Глава 2. Тысячеглазый Аргус. Лица и маски. Глава 3. Золото инков. Мир боли и страха. Часть 3. Шаман (чудь). Войны Синей и Черной Орды. XVI век. Алтай. Глава 1. Волчий пастух. Глава 2. Прикосновение. Семь дней спустя). Глава 3. Сумерки богов. Месяц спустя)

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 10Следующая ⇒

Глава 2. ТЫСЯЧЕГЛАЗЫЙ АРГУС

Лица и маски

«В мифологии супергероев есть всегда сам супергерой и его Альтер-эго, его второе Я. У Бэтмена это Брюс Уэейн, у Человека Паука — Питер Паркер. Когда этот герой просыпается утром — он Питер Паркер. Он должен надеть костюм, чтобы стать Пауком…»

Билл. К/ф «Убить Билла — 2»

Голубоватый свет фар выхватил из темноты ажурный прямоугольник ворот. Через мгновение автономная станция, датчики которой были скрыты в кирпичном заборе, идентифицировала радиосигнал идущий от миниатюрного передатчика в салоне автомобиля. Еще через мгновение электрозамок ворот щелкнул, и створки медленно разъехались в разные стороны. Темно-серый «Опель» с легко тонированными стеклами неторопливо въехал на территорию дома, чуть слышно шелестя шинами по идеально ровному асфальту дорожки. Ворота за ним также неторопливо закрылись.

Мальцев любил автоматику. Технологические новшества не только значительно экономили время, но и создавали ощущение комфорта и уюта. Вспыхнули фонари на стоянке перед домом, освещая место для парковки и часть клумбы с лилиями. Еще заезжая во двор коттеджа, Мальцев увидел, что в доме никого нет. Окна дома были темны, а на открытой стоянке отсутствовал автомобиль Валерии.

Значит, опять… Владислав непроизвольно выругался. Это случалось все чаще и чаще. Они ссорились, потом мирились, потом опять ссорились, и снова мирились, заверяя друг друга в безумной любви и взаимном уважении. А потом Лера просто уезжала в очередной ночной клуб или притон со своим «другом юности», сынком одного из друзей ее отца, Анжеем и обкуривалась там до чертей, до галлюцинаций, до реанимации. А потом курс детоксикации и снова мольбы и угрозы, увещевания и обвинения.

Мальцев вышел из автомобиля, и, словно тот был виноват в сложившейся ситуации, с силой хлопнул дверцей. Это было как проклятие, тяготевшее над ним. Как порча, отравляющая всю его жизнь. Стоило ему сблизиться с какой-нибудь женщиной, и надежда на новую счастливую жизнь рушилась как по мановению волшебной палочки. Невозможно было только понять, что за злой волшебник упражнялся в своем черном искусстве, и кому это вообще было нужно. И ведь ясно было, что причина кроется в нем самом, а не в женщинах, которые словно сходили с ума, после непродолжительного совместного проживания. Но ситуация все равно слишком напоминала постороннее вмешательство, настолько нелепо и стремительно начинали развиваться события каждый раз.

Дверь в коттедж тоже открывалась автоматически. Электромагнитные идентификаторы были встроены в наручные браслеты, которые были только у хозяев дома, и как только кто-нибудь из них приближался на расстояние нескольких метров, электронная система «свой-чужой» принимала соответствующий закодированный сигнал, и блокировала сигнализацию, отмыкая входной замок. В доме было тихо. Мальцев поднялся на второй этаж и прошел в спальню. В комнате как всегда, в предшествии нарко-алкоголических загулов жены, царил беспорядок. Прямо на не заправленной кровати валялись вещи, выброшенные второпях из шкафа: трусики, бюстгальтеры, рубашки и скомканные легкие брюки. На спальной тумбочке лежала наспех написанная записка:

«Приеду поздно. Поехали с подругами отмечать день рождения Ленки. Лера».

Мальцев разжал пальцы и листок бумаги, словно опавший лист, спланировавший с дерева, упал к его ногам.

Вот так вот просто и лаконично. Не «сегодня приеду поздно», а «приеду поздно». Очень расплывчато и туманно, но зато правдиво. Ведь поздно может означать и ночь, и утро, и даже завтра, а может быть даже послезавтра или через неделю. Ведь «день рождения Ленки» тоже очень условное мероприятие, и соответственно, имеющее грандиозное пространство для маневра. Оно может проистекать в ночном клубе, на какой-нибудь квартире, на загородном коттедже, в конце концов. И гостями на этом дне рождения могут оказаться кто угодно. Мальцев опять раздраженно выругался. Знать бы еще кто такая эта Ленка, и существует ли она на самом деле.

Он неторопливо разделся, нарочито аккуратно разместив одежду на плечиках, и как был, обнаженный, прошел в ванную комнату.

Горячая вода и ароматическая соль лишь частично сняли напряжение после рабочего дня. Внутри упругой пружиной давило чувство обиды и раздражения.

«Все, хватит! Сегодня нужно кончать со всем этим цирком. Сколько можно терпеть этот тягучий кошмар?».

Мальцев откинулся головой на край джакузи и закрыл глаза. Медитативная музыка, раздающаяся в скрытых стеновых колонках, вопреки обычному эффекту, сегодня лишь добавляла раздражения. Оставалось чувство нерешенной проблемы, которое, подобно капле дегтя, отравляющей огромную бочку меда, мешало расслабиться и настроиться на позитивную волну.

«Сколько можно? За что мне все это? За что…».

По щеке вдруг покатилась слеза, а рука машинально коснулась странного талисмана, висевшего на груди: медвежьи клык и коготь, нанизанные на серебряное кольцо. Еще три года назад эти экзотические причиндалы росли из мощного тела принадлежащего могучему повелителю тайги. Существу, не ведающему поражений и погибшему от страха. Мальцев почувствовал, как воспоминания всколыхнули потаенный ужас, поднявшийся из глубин сознания и выступивший холодным потом на горячей коже. Этот ужас принес душевную боль и мелкую дрожь, охватившую все тело. Это он убил его. Не убил бы страхом, прикончил бы древесным колом. Не колом, разорвал бы руками, загрыз зубами. Он помнил те нечеловеческие силу и ярость, которые вышли на свободу в то драматическое мгновение. Словно прорвало плотину, скрывающую их в непроглядном мраке подсознания. Согласно поверьям охотников, теперь эти трофеи по праву принадлежали ему. Они не только напоминали об удачной охоте и воинском подвиге, одном из тех, которые становятся легендами или иногда просто вырождаются в охотничьи байки. Этот талисман был Посланием, Подарком Духа, передавшему человеку огромную Силу через грозного обитателя таежной чащи. Благодаря этой Силе обреченный на смерть человек смог выжить, смог увидеть запредельное, смог, по сути, стать шаманом. Так, во всяком случае, говорил об этом Ковров, человек, приоткрывший ему двери в тайный мир алтайской магии. И вот теперь этой Силы не хватало на решение банальной проблемы, связанной с извечным конфликтом мужского и женского. Мальцев до боли сжал ладонь. Физическая боль на некоторое мгновение просветлила разум, позволив душевной боли отойти на второй план.

Он не думал, что сможет снова быть близок с женщиной, сможет опять жениться. Не думал он также, что когда-нибудь снова вернется в тайгу. Настолько сильным было потрясение, связанное с гибелью Ирины и его друзей. Словно в резонанс с его внутренним диалогом, медленная музыка в ванной комнате перешла на более динамичные ритмы. Тревожно зазвучали далекие барабаны и пронзительно запел варган. Мальцев почувствовал, как тело задрожало еще сильнее. Воспоминания о тех жутких событиях пробудили не только ужас. Они воззвали к жизни память, в которой скрывался и он — загадочный некто. Не то человек, не то призрак, по прозвищу Харон.

Мальцев тогда перерыл весь Интернет. Ездил в Новосибирск. Поднял всю информацию по тренеру рафтинг-команды по фамилии Дубинин. И когда ему, наконец, удалось разыскать его фотографию, он долго всматривался в черты лица погибшего спортсмена. Сначала ему казалось, что это именно он являлся ему в том проклятом заливе. Но коварный скептик в голове тихо шептал: «Ты выдаешь желаемое за действительное. Ты что, это не он. Он только похож. Тоже лысый. Тоже в сплав-комбинезоне. Но это не он. Это просто не может быть он. Ведь этот человек погиб. Погиб. Да и внешне есть значительные отличия. Смотри, какой динамичный и подвижный человек, это видно даже по фотографии. А Харон был как робот, заторможенный и малоподвижный». Мальцев соглашался сам с собой, переживая эти внутренние сомнения, но потом принимался спорить сам с собой: «Да он, это. Он! Похож. Просто у Харона черты лица менее эмоциональные, не такие волевые. Но ведь этому может быть объяснение. И место совпадает. А то, что мертвые иногда возвращаются… И вообще, кто сказал что он погиб? Ведь их рафт перевернулся, и в воде оказались четверо. Троих нашли, а его нет. Может, он выплыл. От шока немного психика нарушилась, и он стал жить на берегу реки, философствовать…» Но скептик не унимался: «Но ведь ты убил его. Ударил ножом. А после этого видел опять. Живого».

«А кто сказал, что я его убил? Может, я его только ранил….».

Уже в городе, Мальцев ждал, что загадочный собеседник с лысой головой как-то напомнит о себе. Появится ночью в комнате, присев на край кровати. Или опять возникнет в сновидении. Ведь в сновидениях нет расстояний и времени. Но ничего подобного не было, словно город обладал каким то экраном, препятствующим проникновению в его владения необъяснимых субъектов из горной тайги. И спустя год Мальцев сам отправился на его поиски. Но той заводи найти так и не смог. Словно ее стерли с лица земли те самые неведомые силы, опять переставив части ландшафта, будто это были кубики гигантского конструктора. Он не нашел Харона, но зато нашел нечто иное. В горном лесу он встретил человека, который, во время их первой встречи, напоминал скорее лесного духа, и который выслушал его с пониманием, ничего не объясняя, но приглашая за собой в загадочный мир таежных тайн. В мир Силы.

Мальцев улыбнулся. Адучи. Кочойда. Максим Ковров. На этот раз память подкинула ему приятные воспоминания. Пугающие его ранее таежные ливни и стены непроглядного тумана стали мистическим пологом, скрывающим чудеса. Грозная и ужасная тайга превратилась в охотничьи угодья, исполненные, захватывающими дух, приключениями. Горы, из безмолвных символов смерти, превратились в священных Существ, скрывающих тайные тропы, ведущие к Могуществу и Свободе.

Непроглядные ночи сменяют пронзительные дни, и люди в зеленых куртках с капюшонами, лица которых разрисованы ритуальными знаками, крадутся сквозь буйную растительность леса. Из личного имущества — только ножи. Это обязательное условие подобных походов. Это наследие древней традиции, насчитывающей многие сотни лет.

Мальцев открыл глаза. Вода в джакузи уже давно остыла — он сам ограничил поточную подачу, и теперь сидел и дрожал, непонятно от чего — то ли от холода, то ли от неожиданного путешествия в прошлое. Прошлое, наполненное переживаниями и потрясениями. Он встал и, дотянувшись до полотенца, растер им кожу, закутавшись затем в теплый махровый халат. Решение принято. Это произойдет сегодня. Он нашел себе суррогат, заменивший, как ему показалось, Ирину. Но теперь наваждение окончательно развеялось, и он понял, что Лера только показалась ему понимающей и нежной. Он сам хотел, чтобы она была такой. Ему так необходимы были тогда нежность и понимание… И когда он встретил Валерию, он тут же превратил ее в ожидаемый идеал и наделил всеми необходимыми качествами. Иначе она просто не смогла бы подойти к нему — внутри прочно сидело табу на любые общения с женщинами, настолько сильным был эмоциональный шок от потери Ирины. Но Лера смогла обойти все защитные кордоны, будто чувствуя в нем покалеченную родственную душу. Ей тоже пришлось пережить многое: и родительское самодурство, доходившее до абсурда, и наркологическую лечебницу, и две попытки суицида, одна из которых закончилась клинической смертью. Их близость напоминала безумие — они оба словно пытались утопить в страсти и нежности друг к другу ту боль, которая тянулась за ними обоими из прошлого дымными шлейфами душевных пожаров. А потом наступил перелом. И инерция пережитого, подобно мазохистскому кайфу, вновь потянула их в разные стороны. Владислав все чаще стал уезжать на Алтай. Лера все чаще стала встречаться с бывшими друзьями. И если поначалу, после поздних визитов домой, от нее неуловимо пахло дорогим шампанским, то позже, Мальцеву привозили ее совсем в невменяемом состоянии, вызванном передозировкой наркотиков. Они беседовали. Искали причины. Анализировали. Принимали решения. И снова все начиналось как в кошмарном сне, будто все сказанное в одно мгновение переставало иметь значение. После тщетных попыток убеждений, Мальцев стал лечить ее другими методами, часть из которых не вязалась с современными представлениями медицины, и относилась к давно забытому в цивилизованном мире искусству языческой магии. Но неведомая сила, словно управляемая злой волей, вновь выдергивала Леру из-под его влияния. Жена стала исчезать на сутки, иногда на недели. Тогда он отвез ее к родителям. Последовал неприятный разговор с «крутым» папой, который обвинил его в растлении дочери и пообещал оторвать ему голову. Но Мальцев сумел доходчиво объяснить упертому родителю, что специфика его работы в настоящее время наделяет его определенными возможностями, позволяющими эффективно решать подобные проблемы. Инцидент был исчерпан. Валерия приехала к нему через два дня и стояла в коридоре на коленях, причитая, что никто кроме него не сможет ей помочь, умоляла о помощи. Он ей верил, потому что хотел верить. И все начиналось с начала. Две-три недели спокойной жизни, и очередной срыв…

Сегодня в череде кошмаров должна была быть поставлена точка. Мальцев поднялся по витой лестнице в свой кабинет. Закрыв за собой дверь, он достал из сейфа массивную папку из дорогой кожи. В ней были собраны материалы обо всем, что касалось его жены: адреса ее подруг и друзей, фотографии, CD-диски с видеоматериалами и прочая информация, которую он был вынужден собирать, пытаясь удерживать ее от губительного падения в бездну самоуничтожения. Она знала об этом, потому что представляла, какими возможностями он обладает. Но это останавливало ее лишь поначалу. Скрытые программы саморазрушения увлекали ее все дальше и дальше, в область лжи и измены, наркотиков и алкоголя. У нее просто не было сил, чтобы противостоять этой смертельной инерции. А у него не было сил, а возможно, и желания, чтобы эту инерцию как-то остановить. И поэтому, он просто наблюдал. Разбивая себе сердце и оплакивая свою слабость, а также их скорый, но неизбежный разрыв.

Аргус, всевидящий тысячеглазый Страж из древнего мифа. От него действительно ничего невозможно было утаить. Мальцев обладал удивительной способностью доставать информацию практически любого уровня доступа, словно невидимые духи, для которых не существовало ни стен, ни расстояний, приняли на себя обет служить ему.

Эти возможности Аргус планировал использовать и сейчас. Он сел на мягкое ковровое покрытие в северной части кабинета, свободной от мебели и достав из папки картографический альбом Москвы и одну из фотографий Валерии, положил их перед собой. С глянцевого листа беззаботно улыбалась молодая красивая женщина, лет двадцати шести. Мальцев задумчиво, почти нежно, коснулся кончиками пальцев ее изображения. Обман. Иллюзия. За этой улыбкой тщательно прячется безумие и страх, обреченность и отчаяние.

«Не поддаваться. Хватит. Это нужно закончить сегодня. Она уже давно иная…».

Он достал из кармана халата замшевый мешочек и вытряхнул на ладонь тонкую серебряную цепочку, на конце которой крепился небольшой конус, вылепленный из прополиса. Маятник. Древнее приспособление, используемое в ритуальной практике шаманов. Этому его научили тайшины, люди, открывшие для него новые грани восприятия мира. Этому и многому другому… Он достал из кармана небольшую табакерку со съемной крышкой, в которой оказался зеленоватый, крупно перетертый порошок — можжевельник с добавлением специфических трав. Эту смесь на Алтае традиционно использовали как элемент «Алас» — обряда очищения огнем. Аргус захватил щепотку порошка и высыпал его в перевернутую крышку. Щелкнула зажигалка, и пламя жадно перекинулось на ритуальное подношение. Через мгновение огонь погас, оставив за собой тягучий след из ароматного дыма, заструившегося вверх, заполняя все пространство комнаты.

«Любой объект в этом мире оставляет СЛЕД. А значит, его можно ВЫСЛЕДИТЬ…».

Маятник в чутких пальцах шамана качнулся и принялся вращаться по часовой стрелке. Мальцев задавал вопросы и внимательно и терпеливо наблюдал за движениями прополисного комочка, заостренного к низу. Так прошло несколько часов. Но для Аргуса времени не существовало. Его движения были настолько неторопливы, что казалось, он впал в какой-то гипнотический транс, вызванный качанием маятника. Вопрос — ответ. Движения маятника и движения глаз, сопровождающих его. Вопрос — ответ. Тонкая грань соединения сознания, подсознания и надсознания, содержащего ответы на все вопросы, доступные человеку. Маятник, казалось, танцевал какой-то мистический танец над фотографией улыбающейся девушки, а городской шаман, наблюдающий за этим танцем, прозревал один за другим слои невидимых информационных полей, пронизывающих пространство. Вопрос — ответ. Разговор с самим собой, вернее, с какой-то потаенной частью самого себя, для которой маятник был лишь ключом к необходимой информации. Вопрос — ответ. Аргус закрывает глаза, и кладет маятник перед собой, прямо на глянцевый танцпол разговорившейся фотографии. От тысячеглазого Аргуса невозможно спрятаться. Все. Все вопросы заданы, все ответы получены. Он знал, где в данный момент была Валерия. И он планировал нанести в это место незамедлительный визит. Пока информация еще была актуальна.

Одевшись в свободную одежду полуспортивного покроя, он погасил везде свет и вышел из дома. Горечь предстоящей разлуки перемешивалась внутри со странным возбуждением, связанным с этой необычной охотой, создавая странное ощущение, напоминающее терпкий коктейль из двух взаимоисключающих, и в то же время, каким-то загадочным образом, взаимодополняющих друг друга эмоций. Вспыхнули огни, освещая стоянку. Мальцев стремительно шел к автомобилю, вдыхая полной грудью дурманящий аромат цветов с ближайшей клумбы. Его обоняние обострилось до предела. Ночная охота начиналась.

Перед тем как сесть в «Опель», Мальцев, нахмурившись, бросил взгляд на темный дом. Он ассоциировался у него с Лерой. Он и купил его вдали от центра города специально для нее.

— Харон, ты можешь помочь мне вылечить ее?

— Ты можешь помочь нам выбраться отсюда?

— Выведи нас из этой гребаной дыры.

И мертвенный голос Харона в тишине ночи, как напоминание о прошлом:

— Куда?

— Домой.

Харон смотрит сквозь него, как будто это Мальцев является бесплотным призраком.

— Ты что, не понял? У вас нет дома.

Ровно и неслышно заработал мотор, зажглись фары, и автомобиль вырулил на асфальтовую дорожку. Через несколько минут ворота за ним закрылись, будто невидимые духи продолжали прислуживать своему повелителю, и «Опель» исчез во мраке ночи.

«Беги».

«Или убей ее первым».

Спортивный автомобиль Анжея он увидел еще издалека. Вызывающе «Порше» красного цвета сразу выделялся на фоне остальных машин припаркованных около ночного клуба «Q-ROCK». Мальцев еще несколько минут посидел молча в прохладном темном салоне своего «Опеля», а затем, словно понимая, что решение уже принято и оттягивать время не имеет смысла, решительно открыл дверцу и вышел в душные объятия городской улицы.

В клубе царило стандартное свето-звуковое безумие. На первом этаже господствовала тьма и стробоскопы. На втором — бар, сделанный «под дерево» и пропитанный мягкой атмосферой рок-тусовки. Мальцев осмотрелся. Насколько он знал Валерию, обычные посиделки в баре ее не устраивали. Ей нужен был адреналин. Ослепительный свет, выжигающий на сетчатке глаз причудливые узоры. Звук, проникающий в самые потаенные места человеческого тела. Поэтому искать ее нужно было именно на первом этаже. Мальцев прошелся вдоль стены, подойдя к стойке, возле которой несколько молодых людей экспериментировали с «Xenta absent». В мелькании синих вспышек, их лица, освещаемые факелами, горящими над бокалами с коктейлями зеленого цвета, напоминали лица потусторонних монстров со стеклянными глазами. Мальцев закрыл глаза. Так ему было даже проще ориентироваться в этой вакханалии человеческих пороков. Он всем телом ощущал атмосферу клуба, пропитанную похотливыми мыслями, алкогольными фантазиями и еще множеством эмоций, которые витали в воздухе, заражая своим настроением всех пленников этого темного помещения огромных размеров. Тонкое ощущение, возникшее на фоне всех этих наслоений, подсказало направление. Мальцев открыл глаза и пройдя несколько десятков шагов вглубь зала сразу увидел супругу.

Валерия была уже изрядно пьяна. Она натянуто смеялась, но в ее глазах даже издалека была видна тщательно скрываемая тоска. Справа от нее сидел мускулистый молодой человек, затянутый в нарочито облегающий тело комбинезон с неоновыми надписями на груди и спине. Анжей. Лера буквально лежала в его объятиях, уже ничего не замечая вокруг. За столиком сидели еще два незнакомых парня и девушка по имени Таня, сестра Анжея. Никакой Ленки, как и следовало ожидать, поблизости не было. Мальцев еще какое-то время наблюдал за ними издалека, скрываясь в толпе, а потом подошел к столику, не говоря ни слова. Увидев его, Лера сначала ничего не поняла, а затем, осознав, кто перед ней стоит, побледнела и выпрямилась. Глупая пьяная улыбка тут же сползла с ее лица. Зато нагло улыбнулся Анжей и еще крепче демонстративно прижал к себе Леру, небрежно бросив:

— О-о, привет! Тоже отдыхаем?

Мальцев игнорировал его вопрос, продолжая молча смотреть жене в глаза. Она сначала дернулась, пытаясь отстраниться от навязчивого сопровождающего, но потом поняла, что ее сил не хватит, чтобы преодолеть его стальную хватку, и замерла, растерянно разглядывая мужа.

— Как… ты меня нашел?

Мальцев не произнес ни слова. За него все сказал его взгляд, пронзительный и острый, словно острая рапира, угрожающая вонзиться в тело, в мозг, в душу, разрушая все на своем пути.

— Присаживайся, как там тебя, Влад? — Анжей продолжал нахально скалиться, кивнув на место рядом со своими друзьями, которые тоже хищно заулыбались, предвкушая дальнейшее развитие событий. Мальцев знал, что Анжей был партнером по бизнесу брата Валерии — Игоря. И именно Игорь познакомил их, всячески поощряя эту связь. Этим объяснялось и это хамство и эта самоуверенность. Мальцев кивнул жене, демонстративно игнорируя всех присутствующих.

— Пойдем, выйдем на улицу. Мне нужно что-то сказать тебе.

Супруга сделала попытку встать, но рука ее друга удержала ее на месте. Нагло улыбаясь, Анжей даже не смотрел на Владислава, нарочито выразительно глядя на танцпол. Парни за столиком фыркнули, одобряя его действия. Мальцев не пошевелился, выжидательно глядя на жену. В ее глазах отразилась целая гамма чувств: ужас, отчаяние, обреченность…

— Эй ты, не хочешь присоединиться к хорошим людям, вали отсюда, — Анжей перевел на Мальцева мутные от наркотиков глаза. — Че вылупился? Не мешай отдыхать. А жену твою я привезу. Позже…

Парни за столиком уже просто давились от смеха. Мальцев сжал зубы, медленно осматриваясь по сторонам. «Не здесь. И не сейчас». Погасив разрушительные эмоции ярости, он как-то странно посмотрел на каждого присутствующего. Лера вжалась в кожаный диван, увидев этот взгляд. Так обычно смотрят на безжизненные предметы, а не на живых людей. Но никто ничего не понял. Все дружно и оскорбительно заржали, ожидая продолжения. Но его не последовало. Мальцев печально кивнул жене и произнес только одно слово:

— Прощай.

Через минуту он уже выходил из клуба.

Проходя мимо красного «Порше», Мальцев остановился и усмехнулся. Фотографии этого автомобиля уже были у него в картотеке. Средним пальцем он оставил на лобовом стекле невидимую, на первый взгляд, надпись:

«Orkus vulgaris».

Опять улыбнулся. Но если бы Анжей увидел эту улыбку, вряд ли он чувствовал себя защищенным в этом мире.

«Орк обыкновенный».

Мутанты. Люди с извращенным сознанием. Гоблины. Орки. А говорят, что сказки это вымысел. Мальцев на несколько секунд закрыл глаза. Какой же это вымысел, если на самом деле, в нашем, реальном мире существуют орки, злые колдуны и прочая нечисть.

Он открыл глаза и, обернувшись, посмотрел на залитое ярким искусственным светом здание ночного клуба.

«Люди переполнены обидами и страхами, потом появляется ложь. Они убивают быстрее всего остального».

Он сел в автомобиль, но мотор не завел. Все медлил, ждал, надеясь, что вот сейчас двери клуба распахнуться и из него выбежит Валерия… Простит он ее в очередной раз? Ведь решение уже принято. Все задуманное сказано. Она не выбежит. Ее держит сейчас в своих крепких лапах наглец Анжей, карикатурное воплощение мачо-самца, разбалованный сынок богатых родителей. Он ведь наверняка не понял еще, какая трагедия разыгрывается между ними. Для него это игра. Он глумится, издевается, упивается сам собой. Да он в принципе не может этого осознать. Во-первых, потому что его сознание одурманено наркотиками. Во-вторых, потому что он — мутированный гоблин, злобное животное, пародия на человека, затянутая в дорогой и модный клубный прикид.

«Скоро все будет по-другому. Люди запутались. Стали опасными. Все вокруг будет против них».

Мальцев посмотрел на часы и дал самому себе еще минуту времени. Самому себе и Лере. Ведь никто не тащил ее насильно в этот клуб. Никто не заламывал руки. Она сама сделала свой выбор. Сделала… Секундная стрелка стремительно двигалась по циферблату, словно таймер, отсчитывающий мгновения до взрыва. Тик-так. Тик-так. Все. Ему показалось, будто тонкая стрелка даже замерла на мгновение, остановленная условным взрывом, оглушительно прогремевшим где-то в подсознании. Нужно уезжать. Мальцев повернул ключ зажигания. Тонированное стекло заскользило вниз. Он еще раз посмотрел на двери клуба.

«Такие как я, приходят в смутное время…».

Автомобиль вырулили с парковки и, проезжая мимо дверей клуба, издал длинный пронзительный звук клаксона, похожий на вой боевого, или скорее, охотничьего рога, объявляющего о начале дикой охоты.

«Это значит, что такое время настало, и я пришел…».

Валерия позвонила через полчаса, но он ей не ответил. Говорить было уже не о чем. Послал только короткое SMS:

«Все твои вещи привезу завтра к родителям. Мой дом для тебя закрыт. Прощай…».

После этого, Мальцев изменил все кодовые сигналы идентификации, что сделало недоступным дом, в прямом смысле этого слова. Видеокамеры в динамических кронштейнах, закрепленные на стенах домах были переведены в режим объемного сканирования, что позволит узнать о том моменте, когда Лера приедет назад, привычно ожидая, что через очередную истерику все будет забыто и прощено. Ведь она до сих пор наивно думает, что знает все его слабые стороны, среди которых жалость и милосердие занимают далеко не последнее место. Он вернулся в кабинет и, достав из сандаловой шкатулки несколько ароматизированных свечей, зажег их, расставляя, в специальных подставках, на ковровом покрытии, где еще несколько часов назад он колдовал над ее фотографией. Сняв одежду, в которой он ездил в клуб, Аргус облачился в свободную куртку и штаны темного цвета, надев на ноги мягкие войлочные туфли. Он знал, чувствовал, что они приедут. Перепуганная женщина и самодовольный наглый гоблин, не сумевший вызвать его на открытый конфликт в клубе. А это значило, что к приезду «гостей» следовало подготовиться. Нельзя подавать необоснованных надежд существам, которые сами ищут боль и хаос. Аргус сел на мягкий ворс ковра. В памяти зашептал далекий голос:

«Наше искусство можно использовать только для защиты. На этом основано все наше мировоззрение».

Он открыл лежащую перед ним коробочку с красками и, погрузив два пальца в акварельную синеву, нанес на лицо первую линию ритуального рисунка.

Тай-Шин. «Волчий стиль». Искусство психофизического воздействия. Зеркальная тьма, отражающая агрессию самоубийцы.

Два года… Два года назад он познакомился с человеком который начал обучать его искусству алтайских воинов-шаманов Тай-Шин. «Свободные Волки». «Вершина Горы». Древняя доктрина сверхчувственного восприятия. Но обучение не было закончено. Однако кое-чему он успел научиться. И раз его не приняли в круг избранных, он волен распоряжаться полученными навыками в соответствии со своим мировоззрением. Однако, несмотря на это, Аргус старался не вносить в искусство «Черного Волка» ничего лишнего. Он прекрасно понимал что, будучи древней доктриной, Тай-Шин смогло остаться действенной и по сей день только благодаря определенным правилам, нарушение которых могло повлечь за собой самые непредсказуемые последствия. «Черный Волк» являлся начальной дисциплиной для дальнейшего изучения Тай-Шин. Сюда входило все связанное с боевым искусством ножа и психологическим воздействием на противника. И именно поэтому следовало быть максимально осторожным во всем, что касалось использования аспектов этого знания в современном мире. «Ну что же, для защиты, так для защиты». Он закрыл глаза и отпустил свой внутренний диалог, погружаясь в спокойную пустоту безмолвного сознания. Ловушки расставлены. Зеркала готовы.

Окутанный тягучим ароматным дымом он так и просидел неподвижно до того момента, пока не запищал пейджер сигнализации, извещая о том, что сканер засек крупный объект в непосредственной близости с домом. Это значило, что кто-то остановил автомобиль на площадке перед коттеджем. Это также значило, что «гости» прибыли. Аргус отрешенно кивнул сам себе, и неслышно встав, совершенно бесшумно переместился к окну. Отсюда площадка перед домом была как на ладони, и он неподвижно наблюдал, как Валерия растерянно пытается открыть калитку, манипулируя своим бесполезным уже браслетом перед пультом домофона. Как и следовало ожидать, она приехала не одна. Ведь могла бы взять такси и хотя бы изобразить что-нибудь оригинальное, придумывая очередную ложь, облаченную в жалостливую нелепицу.

Красный «Порше» пронзительно засигналил, привлекая внимание хозяина безмолвного дома. Спустя минуту, водитель покинул автомобиль, раздраженно что-то говоря своей спутнице. Судя по его жестам, он предлагал не то перелезть через калитку, не то вообще своротить ее с петель.

Аргус не шевелился. Он ждал. Противник должен сам вторгнуться на его территорию, создавая необходимый прецедент. Тогда все условности будут соблюдены. Тогда уже можно будет не сдерживать себя.

— Ты, долбанная козлина! Давай открывай ворота! — Анжей был уже совсем невменяем. Было непонятно, как он вообще доехал сюда, управляя автомобилем. — Привез я твою жену истеричную. Выходи, забирай ее, а то обратно увезу.

Валерия плакала. До нее постепенно стала доходить вся серьезность происходящего. Она присела на корточки прямо перед воротами и обхватила голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону. В это время Аргус неслышно вышел из дома через второй вход. Оказавшись на улице, он вдруг замер на мгновение. Ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он прислушался, различая только шелест теплого летнего ветра в листьях деревьев и вопли пьяного Анжея с другой стороны ограды. Аргус обернулся на темные кусты сирени в глубине сада. Если кто-то наблюдал за ним сейчас, то только оттуда. Мальцев расфокусировал зрение, пытаясь разглядеть незримого соглядатая. Нет. В саду он был один. Его зрение невозможно было обмануть, недаром ведь его называли «тысячеглазым». Но вот это ощущение… Казалось даже что на него смотрит не человек, а сама Вселенная взирает сверху вниз тысячей золотистых глаз, словно зеркальное отражение увеличенное в гигантской линзе. Мальцев покачнулся, почувствовав головокружение. Такое же состояние у него было, когда он покидал Алтай. Вернее было бы сказать — бежал с Алтая. Бежал, гонимый древними страхами и ослепленный обретенным могуществом. Бежал, чтобы помогать людям…

«Не уравновешенный Белым Волком, Черный Волк заведет тебя в самую дикую чащу тайги, ослепив силой и ослабив страхами. Искусство Черного Волка, практикуемое обособленно, опасно для воина Тай-Шин. Помни об этом всегда…»

— Анжей, не надо!

Далекий крик Леры вывел его из состояния оцепенения, вызванного нахлынувшими ощущениями и воспоминаниями.

— Анжей, ты его совсем не знаешь. Ну не надо, господи…

— Я только побазарю с ним и все…

Судя по голосу, проникатель уже далеко зашел на территорию, прилегающую к коттеджу. Вероятно, он сумел все-таки перелезть через забор и, не сумев отворить ворота, пошел бродить по двору в поисках хозяина дома.

Аргус появился из-за угла здания, словно грозный страж потустороннего мира — одетый в темное, с лицом раскрашенным белыми и синими полосами, сплетенными в причудливый узор, он стремительно и уверенно двигался навстречу незваному гостю. Память опять выдала очередную картинку из прошлого — именно такие ощущения испытывал Мальцев, когда шел на первую драку в новой школе…

Около подъезда дома, в который переехали Мальцевы всего несколько дней назад, его ждали местные пацаны. Они кидали в окна маленькие камешки и ржали, о чем-то громко переговариваясь между собой. Мама тогда ничего не поняла, отца не было дома, а камешки все стучались и стучались в окно его комнаты. Тогда для него не было более страшного звука. Липкий, тягучий страх, парализующий мышцы растекся по телу предательской слабостью. Хотелось спрятаться, сжаться, исчезнуть, пересидеть это жуткое время, дожидаясь пока пацаны уйдут, и мир снова станет добрым и светлым, хотя бы на какое-то время. Но камешки снова бились в окно, напоминая о том, что отсидеться в квартире не получиться и нужно принимать какое-то решение. Решение, от которого будет зависеть вся его дальнейшая жизнь. Превозмогая слабость, он подошел к окну и открыл створки. Внизу было человек восемь. Они сразу оживились.

— Эй ты, новенький, давай выходи. Побазарить надо.

— О чем?

— Ты че, борзой в натуре? Сказали, выходи.

— Ты сам борзой. Ты так будешь со своими друзьями разговаривать.

Внизу изумленно замолчали, запереглядывались, а потом несколько деловитых пацанов, показывая свой опыт в подобного рода вопросах, замахали ему руками, приглашая спуститься и перемежая свои предложения отборным матом и угрозами. Слова это слова, но «за базар отвечать надо». И иногда слова меняют все. Особенно если они не подкрепляются действиями. Конфликт перешел в другую фазу. Мальцев кивнул им и закрыл створки. Через минуту, взяв в тумбочке оловянный кастет, он решительно вышел в коридор. В его голове тогда билась одна лишь мысль: откуда в этих людях столько тупой и непонятной злобы? Но эта мысль очень быстро померкла, оставляя в душе волнующее предчувствие грядущей битвы и крови. Там где злоба и тупость, там всегда кровь…

«Черный Волк является неотъемлемой частью каждого воина. Глупо пытаться не замечать его или пробовать избавиться от него. Поэтому у воина остается лишь два варианта — либо он обуздывает Черного Волка, либо Черный Волк обуздывает его».

Анжей увидел его уже слишком поздно. Одурманенное травой и синтетическими стимуляторами сознание работало медленно, но даже если бы он заметил Мальцева раньше, то все равно не сделал бы ни малейшей попытки бежать и спастись. Худощавый Всеволод Мальцев не вызывал у Анжея ощущения опасности ни своим внешним видом, ни своим, обычно, деликатным поведением. Теперь же, увидев перед собой облаченного в темную одежду воина вместо одетого в деловой костюм специалиста по информационным технологиям, Анжей даже не узнал его. Он с удивлением рассматривал человека с причудливой маской, и с его лица не сходила пренебрежительная улыбка, словно ее обладатель постоянно издевался над всем, куда падал его взгляд.

— Смешно? — Аргус чуть наклонил голову, глядя ему прямо в глаза.

Наконец, узнав Мальцева, Анжей фыркнул и рассмеялся, недоверчиво и удивленно пялясь на него.

— Смешно? — повторил свой вопрос Аргус, делая шаг навстречу противнику.

Анжей закивал головой, не переставая смеяться. Ситуация веселила его все больше. Очевидно, сыграли свою роль наркотические растормаживающие препараты. Превозмогая хохот, Анжей пробормотал, вытирая рукавом набежавшие на глаза слезы:

— Лера не говорила, что ты клоуном подрабатываешь… В натуре смешно.

Стремительный удар рукой в солнечное сплетение заставил его замолчать. Широкоплечий атлет осел на землю, судорожно пытаясь втянуть в тело спасительный воздух. Аргус молча замер над ним, отрешенно наблюдая за его беспомощными телодвижениями. Затем он перевел взгляд на ворота. Из-за декоративных решеток на него смотрела Валерия. В ее глазах был ужас. Растрепанные волосы и размазанная по щекам тушь делали ее похожей на ведьму из детских фильмов. Молодую, дьявольски красивую ведьму, которая что-то шептала, словно произнося заклятие позволяющее повернуть время вспять. Она еще не могла поверить, что на этот раз ситуация вышла из-под контроля, и произошло что-то действительно ужасное.

Два человека в круге света перед домом представляли собой нереальное зрелище — как будто две разных эпохи сошлись, чтобы помериться силами. Наркоман, затянутый в облегающий, подчеркивающий фигуру, клубный комбинезон и, одетый в просторную темную одежду, воин с ритуальным узором на лице, словно персонаж забытых древних мифов, шагнувший в этот мир из глубины веков.

Анжей наконец отдышался и поднялся на ноги изумленно разглядывая своего противника. Если бы не боль в груди и столь профессионально нанесенный ему удар, он бы подумал что все это розыгрыш. Но, наконец, разглядев среди сплетения разноцветных линий узора глаза Мальцева, он понял что ситуация далека от юмора, и что человек стоявший перед ним меньше всего хотел его насмешить. Аргус стоял недвижимо, внимательно разглядывая перемену в настроении противника.

— Как-то не хорошо получается. Всем грустно, а тебе смешно. Негармонично.

Он сделал неуловимое движение, и боковой удар, выполненный открытой ладонью, с гулким звуком качнул голову клубного завсегдатая в сторону.

Атлет пошатнулся и тут же встал в защитную стойку, мгновенно протрезвев. Собирая о нем информацию, Мальцев знал, что Анжей Городницкий в прошлом занимался кикбоксингом. Поэтому он ждал стандартной реакции и не менее стандартной схемы передвижений. Неизменная наглая ухмылка на лице кикбоксера выдавала в нем презрение к любому противнику: реальному или потенциальному. Презрение порождает заведомо ложную оценку происходящего. Недооценка порождает поражение. Анжей сделал обманное движение ногой и выбросил вперед руку, сжатую в кулак. Он целился в голову противника, чтобы сразу переломить исход поединка, травмировав его лицо. Но цели там не оказалось. Человек с раскрашенным лицом словно ждал этого удара, предчувствовал его, потому что он ушел с линии атаки за несколько мгновений до ее выполнения. Навыки кикбоксера не позволили Анжею упасть, но он настолько был уверен в логическом завершении своей атаки, что потерял равновесие. Аргус оказался у него за спиной, отвесив ему хлесткий подзатыльник, от которого у противника клацнули зубы.

— Большего не заслуживаешь.

Анжей зарычал от ярости и, развернувшись, провел еще одну стремительную атаку, один из ударов которой все-таки достиг цели. Кулак прошелся вскользь по ребрам, и Аргус чуть слышно выдохнул, гася боль, опять уходя с линии атаки. Противники замерли друг напротив друга.

— Злой клоун… — Анжей опять нагло улыбался, а Мальцев развел в стороны руки, изогнув кисти, сделав их похожими на звериные лапы. Это и были «лапы Волка»: особая техника пробуждения энергии скрытой в центрах, расположенных с тыльной стороны ладоней. Уже через мгновение огненная волна побежала по тончайшим энергетическим трассам, опоясывающим все тело наподобие тончайшей паутины. Глаза налились темной мерцающей силой, за владение которой, все известные гипнотизеры мира отдали бы все свое состояние. Из сумеречной норы подсознания выглянул Черный Волк, владеющий древними тайнами упорядоченного хаоса и созидательного разрушения. И в этот самый момент время словно остановилось. Застыл натянуто улыбающийся Анжей с выставленными перед собой руками. Застыли в воздухе комары, вышедшие на ночную охоту. Замер ночной ветер. Превратилась в неподвижную статую Валерия, растерянно наблюдающая за этой необычной дракой. Звезды остановились на небосводе, прекратив свое непрестанное движение, и сосредоточив свои взгляды на человеке с маской духа-сновидца на лице. Аргус физически почувствовал, как невидимый наблюдатель словно подался вперед, внимательно отслеживая дальнейшее развитие событий. Черный Волк приготовился к прыжку…

Память. Коварная память, снова воспроизводила события давно минувших дней.

Алтай. Непроходимая чаща горной тайги. Два человека в темно-зеленых куртках с накинутыми на головы капюшонами и лицами, разрисованными ритуальными знаками, неслышно двигаются среди буйной растительности леса. Из всего личного имущества — только ножи. Это обязательное условие подобных вылазок.

Волки-шаманы. Хранители Алтая.

— Макс…

Впередиидущий человек мгновенно останавливается и оборачивается к Мальцеву. На Владислава смотрело лицо, черты которого сложно было рассмотреть сквозь причудливый узор маски. Человек прикладывает палец к губам.

— Т-сс… Не произноси здесь мое имя.

Мальцев смущенно кивает. Он сделал это машинально, совершенно позабыв о тех инструкциях, которые получил перед тем, как войти в эту величественную алтайскую тайгу. Здесь нет имен. Войдя в лес, люди перестают быть людьми. Этому его учил человек в маске, застывший перед ним сейчас, словно персонаж какой-то странной сказки. Кочойда. Лесной Дух. Так его называли в высокогорных деревнях местные жители. И неважно кем он являлся в повседневной жизни — здесь он был безликим магическим существом, владеющим сверхъестественными силами.

«Кочойда наносит на лицо ритуальную раскраску для того, чтобы спрятать за ним человеческое лицо. Потому что многие духи сторонятся людей. Одни — опасаются, другие — ненавидят. Когда Кочойда перестает быть похож на человека, духи перестают опасаться его, проявляют к нему интерес, принимают его за одного из духов и впускают в свой мир».

Он смущенно кивает, признавая свою оплошность. Кочойда вопросительно смотрит на него.

— Куда он нас ведет? — Мальцев дрожит, но не от холода. Эта дрожь напоминает предчувствие чего-то неизвестного, пугающего, грандиозного. Кочойда прислушивается к далеким звукам и улыбается.

— Не знаю.

Они опять стремительно двигаются вперед, стараясь не издавать звуков, которые могли бы выдать их присутствие в лесу.

Олень уводил их все дальше и дальше в чащу тайги. Но два охотника неотступно следовали за ним, словно их связывала с лесным животным невидимая нить. Иногда им казалось, что они потеряли след, но олень снова обнаруживал себя, видимо, будучи еще молодым и неопытным. Небо затянули сумеречные облака, и осторожно стал накрапывать дождь. Кочойда сказал, что олень должен вывести их к волшебному источнику с целебной водой, из которого пьют только животные и духи. Для людей эти тайные тропы были недоступны, поэтому пройти ими мог только Кочойда — безликий Лесной Дух.

Ноги в мягкой обуви не оставляли следов на мокром мхе. Охотники передвигались в низких стойках, настороженно вслушиваясь в окружающие звуки. Внезапно из ближайшего валежника раздался грозный рык. Послышался треск ломаемых сучьев. Кто-то большой и грузный продирался сквозь заросли дикой малины. Люди в зеленых куртках замерли на месте в тех позах, в которых их застал этот предостерегающий звук. Кочойда махнул рукой, и они мгновенно оказались на земле, прижимаясь к ней всем телом. Мальцев почувствовал, как останавливается от ужаса его сердце, сначала забившееся в груди, словно плененная птица, а потом тоже застывшее, будто испугавшись, что его звуки услышит тот, кто встал на их пути грозным призраком дремучей тайги. Медведь! Тело скрутила нервная судорога. Мальцев сжал зубы и ощутил приступ тошноты, подталкиваемый наружу спазмом внутренних мышц. Медведь. Словно очередное испытание, повторение невыученного урока, дурной сон, повторяющийся снова. Он не знал, что ему делать. Хотелось одновременно вжаться в землю, вскочить и бежать сломя голову, куда глаза глядят, сделать невероятное усилие и проснуться. Он застонал и пошевелился, приготовившись встать на ноги, одновременно доставая из чехла клинок. Послышался отчетливый характерный звук извлекаемого ножа.

— Тшш-шш, — Кочойда сделал предостерегающий жест. — Он нас услышит.

Мальцев хотел что-то сказать, но только лишь пробормотал что-то невнятное. Все что угодно, только не медведь. Не медведь. Этого просто не могло быть. Треск из валежника послышался с нарастающей силой.

— Он нас заметил, — Кочойда поднялся на ноги, — он знает, что мы здесь. Уходим.

Мальцев вслед за ним поспешно встал и тут же опять опустился на землю — ноги подломились в коленях, ослабнув от невероятного нервного потрясения, впрыснувшего в тело избыточную долю адреналина. Это ощущение в точности напоминало тот паралич в тайге, когда он атаковал тушу мертвого уже медведя. Максим учил его контролировать адреналиновый уровень, там, в палаточном лагере. Но теперь мысли путались, и было невозможно что-либо вспомнить, а тем более применить на практике. Так, дыхание. Поверхностное, резкое, сбивающее парализацию. Теперь, глубокое, ровное, восстанавливающее контроль над чувствами. «Лапа Волка». Голова пустая. Обжигающая волна энергии. Страх живет только тогда, когда поддерживается внутренний диалог. Когда голова освобождается от внутренней болтовни, остаются только инстинкты, ведущие человека к выживанию кратчайшими путями.

— Уходим.

Охотники исчезли с поляны так же стремительно, как и появились.

По дороге им встретился другой олень, на которого они выскочили из густых зарослей. Большой рогатый самец не успел убежать и теперь стоял, широко расставив передние ноги и чуть наклонив перед собой мощные рога. Он еще никогда не видел подобных зверей, и теперь внимательно изучал их повадки, намереваясь отчаянно защищать свою жизнь. Два человека опять замерли, стараясь не делать резких движений. Олень фыркал и неуклюже пятился назад, но эти движения были обманчивы. Мощные ноги могли в любой момент сделать сильнейший рывок, а рога были готовы сокрушить незваных визитеров. Мальцев разглядывал животное, ощущая в руке теплую рукоятку ножа. Клинок был спрятан за лучезапястный сустав, что говорило о том, что оружие будет применено только в самом необходимом случае. Он помнил, что Максим рассказывал ему о том, что олени являются для человека гораздо более опасными животными, нежели даже волки.

— Ахш… — Кочойда смотрел оленю прямо в глаза, разведя в стороны пустые руки и еле уловимо раскачиваясь всем телом, словно приготовившаяся к броску кобра. Тихие слова, словно шипение змеи, успокаивало и завораживало. «Искусство Нашептывания». Смесь древней магии и гипноза. Мальцев почувствовал, как его тело тоже попало в такт этим невнятным заклинаниям, окутавшим его сознание теплыми волнами чужой воли. Он тоже начал двигаться синхронно, будто следуя тихому ритму этих увещеваний, увеличивая их силу. Олень снова фыркнул, но уже менее агрессивно. Его сознание тоже захватили в мягкий плен эти странные звуки. Он стал переминаться и пятиться, а затем, не торопясь и с достоинством, повернулся и побежал в глубь леса. Охотники осмотрелись, прислушиваясь к тайге. Медведя не было слышно, но они все равно не собирались искушать судьбу, понимая, что с подобным существом ножами и гипнозом справиться будет гораздо сложнее.

Они вышли к реке, пробежав еще несколько километров. Раздевшись, они вошли в ледяную воду, смывая с лица краску. Через полчаса лесные духи перестали существовать, превратившись в обычных туристов, идущих по одному из отдаленных маршрутов. Единственным отличием их от привычного образа туриста, было отсутствие рюкзаков. Куртки были вывернуты на другую сторону, краска с лиц смыта, ножи спрятаны за пояс. Через несколько часов они должны были выйти в район одного из поселков.

— Максим, а почему медведь нас не преследовал? — Владислав постепенно отходил от пережитого ужаса, чувствуя, что ему необходимо много говорить.

— В этом не было необходимости, — человек, которого еще недавно именовали Кочойда, теперь выглядел как натуралист-следопыт — внимательный взгляд цепких глаз и аккуратная туристическая одежда. — Он лишь предупредил нас. Мы его поняли и ушли.

— А олень тоже понял нас и ушел?

Максим улыбнулся.

— Олень ушел, но ничего не понял.

Они оба засмеялись, снимая напряжение последнего часа.

— А если бы медведь погнался за нами? — Мальцев машинально запустил руку под одежду и сжал в ладони амулет, висевший на кожаном шнурке: коготь и клык убитого им зверя.

— Это был не медведь, — Максим сделал значительное лицо.

— А кто?

— Страж.

Мальцев нервно поежился и осторожно спросил:

— Страж чего?

— Того, что мы искали — волшебного источника.

— А почему он не захотел пускать нас?

— Не знаю, — Максим пожал плечами, — возможно, у него были на это причины.

— А если бы он все-таки погнался за нами? Что бы мы делали?

Максим внимательно посмотрел на попутчика.

— Ты спрашиваешь, смогли бы мы с ним справиться или смогли бы убежать?

Мальцев кивнул. Он не рассказывал новому товарищу свою историю, но чувствовал, что произошедшее имеет к ней непосредственное отношение.

— Да.

Максим остановился.

— А тебе что больше хотелось сделать?

Мальцев тоже остановился. Он знал, что Макс не любил излишней болтовни, но сейчас ничего не мог с собой поделать, пережитый страх искал выход, и самым простым было выговориться, исторгая из себя остатки эмоционального потрясения.

— Я испытывал два взаимоисключающих ощущения. Мне было страшно. Очень страшно. Я хотел убежать, и я знаю — я бы смог это сделать. В такие моменты человек либо падает, либо бежит как ветер. Но я также чувствовал агрессию. Я хотел убить его. Или хотя бы ранить. Короче, испугать. Я хотел бы, чтобы он перестал чувствовать себя безраздельно сильным. Я хотел бы, чтобы он убрался с нашей дороги.

Максим кивнул, словно соглашаясь с каким-то своим внутренним впечатлением.

— Я чувствую в тебе боль. Давнюю боль. Ты обижен на тайгу, на горы, на зверей. Тебе проще лишить другое существо силы, нежели самому стать сильным, и решить проблему без крови. Бессилие всегда пытается разрушить мир вокруг себя. Сила постоянно создает этот мир, делая его более совершенным. Ты должен отдавать себе отчет, что твои чувства могут оказаться гибельными для тебя. Ты начал изучать древнее искусство. Но ты не можешь не понимать, что основа этого искусства зародилась именно здесь: в тайге, в горах, среди зверей. Ты встал на Путь Воина, поэтому ты не сможешь идти по нему, цепляясь за старые убеждения и обиды. Одно из направлений Тай-Шин, Искусство Черного Волка, касается как раз работы со своими страхами, агрессией, своей темной половиной. Черный Волк является неотъемлемой частью каждого воина. Глупо пытаться не замечать его или пробовать избавиться от него. Поэтому у воина остается лишь два варианта — либо он начинает управлять Черным Волком, либо Черный Волк начинает управлять им.

Мальцев медленно потянулся к чехлу, закрепленному на поясе, и достал оттуда нож. На лезвии заискрились яркие отсветы летнего солнца. Клинок, словно пил этот дневной свет и свежий воздух, истосковавшись по ним в тесном пространстве кожаных ножен. Мальцев поднял его вверх, на уровень глаз, и, прищурившись, зачарованно посмотрел на эту причудливую игру солнечных зайчиков. Максим вопросительно кивнул ему:

— О чем ты думаешь?

Мальцев с печальной улыбкой посмотрел на собеседника.

— Ты же знаешь, зачем спрашиваешь?

Максим пожал плечами.

— Тебе же надо высказаться.

Мальцев взмахнул рукой, и нож описал перед ним замысловатую траекторию, похожую на перевернутую на бок восьмерку или знак бесконечности.

— Я думаю, что этот страж не пустил нас к источнику из-за меня. Он почувствовал мою скрытую боль и подавленную ненависть. Я жалею, что несколько лет назад я не умел им пользоваться, — он медленно водил клинком в воздухе, — Сейчас я начал чувствовать нож. Но это знание уже не сможет ничего исправить.

— Но оно может избавить тебя от боли и страха. Оно может избавить тебя от новой боли и новой ненависти.

Мальцев усмехнулся и, как будто шутя, направил острие ножа в грудь своему собеседнику.

— Да, я понимаю. Ты наблюдаешь за мной. Ты опасаешься, что мой Черный Волк станет опасным для тебя? Для всех вас? Ты поэтому не хочешь свести меня со своим учителями?

Максим тоже улыбнулся и в одно мгновение его собственный клинок оказался у него руке. Мальцев вздрогнул и замер в нерешительности. Он знал, на что способен был его собеседник, когда в руках у него был нож. Магия и молниеносная техника короткоклинкового оружия, сплетенные в грозное боевое искусство древних шаманов. «Тай-Шин». Они стояли так несколько бесконечно долгих минут, глядя друг другу в глаза. Мальцеву вдруг показалось, что сейчас Кочойда зашепчет свои гипнотические заклятья, и он не сможет выдержать этого пронзительного взгляда. Но Максим неуловимым движением развернул острие к себе, спрятав его за руку. Его глаза стали мягче, уже не давя так сильно на психику, парализуя волю.

— Я не опасаюсь. Я знаю. Мои чувства подсказывают мне, что твой Черный Волк еще доставит тебе немало хлопот. Он будет подкарауливать тебя на извилистых тропах твоего пути, чтобы напасть со спины. А если ты развернешься к нему лицом, это совершенно ничего не изменит, он нападет на тебя спереди. Он в любом случае бросит тебе вызов, который ты будешь обязан принять. Если к этому моменту ты не заручишься поддержкой Белого Волка, твоя битва будет непродолжительной. Не уравновешенный Белым Волком, Черный Волк заведет тебя в самую дикую чащу тайги, ослепив силой и ослабив страхами. Искусство Черного Волка, практикуемое обособленно, опасно для воина Тай-Шин. Помни об этом всегда.

Он вложил свой нож в чехол и усмехнулся, разглядывая Владислава.

— Белый Волк очистит тебя от всего лишнего. Нужно лишь время. Ты пришел к нам, а это значит, что неведомая Сила привела тебя сюда. И не мне оценивать твой путь. Я могу лишь идти какое-то время рядом с тобой. Но если наши пути разойдутся, я приму это как должное. А что касается скрытой боли и подавленной ненависти… — Он замолчал, словно раздумывая как правильно изъясниться. — Я ведь тоже человек. Такой же, как ты, как все. Но я понял одну очень важную мысль, которая изменила мое мироощущение — мир вокруг является нашим отражением, и одновременно нашим продолжением. И пока я буду пытаться сражаться против него, он будет наносить мне все новые и новые удары. Один за другим. Именно поэтому в основу боевого искусства Тай-Шин положено милосердие. Основа нашего мастерства в том, что мы влияем на окружающее силой своего духа. Мы изменяем пространство и время, не прибегая к насилию. Сражаясь с миром, люди сражаются сами с собой. Поэтому, твои чувства оправданы. Мы все проходили через это. Нелегко посмотреть в глаза собственному отражению. Особенно, если там замер приготовившийся к прыжку Черный Волк…

Анжей ударил, но его рука провалилась в пустоту. Зеркало. Аргус полностью уступил управление ситуацией противнику, позволив ему самому уничтожить себя. Черный Волк не прыгнул. Он превратился в мистическую Пустоту, которая вмещает в себя все: движение и покой, ярость и милосердие, действие и отрешенность. Кикбоксер восстановил равновесие после неудачной атаки и ударил снова. И снова мимо. Аргус вдруг почувствовал полное безразличие к происходящему. Еще несколько минут назад он намеревался уничтожить этого отвратительного гоблина в дорогостоящем наряде. Но сейчас это чувство будто растворилось в острой ностальгии, внезапно нахлынувшей тоске по алтайским горам и утраченному обществу тайшина. Захотелось просто повернуться и пойти по направлению к автомобилю, сесть в него и уехать, не оборачиваясь, набирая скорость, направляя машину в сторону грядущего восхода солнца. Подальше от этой московской ночи, дающей приют подобным гоблинам и упырям. Анжей сделал обманный финт и ударил ногой, врубившись подошвой в напряженный пресс противника. Мальцев согнулся пополам и рухнул на асфальт. Милосердие… Действительно, нелегко смотреть в глаза собственному отражению. Тем более осознавать, что где-то в глубине души скрывается во тьме подсознания подобный урод. Злобный и надменный, агрессивный и тупой.

Черный Волк. Оборотень и лицедей. Он способен принимать различные облики и надевать различные личины. И он же способен их разрушать. Потому что Черный Волк человека — это Хищник. Черный Волк Тай-Шин — это Пустота. Когда он становится Пустотой, он уже не может никому причинить вреда, потому что в зеркале Пустоту может отражать только Пустота.

— Ну, ты что, клоун? Больно? Сейчас еще больнее будет! Лера, иди сюда. Быстрее. Сюда, говорю!

Мальцев смотрит на жену, стоявшую за решеткой ворот и вытирающую слезы.

«Она не хочет, чтобы ты оставался здесь один. И сама не хочет оставаться одна. Она любит тебя, но она растеряна. Она уже приняла решение. Она хочет все прекратить».

Он помотал головой, словно стряхивая завесу наваждения, опять уносящего его в прошлое. Сегодня память разболталась гораздо больше обычного. К чему бы это? Может это Алтай зовет его вновь? Может, действительно настало время вернуться? Третий раз. Символично. «Бог троицу любит…». Любит… Бог любит…

Мальцев улыбнулся, превозмогая тупую боль внутри, и сдавленным голосом прошептал:

— Он любит тебя…

— Что? Что ты там бормочешь? — Анжей нервно прохаживался перед ним, очевидно решая, что делать дальше.

— Любит, говорю.

— Кто?

— Бог. Любит даже такого тупого бычару как ты…

Анжей опять противно заржал.

— В натуре дебильный ты, Слава. Шизо. Мать вашу, творческая интеллигенция…

Он с размаха ударил Мальцева ногой в лицо, но не удержался и, словно потеряв равновесие, упал рядом, пронзительно завыв от боли. Опорная нога оказалась сломана в колене точным и сильным контрударом, нанесенным из неудобного, на первый взгляд, лежачего положения. Вот почему «Волчий стиль» был особенно эффективен именно как древнее искусство обороны. С воином Тай-Шин, даже поверженным на землю, необходимо быть настороже. Анжей этого не учел. Вряд ли он вообще что-нибудь слышал про воинов Тай-Шин. Аргус поднялся на ноги и нагнулся над поверженным противником. В его руке появился крохотный пакетик из тонкой бумаги, наполненный мелко потолченным порошком серо-зеленого цвета. Но это был уже не можжевельник. Трущим движением пальцы разорвали пакет, и порошок оказался у Мальцева на ладони. Он поднес руку ко рту и с силой дунул на ладонь. Облако мелкой пыли полетело прямо в лицо кричащему от боли Анжею. Порошок мгновенно впитался в слизистую носа и глаз, всасываясь в кровеносную систему организма, разнося по телу человека вещество, имеющее растительное происхождение и созданное специально для ритуальных мероприятий. Анжей зачихал и зафыркал, но уже через несколько минут его крики прекратились. Даже сильная боль не могла прервать те видения, которые возникали перед внутренним взором наркомана, еще ни разу не пробовавшего вещества подобного действия. Мальцев внимательно наблюдал за ним. Он не знал, что видит сейчас раненный им противник, но он точно знал, что это путешествие внесет значительные коррективы в его жизнь. На фоне химических препаратов, которыми Анжей накачался при множественных свидетелях в клубе, этот препарат останется незамечен медицинской экспертизой. Но он включит механизмы подсознания, которые растормаживали на протяжения столетий этим порошком тайшины, воины древнего Алтая.

Корчун. Черноголов. Трава Путешествий. Тропарь шаманов Тай-Шин.

Мальцев видел, как из закрытых глаз Городницкого потекли тонкие ручейки слез. Корчун начал свою завораживающую мистерию. Обычно в этот момент к человеку принявшему зелье, приходит Посланник из Детства. Он разговаривает с ним. Он пытается пробудить в нем самые светлые стороны его натуры, взывая к его разуму. Если человек принимает своего некогда преданного Внутреннего Ребенка, тот уводит его к далеким берегам осознания. К области, где ждут своего часа нереализованные детские мечты и желания. Где ждут свое раскаявшееся чадо тайные Хранители его жизненного пути. Но если человек отвергает светлого Посланника, появляется тот, кто прячется до поры до времени в самых дремучих дебрях подсознания, в темной вселенной страхов и заблуждений. Появляется убийца. Теперь Анжею предстояло сделать свой выбор. Мальцев выпрямился, оставляя грезившего наяву человека наедине со своим выбором.

«Все. Все счета закрыты. Прочь… Прочь… Прочь отсюда скорее».

Он не оборачиваясь, пошел по направлению к дому.

— Влад! Влад… — Валерия отчаянно кричала ему вслед, повторяя его имя словно заклинание. Он остановился, но только лишь на мгновение. Чтобы расслышать тихий шепот призрака из прошлого.

«Беги».

«Или убей ее первый».

Он обернулся и сделал рукой неопределенное движение: то ли отталкивая бывшую супругу, то ли помахав ей на прощание.

Милосердие… А он уже думал, что ему никогда не придется плакать…

«Скорая помощь» приехала чуть раньше наряда милиции. Мальцев наблюдал сквозь жалюзи как микроавтобус въезжает на территорию его дома и останавливается около распластанного на земле тела Городницкого.

Это нужно было когда-нибудь закончить. Не так, так иначе. Он вторгся на его территорию. Он ударил его первый, не здесь, нет. Там, в клубе. Нет, еще раньше. Когда осознанно совратил его супругу. Когда приучил ее к наркотикам. Когда начал играть в игру, правил которой до конца даже не знал. А психологические удары ничуть не менее болезненны, чем физические. Он ударил его, даже не осознавая древней сакральной мудрости:

«Если ты делаешь больно кому-то, ты должен быть готов, что кто-нибудь сделает больно тебе».

Юридически все выглядело безупречно. Морально — тоже. Но было внутри какое-то еле уловимое ощущение, будто кто-то невидимый по-прежнему наблюдает за развитием всей этой ситуации. Наблюдает не просто так.

Мальцев отрешенно смотрел, как Валерия, проскользнув в открывшиеся перед автобусом «Скорой» ворота, пробежала мимо Анжея, и даже не посмотрев на него, побежала на подламывающихся ногах к дому. Через несколько секунд раздался робкий стук в дверь. Мальцев не пошевелился. Все внутри него словно онемело. Он знал, что подобная эмоциональная анестезия не будет длиться вечно, и что скоро боль вернется вновь, терзая его с удвоенной силой. Но это будет потом. Пока внутри лишь лед и пустота.

Анжея осмотрели и погрузили на носилки. Скорее всего, он больше не сможет полноценно передвигаться. Повреждение колена довольно серьезная травма. Но если он выбрал темного пришельца, то это ему больше и не понадобится. И сожалений по этому поводу Мальцев также не испытывал. Холод и пустота.

Если же он выбрал светлого посланца, то уровень его регенеративных способностей многократно возрастет, и даже перелом ноги станет для него лишь временным неудобством, той ценой, которую ему пришлось заплатить за прорыв к своей истинной сущности.

Через пару минут к дому подъехал патрульный автомобиль милиции. Переодевшись и тщательно смыв с лица следы ритуальной маски, Мальцев сам вызвал и тех и других. Он хотел, чтобы все формальности были соблюдены. Перед тем, как неведомый мир алтайских гор вновь поглотит его тело и его душу. Нужно было закончить ряд дел, оборвать несколько якорных канатов, поставить точки в нескольких важных предложениях. Это как раз было одним из них.

Мальцев нахмурился. Валерия по-прежнему стучала в двери, правда все настойчивей и настойчивей. По тропинке к дому шли два сотрудника милиции. Высоко в небе таяли одна за другой бледные звезды. И было внутри какое-то смутное беспокойство, какое-то робкое предчувствие грядущих катаклизмов. Как будто точка, поставленная им только что, могла в любой момент обернуться многоточием.

В дверь снова постучали. Но на этот раз не просительно, а требовательно. Аргус улыбнулся и пошел открывать входной замок.

Инцидент с милицией был исчерпан в течение нескольких минут. Мальцев сделал всего один звонок по мобильному телефону, и невидимый высокопоставленный собеседник заверил его, что делу будет дан правильный ход, и его постараются в этой связи не беспокоить. Он, в свою очередь, выразил свои сожаления по поводу того, что с находившимся в состоянии наркотического опьянения хулиганом, проникшим на территорию его жилища и напавшему на него, пришлось действовать «неюридическими методами».

Теперь оставалось решить вопрос с Валерией. Она ушла в ванную, позволяя мужу переговорить с сотрудниками милиции, за это время пытаясь привести себя в порядок, смывая с тела порчу прошедшего уикэнда. Мальцев сел в глубокое кресло в гостиной и, закрыв глаза, стал ждать. Холод и пустота. Милосердие?..

Видимо он задремал, потому что перед внутренним взором опять стали появляться и таять картинки из прошлого…

Еще днем они переплавились через какую-то ледяную речку и к вечеру остановились на ночлег в небольшом урочище, которое накрывала с двух сторон косматыми ветвями кедров горная тайга. Разбили лагерь — восемь палаток и огромный костер в центре поляны. Темнело стремительно, и поэтому ответственные за костер торопились набрать сушняка, выискивая в округе большие надломленные ветви деревьев, уже лишенные жизненных соков и высушенные солнцем. Мальцев нервничал. Это был уже его четвертый вечер в алтайской тайге, во время этой поездки. Поездки, на которую он решился спустя год после тех трагических событий, произошедших примерно где-то в этих местах. Однако один он идти не решился, и присоединился к сборной группе, идущей аналогичным маршрутом. И хотя названия речек и гор были знакомы, Мальцев не узнавал тех мест, в которых ему пришлось пережить весь кошмар той печальной экспедиции. И вроде особенно запоминающиеся элементы окружающего ландшафта были те же — одинокий старый кедр, заросший серебристым от старости мхом, часть горной стены в виде лика богатыря, наблюдающего за заходом солнца. Однако все остальное словно убрали куда-то за год неведомые силы, управляющие миропорядком и неведомые человеку. От этого мурашки бежали по телу. Мальцев вглядывался в лица туристов: беспечные, веселые, уверенные в себе и завтрашнем дне, и зябко ежился. С одной стороны он даже мысли не допускал, что все они тоже могут забрести в тот проклятый «морок» в таежном лесу, убивающий, вытаскивающий на поверхность все самое отвратительное и, в то же время, самое прекрасное. С другой стороны — он очень этого хотел. Опять окунуться в мир грез на грани смерти, в котором живут необычные создания, недоступные обычному человеческому восприятию. Харон…

Мальцев окинул взглядом темнеющую стену кедрача вокруг их стоянки. А может быть, он прячется где-нибудь неподалеку? Стоит сейчас в темноте среди стволов и смотрит на них. Задумчивый, всезнающий, непонятный, пугающий.

— Влад, — молоденькая девушка по имени Лена, машет ему рукой, чтобы он помог ей соорудить из старых бревен несколько «седаков» вокруг костра. Он закрывает глаза на мгновение, прогоняя наваждение и улыбаясь, кивает ей головой.

Костер урчал, словно голодный зверь, глодающий вкусную кость. Языки пламени облизывали сухие дрова, набирая силу и вытягиваясь вверх, разрастаясь с каждой минутой. Большая часть группы, человек десять уже сидели вокруг костра. Остальные возились в палатках, разбирая вещи. Спустя некоторое время один из парней, Евгений, расчехлил свою, судя по внешнему виду, уже бывалую гитару, и к песне костра присоединился ряд молодых и звучных голосов:

«Ни дождика, ни снега, ни пасмурного ветра

В полночный, безоблачный час

Распахивает небо сверкающие недра

для зорких и радостных глаз.

Сокровища Вселенной мерцают, словно дышат.

Звенит потихоньку зенит.

А есть такие люди, они прекрасно слышат,

как звезда со звездою говорит…»

Над раскаленными поленьями, лежащими на периферии костра, закипел большой котелок с травяным чаем. Ароматную жидкость разлили по кружкам и пустили по кругу. Мальцев держал горячую чашку в руке и, вдыхая терпкий запах туристического варева, казалось, грезил наяву. Царившее внутри напряжение, обострившееся с наступлением темноты, потихоньку таяло. Он продолжал рассматривать лица членов группы, одновременно бросая короткие взгляды периферическим зрением в темноту за освещенным кругом. В сознании словно пытались склеиться воедино два мира: привычный человеческий, с песнями, смехом, байками и огнем, и непривычный, темный, принадлежащий загадочной тайге, обычно не жалующей незваных пришельцев. Пробудившиеся год назад инстинкты не давали расслабиться, автоматически контролируя стену тьмы за спинами беспечных туристов. Ну конечно, кого им было здесь бояться? Ни один зверь не подойдет к такому скоплению людей, тем более защищенных ярким пламенем костра. Ни одного постороннего человека здесь просто быть не могло на многие километры вокруг. А нелюди… В нелюдей здесь хоть и верили, но похоже, у собравшихся было на этот счет особое настроение. Восторженный ужас или пугающее очарование. Мальцев не сводил изучающего взгляда с участников похода. А они, словно уловив его мысли, постепенно сменили песни на рассказывание традиционных баек про местные «кошмары». Без этих наивных, но одновременно душераздирающих историй, любой поход терял свою остроту и ощущение экзотического приключения.

— Я вот расскажу вам историю про хозяйку Черной горы… — веснушчатый парень, Дима, делает нарочито серьезное лицо, — Только не думайте что это выдумка. Я сам один раз свидетелем этому был.

Все замолкают и, улыбаясь, слушают рассказчика. Постепенно улыбок становится меньше. Да и не удивительно — вокруг ночь и тайга во все стороны. И кто его знает, что за жизнь течет в это время всего в нескольких метрах, за стеной светового круга, в непроглядной тьме. Мальцев не слушает. Он уже много раз слышал эту историю. Он смотрит в огонь, а все его тело жадно ловит окружающие звуки вокруг. Его интересует как раз та, ночная жизнь, пропитанная тьмой и безлюдьем. Ему кажется, что эта темнота наполнена движением. И если она сама не двигается вокруг человеческого лагеря, то это может означать только одно — это двигаются существа, населяющие эту тьму.

Пять минут, десять. Рассказчик закончил, но его тут же торопливо перебивает очаровательная брюнетка, которой не терпится рассказать очередную страшную историю. Мальцев любуется этой девушкой. Красивые черные глаза, правильные черты лица, милая улыбка. Валерия.

— А вы слышали историю про Лесного Духа?

Все отрицательно кивают, с нетерпением ожидая продолжения. Валерия загадочно улыбается и продолжает:

— Говорят, что Лесной Дух может принимать форму человека и выходить к забредшим на его территорию людям в виде старичка… — девушка выдерживает паузу, — или заблудившегося туриста…

Она замолкает на несколько секунд, испепеляя слушателей своими черными глазами.

— Или… красивой девушки… — все улыбаются, но она не смеется, продолжая рассказ и постепенно понижая голос до еле различимого на фоне костра таинственного повествования.

Мальцев прислушался к себе. Что-то неуловимое заставило его сосредоточиться на присутствующих. Какое-то еле заметное изменение, недоступное для обычного взгляда. Спустя пять минут он понимает что — один из присутствующих, молчаливый молодой человек в темно-зеленой ветровке, с постоянно накинутым на голову капюшоном, впервые заинтересовался рассказом. Мальцев присмотрелся к нему повнимательнее. Он уже давно отметил, что этот парень на протяжении всего маршрута сторонился шумных туристических мероприятий, держась как-то особняком. Единственное что Владислав знал о нем, что его зовут Максим Ковров, и что он из Барнаула. И хотя за четыре дня все уже основательно перезнакомились, об этом человеке он не смог сложить какого-то конкретного впечатления. Максим держался все время таким образом, что его словно и не было заметно среди других, более общительных участников похода. Вначале Мальцев принял его за опытного туриста, которому было просто неинтересно участвовать в традиционных игровых элементах туристического экскурса. Но сейчас он понял, что Максим был чем-то похож на него — его больше интересовал мир темноты, мир который был богат на различного рода неожиданности для ничего не подозревающих, до поры до времени, людей. И эта его отстраненная поза — похоже, он тоже слушал то, что происходило в лесу. А то, что происходило в световом круге, воспринималось им как периферийный антураж, шумный и предсказуемый, знакомый и неинтересный. И вот теперь, этот Максим неуловимо насторожился, подняв глаза на рассказчицу. История про Лесного Духа его определенно заинтересовала. Мальцев внимательно вглядывался в его лицо, вернее в ту часть лица, которую было видно из-под капюшона. Ковров, словно почувствовав этот взгляд, повернулся к нему. И тут Мальцев увидел в бликующих отсветах костра его глаза. Они мелькнули всего на мгновение, но ему показалось, что Максим знает, о чем он сейчас думает! Взрыв хохота нарушил невероятность момента. Все присутствующие дружно смотрели на Мальцева. Валерия, смеясь, грозила ему изящным пальчиком.

— Да нет, не похож. Хотя… Все время молчком и молчком. Влад, ты случайно не Лесной Дух? Нет? Тогда с тебя история.

Мальцев заулыбался, смущенный столь неожиданным проявлением внимания к нему со стороны почти всей группы.

— История? Да я, честно говоря, не знаток.

Все засмеялись.

— Точно — подозрительный.

Лена, которой он помогал раздвигать бревна, звонко спросила:

— А никто не помнит, когда он вообще к нам присоединился?

Взрыв хохота. Мальцев действительно опоздал и догонял группу, которая уже вышла на маршрут, фактически, бегом.

— Ну вот, Лера, а что делает Лесной Дух, когда его раскрывают?

Девушка смотрит ему прямо в глаза.

— Такого еще не было. Лесного Духа невозможно раскрыть. Он же оборотень. Он тщательно маскируется, но если в отношении него возникают подозрения, он начинает изворачиваться, хитрить, делать все, чтобы люди не поняли что он не из их племени. Влад, придется рассказать нам что-нибудь, чтобы снять с себя все подозрения.

Все опять смеются, но делают это в большей степени для того, чтобы снять избыточное напряжение. Страшные истории в ночной таежной глуши, конечно, веселят, но только ту часть сознания, которая очень слабо осознает всю глубину происходящего. Мальцев улыбается Валерии и смотрит на Коврова. Тот тоже улыбается, похожий на остальных, затерявшийся в толпе, такой же, как все, ожидая от него очередную историю. Странный тип.

— Ну ладно. Только… — он картинно делает паузу, — вы сами попросили…

Все дружно кивают. А он закрывает глаза, словно профессиональный сказитель, но внутри у него паника. А может… Рассказать им? Про «морок», про медведя-убийцу, про призрака у воды… Только вот в шутку этот рассказ он вряд ли сможет обратить, а они ждут от него какой-нибудь легкой «страшилки». Придется попробовать. Исторгнуть из себя в окружающую темноту этот ужас, носимый в душе целый год. Освободиться. Рассказать эту грустную и страшную сказку окружающему лесу, притихшему в ночи. Пусть послушают ее те невидимые духи, которые кружили их год назад в этих местах. Пусть услышит ее Харон, если он находится где-нибудь неподалеку. Итак.

Он откашливается, словно давая понять, что история может быть продолжительной и, выдержав паузу, начинает:

— Они поняли что заблудились, когда на пути новь встретилась причудливая коряга, напоминающая очертаниями какого-то экзотического морского монстра…

Когда он закончил, все сидели молча, находясь под впечатлением услышанного. Несмотря на то, что у этой рассказанной истории было счастливое окончание, она все равно произвела довольно гнетущее впечатление.

— Ну вот, а говорил «не знаток»… — протянул Дима, наклоняясь к костру, и протягивая к огню руки, — тебе бы книги писать.

Мальцев грустно улыбнулся и кивнул головой, отслеживая тем временем реакцию двух человек: Валерии и Коврова. Они оба пристально смотрели на него, словно пытаясь проникнуть за границы его тела, заглядывая ему прямо в душу. Но если Лера смотрела задумчиво и с интересом, то Ковров улыбался! Мальцев улыбнулся ему в ответ.

— Ну что же, мою историю вы послушали. Теперь, в рамках повествовательной эстафеты хочу по праву передать слово, вот, Максиму.

Парень в накинутом на глаза капюшоне кивнул, не переставая улыбаться, словно ожидал этого предложения. Теперь все внимание было сосредоточенно на нем. Мальцев удовлетворенно заерзал на месте. «Послушаем молчуна». Ковров тем временем наклонился к костру и взял в руки потухший огарок одного из поленьев, ощетинившийся черными коряжистыми сучками. Повертев его в руках, он осмотрел всех присутствующих из-под капюшона. Затем медленно, словно артист, накладывающий грим перед ответственным выступлением, он провел этим огарком по лицу в определенной последовательности, покрывая его устрашающим черным узором, на манер боевой раскраски «коммандос». Все присутствующие удивленно и одобрительно загудели в предвкушении очередной истории. А Ковров, по-прежнему не произнося ни слова, потянулся к костру и, бросив туда огарок, выхватил оттуда тлеющую палку. В другой руке у него, словно материализовавшись из воздуха, появился нож. Туристы восторженно вздохнули. Только Дима зачаровано пробормотал:

— Вот блин, проморгали настоящего Духа Леса…

Ковров поднялся на ноги и, неуловимым движением спрятав лезвие ножа за руку, поводил импровизированным факелом в воздухе:

— Когда Охотник становится Духом Леса, а Дух Леса — Охотником, их уже невозможно различить…

Все восприняли это, как начало истории, и нетерпеливо замолчали. Мальцев почувствовал вдруг сильное головокружение. Его качнуло в сторону, и в ушах возник еле слышный звук, напоминающий шум далекого океана. Он озадаченно прислушался к своим ощущениям. Ему показалось, будто кто-то невидимый, один из жителей этого таежного океана вокруг, попытался заговорить с ним, неслышным для обычного слуха, шепотом. Владислав отчаянно дернулся, но тело, скованное странной слабостью, не шевельнулось. Мальцев сделал невероятное усилие и скинул с себя незримые щупальца чужой воли.

«Это что такое?»

Он заозирался, тщетно пытаясь увидеть хоть что-нибудь в темноте вокруг. Валерия, которая не сводила с него взгляда, вопросительно кивнула ему. Он смутился и, натянуто улыбнувшись, пожал плечами. Не хватало еще, чтобы она подумала, что он испугался. Валерия улыбнулась ему в ответ и кивнула на место рядом с собой. Мальцев встал и, переглянувшись с Ковровым, который словно выжидал чего-то, сел рядом с девушкой. Она тут же взяла его за руку и прижалась к нему плечом.

— Истории становятся все страшнее.

Мальцев одобряюще улыбнулся ей, хотя внутри у него все дрожало от только что пережитого ощущения.

— Не бойся, я оставил костюм Бэтмена в палатке, но если понадобится, я за ним сбегаю.

Валерия как-то по-особенному посмотрела на него.

— Так ты сегодня на дежурстве? Я думала сегодня день Спайдермена.

Он не успел ей ответить, потому что Ковров начал свой рассказ.

— Раз уж вы затронули тему духов леса и оборотней, я расскажу вам про «мынчар-кермос», духов, которые могут воровать во тьме голоса и обличии. Вы готовы?

Присутствующие заворожено закивали головами.

— Шаманы знают об их существовании уже тысячи лет и называют их детьми ночи. Их природа совершенно чужда человеческой, поэтому их встречи с людьми могут закончиться совершенно непредсказуемо. Никто не знает, как они выглядят на самом деле. Известно только, что они живут во тьме и могут копировать голоса живых существ. Самые умелые из них могут копировать даже внешность. Скорее всего, именно эти существа, «мынчар-кермос», являлись прототипами леших в детских сказках. Неизвестно зачем они это делают, но они любят воровать людей. Они заманивают их в лес, во тьму. Что происходит с несчастными, попавшимися на их обман, неизвестно. Они просто исчезают и все…

Ковров замолчал. Его лицо, покрытое странным рисунком, дополняло рассказ особенным колоритом. По манере рассказа было непонятно — пугает он своих слушателей или просто информирует — настолько неэмоциональной была его речь.

— Они на самом деле существуют, верите вы в них или нет. Но если вы захотите проверить, я потом дам несколько полезных советов, которые, возможно, сохранят вам жизнь.

Максим опять замолчал. Через минуту, не дождавшись продолжения, подал робкий голос один из туристов:

— Хиленькая история какая-то… Короткая.

Лицо в маске из золы медленно повернулось к нему. Черные линии растянулись в улыбке.

— Вы что же, подумали что это вся история? Это прелюдия. А теперь собственно и сама история. Произошло это два года тому назад в районе реки Башкаус. Группа, по численности примерно такая же, как наша, разбила лагерь в одном из горных урочищ, примерно таком же, как это. Пока одни возились с вещами около палаток, большая часть группы организовала костер и все сели вокруг огня, чтобы предаться радостям активной ночевки. Все было как обычно — привычная организационная суета, треск огня, теплый чай и разговоры. Вокруг, во все стороны раскинулась безбрежным океаном черная ночь, которую отгонял на несколько метров от людей верный костер. Однако не все собравшиеся около костровища чувствовали себя уютно.

Рассказчик обвел слушателей взглядом, дольше обычного задержавшись на растерянном лице Мальцева. Но никто этого не заметил, все были поглощены необычным рассказом.

— Одна из девушек никак не могла понять, кто может осторожно ходить в темноте вокруг костра, в сплошной таежной чаще, лишь слегка похрустывая мелкими ветками, лежавшими на земле? Девушку звали Инга. Она пыталась рассмотреть ходока во тьме, но стоило ей начать вглядываться в ночь, шаги тут же прекращались, будто человек замирал на месте, опасаясь быть увиденным. Ответ пришел сам собой. Ее муж Игорь собирался пойти и набрать еще сушняка для костра. Он все переживал, что до утра костер может погаснуть. Инга пару раз окликнула его. Но ответом ей было все то же молчание.

«Игорь, ну хватит, перестань! Я же нервничаю. Ответь немедленно! Это ты?» — прокричала девушка невидимому ходоку.

«Ну, кто здесь еще может быть? — спросила ее подруга, сидевшая рядом, — Конечно, ребята дурачатся».

Из темноты опять послышались шорохи и звук шагов, который был слышен только двум или трем человекам сидевшим неподалеку.

«Игорь, хватит уже. Не смешно. Выходи».

«Я…» — раздался голос Игоря из темноты. Но был он какой-то странный: гулкий, напряженный. И возник, словно с опозданием, будто человек во тьме перебирал различные варианты ответа, прежде чем выбрал один.

«Игорь, что-нибудь случилось? Давай выходи сюда, на свет. Хватит по темноте лазать. Опасно» — Инга встала и подошла к самой границе светового круга, где свет и тьма перемешивались в нечто зыбкое, сумеречное. Она наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть мужа, но опять ничего не увидела.

«Инг, ну что там?» — подруга вопросительно кивнула ей головой.

«Не знаю, может, случилось что…»

Инга сделала шаг вперед, и тьма мгновенно поглотила ее, выхватив из светового круга.

«Игорь, ты где?»

«Я… Иду… Палатки… Костер…». Она озадаченно остановилась, вслушиваясь в это невнятное бормотание мужа где-то неподалеку. В темноте все равно было ничего не видно, потому что глаза привыкли к свету. Девушка сделала шаг вперед. Костер был совсем рядом и она совсем не чувствовала страха, только беспокойство за мужа, который вел себя несколько странно. Возможно, он выпил немного спирта, который туристы всегда брали с собой в неизменном турнаборе, и теперь, захмелев, бродил в темноте, заблудившись в буреломе.

«Инга, так вот же он!» — подруга окрикнула ее, потому что увидела как с противоположной стороны костра, от палаток, к собравшимся около огня бодрой походкой шел Игорь.

«Инга!» — еще раз позвала подруга, но ответа не услышала. На ее лице появилась растерянность.

«Игорь, так ты же только что там был. Я сама слышала».

«Где — там? — подошедший Игорь недоуменно уставился на девушку, — А Инга где?

«Да как, где? Она же тебя искать пошла. Ты же нам из темноты отвечал!».

«Откуда отвечал? Я в палатке вещи раскладывал. А Инга что, в лес, что ли пошла? Инга! Ты где? Я уже здесь. Возвращайся». Но Инга не ответила…

Ковров опять замолчал, поворошил уже тлеющим факелом-палкой костер, давая ему возможность разгореться.

— И что… было дальше? — осторожно спросила Валерия, прижавшись к Мальцеву еще крепче.

— Ничего, — Максим пожал плечами, — Все пошли ее искать. Взяли фонари, пирофакелы. Но тщетно. Инга исчезла самым загадочным образом. Не нашли ее и на следующий день, при свете дня. Облазили всю тайгу на полкилометра — безрезультатно. Ни девушки, ни тела, ни ее загадочного ночного собеседника.

На несколько секунд у костра повисло в воздухе напряженное молчание. Все ждали, что последует какое-нибудь продолжение, но Ковров лишь молча занимался костром.

— Блин, что-то жутковато… — пробормотала тихонько Валерия, и затем уже громко произнесла, — А ты обещал нам рассказать про то, что может нам помочь, если мы с ними встретимся.

Ковров кивнул.

— Есть несколько основных правил. Первое: после захода солнца находиться в доме, а если вы оказались на улице, то непременно расположиться рядом с огнем. Огонь — это защитник и покровитель человека в темное время суток. Второе: ночью громко не разговаривать и не отходить друг от друга. «Мынчары», если конечно они рядом, только и ждут подобной оплошности, чтобы продемонстрировать свое коварное искусство лжи и обмана. Третье: в тайге, особенно в ночной тайге, держите при себе нож. Это один из самых древних защитников человека. Все злые «кермосы» — духи, боятся острия, тем более, металлического. И, наконец, четвертое: если огонь рядом, внимательно следите за ним, он вам подскажет, если кто-то из «мынчар» бродит поблизости.

— Это как? — удивленно спросил все тот же Дима.

— Пламя, — Ковров кивнул на оранжевую пляску огненных язычков, — оно изменит цвет. Оно заискрит зеленью, если почувствует духа-«мынчара» невдалеке.

Все присутствующие, как один, уставились на костер. Уже несколько минут в его солнечных тонах мерцали редкие сполохи зеленых лент.

— Это что, шутка такая, да?

— Круто!

— А что ты туда кинул? Медный порошок?

— Вот это да, Макс! Ты заранее подготовился?

Вопросы посыпались градом после минутного обескураженного молчания. Но Максим оставался недвижим. Его взгляд был устремлен в самое чрево костра. Туда, где набирал силу факел в его руке. Мальцев переглянулся с Валерией и тоже хотел что-то сказать, но опять почувствовал головокружение. Нужно было всего лишь отойти от огня подальше, глотнуть спасительного воздуха. Огонь. Жарко. В тайге прохладно. Было невероятно душно и дыхание давалось с трудом. Он что-то сказал Валерии и встал. Всего лишь глоток свежего воздуха, там, в тайге. Голова кругом…

— Стой!

Крик Коврова раздался внезапно и неожиданно громко. Все испуганно замолкли. Замер и Мальцев, оборачиваясь на рассказчика. А тот встал и, зашептав незнакомые слова на странном языке, крутанул в руке факел, который, рассекая ночной воздух оранжевым колесом, издал пронзительный шипящий звук.

— ТЭРЬ!!!

Опять крик, яростный и невероятно громкий. Лицо, испещренное черными линиями, смотрит куда-то поверх голов сидящих, в ночную темень за их спинами. Факел в руке Коврова рисует в воздухе невероятные фигуры, тающие за ним протяжным световым следом, подобно пучку электронов на экране осциллографа. Нож в другой руке двигается так стремительно, что даже не видно было мелькания острого клинка.

— Тэнгри!!! Алаш…

Люди у костра, наверное, подумали, что театральное представление продолжается, потому что никто не вымолвил ни слова. Все тихо сидели на своих местах, зачарованные увиденным. И тут, Мальцев все понял! Не на Коврова нужно было смотреть! А на того, к кому он обращался, там, во тьме. Кому он показывал нож и факел, а также свое мастерство владения этими предметами.

Он с усилием, будто кто-то пытался удержать его голову неподвижной, повернулся туда, куда был направлен взгляд Коврова. Все вокруг словно замедлилось в несколько раз, став тягучими и отчетливыми. Мальцев пошатнулся, но удержался на ногах. И тут он увидел! Ночь стала прозрачной и наполненной движением. Он видел, видел все! Как будто у него было тысячи глаз, открывшихся в одно мгновение во всем теле и пронизывающих ночной лес на многие метры вокруг. А там… Там…

Крик Коврова.

— ОТ-АНА…

Костер вспыхнул, взметнув высоко вверх языки обжигающего пламени, словно в него плеснули бензина. Все дружно откинулись назад, изумленно охнув. А из леса, из сплетения кустов и деревьев, склеенных между собой непроглядной тьмой, раздался хруст сухих веток, отмечающий звуки стремительно удаляющихся шагов и громкий смех, обладатель которого уходил прочь. Неестественный, явно ворованный у кого-то из беспечных людей хохот стелился по земле, а затем поднялся куда-то вверх, словно насмешник залез на деревья и прыгал по ним с ветки на ветку, унося в таежное чрево тайну своей нечеловеческой природы.

Все сидели в ступоре, пытаясь справиться с жутким ужасом, сковавшим их тела невидимой цепью. Отходить от костра никто не решился. Как не решился никто острить насчет заранее спланированного спектакля.

Ночь страшных историй удалась.

Наверное, он все-таки заснул, и воспоминания растормошили какие-то потаенные механизмы сновидений. Видения из прошлого постепенно сменились сюрреалистическими сюжетами, в которых плавали по комнате полупрозрачные существа, с потолка свисала до пола серебристая светящаяся паутина, стены комнаты то сдвигались, то раздвигались, меняя очертания привычного антуража. А потом к нему пришел Венгерцев! Один из тройки погибших учредителей «НОРСА». Мальцев отчетливо видел его: невысокий, неуклюжий, типичный ученый из добрых восьмидесятых. Не смотря на то, что Венгерцев был одним из основателей одной из крупнейших в России научно-производственных фирм, он так и не научился до последнего момента распоряжаться своим состоянием и покупать себе одежду, соответствующую своему статусу. И вот теперь, Мальцев удивленно смотрел на призрачного гостя в своей комнате, отчетливо осознавая, что спит. Но видение было настолько отчетливым, что создавалось впечатление полного присутствия в комнате погибшего несколько дней назад человека. Венгерцев осмотрелся и улыбнулся Владиславу, словно подбадривая и давая понять, что не желает ни пугать, ни причинить бывшему приятелю никакого вреда. Мальцев сделал попытку пошевелиться, но тело, словно не принадлежало ему, будучи бесчувственным и тяжелым. Оставалось просто сидеть и смотреть на незваного визитера.

— Влад, здравствуй! — Венгерцев подошел к креслу совсем близко, но остановился, будто понимая чувства живого человека. — Я ненадолго. Я пришел предупредить тебя…

Мальцев испытывал странное чувство, состоящее из двух параллельных, не пересекающихся друг с другом ощущений. С одной стороны он отметил, что совсем не боится появления мертвеца. С другой, его не покидало впечатление «дежавю». Эти два чувства текли двумя мощными потоками, все время пытаясь слиться в одно единое и простое осознание.

— Они скоро придут за тобой… — Венгерцев говорил очень четко, но каким-то непривычным, гулким голосом, — Они знают, что ты здесь. Бежать бесполезно. Они всюду. Они будут всегда находиться рядом. Двери находятся не снаружи. Водопады света. Найди их…

Мальцев хотел задать визитеру вопрос, но лицевые мышцы также сковала непонятная неподвижность. «Кто? Кто придет? Кто?» — бился в его голове вопрос, но он не мог произнести ни звука.

— Мы ошибались. Очень жаль времени. Те, кто придет за тобой, будут не похожи на остальных. Ты их узнаешь. Они молчат. С ними можно разговаривать шепотом.

Мальцев сделал невероятное усилие и действительно прошептал, выдавливая из себя:

— Ты же… мертвый… Как ты?

Венгерцев грустно кивнул головой, словно сожалея об этом печальном обстоятельстве.

— Тяжело умирал. Больно было. Теперь все по-другому. К тебе вот пришел, предупредить. Ты еще можешь уйти…

И тут Мальцев понял. Два потока сошлись в один, став единственной дорогой к пониманию происходящего — как будто две рельсы соединились, нарушая все законы железнодорожных коммуникаций. Венгерцев напомнил ему Харона! Не внешностью, нет. Было в облике потустороннего визитера и в манере его поведения что-то неуловимо похожее на стиль общения речного призрака с гладко выбритой головой.

Вспышка. Видение поплыло, и Мальцев почувствовал, что теряет осознание текущего момента. Но перед тем как нырнуть обратно в мир определенности, он понял, что Харон тоже приходил к нему не случайно. Что-то в той злополучной экспедиции было такое, что сдвинуло привычные грани восприятия трехмерной материальности, и Владислав Мальцев стал воспринимать гораздо более глубокие ее слои. Просветление через потрясение. Об этом ему говорил Максим Ковров, но он не понял его тогда. А ведь все было очевидно. Прежний Мальцев умер в таежной глуши, а на смену ему появился новый Мальцев: умеющий общаться с тенями ушедших в иной мир. Именно поэтому Ковров назвал его шаманом. И весь этот спектакль с «мынчарами» тоже был не случаен. Он предназначался не для того, чтобы напугать туристов. Ковров сделал все это специально для него. Он смотрел за его реакцией. И когда он понял, что Мальцев тоже видит духов в нескольких шагах от костра, он осознал что встретился с Владом в этом туристическом походе не случайно. Именно поэтому он стал посвящать его в загадочный мир Иту-Тай. Мир за гранью видимой вселенной.

Шаман. Посредник между миром мертвых и живых. Мальцев сидел на кресле, чувствуя, как покрылось мокрым липким потом все его тело под одеждой, как мелко дрожит каждый мускул, сотрясая тело пугающей языческой пляской. Он облизал пересохшие губы шершавым языком и, медленно повернувшись, посмотрел на настенные часы. Прошло всего четыре минуты с тех пор, как он сел в это кресло. Четыре минуты!

Не может быть. Как же так? За это время столько пережить и вспомнить!

Он потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Из этого видения он вынес что-то очень важное. Что-то, что тянулось за ним все последнее время шлейфом смутных ощущений. Что-то, что могло все изменить. Что?

Причины его посвящения в Тай-Шин? Его новые открывшиеся возможности? Мотивы появления Харона? Да-да-да, все это и еще многое другое. Мысли вертелись по кругу, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном. Мальцев зажмурился. Пляска мыслей лишь усилилась, раскручиваясь до невероятной скорости. Может, он тоже вдохнул Корчуна там, на поляне перед домом? Но в любом случае, если даже немного пыли попало ему в нос, Корчун не мог оказать на него такого эффекта. Тогда что это? А может, просто настало время? Он же не знал, какие ощущения испытывает человек, становясь шаманом. Согласно легендам, кандидату в шаманы приходилось миновать множество испытаний, связанных с физическими и психологическими потрясениями. Редкие истории, слышанные им, рассказывали о том, что духи проверяют шамана, пытаясь отыскать у него некую «шаманскую косточку» — то, что делает обычного человека шаманом. Что это была за «косточка» Мальцев не знал, но для него было очевидно, что и физических, и тем более, психологических потрясений испытанных им за те несколько дней в тайге хватило бы на несколько шаманов. И духи тоже проверяли его…

«…Я часть всего, один из многих. Я поздно это понял. Теперь живу здесь. Любуюсь рекой, лесом, костром, ночью, звездами. Вы, люди, не цените всего этого…»

Мальцев сжал руками подлокотники кресла так, что побелели пальцы.

Только бы опять не вырубиться! Сейчас нельзя!

«…Когда настают смутные времена, мы можем появляться…»

Ощущение опасности. Аргус сделал отчаянную попытку подняться с кресла, но опять откинулся назад. Перед глазами все плыло. Вокруг мерцал ослепительным калейдоскопом сноп ярких огней, заливая призрачным светом все вокруг. Встать! Нужно встать… В доме опасность.

«…Ты что, не понял? У вас нет дома…»

«Беги». «Беги». «Беги».

«Или убей ее первым».

Владислав зарычал и, сделав невероятное усилие, поднялся с кресла. Мысли на мгновение прояснились. Он понял, что с ним происходило. Специалист по психофизической безопасности назвал бы это «дистанционным информационным кодированием». Шаман — «кам джиген» — «магической атакой другого шамана». Экстрасенс сказал бы, что это оккультное влияние. Деревенский ведун назвал бы это просто «морочкованием» или «черноглазом». Но какое бы название не носил этот процесс, он был связан с воздействием на расстоянии, подавлением воли и лишением сил.

Началось. Мальцев думал, что все может еще обойтись. Что те люди, которые противопоставили свои возможности возможностям «НОРСА», не станут заниматься им. Ведь все материалы по этому делу не были переданы представителям НПК. Хотя, глупо было надеяться на это. Агентство копнуло слишком глубоко. И когда осознало это, в панике включило все тормоза, но было уже слишком поздно. Профессионалы не терпят чужого внимания. А те, кто планомерно уничтожал «НОРС» было профессионалами. Это было видно и по динамике процессов происходящих с Аргусом. Такое воздействие было доступно только специалистам высокого класса.

«…Они знают, что ты здесь. Бежать бесполезно. Они всюду. Они будут всегда находиться рядом. Они скоро придут за тобой…».

Ведь не случайно Венгерцев приходил к нему. Поздно. Слишком поздно. Мальцев сделал шаг вперед и еле удержался на ногах. Ничего, держись шаман. Еще шаг. На следующем шаге он упал на колени и завалился на бок. В голове бушевал ураган непонятных мыслеформ. Вот оно оружие нового поколения. Хорошо забытое старое. Наследие ортодоксальных предков. Не все современные киллеры выполняют свои «заказы» с помощью радиоуправляемых фугасов, винтовок с мощной оптикой, автоматов и пистолетов, снабженных глушителями. Есть и такие, которые работают настолько тонко и незаметно, что об их существовании никто и никогда не догадается. Однако результаты их деятельности обычно бьют точно в цель, невзирая на стены и расстояния, наличие охраны и тайных мест, где можно спрятаться. Они работают с информацией. С тем, из чего состоит сущее. Они проникают в мозг и тело подобно невидимому яду. Они режут по самым глубоким нервным узлам, тонким лезвием невидимого скальпеля. Они разрушают взаимосвязи. Они манипулируют временем и пространством. Их невозможно поймать за руку и предъявить обвинение. Они — призраки. Однако, призраки эффективные. Кто может быть страшнее призрака-убийцы?

Мальцев сжал зубы и приподнялся над полом. Руки сами сложились в знакомую позицию «Лапы Волка». Сразу стало намного легче, будто спала с тела невидимая сеть, сковывающая все его движения. Мальцев встал и осмотрелся. Сознание прояснилось. Первым делом необходимо было добавить в окружающее пространство как можно больше огня. В серванте, стоявшем в метре от новоявленного шамана стояли в серебряных подсвечниках несколько высоких свечей. Он тут же зажег их все и расставил около себя сев в центре импровизированного круга. Затем, подумав, взял одну и проследовал с ней в кухню. Там, налив в первый попавшийся под руку стеклянный фужер немного воды из под крана, он открыл холодильник и, вытащив из специальной подставки белый конус яйца, разбил его кухонным ножом, который тут же машинально положил в карман. Пустая скорлупа осталась лежать на столе, а содержимое яйца — густой белок и упругий желток, утонули на дне фужера. С этим коктейлем Мальцев вернулся в зал и опять занял место в центре огненного круга. Сейчас главным было выиграть время. Подобные атаки не могли длиться долго. Каким бы ни был индуктор, проецирующий свою волю на выбранный им объект, инерция рано или поздно должна была исчерпаться. Это всего несколько минут. А уже потом можно будет спокойно обдумать происходящее. Мальцев положил рядом с собой нож и, взяв фужер в правую руку, стал водить им по часовой стрелке у себя над головой, в нескольких сантиметрах от макушки. Это был древний метод очистки энергетического тела. Яйцо в соединении с водой было несравненным энергетическим абсорбентом, вытягивающим на себя невидимые стрелы чужеродного воздействия. Через пару минут ощущение давления на голову исчезло полностью. Мальцев опустил уже затекающую руку и внимательно рассмотрел содержимое фужера. Создавалось такое впечатление, что яйцо просто вскипело в холодной воде. Желеобразные волокна, тянувшиеся от желтка вверх, напоминали крохотного осьминога, заснувшего на дне фужера. Будто и на самом деле невидимые стрелы пронзили воду тонкими трассами, заполнившимися белковой субстанцией. Вода практически полностью втянула в себя деструктивный заряд. Теперь необходимо было вылить ее в ванную или раковину, проследив, чтобы желток обязательно разбился о крестообразную перегородку в сточном отверстии. Проточная вода должна была унести далеко ту негативную информацию, которую удалось выудить их энергетического поля вокруг человеческого тела. Мальцев поднялся на ноги и посмотрел на дверь ванной. Там должна быть Валерия. Он совсем забыл про нее. Да и не удивительно — с момента, как он опустился в кресло и погрузился в этот невероятный потусторонний цейтнот, прошло не более десяти минут. Ну и хорошо. Она не должна была видеть всего этого. Она и так считает, что его увлечение древними языческими традициями отрицательно влияет на его психику. Неплохое оправдание своим собственным наркоманским инсайтам. Значит — на кухню. Мальцев сделал несколько шагов вперед и замер, почувствовав, как по спине холодной волной прошелся тревожный ветер, предвещающий опасность. Мелкие волоски на всем теле зашевелились, будто человек попал в сильное электромагнитное поле. Японцы называют подобное ощущение «сакки» — «дыхание смерти».

«…Они скоро придут за тобой…»

«…Ты еще можешь уйти…».

Опасность в доме. Мальцев медленно поставил фужер с водой на пол и, потянув из кармана нож, так же медленно осмотрелся по сторонам. В доме кто-то был. Он ощущал это с предельной четкостью. Глаза не видели никого в сумраке коридора ведущего на кухню, но тело ощущало присутствие чужака.

Мальцев повернул нож острием наружу. Он понял. Этот кратковременный дистанционный удар по его психике был предназначен в качестве отвлекающего маневра. Чтобы отвлечь внимание от того, кто проник в дом для нанесения вовсе не магического удара. Неужели это происходит вот так? А потом все маскируется под несчастный случай. И может быть и Куцан, и Суворов, и Венгерцев ушли из жизни именно так. Кто-то помог натянуть петлю на шею, кто-то вколол под кожу препарат, вызывающий симптомы инсульта, кто-то направил автомобиль на перегородку моста…

Внезапная злость вдруг накатила откуда-то изнутри, обжигая сердце и мозг огненной волной. Аргус снова зарычал. Сначала чуть слышно, а потом громче, словно волк, готовившийся к последней схватке. Пусть визитер, кто бы он ни был, тоже испытает, что такое страх. Незнакомая, с той роковой встречи с медведем, ярость, снова поднялась на поверхность рассудка, затмевая законы логики и активируя инстинкты выживания. Черный Волк опять пробуждался, чтобы спасти жизнь своему хозяину.

Кто может быть страшнее призрака-убийцы? Призрак-антикиллер. Воин-оборотень, владеющий тайнами древней магии шаманов и короткоклинковым оружием. Аргус расфокусировал глаза и тут же увидел злоумышленника. Это был не человек. Гигантская серая тень, по размерам напоминающая человека, но формой похожая на кокон с неровными краями, замерла в углу. Ее и невозможно было увидеть обычным взглядом. Именно поэтому тень выжидала. Она и предположить не могла что «тысячеглазым» Мальцева назвал Ковров именно за умение видеть всем телом, чувствовать пространство. И вот теперь, поняв, что ее обнаружили, тень сначала сжалась, словно пытаясь просочиться в щели на стене, а потом увеличилась в размерах, расправив свои очертания. Мальцев впервые сталкивался с подобным проявлением потустороннего мира. Он даже не понял что это — энергетическое поле-убийца, сгенерированное опытным колдуном или дух-кермос, проникший в его жилище и выдающий себя за обычную тень во тьме коридора. Но кто бы это ни был, в руках у шамана было весьма своевременное оружие. Этому его научил Максим. Нож — это одно из самых верных и эффективных видов оружия. Стальное лезвие обладает возможностью разрушать не только плотную органическую ткань, но даже тонкие нематериальные информационные структуры. На протяжении столетий шаманы Алтая защищали себя от влияния враждебных духов с помощью острого ножа. Именно поэтому нож стал основным оружием в боевом искусстве Тай-Шин. Теперь же предстояло вспомнить все, чему Ковров успел научить его во время их совместных занятий. Тень стала еще больше и вдруг, в одно мгновение она сорвалась с места, бесшумно и быстро заскользив, по направлению к человеку. Мальцев крепче сжал нож и сделал стремительный выпад. Нож располосовал тонкую и невесомую серую плоть, но тень окутала его со всех сторон и сомкнулась над ним, подобно пеленальному кокону. Мальцев почувствовал что умирает. Вся его жизненная сила стремительно уходила из тела через каждую пору кожи, через каждую клеточку. Тень, словно пила из него жизнь, подобно изнывающему от жажды животному, приникшему к прохладной горной речке. Аргус застонал и опустился на одно колено. Так вот оно что. Нет, эти люди все-таки оставались верны стратегии физического невмешательства, в лучших традициях магических войн. Им и не надо было здесь быть. Они создали эту бестелесную тварь и теперь управляли ей на расстоянии, манипулируя энергетическим балансом в теле намеченной ими жертвы. И, скорее всего именно так и погибли все директора «НОРСА» и, возможно, еще десятки или даже сотни людей в этой ненасытной Москве, вставшие на пути этих невидимых умельцев с возможностями колдунов и навыками убийц. Аргус сделал отчаянное движение и взмахнул рукой. Клинок вспорол тень еще раз и Мальцев почувствовал, что она среагировала, словно вздрогнула от боли. Поле сократилось, и ощущение потери энергии на мгновение стало слабее. Значит, все-таки она уязвима, эта тень-вампир. Еще удар и еще. Через несколько мгновений Аргус уже выпрямился во весь рост и кромсал воздух вокруг себя направо и налево, вспарывая пространство четкими изящными движениями кухонного ножа. Увлеченный борьбой за жизнь, он не видел, как открылась дверь в ванную, и изумленная Валерия, закутанная в махровое полотенце, замерла на пороге, растерянно наблюдая за происходящим в коридоре. Со стороны это выглядело ужасно. У девушки было всего только два глаза, и все что она могла увидеть, напоминало буйство психически помешанного человека вооруженного кухонным ножом. Мальцев рычал и наносил удары во все стороны сразу. Нож в его руке мелькал с невероятной скоростью. Так мог двигаться либо действительно ненормальный псих, либо человек, владеющий сложным искусством ножевого боя. Валерия не могла определить, кого она наблюдала в данный момент, поэтому благоразумно стояла молча, ожидая, чем же закончиться вся эта ужасающая мистерия.

А тень стала отступать. Несмотря на то, что после каждого удара невесомая серая ткань словно склеивалась заново, ее разрушительная инерция стала ослабевать. Энергокиллер стал меньше в размерах и не так поворотлив. Теперь Аргус просто добивал это неведомое энергетическое образование, понимая что эффект неожиданности противником был потерян, и тень скоро истратит свой энергетический ресурс, который она пополняла, скорее всего, за счет потребляемой энергии жертвы. И будь на его месте обычный человек, он был бы уже мертв несколько минут назад. Причем без видимых физических повреждений и следов убийцы в квартире. И вряд ли, пославшие этого невидимого монстра колдуны могли предположить, что у жертвы не только окажется с собой нож, но и то, что жертва сумеет им воспользоваться.

Тень отступила в сторону кухни. Мальцев продолжал кромсать ее ножом, отслеживая границы противника с помощью сверхчувственного восприятия. Невидимая поверхность энергокиллера покрылась рябью, ощутимой у атаковавшего ее человека, как вибрация идущая волнами по всему телу. Затем тень вздрогнула и рассыпалась в пространстве, опадая клочками темного тумана, таящего в воздухе. Аргус, шатаясь, смотрел на это зрелище, понимая, что поединок со злополучной тенью на самом деле отнял у него остатки сил. Он устало опустился на колени, опираясь о пол свободной рукой и острием ножа, зажатого в другой. В глазах опять потемнело, но теперь в доме не ощущалось постороннего присутствия, а это значило, что атака закончилась. Элемент неожиданности был потерян, и теперь он сможет подготовиться к следующему визиту, кто бы это ни был. Аргус покачнулся и тихо засмеялся. Еще один медведь был убит. Свободной рукой он нащупал талисман у себя под рубашкой. Сколько же еще можно сражаться? И, самое главное, за что? За убеждения? За деньги? За что ему прилетает все это? Или так прессует всех шаманов, сумевших заглянуть за грани плотного мира? Тогда зачем ему нужен этот проклятый дар, видеть невидимое и ощущать непроявленное?

«Черный Волк является неотъемлемой частью каждого воина. Глупо пытаться не замечать его или пробовать избавиться от него. Поэтому у воина остается лишь два варианта — либо он начинает управлять Черным Волком, либо Черный Волк начинает управлять им».

Аргус закрыл глаза и почувствовал что падает.

— Влад…

Тихий голос из недавнего прошлого. Он силится вспомнить, где слышал его, но не может. Волны беспамятства уже закружили его, унося в призрачные дали искру его сознания.

— Влад, что с тобой?

Валерия. Голос испуганный. Она все видела. Ну и пусть. Каждый идет своим Путем. Нет смысла возвращаться или пытаться оглянуться назад.

«Белый Волк очистит тебя от всего лишнего. Нужно лишь время…»

Алтай. Он зовет его. Зовет…

Там его ждут ответы на все вопросы. Там его ждет таинственная и непостижимая сила Тай-Шин.

«Ты пришел к нам, а это значит, что неведомая Сила привела тебя сюда».

Там его ждет Харон и Ирина.

Мальцев улыбнулся. Перед самым последним моментом прыжка в беспамятство, на грани сознательного и бессознательного, он опять поймал ответ на свой глубинный вопрос. Ведь он знал это, знал…

Если он может общаться с ушельцами на ту сторону этого мира, значит…

…Он может встретиться с Ириной…

Тьма обрушилась внезапно, как будто кто-то включил всепоглощающую беззвездную ночь. Валерия осторожно наклонилась над распластанным на полу телом ее мужа, не понимая, что с ним происходит. Только теперь, после контрастного душа, очищающего сознание, до нее окончательно дошел весь трагизм происходящего. Она села на пол, и обхватив руками колени, закусила губу, тихо заплакав.

Ночь страшных историй заканчивалась.

Он сидел на поляне, окруженной со всех сторон кустами роз. Это было специальное место для медитаций. Здесь он чувствовал себя комфортно и уединенно. Поляна находилась в глубине сада, куда не долетали звуки с дороги. Тишина и покой. Далеко на востоке поднималось ярко-оранжевое солнце, пронизывая пространство живительными лучами, прогоняющими ночную тьму. Аргус сидел неподвижно, чувствуя, как уходит ощущение тревоги и тает внутри глубинный страх.

Война. Он специально приехал в Москву, чтобы сражаться. Он хотел использовать свои возможности для того, чтобы защищать обычных, не сведущих в психофизических противостояниях людей от злобы и властолюбия существ, наделенных, в силу определенных обстоятельств, необычными способностями. Его бесила сама мысль о том, что кто-то, получивший доступ к сверхъестественным, с позиции обычного человека, возможностям, использует эти возможности для удовлетворения своих властных или корыстных амбиций. Он еще мог понять, когда, например, молоденькая девочка, владеющая неосознанными силами, и страдающая от безответной любви к молодому человеку, в сердцах проклинает его, или, еще хуже, «заказывает» своей бабушке-ведунье, проживающей в отдаленной деревне. Он еще мог понять, хотя и с большим трудом, когда изнывающий от своей никчемной жизни неудачник, с латентными способностями великого колдуна исходит завистью на своего богатого соседа, который начинает чахнуть или лишается своего благополучия. Но он никак не мог понять, когда люди, которые осознают свое могущество и прекрасно понимают уровень ответственности за свои поступки, пусть даже интуитивно, но, тем не менее, используют всю мощь своего интеллекта и силу своего духа для осознанного воздействия на противника, которым, в большинстве случаев, является более удачливый друг, обидчик или просто банально заказанный за деньги «объект». Вот именно для противодействия подобным существам и была разработана несколько лет назад система психофизической защиты «Грифон», основанная на древнем наследии воинов-шаманов Тай-Шин и на самых современных разработках в области психологии и безопасности. Эту систему создал Ковров. Но он изначально был против идеи Мальцева использовать эту систему для создания индустрии услуг, основанной на защите от невидимого влияния. Когда Мальцев уезжал в Москву, Ковров отговаривал его ехать. Он сказал тогда, что уже прошел этот участок пути, и опыт его психофизических баталий показал тщетность подобной стратегии — когда группа людей пытается противостоять другой группе, гораздо большей по численности. Он сравнил эту войну с истреблением рыжих муравьев на кухне. Когда на смену десятку маленьких назойливых инсектов, приходят сотни. И так до бесконечности.

«Система муравейника, — сказал он тогда, — создана таким образом, что муравьев невозможно уничтожить. Они лишь рабочая сила. Они лишь подчиняются командам муравьиной Матки. Так же и люди. В самой основе существования современного вида человека лежат ущербные механизмы мировосприятия. И каждый человек является потенциальным колдуном, который неизбежно начинает вредить своим собратьям в той или иной степени. Люди, если они не захотят измениться, обречены быть аналогами рыжих муравьев, рабочими механизмами. Единственной их глобальной целью всегда будет содержание Матки. В процессе реализации этой цели, они будут постоянно воевать друг с другом, отбирая друг у друга аналоги пищевых крошек: деньги, положение, власть, славу, сексуальных партнеров. И противостоять миллиону, подчиненных одному стимулу, существ, по крайней мере, неразумно, бесполезно и утомительно».

«Но ведь можно уничтожить Матку, — возражал Мальцев, — тогда муравьи исчезают. Если уничтожить управляющий механизм, управляемая система выйдет из строя. Значит можно уничтожить те программы, которые делают людей муравьями».

«Да, муравьи исчезают. Но, во-первых, ненадолго, а во-вторых, Матку не так просто уничтожить. И не забывай, «Грифон» создана как система обороны, а не нападения. Вся ее стратегия построена на этом. Если ты начнешь искать Матку, это еще не значит, что ты сможешь ее найти. А если найдешь, то не значит, что сможешь уничтожить. Но даже если ты ее уничтожишь, то на ее место вскоре придет другая Матка, и все начнется сначала».

«Что же тогда можно сделать?»

«Ничего, — Ковров, улыбаясь, смотрит на озадаченного Влада, — в том-то все и дело, что тут сделать ничего нельзя. Масштабы слишком велики. Но… — он делает значительную паузу, — Иногда муравьи просто исчезают вне зависимости от уровня противодействия их существованию. Происходит что-то… и они просто уходят куда-то, все до одного. Вот именно в этом «что-то» и кроется высшая тактика боевого искусства. Не делать ничего для того, чтобы произошло что-то… Защищать людей, не защищая их. Неслабая головоломка для наших мозгов?».

Можно было сказать, что именно Ковров создал Агентство. Его философию, его инструментарий, его базу. И когда он покинул Москву и вернулся на Алтай, то люди, работавшие под его руководством, пытались удержаться в этой сложной и опасной сфере бизнеса. Однако безрезультатно. И когда в Москву приехал Мальцев и нашел остатки некогда могущественного Агентства, то все сотрудники с энтузиазмом приняли его в качестве своего нового Руководителя. Конечно, немалую роль здесь сыграло то обстоятельство, что Мальцев представился учеником Коврова. Однако он на самом деле очень быстро нарастил мускулы на этом основании, упрочив позиции Агентства в специфическом виде новомодного бизнеса и вернув ему былой статус. Аргус очертя голову смело ринулся в бой, покорять своим мастерством и своим нетрадиционным подходом к обеспечению информационной безопасности, кишащую колдунами и черными экстрасенсами, Москву. И вот теперь он столкнулся с кем-то, значительно превосходящим его по возможностям. Что теперь оставалось делать в этом случае? Сражаться дальше или уйти в тень, отступить?

Первый вариант. Еще вчера он бы даже не колебался, чтобы дать сотрудникам Агентства отбой по всем направлениям, связанным с этим делом. Заказ по «НОРСУ» они получили неофициальный. Венгерцев, правда, заплатил им аванс — весьма солидную сумму. Но ведь этот аванс они сполна отработали: собрали солидный объем информации по атаке на «НОРС». И, не смотря на то, что Венгерцев погиб, Мальцев планировал передать эти материалы нынешнему руководителю НПК Торопову. Влад усмехнулся. Внешне это могло выглядеть довольно нелепо, но только сотрудники Агентства знали истинную цену этой информации. АКБ работало практически в режиме военного времени — утром, днем, вечером и ночью. Специалисты по сбору информации рыскали по городу, просеивали Интернет, встречались с нужными людьми и приносили в офис переполненные информацией фото- и видеокамеры, диктофоны и электронные записные книжки. Аналитики сидели перед призрачно мерцающими мониторами компьютеров, составляя различные схемы, графики и таблицы. Специалисты по нетрадиционной диагностике сидели над фотографиями, как зачарованные наблюдая за мерными движениями маятников, вращающихся на тонких серебристых цепочках. Этому его тоже научил Ковров. Маятник был древнейшим инструментом, используемым в традиции сибирских шаманов. С его помощью шаман получал необходимую информацию «из мира духов». Современные ученые назвали бы этот мир Единым Информационным Полем, но смысл оставался тем же — развивший свою чувствительность человек получал возможность настраивать свое сознание на взаимодействие с этим Полем, получая доступ к информации практически любого уровня. Одним из подручных инструментов настройки на это взаимодействие был как раз маятник. Ковров научил Аргуса изготавливать маятник, оживлять его, понимать его язык и защищать себя от негативных аспектов чужеродной информации, которую приходилось выуживать из Информационного Поля, словно опытному рыбаку, подсекающему стремительную и осторожную рыбку, ухватившуюся за соблазнительную наживку. Приехав в Москву, Аргус адаптировал все полученные знания к современным условиям, и для Агентства перестали существовать стены и расстояния. Работа с материалами, накапливающими информацию, стала основной деятельностью АКБ. А его основным девизом стали слова Коврова, которые как нельзя точнее отражали принципы современной охоты в информационном пространстве:

«Любой объект в этом мире оставляет СЛЕД. А значит, его можно ВЫСЛЕДИТЬ…».

И вот они выследили… А когда поняли кого, то отступать в тень было уже поздно. Их кончено же заметили. И, несмотря на то, что они даже не делали попыток вмешиваться в этот конфликт, пытаясь ограничиться только информационным обеспечением, события прошедшей ночи показали, что отсидеться с подобным материалом на руках не получиться. Можно даже было не передавать пакет документов Торопову. «НОРС» был обречен, это было понятно. Но против «НОРСА» работали профессионалы, а профессионалы очень любят оставаться «инкогнито». С другой стороны, Мальцев надеялся, что раз пока к ним не применили ни одной меры воздействия, значит, дают время сообразить и отойти в сторону. Профессионал никогда не будет беспорядочно бить по полям, он всегда наносит точечные рассчитанные удары. Но вот это ощущение невидимого наблюдения… «Ни одной меры воздействия». А Валерия? Невидимый хирург произвел глубокий разрез и теперь показывал пациенту его левую руку, безмолвно ожидая, придется ли резать дальше или ограничиться этой демонстрацией своих хирургических талантов. А серый киллер-невидимка, сосущий человеческую жизнь, будто сухая губка, жадно впитывающая живительную влагу. Это был явно смертельный удар. Своеобразный «black code», «черная метка». Значит, АКБ уже оказалось втянуто в эту войну.

Не открывая глаз, Аргус медленно поднял руку, дотрагиваясь пальцами до амулета на груди. Коготь был прохладным на ощупь, словно тепла человеческого тела не хватало на то, чтобы нагреть его. А клык, наоборот, был теплым, будто напитанным энергией человеческой крови, бегущей по венам под тонкой поверхностью кожи. Аргус сжал их в руке и почувствовал знакомое ощущение нарастающей ярости. Он никому не позволит вставать на его пути: ни медведям, ни обкуренным гоблинам, ни убийцам-невидимкам с навыками колдунов-хирургов. Но ведь в Агентстве работают еще люди. Пятнадцать человек. И понятно, что все они знали, куда устраивались на работу и какого уровня риску подвергались. Но тем не менее… Через несколько часов в офисе АКБ должно было состояться экстренное совещание всех сотрудников для того, чтобы выработать стратегию поведения в данной ситуации. Сражаться… Сражаться с противником имеющим явное превосходство всегда называлось героизмом. Погибнуть героем? Оценят ли этот героизм люди, которые даже не подозревают о самом существовании среди них скрытых манипуляторов, владеющих сверхъестественными силами? Вряд ли. Скорее всего, никто из жителей этого огромного муравейника даже не узнает о том, какая драматическая война разворачивалась в сутолоке суматошной столичной жизни. «НОРС» скоро будет, скорее всего, разорен или перейдет к новым руководителям. О маленьком Агентстве, штат которого составлял всего пятнадцать человек, вообще никто не вспомнит. Ради чего тогда все это? Понятно, что не ради денег. Ради морального удовлетворения? Аргус не чувствовал себя удовлетворенным. Наверное, прав был Ковров, когда говорил, что эта война не может быть выиграна подобными методами. Ради выживания? Но ведь выжить можно, не обязательно бросаясь на амбразуру дота. Тогда что? Уйти? Скрыться? Исчезнуть? Уехать туда, где его уже не достанут даже бестелесные серые убийцы.

Алтай. Ведь недаром его зов так силен последнее время. Недаром он пробуждает воспоминания. Недаром он защищает, давая возможность вернуться. Недаром Ковров сбежал из Москвы, вернувшись на Алтай.

«Ты еще можешь уйти…».

А как же Агентство? Как все те люди, которые поверили ему, которые честно работали с ним, противопоставляя свои знания злу и насилию, захлестывающим Москву? Их тоже взять с собой в благословенный мир золотых гор?

«Путь армии отследить легко. Путь одиночки сложно». Эта древняя мудрость слишком поздно всплыла в памяти, оставляя чувство горечи и обреченности.

Аргус открыл глаза и, прищурившись от ярких солнечных лучей слепящих глаза, медленно поднялся на ноги. Его маленькая армия ждала в офисе. Война колдунов началась.

Глава 3. ЗОЛОТО ИНКОВ

Мир боли и страха

«Вы можете думать, что все изложенное ниже — вымысел или художественное преувеличение. Но я сам был свидетелем происходящему, и с ужасом и благоговением готов свидетельствовать, что все описанное очевидцами истинно существует. Признаться, после пережитых событий, мир стал восприниматься мной по-другому. Не хуже, нет. Я просто понял, что он вмещает в себя много больше, чем мы можем себе это вообразить».

«Экспедиция в далекое лето». Литвинов С.Е.

Психофизические войны совсем не напоминают привычные боевые действия, в которых есть хоть какая-то определенность. Не происходит ничего из ряда вон выходящего: никаких взрывов, выстрелов, провокаций. Просто что-то начинает происходить… Причем это «что-то» абсолютно не выделяется на привычном общем фоне — просто вдруг у человека обострилось хроническое заболевание или начали возникать проблемы в бизнесе. Ничего необычного, все укладывается в рамки понятий об очередной «черной полосе». Никаких явных противников и злоумышленников. Изменения от психофизических ударов могут быть быстрые и медленные, последствия могут быть разрушительными и не очень. Все зависит от силы воздействия и его фокуса. Но одно обстоятельство присутствует в самом принципе ведения подобных войн — для них нет ни стен, ни расстояний. Потому что в основе этих войн лежит воздействие, основанное на информационных изменениях в поле, которое пронизывает привычный материальный мир. Соответственно и защита от невидимых ударов должна иметь информационную природу.

Мальцев опять предавался воспоминаниям сидя в своем автомобиле и закрыв глаза. Ему необходимо было вспомнить сейчас многое из того, чему обучал его Максим Ковров, и что он, возможно, упустил, когда создавал свою империю психофизической безопасности.

Алтай. Далекие горы в призрачной дымке облаков. Открытая беседка, напоминающая своими очертаниями традиционный алтайский аил. Густая ветвь кедра склонилась подобно навесу над небольшой статуей Будды, стоявшей рядом с беседкой и окруженной чашечками с дымящимися травяными смесями. Ковров, облаченный в черный халат, расшитый красными и синими рунами, сидит рядом с Мальцевым. Они в гостях у одного из друзей Коврова, странного человека по имени Чоло. Хозяин беседки деликатно оставил коночи — гостей, одних, предварительно вручив каждому по большой чашке, наполненной ароматным чаем, в котором угадывались экзотические нотки алтайских трав……..

— Мы называем их «инки»… — Ковров произносит это смутно знакомое Мальцеву слово и молчит, словно ожидая от собеседника какой-то ответной реакции.

— Инки? Это что-то связанное с ацтеками?

— Это аббревиатура. «Информационные киллеры» или сокращенно — «инки». Так проще обозначать ту категорию людей, которые могут стать твоими основными противниками, если ты выберешь в качестве своей социальной деятельности сферу информационной безопасности, так как это сделал в свое время я, когда еще только начинал адаптироваться в мире социальных взаимоотношений.

— Кто они?

— Это люди, которые поставили свои сверхъестественные возможности на службу своему раздутому эго. Информация. Что это такое, по-твоему?

Мальцев задумчиво пожимает плечами.

— Ин-форма-ци-я, — медленно повторяет почти по слогам это слово Ковров, словно разбирая его на уроке русского языка, — подумай на досуге. Сейчас лишь скажу тебе, что информация лежит в основе всего, что нас окружает. Вот посмотри на это дерево. Оно содержит в своей основе определенный информационный шаблона. Повлиять на это дерево можно по-разному. Но как ты сможешь повлиять на него, если будешь находиться на значительном расстоянии?

— Подумаю о нем. Мысль ведь тоже является информационным носителем. Информация мысли и информация шаблона дерева вступят во взаимодействие.

— Хорошо. Но этого мало. Для того чтобы повлиять на дерево нужно его чувствовать. Поэтому, можно сказать, что информация и чувства являются двумя аспектами одной медали. И именно поэтому, для того, чтобы развивать возможности информационного влияния, необходимо развивать сферу чувственного восприятия. А вот здесь кроется очень коварная ловушка. И «инки» стали ее пленниками. Можно сказать, что здесь необходима дисциплина, некая этическая составляющая, которая не позволит тебе вмешиваться в информационный шаблон дерева, как и любого другого предмета с целью его изменения. У «инков» подобной дисциплины нет, поэтому они считают, что могут влиять на все вокруг, изменяя мир вокруг себя в соответствии со своими неуемными желаниями. «Инк» — это обычный человек, со своим прежним уровнем осознания, но человек, обладающий возможностями, позволяющими ему навязывать свою волю окружающим. Можно сказать, что это человек, который нашел волшебную палочку и принялся тут же воплощать в реальность все свои самые потаенные мечты и желания. Представляешь, какие мечты и желания присутствуют у большинства людей?

Мальцев готов поспорить:

— Постой, но ведь среди них наверняка есть люди, поднявшиеся за счет своих новых возможностей на более высокий уровень развития.

Ковров скептически качает головой.

— Если человек поднимается на более высокий уровень развития, он никогда не будет причинять вред другому живому существу. «Инки» же движимы жаждой власти или денег. Это злые колдуны, отягощенные злом и властолюбием.

— И как им можно противостоять?

Ковров поднимает вверх указательный палец:

— Защита от информационного воздействия должна иметь информационную природу. Для начала необходимо попытаться понять основную схему воздействия на свою жертву, которую используют в своих нападениях «инки». Очень сложно предугадать с какой стороны ударит противник. Особенно, если этот противник изощрен в искусстве атаки. Но можно практически наверняка узнать, куда он ударит! Понимаешь? Нет смысла думать об этом, сжигая нервы, энергию и время, тем самым дополнительно себя истощая. Это же элемент тактики информационной войны. Самая примитивная информационная закладка. Довести до жертвы деструктивную информацию, которую мозг тут же начинает анализировать, генерируя всевозможные варианты развития событий. И тогда жертва начинает сама себя разрушать. Без шума и пыли. И вибрационного воздействия никакого не надо. Весь мир превращается в потенциального агрессора. Представляешь, каково это, воевать с окружающим миром? А на самом деле, эта война существует лишь в вашем воображении, является лишь вашим собственным порождением. А в окружающем мире всего лишь прячется в толпе хитроумный и честолюбивый человечек, который только довел до жертвы совершенно бредовую информацию, несколько фраз или даже слов. И жизнь жертвы превращается в кошмар — именно то, что зачастую и нужно «инкам». Поэтому, стратегия активной самозащиты здесь не срабатывает. Это аксиома — «инк» может нанести удар только в слабое, незащищенное место. Он может зацепиться только за что-то внутри своей жертвы. Если зацепиться не за что, атака проваливается. Именно поэтому, самой эффективной стратегией является создание зеркального щита вокруг объекта нападения. Безопасность — это следствие нейтрализации внутренних конфликтов. Ты начинаешь не злоумышленника искать, им может оказаться кто угодно, даже самый родной и близкий тебе человек. Ты начинаешь делать себя легким, прозрачным, пустым, превращая свою жизнь в непрестанный путь духовного роста. Поэтому стратегия истинной победы заключается не в схватке, а в самосовершенствовании, когда противник даже не помышляет напасть на тебя…

Мальцев открыл глаза и посмотрел за окно своего автомобиля, который стоял в каком-то старинном дворике с ветхими трехэтажными домами.

«Странно» — подумал Мальцев. Он много раз ездил этой дорогой, но на эти дома никогда не обращал внимания. А они словно выпали из далекого прошлого — трещины на кирпичных стенах, яркие клумбы, изобилующие цветами и густой зеленью. Такие дома были привычным явлением в семидесятых годах, но никак не в начале нового тысячелетия, когда на месте подобных развалин взлетали в небо многоэтажные зеркальные монолиты. Особенно, почти в самом центре Москвы. Мальцев заехал в этот дворик случайно. По дороге на работу ему позвонил его заместитель Строганов и сообщил, что в офисе проводится какая-то силовая акция. Люди в черных масках и с оружием. Все сейфы и компьютеры заблокированы. Все ждут его, Мальцева. Строганов сообщил оперативникам что директор находится в командировке, и, воспользовавшись случаем, набрал его по мобильному телефону. Сеанс связи прервался неожиданно, видимо Строганов больше не мог говорить, всему персоналу, скорее всего, запретили пользоваться любого рода связью до окончания проведения оперативных действий.

«Опель» свернул с автострады и завернул в этот спокойный, будто затерявшийся во времени, дворик. Мальцев сидел в автомобиле и отрешенно смотрел за окно. Телефон знакомого чиновника из МВД не отвечал. И это был тревожный знак. Учитывая уровень услуги, которую Мальцев в свое время оказал этому человеку, этот номер был доступен для него всегда. И если сейчас «должник» безмолвствовал…

Если он сейчас появится в офисе, то неизвестно чем это может закончиться. Скорее всего, его свобода будет ограничена — неважно каким предлогом воспользуются для этого люди, посетившие их офисный центр. В компьютерах и сейфах нет ничего противозаконного. Вся информация хранилась в специальной информатеке, которая существовала в виде двух мощных компьютерных систем, снабженных всевозможными защитами и значительной базой памяти. Компьютеры находились на съемной квартире, о существовании которой знал только Мальцев. Вся информация передавалась через Интернет в одностороннем порядке, так что обнаружить по каналу передачи место назначения было крайне затруднительно. Но если бы это была обычная инспекция… В свете последних событий не вызывал сомнения тот факт, что противники АКБ задействовали свои силовые связи — тот же ресурс, который использовался в схеме давления на «НОРС». Что это было — МВД, ФСБ или еще какая-нибудь силовая структура было в принципе неважно. Противник нанес очередной удар, который также был элементом сложной информационной коррекции, проводимой невидимыми профессионалами. Официальный центр АКБ был парализован, но это не значило, что истинный ресурс Агентства был выведен из работоспособного состояния. Мальцев решительно развернул автомобиль, намереваясь покинуть этот гостеприимный дворик, подаривший ему несколько минут тишины и одиночества, так необходимых ему для размышлений. Когда «Опель» уже выезжал на автостраду, дорогу ему преградила черная «Волга» с тонированными стеклами. Сигналить этому нахалу не имело никакого смысла, потому что была очевидна принадлежность этой машины к автопарку силового ведомства — от нее неуловимо исходили флюиды, характерные для энергетики спецслужб.

Мальцев обреченно откинулся на спинку водительского сидения. Выследили все-таки…

«Все. Вот теперь все… — устало подумал Владислав, прищурившись наблюдая за зловещим автомобилем в ожидании дальнейшего развития событий, — Как в кино, прямо».

«Волга» развернула передние колеса и медленно двинулась вперед, сворачивая с автострады и тесня «Опель» обратно в старенький дворик. Мальцев кивнул и, принимая навязываемые ему условия, обернулся и дал задний ход, возвращая автомобиль на место своей недавней стоянки. Ему даже стало как-то легче. Во-первых, отпала необходимость в принятии дальнейших решений, во-вторых, было даже символично, что все закончиться в этом уютном дворике, вырванном из прошлого неведомыми законами времени. Когда «Опель» уперся задним бампером в оградку одной из клумб, Мальцев повернулся и посмотрел на черный автомобиль, преградивший ему дорогу к свободе. Теперь, когда «Волга» стояла фронтально, зеркальный эффект боковых стекол не распространялся на лобовое стекло, что позволяло разглядеть силуэты и смутные очертания лиц находившихся в салоне. Мальцев опустил солнцезащитный козырек, гасящий яркий солнечный свет, бьющий прямо в глаза и, приглядевшись к визитерам, вздрогнул, почувствовав, как перехватило дыхание и сильно забилось сердце, прокачивая усилившийся поток крови, обильно снабженный хлынувшим туда адреналином.

Этого просто не могло быть. Хотя, учитывая события последних дней… Сумасшествие…

Прямо на него из сумрака салона черной «Волги» внимательно смотрел… Харон!

Мальцев едва успел открыть дверь и опустошить содержимое желудка на землю. Его выворачивало так, как будто кто-то специально сжимал железными тисками внутренности, исторгая из тела жуткое напряжение последнего времени.

Харон! Харон… Не может быть… Здесь, в городе. Призрак из далекой алтайской тайги. Последний страж тела Ирины. Философ из сновидения.

Мальцев постарался унять эту жуткую дрожь во всем теле.

— Сделайте несколько глубоких вдохов и ровных выдохов. Это поможет.

Голос незнакомый. И совсем не похож на голос духа, охраняющего заброшенный залив. Мальцев судорожно вздохнул и чуть поднял голову, разглядывая дорогие ботинки, державшиеся на деликатном расстоянии от рвотных масс.

— Это бывает. Спастика внутренней мускулатуры. Возникает в результате стресса или сильного испуга.

Мальцев сплюнул горькую слюну и поднялся вверх, разглядывая собеседника. Ошибка. Это был не Харон. Возбужденное воображение наделило чертами воспоминания человека лишь внешне похожего на загадочного призрака. Тоже полностью лысая голова и пристальный взгляд серых глаз. Но если у Харона глаза были скорее бесцветными, у визитера они наоборот постоянно меняли насыщенный цвет в рамках всего серого спектра.

— Кто вы?

Незнакомец улыбнулся и показал Мальцеву глазами на переднее сидение, располагающееся рядом с водительским. Владислав кивнул головой, словно приглашая незваного гостя войти на его территорию. Лысый человек сел в автомобиль и аккуратно закрыл за собой дверцу.

— Скоков Борис Леонидович, — представился он и, выдержав непродолжительную паузу, добавил, — полковник Федеральной Службы Безопасности.

Мальцев кивнул, словно подтверждая свои ожидания.

— Понятно. Мне представляться не нужно, я правильно понимаю?

Скоков усмехнулся.

— Да, Владислав Сергеевич, не стоит, у нас и так мало времени. Я надеюсь, вы понимаете, что наша встреча не носит случайного характера? Ну, вот и отлично, тогда не будем затягивать беседу. Времени у нас на самом деле немного. Насколько я знаю, у Вас очень серьезные неприятности?

В ответ на удивленный взгляд директора АКБ, полковник спохватился и добавил:

— А-а, нет, сразу обозначу диспозицию — я не отношусь к лагерю людей, которые сейчас ждут вас в офисе Агентства. Можно сказать, совсем наоборот, я здесь, для того чтобы помочь Вам, Владислав Сергеевич. А Вы, в свою очередь, поможете мне.

Мальцев пожал плечами.

— Вы, я вижу, очень проницательный и информированный человек, Борис Леонидович. Но у меня нет ни малейших оснований доверять Вам. Тем более, учитывая обстоятельства о которых Вы прекрасно осведомлены.

Скоков поморщился.

— Время. Время, Владислав Сергеевич! Давайте не будем тратить его на всякую ерунду. Я представляю ФСБ, а Вами занимается служба по экономическим преступлениям и отдел «Р». Знаете что это такое?

Мальцев кивнул. Скоков внимательно смотрел на него своим тяжелым взглядом, будто подталкивая к осознанию простейших истин.

— Я — полковник ФСБ. Это не тот уровень, чтобы лично присутствовать при задержании. В офисе Вас ждут оперативные сотрудники. Доходит до Вас? Чтобы окончательно снять недоверие к моей персоне, добавлю, что являюсь… — Он замолчал, и поправился, — Являлся очень хорошим знакомым Венгерцева.

Мальцев нахмурился, пытаясь сообразить.

— А-а… «крыша»?

Скоков облегченно вздохнул.

— Несколько вульгарное представление, но в самом широком смысле, да. Официальная крыша, с тремя слоями рубероида и дорогой черепицей. Я возглавляю Комитет, курирующий «НОРС». Теперь понятно?

— Теперь — да.

— Насколько я понимаю, мы с Вами заинтересованы в помощи друг друга. Мы — потому что нам необходима информация. Вы — потому что без нашего участия, Вы из этой ситуации точно не выберетесь. Итак… Меня интересует та информация, за которую Вас сейчас так жестко прессуют.

Мальцев грустно усмехнулся и тоже пристально посмотрел собеседнику в глаза.

— Боюсь, Вы мне не поверите.

Скоков удивленно вздернул брови.

— Почему Вы так считаете?

— Потому что то, с чем мы столкнулись, имеет весьма необычную интерпретацию и непривычно для людей… не подготовленных.

Скоков засмеялся, откидываясь на спинку кресла.

— Ну-у… Пусть Вас это не смущает. Я в достаточной мере подготовлен, поверьте мне. И отнесусь к Вашей информации с должным вниманием.

Увидев удивленный взгляд Владислава, он доверительно произнес, чуть наклоняясь вперед:

— Открою вам небольшую тайну. В качестве гарантий наших доверительных отношений. Сейчас об этом уже можно упоминать, потому что срок давности вышел, да и государства, которое обязало меня к неразглашению, уже не существует. Я сам занимался в свое время нетрадиционными методами дистанционного воздействия на человека. Поэтому, как Вы выражаетесь, я подготовлен.

— Пресловутые исследования КГБ? — прищурившись, спросил Мальцев.

— Об этом лучше не упоминать, — улыбаясь, мягко произнес Скоков, — лучше не ворошить историю. Она скрывает в себе множество призраков, которых не следует будить.

Мальцев кивнул. Он вспомнил, что ему встречалась информация о разработках КГБ в области биоинформационных технологий. Однажды ему попался любопытный материал, представленный неким Фроловым, президентом одной эниологической организации. Согласно источнику, в 1987 году в Совмин СССР был представлен пакет документов, озаглавленный следующим образом — «О необходимости использования методов биоэнергетики в интересах народного хозяйства и обороны страны». В последнем разделе, четвертый пункт гласил: «Разработка методов и макетов средств дистанционного управления психологическим и физическим состоянием человека, воздействие на механизм принятия решений». Разработкой этой тематики тогда занимались Военно-промышленная комиссия ГКНТ СССР и Академия наук.

— Понятно, — пробормотал он, — изучали возможности колдунов и экстрасенсов?

Скоков сделал неопределенное движение рукой, словно подчеркивая свое нежелание углубляться в эту тему. Если бы только Мальцев мог предположить, что ему пришлось пережить там, в Японии, он не стал бы тратить время на свой вполне закономерный скепсис.

— Ну, тогда, Вы меня поймете, я надеюсь, — Мальцев обернулся и, потянувшись вглубь салона, достал с заднего сидения объемистую кожаную папку, протянув ее полковнику.

— Здесь все.

Он облегченно вздохнул, когда Скоков взял папку в руки.

— Мы называем их «инки»…

Для многих людей детство воспринималось как время зависимости и ограничений, поэтому многие дети мечтали поскорее стать взрослыми. Десятилетний Алик Рубальский обладал редким для подросткового возраста самоощущением взрослого человека и обликом ребенка. В свои десять лет он уже овладел своеобразной профессией, работал в солидной организации и использовал свои внешние данные для наиболее эффективного решения производственных вопросов. Правда и род деятельности и сфера ее применения были совершенно далеки от всего того, чем жили его ровесники. Алик убивал людей. Более того, в свои десять лет он имел послужной список равный списку какого-нибудь наемника, ни один год воевавшего в активной «горячей точке». Алика очень ценили на его работе, потому что он был профессиональным ликвидатором, владеющим уникальным даром останавливать на расстоянии работу сердечно-сосудистой системы. Поэтому его детство закончилось очень рано, а взрослая жизнь была пропитана насквозь духом смерти. Своего отца Алик не знал, а его мама, Виолетта Рубальская, пропала при весьма загадочных обстоятельствах. Когда мальчика забрали к себе его работодатели, они не объяснили ему, что произошло с его родителями. Они сказали лишь, что его дар является очень редким, передается по наследству, и если не проявляется и не используется до шестнадцати лет, то исчезает. Со своей стороны, они приложили максимум усилий, чтобы эта способность в юном даровании не погасла.

Мастер спорта по вольной борьбе Протасов Александр Михайлович прошел сложный путь от заслуженного спортсмена до участника ОПГ — организованной преступной группировки. Это был огромных размеров тяжеловес, который после ухода из профессионального спорта начал стремительно набирать килограммы. За свою специфическую внешность он получил прозвище Портос, которое приклеилось к нему крепче, чем собственное имя. Но самой отличительной особенностью человека-горы была невероятная способность к убеждению. Портос обладал то ли необыкновенной харизмой, то ли даром внушения, но результат любых переговоров всегда складывался в его пользу. Этим активно пользовались его криминальные коллеги, привозя с собой на «стрелки» внушительную фигуру профессионального борца, который помимо «убалтывания» любого, даже самого разговорчивого оппонента, отлично владел исконным древним оружием — кистенем. Портос был незаменимым человеком в бригаде, но после того, как он столкнулся с невзрачным невысоким человеком полуазиатской внешности, по прозвищу Директор, его жизнь круто изменила свое течение. Все лидеры ОПГ погибли при весьма странных обстоятельствах, а остальные члены группировки были рассеяны несколькими грандиозными акциями, проведенными силовыми структурами. Кого-то посадили, кто-то подался в бега, кто-то стал законопослушным гражданином, дав подписку о негласном сотрудничестве. В общем, ОПГ развалилась как карточный домик, а Портосу предложили интересную и высокооплачиваемую работу в организации под скромной вывеской — «ИНИС». Так начался новый этап в жизни мастера убеждений.

Человека по прозвищу Север не знал никто, зато он мог узнать практически все о любом человеке. Большую часть своей жизни он провел в специальных психоневрологических клиниках, пытаясь излечиться от целого сонма различных психических расстройств, сопровождающихся странными видениями. Он был еще не стар, но его недуги истощили здоровье, и выглядел Север гораздо старше своих лет. Для него все закончилось пасмурным мартовским утром 1995 года, когда к нему в палату зашел скромно одетый человек в аккуратном костюме серого цвета. Они встретились взглядами, и этого было достаточно, чтобы у обоих сложилось впечатление друг о друге, и оба человека поняли, что могли бы быть очень полезны друг другу. Человек в сером костюме каким-то непостижимым образом организовал выписку хронического пациента из клиники и стал впоследствии его непосредственным начальником. А Север, настоящее имя которого забыл даже он сам, получил очень странную должность, которая целиком отражала суть того, чем ему теперь предстояло заниматься — Ловец. Его «заболевания», от которых его безрезультатно пытались излечить на протяжении многих лет врачи, стали трепетно развиваться и активно использоваться. Охота на людей стала приоритетным видом деятельности экс-психобольного Ловца Севера.

Скоков очень внимательно слушал собеседника, задумчиво потирая кончик носа указательным пальцем, иногда перебивая, чтобы уточнить ту или иную информацию. А Мальцев выговаривался, чувствуя, как ему становится все легче и легче:

— Объем работы колоссальный. Они используют многие исполнительные организации «в темную». Например, ту же милицию. Поэтому их штат вряд ли многочисленен. На информационном уровне все это вполне могут осуществить всего лишь несколько человек. Все что для этого нужно — это хорошая служба по сбору информации. А вот уже с этой информацией профессиональные «инки» могут творить чудеса. Причем вычислить их можно только лишь в одном случае.

— Как? — Скоков подался вперед, словно гончий пес, приготовившийся к броску.

Мальцев развел руками.

— Только аналогичными методами. Больше никак!

Скоков, прищурившись, посмотрел Мальцеву прямо в глаза.

— Вы их нашли?

Аргус взгляда не отвел и кивнул головой на папку лежавшую на коленях полковника.

— Да, нашли. Здесь все, что нам удалось накопать. Это небольшая контора, которая скрывается под неброским названием «ИНИС» — «Информационные Исследования». Но те исследования, которыми там занимаются… — он сделал паузу, — Вы должны очень четко отдавать себе отчет — это очень опасные люди. Они профессиональные убийцы, но убийцы нетрадиционные. Можно без всякой иронии назвать их современными колдунами, невидимками. Поэтому, наша информация не послужит основанием для официальных санкций. Вам придется действовать неофициально и быстро. Боюсь, времени у Вас действительно осталось очень мало.

— В чем заключается стратегия «инков», делающая их неуловимыми? — Скоков внес какие-то пометки в портативную электронную книжку, которую достал из внутреннего кармана пиджака.

— В том, что они действуют дистанционно, — Мальцев выразительно посмотрел на собеседника. — Они не нарушают законов, их никто никогда не увидит. Они вообще могут находиться в другой стране, за тысячи километров от своей жертвы. Они работают на информационном уровне, вот в чем их безоговорочное преимущество.

— Эти «инки» значит, что-то вроде информационных снайперов? Интересно. А что они используют в качестве исходной информационной матрицы? Ведь и снайперу нужна четкая цель. Если они находятся далеко от объекта своего воздействия, как они фокусируются на нем? Представляют его в своем воображении?

Мальцев молча достал из чехла мобильный телефон, словно намереваясь кому-то позвонить. Несколько мгновений манипуляций с клавишами, и он, передумав звонить, убрал телефон обратно.

— Все, — сказал он и развел руками.

— Что, все? — удивленно спросил Скоков, а затем вдруг понимающе кивнул, — Цифровая камера?

Мальцев улыбнулся.

— Совершенно верно. Я сфотографировал вас на встроенную в телефон камеру. Качество, конечно, не ахти, но и этого может быть достаточно. Фото является достаточно четкой информационной матрицей. Правда, не цифровое. Цифровое фото очень сильно уступает пленке. Вот на пленку ложиться практически полный электромагнитный пакет вашей личности. Поэтому профессионалы предпочитают работать с профессиональной фототехникой, в большинстве случаев снабженной очень мощной увеличивающей оптикой.

— Так это что, для того чтобы «инк» начал работать со мной, ему необходимо мое фото? — полковник опять задумчиво нахмурился. У него это получалось очень забавно. Он становился похож на маленького серьезного мальчика, которому предстояло решить очень сложную задачу.

— Вовсе не обязательно, хотя и желательно. На самом деле, «инки» стараются использовать целый комплекс матриц. Все, что является энергосодержащей субстанцией: слюна, волосы, ногти, ваша одежда, кал, моча, кровь. Все то, что в средние века знающие люди старательно скрывали от чужого внимания. Прятали, зарывали в землю, топили в реках и озерах, жгли. Современные люди более беспечны. Хотя, не мне Вам объяснять, современные технологии позволяют многое. И собрать о вас подобную информацию стало чрезвычайно просто. А когда информация собрана, и «инк» получает матрицу, вопрос вашего присутствия перестает быть актуальным. Вы можете хоть в Антарктиду уехать и спрятаться там в подземном бункере. Повторяю, для «инков» не существует ни стен, ни расстояний.

— Это… что же… Вы хотите сказать, что эти «инки» охотятся даже за испражнениями?

Мальцев пожал плечами.

— Ну, зачем же «инки». Для этого есть специалисты иного уровня. В подобных фирмах существуют целые службы, которые как раз тем и занимаются, что собирают необходимую информацию. Изучают ваше поведение, отслеживают распорядок вашего рабочего дня, изучают ваши фобии, привязанности и привычки. И поверьте мне, если «инкам» будут необходимы ваши испражнения, они их получат. За вами будут ходить сутками лишь для того, чтобы соскрести ваш неосторожный плевок с асфальта. Ваши анализы в больнице будут покупаться за огромные деньги. Фотоснайперы будут выслеживать вас круглые сутки, чтобы сделать невидимый выстрел, нажав на кнопку фотоаппарата. Под видом бомжей, их спецы будут копаться в мусорных баках, перебирая ваши отходы. Это целая индустрия. И это большие деньги.

В салоне автомобиля опять возникла молчаливая пауза, которую, спустя несколько минут, нарушил Скоков.

— Думаете это все из-за денег?

Мальцев отстраненно посмотрел на папку, потом на полковника.

— Не знаю. Для меня это не имеет в данной ситуации никакого значения. А вот Вы, Борис Леонидович, теперь знаете, с кем имеете дело. Не страшно?

Скоков вздохнул и полузакрыл глаза, словно млея от яркого летнего солнца, пытающегося проникнуть в прохладный салон автомобиля.

— Это моя работа. Кроме того, Венгерцева я знал лично. Это был потрясающий человек. Все мечтал спасти человечество. Идеалист высшей пробы, в хорошем смысле этого слова. Поэтому теперь это и моя проблема. Вы что планируете дальше делать?

Мальцев усмехнулся.

— Защищаться… Они не оставили мне иного выбора.

— Будем координировать наши действия? Мне, скорее всего, может понадобиться как Ваша консультация, так и практическая помощь. В этой области я хоть и не полнейший профан, но не настолько подготовлен как Вы. А кстати, Владислав, откуда вы столько знаете про методы работы «инков»?

Мальцев опять машинально перевел взгляд на папку.

— Специфика работы такая. Для того чтобы защищаться от противника, необходимо знать его досконально. Кроме того, у меня работают два бывших «инка».

— Да Вы что? — глаза начальника Комитета округлились, словно он увидел какое-то диковинное существо. — Настоящие «инки»?

— Настоящие. А вы что, думали это такие страшные монстры? Обычные ребята. На улице встретишь и не подумаешь.

— Ну, а все-таки, Вы то где такие навыки получили? Насколько я знаю, в вузах подобным вещам не обучают?

Полковник чуть наклонился к директору АКБ и кивнул на крохотный серебряный значок в форме головы волка, поблескивающий на лацкане его пиджака. — Молва о человеке летит впереди него. Я тут собрал о Вас кое-какую информацию. Можно полюбопытствовать?

Мальцев улыбнулся ему и дотронулся до значка рукой.

— Что Вас конкретно интересует?

— Я слышал, Вы обучались шаманизму, где-то на Алтае, по-моему? Это все оттуда?

Мальцев закрыл глаза и сделал неопределенное движение рукой, словно копируя недавний жест Скокова. Перед глазами, как в навязчивом слайд-шоу моментально возникли картинки величавых гор. Алтай.

Черная «Волга» покинула укромный дворик первой. «Опель» еще постоял несколько минут, а затем тоже неторопливо выехал на оживленную автостраду. В офис ехать смысла не было. Хотя Скоков и пообещал вмешательство на своем уровне, сейчас офис представлял собой источник повышенной угрозы. Домой… Нет, домой тоже нельзя. Там наверняка его тоже ждут. Валерия рано утром уехала к родителям, так что пусть дом оттянет на себя хоть какую-то часть их человеческих ресурсов.

«ИНИС». Зловещая организация под благообразной вывеской. «Информационные исследования». Бизнес…

Мальцев, нахмурившись, лихорадочно соображал. За ним могли следить уже сейчас. Тем более что для этого не нужно даже прибегать к помощи службы наружного наблюдения, если такая у «ИНИСА» была, или какого-нибудь нанятого детективного агентства, услугами которых наверняка периодически пользовались состоятельные «инки». Наверняка где-нибудь сидит оператор, расстелив перед собой карту Москвы и положив фотографию Мальцева, отслеживает любое его передвижение по городу.

Так. Стоп! Мальцев даже заерзал на сидении от внезапно возникшего азарта. А что если…

«Зеркальный Щит» может сделать его невидимым и отразит все возможные удары противника. Но это не может продолжаться бесконечно. И неизвестно еще сможет ли Скоков справиться с этим «ИНИСом» и сколько на это понадобиться времени.

«Охотник сам выбирает себе место для охоты».

Пока что в роли охотника выступали загонщики «ИНИСА». И пока он будет бегать от них, они будут иметь перед ним значительное преимущество, в дуальной паре «жертва-убийца» он сам выбрал себе позицию «жертвы». Настало время сломать сценарий и обратить в жертву самих охотников. Пока они думают, что он растерян и подавлен, и что кроме информационной защиты он не может противопоставить им ничего существенного.

«Зеркальный Щит» никто не отменял. Но он укроется в зеркальную ткань Пустоты, когда покинет Москву, когда нанесет упреждающий удар по самодовольным «инкам», когда уедет на Алтай. Поэтому сейчас демонстрировать им свои возможности в области «отведения глаз» было преждевременно.

«Инки». Офис «ИНИСА» наверняка является такой же «пустышкой» как и офис АКБ. Их истинные базы и центры, конечно же, хорошо защищены и укрыты. Пусть, в конце концов, этим занимается ФСБ. Аргуса интересовали непосредственные исполнители. Оставалось убедить их в своем отчаянии и слабости. Они наверняка «ведут» его по вибрационному следу. А это подразумевает создание энергетического канала, соединяющего «жертву» и «охотника». А любой канал имеет две точки существования. Значит… Он найдет «инков» используя этот канал! Ведь никогда не знаешь с какой стороны ударит противник. Но можно точно предположить, куда он ударит! И если они не придут к нему, он сам нанесет им визит. И неважно, будет это в физическом теле или нет. В психофизическом противостоянии эти категории переставали иметь определяющее значение.

Садоводство «Луч». Подмосковье.

Он купил этот домик в одном из подмосковных садоводств уже давно, хотя бывал здесь очень редко. Теперь это место как нельзя кстати подходило для того, чтобы воплотить в реальность задуманное. Автомобиль Мальцев решил оставить на стоянке, расположенной около домика правления садоводства. На случай, если в нем был установлен какой-нибудь миниатюрный прибор слежения, выдающий его местонахождение. В самом садоводстве было около двух тысяч домиков, затеряться в которых было несложно. Покидая салон «Опеля» Мальцев взял с собой только пакет с продуктами и минеральной водой. Затем, подумав, он наклонился к бардачку и достал оттуда «ОСУ», укороченный четырехствольный пистолет, стреляющий травматическими пулями, легкий и компактный. Отомкнул кассету и проверил наличие патронов. Затем проверил заряд батареи лазерного целеуказателя и положил пистолет в карман. Закрыв автомобиль, Мальцев осмотрелся и уже через несколько минут скрылся в одном из зеленых коридоров, утопающем в зарослях акации и ведущем в западное, более безлюдное, крыло садоводства. Уже там, стоя в густых кустах, он начертил в воздухе перед собой какой-то знак и, сделав шаг вперед, повернулся по часовой стрелке, словно заворачиваясь в воображаемый плащ. Это и был плащ, только сотканный не из физической ткани, а из тончайших энергетических волокон, делающих своего владельца невидимым для чужого внимания. Это был еще не «Зеркальный Щит», а лишь одна из его составляющих. Руна невидимости. Одна из рун древнего евроазиатского наследия, буква из алфавита магической письменности шаманов. Она эффективно использовалась как для исчезновения на энергетическом уровне, так и для «отвода глаз» на физическом. Теперь Аргус уходил все дальше и дальше в гущу домиков и коттеджей, не опасаясь того, что неведомый соглядатай сможет уверенно отслеживать его местонахождение. До определенной поры, пока он сам не откроется ему, сбросив с себя защитные чары. Невидимая Охота началась.

Его домик ничем не выделялся среди десятка других садовых домиков, стоявших в округе. Вместо оградки — густые заросли неухоженной малины, нейтрального салатного цвета дом в окружении яблонь, небольшая баня, заросшая со всех сторон кустами смородины. Вдоль тропинки два ряда ярко-желтых цветов. Сразу за ними резервуар с водой, напоминающий бассейн под открытым небом. На водной поверхности — ряска и нападавшие с деревьев мелкие листики и паутина. Мальцев обошел участок, разглядывая предоставленное само себе хозяйство, и вошел в дом, который встретил его прохладой и тишиной. Сюда он иногда приезжал, когда ему требовалось восстановиться после серьезного «заказа» или просто хотелось остаться одному. В последнее время эти поездки становились все реже и реже. И вот теперь хрупкому садовому домику предстояло выполнить функции последней оборонительной цитадели. Мальцев с сожалением осмотрел две комнаты и небольшую кухоньку — он знал, что вернуться сюда ему вряд ли уже придется. Через несколько минут на маленькой электрической плитке тихонько заурчал чайник, словно радуясь возвращению хозяина. Он готовил для него любимый напиток — чай с листьями смородины и жасмина, собранными тут же, около дома. Мальцев открыл окно и с наслаждением полной грудью вдохнул чистый воздух сада. Хотелось провести последние часы перед битвой в этом дивном месте, полноценно наслаждаясь окружающим миром. Было уже около семнадцати часов, скоро уже пронзительно синее небо начнет чуть заметно темнеть, уступая свое время сумеркам. Времени, когда охотники начинают свою завораживающую мистерию.

Он сидел около костра, задумчиво вглядываясь в полыхающую оранжевую глубину. За последние несколько часов он успел сходить на водокачку, прошелся по территории находящегося рядом цветочного питомника, зашел на озеро Стеклянное. Так его называли из-за кристально прозрачной воды, поступающей в озеро из артезианской скважины. Сумерки медленно сгущались, заполняя садоводство приятными волнами вечерней прохлады и, словно давая человеку еще немного времени, чтобы растянуть удовольствие перед грядущим поединком. Однако окружающая безмятежность расслабляла, создавая иллюзию безопасности. А Мальцев знал, чем чреваты подобные иллюзии, и поэтому не стал затягивать обряд камлания. Этим названием обозначали погружение в трансовое состояние алтайские «камы» — шаманы. В начале камлания — ритуальное омовение в воде. Его Аргус совершил еще в чистейших водах Стеклянного. Затем ритуал земли — общение с деревьями и поиск подходящего для камлания места. На выбранном месте совершается ритуал огня. Духам местности приносится жертва. Аргус плеснул в огонь заблаговременно взятой с собой водки и прошептал алкыш — ритуальное заклятие. Огонь должен очистить пространство. Только в чистом пространстве можно выходить за рамки привычного плотного тела. Еще одна порция водки была с благодарностью принята духами огня. Со стороны это, наверное, выглядело, по меньшей мере, странно. Но, во-первых, в округе никого не было. А во-вторых, Аргусу было совершенно все равно, как он выглядел со стороны. Он прекрасно знал, какая сила кроется в этих неказистых и нелепых на первый взгляд, старинных ритуалах. Поэтому он решил не отходить от традиций и повторить полученный им от Коврова урок специального камлания, который Максим назвал как-то вроде «Джула обертын». Это был наиболее сложный вид камлания, затрагивающий темные, тайные аспекты практики Тай-Шин, но почему-то Мальцеву он дался достаточно легко, что вызвало явное удивление у Коврова. Теперь становилось понятно почему — дар свободного общения с потусторонним миром, полученный весьма дорогой ценой, накладывал свой отпечаток на динамику обучения этой древней культуре Хранителей Алтая. Аргус протянул руки к огню, а затем достал закрепленный за спиной на ремне короткий клинок. Нож и огонь — два могущественных оружия против злобных духов и чужеродного влияния. Теперь предстояло освятить клинок и станцевать ритуальный танец отпугивания темных духов от священного огня. Аргус полностью отдавался камланию, скорее всего именно для того, чтобы сгладить напряжение от предстоящей охоты. Еще через какое-то время, когда на улице стало совсем темно, Аргус зажег в огне веточку можжевельника, окуривая себя с ног до головы ароматным серебристым дымком. Затем, оставив костер свободно догорать, он вернулся в дом, где планировал приступить к решающему этапу охоты. Нанеся на лицо двуцветную маску: сплетение белых и синих линий, он сел посредине комнаты, предварительно зашторив все окна. Призрачный свет четырех свечей сориентированных по четырем Направлениям танцевал на стенах темной комнаты языческую пляску, отбрасывая во все стороны колыхающиеся тени. Аргус положил справа от себя нож, а левой рукой размолол тонкий пакетик с мелким порошком — точно такой же, которым он увел из этого мира в мир грез Анжея Городницкого. Это был последний пакетик из тех, что ему удалось привезти с собой с Алтая. Ковров подарил ему несколько порций из своих «неприкосновенных запасов» перед отъездом, словно зная, с какой опасностью Мальцеву предстояло столкнуться в Москве.

Корчун лежал на ладони горсткой серо-зеленой пыли, казавшийся совершенно безобидным для непосвященных, но не для тех, кто уже имел дерзость или неосторожность прикоснуться к его истинной силе. Сейчас Корчун должен был показать всю мощь своей магии тем, кто напряженно искал спрятавшегося в гуще садовых домиков беглеца. Аргус усмехнулся и нарисовал правой рукой в воздухе руну снятия защитного полога. Этим жестом он лишал себя ментальной невидимости, открывался навстречу прозревающему оку, ищущему его в информационном пространстве Москвы. Через несколько минут он почувствовал чужое присутствие в своих мыслях. Словно неуловимая тень мелькнула на периферии привычных мыслеобразов. Затем легкая щекотка возникла в районе макушки, переходя в раздражающий зуд. Обычный человек просто почесал бы голову, не придавая значения этим ощущениям. Но Аргус знал, чувствовал — «инки» обнаружили его, нашли его след в безграничном пространстве информационных векторов. Теперь они будут пытаться одновременно определить его местонахождение, и в то же время попытаются нанести ментальный удар по его психосфере. И вряд ли это будет серый энергокиллер. Скорее всего, в этот раз «инки» попробуют что-нибудь иное. Наверняка у них хватало талантов в этой загадочной области человеческих возможностей.

Мальчик шел рядом со своим отцом, освещая тропинку перед собой мощным фонарем. Они приехали в садоводство «Луч» уже поздно вечером и теперь им предстояло искать дорогу к домику практически в полной тьме. Кое-где на участках жарились шашлыки и играла музыка, кое-где просто уютно светились окна. Но путь мальчика и его отца лежал туда, где свет в окнах становился все реже и реже.

— Правильно идем? — мальчик осветил лучом фонаря свороток в кусты шиповника.

Его отец, невероятно грузный мужчина высокого роста нахмурился, раздумывая несколько секунд, словно прислушиваясь к чему-то, а потом кивнул:

— Да, правильно.

Мальчик шагнул на еле заметную в темноте тропинку.

На самом деле это были не отец и сын — так они выглядели только для случайных садоводов задержавшихся в темное время суток на своих участках или площадках перед домиками. Этих двух человек разного возраста связывали между собой гораздо более прочные узы, нежели семейное родство. Их связывал между собой Долг, в рамках которого они совершали иногда абсолютно ужасные, с точки зрения общепринятой морали, поступки. Вот и сейчас они приехали в садоводство не на загородный отдых. Они прибыли сюда работать.

Легкая дымка, набежавшая на сознание. Глаза полузакрыты. Дыхание ровное и глубокое. Мальцев чувствует что «инк» сейчас «читает» его — отслеживает его ощущения, может быть, даже наблюдает его мыслеобразы. Это невероятно сильный «инк». Мальцев слышал, что существуют экстрасенсы подобной мощи. И неудивительно, что подобный экстрасенс работает на «ИНИС». Фирма, вероятно, ценит подобные кадры, либо умеет их убеждать, принуждая к сотрудничеству. Его невидимое око как клешня, как присоска осьминога ухватившего свою обреченную добычу. Отменная энергетическая хватка. Теперь он его не отпустит, несмотря ни на какие защитные манипуляции с рунами или ритуалами.

Ничего, ничего. Пусть крючок будет заглочен как можно глубже. Аргус чувствует, что его сознание будто плавает подобно лодке на поверхности огромного темного озера, увлекаемое в том или ином направлении с помощью невидимых подводных течений. Еще немного и…

Тонкий шнур, сотканный из нитей призрачного серебристого сияния, мигнул во внутренней тьме ветвистым разрядом молнии и снова погрузился во тьму. Вот он — канал. Аргус расслабляет пресс, снимая избыточное напряжение со всего тела. Сейчас главное — не упустить этот шанс. Дыхание стало глубже. Шнур опять мигнул и снова пропал. Хорошо. «Инк» ничего не почувствовал. Он продолжает «пасти» клиента, чего-то явно выжидая. Если бы он хотел уничтожить его, то уже нанес бы удар, подобный высоковольтному разряду, прошедшему именно через этот серебристый шнур. Таким способом астрального убийства пользовались еще древние колдуны. Мальцев помнил, как Ковров рассказывал ему об этом. Но для этого нужна невероятная чувствительность и сила. А, кроме того — умение защитить себя от энергетической отдачи и вовремя отсоединиться от умирающего «клиента». Аргус очень сильно рисковал, играя в эту странную игру с невидимым противником, находящимся где-то на значительном расстоянии от этого уютного летнего домика. Но иного выбора у него не было. Рано или поздно они бы все равно нашли его. А так оставался хоть какой-то шанс…

Темнота была такая полная и всепоглощающая, что казалась однородной массой, в которой в принципе невозможно никакое движение света.

— Ну что там? — Портос, отдуваясь, ждал, пока Алик настроит фонарь.

— Кажется, аккумулятор барахлит. Сейчас… Вот, — луч света опять прорезал ночь, выхватывая из темноты угол какого-то домика. За воротами, в глубине сада тут же хрипло залаяла собака.

Луч света заметался по сторонам, пока не нащупал в густой траве еле заметную тропинку.

— Все, пойдем, — мальчик уверенно пошел дальше, а тучный мужчина, прошептав несколько отборных ругательств, прищурившись, недобро посмотрел ему вслед. Его пугал этот маленький монстр. Пугал своей совсем не детской невозмутимостью, своим невероятным цинизмом и непоколебимой уверенностью. Хорошо еще, что он не умел читать мысли как Директор, или его ученик — Север. Вкупе с даром останавливать сердце, возможности телепата сделали бы этого маленького монстра самым страшным созданием на Земле.

— Эй, ты! Ну что ты там, застрял что ли? — голос маленького вурдалака раздался из темноты подобно звонкому колокольчику.

— Тише ты! — зашипел Портос, выкатывая глаза и взмахнув руками.

— Эй, кто там? Сейчас собаку спущу… — кто-то из дачников проснулся и вышел проверить своего беспокойного пса.

Алик додумался выключить фонарь, и они оба замерли, дожидаясь пока сонный дачник вернется в дом. Спустя несколько минут мальчик опять зажег фонарь, на этот раз, поднеся его к лицу. Портос чуть не заорал во весь голос, увидев в нескольких шагах от себя эту страшную маску.

— Я… тебе…

— Ладно. Пойдем, — Алик был как всегда собран и деловит. Ему предстояло в очередной раз просто выполнить свою работу — в случае необходимости остановить сердце у объекта, скрывающегося где-то неподалеку.

Портос сжал зубы так, что желваки заходили по мясистому лицу упругими волнами, но промолчал. Связываться с этим юным ангелом смерти он просто боялся. Он прислушался к голосу Координатора в микроскопическом наушнике, спрятанном в ушной раковине:

— Вы находитесь в сорока метрах от цели. Необходимо свернуть влево. Там полуразрушенный сарай…

Портос представил себе как Координатор монотонно диктует в передатчик все, что говорит ему Контактер. А Контактером сегодня как раз — Север. Тот еще Ловец! Этот найдет кого угодно, хоть на дне Марианской впадины, не то, что в нескольких километрах от Москвы. Наверняка сидит сейчас перед картой с закрытыми глазами, изо рта слюна висит, грязные волосы падают на лоб, и смотрит своим внутренним зрением на картинки, которые возникают во тьме внутреннего экрана. Темнота. Два человека идут сквозь непроглядную ночь, освещая себе путь мощным фонарем. Полуразрушенный сарай. Дом. Дом. Еще дом. А вот и цель — дом, где скрывается беглец. Наверняка не спит, нервничает, лежит под одеялом и смотрит в потолок широко открытыми глазами.

Портос усмехнулся.

— Эй, вурдалак, нам налево. Там сарай…

Легкий, чуть заметный укол кольнул сердце и растаял, словно предупреждение. Мальчик в темноте хмыкнул и опять поднес фонарь к лицу, сразу же превращаясь в настоящего маленького монстра.

Шнур выплыл из темноты сознания и Аргус ухватился за него усилиями своей сфокусированной воли. Сноп искр и яркий свет. Ощущение нарастающей скорости и последующего полета. Спустя мгновения Аргус повис в невесомости безграничной Вселенной, заполненной разноцветными огнями. Шнур дернулся, но воля шамана была непреклонна. Шнур натянулся и завибрировал. Очевидно «инк» почувствовал неладное. Он вряд ли рассчитывал, что по созданному им каналу кто-то сможет прийти в его Вселенную, отыскав укромные лазейки в пространство его сознания. Опять вспышка света. Чьи-то глаза! Вспышка. Лицо. Шнур с невероятной скоростью погрузился в глубину, увлекая за собой зацепившуюся за него лодку. Скорость и мелькание огней. Туман. Опять вспышка и ощущение полета. «Инк» безумствовал, пытаясь стряхнуть незваного пришельца с энергетического канала связывающего их. Опять чьи-то глаза! Аргус словно посмотрел в глаза «инку» только с другой стороны, откуда-то из внутреннего пространства его души. В это самое мгновение «инк» ударил. Это был мощный энергетический удар, которым он, вероятно, собирался расправиться с «клиентом», после долгого «вождения», после наслаждения своим могуществом. Ожог и ощущение полета и падения. Аргус вздрогнул и открыл глаза. Он по-прежнему сидел в темной комнате с бликующим светом свечей. Рука с порошком лежала на колене. Тело, судя по всему, сильно тряхнуло после энергетического удара, потому что рука изменила свое положение. Немного порошка просыпалось на пол, но того, что остался в руке, было более чем достаточно. Аргус подбросил Корчун вверх над собой и, подняв кверху лицо, глубоко вдохнул в себя шлейф серебристого облака мелкой пыли.

Ловец выгнулся всем телом и завалился на бок. По его лицу бежали ручьи пота, а руки и ноги сотрясала сильная конвульсия, отчего он больше походил на куклу, которая запуталась в управляющих нитях. Координатор, невысокий широкоплечий мужчина с залысинами, сидящий перед передатчиком удивленно разглядывал своего напарника. Север ни разу не позволял себе подобного поведения. И если он так реагирует, значит, ничего хорошего с ним не происходит. Хотя, ни один из медиков не мог бы сказать достоверно о том, что хорошо, а что плохо для Ловца подобной категории. Север был выдающимся Ловцом, первым после Директора. И он терпеть не мог, когда кто-то вмешивался в процесс выслеживания. Поэтому сейчас Координатор напряженно размышлял, что ему делать дальше. Еще одна конвульсия. Тело вздрогнуло и опало. Через секунду Север поднялся на колени. На него страшно было смотреть — зрачки глаз куда-то закатились, мокрое от слюней лицо и торжествующая улыбка, больше напоминающая оскал дикого хищника. Координатор глубоко вздохнул. Ну вот, все нормально. Хорош бы он был, если бы покинул свое рабочее место и побежал за помощью на второй этаж, в сектор техобслуживания или в кабинет Директора.

— Что с тобой?

Север невнятно крякнул и попытался встать на ноги. Его шатало. Он медленно приходил в себя после отчаянного выплеска энергии. «Клиент» чуть не пришел к нему по Мосту! Такого еще не было в его практике ни разу! Кто же он, этот таинственный беглец? Может быть, аналитики из Информационного Сектора его недооценили? Ведь если он справился с «Зодчим Теней», то это уже говорило о многом. И вот теперь этот шустрый малый чуть не пришел к нему по Мосту! Об этом срочно нужно было сообщить Директору!

В этот самый момент на него словно обрушился откуда-то сверху огромный мускулистый зверь. Ощущение было такое, что животное прыгнуло с потолка, увлекая Ловца за собой, подминая его своим невероятно сильным телом. Север закричал и закрыл глаза. И тут же все понял! Пришелец прыгнул не снаружи, он атаковал его изнутри, преодолев невесомый серебряный Мост и выскочив из глубины сознания. Он преодолел Мост! Он пришел по каналу ментальной связи! Зверь!

А невидимое животное бесновалось, будто упиваясь своей необузданной дикой мощью. Оно терзало бесчувственное тело Ловца, словно перегрызая сухожилия на руках и ногах, а на самом деле — обрывая тончайшие энергетические трассы, из которых было соткано энергетическое тело Контактера. Север завыл и с испугом посмотрел зверю в глаза. В них сверкала ослепительная тьма. В этой тьме вспыхивали и гасли далекие звезды, складываясь в причудливые созвездия неведомые еще земным астрономам. Зверь, судя по всему, рысь, зависла над ним угрожающей фигурой и открыла пасть.

Координатор растерянно наблюдал, как Ловец опять упал на пол и забился в судорогах, истошно крича и извиваясь. Затем тело Ловца неестественно выгнулось и застыло.

Ну вот, опять…

Координатор снял наушники и подошел к неподвижному напарнику. Что-то в его позе было…

— Стой! Назад!

Координатор обернулся на знакомый голос. Вообще, в Центре Информационного Поиска никого не могло быть в это время суток.

— Отойди от него. Не прикасайся к телу!

В проеме дверей Центра стоял узнаваемый силуэт. Директор!

— Я только…

— Уходи отсюда. Быстро!

С Директором нельзя было спорить, поэтому распоряжение было исполнено молниеносно. Координатор покинул лабораторию ЦИП, стараясь даже не оборачиваться на тело своего напарника.

Этому приему Ковров не мог его научить. Он сказал, что Внутренний Зверь должен сам прийти к шаману. И хотя тайшины условно называли его Черным Волком, Зверь мог предстать перед своим повелителем в любом облике, более подходящим под «настроение силы» шамана. Когда Аргус в первый раз погрузился в бездну своего внутреннего пространства, Зверь пришел к нему в образе Крысы. Это было незабываемое ощущение. Несмотря на привычное негативное восприятие крысы, оказалось, что это животное обладает невероятными возможностями, особенно в качестве Проводника в Подземные Миры.

Вторым Зверем оказалась Рысь. И если в теле Крысы Аргус в основном путешествовал по различным пространствам, составляющим космос шамана, то в теле Рыси он постигал горизонты своей внутренней силы.

Вот и сейчас, после принятия Корчуна, во время спонтанного выхода внутреннего Зверя, к нему пришла Рысь, которая тут же выследила серебряный шнур связывающий «инка» и шамана. Все остальное Аргус помнил уже с трудом. Мерцание огней. Вспышки света. Скорость. Глаза. Вспышки. Мерцание…

Комната выплывала из небытия, словно поднимаясь из глубин озера, поглотившего невесомую лодку.

«Получилось?»

Аргус прислушался к себе. Он все еще продолжал находиться в теле Зверя. И хотя для зрения обычного человека его просто не существовало, он встал на все четыре лапы и, встряхнувшись, осмотрелся по сторонам. Прямо под ним лежало скрюченное тело «инка». Аргус пошевелился, и образ комнаты сдвинулся, потек.

«Где это он?»

Вокруг было темно.

«Это их офис?»

Он опять попробовал двигаться.

— Стой на месте!

Властный голос оглушительно бьет по обостренному восприятию. Аргус озирается. Зрение начинает привыкать к царившему в комнате сумраку. Из дальнего угла комнаты выходит человек. Это он командовал ему, словно он на самом деле является лесным зверем, а не человеком.

— Ты и есть зверь. Пока…

Человек читает его мысли! Аргус силиться сказать хоть что-нибудь, но не может.

— Тебе не обязательно говорить. Ты можешь просто думать.

Читает мысли!

— Возможность читать мысли тебя удивляет, а возможность перемещать своего Двойника на расстояние, да еще в трансформированном образе животного, для тебя повседневная привычка?

Аргус мотает головой. Он делает это всего лишь второй раз. Как непривычно общаться в одностороннем порядке, да еще, если собеседник может свободно видеть твои сокровенные мысли.

— Я вижу только страх. А страха не стоит стесняться. Мы все переполнены им. А ты, видно, новичок? Второй раз? Перемещаешься прилично, но вот адаптироваться еще не научился. Если хочешь, я могу научить тебя.

— Кто ты? — наконец смог сформулировать четкую мысль Аргус-Рысь.

Человек усмехнулся. У него странное лицо, оно покрыто тонкой сеточкой морщин, но на нем контрастно выделяются пронзительные молодые глаза.

— Здесь меня называют Директор.

— Ты у них главный?

— Да, если ты имеешь в виду «ИНИС».

— Зачем вы хотите убить меня?

— Убить? Что ты! Если бы мы хотели убить тебя, ты был бы уже мертв!

— Тогда что?

— Мы ждали тебя!

— Зачем?

— Потому что ты — один из нас!

— Ложь! Ложь! Ложь — мысли переходят в грозный рык, подталкивающий, невидимое для обычного человеческого глаза, тело к прыжку.

— Успокойся! — Директор поднимает руку, и Аргус падает вниз, прямо на скрюченное тело «инка». — Если ты будешь дерзить мне, я сделаю тебе больно. Ты что, не понял? Я знал, что ты придешь сюда. Я специально заманил тебя сюда. И вот теперь твое сознание у меня в плену, а твое тело за много километров отсюда, в домике, который находится в садоводстве «Луч». Видишь, я все знаю про тебя. А знаешь почему? Потому что мы уже давно наблюдаем за тобой. Еще задолго до того момента, как ты самонадеянно влез в сферу наших интересов.

— Если вам был нужен я, зачем вы убили всех остальных в «НОРСЕ»?

Директор качает головой.

— Ты, оказывается, еще больше самонадеян, чем я даже мог себе представить. Неужели ты думаешь, что мы все это подстроили, чтобы заманить тебя сюда? «НОРС» перешел дозволенные грани и мы остановили его. А ты просто попал в поле нашего зрения, и мы решили свести оба вектора вместе.

— Кто вы?

Директор подходит чуть ближе. Аргус может рассмотреть его глаза — чуть раскосые, явно выдающие присутствующее в крови азиатское родство.

— Мы — Харты…

— Кто?…

— Харты. Защитники Человечества…

Фонарь осветил угол дома, утопающий в зелени растущих рядом деревьев.

— Здесь?

Портос прислушался к шепоту Координатора, но тот уже несколько минут молчал. Со связью неполадки были исключены, потому что приборы радиосвязи «ВАРД» были одними из самых надежных технологических новинок, стоявших на вооружении только у самых элитных организаций, имеющих непосредственное отношение к федеральному сектору. В самом широком смысле этого слова, «ИНИС» был в этом ряду не исключением. И если Координатор молчал, значит, этому были свои причины, и оставалось только терпеливо ждать, когда в наушниках появится монотонный голос, диктующий новые вводные директивы.

— Здесь? — повторил свой вопрос Алик, водя фонарем по окрестным кустам.

— Судя по всему, да. Только Координатор молчит.

— Как молчит?

— Так. Молчит. Будем ждать.

— Чего? Пока нас комары сожрут?

— Ничего. Подождем. Сколько надо, столько и будем ждать! И выключи фонарь, они на свет слетаются.

— Харты считают, что любые технологии, особенно связанные с внедрением в область сердца и на клеточный уровень, являются губительными для человеческой цивилизации. — Директор говорит с ним доверительно, словно посвящая в семейную тайну. — «НОРС» приоткрыла «Ящик Пандоры». Если бы мы не остановили их, технология вышла бы из-под контроля и тогда…

Восприятие Мальцева покрыто дымкой, словно он спит и видит яркий и насыщенный сон.

— Но сердце… уже давно…

— Именно! Уже давно… Человечество уже давно балансирует на грани самоуничтожения. И удерживаем его на этой грани именно мы — Харты, Сторожевые Псы цивилизации. Мы существуем со дня создания человечества, мы охраняем его от потрясений на протяжении всей писанной и неписанной его истории, и мы будем свидетелями его окончательного краха. Но мы обязаны выполнять свой Долг. Мы обязаны защищать его. Потому что если мы не будем делать этого, то для нас — для таких как ты и я, не будет места в этом человечестве. И куда мы тогда пойдем, отверженные?

Аргус почувствовал, что теряет нить осознания. Комната опять дернулась и поплыла. Но Директор укоризненно покачал головой.

— Теперь у тебя появился выбор: либо ты становишься одним из нас, либо ты становишься чужаком. В первом случае тебя встретят и приведут ко мне, во втором — уничтожат. На этот раз уже без вариантов.

Аргус чувствует, что тело Рыси начало мелко дрожать, словно не имея больше сил оставаться в этом месте. Но неведомая сила продолжает удерживать его в этой странной комнате.

— Вы хотите сделать из меня «инка»?

Директору знакома эта аббревиатура, ведь он может свободно читать все его мысли. Даже мысли о бегстве и обмане.

— В этом нет необходимости. Ты уже стал им. Ты убил моего Ловца.

— Я защищался…

— И он тоже защищался, — в голосе Директора проскальзывают печальные нотки, — мы все стали воинами, потому что это в нашей крови — защищаться и защищать. Одни, вроде него, — Директор кивает на тело «инка», — защищают себя. Другие, вроде тебя, защищают людей. Но вместе мы делаем великое дело — мы защищаем человечество.

— От кого?

— От вымирания, от деградации, от эпидемий и принятия ложных направлений. От космических угроз, от влияния враждебных нам цивилизаций, от чужаков и от самих себя, наконец.

Вселенная вокруг вздрогнула и качнулась.

Аргус отметил, что Директор настороженно прислушался к чему-то.

— Черт, как не вовремя!

Рысь чуть приподнялась, преодолевая сопротивление чужого силового поля, сковывающего любое телодвижение. Директор наклонился к нему совсем близко и прошептал:

— Я знаю, вижу тебя насквозь — ты, лживая и хитрая рысь! Я чувствую твое намерение убежать. Запомни, я постоянно слежу за тобой. От «ИНИСА» невозможно скрыться нигде. Нигде!

Опять какой-то шум в коридоре. Директор выпрямляется и отвлекается лишь на мгновение. Но этого мгновения оказывается достаточно для того, чтобы рысь вскочила на ноги и в одно неуловимое движение прыгнула обратно, в темный колодец небытия. Краешком сознания Аргус успевает увидеть, что в помещении еще кто-то есть. Кто это? Неважно. Прыжок. Вспышка света и ощущение полета. Погружение на дно в этот раз сопровождается нехваткой воздуха. Тяжело дышать. Вспышки света бьют по зрению очень болезненно. Что это, проходит действие Корчуна? Неведомые силы закручивают звериное тело, словно увлекая его в центр тайфуна или водяную воронку, сдирая облик животного Силы. Вспышка света. Судороги. Невесомость…

Он открыл глаза. В комнате было по-прежнему темно. За окном, судя по всему, тоже. Мальцев осторожно ощупал свое тело руками. Человек. Рысь ушла также неожиданно, как и появилась. Да и была ли она вообще? Скорее всего, он просто заснул. Теперь очень сложно определить, что это было: сон или необычная реальность? Выверты его сознания, перегруженного событиями последних дней, или реальное события, происходившее в реальном мире в реальное время, всего несколько минут назад?

Мальцев встал и на дрожащих ногах подошел к окну. Откинув плотную занавеску, он отворил окно, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух. Тело дрожало. Самочувствие напоминало состояние перед серьезным заболеванием — температура, усталость, тяжесть в руках, ногах и голове.

Он стоял и смотрел в ночь, скрывающую сад. Тихо шелестел ветер в ветвях высоких деревьев. Бред какой-то! А может все события последних дней это тоже сон? Липкий, страшный сон. Один из тех, которые тянутся за человеком из мира грез, долго не позволяя ему поверить, что это всего лишь сон. Зачем тогда он приехал сюда? Отдыхать? Точно! Он приехал сюда отдыхать, и ему приснился жуткий сон: «НОРС», «ИНИС», Харты, «инки»… Скоро встанет солнце, и все события этого сна растают при свете дня, как утренний туман. Однако! Сны стали сниться! Столько информации! А может, все-таки не приснилось?

Мальцев машинально посмотрел в отражение окна и вздрогнул! В отражении на него смотрел воин с бело-синей ритуальной маской Тай-Шин на лице. Значит… Свечи, маска, Корчун… А может он просто надышался Корчуна? Это все и объясняло. Невероятно реальные видения, напоминающие сны. Зачем? Зачем он принимал Корчун?

Он опять посмотрел в ночной сад. Может опять лечь спать? Утро вечера мудренее! Вот только… А если все это не сон? Нет. Этого просто не могло быть. Это было страшно и нереально! Зачем он вообще поехал тогда на Алтай? Сидел бы дома, занимался бы линейным бизнесом, выдавливал из себя, капля за каплей, жуткие воспоминания о той трагедии в тайге… Может, права была Валерия? Может, он окончательно расшатал себе психику всеми этими шаманскими ритуалами? Ведь с этими силами нельзя играть в необдуманные игры.

— Что со мной происходит? — он крикнул это достаточно громко, надеясь, что никто в ночном саду не услышит этот вопль отчаяния. И что теперь?

«Теперь у тебя появился выбор: либо ты становишься одним из нас, либо ты становишься чужаком. В первом случае тебя встретят и приведут ко мне, во втором — уничтожат. На этот раз уже без вариантов».

Слова призрака с раскосыми глазами и морщинистым лицом. Призрака из последнего сновидения.

«Встретят и приведут…»

А что если?

В саду кто-то был! Он почувствовал это несколько секунд назад, но только сейчас осознал причину своего беспокойства. Кто-то скрывался в ночном саду! И это нельзя было списать на сновидения или шизофренический бред. Тело отчетливо ощущало присутствие чужака.

Приведут или уничтожат…

Мальцев затравленно осмотрелся и, нагнувшись, поднял с пола нож. Затем, будто вспоминая что-то, он метнулся к столу, на котором лежал пистолет. Насколько он помнил, в кассете было четыре травматических заряда. Этого должно хватить. Нужно опять использовать эффект неожиданности. Вряд ли те, кто ждет его в саду догадываются о том, что он знает об их присутствии.

Мальцев проскользнул в кухню, откуда на улицу вела вторая дверь. Дверные петли никто уже давно не смазывал, поэтому в самый ответственный момент, когда беглецу особенно нужна была тишина, в ночи раздался отвратительный предательский скрип. Аргус выскочил на улицу и прыгнул в темноту, тут же спрятавшись за толстый ствол березы. Здесь он подождал, пока глаза привыкнут к новым условиям, одновременно прислушиваясь к подозрительным звукам вокруг. Тишина. Нет, чьи-то шаги! Кто-то обходил дом, услышав скрежет ржавых петель. Мальцев вжался в кору дерева, влажную от ночных испарений, осторожно выглядывая из-за ствола. Со стороны дороги к нему приближался огромный силуэт человека! Такого великана невозможно было не запомнить. Он «засветился» при охоте на «инков». Директор АКБ сразу вспомнил материалы по «ИНИСУ», его фото. Этот человек — один из них.

«Инк»!

Приведут или уничтожат…

Пронзительно алая точка лазерного целеуказателя возникла на теле Портоса внезапно, так, что он даже не заметил ее, продолжая свой путь к задней части дома. Выстрел прогремел оглушительно громко, и резиновая пуля со стальным вкладышем с противным чмоканием ударила великана прямо в грудь. Удар отбросил его назад, и он завалился в траву, изумленно пытаясь понять причину подобной боли. Он тяжело встал, но второй выстрел опять швырнул его в траву. Жировая прослойка, покрывавшая некогда мощнейший мышечный каркас, возможно, немного сгладила удары, но не настолько, чтобы полностью погасить их инерционную силу. Портос почувствовал, что теряет сознание…

Прошло не менее получаса, когда Мальцев, наконец, выбрался из своего импровизированного укрытия — ствола березы, обросшего со всех сторон мелким березовым прутом. Если кто-то и был здесь еще, то он вероятно уже сбежал, услышав выстрелы и поняв, что загнанная дичь имеет при себе оружие.

«Все. Нужно сваливать отсюда, как можно скорее».

Мальцев подошел к огромному телу, неподвижно лежавшему в густой траве. Гигант был жив. Он слабо ворочался в траве, постанывая. Скорее всего, он просто потерял сознание от болевого шока. Рано или поздно шок пройдет. Нужно было покидать это место как можно скорее. Мальцев забежал в дом, чтобы взять ключи от автомобиля. И в этот момент его прихватило. Болезненный спазм сжал сердце безжалостной стальной рукой невидимой обычному глазу. Мальцев охнул и упал на колени. Боль была такой сильной, что невозможно было даже вдохнуть в себя немного воздуха.

В глазах потемнело. Так вот как это бывает. За прошедшие сутки Мальцев испытал на себе практически весь арсенал чудовищной индустрии «инков».

Нет. Это на самом деле были не обычные «инки», с которыми приходилось сталкиваться сотрудникам АКБ ранее. Было в их деятельности что-то…

— А-а, — из его груди вырвался отчаянный хрип, боль стала просто нереальной. Он чувствовал, что этот спазм тоже был не случаен. Кто-то давил его сердце точно также, как «водил» его с помощью пространственного шнура Ловец из офиса «ИНИС». Мальцев сделал невероятное усилие и встал, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь сквозь алую тьму, заполнившую всю периферию зрения. Потом он провалился в небытие.

Пробуждение. Спокойное и легкое, потому что можно было свободно дышать и не болело сердце. Он был жив. Он лежал на полу, беспомощный и раздавленный, переживший невероятное шаманское путешествие и весьма болезненный микроинфаркт. Но, несмотря на все это, он до сих пор был жив!

— А ты что думал, все просто будет?

Звонкий мальчишеский голос раздался откуда-то сзади. Мальцев повернул голову и увидел пацана, который сидел на его кровати и равнодушно смотрел на то, как взрослый мужчина валяется перед ним на полу, мучительно осознавая свое незавидное положение.

— Ты… кто?

Мальчик улыбнулся.

— Алик.

— А… Алик? Какой Алик?

— Алик Рубальский, — с готовностью отрекомендовался мальчик, словно отвечая вызубренный наизусть урок, стоя у доски.

— Как ты здесь оказался?

Мальцев пошевелился и поморщился, затекшие руки и ноги засвербили мучительной болью. Появилась надежда, что это обычный соседский мальчишка, просто зашедший в его дом и случайно обнаруживший здесь умирающего от сердечного приступа человека. Нет. Мальцев откинулся обратно на пол, с гулким стуком ударившись нечувствительной головой о линолеум. Даже, если бы это был соседский пацан, не стал бы он так спокойно вести себя. А этот, словно знал, что здесь происходит. Алик. Тоже, наверняка, один из них.

— Это ты… меня?

Алик кивнул.

— Почему не додавил?

Пацан равнодушно пожал плечами.

— Что дальше?

Алик опять улыбнулся и ехидно выдал:

— Сейчас подождем дядю Портоса, а там решим. Он скоро обещал прийти — пошел ополоснуться на озеро. Он плохо себя чувствует.

Мальцев удивленно посмотрел на подростка.

— Дядю Портоса? Это, наверное, тот большой дядя, которого я пристрелил в саду?

Мальчик смеялся искренне, совсем по-детски, так, как смеются настоящие мальчики и девочки в этом возрасте.

— А ты, Алик, улыбчивый мальчуган. Издержки профессии?

Острый шип опять воткнулся в сердце, заставляя Мальцева застонать и сжаться от боли. Через секунду давление исчезло. Расслабляющий удар. Демонстрация своих возможностей. Мальцев вдруг хрипло рассмеялся. Юный «инк» с любопытством посмотрел на свою беспомощную жертву.

— Алик, а знаешь, что я сделаю, когда стану одним из вас? Хартом, кажется?

Подросток скалит мелкие ровные зубки.

— Что?

— Я дождусь момента, когда ты потеряешь бдительность, а затем, гаденыш, я сверну тебе твою тощую хрупкую шейку.

Вопреки ожиданиям, очередного наказания в виде сердечного спазма не последовало. Несмотря на свой нежный возраст, Алик был профессиональным «гасителем», и прекрасно понимал, что сердце это не тот орган, с которым можно позволить себе играть, словно с ручным эспандером.

— Не свернешь, — пробормотал он, не убирая с лица непосредственной детской улыбки.

— Это почему?

— Потому что поймешь, наконец.

— Что пойму?

— Все. Поймешь, почему мы это делаем. Ты же сам сказал — станешь одним из нас…

Он встал, и подошел к окну, любуясь открывавшимся из него видом на сад. Мальцев отрешенно смотрел на его тонкую спину и его вдруг объял ужас. До него дошел смысл сказанного мальчиком слов.

«Ну, уж нет! Играть, так до конца!» — мелькнула отчаянная мысль. Отсюда у него было только два выхода: либо в дверь, либо…. Приведут или уничтожат. В первом случае он выйдет в знакомый мир, но уже совершенно иным человеком — Хартом. Во втором, он уйдет отсюда самим собой, но тоже изменившимся, шагнув в таинственный мир Непознанного. И сделать выбор необходимо прямо сейчас. Он закрыл глаза и через несколько мгновений, словно вспомнив о чем-то и приняв решение, улыбнулся. Он перевернулся на живот и приник носом к полу, в том месте, где тонким серым налетом лежал просыпанный им ночью порошок. Корчун. Уйти свободным. Громко хлопнув напоследок дверью. Он втянул в себя невесомую пыль и хрипло засмеялся. Юный «инк» обернулся.

— Алик, я решил не ждать момента, когда ты потеряешь бдительность. Сейчас, малыш, я познакомлю тебя с весьма неприглядной частью своего внутреннего мира, — Мальцев, улыбаясь, смотрел с пола на удивленного мальчика, чувствуя, как Рысь осторожно выглянула из своей норы, — Пока не пришел дядя Портос…

Часть 3. ШАМАН (ЧУДЬ)

Войны Синей и Черной Орды

XVI век. Алтай

«Светлоликие люди появились,

За пределы Алтая размножились,

Красноречивые, остроглазые,

Люди, с глазами, как звезды…»

Алтайский эпос «Маадай-кара».

Глава 1. ВОЛЧИЙ ПАСТУХ

«О тайшинах на Алтае знают лишь единицы. Знаешь, почему? Потому что тайшины ходят между Светом и Тьмой. Они могут прятаться в тенях, принимать облик птиц и зверей, растворяться в сновидениях. Их путь соткан из невесомых нитей лунного света, по которому может ступать только легкая нога Шамана. Но им ведома и огненная дорога Воинов, уверенно идущих по солнечным лучам. Они могут ходить где угодно, потому что свои пути они выбирают себе сами. Четыре Ветра — Четыре стороны света… Тот, кто чувствует в своем сердце Силу, не заблудится нигде, какое бы направление он не выбрал».

Шорхит, шаман Тай-Шин. «ИТУ-ТАЙ»

Тайга закончилась внезапно, словно наткнувшись на неприступную горную гряду выросшую из земных глубин отвесной стеной. Дальше начиналось царство другой могущественной стихии. Поляна, которая соединяла эти два разных мира — постоянно меняющийся мир растений и неподвижный многовековой мир скал, представляла собой удивительное зрелище. Огромный выступ, выпирающий из скальных пород и поросший серебристым мхом, был непонятным образом обработан и представлял собой выточенную прямо из камня фигуру то ли человека с головой волка, то ли волка с телом человека. Прямо под фигурой находилась выдолбленная из камня и отполированная плита, на которой мог свободно уместиться человек, а под плитой раскинулись заросли можжевельника, словно связывая горы и тайгу воедино причудливым переплетением пестрой вязи. Семеро всадников, выехавших на поляну из тайги, остановились и замерли, благоговейно рассматривая этот, непонятно каким образом оказавшийся в таежной глуши, монумент.

— Нашли… — послышался приглушенный шепот зачарованных увиденным людей. Кони под ними занервничали, захрапели и забили копытами.

— Спешиться.

Команду отдал высокий человек в темно-сером плаще, лицо которого было обезображено идущим наискось шрамом.

— Ведите себя почтительно, это древний молитвенник Хозяину Алтая, — его голос звучал повелительно, но было видно, что в этом месте власть этого человека уже не имела той силы, которой он был наделен в мире людей. Воины озирались, неосознанно положив руки на рукояти сабель. Уже начали сгущаться вечерние сумерки, а в это время в подобного рода местах человеку приходилось быть настороже. Словно в подтверждение опасений, вышедших из таежной чащи людей, где-то вверху пронзительно и гортанно закричала большая черная птица и, зашелестев крыльями, прочертила черным пятном темнеющее небо над замершими воинами. Люди выхватили оружие, прижимаясь друг к другу и зашептав защитные молитвы. Только один из них, человек со шрамом, прищурившись, проводил птицу взглядом, не проявляя при этом испуга.

— Уберите сабли, — его властный голос, все еще обладающий гипнотической силой, возымел на воинов мгновенное действие — сабли и ножи тут же исчезли в ножнах. — Мы пришли сюда за помощью, и должны вести себя соответственно. Разведите огонь. Коней не расседлывать, только напоить.

Пятеро воинов безоговорочно выполнили команду их предводителя, собирая сухой хворост для костров и привязывая коней к мощным стволам замшелых кедров, стоявших на месте соединения леса и гор, подобно стражам неведомых границ. Один из воинов подошел к нему и робко спросил:

— Торкул, неужели мы останемся здесь на ночь?

Человек в плаще, нахмурившись, посмотрел на подошедшего:

— По твоему дрожащему голосу, Алык, я понимаю, что ты боишься?

Воин смущается, но лишь на мгновение, он знает, что бояться духов не зазорно.

— Здесь все пропитано колдовством. Я чувствую присутствие духов.

Тот, кого звали Торкулом, улыбнулся, отчего его суровое лицо, перечеркнутое тонкой нитью шрама, приобрело совсем иное выражение — таким его знали только в самом близком окружении.

— Алык, здесь и должно быть полно духов. Мы для этого сюда и прибыли, чтобы найти их.

Воин тоже сделал попытку улыбнуться, но вместо этого получилась отвратительная гримаса.

— А вдруг здесь только духи? Может быть тех, кого мы ищем, и нет уже давно? Может, их и не было или они ушли?

— Алык, не переживай, они здесь. Я чувствую их присутствие…

Увидев ужас на лице воина, Торкул тихо засмеялся.

— Иди, и займись костром. Может быть, у огня твой страх исчезнет.

Он не осуждал этого воина за страх, он и сам чувствовал себя здесь неуверенно. Еще бы — они зашли в самое сердце языческой магии. В святая святых существ, которых молва причисляла не только к духам-хранителям Алтая, но и к шаманам-оборотням, о тайной силе которых ходили легенды. В место, о котором многие даже боялись говорить вслух. Поэтому страх этого молодого, но, тем не менее, храброго и закаленного в сражениях воина-телохранителя был не случаен.

— Торкул, а вдруг они не согласятся нам помогать? О шаманах Тай-Шин ходят разные слухи. Они приходят окутанные мглой и тенями. У них свои законы, мы для них — чужаки. Говорят, что они — оборотни и способны принять любой облик: человека, зверя, птицы и даже ветра. А подчиняются они только своему Вершителю — Белому Волку, Духу Алтая. А еще про них говорят, что они не пользуются оружием, они убивают врагов силой своего взгляда, а такое невозможно без помощи кермос — духов. А те, кто якшается с кермос…

— Хватит! — Торкул грозно посмотрел на молодого Алыка, который от страха вдруг стал непривычно многословен, — иди и займись костром. Подобные разговоры в таком месте могут стоить тебе жизни, помни об этом!

Темнело так стремительно, что воины успели собрать всего лишь несколько вязанок хвороста, как вокруг уже ничего не было видно. Костер придал людям некое подобие уверенности. Живой огонь издревле считался одним из самых надежных помощников против потусторонних существ, присутствие которых, на самом деле, ощущалось в этом месте всеми собравшимися у костровища. Спать никто не хотел, но Торкул приказал двоим воинам встать в дозор со стороны тайги, а остальным расположиться на ночлег. Четверо путников легли почти около самого огня, накрывшись плотными плащами и положив под руки оружие. Кони уже успокоились, и тишину ночи нарушал только треск костра и шелест листвы, потревоженной холодным ветром. Треск и шелест. Воины прислушивались к этим звукам, пытаясь различить в них постороннее присутствие или возможную опасность. Но время, казалось, остановилось в этом месте, убаюкивая испуганных людей тихим бормотанием огня и еле слышным шепотом деревьев. Спустя какое-то время, несмотря на свой страх, они уснули.

Торкул еще долго сидел у огня, бодрствуя, обдумывая причину своего появления здесь — в туманных горах Ик-Ту.

Большая Битва. Ни у кого уже не вызывало сомнения что Большая Битва началась. А это значило, что скоро людям придется столкнуться с чем-то очень страшным. Чем-то, о чем их далекие предки оставили весьма смутные описания, наполненные тревогой и страхом. Поэтому, многие не хотели в это верить. Черное воинство Караг. Таинственное Ургачимиду, подземное человечество. Согласно преданиям, войско Тьмы должно выйти на поверхность и подчинить оставшихся после невиданной кровавой битвы людей своей воле. Пророчества начинали сбываться. То здесь, то там стали появляться странные существа. Поползли слухи о большом войске — Черной Орде, которую собирает из кочевых племен таинственный богатырь Уромо, собравший вокруг себя шаманов, камлающих духам тьмы. Согласно пророчествам, этим воинством будут повелевать Черные Повелители — Ситаны, владыки самых мрачных подземных миров. И тогда, согласно пророчествам, заступники людей, Хранители Алтая — светлое воинство Акан тоже начнет собирать свое войско.

Торкул пристально смотрел в огненный цветок костра, и в его душе рождались и гасли тревоги и надежды.

Войско действительно стали создавать. Один из алтайских ханов, богатырь, имя которого нельзя было называть даже в мыслях, начал собирать под своими знаменами разрозненные алтайские племена, объединяя их в грозную силу, получившую название Синяя Орда. На ратных знаменах новой Орды была изображена голова синего волка — Кок-Бюри, Небесного Волка, древнего Хранителя Алтая. А богатырь, истинное имя которого было тайной, назван был Серебряным Воином. Согласно легендам, во времена Великих Битв Серебряный Воин всегда появлялся среди людей, чтобы сражаться во главе их. Про пророчество мало кто знает, поэтому многие князцы и мурзы-зайсаны не поверили ему, а многие просто отказались, несмотря на то, что вторжения на Алтай усиливались, и отдельные племена и семьи не могли препятствовать грозным и многочисленным завоевателям. Грабеж, угон в плен женщин и детей, уничтожение мужчин и стариков, глумление над родовыми святынями. Торкул догадывался, почему молчали некоторые князцы — они наверняка уже тайно присягнули в верности эмиссарам Уромо, признавая власть Ситов и пообещав войти в состав Черной Орды.

Торкул нахмурился, а затем чуть заметно улыбнулся. Акан должны помочь им. Он сам не видел их, но пророчество говорило, что когда Великая Битва начнет собирать свою кровавую жатву, светлое воинство Акан придет на помощь людям, чтобы сражаться вместе с ними. Говорили, что при присутствии воинов Акан расцветали цветы и отступала ночная тьма. Они очищали воду и исцеляли зверей. Об их силе ходили удивительные слухи. Впрочем, как и о черной силе Ситов.

Торкул окинул взглядом спящих у костра воинов. У них была особая миссия. И он был горд оттого, что Серебряный Воин доверил ее лично ему — одному из самых преданных своих князей.

Он знал Пророчество с детства, оно пугало и одновременно захватывало дух. В нем говорилось о древнем Договоре, который заключили между собой четыре разных рода, именовавшие себя Хранителями Алтая. Один из этих родов носил имя Акан. В него входили люди, которые уже не принадлежали миру, видимому обычному человеческому глазу. Светлые воины, живущие в городах, располагающихся в Верхнем Мире, покровители и помощники людей. Считалось, что к Акан могли примкнуть в своем посмертии отважные воины и алыпы — богатыри, отдавшие жизни за защиту своих семей и почитавшие Хозяина Алтая, великого Алтай-ээзи. Войско Акан именовали Белым Воинством. Торкул надеялся, что когда-нибудь он не только увидит воинов Акан, но и будет сражаться рядом с ними, в их рядах, облаченный в источающие свет доспехи. Другой род, участвующий в Договоре, носил имя Иньо. Это был загадочный и пугающий род. Он также уже не относился к человеческому миру, но в отличие от Акан, обитатели Иньо были куда более чуждыми человеческой природе. Этот мир называли Призрачным. Считалось, что он лежит в Долине Сновидений. По слухам его населяли устрашающие существа — этот мир пугал, но его представители тоже вступили в Договор, потому что понимали — если власть на Алтае захватят Черные Ситаны, весь Серединный мир погрузиться во тьму, включая все миры, примыкающие к нему. Связь с этим миром была потеряна в незапамятные времена. Некоторые особенно сильные шаманы пытались найти туда путь, но все они пропадали в этом таинственном краю без следа. Торкула пробила дрожь от одной мысли о встрече с жителями Иньо. Третий и четвертый род относились к человеческой природе. Считалось, что некогда это был один большой род, охраняющий входы и выходы в Серединный мир. Но позже, он разбился на два племени, тем не менее, связанных между собой узами родства. Джаксин — так называли свой род люди, которые относились к некоему Сумеречному Миру, который находился где-то совсем рядом с человеческим миром. Тай-Шин — так назывался их Клан, созданный для охраны рубежей Алтая. Они зачастую появлялись среди людей, и даже жили среди них. Сумеречные Воины могли свободно ходить между мирами Теней, а также между Светом и Тьмой. О них действительно ходили различные слухи. Их называли оборотнями и шаманами. Их боялись и уважали одновременно, потому что их тайного могущества, по слухам, опасались даже Ситаны. Именно тайшины могли свободно передвигаться по всем трем мирам, и поэтому им выпала миссия собрать участников Договора, когда придет определенное время. И именно поэтому Торкул и еще шесть храбрых воинов отправились на поиски Тай-Шин. Ведь он принадлежал к четвертому роду Хранителей — Ака-Аши, людям Серединного Мира, считающих Алтай Священной Землей.

Вспоминая древние легенды и предания, Торкул, смотревший сквозь пелену огня на тлеющие угли, задремал. Нет, это нельзя было назвать сном — он все осознавал, слышал каждый шорох вокруг, но его тело онемело. Озадаченный этой обездвиженностью Торкул хотел пошевелиться, но не смог. Тело словно связали крепкими кожаными ремнями, делающими любое движение невозможным. Время вокруг будто на самом деле остановилось. О чем-то по-прежнему шептал, потрескивая, костер, и легкий ветер шумел в верхушках высоких деревьев. И все это обняла своими ласковыми руками тишина. Вязкая тишина, которая опустилась сверху, с огромного безграничного неба усыпанного далекими, но яркими звездами. Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда люди ступили на землю этого древнего святилища. Ветер и костер. Шелест и потрескивание. Вечность. Преодолевая это сноподобное состояние и порожденную им неподвижность, Торкул сделал последнюю отчаянную попытку проснуться, и, напрягая все свои силы, он тихо зарычал, словно пойманный в ловушку зверь, сбрасывая с себя пелену наваждения. Вокруг все оставалось по-прежнему. Только краски стали более яркими, звуки — отчетливыми. По-прежнему — шелест ветра и потрескивание костра. Наваждение. Воин встал и, пошатнувшись, сделал несколько шагов на подгибающихся ногах в сторону ночной стражи. Подобное состояние озадачило его, но в таких местах нужно было быть готовым к любой неожиданности. Оба воина сидели неподалеку, повернувшись к костру спиной, а взгляды устремив в непроглядную темень тайги. Торкул подошел к ним и тихо окликнул одного по имени. Тишина. Покой. Когда второй страж также игнорировал его оклик, Торкул подошел к ним вплотную и заглянул в их лица. Оба стража бодрствовали. Во всяком случае, так можно было подумать — их глаза были открыты, а руки уверенно лежали на саблях, вытащенных из поясной перевязи и лежавших на их коленях. Костер и ветер. Потрескивание и шелест. В глазах стражей была абсолютная отрешенность. Они смотрели и не видели, слушали, но не слышали. Казалось, что они грезят наяву. Торкул провел рукой у них прямо перед глазами. Тщетно. Неведомые грезы заворожили людей, превратив их в живые статуи. «Здесь все пропитано колдовством». Торкул озадаченно окинул взглядом поляну. Что-то заставило его насторожиться. Что-то неуловимое… Он еще раз медленно посмотрел на место для ночлега и вздрогнул. В его руке мгновенно появился нож. Там, на противоположном конце поляны, где высилось высеченное неведомыми мастерами изображение человековолка, прямо на каменной плите… полулежал, опираясь на согнутую руку, тайшин!

Воин со шрамом смотрел на него сквозь дымку от костра, и не шевелился. Торкул не увидел чужака сразу, во-первых, потому что человек был недвижим, а во-вторых, потому что его одежда была пронзительно черного цвета. Тайшин. Воин-оборотень, шаман-полупризрак, житель сумерек, существо из иной реальности, куда уходят люди лишь в своих сновидениях. О них действительно ходили разные слухи, и вот теперь человеку выдалась возможность встретиться с одним из них наяву. Торкул поднял нож вверх и демонстративно разжал пальцы. Острое лезвие с еле слышным свистом воткнулось в землю где-то у его ног. Тайшин по-прежнему не шевелился, но воин сумел разглядеть в призрачных отсветах огня улыбку на его лице.

— Я пришел с миром! — произнес Торкул и медленно стал приближаться к святилищу шаманов. Человек в черном продолжал лежать, улыбаясь, рассматривая визитера. — Меня зовут Торкул.

Оборотень, продолжая улыбаться, кивает головой, словно зная и имя пришедшего, и то, зачем он пришел в его владения.

— Я нарушил границы и осмелился явиться в святилище Тай-Шин, потому что настало время Большой Битвы. Мы смиренно просим о помощи Хранителей Священной Земли. Я — один из Ака-Аши. Они прислали меня…

Тайшин в одно неуловимое движение изменил свое местоположение. Вот только что он полулежал, а теперь — раз, и он уже стоит на каменной плите, на согнутых ногах, словно готовясь прыгнуть вниз. Он смотрит с плиты на стоящего внизу воина, но в его взгляде нет ни настороженности, ни агрессии.

— Ака-Аши просили передать, что они чтят память о той помощи, которую им оказывали воины Тай-Шин во времена Больших Битв. Я пришел с плохими новостями — Чудь снова поднялась. Черное войско Ургачимиду собирается под землей, чтобы выйти на поверхность и выжечь ее дотла. Ургуды уже появляются в Серединном Мире. Мы встретили несколько воинов Ургачимиду, когда скакали сюда. Они уже даже не бояться солнечного света. Положение очень серьезное. Ака-Аши собирают большое Войско. Меня прислали узнать, можем ли мы опять, как и много лет назад, рассчитывать на помощь Тай-Шин?

Облаченный в темное шаман на скале, кажется, не слушает его. Его взгляд устремлен во тьму ночи, господствующей повсюду. Он словно прислушивался к чему-то, происходящему в темноте. Торкул только сейчас смог рассмотреть тайшина. Высокий рост, пронзительный взгляд глаз, с желто-карими, как у волка, зрачками и короткие, абсолютно белые, волосы. Эти выбеленные сединой волосы, контрастирующие с угольной чернотой одежды и молодое, почти юношеское лицо шамана, смотрелось нереально, словно он только что вынырнул из мира грез. Впечатление усугублялось тем, что встреча с этим таинственным седым юнцом состоялась в непроходимой, зловещей чаще предгорной тайги, в древнем языческом святилище. Торкул продолжал рассматривать незнакомца, терпеливо ожидая ответа. Он уже все сказал, и теперь нужно было проявить смирение, дожидаясь пока этот человек наверху не соизволит заговорить с ним. А тот все молчал. Казалось, тайшин тоже ожидал чего-то. Наконец, он нарушил свое молчание, произнеся несколько слов на незнакомом Торкулу языке. И, словно отозвавшись на этот зов, ярко вспыхнул костер, устремившись высоко вверх острыми языками пламени. Это определенно было древнее колдовство, о котором Торкул слышал от своих Наставников. Ака-Аши тоже умели управлять силами природы, но такого проявления могущества Торкул не видел ни разу. Тайшин произнес еще несколько коротких гортанных фраз, но на это раз на его зов отозвались не стихийные силы природы, а представители животного царства. Тьма в направлении тайги расступилась, и из стены мрака на поляну вышли несколько волков. Они совершенно спокойно прошли мимо зачарованных неподвижных стражей, замерших в бесполезном дозоре, и подошли к костру, рассаживаясь в круг около спящих воинов и наблюдая за изумленным человеком, замершим у подножья скалы.

— Мы знаем, кто такие Ака-Аши, — голос тайшина оказался мягким и приятным. Он словно был продолжением той таинственной магии, окутавшей дремой пришедших в это заколдованное место людей. Торкул, превозмогая оцепенение, опять охватывающее его, отвел взгляд от волчьей стаи, и посмотрел вверх, на площадку, где снова полулежал в своей странной позе языческий колдун. — Только Ака-Аши знают, где нас искать. Только Ака-Аши мог набраться безумия прийти сюда. Поэтому и ты, и твои люди все еще живы. Но ты совершенно напрасно шел сюда, Ака-Аши. Нам известно и про Битву, и про Чудь. Мы знаем даже гораздо больше, чем знаете вы, потому что для нас не существует ни расстояний, ни стен…

Торкул моргнул, и видимо именно в это мгновение, непонятно каким образом встав из неудобного полулежачего положения, тайшин прыгнул со своего места на скале, вниз. Это было просто невероятно. Опять магия, обманывающая зрение? Или может быть, шаманы Тай-Шин на самом деле владели каким-то особым способом перемещения в пространстве, превращаясь в невесомый ветерок? В любом случае, площадка у подножья статуи человековолка была пуста, а голос тайшина раздался уже откуда-то со стороны костра. Торкул почувствовал, как закружилась голова, но, сжав зубы, он собрал все свое мужество, чтобы не потерять сознание и повернулся к костру. Тайшин действительно был уже там. Он сидел среди волков, словно являясь их полноправным собратом, или даже, управителем.

— Тай-Шин будет сражаться за людей в этой Битве? — осторожно повторил свой вопрос Торкул, уже ничему не удивляясь.

Седой юноша отрицательно помотал головой.

— Почему?

Тайшин улыбнулся, и положил руку на голову одного из зверей. Волк вел себя совершенно естественно, словно общение с человеком было для него привычным делом.

— Тебе обязательно нужен ответ?

Торкул опустился на землю. Стоять он уже не мог — предательская дрожь в ногах могла выдать его напряжение.

— Мы проделали тяжелый путь. Мы надеялись… Люди не выстоят в этой Битве. Нам нужна помощь.

Тайшин прихватил волка за шерсть и немного потянул на себя. Зверь незлобно оскалился, продолжая спокойно сидеть на своем месте. Торкул вдруг почувствовал полное безразличие — то, зачем его направили сюда старейшины Ака-Аши, было на самом деле чрезвычайно важно для людей. И вот все рушилось. Шаман с лицом юнца и волосами старца одним движением головы разрушил все его надежды и ожидания. Торкул хрипло засмеялся.

— Что, тайное могущество Тай-Шин растратило свое силу?

Молодой шаман улыбнулся воину Ака-Аши с противоположной стороны костра, продолжая играть с волком. Казалось, его совсем не смущало откровенно вызывающее поведение человека со шрамом. Торкул нахмурился.

— Неужели все сказания о Тай-Шин выдумка, и все на что способны легендарные шаманы-волки это дешевые фокусы и не больше?

Тайшин отпустил волка и, хотя улыбка еще блуждала на его лице, пристально посмотрел на Торкула, который сжался под этим взглядом. В желтовато-карих глазах воина-оборотня было столько силы и магии, что казалось целая Вселенная смотрела сейчас на Ака-Аши глазами этого загадочного человека. Торкул вспомнил слова Алыка насчет силы взгляда тайшинов, но уже просто не мог остановиться, и ему уже нечего было терять. Было только жгучее желание разозлить этого беспечного лесного духа и посмотреть насколько реальная сила Тай-Шин отличается от вымышленной.

— Ну, хочешь убить меня? Мне теперь уже нечего терять. Давай, попробуй. Сделаешь это сам или отдашь приказ своим серым слугам?

Несколько волков в окружении тайшина напряглись, словно поняли слова человека, и зарычали, оскалив острые клыки. Но шаман, закутанный в черную одежду, продолжал сидеть неподвижно. Однако Торкул помнил о том, что подобная неподвижность может быть обманчивой. Он вытащил из напоясного чехла второй клинок и встал на ноги. Волки, все как один, одновременно поднялись, и на их мордах появился хищный оскал. Торкул призывно помахал им кинжалом. Его ноги были слабы, и он даже не мог сдвинуться с места, но руки слушались, а это значит, что он мог обороняться. Настало время продемонстрировать этой странной лесной стае боевое искусство воинов Ака-Аши. Но волки не торопились атаковать человека. Торкул засмеялся и хотел сказать еще что-нибудь оскорбительное, но его внимательный взгляд отметил одну странную деталь — и волки и тайшин смотрели на самом деле не на него, а за него, на то, что происходило у него за спиной. Старый трюк, но сейчас Ака-Аши почувствовал, что позади него на самом деле что-то происходит. Он стремительно обернулся и вовремя — на расстоянии вытянутой руки от него замер в напряженной позе невысокий, но широкоплечий воин, только внешне похожий на человека. Ургуд! Торкул среагировал мгновенно. Его клинок в одно движение вонзился в шею подземного жителя, и на воина Ака-Аши хлынула фонтаном темная вонючая кровь воина Чуди. Ургуд захрипел и завалился на землю, пытаясь зажать руками смертельную рану. Торкул еще даже не успел осознать происходящее, как из лесной чащи на него бросились еще несколько таких же отвратительных существ. В темноте ночи их еще можно было принять за людей, если бы не светящиеся во тьме глаза и странные звуки, издаваемые ими при передвижении. Торкул издал боевой клич, но ему никто не ответил, и никто не мог помочь. Группа воинов, сопровождавших Ака-Аши, по-прежнему была неподвижна, пребывая в своем сноподобном оцепенении. Один из ургудов подбежал к грезящему наяву стражнику, находившемуся ближе всего к таежной чаще, и одним ударом изогнутого меча снес ему голову. Обезглавленный воин, словно набитый соломой мешок, завалился в траву, заливая ее кровью. Торкул яростно закричал и метнул клинок через всю поляну в ургуда, убившего одного из его телохранителей. Сталь с отвратительным треском вошла убийце в грудь, пробивая странные одежды подземного жителя. Остальные ургуды завыли и бросились на безоружного Ака-Аши. Но тут в битву вмешались волки. Серая стая набросилась на злобных существ, уворачиваясь от ударов их изогнутых мечей, и перегрызая незащищенные подобием кольчуг, горла. Торкул обернулся на святилище и увидел, что юнец сидит уже не у костра, а опять на гладком возвышении в скале, внимательно наблюдая за исходом схватки. Его глаза, казалось, жили отдельной от неподвижного тела жизнью, отмечая все, что происходило на поляне. Торкул хотел крикнуть ему, что волки долго не продержаться против вооруженных ургудов, как случилось непредсказуемое. Два ургуда, сбросив с себя раненных волков, бросились на Ака-Аши, ощерившись кривыми, почти звериными, клыками. Еще три ургуда побежали к святилищу, видимо, намереваясь достать с возвышения и убить безучастного шамана Тай-Шин. И те, и другие, умерли почти одновременно. Торкул не видел, что сделал с ними тайшин, но атакующие колдуна воины подземелья завалились в траву и забились в агонии, едва подбежав к святилищу. А шаман оттолкнулся от площадки на скале и, преодолев большое расстояние, подобно огромному черному кузнечику, приземлился за костром, в самом центре схватки. Его движения были настолько стремительны и молниеносны, что даже натренированный взгляд Ака-Аши мог ухватить лишь некоторые детали происходящего. В руках у тайшина появились, словно из воздуха, два коротких ножа. Еще два ургуда, оказавшиеся рядом с ним были убиты мгновенно. Ургуды, бежавшие к Торкулу, упали к его ногам с этими же ножами, но торчащими уже из их спин. А тайшин, увернувшись от хищного вращения изогнутых мечей, несколькими хитроумными движениями перебил ноги оставшимся двум нападавшим, затем стремительно сломав им шеи. Битва прекратилась. Одетый в черное юнец, неподвижно стоял посреди поляны, на которой зализывали раны волки и лежали без движения мертвые тела, и опять смотрел на Торкула тем самым пронзительным взглядом, от которого кровь закипала в жилах. В желтовато-карих глазах воина-оборотня по-прежнему не было ни агрессии, ни злобы, но Ака-Аши пошатнулся от их невидимой силы, проникающей, казалось, в самые потаенные уголки души. Торкул опустился на колени.

— Я приношу свои извинения. Сила Тай-Шин превосходит все слухи, которые слагают про вас люди. Я был неправ. Я снова смиренно прошу использовать хотя бы часть этой силы для защиты людей от Ургачимиду.

Тайшин медленно осмотрел поляну и отдал волкам короткую команду. Звери, прихрамывая, стали подниматься с травы, и один за другим пошли в тайгу, оставляя за собой тонкие полоски кровавых следов. Лесной волшебник улыбнулся Торкулу своей беспечной улыбкой и, повернувшись, пошел вслед за стаей. Уже на самой границе леса, там, куда еще падал рассеянный свет от костра, он остановился и обернулся. Причудливая игра света и тьмы окутала фигуру шамана сонмом движущихся теней. Не переставая улыбаться, он опять посмотрел на Торкула и рукой поманил его вслед за собой. Затем он шагнул в стену тьмы, покрывающую сплошным пологом таежную чащу, и исчез, сливаясь с этой темнотой. Торкул встал, и торопливо побежал вслед за тайшином, преодолевая невероятную слабость в подламывающихся ногах. Ему во что бы то ни стало, нужно было догнать этого странного человека, бредущего во мраке ночи по таежным тропам в окружении диких волков. От этого зависело слишком многое. Через мгновение он тоже шагнул в темноту, и непроглядный мрак сомкнулся над воином Ака-Аши, поглощая и растворяя его в объятиях ночи.

Они долго шли сквозь ночную тьму. Торкулу приходилось ориентироваться на звуки шагов раненых зверей, идущих только им ведомой тропой, уводящей их все дальше и дальше вглубь безграничной тайги. Облаченного в черную одежду шамана не было видно, и Торкул занервничал, опасаясь, что потерял его. Но другого выбора у него не было, и он, один из знатных алтайских князей, продолжал унизительно плестись по невидимой тропе, вслед за израненной волчьей стаей. Спустя какое-то время он стал замечать какое-то мелькание в темноте. Словно кто-то шел по лесу и освещал дорогу перед собой крохотным факелом. Но стоило ему посмотреть в сторону света, как неведомый попутчик прятал свой факел, для того, чтобы снова воспользоваться им чуть позже. Сначала Торкул подумал, что это ему мерещится. Затем, когда вспышки света стали повторяться все чаще, он подумал, что это рассветное солнце пробивается в гущу тайги сквозь плотные короны деревьев. Но темное небо было по-прежнему раскрашено созвездиями, а это значило, что до восхода солнца было еще далеко. Торкул заозирался, пытаясь все-таки прояснить для себя источник мерцающего сияния. Но таинственные огни ускользали от него, когда он начинал смотреть на них. Однако стоило отвернуться, и они опять начинали посверкивать в таежной глуши. Смотреть на них можно было только краешками глаз, что было неудобно. Увлеченный этим занятием, Торкул чуть было не отстал от стаи. Он опять сосредоточился на последнем волке, которому видно досталось больше остальных — несчастный раненный зверь шел тяжело и хрипло дышал. За ним в воздухе оставался отчетливый запах крови. Будучи опытным воином, Торкул знал, что долго этот зверь не проживет. Ему стало жаль этого волка. Возможно, именно он принял на себя удар ургуда, предназначавшийся ему. Через несколько десятков шагов Торкул увидел его. Широкая спина волка была мокрой от крови. Затем он увидел и остальных волков! Торкул озадаченно моргнул несколько раз. Возможно, у него что-то произошло со зрением, а возможно, всему виной были эти странные вспышки, которые уже во всю искрили вокруг, отчего ночь наполнилась ярким и одновременно нежным светом. В этот момент раненый волк, замыкающий движение стаи, споткнулся и упал. Торкул чуть было не налетел на его тело в изнеможении распластанное поперек еле заметной тропинки, идущей сквозь заросли незнакомой травы с широкими листьями. Ака-Аши наклонился и осторожно потрогал волка рукой. Тот ощерился из последних сил и беспомощно откинулся на траву. Бока зверя шумно вздымались и опадали. Торкул закусил губу, не зная, что делать дальше. Затем, он взвалил раненного зверя на руки и, чувствуя, как кровь заливает его одежду, побежал вслед за стаей. Через несколько шагов он понял, что с такой ношей он не сможет держать ритм и непременно отстанет. Ноги и без того подламывались в коленях, дыхание давалось с трудом. Князь запаниковал. Волк еще дышал на его руках, а это значило, что он был жив, и его нельзя было оставить здесь просто так умирать. С другой стороны, если волки уйдут, то Ака-Аши не выполнит то, от чего, возможно, зависит судьба тысяч людей. Судьба Алтая.

— Эй, эй… — его хриплый голос раздался в таежной тишине подобно крику экзотической птицы. Волки даже не обернулись, продолжая свой путь.

— Эй вы, постойте! Он умрет сейчас… Подождите…

Последний волк исчез в густом кустарнике. Торкул упал на колени, но раненного зверя из рук не выпустил. Его душили слезы. Он закрыл глаза и завыл, словно сам был волком. Зверь в его руках стал повизгивать, уже начав биться в конвульсиях. Он умирал. Торкул открыл глаза и сквозь пелену слез увидел рядом с собой тайшина. Тот стоял в шаге от князя, разглядывая его. Ака-Аши кивнул головой на свою кровавую ношу.

— Он умер…

Тайшин протянул к нему свои руки и бережно, будто обращаясь с младенцем, забрал волка у человека. Затем, словно долгий поход сквозь тайгу нисколько его не утомил, он повернулся и быстро пошел по тропе, через мгновение исчезнув в кустах, там где скрылась из вида вся волчья стая. Торкул сжал зубы и, с хрипом поднявшись на ноги, поковылял на стертых ногах к кустарнику, который встретил его тонкими ветками, больно царапающими кожу. Когда сопротивление ветвей закончилось, воин вывалился из зарослей на огромную поляну, освещенную призрачным светом не то луны, не то звезд, не то того загадочного свечения, наполнившего лес. В центре поляны сверкала ослепительными звездами Вселенная. Торкул замер от подобной нереальной красоты, не виданной им до этого никогда. Присмотревшись повнимательнее он понял, что это были не звезды, а их отражения. Звездное небо отражалось в прозрачном лесном озере, спокойном и гладком, словно отполированное серебряное блюдо. Перед самой водой, на берегу, ровным строем сидели волки. Их силуэты отражались в озере темными тенями. Тайшин вошел в воду, и по идеальной глади побежали к середине озера расходящиеся круги, от которых отраженные звезды ожили и затанцевали в глубине и на поверхности завораживающий огненный танец. Шаман бережно опустил раненного волка в сноп звездных искр, прямо в воду, будто отдавая ей мертвое тело. Но спустя мгновение волк вздрогнул и, подняв фонтан хрустальных брызг, сам встал на лапы. Увидев это, остальные члены стаи, словно по команде, один за другим, стали входить в лесной пруд. Их серые израненные тела заботливо принимала в себя волшебная вода, пропитанная призрачным светом, окутывающая истекающих кровью зверей темно-синим звездным покрывалом. Торкул почувствовал, что теряет сознание, и, сделав пару шагов по направлению к озеру, рухнул в черное и вязкое беспамятство, глубокое как волшебное озеро в таежной глуши.

Когда он открыл глаза, то первое что он увидел, было невероятно красивое лицо женщины. Он никогда не видел такой дивной красоты — завораживающие черные глаза, черные волосы и невероятно гладкая и чистая кожа. Несмотря на то, что сеточка тонких морщинок уже легли поверх этой потрясающей кожи, женщина не выглядела пожилой. От нее исходило ощущение внутренней силы и вечной красоты.

Хозяйка волшебного Озера.

Он так подумал, потому что женщина подобной красоты могла принадлежать только к миру потусторонних существ. Последнее, что помнил Торкул, это легкое волнение на зеркальной глади лесного озера и головы волков, словно плывущих между звезд по небу упавшему на землю.

Женщина улыбнулась ему и, встав, исчезла в легкой дымке, которая окутывала все вокруг. Торкул закрыл глаза и стал тереть их руками, пытаясь избавиться от этого тумана. Но все было тщетно, потому что дымка на самом деле висела в том месте, где он лежал. Легкий дым тек из деревянной плашки, наполненной сухими травами, тлеющими от двух тонких лучинок, на концах которых мерцали алые точки огня. Торкул огляделся. Судя по всему, он находился в аиле. Скрепленные сверху жерди были покрыты высушенной корой дерева, а на входе висела шкура оленя, выделанная с высоким мастерством. Полог из шкуры животного откинулся и в аил вошел человек в сером плаще и накинутом на голову капюшоне. За ним следом вошли два воина в черной одежде. Их лица были скрыты под толстым слоем угольной пыли, растертой по коже в виде какого-то замысловатого рисунка. Человек присел рядом с лежаком, на котором лежал воин Ака-Аши, и откинул капюшон. На князя смотрел пожилой человек с пронзительным взглядом ярко-голубых глаз.

— Здравствуй! — у вошедшего был низкий красивый голос, — ты один из Ака-Аши?

Торкул чуть заметно кивнул.

— Зачем ты пришел к нам?

Торкул, прищурившись, окинул старика взглядом, затем перевел его на неподвижных воинов за его спиной.

— Я искал Тай-Шин.

— Зачем? — повторил свой вопрос старик, внимательно изучая алтайского князя, словно пытаясь проникнуть в его душу.

— Я могу сказать это только одному из Тай-Шин.

— Ты можешь сказать это мне. Я — один из Тай-Шин. — Старик держался столь уверенно и спокойно, что Торкулу не трудно было догадаться, что перед ним находится высокопоставленная персона. Два телохранителя за спиной подтверждали высокий статус иноземца в странном одеянии.

— Я пришел просить о помощи.

Старик молчит, ожидая продолжения, но Торкул говорит неохотно. Он еще не пришел в себя после всех потрясений последнего дня, и ему нужно было получить подтверждение слов этого странного человека с глазами, будто кусочки ясного неба. Все-таки он был князем, и говорить предпочитал с равным по положению человеком. И не столько, потому что кичился своим происхождением, а скорее, для того, чтобы решения принятые во время разговора имели под собой реальную силу. Старик, казалось, прочитал эти сомнения в его в душе.

— Со мной ты можешь говорить как с равным.

— Ты князь?

Старик улыбнулся.

— Да, князь. Ты можешь называть меня Волковник.

Торкул несколько раз повторил про себя это странное имя, словно пробуя его на вкус.

— Ты из Сибирских земель?

— Это неважно. Ты пришел просить о помощи, а помощь может прийти из любых земель. Даже тех, которые не принадлежат этому миру.

— Ты говоришь про Акан?

Волковник смотрит на него своими пронзительными серыми глазами, в которых светилась мудрость и сила.

— Акан не смогут помочь вам в этой битве.

Торкул мотает головой.

— Этого не может быть! Акан являются покровителями Среднего Мира. Они не оставят нас в беде. Согласно древнему пророчеству Акан, как и другие участники Договора Четырех Хранителей, выступят на стороне людского войска. Большая Битва уже не за горами. Мы чувствуем ее. Мы видим, что происходит. Вокруг кровь и смерть. Чудь уже собирается в степных пределах. Скоро она пойдет на Алтай. Я прибыл сюда просить о помощи Тай-Шин. Мы много слышали о вас и о вашем могуществе, которое вы всегда направляли против врагов Алтая. Сейчас я здесь, потому что предсказанное время настает.

Волковник задумчиво кивает Торкулу, сосредоточенно думая о чем-то.

— Да. Все верно. Предсказанное время настает, но не настало. Кровь и смерть всегда будут предвестниками Большой Битвы, но они никогда не прекращались.

Старик замолчал, давая князю время обдумать услышанное.

— То есть… Ты хочешь сказать что-то, что мы приняли за Большую Битву, это нечто иное?

Волковник улыбается. Но улыбка эта была грустной. В ней была многовековая печаль и многовековая мудрость.

— Люди всегда хотят думать, что Время Великих Перемен происходит именно с ними. Большая Битва была испокон веков, она есть и будет.

Старик сделал неуловимое движение, и оба телохранителя одновременно и совершенно бесшумно, будто два ночных ветерка, покинули аил. Князья остались вдвоем.

— Акан не выступит на стороне людей. Помощь Акан заключается в другом, — Волковник говорит тихо, но его слова впечатываются в мысли одного из ханов Синей Орды. — У каждого из участников Договора есть своя миссия. И каждый будет безупречно выполнять ее, сохраняя свой обет верности Алтаю.

Торкул напряженно соображает. Он не может понять отказывает ему тайшин в помощи или нет.

— Скажи мне, если ты можешь говорить от имени Джаксинов, Тай-Шин выступят на стороне людей в этой битве?

Волковник отрицательно качает головой. Торкул откинулся назад, на мягкий лежак, испытывая опять мучительное чувство пустоты, разочарования и страха. Его миссия провалена. Ему не удастся уговорить этих таинственных отшельников поддержать мощь Синей Орды.

— Но почему? — спрашивает он обреченно.

— Потому что ты просто не понял, с кем имеешь дело.

Торкул открывает глаза и удивленно смотрит на тайшина. Волковник накидывает на голову капюшон и, встав, направляется к выходу.

— Я не пугаю тебя. Ты просто на самом деле этого не понял…

Пронзительно синее небо. Зелень сочная и густая. Могучие кедры тянуться вверх раздвоенными верхушками стволов. Высокие травы достигают пояса взрослого человека. Воздух чистый и свежий. В нем нет тревоги, запаха крови и пожаров. Торкул изумленно осматривается по сторонам. Аил, который он покинул, стоит на таежной опушке, переходящей в травянистые луга. Невдалеке высится цепь высоких гор. Логово Тай-Шин. Вокруг — никого. Так вот где скрываются шаманы-оборотни Джаксин. Но почему никого не видно? Аил стоит один, вокруг больше нет ни одного жилища. Но, не смотря на это, Ака-Аши чувствует, что это безлюдье обманчиво. Что за ним наблюдают несколько зорких глаз. Ничего удивительного. О шаманах Тай-Шин ходило много слухов. Мастера скрытого боя. Ночные охотники. Согласно легендам тайшины могли превращаться в зверей, и даже становится невидимыми, оборачиваясь ветерком, скользящим без препятствий над поверхностью земли. Возможно, что людская молва приукрашивала истинные возможности воинов-отшельников, но даже того, что Торкул видел своими собственными глазами прошлой ночью, было достаточно, чтобы поверить во все рассказы о древней магии Джаксин. Далекий шум. Торкул прислушался и, прищурившись, посмотрел вдаль, туда, где холмы стелились перед могучим величием гор. Далеко, примерно на расстоянии семи полетов стрелы, он увидел двух коней. Они резвились там, где трава была пониже. Огненно рыжий и пронзительно черный. Торкул восторженно наблюдал за их поведением. Кони, словно почувствовали на себе посторонний взгляд и, заржав, поскакали по направлению к далеким горам. Князь проводил их восторженным взглядом. Его овеял легким прикосновением прохладный ветерок и полетел вслед за грациозными животными. Ака-Аши обернулся и вздрогнул. Прямо перед ним, словно и в самом деле возникшие из прозрачной ткани ветра, стояли три воина, закутанные в темные одежды. Один из них кивнул князю, приглашая его за собой. Около аила Торкул увидел облаченного в серую накидку Волковника.

Они опять сидят внутри аила, словно опасаясь, что снаружи их беседу могут услышать нежелательные свидетели.

— Черная Орда скоро вторгнется в алтайские пределы, — Торкул еще пытается изменить решение собеседника. — Если Тай-Шин, Акан и Иньо не помогут людям, Чудь выжжет Алтай дотла.

— Тай-Шин, Акан и Иньо помогут людям, но не так как люди этого ожидают, — Волковник по-прежнему говорит тихим и властным голосом, не допускающим возражений. — Ургачимиду поднимется на поверхность, но ургуды всего лишь люди, хоть и подземные. Люди должны сражаться с людьми, это их часть соблюдения Договора.

— Но Черная Орда гораздо сильнее!

— Битвы выигрываются не численностью.

— Но ими управляют Ситаны, — Торкул произнес вслух это название шепотом. Его вообще не принято было произносить вслух, потому что считалось, что Ситаны обладают слухом, позволяющим слышать, даже как растет трава. Упоминание своего имени никогда не остается ими без внимания. Волковник по-прежнему был невозмутим, но Ака-Аши почувствовал, что собеседник тоже напрягся, услышав это имя. Подземные Владыки. Черные Ханы Подземного Мира. Никто не знал кто они, и как они выглядят. Все, что о Ситанах было известно людям, дошло до них в виде устных пересказов, мифов, сказаний и легенд. Ака-Аши считал их Подземными Князьями. Они представлялись ему в виде огромных богатырей, закованных в мощные железные доспехи. Вместо лиц — отвратительные оскалы смерти. В руках огромные мечи, струящиеся черным туманом. Волковник, казалось, прочитал его мысли, потому что старик поморщился и еле заметно поежился.

— Они управляют ими, но они не могут выйти в Серединный Мир. Во всяком случае, до определенного времени. Но тебе нет нужды думать об этом. Ты не противник для тех, кто живет в мрачных чертогах подземелья. Думай о людях.

Торкул печально усмехнулся.

— Я и думаю. Наши лазутчики докладывают, что Орда собирается из разрозненных кочевых племен. Их численность огромна.

Волковник взмахнул рукой.

— Вот видишь! Ты сам говоришь, что их численность огромна. Огромное войско, идущее вперед, словно ужасающий степной ветер, сметая все на своем пути. Чем можем помочь в этой схватке мы? Клан Тай-Шин создавался не для военных битв. Нас немного. Если мы встанем в открытое противостояние, нас затопчут как пожухлую траву. Без пользы. Без боя. Без выполнения нашего священного Долга.

Торкул поднял голову.

— А в чем тогда состоит ваш Долг?

Волковник внимательно посмотрел на него.

— Тебе незачем это знать. Это слишком сложно чтобы понять, и слишком дико, чтобы поверить.

Торкул пожал плечами.

— Я проделал огромный путь, чтобы найти вас. Я потерял своих лучших воинов. Если я уйду отсюда, не узнав истинных причин вашего отказа в помощи Синей Орде, я потеряю веру в Договор, в наследие предков, в жизнь. Мне незачем будет жить, потому что все тогда потеряет смысл. Те немногие защитники Алтая, которые встали под знамена с синей головой волка, обречены. И если Договор не имеет силы…

— Договор имеет силу, — Волковник повысил голос, — но почему ты думаешь, что все вокруг должно быть так, как ты этого хочешь? Посмотри вокруг. Что можно изменить в тайге? Бесполезно раздражаться на дождь или на поведение какого-либо животного. Невозможно это все контролировать. Они действуют естественно для себя, и не всегда их действия совпадают с твоими желаниями. Можно лишь приспосабливаться к окружающему миру. Осознать свое место в нем. Также и Договор. Тай-Шин не отказывается от своего участия в Великой Битве. Но люди не будут знать о том, что мы в ней участвуем.

Торкул встал и нервно прошелся по тесному пространству внутри аила.

— Нам нужны герои. Нам нужны богатыри. О Тай-Шин ходит много легенд. Многие из них вызывают дрожь, многие — ужас. Но одно я могу сказать — для многих алтайских князей, которые хоть что-нибудь слышали о воинах-оборотнях Тай-Шин, они всегда ассоциировались с Защитой Алтая. И те, кто планирует вторгнуться на эту священную землю, тоже наверняка слышали о вас. Так пусть же защитники Алтая ликуют, а враги трепещут. Ваше участие может придать нам мужества перед лицом многократного противника.

Волковник вздыхает и молча встает. Торкул растерянно и выжидательно смотрит на старого шамана, который берет стоявший у выхода посох, вырезанный из кедра, и кивает гостю, приглашая его выйти на улицу.

Они идут по лесной тропинке, которая ведет их все дальше и дальше в таежную глушь. Рядом с Волковником бежит огромный волк, кроткий и послушный, словно сторожевая собака. Однако его уши внимательно слушают лес, в котором может скрываться неведомая опасность, а глаза внимательно следят за идущим рядом незнакомым человеком. В любой момент волк мог превратиться в грозного хищника, стремительно атакующего любого, кто мог угрожать закутанному в серый плащ старику.

— Мы не можем выступить на стороне людей, — Волковник отодвигает посохом мохнатые ветви кедров и елей, нависающие над дорогой, — Мы живем в отшельничестве. Среди людей скрывается угроза нашему существованию.

Торкул недоверчиво улыбается.

— Кто из людей может угрожать тайшинам?

Однако лицо старика по-прежнему серьезно. Он останавливается и опять пристально смотрит Торкулу прямо в душу, используя для этого свои всевидящие глаза.

— Я говорю о тех, кто владеет Силой.

— О камах?

— Да.

Торкул задумался, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но среди Белых Камов никто не посмеет препятствовать Хранителям Алтая. А среди Черных Камов вряд ли найдется безумец, который осмелился бы выступить против магии Джаксин.

— Речь идет не о Белых и Черных Камах, — старик перевел взгляд на волка, который бегал рядом, поглядывая на разговаривающих, — Эти Камы не причисляют себя ни к Белой, ни к Черной Вере. Они считают себя Защитниками Людей. Мы называем их Кхарты.

С ближайшего дерева спорхнула пестрая птица небольших размеров и стремительно исчезла за ближайшими деревьями, словно испугавшись прозвучавшего слова. Все трое, включая волка, посмотрели ей вслед. Через мгновение они пошли дальше, по узкой тропинке петляющей между старыми деревьями, широкие стволы которых уже покрывали мох и лишайник. С нижних ветвей, словно это и правда были древние старцы, свисали седыми прядями толстые нити паутины.

Они пришли к основанию большого, поросшего густым ельником, холма. Старик, несмотря на свой возраст, совсем не устал, а вот Торкул, опытный воин и достаточно молодой мужчина, дышал довольно тяжело. Видимо он еще не оправился после того потрясения, которое выпало на его долю день назад.

— Давай отдохнем немного, — Волковник кивнул попутчику на большой ствол дерева, поваленный точным ударом молнии. Когда они сели на шершавую кору, старик повторил:

— Они считают себя Защитниками Людей, Героями. Они готовы на все ради людей, и это не пустые слова. Их силы достаточно велики. Они узнают друг друга по неизвестным нам признакам. И они представляют для нас действительно серьезную угрозу.

— Но ведь тайшины тоже считают себя Защитниками Людей, — Торкул удивленно смотрел на старика, который рисовал своим посохом на опавших еловых иглах, устилающих землю желтым ковром, странные узоры.

— Тайшины считают себя Хранителями Алтая, — тихо произнес Волковник.

— А люди… — пробормотал Торкул и вдруг замолчал, пораженной своей догадкой.

— Люди не являются хозяевами и единственными обитателями Алтая, — закончил его мысль старик.

Торкул вздрогнул и посмотрел на старого шамана. А тот, встретив его взгляд, кивнул ему на землю у их ног, где были изображены знаки. Волковник ткнул посохом в один из них, состоящий из двух отрезков одинаковой длины, пересекающихся друг с другом под небольшим углом.

— Знаешь что это такое?

Торкул пожал плечами.

— Крест?

Тайшин прищурившись, усмехнулся.

— Это не просто крест. Это древняя руна. Это знак богов, древних покровителей человека. С помощью этого знака они оставили нам глубокую мудрость. С помощью этой руны мы имеем возможность прикоснуться к могущественным силам. Но об этом позже. Сейчас расскажи мне о тех, кто встал под знамена с синей головой?

Торкул нахмурился. Его мысли тотчас же улетели к воспоминаниям о долине, где должна была состояться кровопролитная Битва. Здесь, в этом волшебном лесу он забыл на время о том, что где-то чадят смоляным дымом сигнальные костры, и сотни воинов стекаются разрозненными отрядами к основанию Сторожевой Горы.

— Мы собираем всех, кто чувствует приближение Большой Битвы.

— Вы знаете, кто выступает против вас?

На лице Торкула отразилось смятение.

— Черная Орда создана подземными Владыками. Управляют ей, конечно, люди…

— Кто?

— Мы не знаем точно. Наши данные не точны. Нам известно лишь, что Черная Орда имеет какое-то отношение к ойратам. Неизвестно, в каких связях с Ситами состоит Джунгарское ханство, но наши лазутчики видели много джунгарских воинов в ставке Орды. Мы знаем также, что в Орду входят мелкие кочевые племена из казахских степей, а также разрозненные ногайские и узбекские отряды. Имя богатыря возглавляющего сборное войско — Уромо-букэ. Говорят, его невероятная сила имеет порочные корни. Будто бы его мать — женщина из мира людей, а отец — ургуд, демон-воитель подземного мира.

Волковник покивал головой и задумчиво прошептал:

— Силы Черной Орды действительно велики.

Торкул глубоко вздохнул.

— Поэтому мы и обратились к вам за помощью…

Волковник опять показал концом посоха на руну, начертанную на земле.

— Крест принадлежит к очень могущественной вере. Древней вере. Это знак, который идет через тьму лет. Его предназначение скрыто от людей, не чувствующих своего сердца. Пойдем дальше, я еще не все показал тебе.

Они встали со ствола дерева и направились к вершине холма. Трава была высотой с человеческий рост, поэтому путникам приходилось приминать ее или раздвигать в стороны, цепляясь за длинные и прочные стебли. Подъем занял достаточно продолжительное время, хотя со стороны холм казался не очень высоким. С его вершины открывался захватывающий вид. Во все стороны расстилалась красивая страна, сотканная из серых гор и пестрых полей, плавно перетекающих друг в друга, словно разноцветные реки. Наблюдая это великолепие, Торкул даже не заметил, как они поднялись на самую высокую точку холма. Там, посреди небольшой лужайки, одиноко стоял вкопанный в землю старинный, выточенный из камня крест. Памятник был основательно обработан дождями и ветром. Его основание покрылось седым мхом. Было видно, что он стоит здесь очень давно.

Волковник кивнул Торкулу на каменное изваяние.

— Вот Тайна, которую людям еще придется раскрыть. Пока же я расскажу тебе про то, что мы защищаем в этих дремучих лесах. Садись и слушай.

Торкул сел прямо на землю, на упругий ковер из травы. Тайшин присел рядом, устраивая деревянный посох себе на колени.

— Я открою тебе часть этой тайны. Но и ее может быть достаточно, чтобы поставить твою жизнь под угрозу. Ты готов к этому?

Торкул усмехнулся.

— Я воин. Моя жизнь с детства под угрозой. Но кто мне будет угрожать?

— Сейчас ты поймешь, — мягко произнес Волковник, с какой-то потаенной печалью поглядывая на собеседника, словно и в самом деле подвергая его смертельной опасности уже одним тем, что он говорит с ним о запретном. — Большая Битва, о которой ты говоришь, будет не в долине у Сторожевой Горы. Более того, она уже началась, и притом довольно давно. То побоище, которое состоится между Синей и Черной Ордой это лишь одно из ее видимых проявлений. Настоящая война идет не между ханствами и племенами. Ее истоки гораздо глубже. И то, что я расскажу сейчас, может показаться тебе полным бредом.

Торкул внимательно слушает старика. Он внимает каждому его слову, потому что понимает, что иногда несколько слов могут решить исход большого сражения.

Волковник опять чертит перед собой наклонный крест, но на этот раз делает это не посохом, а пальцем. Он кивает князю на этот знак, и тихо произносит, будто опасается, что легкий ветерок может подхватить его слова и унести их к тем, кому они не предназначались.

— Древняя война, которой уже много сотен лет, ведется между мужчиной и женщиной…

Торкул потерял дар речи. Не может быть! Он подозрительно посмотрел на старика, решая, шутит ли он над ним или просто помутился рассудком. Но в глазах тайшина нет ни тени безумия, ни тени смеха. Он пристально смотрит на князя, ожидая, чтобы тот осознал смысл сказанных им слов.

— Не видел среди наших воинов ни одной женщины, — осторожно пробормотал Торкул, не решаясь оскорблять шамана Тай-Шин своими подозрениями и своим недоверием.

— В том-то все и дело, — Волковник многозначительно улыбается, — В войнах участвуют лишь мужчины, ослепленные яростью и страхом. Женщины ждут их в шатрах и кибитках, аилах и острогах. А мужчины уничтожают друг друга. Дети с детства учатся владеть саблей и луком. Но не только для того, чтобы охотится и добывать себе пищу, а больше для того, чтобы убивать себе подобных. Реки крови пролитой в бесконечных битвах могут сравниться с реками воды, бегущими с гор.

— А при чем здесь женщины?

Волковник поднимается на ноги. Торкул встает вслед за ним. Они подходят к краю поляны. Тайшин показывает рукой на великолепие окружающей природы, раскинувшееся внизу.

— Когда-то, давным-давно, когда в этих горах и степях селились предки наших предков, мир был обласкан женской любовью. Вода и земля, огонь и ветры — все это почиталось как женские божества. Тогда в этих горах был не только Хозяин Алтая, но и Хозяйка…

Торкул удивленно смотрел на собеседника, а тот говорил тихо и нежно, словно грезя о чем-то очень дорогом и любимом.

— Знак, который я показывал тебе, имел тогда особое значение. Он имеет силу и сейчас, но сейчас в мире не хватает Богини. А теперь я открою тебе истинный смысл Договора. Люди убивают друг друга, потому что древняя Богиня покинула этот мир. Если она не вернется обратно, люди рано или поздно погибнут, и подземные правители станут безраздельно править в Серединном Мире. Мы — тайшины, охраняем тропы, ведущие в тот мир, где скрывается Великая Богиня.

— Богиня? — Торкул чувствует непривычную дрожь в теле, — Волковник…

Старик поднимает перед собой руку и, улыбаясь, произносит:

— Ты многое узнал и увидел. Но этого мало. Теперь тебе предстоит познать это. Обратной дороги для тебя уже нет. И поэтому, ты можешь узнать мое настоящее имя, — он прищурился, разглядывая князя, — меня зовут Йоргор.

Глава 2. ПРИКОСНОВЕНИЕ

(Семь дней спустя)

«Увидев оборотня след, испуганно кричит сова,

Вдыхая чистый лунный свет, растет прозрачная трава.

Аллея из зеркальных роз, очнувшись, словно сбросив сон,

Нас приведет в Обитель Грез, и снова канет в тьму времен…»

«Светотени» А. Коробейщиков

Прекрасная изумрудная долина раскинулась в урочище суровых серых скал. Три человека замерли на склоне горы, пораженные увиденным. И если двое уже видели это великолепие, то третий, алтайский князь Торкул, восторженно смотрел на долину внизу, как будто это была небесная страна Акан, о которой он так давно мечтал. Зрелище и в самом деле поражало воображение. Цвета самой долины и неба над ней потрясали своей чистотой.

— Что… это? — прошептал Торкул, чувствуя, как тяжело даются ему произнесенные слова — красота местности, куда они пришли, зачаровывала и захватывала дух.

— Ты почти угадал, — Йоргор опять прочитал его мысли, — это вход в чудесную страну. Но это не Акан. Видишь то озеро в центре этой лощины?

Торкул кивнул. Крохотное озерцо переливалось на солнце ослепительным жидким светом.

— Вам нужно туда. Но прежде, чем мы спустимся, вам необходимо подготовиться.

— Вам? Мы пойдем туда вдвоем? — Торкул оборачивается на третьего попутчика. Это тот самый тайшин, который привел его к Йоргору. Колдун, который с молниеносной быстротой и легкостью уничтожил несколько вооруженных ургудов. Который управлял волчьей стаей, слушавшейся его, как домашние животные слушаются своего хозяина. Юноша с седой головой и страшным взглядом, пронизывающим тело и душу. Интай. Камкурт Тай-Шин — «Шаман-Волк», Князь Волчьей Орды. И если Йоргор выполнял в Клане Тай-Шин роль Наставника, Старейшины, то Интай был непосредственным управителем общины шаманов. Вожаком стаи.

Торкул побаивался его. Общение с Йоргором было простым и легким. Тогда как Интай ужасал его своим непредсказуемым поведением. Он был улыбчивый и веселый, и если бы Торкул не видел, как этот воин расправился с несколькими могучими лазутчиками из подземной страны, он бы поверил в этот образ. Иногда Интай уходил в себя и молчал, не отвечая даже на вопросы, обращенные к нему. И вот теперь Торкулу предстояло идти вниз, в эту загадочную долину вместе с одним из самых непонятных ему людей, когда-либо встречавшихся алтайскому князю в этом мире. Интай, казалось, тоже прочитал эти страхи и сомнения в его душе. Он улыбнулся и ободряюще хлопнул Ака-Аши по плечу. Чтобы скрыть неловкость, Торкул нервно махнул рукой в сторону лощины. Страх можно спрятать за разговорами.

— Что это за страна?

Йоргор тоже улыбался. Было непонятно, радуются ли эти тайшины тому месту, куда они пришли, или их веселит глубинный ужас воина, покрытого рубцами от ран, но испытывающего трепет перед мирами, недоступными обычному человеку.

— Ты точно хочешь это знать? — Волковник, прищурившись, разглядывал Торкула.

— Конечно. Я должен знать куда иду.

— Ты мужественный воин. Ты не побоялся прийти в святилище Тай-Шин. Ты не побоялся шагнуть дальше.

— Я делаю это не по причине своего мужества. Признаюсь, я напуган, даже ноги дрожат. Я не испытывал подобных чувств ни в одной битве, которых я повидал немало. Но я делаю это, потому что от моего похода может зависеть судьба тех воинов, которые готовятся к Великой Битве. Потому что от этого может зависеть исход самой Битвы.

— Верно, — Йоргор кивает ему, не переставая улыбаться. От этой улыбки Торкул стал дрожать еще больше. — От этого может зависеть исход Битвы. Поэтому мы и привели тебя сюда. Никто, кроме тайшинов не может приходить сюда. Потому что Клан Тай-Шин был создан для охраны подобных мест.

— Так что это за долина?

— Это один из входов в Мир Иньо, — будничным тоном произнес Интай, обменявшись со стариком многозначительными взглядами.

— Что…? — Торкул почувствовал, что остатки самообладания покидают его. — Мир Иньо?

— Да, — Йоргор тоже вел себя так, словно походы в Мир Иньо были для него и его спутника обыденным занятием. Хотя… возможно так оно и было. Ведь Торкул ни на мгновение не забывал, кто находился рядом с ним. Шаманы, о которых слагалось не меньше ужасающих легенд, чем про таинственных существ из ужасающего Призрачного Мира.

— Но ведь… Зачем нам туда?

— Как зачем? Ты же сам говорил, что настало время собрать всех участников Договора. А если ты помнишь, обитатели Мира Иньо тоже участвуют в нем.

— Но ведь про них говорят…

— Про тайшинов тоже ходит множество слухов. Ты ведь слышал, что нас называют оборотнями?

Торкул робко кивнул.

— Это правда, — опять выдал Интай и рассмеялся, наблюдая за растерянным поведением гостя.

— Более того, мы не только покажем тебе наши возможности, — Йоргор махнул рукой в сторону долины, — Тебе тоже придется кое-что в себе изменить.

— Что?

Интай подошел к князю вплотную и, наклонившись к его уху, тихо прошептал:

— Войти в Мир Иньо могут только оборотни.

Торкул изумленно посмотрел на Йоргора, словно ища у него поддержки, но старик подтвердил слова Волчьего Князя.

— Да, Ака-Аши. Ты прибыл сюда, чтобы выполнить свою миссию. Ты должен войти в Мир Иньо вместе с Камкуртом. Он проведет тебя через все тайные переходы. Это большая честь оказанная тебе. Потому что для людей это место является запретным. Но ты пришел. Ты войдешь туда. А войти туда могут только оборотни. Поэтому очень скоро ты сильно изменишься.

Торкул обессилено опустился на ослабевших ногах на землю. Оба тайшина стояли и смотрели на него, но в их взглядах не было угрозы. Наоборот, они искренне смеялись, а глаза лучились мягким дружелюбием и заботой. Торкул повернул голову в сторону долины.

Иньо. Страна, где скрывается Великая Богиня. Загадочный Мир лежавший в Долине Сновидений.

— Ты не сможешь пойти туда в этом теле, — Интай показывает Торкулу рукой на его грудь. Они уже начали спуск в долину. Йоргор остался ждать их на плато, оставшееся вверху. И вот теперь Торкул настороженно ожидал от спутника чего-то подобного. Они остановились на еще одной небольшой площадке, которая врезалась в скалу идеально ровной поверхностью. На поросших голубовато-зеленым мхом горных стенах, смутно виднелись вырезанные руны и символы. По их возрасту можно было предположить что традиции, которая развивалась вокруг этой благословенной местности уже очень много лет.

— И что же мне делать?

— Измениться, — как всегда убийственно просто ответил Камкурт.

— Как измениться? — в голосе Ака-Аши звучит растерянность. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным, даже в детстве. Интай согласно кивает. Что, опять прочитал его мысли?

— Если ты не можешь умереть или стать зверем, ты можешь превратиться в ребенка.

— В ребенка? — Торкул уже ни чему не удивляется. Если этот тайшин может превратить его в ребенка, будь что будет. — Но как это сделать? Я же не кам. Мне не сделать это самому.

— Даже ради того, ради чего ты сюда пришел? — Интай, улыбаясь, опять смотрит ему в душу.

— Ради этого я могу умереть, но стать ребенком…

Тайшин смеется. Он сам ведет себя как ребенок. Большой ребенок.

— Снова стать ребенком гораздо проще, чем умереть. И гораздо интересней. — Он достает из-за отворота своей темной одежды кожаный сверток и раскладывает перед собой. — Не бойся, я помогу тебе. На этом самом месте, на протяжении столетий, люди становились оборотнями, теряя свой привычный облик.

Тайшин подошел к небольшому костровищу, расположенному возле скальной стены и снял небольшую сумку, висевшую все это время у него за спиной. Там оказались сухие прутья. Их было совсем немного, ровно столько, чтобы зажечь небольшой костерок, которого было достаточно разве что для того, чтобы обогреть руки. Когда прутья были сложены, огонь появился ниоткуда, стоило шаману просто протянуть к хворосту руки. Торкул сразу вспомнил ту саму ночь, когда, повинуясь приказу тайшина, костер взметнулся в черное небо, лизнув звезды и верхушки деревьев. Магия Джаксин.

В кожаном свертке лежали пучки высушенной травы. Интай взмахом руки пригласил князя к огню. Когда они уселись около него, шаман улыбнулся Торкулу и бросил несколько пучков травы в костер. Сушняк вспыхнул мгновенно, превращаясь в густой серебристый дым, устремившийся вверх. Тайшин водит над огнем руками, его губы шепчут какое-то заклятие — алкыш. Торкул отрешенно наблюдает за камланием «волка-оборотня». Он уже не боится. Наоборот, его охватывает странное предчувствие. Ожидание чего-то необыкновенного, грандиозного, необычного. Серебристый дым заполняет всю площадку. Он словно туман, пришедший из сонной долины. У него странный запах — терпкий и в то же время нежный, дурманящий и дарующий ощущение силы. Торкул попробовал вдохнуть его осторожно, но потом он уже не помнил когда начал дышать как можно глубже, наслаждаясь колдовским вкусом, растворяясь в этих призрачных ароматных клубах дыма.

Мерцание. Вспышки разноцветных огней в тумане. Таких же, как возле лесного озера, где волки лечили свои жуткие раны. Торкул озирается по сторонам, но огни мигают ему, тут же исчезая в призрачной дымке. Туман становится все гуще и гуще. Солнечный свет стремительно меркнет, хотя до захода светила еще должно было пройти время. В наступивших сумерках туман окутывает человека с головы до ног. Торкул не боится. Он слышит смех и смеется сам. Внезапно, туман расступается в стороны и князь видит тайшина. Интай по-прежнему сидит у костра, но он не один. Рядом с ним стоит маленький мальчик в красивом серебристом халате, как будто сотканным из тумана клубящегося вокруг. Тайшин о чем-то говорит мальчику и показывает рукой на князя. Мальчик кивает в ответ, и они оба смеются. Торкул махает им рукой и… видит себя со стороны. Видит свое лицо, сонные глаза и глупую улыбку на лице. Он машет сам себе. Это на самом деле было смешно. Он моргает и вновь картина меняется — мальчик и тайшин говорят о чем-то между собой, кивая ему. О чем?

— Останься здесь… — Шепот шамана притягивает к себе все внимание и Торкул опять видит себя со стороны. Странное зрелище. Наверное, во всем виноват этот странный туман.

— Останься здесь…

Торкул поворачивается и видит, что Интай уже сидит рядом с ним. Он что-то говорит ему.

— Не смотри на себя. Просто останься со мной.

Он соглашается. В теле возникает ощущение невероятной легкости. Тайшин протягивает ему руку, и он протягивает ему свою. Но что это? Его рука маленькая! Детская! Он смотрит перед собой и снова видит около костра себя! Опять та же глупая улыбка на лице. Что это? Он — это тот мальчик или тот, что сидит напротив? Если он — мальчик, то как же его тело? Что будет с ним?

Тайшин встает и тихо шепчет ему.

— Не бойся! Все будет хорошо. Останься со мной. Нам нужно идти. Тебе понравится. Идем…

Они идут вперед медленно, взявшись за руки, словно шаман заново учит мальчика ходить. Туман расступается перед ними. Торкул в восторге. В теле легкость и приятная сила. Не болят старые раны, не тревожат больные зубы и сломанная некогда рука отлично гнется во все стороны.

— Как хорошо! — восторженно произносит он и Интай улыбается ему в ответ:

— Вот ты и стал оборотнем… Нравится?

Мальчик заливисто смеется ему в ответ.

Они сделали всего несколько шагов по тропинке и оказались внизу, в Долине. Торкул не понимал, как это случилось, но он точно знал, что они уже внизу. Трава под ногами была изумрудно-зеленого цвета и невероятно нежная и шелковистая. Мальчик шел по ней босыми ступнями, и каждый шаг отдавался в животе приятной пульсирующей истомой. Туман редел, и Торкул видел вокруг невероятно красивые растения высотой в человеческий рост — разноцветные цветы и сине-зеленые стволы причудливых трав. Все источало приятный аромат и приглушенный нежный свет, струящийся из каждой травинки и каждого листочка. Мальчик хотел отпустить своего попутчика и побежать к светящимся растениям, но Интай мягким движением удержал его руку в своей. Торкул посмотрел на него, желая спросить в чем дело и зачарованно втянул в себя чудесный воздух таинственной долины. Тайшин тоже изменился. Его черная одежда тоже поменяла цвет — сейчас она светилась ярким серебристо-белым сиянием, а лицо стало более величественным, словно Волчий Князь обрел свой истинный облик. Камкурт — «Шаман-Волк». Интай улыбнулся мальчику, продолжая вести его за собой, вглубь загадочного поля на дне Долины Грез.

Они шли и шли, пока яркое сияние вдалеке не заставило их остановиться. Мальчик присмотрелся и увидел, что прямо перед ними стоит грациозный красавец олень с раскидистыми рогами, с которых слетали и падали на землю жидкие капли света, тут же исчезая в траве. Они не разглядели его раньше, потому что далекое сияние было таким сильным, что слепило глаза. Интай что-то говорит оленю на незнакомом Торкулу языке. Мальчик пытается разглядеть величественного обитателя Долины, но сияние за его спиной такое сильное, что на него невозможно смотреть. Торкул поднимает глаза вверх и с изумлением видит, что над всей Долиной раскинулся огромный купол, расписанный яркими созвездиями, словно куском ночного неба могучий великан украсил свой необъятный шатер. От этого видения кружится голова, и подламываются ноги. Следующее что помнит Торкул, это как сильные руки Интая поднимают его и кладут на широкую спину оленя, который разворачивается и несет его вперед, прямо в ослепительный свет на горизонте. И тут мальчик понимает, что они едут к озеру. И что это не озеро на самом деле — так оно выглядит для обычного человеческого глаза. Кусочек Неба на Земле. Вход в Мир Иньо. Мир Древней Богини.

Свет. Яркий Свет со всех сторон.

Нежный. Мягкий. Всепроникающий и пронизывающий тело и дух.

Ощущение полета. Восторг. Сердце разрывается на части.

Невидимые Руки подхватывают его в воздухе и качают, словно в огромной люльке, поднимая вверх, в Вечное Синее Небо над Алтаем.

Приятное и давно забытое чувство. Самое приятное чувство на свете.

Человек не может выдержать это ощущение.

Оно переполняет, растапливает кости, обволакивает.

Тело становится невесомым словно пар, жидким словно свет, легким словно ветерок.

Озеро выходит из своих берегов и затопляет светом всю долину. У него нет дна…

Свет. Извечный. Мудрый. Нежный. Самый нежный на свете.

Только ребенок может понять, что это такое. Смутное ощущение, знакомое…

Хочется плакать и смеяться одновременно…

Сделать все, только бы эти Руки не отпускали его никогда…

Свет. Водопады света. Океаны света… Небо. Полет. Нежность.

Торкул выгнулся и, открыв глаза, попытался встать. Сильное головокружение заставило его упасть обратно на мягкий лежак. Вокруг тьма. Торкул хрипит оттого, что не хочет просыпаться и расставаться с этим чудесным сном. Из глаз льются слезы и его тело, тело взрослого мужчины, покрытое старыми шрамами, трясется, словно от степной болезни.

— Нет… Нет… Я не хочу… Назад… Верните меня…

Он сжимает зубы, пытаясь усилием воли вернуться обратно, но тщетно, тщетно. Чудесный сон закончился.

— Не отчаивайся…

Тихий шепот из тьмы. Это голос старика. Он сидит где-то рядом, скрытый ночной тьмой.

— Йоргор, я хочу умереть. Я не смогу больше жить как прежде.

— Я понимаю тебя, — в голосе Волковника понимающая печаль и сострадание, — я знаю что ты чувствуешь сейчас. Тебе будет тяжело вернуться к обычной жизни, но ты воин, ты должен помнить ради чего ты здесь.

— Я… Я… Я не хочу больше сражаться…

— Плачь. Не стесняйся меня. Пусть твои слезы принесут тебе облегчение. Спи. Тебе нужно поспать.

Прохладная ладонь тайшина ложиться на голову князя и тот снова проваливается во тьму. Но на этот раз нежные Руки не подхватывают его, и он стремительно летит вниз или вверх, уже не разобрать, словно птица, расправляющая огромные крылья, жадно ловящие потоки стремительного ветра.

Они снова сидят около древнего креста, высеченного из камня. Йоргор, Интай и Торкул. Небо затянули хмурые тучи, цепляющиеся за верхушки высоких гор, высящихся вокруг сплошной каменной стеной. Провожатый волк, словно верный телохранитель, лежит тут же, неподалеку, положив огромную голову себе на лапы. Его мускулистое тело расслаблено, но желтые глаза внимательно наблюдают за людьми. Чуткие уши отслеживают малейший шорох вокруг — вот забила крохотными крыльями птица в ельнике, вот поползла сквозь заросли травы змея…

Торкул изменился. Изменились его глаза — они стали более пронзительными и печальными, изменился цвет его волос — теперь они походят на волосы Камкурта, будто присыпанные белым снегом.

Такова была цена за вход в Мир Иньо.

— Нет, Ака-Аши, — Йоргор кивает князю, — ты не входил в Мир Иньо. Ты только прикоснулся к нему. Подошел очень близко.

Интай усмехается и ложится на спину, положив под голову руки. Волк тут же покидает свое место и подползает к тайшину, положив ему свою голову на живот. Камкурт смеется и запускает руки в густую шерсть зверя. Он знает, что Йоргору это может не понравиться, но он балует своего верного спутника как малое дитя.

— Странно, — Торкул, прищурившись, смотрит за игрой зверя и человека, — про Мир Иньо ходят устрашающие слухи. Те, кто знает про Договор, считают, что этот мир населяют чудища.

Йоргор пожимает плечами.

— Этого следовало ожидать. Те, кто бояться возвращения Богини населили этот мир чудищами.

— Значит, это все выдумка? Ложь?

— Ты сам можешь ответить на свой вопрос. Ты был там. Ты все видел и чувствовал.

— Да… Да… — Торкул зачарованно мотает головой, погружаясь в мучительные воспоминания о своем необычном путешествии.

— Я уже говорил тебе — Ситы являются не единственными нашими противниками. Ситы надежно заперты под землей. Но те, кто свободно передвигается по поверхности земли, те, кто ничем не выдает своей истинной природы, маскируясь под человека — вот кого действительно стоит опасаться.

— Кхарты? — Торкул запомнил это странное название.

Услышав его, неуловимо насторожился волк, будто обнаружив постороннее присутствие. И даже деревья перестали шелестеть листвой, затихнув ненадолго.

— Да, Кхарты. Но Кхарты лишь исполнители, наемники, воины. Они полагают, что не подчиняются никому, но это их заблуждение. И самым страшным заблуждением Кхартов является то, что они пошли на негласный сговор с Ситами, еще даже не осознавая этого.

— Кто они? — Торкул пристально смотрит на Йоргора. Он впитывает все, о чем говорят ему тайшины, каждое слово, каждый жест.

Йоргор усмехается и трет ладонью подбородок.

— Мы не знаем точно. Их природа уходит корнями к возникновению человечества. Нам мало известно об их природе, но мы можем чувствовать их присутствие. Так же, как и они — наше.

Где-то вдалеке громыхнул гром. Камкурт и волк одновременно поднялись с земли и подошли к краю смотровой площадки, устремляя свои взоры на сумеречный горизонт. Они словно силились рассмотреть что-то, ведомое только им, в туманной дымке серых облаков, рвущихся опадающими клочками о вершины далеких гор.

— Ты знаешь князя Тайбо? — Йоргор внимательно смотрит на Торкула.

— Да, знаю. Это один из знатных телеутских князей.

— Он поддерживает Синюю Орду?

— Да, он со своими людьми присягнул на верность Серебряному Воину.

— Но ведь он какое-то время поддерживал джунгар и был их данником?

— Это время прошло. Тайбо сейчас встал под знамена Синего Волка.

— Почему он это сделал?

— Джунгары собирали слишком большой ясак. Их поборы стали невыносимы. Кроме того, он один из тех, кто знает про Великую Битву.

— Не прикрывается ли он Битвой для того, чтобы получить поддержку и защиту Серебряного Воина?

Торкул удивленно смотрит на тайшина.

— Почему тебя интересует именно Тайбо?

Йоргор пожимает плечами.

— Наверное, потому, что он очень близко сошелся с русскими воеводами. Тебе известно что-нибудь про это?

— Да, известно. Он и правда принял предложение войти в подданство Русского государства. Но это может быть выгодным нам. Мощь Черной Орды устрашает. Мы не можем понять, где они собрали такое войско. Но мы рады любой помощи. Послы русского государя обещали нам помощь. У них хорошее вооружение. Они выступят на стороне Синей Орды в Великой Битве.

— Что они просят взамен?

Торкул усмехается.

— Алтай.

Гром двигался к холму вместе с темными тучами, наполненными дождями. Интай сидел на склоне холма, обняв волка, который сидел рядом с ним. Они продолжали смотреть на приближающуюся грозу. А Волковник и Ака-Аши продолжали разговор, сидя рядом с каменным знаком в форме креста.

— Они хотят, чтобы алтайские племена платили дань русскому государю? — Йоргор думает о чем-то своем, поглаживая рукой деревянный посох лежавший рядом с ним.

— Да, но это ничто по сравнению с теми ясаками, которыми обкладывает алтайские племена джунгары. И это совсем ничто по сравнению с тем, что будет, если подземные Владыки выйдут на поверхность земли, когда Черная Орда ворвется на Алтай, сметая все на своем пути.

— А что ты знаешь о религии, которую они проповедуют? — Йоргор по-прежнему говорит не громко, хотя раскаты грома уже приближаются. Подул прохладный ветер.

— Они почитают Единого Бога в трех лицах — Святую Живоначальную Троицу.

— Как они относятся к вере алтайских племен?

— Они называют нашу веру языческой.

— Но ведь на Алтае тоже чтят Триглав.

— Это нечто иное.

— Они не верят в духов, которые населяют Три основных Мира?

— Они верят в спасение через веру в Сына Бога. Они не признают иной дороги в Вечное Синее Небо. Пока вопрос о вхождении алтайских племен под дань Руси остается открытым, они терпят нашу исконную веру.

— А что потом?

Торкул сжал зубы и, прищурившись, усмехнулся.

— Мы, Ака-Аши, знаем одно — если Чудь выйдет на землю, все боги ужаснутся. Поэтому мы выбрали выжидательную тактику.

Йоргор задумчиво кивает и смотрит на каменный крест. Торкул следит за его взглядом. Прохладный дождь упал с небес, подобно очистительной купели перевернутой в небесных чертогах.

Вода не просачивалась сквозь плотные ветви старого кедра, под раскидистым пологом которого три человека и волк нашли себе пристанище. Люди сели на желтые иглы, устилающие землю, и прижались спинами к шершавому стволу.

— Что делать дальше? — Торкул поворачивается к Йоргору. Старик сосредоточенно думает. Разглядывая Волковника, князь вдруг понял, кто на самом деле принимает участие в решении судеб Алтая. Без лишних слов, сливаясь с тайгой и горами, руководствуясь древними обетами, памятью предков и реальной магией, малочисленный Клан Тай-Шин на протяжении столетий был истинным Хранителем этой священной Земли. «Шаманы-волки» могли бы повелевать ханствами, подчиняя себе одно племя за другим. С их возможностями это было нетрудно. Но их интересовали совершено иные цели. Простая одежда. Простые жилища, которые иногда заменяли ветви деревьев. Простая пища. И простое отношение к жизни. Торкул улыбнулся, заглянув в глаза волку, который с наслаждением прижимался к своему повелителю и другу. Было видно, что зверь испытывает огромное удовольствие просто оттого, что тайшин находится рядом, гладит его, разговаривает с ним. Теперь Торкул знал ради чего все это. При одном воспоминании о Долине Иньо по коже побежала мелкая дрожь, и мягкое тепло распространилось по груди и животу.

— Возвращайся, — Йоргор обменялся с Интаем взглядами, — Ты видел все что нужно. Теперь ты знаешь, почему собирается эта Битва и как ее можно прекратить.

— Как? — Торкул удивленно смотрит на обоих тайшинов. Он многое пережил, но совершенно не понял, ради чего его посвятили в это таинство.

— Ты что, правда, ничего не понял? — спросил Йоргор, опять прочитав мысли князя, а Интай фыркнул и громко расхохотался. Волк поднял голову и удивленно посмотрел на своего повелителя.

— Я должен рассказать об увиденном Серебряному Воину?

Теперь уже тайшины смеялись оба.

— Никому ни о чем рассказывать не нужно, — Йоргор смотрел на него понимающим взглядом, — ты выполнил то, что было предначертано.

— Предначертано? — Торкул совсем сбился с мыслей. — Кем?

Тайшины опять переглянулись. Йоргор терпеливо произнес:

— Когда ты приехал в одно из святилищ Тай-Шин и встретил там Интая, ты думал о том, что он живет там постоянно? Или ты думал, что общаться с Камкуртом Тай-Шин выпадает каждому человеку? А ургуды, которые крались за вами в таежной тьме? Ты думал, что тайга Алтая кишит воинами Чуди? Тебя ничего из этого не удивило?

Торкул пожимает плечами.

— Я не придал этому значения… Я не ожидал…

— А вот мы ожидали. И ургуды ожидали. Все собрались в одном месте в одно время именно потому, что там должен был появиться ты. Ты же сам говорил, Великая Битва настала. А теперь ты удивляешься тому, что каждый выполняет предначертанное ему?

— Но ты говорил о Богине. Если она не вернется в этот Мир, Битвы не миновать и человечество погибнет? Как же ее вернуть?

Йоргор наклонился к князю поближе и вкрадчиво произнес, стараясь, чтобы он услышал каждое слово за шумом дождя.

— Не все так, как ты себе представляешь. Богиня не может вернуться. Но она может прикасаться к этому Миру. А для этого нужно найти ее среди людей. Мы называем таких посланниц Дочерьми Земли. Богиня прикасается к миру через Дочерей. Одно плохо — Дочери Земли не помнят о своем великом предназначении. Найти их и помочь вспомнить — вот все что необходимо сделать для того, чтобы силы Мира Иньо погасили пожар войны в людских сердцах. Возвращайся. Ни о чем не думай. Все произойдет само собой. Ты видел древние знаки, которые я показывал тебе, — Йоргор кивнул в сторону каменного креста, вросшего в зеленую траву сакрального холма, — Возвращайся к своим заботам. Великая Битва впереди. Когда настанет время, ты вспомнишь о том, что видел здесь, и сделаешь то, что предначертано тебе.

Йоргор встал и кивнул Интаю. Камкурт поднес обе руки к лицу и издал протяжный волчий вой, который улетел за стену дождя, призрачным эхом отдаваясь в близлежащих скалах. Волк вскочил на лапы и, задрав голову кверху, оскалил зубы, словно намереваясь повторить призывный зов.

— Пойдем, у нас мало времени, — Йоргор шагнул под дождь, накинув на голову капюшон. Интай и Торкул последовали вслед за ним. Они остановились на самом краю холма, осторожно балансируя на мокрой скользкой траве. Торкулу показалось, что они приготовились прыгнуть с отвесного возвышения, но вместо этого Интай кивнул ему вниз. Князь присмотрелся и увидел как у подножья холма, среди высокой травы стремительно двигаются темные тени. Он прищурился и приставил к глазам ладонь, закрываясь от потоков воды, стекающих по поседевшим в один день волосам. Это были тайшины. Облаченные в черную одежду, они бежали вверх один за другим, словно волчья стая, следующая на зов своего вожака.

— У нас мало времени, — повторил Йоргор, — возвращайся. Тебя проводят…

Торкул вывалился из кустов, словно таежный дух, учуявший близость незваных гостей. Воины вскочили со своих мест и схватились за оружие. Князь поднял руку и вовремя — две стрелы чуть было не сорвались с натянутых луков, пробивая своими остриями хрупкую человеческую плоть.

— Князь… — первым его узнал молодой воин по имени Коркой. Остальные настороженно рассматривали появившегося человека, который уже совсем не походил на прежнего Торкула, предводителя отряда послов Ака-Аши. Только лишь шрам через все лицо напоминал в седовласом и похудевшем мужчине известного могучего воина.

Торкул осмотрел сгрудившихся около костра ратников. Четверо. Значит, двое погибли. Среди них Алык.

— Торкул, а вдруг они не согласятся нам помогать? О шаманах Тай-Шин ходят разные слухи. У них свои законы, мы для них — чужаки. Говорят, что они — оборотни, и способны принять любой облик: человека, зверя, птицы и даже ветра. А подчиняются они только своему Вершителю — Белому Волку, Духу Алтая. А еще про них говорят, что они не пользуются оружием, они убивают врагов силой своего взгляда, а такое невозможно без помощи кермос — духов. А те, кто якшается с кермос…

Он невольно засмеялся, вспоминая нелепые страхи одного из своих воинов, но постепенно его смех перешел в плач. Князь опустился на колени и уткнулся головой в мягкую зеленую траву.

«Сделать все, только бы эти Руки не отпускали его никогда…».

Оставшиеся в живых воины изумленно и настороженно смотрели на странное поведение своего предводителя, которого они уже не надеялись увидеть живым. Они и представить себе не могли Торкула плачущим! А тот поднял мокрое от слез лицо и прерывающимся голосом произнес:

— Все, возвращаемся. У нас мало времени…

Он обернулся на лесную чащу и помахал кому-то рукой. Никто из встречавших его воинов ничего, кроме сплетения теней и кустов, там не увидел.

Глава 3. СУМЕРКИ БОГОВ

(Месяц спустя)

«Знать путь и пройти его — не одно и тоже»…

Морфеус. К/ф. «Матрица»

Большой шатер из темно-синего шелка гордо высился среди коричневых шатров меньших размеров, выстроенных вокруг ханского жилища ровным кругом. Над ним возвышался символ могущества — на длинном древке развевалось вечерним ветром знамя с изображением волчьей головы окрашенной в синий цвет. Стремительно темнело. Ночь выплывала из-за гор прохладной сумеречной рекой, затопляя долину около подножья Сторожевой Горы. В затихающем лагере зажигались костры ночной стражи, и слышался шум укладывающихся на ночлег воинов. Фыркали расседланные кони, перекликались между собой часовые, вскрикивали во сне люди. То здесь, то там раздавалось тихое бряцанье оружия и доспехов.

Лежа на мягком войлоке, хан, которого звали Серебряный Воин, прислушивался к звукам лагеря за шелковыми растяжками. Возможно, это был последний вечер перед Битвой. А возможно, нет. Войско из степных глубин, несущее в священные горы Алтая гибель и разрушение, было уже на подходе. Но оно не нападало. Черная орда словно ждала чего-то. И он тоже ждал. Чего? Чему он верил больше: своим снам или донесениям своих лазутчиков, утверждающих, что несметные полчища Чуди готовы к бою? Древним пророчествам или ощущению приближающегося побоища? В любом случае он сделал все что можно. Большего не смог бы сделать никто. Что должно было произойти, он не знал. Смысл Пророчества был ему не совсем ясен. Но Черная Орда не была вымыслом, и даже если она не укладывалась в предсказания, ее все равно следовало остановить. Так было всегда. Так будет и сейчас. Сама священная земля Алтая будет помогать им. И Черное воинство, каким бы могущественным и многочисленным оно ни было, нарвется на противостояние сплоченных родовых племен алтайских князей. Правда, не всех. Многие выбрали противоположную сторону. Но так тоже было всегда.

Было всегда…

Кровь, смерть, ярость, битва…

Так было всегда.

Серебряный Воин перевернулся на спину и, закусив губу, устремил свой взгляд на купол, венчающий шатер. Ночной ветер прикасался к шелковой ткани, колыхая ее, словно это на самом деле были речные волны.

Кровь, смерть, ярость, битва…

Так было всегда. Всегда!

Воины Синей и Черной Орды сходились на протяжении веков в кровопролитной Битве, чтобы решить судьбу людей населяющих священные земли Златогорья. Значит…

Серебряный Воин встал и нервно прошелся по шатру.

Что-то изначально было неправильно. Пророчество не обманывало, но оно и не сбывалось. Вернее, сбывалось, но только лишь для того, чтобы время опять начало повторять свой ход.

Кровь, смерть, ярость, битва…

Тайшины сказали, что мы неправильно понимаем смысл Наследия. Но никакой конкретной помощи не оказали. Только намеки и притчи. Да видения, которые свели одного из самых верных и проверенных воинов Ака-Аши с ума.

Ака-Аши. Наследие передавалось веками из уст в уста. Знания о Великой Битве и древнем Договоре. Ради этого лилась кровь. Ради этого объединялись люди, которым вера в Договор придавала силы. И вот теперь, оказывается, все это не стоило ничего. И значит снова кровь, смерть, ярость, битва…

Серебряный Воин выпил немного вина, пролив несколько капель себе на грудь. Маслянистая жидкость приятно холодила кожу.

А может…

Может, это и было разрывом круга, в котором сцепились в яростной битве два разноцветных зверя?

Торкул утверждает, что почти разгадал загадку тайшинов. Если это правда, то Битвы не будет. Хотя, Серебряный Воин даже представить себе не мог, какое чудо могло заставить повернуть назад грозное войско степных завоевателей. После визита к тайшинам, Торкул стал видеть пророческие сны. Во всяком случае, он так говорил. Стал замкнутым, неразговорчивым, задумчивым. Вместо людей он стал разговаривать с конями и собаками. Он сказал, что все сделает для того, чтобы предотвратить Битву. Серебряный Воин решил немного отвлечь его от навязчивой идеи, отправив Торкула за очередным подкреплением. И вот сейчас он должен был прибыть с еще одним отрядом русских солдат. Он отправился с семью воинами в один из русских опорных пунктов, стоявший на берегу Оби. Отряд обещанных русским воеводой солдат должен был привезти с собой «огненный бой», грозное оружие, тем не менее, не имеющее явного преимущества перед луками и арбалетами. Единственное его отличие было в том, что оно производило больше грома и шума, что вселяло в слабые черные сердца противника страх. В остальном, луки были более эффективны — если из ружья за все время боя можно было выстрелить не больше пятнадцати раз, то стрелять из лука можно было сколько угодно. Стрелы выдергивали прямо из мертвых или раненных тел, иногда используя их как кинжалы. Да и пронзительный свист стрел иногда пугал даже самых отчаянных воинов, знающих истинную разрушительную мощь острого наконечника, крепко насаженного на длинный точеный стержень.

То, что отряд русских солдат усилит позиции Синей Орды, было очевидно. Но в то, что Торкул знает, как предотвратить Битву, Серебряный Воин не верил. Оставалось лишь ждать…

Шепот…

Тихий шепот изумрудной шелковой травы. Еле слышный смех теплого ветерка, треплющего огненные волосы девушки, которая лежит на небольшой лужайке, раскинувшей свое покрывало рядом с крохотной прозрачной речкой, бегущей через весь острог.

Это все что у нее было. Лужайка и речка. Но даже здесь Злата могла говорить с миром за острожной стеной. Через землю она говорила с бескрайними полями и холмами, уходящими за горизонт зелеными полотнами. Через травку она говорила с высокими травами, колыхающимися упругими волнами на этих полях и холмах. Через залетевший ветерок она могла говорить со всем, что ей удавалось рассмотреть сквозь бойницы в стене.

Прищурившись, Злата посмотрела на ограждение. Заостренные высокие лесины были плотно вкопаны одна к одной. Перелететь через них могла только свободная птица, да разве что ветер, для которого не существовало ни стен, ни расстояний.

Девушка поднялась с травы и направилась к воеводскому дому. Ее отец — воевода, ждал гостей — отряд из ставки хана Синей Орды. Злата слышала, что готовится какая-то большая битва, в которой должен был участвовать отряд казаков из их острога. Служивые с утра говорили только об этом. Около служебных и жилых помещений уже второй день царила суета. С раскатов башен снимали пушки и тяжелые пищали, подготавливая их к переезду в ставку Орды. Посреди острожного двора уже стояли несколько повозок для вещей, оружия и провианта.

Всадники медленно въезжали через ворота в крепость, поблескивая на солнце панцирями, состоящими из связанных между собой отполированных до блеска пластинок. Полумаски на сфероконических шлемах, круглые щиты с изображением вырезанных глубоко в древесине защитных рун, большие луки за спинами. У всех — на правой руке повязка из синей ткани или синие накидки из толстого войлока, накинутые поверх панцирей. Воины Синей Орды. Злата с замиранием сердца наблюдала за пришельцами. Особенно ее внимание привлек их предводитель — широкоплечий воин со шрамом через все лицо. Не смотря на то, что он был еще молод, его белые как горный снег волосы выбивались из-под бармиц — металлических пластин, защищающих шею и плечи воина. Он отдал команду, и воины спешились, бряцая оружием. Девушке показалось, что от всадников даже на расстоянии пахло терпким дурманом свободных степей, дымом от кочевых костров и запахом лошадей. Ее несколько насторожило изображение волчьей головы на легком знамени, с которым не расставался один из воинов. Но с другой стороны, волки уже не пугали ее, наоборот, здесь она научилась любить этих животных. И случилось это после того, как несколько серых хищников явились в несколько ее снов. Правда, там они были вовсе не серые. Их шерсть отливала серебром, а глаза светились янтарным цветом. От них расступалась в стороны ночная тьма, и мерцал сам воздух. А потом они стали разговаривать с ней. О чем, она не помнила. Но именно после этих снов ей стали понятны звонкий голос речки и тихий шепот ветра, шелест трав и молчание домашних животных. Мир заговорил с ней, но то, что она слышала, повергало ее в ужас. Все вокруг было наполнено предчувствием. Ощущением грядущей битвы, в которой сойдутся в кровавой сече Свет и Тьма.

Шепот…

Тихий шепот за открытым окном…

Торкул открыл глаза. Мир вокруг не такой как обычно. Вроде бы все по-прежнему, но что-то не так. Какое-то смутное ощущение… Воин осмотрелся. Он по-прежнему находился в гостевой комнате, куда их разместили на ночлег русские солдаты. Он спал отдельно, а в соседней комнате ночевали его телохранители. Утром они должны покинуть острог.

Утром… Было светло. Рассвет уже давно окрасил небо и Торкул не мог понять, почему его воины спят, и никто из русских солдат не торопиться на утренние сборы. И тут он вспомнил! Точно такое же ощущение было у него в тайге, в одном из лесных святилищ Тай-Шин, когда он встретил Интая.

Это не было реальностью, но это и нельзя было назвать сном — он все осознавал, слышал каждый шорох вокруг, но его тело онемело. Вязкая тишина, которая опустилась сверху, с огромного безграничного неба усыпанного далекими, но яркими звездами…

Он повернул голову к окну и увидел что темное небо на самом деле усыпано звездами, а вокруг было светло как днем. Как будто земля и небо жили отдельно друг от друга.

Краски стали более яркими, а звуки стали более отчетливыми. Все как тогда…

Наваждение. Воин встал и, пошатнувшись, сделал несколько шагов на подгибающихся ногах в сторону окна. На улице внизу раскинулся острожий двор, пустынный и безлюдный. И только на дозорных башнях дремали часовые. Торкул мысленно улыбнулся. Все вокруг было погружено в магию сновидения, понять которую не было никакой возможности. Но ее можно было использовать. Торкул представил себе лица стражников: безучастные, зачарованные, с остекленевшими глазами. И может быть, для них время шло своим чередом, а только он опять выпал из обычного мира, наблюдая застывший мир вокруг себя. И еще… Такое происходило с ним лишь в присутствии тайшинов. Значит они пришли. Они были где-то рядом. Искать их взглядом было бесполезно. Ведь не зря тайшинов называли «оборотнями». Они были мастерами скрытого, воинами-невидимками. И если здесь был кто-то из Клана Волка, то нужно было просто ждать, пока он сам не объявится и не откроет своего присутствия.

Какое-то движение внизу. Торкул смотрит вниз и видит девушку. Она одета в белоснежное платье, по которому бегут до пояса золотые струи густых огненных волос. Девушка идет на окраину острога, туда, где бежит по разноцветным камням прозрачная мелкая речушка. Вот она садиться на колени и погружая руки в журчащий поток, умывается пронзительно холодной водой. Торкулу кажется, что он даже чувствует освежающее прикосновение к своей коже, словно это его лицо, а не свое, подставляет под прохладные брызги незнакомка. Девушка смеется. На нее никто не обращает внимания. Она чувствует себя свободной. Это ее время. Она знает, что ее никто не видит сейчас. А это значит…

Торкул почувствовал, как крупная дрожь охватила его тело. Он понял. Понял, что не случайно именно его Судьба направила в эту отдаленную русскую крепость. Понял, что нашел то, что искал.

Дочь Земли.

Носительница искры Божественной Женственности. Среди русских пришельцев. Златовласая шаманка, умеющая пересекать сон и явь. Это не тайшины, а она создала это Наваждение. И Торкул не случайно тоже попал в него. Он должен с ней поговорить.

Он сделал отчаянное движение, но не смог даже пошевелиться. Он хотел крикнуть ей, но из его рта не вылетело ни звука.

Битва. Она должна состояться в самое ближайшее время. Может она уже идет сейчас. Нужно что-то делать. Тайшины не сказали что. Он должен сам принять решение. Если до утра он не предпримет никаких действий, караван с пищалями уйдет к Сторожевой Скале. Дочь Земли останется здесь, и все будет по-прежнему. Очередная Битва, горы трупов, кровь и черный дым над священным Алтаем. Он стоит, не отрываясь наблюдая за девушкой, а она ложится на зеленую лужайку, чудом не вытоптанную людьми и конями в тесном пространстве острога. Ее руки раскинуты, отчего она становится похожа на большую белую птицу, расправившую крылья и приготовившуюся взлететь. Торкул почувствовал ее одиночество, боль и тоску. Она и была плененной птицей, запертой за острыми стенами крепости, тосковавшей по свободе и воле, жаждущей полета и радости.

Он должен увести ее отсюда. Туда, в самый центр битвы. К Сторожевой Скале. Он не знал зачем, но он знал точно — там что-то должно произойти. Что-то, что изменит течение событий. Что-то, что остановит начало очередной Великой Битвы.

«Богиня не может вернуться. Но она может прикасаться к этому Миру. А для этого нужно найти ее среди людей. Мы называем таких посланниц Дочерьми Земли. Богиня прикасается к миру через Дочерей. Одно плохо — Дочери Земли не помнят о своем великом предназначении. Найти их и помочь вспомнить — вот все что необходимо сделать для того, чтобы силы Мира Иньо погасили пожар войны в людских сердцах. Возвращайся. Ни о чем не думай. Все произойдет само собой. Когда настанет время, ты вспомнишь о том, что видел здесь, и сделаешь то, что предначертано тебе».

Но как увести ее отсюда? По доброй воле это вряд ли удастся сделать. Судя по ее одежде, она состоит в родстве с высокопоставленными чинами, руководящими здесь. Если он украдет ее, это будет повод к разрыву отношений с русскими воеводами. Если он привезет вместо вооруженного отряда в ставку украденную девушку, что скажет ему Серебряный Воин? Если он оставит ее здесь, Битва в долине у Сторожевой Скалы начнется в самое ближайшее время. И «реки пролитой крови смогут сравниться с реками воды, бегущими с гор».

Торкул сделал усилие и пошевелился.

Сноподобное состояние закончилось. Все вокруг сразу пришло в движение. Задвигался мир вокруг, заржали кони в стойлах, зашевелились люди на переходах в сторожевых башнях. Торкул отдал короткую команду, и через мгновение его люди уже поднимались на ноги, надевая на себя панцирные принадлежности.

Когда воины Синей Орды появились во дворе, никто из часовых ничего не понял. Разморенные ранними сумерками, казаки удивленно смотрели за спешными передвижениями союзников внутри острога. В это самое время из-за ближайшего холма появился конный отряд. Всадники были одеты не в тяжелые панцири, а в легкие войлочные накидки, прошитые твердыми лакированными пластинами. Лица конников были закрыты повязками, а в руках у них были арбалеты. Часовые на наблюдательных вышках среагировали мгновенно. Тревожно заиграли рожки, загудели колокола и защелкали запальными отворотами пищалей немногочисленные стрелки у бойниц. Торкул замер и прислушался. Он не видел, что происходило за высокими заборами острога, но он слышал приближение конного отряда, и чувствовал их злую волю. Его воины действовали стремительно. Они побежали к стойлам, выводя оттуда отдохнувших за ночь коней. Тем временем Торкул стремительно бежал через весь двор к девушке, которая испуганно замерла, сидя на корточках на поляне и испуганно озираясь по сторонам. Она не могла понять, что происходит. И когда перед ней оказался тот самый воин со шрамом, на которого она обратила внимание прошлым вечером, она растерялась.

— Не бойся, нам нужно уходить, — прошептал вожак алтайского отряда, и в его глазах она не увидела опасности. Наоборот, в них было восхищение, трепет и преклонение. Словно воин увидел живое воплощение Богини в человеческом обличье.

Гул конницы раздался уже совсем близко от крепостных стен. Часовые предупредительно крикнули что-то всадникам. Торкул напряженно вслушивался в происходящее у ворот. Предводитель конного отряда видимо что-то сказал стражникам или показал им разрешительную грамоту, потому что никаких оборонительных действий на крепостных стенах не последовало. Послали только за кем-то в воеводские покои. Это было странно. Здесь не могло быть чужих конных воинов, кроме тех, которые представляли интересы Синей Орды. Но и их здесь быть не должно. Единственным князем, которому могли принадлежать эти всадники, был Тайбо, на земле которого и разместился Обской острог. Но что здесь могли делать посланники Тайбо? В любом случае, это не меняло планов Торкула. Он посмотрел на девушку и протянул ей руку.

— Кто вы? — осторожно спросила Злата. Она все еще была напугана появлением незваных гостей и всей этой суетой, вызванной вполне обоснованной тревогой — появление вооруженных людей в алтайских землях могло закончиться совершенно непредсказуемо и страшно. — Куда вы меня зовете?

— Ты должна поехать со мной, — как можно проникновенней сказал Торкул, всем своим видом стараясь успокоить девушку и внушить ей доверие. — Я покажу тебе то, ради чего ты приехала сюда.

Девушка неуверенно улыбнулась.

— Вы не можете знать, почему меня сюда привезли, — произнесла она, вспоминая обстоятельства своей вынужденной поездки из столицы в глухие алтайские земли.

— Потому что ты не такая как все, — прошептал Торкул, глядя ей прямо в глаза, невиданной им до сей поры красоты.

— Да. Потому что я не такая как все, — улыбнулась ему девушка, — Я странная. Родители говорят, что у меня помутился разум и я…

Она не успела договорить, потому что крепостные ворота отворились и всадники въехали внутрь. Лица девушки и Торкула одновременно устремились на приезжих, которые закружились у въезда, поднимая клубы пыли. А когда пыль улеглась, и всадники осмотрелись по сторонам, времени на принятие решения уже не осталось. Два человека на поляне у реки представляли собой слишком хорошую мишень, и несколько стрел, пущенных всадниками, с истошным воем устремились в их направлении.

Наваждение. Будто опять навалился медленный сон. Торкул видел, как стрелы летели прямо на них, пронзая хищными остриями свистящий воздух. Он прыгнул на девушку и повалил ее с ног, но две стрелы все-таки достигли цели. Правда, ранен ими был он. Одна вонзилась в ногу, пробив бедро, вторая воткнулась в плечо. В это самое время громко закричали собравшиеся во дворе защитники острога, и пришли в себя стрельцы на галереях под шатровыми крышами сторожевых башен. Все опять пришло в движение. Крики, оглушительные выстрелы пищалей, звяканье оружия. Торкул обломил оперение у обеих стрел и стремительно вытащил их из тела, зажимая раны руками и оглядываясь на девушку, пытаясь понять, не ранена ли она. В это самое мгновение, пока длилось таинственное Наваждение, он все понял. Всадники действительно были патрульным отрядом князя Тайбо. Во-первых, он узнал их по одежде, во-вторых, иначе их бы просто не пустили на территорию острога. Князь Тайбо считался здесь самым верным союзником и покровителем. Ведь недаром именно он признал себя данником Российского государства. Именно он снабжал русские отряды продовольствием. Именно он обещал русскому царю отдать ему со временем всю Сибирь. Но в одно мгновение Тайбо перечеркнул все. Торкул понял, что арбалетчики стреляли не в него. С ним Тайбо мог расправиться в другом месте и другими средствами. Всадники стреляли в Злату, значит, у них был четкий приказ — уничтожить девушку. И если Тайбо пошел на то, чтобы разрушить все заключенные ранее договоры ради смерти блаженной дочери воеводы, значит, у него были на то очень веские причины. Он очень сильно чего-то испугался. Более того, всадники появились сразу после того, как Торкул принял решение увести девушку с собой, в ставку Синей Орды, после того, как он понял что она — Дочь Земли. Значит, Тайбо знал, кто она на самом деле. Значит, он знал, что она может предотвратить Великую Битву. Значит, ему было невыгодно, чтобы Битва прекратилась, еще не успев развязаться. А если он был заинтересован больше в начале очередной Битвы, чем в ее прекращении, значит, он был хранителем тех традиций, которые поддерживали человеческие битвы, ради сдерживания возвращения в Серединный Мир культа Вечной Богини. А это значило, в свою очередь, что Тайбо был одним из тех, о ком предупреждали его Йоргор и Интай.

Когда Торкул упал на землю, чувствуя, как стрелы вошли в его тело, он утерял это чудесное состояние медленности, доступное только во время Наваждения. И кровь еще не успела хлынуть из ран, а он уже знал, что один из тех, кто должен был сражаться с ним плечом к плечу в грядущей битве, вознеся над своими отрядами знамя с изображением синей волчьей головы, был шаманом, который не причислял себя ни к Белой, ни к Черной Вере. И если раньше у него были смутные предчувствия, то сейчас не оставалось даже тени сомнения, что Тайбо — Кхарт. Один из тех, кому не безразлична судьба существ, населяющих Серединный Мир. Но кто готов спровоцировать даже самую кровопролитную бойню, лишь бы не позволить древней Богине прикоснуться к отягощенным агрессией, злобой, ненавистью и завистью, несчастным людям.

Торкул застонал и сделал попытку встать на ноги.

В девушку стреляли только пять всадников. Остальные метили в стражников на дозорных башнях и на «проезжих» вышках, устроенных над въездными воротами. Торкул сразу понял почему. Наемники хотели заблокировать воротины, потому что это была единственная возможность дождаться основного отряда воинов Тайбо, не допустив перехода острога на оборонительное положение. В этом случае легко вооруженным всадникам пришлось бы туго, против пушек и пищалей казаков, защищенных прочными стенами.

Воины с синими повязками выстроились около своего предводителя защитной стеной, натянув упругие луки. Мгновение и стрелы полетели к своим целям, хищно шипя в поисках кровавой добычи. Несколько наемников упали на землю, хватаясь за древки, торчащие из их тел.

Охрана на воротах была перебита, но казаки, подоспевшие к месту побоища, набросились на оставшихся в живых всадников, подрубая саблями передние ноги коням и добивая упавших в пыль бывших союзников.

— Закройте ворота! — хриплый голос Торкула утонул в криках и звуках оружейных выстрелов. — Закройте ворота!

Но его никто не слушал, защитники острога были увлечены добиванием вероломных проникателей. Торкул понял, что через несколько мгновений, когда ни один из всадников не сможет подняться на ноги, русские переключат свое внимание на него и его воинов. Если уж самые верные союзники вели себя подобным образом, что же говорить о незнакомом отряде Орды, тем более, учитывая слишком явные намерения их предводителя увезти с собой дочку воеводы. Время на самом деле пошло на мгновения. Торкул осмотрелся. Если не закрыть ворота, то второй, более многочисленный отряд Тайбо, гул которого он уже различал на фоне множества посторонних звуков, ворвется в острог. В этом случае их перебьют здесь без всяких усилий. Если ворота закрыть, то казаки набросятся на них, как разъяренные хищники на пришельцев, посмевших обманом проникнуть на их территорию. Оставался один единственный выход. Так у них оставался хоть какой-то шанс.

— Анок, коня!

Молодой воин, сориентировался мгновенно. Он вскочил на коня и, пришпорив его, в несколько крупных скачков оказался рядом с князем. Когда он слез, Торкул шепнул ему:

— Задержите их. Пробивайтесь к коням и за нами!

Затем он подхватил на руки изумленную и испуганную девушку и закинул ее на крупную спину лошади, вскочив в седло следом. Раны от стрел кровоточили и болели, но опытного воина не могли задержать подобные мелочи. Конь устремился к воротам. Девушка закричала, и последнее что слышал Торкул, покидая крепость, были яростные крики защитников острога, ослепленных кровью и болью предательства.

Конь скакал легко и стремительно, но вес двух тел сказывался на скорости и выносливости, и вскоре Торкул услышал гул копыт у себя за спиной. Он обернулся. Это были не его люди. За ними неслись во весь опор, по меньшей мере, пятнадцать всадников, одетых точно в такую же одежду, в которую были облачены вероломные изменники в остроге. Князь пришпорил и без того старательного скакуна. Но в этом не было нужды. Конь хрипел, однако старался не сбавлять темпа. До таежной гряды оставалось совсем немного. Там у них больше шансов спастись. Там можно укрыться в густом ельнике или отлежаться под раскидистыми листьями высоченных папоротников.

— Куда… Вы… Нас догонят… — Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть погони, однако ее губы что-то отчаянно шептали, а пальцы вцепились в куртку князя.

— Они все равно убили бы тебя, — прошептал ей на ухо Торкул, стараясь покрепче удерживать хрупкое женское тело. — Доверься мне. Я не причиню тебе зла…

Рядом с ними засвистели короткие толстые стрелы — всадники стреляли по беглецам из арбалетов, любимого оружия князя Тайбо, вооружившего им свои отборные отряды. Одна из стрел пролетела совсем близко от девушки, содрав кожу на ее руке. Торкул закричал от ярости, снова пришпоривая коня, понимая, что это уже ничего не решит. Бедное животное постепенно сбавляло темп, полностью выбившись из сил. И в это самое время Торкул увидел… Он сначала даже не поверил своим глазам. Прищурившись, он всматривался в странное движение впереди.

Не может быть! Нет, точно, от леса, к месту схватки стремительно бежала серая стая. Волки. Преследователи еще не видели их, а у раненного князя появилась надежда на спасение. Там где волки, там и тайшины. Легендарные Хранители Алтая, встреча с которыми вряд ли могла иметь благополучный исход для безжалостных наемников Тайбо.

Конь тоже увидел зверей, но яростная скачка под управлением опытного наездника не позволила ему свернуть в сторону. Он зафырчал и, закусив удила, продолжил бешеную гонку. Волки развернулись в линию и теперь бежали навстречу погоне вороньим крылом. Торкул уже видел их оскаленные сосредоточенные морды. Они должны были задержать преследователей. Задержать, чтобы дать уставшему коню время добраться до того места, где начиналось царство тайги. Там их уже ждали. Князь направил коня прямо к одинокой, закутанной в черную одежду фигурке, стоявшей на границе поля и леса. Несмотря на то, что голова человека была покрыта черной тканью, а лицо — золой от костра, Торкул узнал его. Их встречал сам Камкурт. За его спиной, в сплетении кустов и высоких трав, неподвижно стояли, растворившись в зелени лесного полога, такие же черные фигурки тайшинов.

Позади преследуемых раздался рык волков, ржание лошадей и яростные крики людей. Стая диких зверей с рычанием и воем врезалась в ряды всадников, мужественно принимая на себя удары копыт и град стрел, посыпавшийся на серых воинов тайги. Преследователи кричали от ярости и страха, но, даже несмотря на свой ужас перед Кланом Тай-Шин, о котором они, возможно, кое-что и слышали, им нельзя было возвращаться назад, не выполнив приказания хана. Тайбо хорошо платил своим наемникам, но и о его жестокости слагали легенды. Говорили даже, что он пьет кровь своих жертв, а его любимым занятием было вырезание ремней из человеческой кожи и подвешивание лишенных глаз несчастных пленников на деревьях, где ими, еще живыми, вдоволь лакомились ненасытные мелкие мошки и голодные степные птицы.

Торкул обернулся. В пыли перемешались всадники и серые тени, бесстрашно бросившиеся на движущихся коней. До леса оставалось совсем немного, когда одна из стрел воткнулась коню в заднюю ногу. Он споткнулся и упал, запутавшись в сбруе и пытаясь освободиться от источника боли. Оба человека слетели с раненного животного, словно их смело стремительным дуновением ветра, бросив в высохшую траву, устилавшую огромное поле. Девушка потеряла сознание, поэтому она не видела, как измазанный кровью князь подбежал к ней, бережно поднял на дрожащие руки и понес вперед, припадая на подламывающуюся ногу. До леса осталось совсем немного. Он дойдет. Дочь Земли должна быть спасена любой ценой. От этого зависит слишком многое. Он любуется ею. Ее чудесные глаза закрыты, спутанные золотые волосы в крови. Но красивое лицо безмятежно и красиво, потому что именно так и должна выглядеть Богиня, забывшая себя в этом переполненном злобой мире. Он дойдет. Сейчас отдохнет немного и пойдет дальше. Нет, отдыхать нельзя. Но почему ноги не идут дальше? Тайшины. Они бегут к нему, словно кусочки ночи, на зеленом фоне травы. Почему они не стреляют? У них нет луков? Он совсем забыл — из всех видов оружия тайшины используют только ножи. Поэтому им нужно приблизиться к нему. Боль! Сильная боль и тьма. Усталость. Ему просто нужно немного передохнуть…

Две стрелы с отвратительным свистом вонзились в спину князя Ака-Аши и бросили его вперед. Он упал на колени, но свою ношу из рук не выпустил, словно она была самым дорогим сокровищем на свете. Он любовался ей до тех пор, пока его сердце не остановилось, и разум не погрузился в темноту. И даже падая, он бережно положил девушку перед собой, а потом осторожно, чтобы не причинить ей боль, лег сверху, будто закрывая ее от всех бед этого мира. Глаза Ака-Аши закрылись, а по щеке побежала последняя слеза.

«Я не хочу больше сражаться…»

«Плачь. Не стесняйся меня. Пусть твои слезы принесут тебе облегчение. Спи. Тебе нужно поспать».

Свет. Яркий Свет со всех сторон.

Нежный. Мягкий. Всепроникающий и пронизывающий тело и дух.

Ощущение полета. Восторг. Сердце разрывается на части.

Невидимые Руки подхватывают его в воздухе и качают, словно в огромной люльке, поднимая вверх, в Вечное Синее Небо над Алтаем.

Приятное и давно забытое чувство. Самое приятное чувство на свете.

Человек не может выдержать это ощущение.

Оно переполняет, растапливает кости, обволакивает.

Тело становится невесомым словно пар, жидким словно свет, легким словно ветерок.

Озеро выходит из своих берегов и затопляет светом всю долину. У него нет дна…

Свет. Извечный. Мудрый. Нежный. Самый нежный на свете.

Только ребенок может понять, что это такое. Смутное ощущение, знакомое…

Хочется плакать и смеяться одновременно…

Сделать все, только бы эти Руки не отпускали его никогда…

Свет. Водопады света. Океаны света… Небо. Полет. Нежность. Свобода…

Интай подбежал к двум телам, подобно черному вихрю, стелящемуся по полю. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что Торкул уже не дышит, а девушка еще жива. Он молча посмотрел на приближающихся всадников и, сделав несколько шагов вперед, медленно опустился на одно колено, облокотившись рукой о землю. Его воины, увидев это, подхватили девушку и мертвого князя и устремились обратно, унося их в спасительную таежную глушь. Со стороны могло показаться, что предводитель лесных шаманов сдается на милость победителей, прося о пощаде. Увидев это, наемники с криками пришпорили своих коней, намереваясь затоптать черного воина. Но тут произошло нечто странное.

Интай закрыл глаза и, нежно погладив ладонью землю, поднял обе руки вверх, зашептав что-то на забытом людьми языке. После этого он с силой опустил одну руку вниз, ударив прямо по земной поверхности.

«РИНННН…»

Гортанный крик, более похожий на гул подземных глубин, повлек за собой невероятные последствия. Земная твердь на мгновение будто превратилась в зыбкую воду. Словно волна пошла по земле, затрясшейся от гнева богов подземелья. Почва под ногами лошадей качнулась, вздыбилась и опала. Несчастные животные тщетно пытались подняться на переломанные ноги. Изумленные наездники, поднявшиеся после падения с покалеченных лошадей, даже не пытались достать оружие, с благоговейным ужасом глядя на человека в черной одежде, который выпрямился во весь рост, прежде чем повторить свой жуткий удар. Он упал вниз, присев на одно колено, и снова ударил рукой по земле. Вторая волна пошла по направлению преследователей, которые тут же были изуродованы этим мистическим землетрясением. Люди катались по траве, стеная от боли в сломанных ногах и страха, запоздало захлестнувшего их разум. Но черный воин не стал добивать никого из них. Он просто смотрел на груды израненных тел животных и людей, лежавших вперемешку, а потом развернулся и пошел назад, в сторону леса. Туда, где скрылись похожие на него воины-тени, унося с собой мертвеца и раненную девушку, находившуюся в беспамятстве.

Злата не попала туда, куда хотел увезти ее один из алтайских князей — к подножью Сторожевой Скалы. Что она должна была там сделать, так, возможно, никто никогда и не узнает. Торкул чувствовал, что поступает правильно, пытаясь доставить ее туда любой ценой. И если бы она оказалась там, возможно, ход истории был бы переломлен. Но ранним утром того злополучного дня все сложилось именно так, как произошло, и бессмысленно судить, что было бы, сложись все иначе.

Дочь Земли была спрятана в таежной глуши, обретя приют у «лесных оборотней». Позже она стала одной из родоначальниц нового Круга Клана Тай-Шин, что оставляло людям надежду на то, что знания о существовании Дочерей Земли не канут в лету, и когда-нибудь очередная грядущая Великая Битва растает как утренний туман, не успев начаться.

Великая Битва Синей и Черной Орды началась тем самым проклятым утром. Это была ужасная Битва. Два войска сошлись с яростью обреченных и сшиблись всей своей мощью, уничтожая друг друга. Горы трупов, кровь и черный дым, заструившийся над священным Алтаем.

История не оставила нам ее подробностей. Но редкие источники, сохранившие описание того побоища, утверждают, что реки крови пролитой в этой Битве, могли сравниться с реками воды, бегущими с гор…

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров