Современные требования европейского права в отношении отмены смертной казни

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 30 из 192Следующая ⇒

2.2.1.2. Гарантии права на жизнь

Кроме того, ст.2 Конвенции определила, что лишение жизни не рассматривается как совершенное в нарушение данной статьи, если оно является результатом применения силы, не более чем абсолютно необходимой:

– для защиты любого лица от незаконного насилия;

– для осуществления законного ареста или предотвращения побега лица, задержанного на законных основаниях;

– в случае действий, предусмотренных законом, для подавления бунта или мятежа.

Эти три категории случаев столь подробно конкретизируются в российском законодательстве в контексте описания случаев законного применения правоохранительными органами оружия и специальных средств, что может возникнуть впечатление слишком широкого толкования условий правомерного лишения жизни. Однако стремление законодателя предусмотреть любой случай, в котором лишение человека жизни будет признано правомерным, должно служить созданию надежных гарантий права на жизнь. Федеральные законы «Об обо­ро­не», пре­ду­смат­ри­вающий при­ме­нение ору­жие для по­ра­же­ния про­тив­ни­ка, «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации», “О милиции” и другие устанавливают исчерпывающий перечень случаев, когда работники этих органов могут действовать с угрозой для жизни людей[84].

Примером осуществления указанных в законах полномочий так называемых силовых структур и правоохранительных органов, показывающим, сколь эффективна в России законодательная защита права на жизнь, является война в Чеченской Республике в 1993-1996 годах, в ходе которой погибли десятки тысяч мирных граждан Российской Федерации. В целях урегулирования вооруженного конфликта в Чеченской республике в конце 1994 г. был издан ряд нормативных актов, в том числе и Постановление Правительства РФ от 9 декабря 1994 г. «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа». Оценивая конституционность этого акта в своем Постановлении от 31 июля 1995 г., Конституционный Суд РФ установил, что большинство из предусмотренных в нем конкретных мер, в том числе связанных с ограничением конституционных прав и свобод, не выходит за пределы тех ограничений, которые в соответствии с действующими законами возможны и допустимы.

Конечно, не Конституционный Суд несет ответственность за массовое государственное убийство в Чечне невиновного гражданского населения (ради обеспечения государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики), но очевидно, что уничтожение гражданского населения при “восстановлении” конституционного порядка несовместимо с правом на жизнь. Например, судья Конституционного Суда Российской Федерации А.Л.Кононов полагает, что в деле о проверке конституционности нормативных актов, касавшихся вооруженного конфликта в Чеченской Республике “...Конституционный Суд не был достаточно последовательным в ценностных предпочтениях прав человека...”[85].

В этой связи следует подчеркнуть, что признание, соблюдение и защита государством права на жизнь являются не результатом записи в конституции или присоединения к международной конвенции, а определенным показателем цивилизованности общества, в котором человеческая жизнь действительно обладает ценностью. Российское же посттоталитарное общество не могло не унаследовать социальную этику тоталитарной системы, уничтожившей значительную часть населения страны и не усматривавшей в жизни отдельных людей никакой ценности – особенно в сравнении с целями “государственной безопасности и территориальной целостности”. Поэтому, например, хотя гибель военнослужащих срочной службы в мирное время, а также арестованных или заключенных в следственных изоляторах и колониях в сегодняшней России (вследствие того, что государство создает им условия существования, опасные для жизни, или не предпринимает достаточные меры для изменения этих условий) противоречит статье 20 Конституции, это вполне соответствует традициям советской системы в постсоветском обществе. Однако сказанное относится к социально-политическому аспекту признания и соблюдения права на жизнь.

Что касается юридического аспекта права на жизнь, то здесь основным показателем его реальности служит решение вопроса о смертной казни.

28 апреля 1983 г. государствами – членами Совета Европы был подписан Протокол № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Ст.1 Протокола № 6 гласит: “Смертная казнь отменяется. Никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен”. Ст.2 Протокола позволяет предусматривать в законодательстве смертную казнь за действия, совершенные во время войны или при неизбежной угрозе войны[86]. Ст.3 Протокола устанавливает, что не допускаются отступления от положений этого Протокола на основании ст.15 Конвенции (последняя допускает некоторые отступления от обязательств по Конвенции во время войны или иного чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации). Ст.4 не допускает оговорки о том, что на территории государства, подписывающего Конвенцию и данный Протокол, действует тот или иной закон, не соответствующий положениям данного Протокола. Однако ст.5 позволяет государству при подписании Протокола и позднее указать территорию или территории, к которым применяется данный Протокол.

По Конституции РФ смертная казнь допускается толь­ко за осо­бо тяж­кие пре­сту­п­ле­ния про­тив жиз­ни, и по закону она не при­ме­ня­ет­ся к ли­цам, со­вер­шив­шим пре­сту­п­ле­ния в воз­рас­те до 18 лет, муж­чи­нам, дос­тиг­шим к мо­мен­ту вы­не­се­ния су­дом при­го­во­ра 65 лет и жен­щи­нам.

В боль­шин­ст­ве стран ми­ра не при­ме­ня­ет­ся смерт­ная казнь к бе­ре­мен­ным жен­щи­нам, но в ос­таль­ных слу­ча­ях до­пус­ка­ет­ся при­ме­не­ние этой ме­ры на­ка­за­ния к осу­ж­ден­ным, не­за­ви­си­мо от их по­ла. Но в со­от­вет­ст­вии с рос­сий­ским за­ко­но­да­тель­ст­вом, не­смот­ря на ч.3 ст.19 Кон­сти­ту­ции РФ, смерт­ная казнь, как и пожизненное лишение свободы, не мо­жет при­ме­нять­ся ко всем жен­щи­нам. Это очевидное нарушение равноправия мужчины и женщины (если нельзя применять смертную казнь к женщинам, то ее нельзя применять и к мужчинам) все же лучше, чем “равноправие” мужчины и женщины в смысле равной применимости к ним смертной казни.

Об­ви­няе­мый, ко­то­ро­му мо­жет быть на­зна­че­на смерт­ная казнь, име­ет пра­во на рас­смот­ре­ние его де­ла с уча­сти­ем при­сяж­ных за­се­да­те­лей, ко­то­рый лишь не­дав­но был введен на территории 9 (“экс­пе­ри­мен­таль­ных”) субъектов Рос­сийской Федерации. В со­от­вет­ст­вии с ч.1 ст.65 УК РФ к ли­цу, при­знан­но­му при­сяж­ны­ми за­се­да­те­ля­ми ви­нов­ным в со­вер­ше­нии пре­сту­п­ле­ния, но за­слу­жи­ваю­щим снис­хо­ж­де­ния, смерт­ная казнь не при­ме­ня­ет­ся. Выборочный региональный характер применения суда присяжных является не просто нарушением принципа равенства перед законом и судом (ч.1 ст.19 Конституции). Откладывая принятие федерального закона, устанавливающего порядок рассмотрения дел с участием присяжных заседателей на всей территории Российской Федерации, законодатель отказывает людям в равных гарантиях права на жизнь.

Про­бле­ма от­ме­ны[87] смерт­ной каз­ни в России ста­ла ак­ту­аль­ной в свя­зи с при­ня­ти­ем страны в Со­вет Ев­ро­пы. Рос­сий­ское го­су­дар­ст­во долж­но ра­ти­фи­ци­ро­вать Ев­ро­пей­скую Кон­вен­цию о за­щи­те прав че­ло­ве­ка и ос­нов­ных сво­бод и ряд про­то­ко­лов к ней. В ча­ст­но­сти, име­ет­ся в ви­ду Про­то­кол № 6 к этой кон­вен­ции, ка­саю­щий­ся от­ме­ны смерт­ной каз­ни в мир­ное вре­мя.

По­ни­мая, что во­прос с от­ме­ной смерт­ной каз­ни в России дос­та­точ­но сло­жен, Со­вет Ев­ро­пы пре­дос­та­вил на­шей стра­не три го­да на ра­ти­фи­ка­цию на­зван­но­го Про­то­ко­ла.

Во исполнение этого решения Совета Европы Президент РФ издал Рас­по­ря­же­ние от 27 фев­ра­ля 1997 г. «О под­пи­са­нии Про­то­ко­ла № 6 (от­но­си­тель­но от­ме­ны смерт­ной каз­ни) от 28 ап­ре­ля 1983 г. к Кон­вен­ции о за­щи­те прав че­ло­ве­ка и ос­нов­ных сво­бод от 4 но­яб­ря 1950 го­да», в ко­то­ром по­ру­ча­ет­ся Ми­ни­стер­ст­ву ино­стран­ных дел Рос­сии под­пи­сать от име­ни Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции ука­зан­ный про­то­кол. Ми­ни­стер­ст­во юс­ти­ции бу­дет раз­ра­ба­ты­вать ком­плекс мер по по­этап­но­му ре­ше­нию про­блем, свя­зан­ных с ра­ти­фи­ка­ци­ей дан­но­го Про­то­ко­ла.

Данное решение Президента не может в полной мере рассчитывать на поддержку общественного мнения в России. Так, по результатам опроса, проведенного Нижегородским филиалом ВНИИ МВД в 1996 г. 73% респондентов считают возможным применение смертной казни только в крайних случаях, 18% полагают, что ее надо применять как можно шире, и лишь 9 % считают, что смертную казнь следует отменить.

Хотя в подавляющем большинстве государств, отменивших смертную казнь, мнение населения было примерно таким же, мировое сообщество последовательно идет к миру без смертной казни. Комиссия ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию в своем последнем пятилетнем исследовании 1996 г. отмечает усиливающуюся тенденцию к отмене смертной казни как в законодательстве многих стран, так и на практике. С 1989 г. и до конца 1995 г. эту меру наказания отменили еще 25 стран. Таким образом, к концу 1995 г. смертная казнь была полностью отменена в 72 странах, еще в 30 странах она отменена де-факто и в 90 странах сохранена.

Из Конституции РФ вытекают следующие последствия для России, связанные с ее вхождением в Совет Европы, в отношении смертной казни. Поскольку это не противоречит Конституции (ч.2 ст.20 дает абстрактное поручение законодателю отменить смертную казнь), Россия должна считать положения Протокола № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод общепризнанными принципами и нормами международного права, о которых говорится в ч.4 ст.15 Конституции (тот факт, что некоторые государства, входившие в Совет Европы еще до открытия для подписания Протокола № 6, до сих пор его не ратифицировали, может и не влиять на позицию России по вопросу об общепризнанном характере положений этого Протокола). И до тех пор, пока российский парламент не ратифицирует присоединение России к этому Протоколу, следует придерживаться моратория на исполнение смертных приговоров. После ратификации положение ч.2 ст.20 о смертной казни как исключительной мере наказания за особо тяжкие преступления против жизни следует считать относящимся исключительно к действиям, совершенным во время войны или при неизбежной угрозе войны. Ибо ч.4 ст.15 Конституции определяет общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации как составную часть правовой системы РФ, а ч.1 ст.17 Конституции гарантирует права и свободы человека и гражданина прежде всего согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией. Одновременно все положения УК РФ о смертной казни, противоречащие Протоколу № 6, утратят силу, но, возможно, понадобится внесение в УК РФ изменений, касающихся смертной казни во время войны или в условиях военного положения (при неизбежной угрозе войны).

Кроме того, возможно следующее толкование ч.2 ст.20 применительно к праву на суд присяжных: это право должно быть гарантировано каждому лицу, обвиняемому в совершении преступления, за которое, согласно закону, может быть назначено самое строгое наказание. Если в мирное время таковым будет пожизненное лишение свободы и поскольку нет оснований полагать, что в условиях военного положения может быть ограничено право на суд присяжных, гарантированное в ч.2 ст.20, то следует считать, что ч.2 ст.20 гарантирует рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей:

– лицу, обвиняемому в совершении преступления во время войны или при неизбежной угрозе войны, если за такое преступление, согласно закону, может быть назначена смертная казнь или пожизненное лишение свободы;

– лицу, обвиняемому в совершении преступления, если за такое преступление, согласно закону, может быть назначено пожизненное лишение свободы.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману