Бихевиорально - социальные цели

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 21 из 52Следующая ⇒

Чувства

В эмоциональной сфере симбиотический характер отличают чаще всего его трудности в отношениях с агрессией В самом лучшем случае такую личность в прошлом отговаривали, а в самом худшем жестоко наказывали за любые проявления агрессивности, которая так или иначе тесно связана с процессом сепарации. Таким образом у нее не было возможности развиться в хорошо регулируемую асертивность (самоутверждение) Симбиотическая агрессия скорее вытесняется или же, как в примере состояний aorderline, резко обращается против собственного self. На самом низком уровне континуума развития эго враждебность может проявляться в форме свободно выражаемой ярости в ответ на отдаление других или негативное отношение с их стороны или же, наоборот, когда другие, как им кажется, пытаются вмешаться или же угрожают личности полным подчинением. На более высоких уровнях развития эго этой структуры характера, в большинстве случаев появляется больше защитных механизмов и экспрессия враждебности становится более пассивной и сложной.

Враждебность существует как ответ на не поддающееся удовлетворению обязательство, к которому личность вынуждена была приспособиться: угрозу оказаться покинутым по причине индивидуации. Поэтому она проявляется особенно в те моменты, когда имеет место некая угроза брошенности или растворения личности. Проблема заключается в том, что чувства, связанные с этой враждебностью, были в значительной степени закреплены в виде опыта и структуры убеждений очень маленького ребенка. Он верит, что экспрессия враждебности будет либо слишком деструктивна и неприятна для других, или же совершенно неэффективна. Недостаточно контролируемая Симбиотическая личность borderline чаще будет воспринимать свою враждебность как неэффективную, а чрезмерно контролирующий себя симбиотик будет более склонен воспринимать ее как деструктивную. Однако эта тенденция может быть совершенно перевернута — пациент типа borderline может склоняться к часто более осознанному магическому мышлению, как будто бы его враждебность деструктивна, а лучше функционирующая личность может считать свои излишне контролируемые реакции фактически неэффективными. Таким образом, по обе стороны континуума развития существует поляризация в вопросе переживания и выражения враждебности и начиная с симбиотического нарушения характера вплоть до стиля характера, мы везде имеем дело с недостаточностью хорошо регулируемой, направленной на определенную цель и поддерживаемой враждебности.

Особенно ценные замечания по поводу значения агрессии в процессе индивидуации высказал Winnicot (1971). Он словно бы в буквальном смысле верил, что ребенок обнаруживает то, что не является его частью, пытаясь что-то уничтожить и убеждаясь, что не может этого сделать. Новейшие исследования развития наверняка бы поставили под сомнение эту крайнюю точку зрения теории отношений с объектом. Однако агрессия по-прежнему остается движущей силой сепарации. Таким образом подтверждается существование различий. Стоит принять во внимание также и то, что ребенок может легко поддаться страху ранить себя или других своей агрессией (например, по принципу мести или уничтожения объекта). В зависимости от того, насколько сильна в нем иллюзия о «всемогущей ответственности», он может верить, что в его агрессии скрывается реальная сила наносить раны и разрушать. Таким образом, то, что необходимо для процесса сепарации, создает в классическом аналитическом значении опасную ситуацию, разжигая тем самым конфликт. Импульс или желание выражения агрессии вызывает целый комплекс страхов. Если родитель сможет взять себя в руки и выдержать такой приступ агрессии, то тем самым снизит чувствительность ребенка к его страхам и поспособствует развитию правильного восприятия действительности — что агрессия вовсе не обязательно ранит, разрушает и ведет к травмирующей мести. Именно это и подразумевал Winnicott, когда писал: «В наших бессознательных фантазиях созревание неотделимо от агрессии [...] Если ребенок должен стать взрослым, то это развитие достигается путем убиения тела взрослого человека (бессознательно)» (1971, s. 144-145).

Проблема симбиотического характера состоит в том, что необходимой для развития агрессии не дают права голоса, в то же время создается и закрепляется фантазия, что она будто бы всегда была травмирующей и опасной. Таким образом, формирование взрослой личности через агрессию оказывается ограниченным, результатом чего является отставание в развитии.

Для ясности наверняка стоит уточнить значение слова «симбиоз», в котором оно здесь используется. Этот термин не относится к иллюзии, что: «Мама и я — это целое» (Silverman, Weinberger, 1985). Он скорее отражает типичное для этой структуры чувство, что self, лишенное связи с другим, каким-то очень значимым образом оказывается пустым.

В условиях здорового развития детские агрессивные реакции встречают как оптимальную благосклонность, так и оптимальную фрустрацию. Ему разрешается обнаружить, что агрессия позволительна, и даже поощряют выражать ее, но в пределах неких установленных границ. В результате этого постоянного процесса ребенок учится соответствующим образом регулировать агрессию и таким образом становится способным к более частому ее выражению в какой-то умеренной степени и к более точной оценке своих агрессивных реакций. Если этот процесс не осуществится, то мы будем иметь дело с крайне противоположными реакциями на проблемы экспрессии и оценки агрессивности. В случае с Симбиотическим характером, размещающимся в середине континуума структурного развития, это, как правило, будет агрессия, излишне контролируемая, с сильным страхом нанести ущерб и боязнью мести в ответ на минимально агрессивную экспрессию, соединенная с требующими выхода крайне агрессивными фантазиями, мечтами и даже поведением, представляющим для личности опыт опасный и не связанный с ее эго. На более низком уровне континуума структурного развития, где появляется патология borderline, часто будут выступать эпизодическая утрата контроля над импульсами агрессии, которые фактически могут оказаться деструктивными и приводить к мстительным реакциям. Одновременно личность borderline может часто воспринимать агрессию как оправдание своего поведения.

Если естественная агрессия будет подавлена и если начнет разрастаться внутренняя травма, то агрессивным импульсам все более будет сопутствовать нарастающая враждебность, которая фактически является деструктивной и которая, будучи выраженной, провоцирует реакции мщения. Если это случится и личность утратит границу между агрессивностью и враждебностью, то иллюзия опасности перестанет быть только иллюзией. Детские обманчивые представления, касающиеся агрессии, основанные на родительском подтверждении этой иллюзии, а также прогрессирующее изменение в отношении между агрессией и враждебностью приведут к тому, что то, что было иллюзией, становится реальностью. В конце концов, в зависимости от степени блокировки развития, личность будет вынуждена справляться с сильными импульсами агрессии и враждебности при ограниченных личных ресурсах, которые позволили бы ей справиться с этой задачей. Результатом могут быть неконтролируемое враждебное поведение личности borderline или лучше приспособленные механизмы вытеснения и пассивной Симбиотической агрессии невроза характера или стиля характера. В лечении Симбиотической личности выработать определенное направление терапии можно только постоянно уделяя внимание отношению пациента к враждебности и агрессии.

Если естественная агрессия не имеет выхода, то не может произойти и нормальная индивидуация и в результате не может сформироваться самостоятельная идентичность и чувство self. Настоящая идентичность строится в результате открытия self через его выражение и в ходе постепенной интерна-лизации внешних объектов через оптимальное удовлетворение и оптимальную фрустрацию.

 Невозможность выражать естественную агрессию не дает возможности надлежащим образом развиваться ни одному из этих процессов и тем самым формироваться адекватной идентичности истинного self.

В этом случае формирование идентичности происходит через более примитивную инкорпоративную интроекцию другого формирующего self. Так сформированная идентичность не является однако по-настоящему ассимилированной или усвоенной и чтобы ощутить целостность собственного self, симбиотический характер всегда будет нуждаться в соотнесении со значимыми лицами. Как убедительно показал Meissner (1986), именно такая неас-симилированная, плохо усвоенная, чуждая и имплантированная идентичность может легко проецироваться на других, поскольку она по первому ощущению не воспринимается как собственная Это особенно верно в отношении неприятных и неудобных аспектов этой идентичности. В особом случае симбиотического характера проекция часто будет касаться контролирующих, вызывающих чувство вины и сдерживающих агрессию аспектов идентичности, приобретенной в ходе интроекции. Однако вместе с вышеописанными процессами симбиотический характер не осуществляет постоянную интернализацию умения заботиться о себе и успокаивать себя. Эти функции остаются связаны с внешним объектом. Таким образом, другой человек оказывается необходимым как предмет проекции негативных аспектов инкорпорированного self, а также как орудие, выполняющее функции поддержки и регулирования. Для слабо развитого симбиотического характера другая личность абсолютно необходима для переживания, ощущения, хотя бы поверхностного, целостности, стабильности и постоянной соотнесенности с реальностью. Однако если другой человек слишком приблизится, Симбиотическая личность испытывает чувство, что его подавляет и над ним доминирует контролирующая враждебная сила. Если же он будет слишком отдален, то будет переживать панику по причине одиночества и покинутости, ощущая бедность собственных внутренних ресурсов. При такой крайней поляризации почти невозможно нахождение и еще менее вероятно сохранение оптимальной дистанции по отношению к другому человеку. Особенно, если также сила эго очень ограничена, как в случае aorderhne, часто проявляется характерный паттерн попеременной крайней зависимости и дистанции, полной чувства ярости (Masterson, 1976). Этот стереотип сохраняется также и на более высоких уровнях структурного развития, хотя его экспрессия в этом случае более тонка и лучше защищена от силы подспудных эмоций.

Следовательно, Симбиотическая трудность с соответствующим регулированием агрессии связана с неспособностью к надлежащей регуляции дистанции. Агрессия приводит к разделению. Симбиотическая личность не способна проявить агрессию и, тем самым, не может отделиться. Естественные импульсы агрессии и сепарации продуцируют ситуацию угрозы. Поэтому личность вынуждена принимать какие-то компромиссные решения, которые позволили бы ей справляться с импульсами агрессии и сепарации, постоянно присутствующей потребностью в контакте и все более реальным страхом от собственной деструктивности и местью со стороны окружения. Компромисс симбиотического характера находит свое выражение в целой области его структурного развития, от личности aorderline или нарушения зависимой личности до более невротических проявлений — невроза и стиля характера. Независимо от формы экспрессии каждая характерологическая структура этого типа описывает неудачу в объединении двух важных, но противоположных отношений и сохраняет тенденцию к расщеплению согласно принципам их разделения. Это либо агрессия, либо пассивность, слияние или дистанция. Эта поляризация проявляется почти в каждой сфере активности симбиотического характера — эмоциональной, бихевиоральной и когнитивной.

Импульс индивидуации, который может выражаться попеременно то в виде желания исследовать окружение, то в экспрессии безудержного энтузиазма, то в жажде достигать успехов или выражать своё отличие от других, будет вызывать негативные последствия. Тогда личность будет испытывать страх или чувство вины, или какие - либо иные формы навязанных самому себе запретов. Этот запрет, естественно, борясь с естественной жаждой аутоэкспрессии, приведет к появлению агрессии и враждебности. Но тогда вновь оказывается, что агрессия и враждебность, как проявления инстинктивной потребности выделиться, вызывают очередное сдерживание, чувство вины, страх и т.п. Таким образом возникает цепочка импульсов и эмоций, которые состоят в конфликте и которых страдающая личность будет пытаться избежать. Симптомы невротического характера — проявление попыток найти какое-нибудь компромиссное решение для всех приводящих к конфликту импульсов. Когда эти решения действуют относительно хорошо и согласуются с эго личности, то мы имеем возможность наблюдать характерологическую адаптацию, которая, правда, не воспринимается, как проблематичная, но остается типичным проявлением целостного функционирования личности и с легкостью может быть принята за стиль характера.

Когда личность участвует в психотерапевтическом процессе, сосредоточенном на ее Симбиотических проблемах, то начинает ощущать все больше разных импульсов индивидуации, запретов на такое выделение и их последствий (например, страх, чувство вины, самосаботаж и т.п.). Тогда выявляется типичный конфликт, касающийся того, каким образом идентифицироваться, или согласовать с эго первоначально запрещенные идеи и чувства. На этом этапе игры личность может стать даже более невротичной, поскольку представляет собой пример еще более сознательного расщепления — например, одна ее часть будет заинтересована в приключениях и достижении успехов, а другая более пугливая — чувствовать себя виноватой ввиду своих импульсов и амбиций. Если процесс индивидуации продолжается, личность чаще всего начинает осознавать свою агрессию и враждебность по поводу сдерживающих ее запретов и чувств и в это же время уясняет себе существование страха, вызванного этой враждебностью и асертивно-стью. В случае наиболее развитой личности, для которой этот шаблон типичен, аналитическая и конструктивная его проработка может стать бесценной поддержкой.

Континуум структурного развития будет также полезен в понимании других проблемных чувств симбиотического характера и того, что мы можем с ними сделать. На нижнем краю этого континуума имеет место более открытый доступ к примитивным чувствам, по причине которых Симбиотическая личность так эмоционально чувствительна. Поскольку защитные структуры здесь не слишком хорошо действуют, личность будет способна рассказать о своей злости от предчувствуемой покинутости и об ужасе, который вызывает у нее одиночество и брошенность. Проблема появляется в формах acting-out всех этих переживаний в ее жизни, но также и в терапевтических отношениях и зависит от того, насколько сильно эти мощные чувства ее подавляют и дезорганизуют.

Личность, функционирующая на более низком уровне структурного развития в конфронтации с деструктивностью всех форм acting-out нуждается в безопасности и интерперсональных отношениях, в которых границы установлены четко и рассудительно. На более высоком уровне, где все принимает более невротическую форму, личность уже не располагает таким свободным инсайтом в то, чем на самом деле являются ее таинственные симптомы. Она может чувствовать себя обязанной проявлять заботу и внимание по отношению к другим и в то же время проявлять отсутствие самой естественной заботы, отсутствие спонтанно возникающих чувств и заведомо враждебные сны и фантазии. Поскольку импульсы, ведущие к дистанцированию, сепарации или агрессии, ею не воспринимаются, то они становятся неосознанны и становятся причиной поведения, которое воспринимается как таинственное и несогласующееся с собственной личностью. Поддерживание неблагоприятных отношений, взглядов и даже поступков также может служить смягчению страха перед сепарацией, но и это тоже остается секретом. В таких случаях интерпретация скрытого эмоционального образца может оказаться весьма терапевтич-ной, поскольку благодаря этому «иррациональные» чувства вводятся в область сознания, где затем могут быть поняты, оценены и непосредственно пережиты личностью, ресурсы эго которой сделали возможным проведение изменений. Страдающая личность с Симбиотическим стилем характера должна узнать то, что Симбиотическая личность borderline знает уже даже слишком хорошо — хаотические чувства незрелого ребенка, попавшего в горнило конфликтных чувств страха оказаться покинутым и страха перед растворением личности. Внутреннее беспокойство Симбиотической личности часто связано, тем или иным образом, с фундаментальной пустотой переживания собственного self. В случае с личностями с характером, приближенным к borderline, это часто выражается в форме acting-out — другие обвиняются в том, что не дали необходимой направленности или значения или же в присвоении ослабленного self. Перемещаясь вверх по направлению континуума развития, мы находим более выверенные формы экспрессии печали по поводу пустоты и отсутствия смысла жизни, которые появляются то периодически, то хронически. В процессе психотерапии личность с Симбиотическим характером испытывает сожаление из-за пустоты своей жизни точно также, как и личность с нарциссическим характером. Это открытие и вызванное им чувство сожаления важны, как реальные переживания истинного self.

Мышление

Принципиально важным положением в понимании познавательных аспектов Симбиотической личности является размытость границ self - другой. Переживание собственного self и другой личности в виде слияния может сохраняться осознанно или может целиком вытесняться и подавляться. Однако независимо от того, осознанно ли оно, частично ли осознанно или совершенно неосознанно, слиянию self - другой сопутствует скрытая убежденность в существовании познавательной ошибки. В более слабой структуре borderline отсутствует реалистическое восприятие, касающееся того, кто ответственен за что, поэтому налицо большая склонность перекладывать на других ответственность за собственные действия и состояния ума. Aorderline проявляет тенденцию — более сильную в терапии, нежели в нормальной жизни — к пере-несенческому acting-out и к «преобразованию пассивного в активного». (Weiss, Sampson, 1986). Acting-out перенесения означает патологические реакции, в которых личность без распознавания фактически происходящего процесса перенесения воспринимает других, как настоящий источник своих фрустраций и таким образом, не понимая проективную природу стимулов, которые ей движут, действует так, словно другие действительно ее так сильно фрустрируют, как она это чувствует. Переход пассивного в активное, в свою очередь, — это процесс, в котором личность фрустри-рует других таким способом, которым раньше фрустрировали ее. В отношении описываемой структуры характера манифестацией этого могло бы быть выражение крайнего разочарования и злости в отношении других за то, что они как следует не разобрались, не поняли, не предвидели и не позаботились о ее потребностях.

На более высоких уровнях функционирования тенденция к переживанию отношений с другими в виде слияния чаще выражается в принятии непомерной ответственности за самочувствие других людей. Для понимания симбиотического характера на уровне невроза и более высоком особенно полезна бывает концепция вины по причине сепарации по поводу выживания (Modell, 1965, 1971). В таких случаях детская естественная склонность к переживанию «всемогущей ответственности» была скорее усилена, а не мягко ослаблена, так что личность верит, что ее индиви-дуация действительно ранит человека, которого она любит и от которого зависит. Верит, что сепарация ранит других и что она несет ответственность за это. Появляется магическое понятие вины по поводу выживания: убежденность, что позитивного переживания самой жизни можно будет достигнуть только за счет других людей. В этой искаженной модели действительности приобретение чего бы то ни было хорошего в жизни — результат лишения этого кого-то другого. Weiss (Weiss, Sampson, 1986, s. 43) в связи с этим пишет: «Ребенок развивает у себя чувство вины [...] не только по отношению к таким мотивам, как кровосмешение, убийство, которые повсеместно осуждаются, но также и в связи с продуманными и общепризнаваемыми целями, такими как приобретение силы и получение большей радости от жизни. Личность может страдать от чувства вины и страха в минуты расслабления или же в связи с чувством здоровья и счастья».

Многим личностям с такой характерологической проблемой очень тонко и последовательно внушали, что они действительно несут ответственность за хорошее положение своих родителей и что сепарация в любой форме — начиная от исповедования различных убеждений, и заканчивая аутоэкспрессией, в возникновении которой родитель не принимал или мог не принимать участия, — это очень болезненно переживание для родителей. Это: «Как ты мог так поступить со мной — своим родителем?» усиливает то, что кажется естественной детской тенденцией блуждать в направлении, определенном убеждением о «всемогущей ответственности».

И, что более важно, этот род обусловливания имел место в тот период развития, в котором для ребенка чрезвычайно важным было сохранение однозначно позитивных связей с родителем и во время которого он был склонен пожертвовать ради этой цели почти всем. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ребенок будет воспринимать и идентифицироваться с родительской конструкцией действительности и затем считать себя плохим настолько, насколько он не живет согласно этой мерке.

Если бы Симбиотическая особа могла бы проходить процесс постепенной сепарации и получила в этом поддержку, то другая личность перестала бы иметь такое центральное и решающее значение для ее чувства идентичности. Однако, поскольку этого не случилось, другая личность остается ключевым элементом ее сим-биотического характера на таком эмоциональном уровне, который характеризует маленьких детей между первым и вторым годом жизни. С этой чрезвычайно ограниченной настроенностью, особенно в современной культуре Запада, ребенок вступает во взрослую жизнь. Созданное решение позволяет поддерживать Симбиотическую связь с другой личностью, при одновременной жизни в мире взрослых людей со всеми его требованиями автономии.

Под сложностью высоко невротичных решений может скрываться сценарное решение или «патогенное убеждение» следующего содержания: «Я ничто без тебя. Я благодарен тебе за себя самого. Мне не нужно ничего, в чем ты не мог бы участвовать. Я заслужил наказания за мой успех. Я не могу быть счастлив до тех пор, пока тебя нет со мной. Я ответственен за твое несчастье» и т.д. Эти убеждения часто по многим причинам неосознанны. Они могли бы быть вербально высказаны тем самым родителем, который их невербально культивировал, они могли отвергаться данным человеком ввиду необходимости выживать в этом мире, они могут восприниматься ее сознательной мыслью, как неподобающие и т.д. В корне всего этого часто лежит убеждение, неоднократно подтвержденное реальными угрозами или фактическим опытом, что принятие автономной точки зрения приведет к покинутости.

В особенности в такой степени, в которой это является правдой, и в зависимости от того, насколько серьезно данная личность вынуждена примериться к требованиям взрослой жизни при эмоциональной организации малого ребенка, эффективным окажется этот метод сдерживания личностной индивидуальности от действительного проявления. Когда этого рода убеждения будут открыты в процессе психотерапии, может оказаться, что сложность того, что Modell назвал «умственной книжностью» действительно чрезвычайна. Например, ценой успеха личности будет невозможность порадоваться ему, или же она сама будет его каким-то образом саботировать. С точки зрения применения интернали-зации, часто личность в своих познавательных усилиях будет копировать саморазрушающие образцы поведения своих родителей.

Как и в других структурах характера, где основная психическая травма была пережита в ходе процесса индивидуации (например, в нарциссической или мазохистской), главной задачей психотерапии является возрождение и развитие истинного self. Этот процесс выражается в обнаружении, а затем — в избирательном устранении тех аспектов self, которые целиком являются продуктом инкорпоративной интроекции, несоответствующей индок-тринации и невыверенных решений. Хотя фальшивость этого self не столь очевидна, как в нарциссическом характере, все же оно продолжает оставаться искусственным, навязанным и «приклеенным». В результате эрозии этого вредного self образуется пустота, на месте которой возникает потребность открывать и развивать настоящее чувство self, его реалистическую концепцию и комплекс поведения, который мог бы ее характеризовать. У лучше функционирующей личности эта пустота легко может быть заполнена при условии, что личность установит контроль за той частью своей жизни, с которой она может полностью идентифицироваться, и применит свои солидные умения для развития дополнительных областей функционирования self. У личностей, находящихся на более низком функциональном уровне, этот процесс будет протекать дольше, поскольку тут имеет место большая потребность устранения дефицита и значительного заполнения пустоты. Однако в обоих случаях будут наблюдаться периоды, когда человек ощущает пустоту и потребность в поддержке со стороны терапевта в процессе преодоления этого феномена.

Психотерапия Симбиотической проблемы сводится к фактическому усвоению self и восстановлению наиболее ослабленных его уровней. К счастью, чувства обессиленности, как правило, бывают более ограниченными, чем фактическое развитие self. Одним из наиболее распространенных компромиссных решений является именно развитие определенных навыков self с одновременным их вытеснением. Когда личность признает за собой право на собственную идентичность, ее состояние может относительно быстро улучшиться.

ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ

Эмоциональные цели

Центральная терапевтическая задача для случая симбиоти-ческого характера состоит в поощрении свободной экспрессии личности, особенно экспрессии тех чувств, которые были заторможены и подвергнуты сомнению. Чаще всего это будет заключаться в выражении асертивности, агрессии и враждебности, хотя часто появляются и более приязненные чувства. Чтобы добиться такого эффекта, терапия всех такого рода личностей, за исключением личностей borderline, у которых выступают формы acting-out, должна быть направлена на редукцию их чувства долга по отношению к другим людям, их обобщенного чувства вины по поводу аутоэкспрессии, и особенно их боязни ранить других своей экспрессией или успехом, который был достигнут за их счет. В какой-то момент терапия должна будет допустить выражение настоящей враждебности, обычно по отношению к тем людям, которые отвечают за воображаемые или реальные узы и болезненное вмешательство.

Постоянно присутствующим моментом психотерапии сим-биотического характера будет преодоление эмоциональных состояний, вырастающих из идентификации с эмоциональными состояниями других людей — чаще всего, родителей. Среди лиц этой категории нередко можно встретить таких, для которых жизнь — есть угнетающее существование, полное несправедливости, неприязни, жестокости. Такое их восприятие — не есть следствие их непосредственного опыта, а следствие влияния их семьи, самых близких, и даже более далеких родственников. Такие «заимствованные чувства» необходимо осознать, понять их природу и вернуть их первоначальным владельцам. Часто семья поощряла пациента к такой болезненной идентификации и индоктринирова-ла его идеей, что нужно переживать те же чувства, что и другие, особенно близкие люди. Когда же все эти негативные чувства и понятия будут заложены, личность должна будет пройти через страх от собственной деструктивности, от покинутости и страх мести, который она может пережить Пациенту можно помочь понять, что его опасения — это следствие более ранних процессов обусловливания, познавательной ошибки, типичной для маленького ребенка и, наконец, — аккумуляции его собственной агрессии и враждебности Другое положение, повсеместно присутствующее в терапии, касается конфликта между близостью и дистанцией Терапевт часто вынужден будет выдавать разрешение клиенту на выражение его естественных импульсов и сделать их естественными — в особенности это относится к тем из них, которые связаны с потребностью в сохранении дистанции. Он также может помочь Симбиотической личности разобраться в похожих импульсах других людей — у тех, которые вызывают у нее страх остаться одной. Общей задачей терапии симбиотического характера будет надлежащая регуляция границ self - другой. Особенно это важно в тех случаях, когда клиент будет развивать свою способность переживать близость. Ведь тогда будет появляться интенсивный страх перед растворением, потерей себя в потребностях и индивидуальности другого человека. Личный рост Симбиотической личности будет сопровождаться феноменом утраты, будет связан с утратой компенсаторного характера предыдущего self, с осознанием исторического факта утраты истинного self и, нередко, с утратой каких-то значимых лиц, которые были — также, как и родители — тягостью для клиента. Следует добавить, что если он еще не пережил до конца скорби по поводу утраты любимых людей, то необходимо будет проработать и это эмпатическое чувство сожаления.

Наконец, Симбиотическая личность нуждается в позволении на переживание удовольствия от жизни. В особенности она должна развить у себя способность к переживанию чувства радости и чувства гордости за свою аутоэкспрессию и ее результаты. Возможно ей потребуется уяснить себе, что нормально не только быть сильным, но и радоваться этому. Приключения, удовлетворение и успехи — это, отчасти, ее врожденные права и ее предназначение состоит в том, чтобы наслаждаться ими. Подводя итог, симбиотический характер должен усвоить, что нормально не только быть собой, но и быть другим; также нормально испытывать гордость за себя, а также испытывать удовлетворенность, даже если другие никогда не будут чувствовать себя удовлетворенными, за что он не несет никакой ответственности.

Когнитивные цели

Возможно, одной из центральных тем психотерапии сим-биотического характера, будет постоянное обнаружение и коррекция патогенных убеждений, сценарных решений и несоответственных интроектов и идентификаций Почти всегда это будет связано с выявлением убежденности, что аутоэкспрессия обидна для других — особенно для родителей или же для их психических дублеров на этот момент жизни, а также, что хорошие вещи и чувства в жизни приобретаются за счет других людей. Типичное слияние симбиотического self со значимой особой поддерживается при помощи разных, и, зачастую, совершенно замаскированных приемов. Аналитическая терапия симбиотического характера в значительной степени будет базироваться на интерпретации, которая выявит факт присутствия такого рода внутренне закрепленных связей. Они могут заключаться в инкорпорации чувств, мыслительных структур и поведения, которые на самом деле являются подменными атрибутами другого лица. Периодический инсайт в таким образом заимствованную идентичность на разного рода опыте будет необходим для отделения симбиотического, компенсаторного self. Также для высвобождения из-под влияния семьи и от своей в ней роли необходимо будет хорошо понять историю симбиоза и блокировки познавательного развития. Многократно возобновляемая помощь в правильном отношении к действительности, особенно в сфере социальных обязанностей и ответственности, может быть полезна для корректировки Симбиотической тенденции вовлекаться в сеть общественных связей и ожидать того же от других.

Также необходимым будет осуществление инсайта в особую природу компромиссных решений, которые связаны с главным Симбиотическим конфликтом, то есть осознание того, каким образом личность разрешает проблему агрессии и одновременного отречения от нее, достижения успехов и неспособности признать и порадоваться этому факту, предприятия смелых шагов при наличии глубокого страха перед лицом малейшего риска и т.п. Часто весьма плодотворно сказывается выявление «игры», которую ведет Симбиотическая личность, и особенно наличие четкого представления об используемых ею пассивно-агрессивных маневрах

Симбиотическая блокировка развития в период нового сближения часто приводит к сохранению расщепленности во взрослой жизни. Другие однозначно воспринимаются, как хорошие, если склонны удовлетворять желания личности, и, как плохие — если этого не делают. Одновременно self считается хорошим, если добивается расположения других людей, и — плохим или виноватым, если обходится без этого отношения. Осознание этой двойной тенденции и созревание к амбивалентности в трактовании self и других является зачастую необходимым аспектом лечения, особенно это касается тех личностей, которые олицетворяют низкий уровень структурного развития. В конце концов, наверное, самая основная задача эффективной психотерапии сим-биотического характера будет заключаться в идентификации, развитии и точном определении понятия собственного self. Это означает нахождение ответа на вопрос: «Кто я такой?» в терминах личных амбиций, возможностей, талантов, умений, предпочтений, вкусов и т.д. Иногда осознание клиентом того, что он любит или не любит чего-то очень простого, но зато — специфического, сигнализирует или символизирует достижение самоиндентификации.

По сути настоящее (т.е. существующее в данный момент) социальное окружение клиента и создает тот контекст окружения, в котором он должен освободиться от идентичности, основанной на слиянии и установить такую, которая будет в большей степени его собственной. Однако мы часто имеем дело с ситуацией, в которой присутствующие отношения представляют собой воспроизведение и тем самым поддерживание исторических, патологических отношений. Те же, в свою очередь, должны быть либо изменены, либо прекращены. Там, где вес патологического прошлого дополняется значением актуально существующих интерперсональных патологических связей, будет сложно осуществить какие-либо крупные изменения. Однако не следует забывать, что именно эти современные серьезные проблемы в отношениях часто увеличивают вероятность воспроизведения настоящих проблем. Если реакция клиента носит скорее характер перенесения и существующее окружение непричастно к навязыванию личности дополнительных уз, и особенно — если позитивные изменения фактически предполагаются, терапевтические задачи будут проще и легче выполнимы.

Очень важно, чтобы в области социального поведения, по-другому, нежели в отношении чувств и мыслей, терапевт мог предложить поддержку, поощрение, идентификацию, и даже непосредственно инструктировал клиента в той области поведения, которая выражает индивидуацию и способствует эффективному регулированию близости и дистанции. Хотя более традиционно психодинамически ориентированные терапевты могут иметь трудности с таким непосредственным руководством в социальной сфере, то я убежден в полезности поддержания клиента в его понимании и выживании в окружающем мире. Это особенно верно в отношении клиентов Симбиотических, которые вынуждены справляться с важными для них людьми, которые в своей коммуникации склонны вмешиваться в дела других. Нередко такие клиенты нуждаются в практическом и конкретном ассистировании в попытках освободиться от негативных аспектов этих отношений, если не полного их разрыва. Это означает поддержку в области поведения, необходимого для мобилизации, выражения и регулирования агрессии и враждебности.

В конце концов следует помнить, что мы выделяем сами себя — приобретаем знания о том, кем являемся — через наше поведение, наши социальные отношения, через выбор тех людей, с которыми хотим идентифицироваться, и тех качеств, которые хотим интернализовать и сделать нашими. Симбиотический характер получает огромную помощь, благодаря пониманию всего этого и благодаря повороту к тем людям и к тому поведению, которые помогут ему самоопределиться. Выстраивание идентичности — активный процесс, который временами может требовать очень активной терапии.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры