К портрету (она давно прошла, и нет уже тех глаз)

Николай Заболоцкий

Портрет

Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Её глаза — как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Её глаза — как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потёмки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Её прекрасные глаза.

Уистен Хью Оден

На страданья у них был намётанный глаз.
Старые мастера, как точно они замечали,
Где у человека болит, как это в нас,
Когда кто-то ест, отворяет окно или бродит в печали,
Как рядом со старцами, которые почтительно ждут
Божественного рождения, всегда есть дети,
Которые ничего не ждут, а строгают коньками пруд
У самой опушки,— художники эти
Знали — страшные муки идут своим чередом
В каком-нибудь закоулке, а рядом
Собаки ведут свою собачью жизнь, повсюду содом,
А лошадь истязателя спокойно трётся о дерево ладом.

В «Икаре» Брейгеля, в гибельный миг,
Все равнодушны, пахарь — словно незрячий:
Наверно, он слышал всплеск и отчаянный крик,
Но для него это не было смертельною неудачей,—
Под солнцем белели ноги, уходя в зелёное лоно
Воды, а изящный корабль, с которого не могли
Не видеть, как мальчик падает с небосклона,
Был занят плаваньем, все дальше уплывал от земли…

(Пер.П.Грушко)

Что-что, а страданье всегда получалось правдиво
У старых тех мастеров: творили они, хорошо понимая
Место страданий в жизни людской: как страдает иной человек,
А кто-то другой отворяет окно, или ест, или рядом плетётся лениво;
Как пылко и набожно ждут старики
Чуда рожденья, а дети, что всегда случаются рядом
И которым событие это не важно, - надевши коньки,
Скользят по пруду, за которым лесок подымается с края.
Не забывали те мастера никогда: как ни жутки
Страдания мучеников, но так или иначе -
Муки идут своим чередом в каком-то углу или грязном закутке,
А рядом собаки, как ни в чем не бывало, продолжают жить по-собачьи
И мучителя лошадь о ствол невинным чешется задом.
Взять хотя бы брейгелевского Икара: беспечно
Все отвернулось, не торопясь, от беды: пахарь, конечно,
Слышал всплеск и одинокий крик,
Но ему это было неважно: солнце, как положено солнцу, невозмутимо
Светило на белые ноги, исчезавшие в недрах зелёной волны,
А богатый корабль щегольской, с которого видеть были должны
Необычайное что-то (как юноша падал с небес в этот миг), -
Тот корабль торопился куда-то и спокойно проследовал мимо.
(Перевод Ивана Елагина)

(«Падение Икара» Питер Брейгель Старший)

Александр Пушкин

Царскосельская статуя

Урну с водой уронив, об утёс её дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струёй, вечно печальна сидит.

Яков Полонский

Она давно прошла, и нет уже тех глаз,
И той улыбки нет, что молча выражали
Страданье — тень любви, и мысли — тень печали.
Но красоту её Боровиковский спас.
Так часть души её от нас не улетела,
И будет этот взгляд и эта прелесть тела
К ней равнодушное потомство привлекать,
Уча его любить, страдать, прощать, молчать.

(«Портрет М. И. Лопухиной» — один из самых популярных женских портретов кисти Владимира Лукича Боровиковского).

Бахыт Кенжеев

Охотники на снегу

Уладится, будем и мы перед счастьем в долгу.
Устроится, выкипит – видишь, нельзя по-другому.
Что толку стоять над тенями, стоять на снегу,
И медлить спускаться с пригорка к желанному дому

Послушай, настала пора возвращаться домой,
К натопленной кухне, сухому вину и ночлегу.
Входи без оглядки, и дверь поплотнее прикрой –
Довольно бродить по бездомному белому снегу.

Уже не ослепнуть, и можно спокойно смотреть
На пламя в камине, следить, как последние угли
Мерцают, синеют, и силятся снова гореть,
И гаснут, как память – и вот почернели, потухли.

Темнеет фламандское небо. В ночной тишине
Скрипят половицы – опять ты проснулась и встала,
Подходишь наощупь – малыш разметался во сне
И надо нагнуться, поправить ему одеяло.

А там, за окошком, гуляет метельная тьма,
Немые созвездья под утро прощаются с нами,
Уходят охотники, длится больная зима,
И негде согреться – и только болотное пламя. . .

(«Охотники на снегу» / «Возвращение охотников» Питер Брейгель Старший)

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология