она меня утешила и домой направила.

Потом был такой случай. Я жила на третьей части дома сестры. Жить было тесно. Муж срубил хлев, и я хотела, чтоб он прируб сделал да и изобку поставил. И пошла к Манюшке. Она меня приняла с такой радостью, как мать принимает детей, которых долго не видела. Я ей все рассказала, а она мне говорит: «Давай помолимся Царице Небесной». Мы помолились, и Манюшка говорит, что, мол, дом тебе Царица Небесная послала. Я ей говорю: «Манюшка, у меня нет денег купить». Она отвечает: «Божия Матерь поможет». И вот я покупаю новый дом, за него просили 2 тысячи, а мне продали за одну тысячу и на год в рассрочку. Я заняла да и купила с ее благословения.

Потом я задумала наносить ягод, чтобы заработать на покупку коровы. И опять пошла к своей благодетельнице Манюшке. Помолились с ней, и она сказала: «Очень трудно тебе будет, Шуронька». Так и получилось – ягоды было мало. Но я наносила с ее благословением на 300 рублей, а нетель купила за 350 р.

У меня муж очень пил и ругался. Я хотела развестись с ним. Но Манюшка мне сказала: «Не смей расходиться – ему немного осталось жить!» И через два года он умер (болели легкие), а перед его смертью ко мне пришли и сказали: Манюшка болеет, и никого не пускают к ней». Но я знала, что она меня считает за родственницу, и я сказала: «Завтра поеду – и мне все двери будут открыты». Я приезжаю – и действительно, начиная с калитки, в доме все двери открыты. Манюшка сидела на своем диванчике. Я у нее спрашиваю: «Почему у вас открыты все двери?». Она мне отвечает: «Ты так хотела – вот и открыты двери».

Для меня Манюшка была и наставница, и мать, и подруга. Скорбь моя по ней не проходит. Перед ее смертью я была у нее в среду, а в воскресенье она умерла. Мне сказала, что старость я свою буду доживать с Наденькой, с малой дочкой. Все ее предсказания сбылись.

Манюшка мне рассказывала такую историю.

«Пришел Николай Чудотворец ко мне, сел на подоконник и не идет в дом. Я ему говорю: «Николай Чудотворец, проходи!». А он ответил: «У тебя была плохая женщина, а хозяйка пол не подмела».

Еще Манюшка рассказывала, что она часто беседовала с Царицей Небесной. Царица Небесная назвала Манюшку «моей доченькой». Это мне сама Манюшка говорила.

А еще был случай. Приехала к ней женщина на велосипеде, посидели, и та стала уезжать. Манюшка вышла провожать ее и говорит ей: «Накачай колеса, а то они на ободах». Женщина говорит: «Я с глазами не видела, а она слепая увидела».

Много было всего, но мне уже 69 лет, все не вспомнить.

Часто она мне говорила: «Иди, Шуронька, машинка тебя сразу возьмет – и домой доедешь». Только выйду от ее дома на дорогу – и машина едет. Сажусь и всегда говорю: «Манюшка, я поехала». Вот как она благословляла нас. А другой раз соберусь идти, а она не пускает, говорит: «Долго стоять будешь, посиди лучше – со мной поговори». Потом скажет: «Собирайся, иди – машина едет». Выхожу на дорогу – и сразу машина забирает меня домой.

По молодости болела у меня голова, и мне посоветовали паром завить волосы. Я завилась и пришла к Манюшке, а она и говорит: «Что красу навела? Так она тебе не нужна под платком». Так как я ходила всегда в платке, я ей не говорила, что завила волосы, а она мне быстро сказала, только я успела ее порог переступить.

Вот такая она была, наша любимая Манюшка! Никогда никто не уходил от них, чтобы не поел или чаю не попил. Сколько народу приходило к ней – все были накормлены и напоены у ее хозяйки Екатерины. Она была гостеприимной хозяйкой, доброй души человек.

Вот еще забыла. Мой брат жил в Ленинграде. И когда он приехал в деревню, то захотел сходить со мной к Манюшке. Идем дорогой, он и говорит: «Я у нее спрошу, с каких лет она не видит». Мы только к ней пришли, переступили порог – она и говорит: «Проходи, Петенька, проходи, Шуронька!» Сели на диванчик, она посередине и говорит: «Петенька я с пяти лет не вижу». Он у нее не успел спросить, а она ответила на его вопрос, который он говорил дорогой.

Все не упомнить, ведь времени много прошло. Простите меня ради Христа, что плохо написала. Но что написано – это сущая правда, я сама это все слышала и видела. Простите меня, грешную.

1931 г. рождения

Мы жили в Малом Рябкове, изба была старая, мы решили купить в маленькой деревне, но денег купить не было.

Приходит мама к Манюшке и говорит об этом, а Манюшка говорит: «Пойди к Луше, пусть она даст тебе денег». Луша (Лукерья) – это мамина невестка, Царство ей небесное, скуповата была. Мама и говорит: «Манюшка, она ведь не даст денег мне». «А ты скажи, Манюшка сказала: деньги у нее лежат там-то, в таком-то месте». Вот на следующий день мама и пошла с утра пораньше к Луше. А та удивилась, зачем мама пришла?

– Я, – говорит, – Луша, к тебе за деньгами, дом покупать хочу.

– Какие же у меня деньги? Нет у меня никаких денег.

– А Манюшка сказала, что есть.

– Ну, так что же, что Манюшка сказала. А у меня нет.

– А деньги у тебя лежат в таком-то месте.

Тут Луша глаза вытаращила, побежала, принесла все деньги, выложила передо мной.

– Бери, – говорит, – сколько хочешь.

– Нет, – говорит мама, – ты сама мне дай, своей рукой, а я уж тебе отдам после, как смогу.

И вот купили мы этот дом с Божией помощью, по Манюшкиным молитвам.

Вот такой еще был случай с моей родной сестрой Марией. Случилось несчастье с ее мужем Николаем. Служил он в армии прапорщиком, им случилось по его вине несчастье с двумя подчиненными ему солдатами, и ему грозил трибунал. Мария, а они жили в Питере, звонит с утра маме и просит ее сходить к Манюшке, помолиться Божией Матери. Манюшка помолилась и говорит: «Звони, Панюшка, Марии и скажи, что Николая судить не будут, только выгонят с армии». Так все и случилось, отвел Господь беду за Манюшкины молитвы.

Мама моя, Параскева, Манюшку узнала только после войны, когда не вернулся с фронта отец мой, Димитрий. Пошла она со своим горем к ней, рассказала, что у нее осталось четверо детей, а от мужа никаких вестей нету. Манюшка слушала акафисты, которые ей читали племянники ее, и вдруг громко произнесла: «Помяни, Господи, воина Димитрия!». Заплакала мама и поняла, что погиб муж ее, а Манюшка благословила ее и сказала: «Нету у тебя другого помощника, Панюшка, кроме Господа Бога».

Воспоминания р. Б. Зои

о матушке Марии

Я слышала о м. Марии от своей матери, еще будучи ребенком, что есть такая молитвенница слепенькая, к которой ходит народ со своим горем, с болезнями, с разными недоумениями – и матушка молится, утешает, дает советы, наставления. А потом, когда матушка с родными переселилась на жительство в Старую Руссу, ее стали водить в наш в храм, у нее было постоянное место в храме – уголочек напротив нашего чудотворного образа иконы Старорусской Божией Матери. Здесь она молилась, и к ней подходили люди, она благословляла и никогда не раздражалась, что ей мешали молиться, была терпелива, смиренна и снисходительны к грешному немощному народу.

Я ближе с ней познакомилась в тяжелое для меня время: я очень болела, семейная жизнь не сложилась из-за горького пьянства супруга. Пришла я к матушке со своей мамой, т. к. не знала, как себя вести с такими людьми и как все ей рассказать о себе. М. Мария приняла нас приветливо, расспросила нас о житье-бытье, потом помолилась с нами перед образом Божией Матери, окропила нас святой водой. Пришли мы к ней с надеждой на ее молитвенную помощь и милость Божию к нам по молитвам старицы. А потом приснился мне сон, что я нахожусь в келье матушки, она молится и мажет меня святым маслицем крестиками, я волнуюсь, а она мне указывает на образ Божией Матери, что Она молится тоже с нами. Я рассказала матушке этот сон, и она своей хозяйке, м. Екатерине Петровне, сказала, чтобы она меня всегда пропускала к матушке, когда я приду, сказала, что так хочет Матери Божия.

У меня нашли болезнь в груди, в легких шел странный болезненный процесс, я кашляла, таяла, слабела и жила в страхе и скорбях. И вот со всем этим болезненным «букетом» я ходила к матушке Марии, и она с помощью Божией, с помощью от Матери Божией лечила мне душу и тело, приглашала меня приходить к ней почаще. А я стеснялась, жалела ее, что она так перегружена и очень утомляется, т. к. народу к ней ходит много, и все со скорбями и горем. Когда мне через некоторое время сделали контрольный снимок легких, то ничего плохого не обнаружили, будто бы ничего и не было. И я по своей греховности и мудрованию сказала матушке, что, наверное, была ошибка, на что она мне ответила, что ошибки не было, а она за меня молилась – и Матерь Божия услышала молитву.

Матушка была предстательницей за меня, грешную, перед Матерью Божией и велела мне молиться и просить Матерь Божию, чтобы она помогала мне «по Манюшкиным молитвам». Это ее подлинное выражение. И еще она мне говорила, что взяла меня под свое крылышко. Домашние ее, особенно м. Екатерина, говорили мне, что, если я долго не приходила, матушка сама обо мне вспоминала, и когда я снова появлялась, она мягко мне напоминала, что придет время – и сходила бы, да не к кому будет приклонить голову. Она за меня, грешную, молилась, маза св. маслицем, кропила св. водой, благословляла. Так продолжалось длительное время, и думалось, что так будет всегда, матушка будет с нами. Но пришло время, заболела м. Мария, я как раз была в отпуске, часто ее посещала во время этой ее болезни. И она говорила, что хотя она устала болеть, но ей нас жалко, и ради нас она снова готова жить, все терпеть и молиться за нас, если Господь позволит, мы все с утра у нее благословленные.

Но пробил и ее час, и в свое время м. Мария отошла от нас в вечность.

По благословению м. Марии я ездила в Пюхницы в монастырь, купалась в источнике Божией Матери. Матушка очень хорошо отзывалась о м. игуменье Варваре, что она высокой духовной жизни человек.

М. Мария видела духовными очами меня всю насквозь, ей было по милости Божией все открыто. Царствие ей Небесное, вечная память. И я верю, что и там, в райских селениях, она помнит нас и молится о нас.

Слава Богу за всё!

Воспоминания

ее внучатой племянницы Тани

Сколько я себя помню, Манюшка никогда не обижалась на свою жизнь. Почти каждый день порог нашего дома переступали разные люди. Каждый из них обязательно получал необходимую духовную помощь. А между такими встречами Манюшка проводила время в усердных молитвах.

Часто она не ложилась спать, а родным объясняла: «12 часов ночи нельзя проспать и 3 часа ночи нельзя проспать». А утром в 6 часов она опять молилась. Так и провела Манюшка всю свою жизнь в молитвах перед иконой Божией Матери.

Манюшка никогда не жаловалась на трудности. Только в конце ее жизни мы услышали от нее: «Что-то стала головка кружиться». Когда мы говорили, что нас кто-то обидел, Манюшка говорила: «Прости его, Господи!» и молилась за того человека. Всегда наставляла нас молиться Матери Божией, просить помощи, заступления Царицы Небесной и как можно чаще читать молитву «Отче наш», ходить в церковь.

Присутствие матушки Марии в нашей семье придавало нам чувство спокойствия, благодати, святости. И сейчас, приходя на ее могилку, мы получаем невидимую поддержку, уходим с облегченной душой и спокойным сердцем.

Воспоминания

Алексея Большакова, Колпино

Машенька

Статья из газеты «НЛО» в рубрике «Невыдуманные истории» за июнь 1998 г., № 6 (53),

(содержит ошибки)

Эту хрупкую женщину звали Ма­шенькой. Родилась она слепой в деревне Гадово Залучского района Новгородской области. Маленькая, худенькая, в чем только душа держится, но с приятным нежным голосом Машенька жила вместе с больной старшей сестрой, которая и ухаживала за ней. Люди считали Машеньку ясновидящей.

Однажды летом мать сказала мне: «Завтра мы с тобой пойдем к Машеньке, вместе с нами пойдет и Анна (моя тетя). Рано утром мы отправились в дорогу. К Машеньке пришли во второй половине дня.

Мама постучалась в дверь. «Входите, добрые люди, дверь не закрыта», – услышали мы женский голос. На лавке у окна сидела и пряла пряжу больше похожая на девочку, чем на женщину, Машенька. На божнице перед иконами горели лампадки.

«Что вас тревожит?» –спросила Машенька. Первой заговорила тетя Анна: «Я не знаю, жив мой муж Петр или нет, но он каждую ночь во сне не дает мне покоя, приходит как живой».

«А что беспокоит тебя, раба бо­жья Пелагея?». Мама и я вздрогнули: как она узнала имя моей матери? И мама, волнуясь, загово­рила: «Машенька, муж мой после войны приезжал в отпуск домой на месяц, но вот уже больше года от него нет никаких вестей...»

«Посидите, отдохните пока, а я помолюсь немного», – ответила Машенька...

Она встала, повернулась к иконам и молча стала молиться. Потом взяла бутылочку, в которой была иконка, поцеловала Спасителя и Божью Матерь, повернулась к нам и стала говорить:

«Раба божья Анна, мужа твоего Петра домой не жди, он на месте, но чтобы он не мучил тебя во сне – сходи в церковь.

Раба божья Пелагея, мужтвой живой, но находится в тесном месте. Скоро от него получишь весть, а через время он вернется домой с младшим братом».

Поблагодарив Машеньку, мы вышли из избы.

Тетя Анна отправилась в церковь, а мы с мамой пошли домой. Через месяц от отца получили письмо; он писал, что сидит в лагере и на свободу выйдет не скоро. В 1953 году, после смерти Сталина, объявили амнистию. Отец освободился. По дороге домой заехал в Омск, где жил его младший брат, и вместе с ним вернулся домой...

Тетю Анну муж перестал мучить во сне.

А дальше, когда умерла старшая сестра Машеньки, одна сердобольная женщина из другого села взяла ее к себе, на свое попечение.

К Машеньке валом валил народ, особенно после войны. Нашлись завистники и клеветники. Приехали за Машенькой на машине из НКВД. Подхватив подмышки, служивые понесли ее к машине и усадили в нее.

«Поехали!» – сказал старший шоферу, но машина – ни с места. Шофер копается в моторе час, другой, ничего не получается. Вроде все в порядке, а машина не идет. Тогда Машенька и говорит: «Машина ваша пойдет тогда, когда вы меня отнесете туда, где взяли». Старший удивился и сказал: «Посмотрим!». Отнесли Машеньку в избу, а сами вернулись к машине, уселись в нее и... поехали!

Отъехали от деревни немного и повернули назад. Старший говорит шоферу: «Не выключай мотор, у меня приказ арестовать ее». И пошел с товарищами за ней. Машеньку принесли, только посадили в машину – и мотор сразу же заглох! Столпившийся народ возмущался и удивлялся.

Шофер осмотрел машину – все в порядке, а машина не идет. Тогда старший пошел по телефону звонить в Новгород. Оттуда ответили, что, если эта женщина не причинят зла, – оставить ее в покое! Машеньку принесли в избу и «товарищи» уехали...

В 1954 году мы из деревни переехали жить в Ленинградскую область, и о дальнейшей судьбе Машеньки я ничего не знал, но слышал, что когда она умерла – над ее могилой сорок ночей сиял семицветный столб, уходящий в небо…

Воспоминания

Михалевой (Вишняковой)

Татьяны Федоровны

Я родилась 6 января 1932 года в деревне Большое Рябково Курского сельсовета Поддорского района Новгородский области.

Марию-Деву (звали мы ее Манюшка) я очень хорошо знала, и у нас в округе все ее знали. Как ее было не знать, Святую Манюшку! Она столько добра делала людям.

У нас очень сильно болела мама, мне часто приходилась ходить к ней, где Манюшка жила, в деревню Старокурско. Наговорит Манюшка водички, помолится – и маме полегчает. У нас брат пришел с войны слепой, она и ему помогала своими молитвами. А у меня очень болела нога, дело было а июле 1952, лечили своими

Способами. Мама говорила: «Сходи к соседка, у нее пойман гад, пусть тебе помажет гажьим жиром». Ну, я и сходила, не помню, как до дому дошла. А назавт­ра праздник Кирика, наш престольный, ну, Манюшка и пришла к нам в деревню. Я пошла к ней. Она только мне чем-то помазала да Богу помолилась – и у меня нога кончила болеть. Моя старшая сестра выходила замуж в 1953 году, и она пошла к Манюшке, чтобы та ее благословила. Манюшка ей сказала: «У вас не будет жизни». Прожили они 44 года, детей не было, и счастья не было. Но не разводились, вероятно, Манюшкино благословение удерживало.

Один раз на Пасху мама посылала меня яйца святить. Помню, всю ночь Богу молились. И потом, когда у меня уже была своя семья, Манюшка всегда спра­шивала: «Как Танюшка живет?». А когда умерла мама 17 января 1963 года, Манюшку привозили на кладбище, чтобы провести маму в последний путь

Много можно про нее писать. Я знала ее племянницу Анну и племянника Алексея. А когда они переезжали в Старую Руссу, мой муж помогал перевозить, хотя мы жили в Селееве. Много помогала Манюшка всем. Пусть земля ей будет пухом и Царство Небесное!

Воспоминания

Людмилы Михайловны

Безруковой (Ивановой)

Я родилась в деревне Кошели Поддорского района Новгородский области в 1936 году.

Мне хотелось бы написать о Марии Иосифовне Осиповой, или Манюшке, ее все так называли: и малые, и старые. Проживала она в деревне Гадово Залучского района Новгородской области. До пяти лет Манюшка видела, а потом у нее заболели глаза. Родители долгое время возили ее по врачам, но все было бесполезно. Ее еще ребенком несколько раз навещала Матерь Божия и говорила, что не надо лечить. Манюшка говорила об этом родителям, но они продолжали ее лечить. А потом поняли, что так надо для Господа. Долгое время глаза у нее были, но она не видела, а потом вытек вначале один глаз, а затем через несколько лет – второй.

Сколько помню, Манюшка была очень добрая, никогда ни на кого не обижалась, за всех только молилась. В дом к ним шли люди и днем и ночью, всегда всех принимали, накормят и добрый молитвенный совет дадут. Часто Манюшка не ложилась спать, ножки отекут, а когда молится на коленочках, то коленочки покрывались коркой. Молитва ее была почти постоянная, она сидит, а сама все молится. А другой раз, смотришь, Манюшка изменится в лице и быстренько становится на молитву и за кого-то начинает усердно молиться. И уже чувствуешь, что случилось что-то, и Манюшку просят о помощи. А в другой раз Манюшка даже со слезами просит Матерь Божию помочь или кого утешить.

Царица Небесная Манюшку посещала не один раз и называла ее «моя доченька». Посещал ее и Николай Чудотворец. Она говорила: «Он – мой путеводитель и помощник во всех делах». Слугами своими она называла свою невестку Татьяну, или тетю Таню, как мы ее называли. Она жила с ними до войны, у них было пятеро детей. В войну немцы расстреляли ее брата Петра, а Манюшка осталась помогать Татьяне с ребятами. Дом их и всю деревню сожгли немцы, карательный отряд. И вот Манюшка сидела с ребятишками, а Татьяна – на работе. А после войны племянники разъехались, остались трое: две девочки, Анна и Клава, и Алексей. И Манюшка где-то в 50-х годах переехала в деревню Старокурско к Екатерине Петровне Малаховой, совсем чужым людям, но очень добрым.

Тетя Катя, тихая спокойная женщина, все, что нужно, она делала для Манюшки. Всех накормит, обогреет и спать уложит, только бы всем было хорошо. Действительно, была слугой для всех добрых людей. Она умерла пораньше Манюшки. Царство им небесное, этим добрым людям. Потом Манюшка осталась с Зинаидой, дочкой тети Кати. А вот 31 декабря 2005 года умерла и Зинаида. Очень хорошая добрея, она сильно болела (нее больное сердце). Но до последнего дня она себя обслуживала. Ее схоронили в из общую могилку, рядом с Манюшкой. На этом же кладбище в Старой Руссе похоронены ее невестка Татьяна, дочь Анна, сын Алексей.

Еще до войны в 1940 – 1941 годы к ней ходили люди за молитвенной помощью Среди них была моя тетя Прасковья Ивановна Филиппова из деревни Рябково Поддорского района. С ней из деревни Кошели ходила к Манюшке и моя мама, Екатерина Ивановна Иванова, со своими горестями. До Гадова надо было идти 18-20 км, но они ходили. Семья наша жила в Старой Руссе, но перед войной мама приехала родить третьего ребенка в Кошели к своим родителям. Тут началась война, и мы остались в деревне, у мамы трое детей: 6 лет, 4 года и 3 недели и старый дедушка. Папу взяли на фронт, он нам прислал одно письмо с фронта, и больше мы ничего не получали. Мама пошла к нашей любимой Манюшке, говорит, что хозяин, наверное, погиб, нет от него вестей. А Манюшка говорит: «Нет, Катенька, он в таком местечке, откуда нельзя писать».

В конце 1942 года нас эвакуировали, увезли в Сибирь. И всю войну мы жили в Сибири, дедушка и маленькая сестренка умерли и похоронены в деревне Тихомировка Новосибирской области. А нас мама привезла домой, но в Руссе дом наш был полностью разрушен, и мы поехали в деревню Кошели: дедушкин дом был цел. Приехали глубокой осенью, холод и голод, от папы никаких вестей. Мама узнала от деревенских, что Манюшка живет деревне Гадово с невесткой Татьяной. Она сразу пошла к ней, это был 1945 год. Манюшка опять говорит: «Твой хозяин жив, находится в таком местечке, что нельзя писать». Мы все время ждали отца – и он приехал в 1947 году, но только в отпуск. Но Манюшка сказала, что не надо возвращаться в лагерь, скоро пришлют документы и награды с ними. Так и произошло.

Мои родители были верующие люди и на все просили у Манюшки благословения.

Манюшка приходила и к нам, в нашу деревню Кошели, особенно в наши престольные праздники: Успенье Пресвятой Богородицы, Михайлов день, Казанской Божией Матери – заветный праздник. И, как я помню, в эти дни Манюшка всегда приходила в нашу деревню накануне праздника. С нашей деревни и близлежащих деревень приходили люди, чтобы вместе помолиться. Манюшка не видела, но она всю службу знала наизусть, молиться с ней было легко и радостно, многие старушки и женщины плакали на молитве – так была проникновенна молитва ее, и никто не уходил, всем хотелось подольше побыть с Манюшкой. Многие ее называли Рабой Божией. Манюшка не видела, кто пришел, но сразу называла по имени. А если она стоит на молитве – и пришел кто-нибудь, она сразу молится за этого человека. Манюшку все любили и просили, чтобы она за нас помолилась Матери Божией.

Но были люди, которые не молились, старались навредить, даже вызывали милицию – и Манюшку с ее хозяйкой Екатериной Петровной увозили в райцентр (в это время Манюшка проживала в дереве Старокурско), там ей грозили, чтобы не собирались и не молились. Но народ все время шел и шел к Манюшке, никто не мог их остановить. Ведь это были трудные послевоенные годы. Церковь у нас была только за 100 км в Старой Руссе. Транспорта не было никакого. Кто мог сходить и помолиться пешком в такую даль? А все знали этот святой уголок в деревне Старокурско перед иконой Старорусской Божией Матери. Эта икона привела Манюшку в этот дом к благочестивой тихой женщине Екатерине Петровне Малаховой, у которой она прожила долгие свои годы.

Они с тетей Катей всегда были вместе. Долгие годы ходили по святым местам. И когда у людей какая беда или кто умер, или заболел – шли за Манюшкой, а Манюшка со своей хозяйкой приходила на помощь. У Манюшки был дар Божий молитвенницы за нас. И тот, кто находился радом с Манюшкой, всегда знал, что она тебя видит насквозь. И только ты подумаешь – Манюшка сразу ответит на твой вопрос. Она всегда говорила, что надо слушать ее первые слова и, как Манюшка сказала, так и делать. А мы ведь грешные неразумные люди спросим, как поступить, а сделаем, как нам кажется лучше. А пройдет какое-то время – и вспомним: Манюшка не так велела сделать. У Манюшки был дар прозорливости. Мы все вокруг это знали и очень уважали и любили нашу дорогую Манюшку. Мы от наших юных лет, и пока была жива Манюшка, всегда спрашивали у нее благословение на любое дело. Мы еще детьми перед школой все бежим к Манюшке: «Манюшка, благослови, надо идти в школу». Манюшка благословит – и все хорошо. И родители мои, папа и мама, всегда просили у Манюшки на любое дело благословения: купить дом, построить дом, переехать в другое место, ну, в общем, во всем, во всем.

Я училась в Ленинграде, и вот начинаются экзамены, пишу Манюшке письмо: в такое-то число такой-то экзамен, в такое-то число – другой, и в письмо всегда положу три рубля. И всегда сдавала все, как по маслу, хорошо. А если приедешь на каникулы, идешь сразу к Манюшке. У нас все в округе так – бежим к Манюшке с каждой радостью. Как было с ней легко и хорошо!

Молилась Манюшка день и ночь. Придешь к ней, а она сидит с тобой, а сама все молится. Манюшкино слово было сильное, от Господа ей дарованное. И потому советы ее во всех делах были очень ценные. Всегда всем помогала. Как Манюшка посоветует, так и будет. К ней приезжали и врачи учиться, священники к ней шли и ехали очень издалека, из Москвы, Ленинграда. Люди приезжали получить от Манюшки ее очень дорогую молитву и на свои дела благословение. А мы, что жили рядышком, думали, что Манюшка наша всегда будет с нами, и всегда мы будем не забыты в ее молитвах. Бывало, если у кого должна случиться беда, так Манюшка уже молится за тех людей. Мы еще не разумели, почему Манюшка молится так сильно, иногда даже со слезами. А когда что-то произойдет, вот тогда только поймем, почему так раба Божия Манюшка молилась.

Она знала, что в этой семье или у этого человека будет горе, ей это дано было знать от Господа. Таких случаев было очень много:

1. Когда я поехала в Ленинград, думала, что устроюсь учиться или работать. Паспорта в деревне не давали, вот если поступишь, то дадут справку – и тогда только надо ехать и по месту жительства получишь паспорт. В 1953 году я учиться не поступила и устроилась в домработницы без прописки. И к нам почти каждый вечер наведывался участковый с дворником Домной Ивановной. Хозяевам моим давали штраф и предупреждение, а с меня брали подписку и говорили, что, если не пропишусь, то меня выселят на 101-й километр. Я очень боялась. Но в Ленинград приехала Манюшка с тетей Катей из Старокурско к своей дочери Капитолине, которая училась на фельдшера. Я, конечно, сразу поехала к Манюшке. Она мне говорит: «Не бойся, я помолюсь – Матерь Божия прикроет тебя». «Манюшка, – я говорю, – они придут и выселят меня!». А она мне: «Не бойся, они с тобой еще подружатся». И правда: остались на всю оставшуюся жизнь друзьями, я там прожила два года – и никто ко мне больше не приходил, а, увидев меня, всегда были любезны и добры со мной.

2. Однажды, когда я жила в Старой Руссе, уже работала медсестрой, поехали мы в деревню Кошели с двоюродной сестрой Майей, это было в 1956 году. Автобусы никакие не ходили, ездили на попутках от Поддорья до Перегина, а там – через реку на пароме. Манюшка жила в д. Старокурско у тети Кати. Мы с Майей, приехав, пошли сразу к Манюшке. Мы только заходим, а Манюшка стоит на молитве, и сразу стала за нас молиться прямо на коленочках. И так горячо, со слезами просит Божию Матерь, чтобы она нам во всем помогла и исцелила. А когда кончила молитву, и говорит: «Как мне вас жаль, девочки!», и повторила это несколько раз. А мы, ничего не понимая, говорим: «Манюшка, да мы сейчас эти 7 км пробежали». Это было 7 ноября. Она опять нас благословляет и говорит: «Как мне вас жалко!». Нам было по 19 лет, и мы понимали, что почему-то она о нас беспокоится. Ведь мы дошли к ней через лес благополучно. Дома все было хорошо.

На другой день мы рано утром пошли обратно, дошли до реки Ловать, а перевозчика нет, я пошла за 2 км за ним, а он сказал: «Берите любую лодку, держитесь за трос и переезжайте». Мы с сестрой сели в лодку и отплыли несколько метров, а лодка была дырявая – мы оказались по пояс в воде. Вернулись обратно на берег. Появился парень и перевез нас на другой берег, но за это время ушла почтовая машина, на которой мы должны были доехать до Поддорья. Одежда на нас заледенела, но все равно мы решили 18 км идти пешком. Только отошли от реки – догнала нас грузовая машина и довезла нас 8 км до деревни Головеньки. Водителю нужно было помочь матери. Его мать, очень добрая хорошая женщина, нас пригласила домой, переодела в сухую одежду, а нашу одежду повесила в баню сушить. Часа через два после обеда мы переоделись в свою сухую одежду и поехали в Поддорье на этой же грузовой машине, сели в автобус и поехали в Старую Руссу. Отъехали 20 км – в автобусе дым, никто ничего не понимает, водитель выходит и говорит: «Автобус может взорваться, горит мотор». Все вышли и ждали два часа, пока мотор не остыл. Потом мы едем с сестрой и говорим: «Вот Манюшка говорила, как мне вас жаль. Это по ее святым молитвам мы и все, кто ехал с нами, остались живы и здоровы. Благодарим Господа за все!».

3. Когда мы жили в Кошелях, мама моя Екатерина ходила к Манюшке в Гадово за советом и за молитвой о нас. С мамой однажды напросилась пойти мать нашей учительницы Мария Филипповна. Дорога болотистая, тропиночка по лесу еле видна, лето, жарко. Когда шли, то мамина соседка вся исстрадалась: «Зачем пошла, все равно она ничего не знает и не скажет». Несла она Манюшке 10 штук яиц. И вот когда уже стали подходить, она и говорит: «Не понесу я эти яйца, а если что дельное скажет, отнесу в другой раз» и спрятала их под куст. Когда они подошли, то Манюшка говорит: «Ой, какая женщина идет!». Когда вошли, Манюшка очень радостно, по-доброму встретила мою маму, а соседке ничего не говорит. Мама сказала, что эта женщина хочет о сыне узнать и о муже (они не вернулись с войны). А Манюшка говорит: «Надо было Господу больше молиться. А когда обратно пойдешь, яички под кустом возьми»… Манюшка все видела.

4. Я жила в Старой Руссе у тети Маруси, маминой сестры, работала. Жила она с двумя дочками. Одна дочка взяла ссуду и построила стандартный дом. И вот Манюшка из деревни приехала в Руссу в церковь, и мы все шли по улице из церкви. Манюшка шла посвятить дом тети Маруси. И вот идем, а другая моя тетя Дуся и говорит: «Манюшка, у Люси жених есть красивый, хороший!». А Манюшка отвечает: «Это не ее жених Он скоро умрет». Тут я подумала о другом, а она и продолжает: «Вот за него и выходи». Я говорю: «Он же неверующий». А Манюшка в ответ: «Где они теперь верующие?». Я говорю: «Не будет крестить детей». – «А мать на что?» – «Что же мне за него и выходить?» – «Да», – сказала она. И правда, потом мой жених вскоре утонул, а Манюшка нас благословила на брак с тем, вторым. Уже 43 года прожили мы с мужем Владимиром, он, конечно, уверовал в Господа, ходим с ним и с детьми в церковь.

5. У моей тети Прасковьи Ивановны был старший сын Иван и решил он перевезти мать и еще троих детей кроме него в Старую Руссу. Перевез сначала свой дом и почти достроил его. Иван поехал на большой машине по работе от Приборного завода и поехал один – напарник женился и не смог ехать. И нашли Ивана мертвым в деревне Белая Церковь, его, наверное, убили. Лежит в кабине, ни денег, ни документов нет. За два дня до смерти моего двоюродного брата Ивана Манюшка попросила свою хозяйку Екатерину Петровну, чтобы та отвела ее к Прасковье в Кошели, а когда шли, Манюшке было так плохо. Она говорит: «Мне-то что. А вот как Панюшке!». А пришли к ней – там все хорошо, тетя Катя и говорит: «Ну вот, у Пани все в порядке, а я подкрепить ее пришла. От еды Манюшка отказалась. «Не хочу есть, Паня, – говорит, – вот так и спела бы: «Со святыми упокой!». Через день Манюшка с тетей Катей ушли в Старокурско, и только тогда принесли тете Пане телеграмму, чтобы срочно ехала в Старую Руссу: что-то случилось с Иваном. Тетя Паня все поняла, она знала рабу Божию Манюшку много лет. И когда отец мой Михаил довез ее до Старокурско, Манюшка сказала, что Ванюшки нет уже два дня, хотя ей и тете Пане ничего не было написано смерти. Вот она какая наша любимая, дорогая, все видящая ряба Божия Манюшка!

Всего не опишешь. Много прошло времени, многое забылось.

6. Однажды мой муж (он работал в снабжении на авиаремонтном заводе и часто ездил в командировки) уехал и к Манюшке не зашел. А я тоже не сходила к ней. И вот он мне звонит, что, мол, едем груженые, но у нас испортилась машина. Сразу сходи к Манюшке и позвони на завод, чтобы выслали другую машину. Я прихожу и рассказываю это Манюшке. Она говорит: «Скоро приедут, не надо ничего посылать». Я пришла домой, а через полчаса муж приехал. Им помогли другие водители.

Таких чудес было много. Молилась Манюшка день и ночь за всех страждущих и за всех православных христиан. Всех она жалела, всем помогала.

7. Была у нас соседка по лестничной площадке Вера Долотова. Она заболела, обнаружили опухоль в легких, она плохо себя чувствовала, постоянно держалась температура 37,5 градусов. Врачи сказали, чтобы она ехала в Ленинград в Военно-медицинскую академию. Она поехала, срочно назначили операцию. Она отпросилась домой в Старую Руссу, ее сыну было 7 лет, он должен был идти в 1-й класс. А 4 сентября должна была вернуться на операцию. Зашла Вера ко мне и говорит: «Люся, своди меня к Манюшке». Она про нее слышала, но не была у нее ни разу. Мы сразу и пошли. Пришли, Манюшка дома, очень радостно нас встретила. Вера стала ей говорить, что у нее, наверное, рак, 4 сентября будут делать операцию, удалять легкое, а сама все плачет. А Манюшка говорит: «Поезжай, доченька, а операцию делать не будут». Вера говорит, что если поедет, то операцию будут делать обязательно. Манюшка ее помазала маслицем, благословила, и мы ушли. Вера уехала, ее подготовили к операции, и вот потом она рассказывала: «Лежу я на каталке, уже со всем белым светом прощаюсь и со своим сыночком». А из Москвы приехал профессор, отобрал несколько больных, сказал, что хочет их посмотреть. Веру взял прямо у операционной и повел в кабинет, долго с ней беседовал и сказал, что операцию ей делать сейчас не надо. А нужно ей переехать туда, где потеплее и посуше климат. Было это 35 лет тому назад, а умерла она в Таганроге от инсульта только в 2002 году. К Манюшке она приезжала очень много раз, пока еще та была жива, а потом на могилку к ней приезжала. К Манюшке ходили ее брат с невесткой, и сейчас ее невестка ходит на Манюшкину могилку. Могилочка у Манюшки всегда ухожена, и тропиночка к ней не зарастает. Там стоят три креста: Манюшки, Екатерины Петровны и ее зятя Алексея, Манюшкиного племянника. Он жил в одном доме с Манюшкой и тетей Катей, дочерью ее Зинаидой, было у него трое детей: Валерий, Алев­тина, Александр. Сейчас у них тоже дети и внуки, и все они чтят светлую память Манюшки.

8. Манюшка последнее время болела. Я жила совсем рядышком и очень часто к ней ходила, но не думала я, что скоро, очень скоро не станет нашей молитвенницы рабы Божией матушки Марии. В1982 году в августе мы всей семьей решили ехать на Кавказ в отпуск. И вот я была у Манюшки вечером, и она молилась за нас за всех Боженьке, и так усердна была ее молитва, как никогда. Я поняла: что-то случится. Манюшка меня и еще одну мою знакомую, Юлю Семенову, помазала маслицем, как всегда, и благословила. Юле и мне дала по маленькой иконке. «Это всем мое благословение, – говорит, – надо собираться мне к Екатерине, моей «слуге». А та уже два года как умерла. Я говорю: «Манюшка, а как же мы будем без тебя жить?». А она отвечает: «Будете приходить ко мне на могилку. Что надо – будете мне говорить, а я там буду просить Матерь Божию, чтобы она не оставила вас». На следующий день утром я пошла к Манюшке – это была моя последняя с ней встреча – вечером мы уезжали в отпуск. Как она молилась, как просила Николая Чудотворца, Матерь Божию помощи нам во всех наших делах! Я чувствовала: что-то будет. «Манюшка, может, нам сдать билеты», – спросила я ее. А она говорит: «Нет, у вас будет все хорошо, езжайте». А когда мы стали прощаться, она меня благословила, помазала маслицеем, обняла и поцеловала и в голову, и в щеки, и говорит: «Уедете далеко, приедете нескоро». Она все знала о своей кончине, вот только не сказала мне.

И когда мы вернулись, Манюшка нас покинула, отошла ко Господу. Я так жалею, что не смогла проводить нашу молитвенницу Манюшку в последний путь. Теперь у нас на нашем кладбище есть очень дорогая могилочка. Что-то трудно в жизни – и мы идем опять, как и раньше, просим: «Манюшка, помолись за нас, помоги нам по твоим святым молитвам». И помощь эту слышим, чувствуем, она – наша помощница во всех делах наших. На ее могилоочке так хорошо, тропиночка к могилке не зарастает ни зимой, ни летом. Люди едут, идут к ней постоянно со своими просьбами и скорбями и получают радость и утешение. Ходят мои дети, мы с мужем и очень много моих родственников. Все они ходили к ней, пока, она была жива, а сейчас посещают ее могилку. Спаси нас всех, Господи, по Манюшкиным молитвам»!

Аминь.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов