Собор. Начало борьбы с унией.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 64 из 64

       Бискуп Луцкий, Бернард Мациевский, истинный зачинатель унии, ликовал. Пел в церкви торжественное “Tе Dеum” и писал: “владыки Луцкий и Владимирский приехали из Рима в добром здравии, осчастливленные и радостные.”

       На Варшавском сейме (март-май 1596 г.) впервые вопрос об унии поставлен открыто. На сейм стали поступать после местных сеймиков формальные протестации земских послов (депутатов). Кн. Острожский от себя лично протестовал против законности самочинно учиненной унии. Во всех протестах единогласно формулировано ходатайство ο низложении епископов-униатов. Ипатий и Кирилл обвинялись в том, что они тайно отправились “в чужую землю и предались чужой власти,” в нарушение присяги самого короля в 1573 г. на Варшавской конференции. Земские послы, за подписью кн. Друцкого-Горского, заявляли, что они и весь русский народ не признают за эту измену Ипатия и Кирилла епископами, a паны православные не допустят их в свои владения. Копии этого заявления разосланы во все воеводства. A там по всем городам письменно декларировались подобные же протесты. Особенно обстоятельный протест издали граждане Вильны. Кирилл Терлецкий перепугался. Во власти Виленского муниципалитета находилось на хранении движимое имущество К. Терлецкого. Реестр своего имущества Кирилл вписал в актовые книги Варшавы и просил короля новым декретом утвердить за ним его Луцкую епископию. 21.V.1586 г. король дал ему как бы вновь его кафедру “за заслуги государству и всему христианству полезные” с прибавкой еще материального вознаграждения натурой.

       Свободному пользованию конституционным правом общественного и религиозного самоопределения приходил конец. Уния стала государственной программой. Борьба с ней превращалась в политический бунт. Виленское братство было наказано в этом порядке в первую очередь. Универсалом короля от 22-го мая митрополиту приказано судить виленских братчиков, как бунтовщиков, и изгнать их из Троицкого монастыря. A так как митрополит уведомил короля, что Стефан Зизаний и братские попы Василий и Герасим были им еще ранее анафематствованы, то от короля последовал приказ всех троих арестовать.

       Хотя борьба, и в государственных формах в частности, за и против унии уже открылась, но еще не было прямого манифеста свыше об унии. Лишь 14-го июня опубликован с этой целью королевский универсал в таких выражениях: “Имея в виду древнее соединение церквей восточной и западной, всегда способствовавшие возвышению и процветанию государства и подражая примеру великих государей... среди других наших государственных забот мы обратили наше внимание на то, чтобы людей греческой религии в нашем государстве привести к прежнему единству с католической церковью римской, под властью одного верховного пастыря. С этой целью... отправлены были в Рим послами к папе владыки Владимирский и Луцкий. Побывав y св. отца, они уже вернулись назад и не принесли оттуда с собой ничего нового и противного вашему спасению, ничего отличного от ваших обычных церковных церемоний. Напротив, согласно с древним учением свв. отцов греческих и св. соборов, сохранили вам все в целости, ο чем и имеют дать вам подробный отчет. И так как не мало знатных людей греческой веры, желающих св. унии, просили нас, чтобы мы для окончания этого дела велели собрать собор, то мы и позволили вашему митрополиту, кир Михаилу Рогозе созвать собор в Бресте, когда он с другими вашими старшими духовными признает то наиболее удобным. Мы уверены, что вы сами, когда хорошо подумаете, не найдете для себя ничего полезнее, важнее и утешительнее, как святое соединение с католической церковью, которая водворяет и умножает между народами согласие и взаимную любовь, охраняет целость государственного союза и прочие блага земные и небесные.” Далее универсал поясняет, что на собор приглашаются “католики римского костела и греческой церкви, которые к этому единству принадлежат.” Ясно, что православные не приглашаются. Но для стирания остроты положения поясняется, что “будет вольно и всякому православному явиться на собор, только со скромностью и не приводить с собой толпы.” Затем поясняется, что ни в коем случае и ни в каком качестве не может на собор явиться никто другой иной веры: подразумевается исключение протестантов. Сверх сего поясняется, что повестка собора не допускает касания никаких других дел. С своей стороны митр. М. Рогоза опубликовал 21-го августа приглашение на собор на 6-ое октября “для прислуханья и обмышливанья” учрежденной унии. Откровенно соборяне приглашаются просто для заслушания и подписания fait aссоmpli.

       Тем временем шла бурная борьба митр. М. Рогозы с виленскими братчиками и Стефаном Зизанием. Митрополит добился “баннации” борцов, как наказания за политическое преступление. Но те защищались на конституционной почве пред виленским трибунальским судом. И конституционное право было в такой мере ясно на стороне православных борцов, что высылка их не состоялась. Но король отнял от братчиков данный им в свое время привилей и воспретил им — изгнанным строить свою церковь. B будущем, как известно, изгнанникам удалось построить поблизости, через дорогу, свой Святодуховский монастырь, который и стал центром полемики с унией на долгий период.

       Православная сторона под водительством кн. Острожского, вместе с большинством православного дворянства Острожского и Виленского округов, не могла принять не только неравноправного униженного положения православия на соборе, объявленном в королевском универсале, но опасалась даже, чтобы самый этот собор, игнорируя православную сторону, не произошел совсем в секрете от нее. И потому поторопилась обратиться к королю с ходатайством об исправлении и расширении плана самого собора. Православная шляхта, во-первых, благодарила короля за принципиальное собирание собора. Во-вторых, просила, чтобы никто не приезжал на собор с вооружением и жолнерами для своей охраны. В-третьих, чтобы вольно было приехать на этот собор и каждому шляхтичу и других христианских исповеданий. В-четвертых, чтобы патриарший экзарх Никифор был приглашен на собор. В-пятых, чтобы собор не имел компетенции решать вопрос об унии окончательно и суверенно, a чтобы вопрос об унии мог быть перенесен в ревизионном порядке на коронный генеральный сейм. От королевской канцелярии последовал ответ, в котором принято было только первое ходатайство ο приезде на собор без всякого вооружения. Другие пункты отклонены с мотивировкой. Подлежащий соборному суждению вопрос об унии касается только взаимоотношений римской и греческой церквей. Другим исповеданиям до этого нет дела. Никифор — враг Польши. Он настраивал против Польши венгерского воеводу Рогана и в войне в Молдавии (декабрь 1595 г.) был сторонником турок. Генеральному сейму нет дела до церковных вопросов.

       Православные, в том числе и кн. Острожский, писали ο ходе дел восточным патриархам. Александрийский патриарх Мелетий Пиг прислал письмо кн. Острожскому и в нем уполномочил своего протосинкела, знаменитого Кирилла Лукариса, который здесь учительствовал в Львовской братской школе с 1594 г., быть на соборе его представителем. Никифор, хотя по сану и архидиакон, но занимал пост протосинкелла вселенского патриарха и в течение трех лет поездки Иеремии II в Москву состоял в Царьграде местоблюстителем патриаршего престола. Теперь он был назначен с 1592 г. патриаршим экзархом на Молдавию и Польшу. Церковно-административные полномочия патриаршего протосинкелла, хотя бы в архидиаконском сане, аналогичны латинским достоинствам кардиналов — диаконов. B Молдавии в 1595 г. Никифор уже председательствовал на соборе против унии. По приезде в Польшу он сначала был арестован в пограничном Хотине. Но, по ходатайству православных, был освобожден. Проводя Никифора на собор, православные думали провести его в председатели, как старейшего по званию патриаршего экзарха над местным митрополитом М. Рогозой. Но собор был организован властью короля так, чтобы быть только парадом объявления (а не обсуждения) унии.

       Однако православные, не обольщаясь надеждами на полную формальную победу, сделали все усилия, чтобы их соборное представительство могло быть канонически безупречным и максимально солидным. Под соборное право мирян постарались подвести прочную и широкую базу. Использовали процедуру сеймиковых выборов депутатов на генеральный сейм. Уездные сеймики для выборов на генеральный сейм 1597 г. происходили осенью 1596 г. Православные дворяне на этих съездах выбрали депутатов на церковный собор и снабдили их надлежащими инструкциями. Мещане (депутаты от городов) явились представителями от магистратов. Таким образом, тут было правильное представительство от всех слоев организованного русского православного общества.

       Однако, представительство православной стороны не удержалось от невыгодных для него крайностей. Возмущение православных пред системой изменнического со стороны епископата и насильственного со стороны короны способа введения унии было таково, что православные вдались в некоторые “военные” крайности (à la guеrrе соmmе à la guеrrе). B нарушение буквы королевского указа мобилизовались в качестве сочувствующих местные Брестские протестанты. Не претендуя входить в самый собор, они демонстрировали ему свою моральную охрану. K сожалению, и кн. Острожский, потеряв веру в рыцарское достоинство короля, приехал в Брест под вооруженной охраной отряда из татар и гайдуков с пушками. Сам Острожский просил y короля не допускать этого, a теперь он, очевидно, поддался панике православной церкви, которая опасалась, что королевская полиция применит к православным прямую силу и не допустит их не только на собор королевский, но и на свой собственный.

       Что касается состава униатского собора, то под протекторатом верховной власти он формально был легален. На соборе были, кроме папских легатов и уполномоченных от короля, митр. Рогоза и с ним пять епископов. Двое из семи епископов, Гедеон Львовский и Михаил (Копыстенский) Перемышльский, “стались на стороне православных. Но под всеми почти документами, предрешившими унию, как мы видели, уже стояли и их грешные подписи, данные в кредит передовой двоице — Кириллу и Ипатию. Таким образом, формально под программой собора стояли подписи всего епископата. Если даже исключить двоих, все равно иерархическое большинство было на стороне униатского собора. Так и всегда в истории церкви. Формально — правильные права собора сами по себе еще не решают вопроса. Сила или бессилие собора еще проверяется опытом: — примет ли данный собор вся церковь? Это критерий “рецепции.” Β данном случае вся соборность русской церкви униатского собора не приняла. И формально-правильный Брестский собор стал “лжесобором.”

Открытие собора.

       Властям предержащим было известно настойчивое “упорство” православных. Для себя власть имущие, конечно, считали безумием допускать какую-либо оппозицию в процедуру налаженного официального собора. Решено было пройти мимо, замолчать оппозицию и создать из собора упрощенное, гладкое, официальное торжество. Поэтому митр. Михаил в назначенный, всем известный срок 6-го октября, никак об этом не извещая православных, a просто в своем узком составе епископского собора отправился в церковь св. Николая, служившую кафедральным собором города Бреста, и после литургии и молебна там же открыл и собор. Рассуждать на таком соборе ни ο чем не приходилось: все было предрешено. Поэтому церемония открытия собора в этот день молебном и ограничилась. Параллельно и неофициально шли попытки привлечь хотя бы часть православной оппозиции на свою сторону. Все другие церкви Бреста были заперты для православных. Β безысходности православные могли найти приют только y протестантов, не в храме, конечно, чтобы не давать повода к демагогической клевете об измене веры, a в частном доме протестанта пана Райского. Правда, и здесь большая зала, предоставленная хозяином православному собору, служила также протестантской молельней. Β безиконной зале поставили на аналое посредине крест и евангелие. 6-го октября православные собрались здесь в предположении, что они могут получить приглашение от митрополита на собор, но не дождались его до вечера. И тогда уже собравшиеся сочли себя в праве открыть свой собор независимо от собора “казенного,” правительственного. Экзарх Никифор имел письменные полномочия от патриарха КПльского — председательствовать на местных соборах, хотя бы в них участвовал и сам митрополит. Таким образом, лицо Никифора — экзарха КПльского патриарха, придало формально-правильную организацию православному собору. Никифор был признан, как заместитель патриарха, председателем. По примеру практики КПльской патриархии, сложившейся под турецким владычеством, когда на место канонической власти басилевса встало представительство от православного народа в форме так называемого “Смешанного Собрания,” Никифор предложил применить здесь канонический обычай КПльской церкви. A именно: сначала отделить более тесный круг иерархии и священства от более широкого круга мирян. Говоря новым техническим языком, предложить функционировать двум палатам: верхней и нижней. Эти два круга тут же названы были местными терминами, как два “кола”: “коло” верхнее и “коло” нижнее.

       Верхнее иерархическое коло открывшегося таким образом православного собора решило начать формальные отношения с митрополитом М. Рогозой. Патриаршие экзархи, Никифор и Кирилл Лукарис, отправили митрополиту письменное приветствие и приглашение придти к патриаршим экзархам для предварительного совещания и вместе с ними отправиться, куда укажет митрополит, на самый собор. Депутация из 6-ти духовных лиц не могла увидеть митрополита лично. Ее принял епископ Пинский Иона (Гоголь). Ответ митрополита, переданный через Иону, был таков: “Подумаем. Коли нужно будет явиться, то явимся.” Параллельно попробовал прорвать эту блокаду около лица митрополита, прося свидания с ним, сам кн. Острожский. Но Михаил свидание отклонил. Стало ясным желание полного разрыва. Православные опять послали новую депутацию к папскому легату, епископу Львовскому Димитрию Соликовскому, выражая желание быть на соборе, так как сам митрополит в свое время открыто и письменно пригласил их на этот день, a теперь от них скрывается. Все было напрасно. Правительственный собор решил игнорировать православных.

       Когда православные точно установили факт официального открытия собора митрополитом в церкви после молебна, то сочли, что они уже не имеют права бездействовать и должны сами также открыть собор. Начали с освящения залы молитвой. Был уже поздний час. Речь держал Гедеон Львовский. Осуждал митрополита в нежелании и боязни предстать пред патриаршими экзархами. Β том же духе высказались и светские члены собрания. На другой день, 7-го октября, православные собравшись снова подождали: не будет ли каких вестей от митрополита? Чтобы проверить положение и иметь свободу действий в дальнейшем, снаряжено было новое посольство к митрополиту опять из 6-ти духовных лиц. Посланные встретились с только что прибывшими послами от короля. Tе пожелали видеться прежде всего с князем Острожским, чтобы выяснить причину присутствия его вооруженных сил. Князь успокоил их и согласился отослать свою охрану на места. Делегация духовных послов добилась свидания с митрополитом и вернулась к собору с докладом. Митрополит принял их “с яростью и презрением” и сказал, что никакого ответа на их вопрос не будет. Этим был установлен факт разрыва и развязаны руки для действий православного собора. Наступила пятница 8-го октября. Председатели собора — экзархи предложили выполнить юридическую обрядность и отправить к митрополиту третье посольство из 9-ти лиц. Оно скоро вернулось с ответом от епископов изменников. Тон ответа был тон раздражения усталых и отчаявшихся людей. Епископы сказали: “что нами сделано, то сделано. Иначе переделывать мы не можем. Худо ли хорошо ли, но мы уже соединились с западной церковью.”

       Дорога к открытию православного собора была расчищена. Экзарх Никифор открыл его обширной речью. Но главное значение он придавал не своим полномочиям, a соборному голосу самого православного русского народа, который принесен сюда правильно избранными полномочными его депутатами. Поэтому председатель пригласил к выслушиванию целого ряда инструкций от православных, полученных ими “с мест,” из разных провинций. Главные мысли депутатских докладов сводились к следующим положениям: 1) наличные русские епископы — самочинные изменники вере, отступники. За это они подлежат патриаршему и соборному наказанию лишением сана. 2) Без воли собора восточных патриархов один местный собор в Бресте не в праве решать вопроса об унии. Такое решение противозаконно, не канонично и необязательно. 3) Поднятый вопрос ο перемене календаря также вопрос общецерковный и также недопустимо его изменение только местными силами.

       Заседание было прервано в виду прихода послов от короля. Β числе их был и сам Петр Скарга. Их принял в отдельной комнате кн. К. К. Острожский вместе с сыном своим Александром, и от каждого кола собора были командированы по 4 депутата. Сверх сего сюда же вошли и два епископа, Гедеон и Михаил, оставшиеся с православными. Королевские послы предъявили православным целый ряд обвинений: а) упрекали за нелояльность, за привод вооруженной охраны; б) за допущение в соборное дело еретиков протестантов и даже за собрание в их еретическом доме; в) экзарх Никифор, союзник турок и враг Польши; г) мирян — русских шляхтичей убеждали во имя Бога и отечества не вступать на путь измены и патриотически принять унию. Депутаты православной стороны условились не ввязываться в подобные споры и, терпеливо заслушав упреки и обвинения, сказали: что они все это доложат собору. Депутаты вернулись в собор, и в тот же день собор, обсудив положение дел, изготовил и послал королевским послам нижеследующий ответ: “Мы принимаем с великой признательностью и благодарностью отеческое попечение короля ο водворении нерушимого согласия между его подданными и очень рады присоединиться к этому согласию, как по долгу христиан, так и по желанию исполнить волю его королевской милости.

       Но мы видим из истории, что св. соединение церквей уже несколько раз было устанавливаемо и столько же раз расторгалось, потому что не устранялись все препятствия. Не желая впредь понапрасну воздвигать такое непрочное здание, мы желаем, чтобы к соединению церквей подошли с возможной осмотрительностью и избрали бы надлежащие пути и средства, так, чтобы уния, созданная на прочном основании, могла существовать долго и, дай Боже, вечно.

       Не зная, какие люди в настоящее время дали повод к переговорам ο соединении церквей, но хорошо зная, что нет на это согласия всей восточной церкви и особенно патриархов, что переговоры об унии поручено вести владыкам, большей частью подозрительным, и что разности в членах веры между обоими исповеданиями не могут быть примирены здесь, мы не видим сейчас прочного основания для соединения церквей.

       A чтобы наше несогласие на унию не было истолковано королевскими послами в дурную сторону и не навлекло бы на нас королевской немилости, мы заявляем, что охотно приступим к соединению с римским костелом, когда согласится на то вся восточная церковь и особенно патриархи, когда для этого избраны будут законные пути и приняты надлежащие меры, когда соглашены будут основательно все разности в догматах и обрядах между восточной и западной церковью, когда, таким образом, проложен будет путь к прочному и неразрывному их соединению.”

       Β этих последних дезидератах явно отражается идеалистическая мечта кн. Острожского, которую он и сам еще прежде искренне исповедывал и столь же добросовестно и теперь не мог исказить во имя унии карикатурной. Так безнадежно разошлись пути и устремления двух соборов, что собор православных перешел к своим злободневным делам. Нужно было успокоить бурю, поднятую прещениями митр. Рогозы против Виленского братства. Собор заслушал это дело и вынес оправдание братству и снял запрещение, наложенное на Стефана Зизания и священников Василия и Герасима.

       9-го октября был последний 4-ый решающий день собора и на униатской и на православной стороне. Королевские послы сообщили униатскому собору, что надо поставить крест на переговорах с православными и закончить свое дело. Тогда архиереи и архимандриты облачились в богослужебные ризы и со звоном и пением пошли крестным ходом в храм св. Николая. Там Герман, епископ Полоцкий, прочел заранее заготовленный на пергаменте текст декларации унии “всем на вечную память.” Β декларации утверждалось, что русские епископы признали главенство папы, что они посылали своих братьев в Рим, и те от их имени дали клятву на верность римскому престолу. Теперь они собственноручно и за своими печатями вновь приемлют данное обязательство и вручают свою волю папским легатам.

       Из этого вытекает, но в прикровенной форме, что собор принял все, что приняли в Риме Кирилл и Ипатий, т.е. всю латинскую догматику. Но для народа так и осталось неясным на долгое время: что именно было принято в области веры? Часть карпатороссов так и осталась при наивном убеждении что в унии сохранилась неприкосновенной вся русская киевская вера со дня св. Владимира.

       Πо прочтении данного акта, латинские бискупы облобызали русских, ставших униатами, епископов, и уже вместе с ними отправились в латинский храм для пения Tе Деум. После молебна было произнесено отлучение на возглавителей православной стороны: на Гедеона Болобана еп. Львовского, Михаила Копыстенского еп. Перемышльского, на Киево-Печерского архимандрита Никифора Тура, всего на 9 архимандритов к 16 протопопов поименно и в общей форме на все духовенство, не принявшее унии. На следующий день это отлучение было обнародовано с заключительной просьбой к королю: на место отлученных лиц назначить всюду лиц, принявших унию.

       Православные 9-го октября заседали с раннего утра. Духовное коло под председательством Никифора открыло суд над митрополитом и епископами-отступниками за то, что: 1) они нарушили архиерейскую клятву верности патриарху и православной вере; 2) пренебрегли правами КПльского патриарха в его пределах по постановлению древних соборов; 3) самовольно, без участия и патриарха и вселенского собора, дерзнули решить вопрос ο соединении церквей и, наконец, 4) пренебрегли троекратным вызовом их на объяснение пред патриаршими экзархами и собором. После признания всех этих вин доказанными, экзарх Никифор встал на возвышение и, держа в руках крест и евангелие, торжественно произнес от лица собора лишенными священного сана — епископов-отступников. Приговор этот члены духовного кола подписали. После этого коло мирян также торжественно дало “обет веры, совести, и чести”: — не повиноваться этим неистинным пастырям. A затем от лица всех членов собора, т.е. от двух его палат, соединенных вместе, послано — объявить об этом решении собора православного собору униатскому. К королю собор обратился с просьбой: — лишить отвергнутых и отлученных епископов-униатов их “хлебов духовных” и открыть места их для новых, избранных православными, кандидатов. Β тот же день собором подписаны две почти одинаковых резолюции, может быть, предложенные двумя колами собора и почти тожественные по содержанию. Как не вызывающие спора, обе резолюции подписаны всеми и опубликованы, как резолюции всего собора. Первая гласила: “Мы даем обет веры, совести и чести за себя и наших потомков — не слушать этих, осужденных соборным приговором митрополита и владык, не повиноваться им, не допускать их власти над нами. Напротив, сколько возможно, противиться их определениям и распоряжениям, и стоять твердо в нашей святой вере и при истинных пастырях нашей св. церкви, особенно при наших патриархах, не оставляя старого календаря, тщательно сохраняя огражденное законами общее спокойствие и сопротивляясь всем притеснениям, насилиям и новизнам, которыми бы стали мешать целости и свободе нашего богослужения, совершаемого по древнему обычаю.

       Объявляем об этом торжественно, прежде всего пред Господом Богом, потом и всему свету и, в особенности, всем обитателям Короны, областей великого княжества Литовского, к Короне принадлежащих.”

       Вторая резолюция звучала так: “Мы, сенаторы, сановники, чиновники и рыцарство, a также и духовные лица греческой веры, сыны восточной церкви, собравшиеся сюда в Брест на собор, достоверно узнали теперь от самих вельможных панов, посланных на собор Его Королевской Милостью, что они с митрополитом и несколькими владыками-отступниками от греческой церкви составили и обнародовали без нашего ведома и против нашей свободы и всякой справедливости какую-то унию между церквами восточной и западной. Mы протестуем против всех этих лиц и их неправильного деяния и обещаемся не только не подчиняться, но с Божией помощью всеми силами сопротивляться им. A наше постановление против них будем подкреплять и утверждать всеми возможными средствами и особенно нашими просьбами пред Его Королевской Милостью.”

       Конечно, православные не питали надежды на исполнение их обращения к королю. Поэтому постановили: в случае безуспешности их ходатайства перед королем, перенести дело об унии на Генеральный Сейм 1597 г. Ο происшествиях в Бресте собор издал окружное послание к православным.

После Брестского собора.

       Как и следовало ожидать, послы от собора получили в королевской инстанции отказ во всем. Королевский универсал от 15-го октября 1596 г. санкционировал собор униатский и государственно утверждал его иерархическое отлучение на православную иерархию, т.е. на двух, оставшихся в православии епископов: Гедеона Львовского и Михаила Копыстенского Перемышльского. A это значило, что два православных архиерея будут лишены их “хлебов духовных” и на их место королевским указом будут назначены другие, униаты.

       Православные в предвидении этого еще на сеймиках, выбиравших делегатов на Варшавский сейм 1597 г., дали им инструкцию выдвинуть, при поддержке протестантов, обратное требование ο лишении мест архиереев, принявших унию. Так началась двухвековая сеймовая конституционная борьба православных, в союзе с другими диссидентами Польши, за свободу своего исповедания. Борьба эта была очень трудной и малоуспешной. Конституционный закон требовал единогласия от всего корпуса депутатов в 300 человек. Он назывался Посольской Избой. B вероисповедных вопросах этот корпус и не мог дать единогласия, ибо он отражал пропорционально всю вероисповедную пестроту Польши. Опыты голосовки всегда давали математически наперед известное разногласие, и потому все оставалось по-старому, но была и обратная сторона медали. На том же основании единогласия диссиденты часто срывали и предложения партии католиков.

       Правительство отомстило православным еще и тем, что обвинило экзарха Никифора в шпионаже в пользу Турции и в пользу Москвы, судило его политическим сенатским судом, заключило его в Мариенбургскую крепость, куда в недалеком будущем был заключен и митрополит Филарет Романов. Там Никифор и умер вскоре, как узник.

       Начался новый мученический период православной церкви в Польском государстве, как гонимого меньшинства, с протекционным насаждением унии, с борьбой православного населения, переходившей часто в гражданскую войну, в виде казацких восстаний. A все это повело через полстолетия к отпадению русской Украины к Москве. A в дальнейшем эта близорукая борьба за покорение Руси под унию ускорила конец и самой Польши и ее детища — унии, исчезнувшей в XIX в. В пределах уже России.

1) С. Петровский. Сказания об апостольской проповеди по северовосточному черноморскому побережью. Одесса. 1898. (XX и XXI тт. “Записк. Импер. Одес. Общ. Истории и Древн.”).

1) A. Нarnaсk Gеsсh. d. altсh Littеr. Lеipz. 1893. S. 344.

2) Mignе P. G. E. 120 соl. 216 sqq.

1) Епифаниево повествование почти буквально копируется анонимным автором Πράξεις χαΐ περίοδοι... απ. Ανδρέου. (XI в.?). Перефразируется Метафрастом (X в.) и автором грузинского жития ап. Андрея (X в.?). Если не Елифаниево повествование, то какой-нибудь из этих, или подобный им, рассказ мог стать известным составителю русского сказания. Сохранились отрывки очень древнего перевода повести Епифания на славянский язык. См. В. Г. Василевский. Ж.М.Н. Пр. 1877 г., ч. 189, с. 166.

2) Міgnе Р. G. T. 106 соі. 53 sqq.

1) В. И. Василевский. “Рус.визан. отрывки. Ж. М. Н. Пр. 1877 года, ч. 181.

2) В. Г. Василевский, ор. сіt. с. 6869.

3) И. И. Малышевский “Сказание о посещении русской страны св. ап. Андреем. Тр. Киевск. Дух. Академии 1888 г. № 6 с. 321. Эдинбургский университет посвящен ап. Андрею.

1) Β ином произношении “венты,” “вендичи,” “вятичи.” Для финляндцев до сих пор мы — русские vеnеlainеn т.е. “вены.”

2) От Траяна до Аврелиана (ІІ-ІІІ в.) на их территории хозяйничали римские власти и стояли римские легионы.

1) Невероятность сообщения жития Херсонисских мучеников ο посылке из Иерусалима в царствование Диоклетиана будто бы елископа Ефрема в Великую Скифию отмечена акад. Ε. Ε. Голубинсюш “Известия отд. рус. яз. и слов. Им. Академия Наук 1907 г. т. XII кн. 1.

1) Ю. Кулаковский “К объяснен. надписи.” “Виз. Врем.” 1895. II, с. 197.

2) Β. Γ. Васильевский “Рус. виз. отрыв.” ЖМНПр. 1878 р. ч. 196, стр. 115. У проф. Васильевского эти готы называются “тетракситами.” Имя непонятное. Поэтому проф. А. А. Васильев в упомянутом исследовапии ο готах в Крыму считает его искажением греческих переписчиков и указывает на другое начертание “трапезиты.” Южно-Крымская гора Чатырдаг тогда называлась Трапезунт. Иорнанд (VI в.) знал там и город Трапезунт, разрушенный нашествием гуннов. Некоторые новейшие исследователи гадают, что прозвище трапезиты есть сокращенное τετραπεζιται т.е. “четвероногие” в смысле быстроты военных набегов на врагов. Прозвище в этом смысле аналогичное прилагавшемуся византийцами κ народу 'Ρώς — Δρομϊτοα — т.е. “Русь — бегуны,” “налетчики,” “разбойники.”

*) Примером упорной живучести антинорманнской точки зрения может служить книга Н. Н. Ильиной “Изгнание норманнов.” Париж 1965 г.

1) В. Латышев. “Этюды по византийской эпиграфике.” Виз. Врем. 1895 г. т. II, стр. 186.

1) “Рус. виз. отрывки” Ж. Μ. Η. Пр. 1879 и 1889 гг. и “Рус.-Визан. Исследования” СПБ, 1893 г.

1) Греческий список с рукописи Халкинской библиотеки добыт чрез проф. И. Е. Троицкого и напечатан Васильевским в “Рус. виз. Исслед..”

1) B латинском переводе напечатано в Aсta Sanсt. t. III Fеbr. d. XXI, a в греч. подлиннике с париж. кодекса Васильевским в “Рус. Визан. Исследов..”

2) Типично византийский риторизм: вероятно намек на библейского врага с севера Рош-'Ρώς у прор. Иезек. (Гл. 38-39).

1) См. Голубинский. И. Р. Ц. Г, 1, с. 152-7 прим. 1, 2, стр. 266-267.

1) Хотя возможно, что мы в данном случае хвалимся чужими заслугами, т.е. Авраамий мог стать христианином не благодаря только русскому влиянию. Начиная с эпохи, еще предшествующей X в. в Камскую Болгарию во множестве приходили для торговли христиане нз Армении и Греции. Αрх. раскопки на месте древней столицы Болгарии не только дали неск. свящ. христиан. изображений греческой работы, но подтвердили догадку ο существовании там православного монастыря.

Авраамий мог быть членом той христианской общины в Болгарии, которая получила свое начало от греко-восточных купцов.

1) См. также Пл. Соколов. Русский архиерей из Византии. Киев 1913 г.

1) Предлагаемая Пл. Соколовым поправка текста, вместо “в Св. Софии” — “от св. Софии,” т.е. от КПльского патриарха, как произвольная, нам кажется излишней. Митр. Михаилу достаточно было этого внешнего интердикта, чтобы помешать гладкости (в глазах общественного мнения) замышляемой церемонии автономного посвящения митрополита.

2) Это наивная ссылка не на каноническое право, a на историческую случайность, не на чин поставления (полноправной передачи власти), a только на обрядовый аксессуар предъизбрания. Что временно такой обряд практиковался в Византии, свидетельствует наш писатель XIII в. Антоний Новгородец (впоследствии архиепископ Новгородск.) в его “Хождении” на Восток. Около 1200 г. в Царьграде ему показывали “Германову руку, ею же ставятся патриархи.” Это одно из воспоминаний ο минувшей иконоборческой эпохе. Св. Герман (715-730) был первым борцом за иконы против первого царя-иконоборца Льва Исавра. Естественно, что после столетия мучительной борьбы и тяжело давшейся иконолочитателям победы, они ка. нонизовали патр. Германа и его рукой как бы морально связывали новых избранников на патриаршество. Но y нас в Ипат. летописи сказано не рукой Германа, a “рухой святаго Ивана.” Мож. б. это только описка, котор. дала основание нашим историкам XVIII и XIX в. истолковать ее применительно к лицу Иоанна Предтечи. Для такого истолкования еще меньше историч. оснований. Иконоборчество и обряд с рукой св. Германа к XII в. могли быть забыты. Но вот ο какой подобной же случайности нам рассказывают византийские хронисты. Β 1025 г, умирающий патр. Василий благословил избранного им преемника Алексея рукой Иоанна Предтечи. Это был жест случайный, ибо руку И. Предтечи принесли к одру болезни патриарха не для этого, a для молитвенного облегчения его болей. Устное или письменное предание об этом тоже могло дойти до Киева.

Эта рука Предтечи из КПля, после разграбления его в 1204 г. крестоносцами, попала в обладание ордена Тамплиеров и хранилась y них на о. Мальте. Эту святыню они передали в момент закрытия ордена своему патрону и генералу, имп. Павлу I. Она хранилась в его Гатчинском дворце. Позднее в церкви Зимнего Дворца. Β 1917 r. снова увезена была в Гатчину, a оттуда в 1919 г., при захвате Гатчины войсками Юденича, гр. А. Н. Игнатьевым была увезена в эмиграцию, где и хранится сокровенно.

3) Мощи св. Климента были открыты в Корсуни (в Крыму) в 861 г. свв. Солунскими братьями — Константином и Мефодием и отнесены потом в Рим. A оттуда уже папы послали в дар голову св. Климента крестителю русскому кн. Владимиру в момент его ссоры с греками, во время Корсунской войны, желая этим привлечь его в свою юрисдикцию: “приидоша послы от папы изъ Рима и мощи святых принесоша.” Святыня эта погибла вероятно в момент разгрома Киева татарами (1241 г.).

1) Мож. быть ругательный Феодорец что-ниб. и в прямом смысле сказал богословски-нестерпимое, a может быть и просто надо это понимать ο конкуренции соборных храмов Богородицы — Успения во Владимире и в Киеве (Десятинная). Войска кн. Андрея грабили Киевскую и украшали добычей Владимирскую. Β драку и в перебранку кощунственно вовлекались и эти святыни.

1) Это тот самый Илия, в монашестве Иоанн, в житии которого читаем рассказ ο его ночном путешествии в Иерусалим на бесе. Этот грубый рассказ возможно произошел от рассказа еп. Илией-Иоанном об одном из своих вещих снов. Не один ультра-чудесный рассказ в агиологической литературе может найти подобное объяснение. Самые причудл. образы сновидений часто имеют для переживших их большую субъективную интимную ценность и являются подлинными духовными предчувствиями и откровениями. Но, переданные словами других лиц, превращаются в аляповатые чудеса.

*) Из постановл. КПл. собора 1276 г видно, что Сарайскому епископу подчинены были между проч. кавказские христиане, проживавшие между монголами, а из некотор. др. документов, что за ними же числилась и прежняя Переяславльская епархия.

*) Переносилась в настоящем случае только резиденция — седалище κάθισμα, а не кафедра митрополита, которая по-прежнему считалась “Киевской.”

*) Одно краткое приписывалось ростовскому епископу Прохору и другое, более пространное, написано митр. Киприаном.

*) По воле золотоордынского хана, отнявшего великое княжение у тверских князей за их вражду к ханским чиновникам.

*) Спас на Бору; по ней можно судить ο скромных размерах первых каменных московских храмов.

*) Тихомиров. Галицкая митрополия. СПБ 1896 г. с. 73.

*) По смерти Андроника III Палеолога 15. VI. 1341 и до воцарения в 1347 Иоанна Кантакузина было время гонения на Григория Паламу.

*) Варлаамиты былн западники по своей философии и богословию. Возможно, что им по этим именно мотивамжелателен был кандидат западно-русского, а не восточно-русского государства.

*) Григорий Цамвлак в своем похвальном слове Киприану, называет его родным дядей по отцу, и Болгарию общим их отечеством. Только Никоновская летопись и Степенная книга почему-то ошибочно называют Киприана сербом.

*) Наши древние епископы кроме внутренного параманда носили еще наружный, обыкновенно в сочетании с золотым крестом на шейной цепочке, так что наружный параманд служил как бы ковром, на котором возлегал этот нагрудный крест.

*) Предположения проф. А. С. Павлова и Н. И. Жданова, что “Слово” можно приписать Пахомию Сербу не подтверждаются при внимательном исследовании (Свящ. В. Яблонский. Пах. Серб. СПБ 1908 г. с. 200-202).

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США