Наследие предков» и пропаганда

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 4Следующая ⇒

Слово к читателю

«Сын эсэсовца» — такое прозвище прилепилось ко мне в самом раннем детстве. Тогда я не понимал, что это значит, но не чувствовал никакой обиды — говорилось это, как правило, без всякой ненависти или презрения. В тихой безмятежной Патагонии мировая война, как и всё происходившее в Европе, представлялось чем-то далёким, почти нереальным. К тому же большинство из тех, с кем я общался в свои детские годы, были жителями поселения немецких колонистов, из которого была родом моя мать и куда в далёком теперь сорок пятом году, прибыл мой отец.

Да, он действительно был эсэсовцем. Но не тем, которые стояли на сторожевых вышках многочисленных концлагерей. И не тем, которые сражались на фронте в составе элитных частей. Когда нацисты пришли к власти, мой отец был молодым, но подававшим большие надежды учёным, занимавшимся историей и традициями древних германцев. Достаточно быстро все эти исследования забрало под своё покровительство всемогущее СС Генриха Гимлера. Перед моим отцом назрел очень простой выбор: либо стать эсэсовцем, либо отказаться от изучения любимой темы. Он выбрал первое. История показала, что это был неверный выбор, но можем ли мы сегодня обвинять его в этом?

Отец почти не рассказывал о своей научной работе. Он дослужился до достаточно высокого звания — оберштурмбаннфюрера СС, что примерно соответствует армейскому рангу майора. Когда Германия потерпела поражение, Генрих фон Кранц бежал в Аргентину, где встретил мою мать и где в 1950 году появился на свет автор этих строк. Отец не любил рассказывать о подробностях своего бегства, говорил только, что спасался от возможной расправы, которая грозила всем эсэсовцам вне зависимости от того, замешаны ли они в военных преступлениях.

До какого-то момента я верил этому. Лишь много позже, в студенческие годы, когда я начал всерьёз интересоваться историей Третьего рейха, я поневоле задумался над правдивостью слов отца. В СС служили сотни тысяч людей, из них десятки тысяч были офицерами. Смертная казнь и тюремное заключение были участью немногих, в основном тех, чьи руки были по локоть в крови. Именно эти люди старались скрыться в Латинской Америке. Такие исследователи, как мой отец, сравнительно спокойно пережили первые годы после поражения и даже смогли вернуться к своим учёным изысканиям. Почему же он всё-таки бежал? И вторая загадка: после приезда в Аргентину отец полностью забросил науку и стал заниматься банальной коммерцией. Почему?

При жизни отца я не смог найти ответ на эти вопросы. Более того, я старался не задавать их ни ему, ни себе. Я боялся, что ответ окажется слишком страшным. Лишь после смерти отца в 1990 году, разбирая его бумаги, я нашёл разгадку. Скажу честно: она оказалась совершенно не той, какую я ожидал и боялся узнать. И от этого становилась ещё более шокирующей.

Здесь, в старом сейфе, стоявшем на чердаке нашего дома, оказались документы, касавшиеся таких сторон истории Третьего рейха, о которых я ранее не подозревал. О таинственном проекте «Аненэрбе» («Наследие предков»), о связях нацистского руководства с оккультными силами, о секретной антарктической базе, о прорывных научных исследованиях, результаты которых не были превзойдены даже двадцать лет спустя после окончания войны. Их держали в секрете и побеждённые и победители. Потому что эти тайны были способны полностью взорвать наши представления о нацистской империи. Ведь долгое время историки внушали нам образ нацистского режима как полного банкрота, терпевшего крах во всех своих начинаниях. Может быть, на каком-то этапе это было правильным, но нельзя же десятилетия подряд кормить людей одной и той же сказкой! Потому что в действительности этот чудовищный, демонический, преступный режим достиг в некоторых областях таких успехов, которые и не снились остальному человечеству. Об этом ясно говорили, буквально кричали документы, доставшиеся мне в наследство.

Первой моей реакцией было опубликовать свои находки. Однако издатели, к которым я обращался, не выказали к ним никакого интереса. «Я могу состряпать интереснее», — сказал один из редакторов во время беседы со мной. Я понял, что меня не принимают всерьёз, и это меня злило и удивляло в равной степени.

Потерпев неудачу, я понял, что делаю что-то не так. А вскоре осознал, что именно. Документы, которыми я обладал, были отдельными кусками большой мозаики, многие фрагменты которой отсутствовали. Они не создавали единой, целостной, убедительной картины, поэтому им и не верили. И я понял, что моя задача — воссоздать картину во всей её полноте. Этого требовал долг перед отцом; кроме того, тогда я впервые понял, что такое настоящий азарт исследователя!

На поиски различных фрагментов мозаики у меня ушло ни много ни мало — двенадцать лет. И только сейчас я готов опубликовать свою первую книгу, за которой, я надеюсь, вскоре последуют другие. За эти годы я многократно рисковал своим добрым именем и даже жизнью, попадал в различные истории, терял и снова находил концы тоненьких нитей, ведущих к скрытой во мраке истине. Но, оглядываясь назад, я не жалею о том, что избрал этот путь.

Свой выбор я сделал. Теперь выбор за вами, дорогой мой читатель. Что сделаете вы? Отложите эту книгу в сторону, даже не читая? Прочтёте и тут же постараетесь навсегда выбросить из головы, чтобы не нарушать устоявшихся стереотипов? Или всё-таки откроете свой разум навстречу той новой, неожиданной, часто шокирующей правде, которую я стремлюсь донести до вас?

Плод своего труда, который вы держите сейчас в руках, я посвящаю своему отцу, Генриху фон Кранцу, без которого мои исследования никогда не начались бы и, соответственно, не было бы этой книги.

Глава 1

СКРОМНОЕ  ОБАЯНИЕ  НАУКИ

Как всё начиналось...

Незадолго до смерти отца я случайно нашёл на его письменном столе вырезку из газеты. Она была на немецком языке, что, впрочем, не стало для меня преградой; немецкий и испанский я знаю одинаково хорошо. Заметка называлась «Русские секретные архивы». В ней рассказывалось о том, что лидер Советского Союза Горбачёв позволил открыть засекреченные документы, когда-то захваченные и вывезенные из Германии. В заметке красными чернилами было подчёркнуто несколько строчек.

«Среди секретных фондов есть документы, касающиеся деятельности государственных органов и спецслужб Третьего рейха. Есть и совсем причудливые фонды. Когда Красная армия в 1945 году успешно наступала в Нижней Силезии, русскими десантниками был занят старинный замок Альтан. Нападение оказалось неожиданным для обитателей замка — высоких эсэсовских чинов, которые как раз собирались вывезти из замка какие-то бумаги. Им не хватило для этого всего лишь пары часов. Бумаги достались русским. Сперва солдаты подумали, что это военные планы или чертежи секретной техники. Но нет — тексты документов казались страницами из какого-то фантастического романа. Они касались оккультных наук, магической психологии, здесь были протоколы масонских лож и информация о тайных обществах, труды о загадочной тибетской стране Шамбале и не менее таинственном институте «Аненэрбе». Документы немедленно засекретили, и долгие годы коммунисты хранили их в своих тайных архивах. Сегодня в России началась перестройка, и двери архивов широко распахнулись. Скоро первые исследователи смогут прикоснуться к этим сенсационным материалам.»

Как уже говорилось, в свободное время я изучал историю Третьего рейха и мог похвастаться весьма обширными знаниями. Тем не менее ни о каких оккультных занятиях нацистской верхушки мне не было известно. Тогда я думал, что и для моего отца это было в новинку, и не стал задавать ему никаких вопросов. О чём сейчас очень жалею — может быть, мои позднейшие исследования пошли бы гораздо быстрее.

Но, нутром почуяв интересную тему, немедленно стал разыскивать всё, что могло иметь к ней отношение. Не сразу, не вдруг мне стали попадаться отдельные факты, случайные упоминания, обрывки какой-то важной информации. Создавалось такое ощущение, как будто пачку документов кто-то разорвал на мелкие кусочки и разбросал по большому лесу, а я пытаюсь собрать все эти клочки. Но трудности только подхлёстывали меня. Впрочем, не знаю, чем бы закончилась моя дилетантская идея, если бы не находка на чердаке после смерти отца.

И сейчас, когда пишу эти строки, он стоит передо мной — этот старый, облупившийся сейф, выпущенный фирмой «Маннесман» в 1936 году. За эти годы я привык к его виду. Помню, как впервые открыл его и взял в руки пухлые папки с документами. На самом верху лежало несколько досье. Поначалу они вызвали у меня только удивление — зачем отцу понадобилось столько лет хранить сведения о давно умерших людях, не имевших к нему, казалось бы, никакого отношения?

И только потом, углубившись в чтение отпечатанных на машинке строк, я понял. Все эти люди были напрямую связаны не только с судьбой моего отца, а с судьбой всей Германии и всего мира. Потому что именно они были — вольно или невольно — учителями Адольфа Гитлера.

За прошедшие с тех пор годы я узнал о них много нового, того, чего не было в досье моего отца. Источники информации раскрывать не буду — некоторые сведения получены не вполне честным путём, другие переданы мне при условии сохранения строжайшей тайны. Итак, начнём с первого из них, которого в кругах таинственного института «Наследие предков» называли предтечей.

Предтеча

Йорг Ланц фон Либенфельс (по крайней мере так этот человек называл себя) появился на свет, по его собственным словам, в Мессине 1 мая 1872 года. Его детские годы покрыты мраком неизвестности; судя по всему, Ланц сам уничтожал все свидетельства своего настоящего прошлого, исправляя их на красивую выдумку. Впрочем, кое-что из его рассказов всё же было правдой.

В частности, речь идёт о его интересе к Средневековью. С младых ногтей Ланц зачитывался рыцарскими романами, его пленяла суровая мощь духовно-рыцарских орденов. Именно их он считал духовной элитой тогдашнего общества. По его собственному признанию, на первом месте для него всегда был орден храмовников (тамплиеров), историю которого он знал досконально. Тем более что история эта действительно содержала немало захватывающих страниц. Орден, основанный в эпоху Крестовых походов для защиты Гроба Господня в Иерусалиме, в течение непродолжительного времени стал настоящим «государством в государстве», накопившим огромные богатства и активно вмешивающимся в европейскую политику. Помимо всего прочего, тамплиеры основали собственные научные центры, где активно занимались астрологией, магией и прочими запрещёнными Церковью науками. Так, орден тамплиеров, изначально орудие римского папы, стал представлять для него угрозу — впрочем, как и для многих королей тогдашней Европы. Эти силы, объединившись, нанесли по ордену мощнейший удар, разом арестовав всю его верхушку по обвинению в колдовстве и ереси. Орден был уничтожен, но никто так и не смог никогда обнаружить ни их богатства, ни хранилища их знаний. Эти скрытые сокровища волновали ум мальчика, заставляя его выдумывать романтическое прошлое.

Так, по его собственным словам, он был сыном барона Иоганна Ланца фон Либенфельса, представителя старой швабской семьи, корни которой уходят в XV век. Основатель этой семьи стремительно возвысился из простых цирюльников благодаря своей самоотверженной службе германскому императору. Эту традицию продолжили его потомки; все Либенфельсы так или иначе посвятили себя военной или духовной службе. Например, почти все женщины рода на протяжении многих веков уходили в монастыри и становились аббатисами в различных немецким монастырях. Может быть, именно поэтому род довольно быстро угас — с конца XVIII века я не нашёл ни одного упоминания о Либенфельсах. Об этом, видимо, знал и Ланц, который таким образом мог безнаказанно присвоить себе родовитых предков. Видимо, сначала это было просто игрой, которую он сам вскоре стал воспринимать всерьёз.

Кем же он был на самом деле? Адольф Йозеф Ланц родился в 1874 году в пригороде Вены. Его отцом был школьный учитель истории, который оказал огромное влияние на мировоззрение мальчика. Мне удалось обнаружить свидетельство одного его знакомого, который утверждал, что Ланц-старший был ярым сторонником великогерманской идеи и придавал большое значение славному прошлому немецкого народа. Дома у него висели геральдические щиты и старинное оружие. Именно в такой обстановке и рос юный Адольф Йозеф. Но если для его отца всё это было не более чем увлечением, сын воспринял рыцарскую романтику вполне серьёзно и далеко вышел за те пределы, которые хотели бы положить его романтическим наклонностям родители. В семье намечался серьёзный конфликт, который, как нарыв, вскрылся в 1893 году. Молодой Ланц, порвав все отношения со своим отцом, вступил в орден цистерцианцев под именем брата Георга.

Цистерцианцы — один из немногих средневековых орденов, просуществовавших до наших дней. Он не очень известен в широких кругах (в отличие, например, от иезуитов или пресловутого «Опуса Деи»), однако довольно влиятелен. Долголетие ордену обеспечивали два обстоятельства: во-первых, его весьма суровый устав, не претерпевший изменения с XII века, и, во-вторых, отдалённость от всех мирских дел и сугубо мирный характер. Последнее мало устраивало Ланца, но выбор был невелик. И он, погрузившись в атмосферу своих любимых рыцарских романов, с завидным рвением начал строить свою духовную карьеру.

В первые годы своего пребывания в ордене Ланц зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Мне удалось обнаружить в монастырских архивах характеристику, которую дал ему настоятель.

«Среди прочих послушников этот выделяется своим рвением и верой. Свято чтит он наш устав, ибо считает каждое слово в нём вдохновлённым Богом. Самое ценное в этом молодом человеке то, что он совершенно защищён от всех вредных влияний времени; он видит себя въезжающим в Иерусалим во главе победоносной крестоносной армии. Эти грёзы не опасны, ибо таким образом он становится одним из рыцарей нашей церкви, рыцарей, которых так не хватает нам в нынешний атеистический век. Развитый интеллект этого юноши заставляет лелеять самые радужные надежды на его будущее. Он имеет все задатки для того, чтобы стать одним из тех, кем гордится наша церковь.»

В 1897 году Ланц постригся в монахи, а уже на следующий год начал преподавание в духовной семинарии. Он не только учил, но и учился: в монастыре Святого Креста, словно в Средние века, работали выдающиеся учёные. К примеру, Нивард Шлегель, специалист по ранней библейской истории, который оказал на юношу огромное влияние, или Аксель Франц, один из лучших историков-медиевистов, для которого молодой брат Георг стал любимым учеником. Их общение было настолько близким, что некоторые (впрочем, я думаю, безо всяких реальных оснований) подозревали их в гомосексуальной связи.

В это время имя Ланца понемногу становится известным в научном мире. Сначала он занялся историей самого аббатства — тема весьма плодотворная и ещё не затронутая учёными. Труды по истории древнего монастыря, принадлежащие его перу, появляются в различных научных журналах. По некоторым данным, Ланц успел даже подготовить книгу, посвящённую этому сюжету. Но свет она так и не увидела. В 1899 году Ланц отказался от обета и покинул аббатство.

Что же произошло? Дело в том, что, увлекаясь ветхозаветными сказаниями, Ланц испытывал всё большее и большее отвращение к изображённым там людям, постоянно грешившим и отвечавшим злом на зло. На каждой странице Библии эти люди творили зло, вели себя, словно дикие животные. Постепенно Ланц начал задумываться о природе зла в человеке и занялся в дополнение ко всему прочему ещё и антропологией. Монастырское начальство на первых порах поощряло эти занятия. Но только на первых. Пока не стало известно, к каким выводам пришёл молодой и ревностный монах.

А выводы эти были просты. На страницах Ветхого Завета действуют евреи, которые достойны лишь презрения. Христиане же — люди европейской культуры, европейского расового типа. Почитав имевшуюся по этому вопросу литературу, Ланц выделил характерные черты такого типа — светлые кожа и волосы, голубые глаза. Словом, речь шла о пресловутой арийской расе. Именно она является носителем добра, причём по своей внутренней природе, независимо от религии. А вот негры, азиаты, евреи — воплощение зла. И даже если они примут христианство, это ничего не изменит в их тёмной природе.

Эти утверждения по сути своей были ересью. Наставники сперва пытались наставить Георга на путь истинный, но он уже был одержим собственной идеей. Более того, перечитывая древний устав цистерцианского ордена, Ланц обнаружил в нём некоторые места, перекликавшиеся с его идеями. И теперь в глазах молодого человека не он сам являлся еретиком и отступником, а все остальные братья — предателями, которые извратили изначальные постулаты ордена. В досье, собранном моим отцом, есть ветхий листок, написанный рукой Ланца, — бегло записанные мысли об этой проблеме.

«Цистерцианское братство было создано ради великой цели — хранить арийскую расу как избранную Христом. Оно должно было противодействовать попыткам темнокожих проникнуть в лоно христианства и смешаться с нами, уничтожив наш род. Веками оно стояло на страже своихидеалов. Но ничто не вечно, и сегодня братство переродилось. Видимо, агенты врага всё же проникли в его среду. Братство надлежит пересоздать.»

Мысль об основании своего, нового монашеского ордена будет преследовать Ланца на протяжении всей его оставшейся жизни. А пока, вернувшись в мир, он на время отбрасывает все духовные занятия и посвящает себя науке. Получает несколько патентов на изобретения, публикуется в серьёзных научных журналах. В 1902 году Ланц становится доктором наук. Он по-прежнему занимается ветхозаветной историей и однажды, изучая ассирийские надписи, пришёл к невероятному открытию.

«Ещё в 1848 году английский ориентолог Остин Генри нашёл при раскопках два обелиска, на которых были изображены ассирийцы со странными мифическими животными неизвестных видов. Клинопись сообщала, что этих животных король Мюсри послал Ашшурбанипалу II в качестве дани. Далее следовала надпись о том, что владыка Ассирии разводил этих животных в зоологическом саду Калах.»

Кем же были эти животные? Ланц долго всматривался в репродукции табличек. А потом понял: это же пигмеи! Значит, издревле на Земле существовали две расы: люди-арийцы и недочеловеки-пигмеи. Евреи, негры, азиаты — результат преступного кровосмешения этих двух рас, от которого, впрочем, пострадали и современные европейцы.

Тему кровосмешения Ланц рассматривал с особым смаком. Видимо, сказались годы, проведённые в монастыре. Для подтверждения своих выводов он брал материал отовсюду — от ветхозаветных библейских текстов до новейших открытий антропологии. Широкий, но поверхностный кругозор сыграл здесь самую печальную роль. Сексуальная распущенность арийских женщин, считал Ланц, привела к вырождению расы; пока мужчины охотились и добывали пишу, женщины предавались разврату. Отсюда, по его мнению, и происходит библейский миф об Адаме и Еве.

Все свои выводы Ланц подробно обосновал в книжке «Теозоология, или Гримасы Содома и Электрон Богов». Сегодня её основные положения кажутся нам глупостью, но на рубеже веков, когда чуть ли не каждый день мир потрясали новые открытия, люди готовы были верить в самые невероятные вещи. Тем более что все эти открытия Ланц старательно переплетал со своей теории. В частности, богов он наделил органами, которые принимали рентгеновские лучи и радиосигналы; именно в этом секрет их всемогущества и телепатических способностей. Арийцы тоже обладали подобными способностями, но потеряли их в результате преступного кровосмешения. Последним истинным арийцем был Христос — этим и объясняются его чудеса.

Неужели времена арийцев прошли навсегда? Нет, человечество ещё может возобновить своё движение наверх по эволюционной лестнице, уверял Ланц. Для этого необходимо отказаться от всех еврейских религий, отделить «белых» потомков ариев от «цветных» потомков пигмеев и запретить им смешанные браки. Вторых в идеале вообще лучше бы стерилизовать. Неполноценных людей необходимо приносить в жертву богам, а евреев... куда бы их... на Мадагаскар, что ли, выслать?

Разделение на избранных и всех остальных должно сохраниться и внутри белой расы. Никакого социализма, никакой эмансипации, всё это выдумки злобных пигмеев! Женщина должна сохранять подчинённое положение, в обществе должны господствовать те же законы, что и в живой природе. Только тогда механизмы, которые обеспечивают эволюцию — естественный и половой отбор, — заработают снова. Учение Дарвина Ланц, как и многие его современники, понял в самом буквальном смысле и предлагал разводить людей, как разводят ценные породы собак.

На секунду остановимся и спросим себя: ничего не напоминает? Да это же в чистом виде основные черты гитлеровского учения! Хотя Гитлер нигде не ссылался на Либенфельса (ещё бы, ведь он приписывал себе авторство всех этих идей), о полубезумном идеологе в рядах СС прекрасно знали. Именно поэтому его называли Предтечей, а в закрытых исследовательских институтах учредили премию Либенфельса, которая давалась наиболее отличившимся учёным и представляла собой небольшой легковой автомобиль. К слову сказать, именно так мой отец приобрёл свою первую машину.

Впрочем, вернёмся к Ланцу. Написание книги стало не кульминацией, а лишь началом пути. Следующей его идеей было основание ордена, которому надлежало нести в мир свет его учения. Чтобы придать себе (и ордену) больший вес, Ланц в 1903 году берёт себе фамилию фон Либенфельс, придумывает романтическую историю своей жизни и создаёт вокруг себя ореол романтической таинственности. С родителями он к этому моменту уже не поддерживал никаких отношений.

В 1905 году орден был основан. Над названием Либенфельс не мудрил, окрестив своё детище «Новые тамплиеры». Одновременно начался выпуск журнала ордена под названием «Остара», который выходил достаточно большим тиражом. Свой орден Ланц считал прямым продолжателем дела рыцарей Храма (которых он для большей убедительности отождествил с легендарными рыцарями Чаши Святого Грааля). Тамплиеры в изображении Либенфельса становились бесстрашными миссионерами, борцами с расовым смешением и окутывающим весь мир еврейством. Они планировали основание великогерманского рейха от берегов Атлантики до степей Восточной Европы, которое должно было включить в свои границы весь ареал расселения потомков ариев. Все низшие расы следовало, понятное дело, истребить или превратить в рабов.

Орден достаточно быстро развернул активную деятельность. Его необычность привлекла многих тогдашних интеллектуалов. Были там и представители высшего света, которым наскучила бесконечная придворная жизнь и хотелось новых ощущений. Ланц лично разработал устав ордена, просиживал долгие ночи над подробной проработкой церемониалов. Основой для него стал кодекс цистерцианцев (не зря Либенфельс в течение нескольких лет принадлежал к числу его членов). Первые девять пунктов устава заключали в себе утверждение о целях ордена и его принципах; перечисление прав и обязанностей братьев; краткое описание ритуалов ордена; отдельные статьи посвящены церемониалу, иерархии, геральдике и формам одежды. Далее шли не менее важные статьи, касавшиеся прав собственности (как мы увидим позднее, забота об имуществе ордена находилась для Ланца далеко не на последнем месте).

Из того, что я уже рассказал об идеях Ланца, вполне можно сделать вывод о том, на каких принципах строился его орден. Это было религиозно-расовое объединение, куда допускались только люди с арийской внешностью, которая свидетельствует о преобладании чистой крови. Грубо говоря, для вступления в орден нужно было являться обладателем светлых волос, голубых (или как минимум серых) глаз и «арийского» телосложения, которое устанавливалось в виде определённых пропорций частей тела. Например, истинный ариец должен был быть «длинноголовым», то есть длина его черепа должна превосходить ширину. Целью ордена была пропаганда расовой чистоты, а также продвижение арийской науки и искусства. Ланц долго думал о том, какую религиозную основу можно подвести под орден. Христианство, замешанное на иудаизме — религии пигмеев, — явно не подходило. Нужно было придумать что-то своё. В результате получилась некая смесь из христианских заповедей, дарвинизма и мистических культов, которую сам Либенфельс, судя по всему, так и не смог до конца упорядочить и разложить по полочкам.

Члены ордена должны были взять на себя большой, хотя и несколько аморфный набор обязательств. В этом было главное их отличие от членов традиционных монашеских орденов: никого не обязывали жить в монастыре или умерщвлять свою плоть. Каждый должен был вносить в деятельность ордена посильный вклад. Ланц, как мы видим, проявил себя прагматичным человеком. Члены ордена должны были, во-первых, вести пропаганду и привлекать новых членов, во-вторых, помогать своим собратьям по ордену и расе. Кроме того, заключаемые ими браки должны были быть расово чистыми. Всячески поддерживались создание новых центров ордена и крупные пожертвования в его пользу.

В рамках ордена существовали научные и духовные кружки. Они были призваны развивать учение Ланца. В частности, «учёные братья» занимались генеалогией и антропологией. В рамках ордена совместными усилиями было создано несколько ритуальных книг, основной из которых являлся «Хебдомадарий». Каждый день в рамках ордена проводились три службы (заутреня, обедня, вечерня), которые менялись в зависимости от дня недели. Несмотря на сходство по названию, от христианских ритуалов они отличались достаточно сильно. В частности, все участвующие в церемониях должны были облачаться в специальные одежды и совершать ритуальные танцы. Тексты молитв, напротив, были достаточно краткими и ёмкими — судя по всему, Либенфельсу было просто лень писать длинные богослужебные книги.

В ордене существовала своя иерархия. Положение каждого члена зависело от его расовой чистоты, готовности посвятить себя ордену и длительности пребывания в его рядах. Была разработана сложная система определения расовой чистоты, которую проходили все достигшие 24-летнего возраста. Более молодые послушники и те, чья расовая чистота была меньше 50%, образовывали в иерархии ордена низший разряд «слуг». Следующий разряд — «семья», он был создан специально для тех, кто формально входил в орден, но не стремился уделять много времени служению богам Ланца. Как правило, в число «членов семьи» попадали аристократы и прочие зажиточные люди, выступавшие основными спонсорами ордена. Разряд «неофитов» включал людей с более чем 50% расовой чистоты, недавно вступивших в ряды послушников. Высшие разряды ордена делились на магистров, каноников, пресвитеров и приоров, которые различались между собой степенью расовой чистоты и объёмом прав внутри ордена. Принимать в эти высшие разряды новых членов могли, например, только приоры. Внутри каждого ранга была своя иерархия, основанная на стаже пребывания в ордене того или иного его члена.

Ланц разработал и специальную форму для членов ордена. Их одеяние составляла белая сутана с остроконечным капюшоном (есть сильное подозрение, что её Ланц позаимствовал у американского Ку-клукс-клана), украшенная красным крестом. Размер и форма креста зависели от ранга владельца одежды. Приоры имели золотой жезл, напоминавший маршальский. У каждого члена ордена имелся свой герб, равно как и у членов филиалов ордена. Все эти гербы утверждались лично Ланцем, и в их основе должен был лежать герб ордена. В частности, на них обязательно присутствовали ангел и фавн. Кроме того, при вступлении в орден каждый брат брал себе новое имя.

Итак, орден Либенфельса процветал. Но была ли в этом заслуга только самого Ланца? Изучив некоторые материалы, спрятанные гораздо лучше других, я пришёл к выводу, что это не совсем так. Более того, хотя орден был основан в 1905 году, первые два года своей жизни он влачил весьма жалкое существование. И только в 1907 году наступил некий необъяснимый перелом. Дела ордена резко пошли в гору, одновременно возросло и его финансовое благосостояние. Ланц приобрёл древний замок Верфенштайн, романтическую средневековую руину, расположенную на краю отвесной скалы над самым Дунаем. Тогда же в орден потекли новые члены, о нём заговорили в придворных кругах. В чём же причина?

Ответ я нашёл в весьма неожиданном месте — в биографии австрийского императора Франца-Иосифа, увидевшей свет в 1926 году в Вене. Автор, судя по всему австрийский социалист, ругал на чём свет стоит династию Габсбургов и, в частности, упоминал о том, что наследник престола эрцгерцог Франц Фердинанд «покровительствовал мистическим псевдорелигиозным орденам». Других подобных орденов, кроме творения Ланца, в Вене того времени не существовало. Логично предположить, что Либенфельс каким-то образом устроил себе встречу с эрцгерцогом, заручился его покровительством и потому стал популярен в придворных кругах.

Я бы дорого дал за то, чтобы просмотреть банковские счета ордена и проверить, откуда приходили деньги для оплаты мистических причуд Ланца. К сожалению, пока что они недоступны и вряд ли станут доступны в ближайшем будущем. Дело в том, что свои финансовые дела Ланц вёл не как-нибудь, а через всемирно известные швейцарские банки, которые, как известно, свято хранят свои тайны. Видимо, те, кто давали деньги ордену «Новых тамплиеров», очень не хотели, чтобы об этом кто-то узнал.

Однако вернёмся в 1907 год, когда Ланц торжественно переехал в свой замок и начал, как полагается хорошему хозяину, заниматься его интерьером. Над башнями строения взвились два флага: на одном был герб Либенфельса, а на другом — красная свастика, окружённая четырьмя голубыми цветами на золотом поле. Свастику Ланц позаимствовал из символики древних индоевропейских племён, которых он и считал настоящими ариями. Он был в общем-то не одинок: свастику выбирали для своих знамён многие похожие движения. С 1908 года в замке начали организовываться ежегодные фестивали, которые привлекали многочисленные толпы зрителей. В качестве устроителя шоу Либенфельс был выше всякой критики (в этом плане Гитлер тоже станет его достойным наследником). Костюмированные празднества сопровождались изображением мифологических сцен под музыку Вагнера и завершались концертами и фейерверками.

Первая мировая война приветствовалась Ланцем как «битва арийской расы». Правда, сам он на фронт не пошёл, хотя возраст ещё вполне позволял. Другие члены ордена бились в рядах австрийской и германской армий, что, впрочем, не спасло последние от неминуемого поражения. После войны орден сумел набрать ещё больший авторитет — его идеология привлекала всё новых и новых сторонников, разочаровавшихся в христианстве и искавших света нового учения. Но вот незадача — в сложной экономической ситуации поток финансовых вливаний почти иссяк, а приток новых членов, не имевших ни гроша в кармане, не представлял для Ланца большой ценности. 1921 год стал высшей точкой деятельности ордена «Новых тамплиеров», за которой последовал неизбежный закат.

Но история Ланца на этом не закончилась...

Учитель

Помимо «Предтечи» у Гитлера был ещё и «Учитель». Под этим именем в бумагах моего отца фигурировал известный геополитик Карл Хаусхофер. Его судьба также показалась мне весьма интересной.

Сначала я, правда, немало удивился: мы привыкли слышать, что Хаусхофер был использован и обманут Гитлером, после чего попал в немилость, а его сын был казнён. В энциклопедиях, которые я пролистал на скорую руку, над Хаусхофером сооружался буквально ореол мученика, кабинетного учёного, который плохо разбирался в политике и потому не должен нести никакой ответственности за злодеяния Третьего рейха. Так ли это? Ведь в досье, найденном в сейфе, Хаусхоферу приписывалась иная, зловещая роль.

Великий геополитик родился в 1869 году. Мальчика определили в военное училище, ему предстояло стать кадровым офицером и провести всю жизнь в казарме. Однако достаточно быстро оказалось, что военная стезя не совсем соответствует склонностям юноши, у которого были большие духовные и интеллектуальные запросы. К счастью, начальство приняло во внимание это обстоятельство, и на рубеже веков Хаусхофер объездил практически весь мир. Бывал и в Индии, и в Китае, и в Японии. Вместо своих прямых обязанностей часто занимался тем, что постигал духовные практики мудрецов этих стран. Говорят, что он даже получил посвящение в одном из самых влиятельных тайных буддистских обществ. Впрочем, это мало влияло на его продвижение по карьерной лестнице. Первую мировую войну он встретил уже генералом.

В начале XX века Хаусхофер познакомился с книгой фон Либенфельса. Впрочем, к этому времени у него было уже вполне сформировавшееся мировоззрение, которое творение Ланца лишь подкрепило. Хаусхофер разделял веру в расовую исключительность арийцев, прямых потомков которых видел в английской и германской нации.

В ходе Первой мировой войны Хаусхоферу было уже не до геополитики. Но его прошлое сказывалось: сослуживцы с удивлением отмечали дар предвидения, присущий их командиру и совершенно необъяснимый с рациональной точки зрения. Хаусхофер всегда точно знал наперёд, когда начнётся наступление, как изменится погода, на каком участке фронта лучше нанести удар. Ему прочили большое будущее, но у Хаусхофера нашлись недоброжелатели при дворе, которые всячески тормозили его продвижение вверх. Может быть, отчасти именно по этой причине Хаусхофер после поражения Германии окончательно и бесповоротно ушёл из армии, погрузившись в науку. Он основал журнал «Геополитика» и опубликовал несколько научных работ, в которых излагал свои базовые воззрения.

Многие положения этого учения использовались впоследствии пропагандой Третьего рейха для обоснования расширения жизненного пространства нации. Именно Хаусхофер подвёл «научную» основу под захват территорий Восточной Европы, которые якобы абсолютно необходимы германскому народу для успешного развития. Немцы, писал Хаусхофер, буквально задыхаются в своих нынешних границах, в то время как плодородную Украину заселяют малоценные славянские народы, которые и распорядиться-то толком не умеют доставшимся им богатством.

Считается, что именно благодаря Хаусхоферу свастика стала символом нацистского движения. Геополитик видел в ней тайный магический символ, знак солнца и грома, жизни и плодородия. Кроме того, Хаусхофер считал свастику по-настоящему арийским символом, который, в отличие от других известных знаков (креста, треугольника и т.п.), встречается только у представителей «чистой расы». Происходит она из арийской Индии, откуда распространяется в Европу; при этом в районе проживания семитских народов свастика не встречается практически нигде. Это ли не лучшее свидетельство «чистокровного» происхождения «хвостатого креста»?!

А далее Хаусхофер двинулся по проторенной Ланцем дорожке. Арийская раса, говорил он, должна вернуться к своей первоначальной чистоте. После Первой мировой он узнаёт о полумифическом (несмотря на все мои старания, мне так и не удалось выяснить, существовало ли оно в действительности) обществе «Зелёный дракон», символом которого была свастика. Источником информации в данном случае являлся белогвардейский генерал Кутепов, бежавший после революции в Берлин и рассказывавший о тайном обществе чуть ли не каждому встречному. Судя по всему, Хаусхофер тоже не смог понять, где русский врёт, а где говорит правду. Но идея тайного общества вдохновила его. В 1919 году он основал орден «Светящаяся ложа», которому предстояло наладить связи с потусторонним миром (в существовании коего Хаусхофер был более чем уверен) и проводить определённые генетические опыты в целях создания сверхчеловека.

Хаусхофер, как человек весьма неглупый, довольно быстро понял, что небольшое и не слишком влиятельное тайное общество не сможет добиться поставленных целей. Ему нужен был рычаг влияния на государственную политику, свой человек во власти. И такого человека ему удалось найти довольно быстро. Им стал не кто иной, как Адольф Гитлер.

Ученик

Начало 1920-х годов выдалось в Германии более чем неспокойным. Побеждённую страну, на которую победители наложили огромные репарации, сотрясали непрерывные экономические и политические кризисы. Падение производства, гиперинфляция, отчаяние миллионов людей, и на этом фоне — активность радикальных партий, коммунистов, с одной, и националистов — с другой стороны. В ноябре 1923 года одна из таких националистических группировок, которой руководит невысокий брюнет с забавными усиками, впрочем неплохой оратор, поднимает восстание в Мюнхене. Вернее, пытается поднять, поскольку власти берут ситуацию под контроль уже на следующий день. Человек с усиками оказывается в тюрьме Ландсберг вместе с некоторыми своими сподвижниками. А среди них — ассистент профессора Хаусхофера, подающий большие надежды молодой учёный Рудольф Гесс.

Именно через Гесса Хаусхофер знакомится с учением Гитлера. Оно достаточно примитивно, но в то же время не может не вызвать симпатий у профессора: Гитлер борется за те же национально-расовые цели, что и «Светящаяся ложа»! И Хаусхофер начинает регулярно посещать ландсбергских узников, одновременно добиваясь смягчения режима и досрочного освобождения будущего фюрера германской нации.

Между ним и Гитлером происходят оживлённые дискуссии. Молодой человек всё больше подпадает под влияние известного геополитика. Именно по инициативе Хаусхофера пишется книга «Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости», получившая известность под другим, более коротким названием — «Майн Кампф», «Моя борьба». Хаусхофер позволил Гитлеру вдоволь насладиться воспоминаниями своего прошлого, придумать себе славный боевой путь на фронтах Первой мировой. Не это было для него главным. Главное, что Гитлер воспроизвёл в своём произведении, ставшем впоследствии Библией национал-социализма, основные установки геополитики Хаусхофера, — естественно, упростив и огрубив их так, чтобы они были предельно понятны любому немцу. Действительно, что может быть проще: ты — представитель избранной расы, вокруг — враги, которые ненавидят тебя за это в силу собственной неполноценности и одновременно боятся тебя!.. Пришло время отобрать у них твоё жизненное пространство, которое они захватили силой, ложью и хитростью!

Гитлер представлял собой идеальное орудие для Хаусхофера. Уже само происхождение молодого бунтаря говорило о многом. Он родился в городе Браунау-на-Инне, общеизвестном центре европейских медиумов. Неизвестно, что именно влияет на такие особенности города; не исключу, что здесь замешана некая природная аномалия, но факт остаётся фактом: медиумы в Браунау рождаются очень часто. Именно потенциального медиума и увидел Хаусхофер в Гитлере.

Кто же они такие, эти медиумы? В этот вопрос мне пришлось погрузиться, как только я сполна осознал иррациональную, мистическую природу отношений Гитлера и Хаусхофера. Это были не просто отношения ученика и учителя, знаменитого учёного и использующего его теории политика. Нет, это были именно отношения мага и медиума, такие, какими их рисуют оккультные практики.

Согласно этим практикам, маг может творить определённые чудеса в небольшом масштабе. Чтобы распространить своё влияние на более или менее значительную группу людей, ему нужен посредник — медиум. Именно медиум способен собрать огромную массу энергии, а затем «накачать» толпу в соответствии с программой, вложенной в него магом. Накачать ненавистью, любовью, агрессией — чем угодно. А за Гитлером уже давно замечались определённые способности в этом направлении — его искусство воздействия на толпу, по свидетельству современников, было непревзойдённым. Такой медиум был идеальным партнёром для «мага» Хаусхофера.

Оговорюсь сразу: я не являюсь оккультистом и не посещаю спиритические сеансы. Однако глупо и наивно было бы предполагать, что современная наука достигла пределов своего развития и в состоянии объяснить всё, что происходит вокруг нас. Есть много такого, что пока находится за границами нашего понимания, но это отнюдь не значит, что таких явлений не существует в природе. К ним относятся, например, дарования Хаусхофера, который создал из Гитлера национального лидера.

К слову сказать, многие современники вспоминали о Гитлере именно как о медиуме. Так, один из наблюдателей писал:

«Глядя на него, приходится вспоминать о медиумах. Большую часть времени это обычные, незначительные существа. Внезапно на них, как с неба, нисходит сила, власть, поднимающая их над обычными мерками... Медиум — одержимый. Исчерпав этот порыв, он вновь впадает в ничтожество. Я абсолютно убеждён, что нечто подобное происходило и с Гитлером. Персонаж, носивший это имя, был временной одеждой квазидемонических сил. Это соединение банальности и исключительности — невыносимая двойственность, немедленно ощущалась при контакте с ним. Подобное существо мог бы выдумать Достоевский: соединение болезненного беспорядка с тревожным могуществом.»

Ему вторили и многие другие.

«Слушавший Гитлера внезапно видел появление вождя славы... Словно освещалось тёмное окно. Господин со смешной щёточкой усов превращался в архангела... Потом архангел улетал, и оставался только усталый Гитлер с остекленевшим взором.

*  *  *

Я взглянул в его глаза: они стали медиумическими... Порой это выглядело так, будто что-то вселялось в оратора извне. От него исходили токи... Затем он вновь становился маленьким, посредственным, даже вульгарным, казался выдохшимся — как будто его аккумуляторы полностью исчерпались.

*  *  *

Гитлер напоминал медиума на спиритическом сеансе. Словно от общения с духами, его лицо озарялось невиданной внутренней энергией, и невзрачный человечек в глазах толпы превращался во всемогущего и грозного бога, знавшего все её самые сокровенные чаяния. Все, кто оказывался перед ним в этот момент, были готовы идти вслед за ним в огонь и в воду, принять смерть, повинуясь одному лишь мановению его руки.

*  *  *

Он впадал в род медиумического транса. Его лицо выражало экстатический восторг. За этим «медиумом», несомненно, стоял не один человек, но группа, совокупность энергий, магическая энергоцентраль.»

Впоследствии многие будут говорить о том, что Хаусхофер обманулся в Гитлере, что у ученика оказался слишком низкий интеллект, не позволивший ему воспринять идеи своего учителя. Это правда, но далеко не вся правда. Хаусхофер знал истинную цену своему медиуму, но у него просто не было другого выбора. На первых порах он хотел поскорее приступить к своему масштабному проекту, и ему годился любой человек, способный транслировать его идеи в массы. Пусть в искажённом, вульгарном варианте, но ведь иначе эти массы и не поймут! А потом, когда Гитлер уже взошёл к вершинам своего могущества, менять что-либо было слишком поздно.

Фактов, говорящих о тесной связи двух столь непохожих друг на друга людей, сохранилось множество. С 1923 по 1933 год Гитлер и Хаусхофер практически не расстаются, они находятся в постоянном контакте. Куда бы ни отправился будущий фюрер, профессор следует за ним незримой тенью. Одновременно существенно расширяются ряды «Светящейся ложи», ведь Хаусхофер позиционирует её как организацию, способную контролировать Гитлера, а к этому с каждым годом стремится всё больше и больше представителей немецкой элиты. Поиграть опасным орудием хотелось многим. Вот только... кто из них в конечном счёте превратился в орудие?

Хаусхоферу не удалось удержать в своих руках контроль над Гитлером. И обязан он этим не в последнюю очередь ещё двум сильным магам, пожелавшим взять бесноватого фюрера под свой контроль. Первым из них был некий фон Зеботтендорф — основатель общества «Туле».

На пути к земле Туле

История фон Зеботтендорфа в некоторых своих чертах повторяет историю фон Либенфельса. Его настоящая фамилия — Глауэр, имя — Адам Альфред Рудольф. Родился он на год позлее, чем Ланц, в густонаселённых саксонских землях в семье железнодорожника. С детства юноша был весьма честолюбив; достигнув совершеннолетия, он решил учиться на инженера. Но это оказалось слишком сложным: после нескольких лет учёбы в Технической школе Ильменау он подал прошение о поступлении на службу в военно-морской флот. Ему было отказано, после чего юноша, грезивший морями, нанялся кочегаром на торговое судно. Посетив самые отдалённые уголки земного шара (в частности, Австралию и Дальний Восток), юноша после нескольких лет скитаний решил отправиться на родину. Делать это по ряду причин пришлось кружным путём через Египет и Турцию. Тогда молодой Глауэр ещё не предполагал, что останется здесь на долгие годы.

В 1900 году он плывёт из Александрии в Константинополь через Пирей и Измир. На берегах Босфора он ищет своего старого знакомого, богатого землевладельца Гуссейна Пашу. Когда и как установилась связь между двумя этими людьми, точно неизвестно. Наиболее правдоподобная версия — Гуссейн и Глауэр познакомились во время одного из плаваний. Молодой немец всерьёз увлекался оккультными практиками, и Гуссейн, являвшийся главой одного из тайных турецких орденов, взял его под своё покровительство. И теперь, после прибытия Глауэра в турецкую столицу, они встретились снова. Немец очарован страной и её обычаями, он жадно изучает турецкий язык и как утопающий за соломинку хватается за предложение Гуссейна поработать управляющим в его анатолийских поместьях. Глауэр и не ведает, что уже целиком и полностью находится под контролем хитрого турка.

И вот он оказывается в Анатолии. Помимо хозяйственной деятельности молодой человек много общается с турецкими мистиками, проживающими в поместьях, и быстро попадает под их влияние. Глауэр принимает участие в их тайных церемониях и, по некоторым сведениям, даже проходит посвящение. Его главными спутниками в прогулках по окрестностям становится семья греческих евреев Термуди, переехавшая сюда из Салоник. Члены этой семьи пользовались недоброй славой; её глава был когда-то раввином, но чрезмерно увлёкся каббалистическими практиками и алхимией и за это был лишён своего поста. Но занятия свои он продолжил, и Глауэр на некоторое время стал его сподвижником. Кроме того, Термуди принадлежал к масонской ложе и тесно общался с розенкрейцерами.

Перед смертью Термуди сделал Глауэра одним из главных своих наследников. Помимо весьма приличной доли имущества (старый еврей был ещё и владельцем довольно крупного банка), немец получил и всю его оккультную библиотеку, а также набор магических предметов, которые хранил у себя (и, очевидно, использовал) до конца своей жизни.

Деньги позволили Глауэру отправиться в продолжительное путешествие по Европе. Финансовая независимость дала ему возможность избирать любой жизненный путь. Под воздействием европейских мистиков он приобщился к получавшему всё большее распространение учению о чистой, арийской расе. Есть сведение о том, что в 1908 году он встречался с Либенфельсом и провёл с ним несколько длительных бесед, в ходе которых у обоих мистиков обнаружилось немало общего. Однако были и непреодолимые разногласия: если Ланц безоговорочно полагал турок и евреев низшей расой, то Глауэр был отнюдь не столь категоричен. Он считал, что исламский мистицизм и талмудическая каббалистика имеют общие корни с арийскими оккультными практиками. На том несостоявшиеся компаньоны и расстались. Глауэр вернулся в Турцию, обзаведясь, правда, очень полезным знакомством с семьёй барона фон Зеботтендорфа, одного из самых необычных людей в Европе того времени.

Фамилия фон Зеботтендорф упоминается в европейских хрониках начиная с X века, когда один из её представителей служил при дворе германского императора, который и посвятил его в рыцари. Впоследствии род обзавёлся своим имением на Балтийском побережье, а двумя веками позже обрёл ещё одно «гнездо» в Южной Силезии. Средние века стали временем расцвета этого рода, который делился на многочисленные могущественные ветви. Одна из них — Зеботгендорфы фон дер Роз перебралась в Австрию, и все её представители служили дому Габсбургов. Может быть, именно поэтому данная ветвь оказалась наиболее живучей из всех. В то время как все другие линии теряются среди многочисленных переселенцев в Северную Америку, фон дер Розы сумели удержаться на плаву и даже сохранить частицу былого могущества. Ходили упорные слухи, что семья принадлежала к числу главных масонских родов. Так это или нет, но в XIX веке её представители начали усиленно собирать всё, что относилось к оккультным наукам. Зигмунд фон Зеботтендорф был довольно близко знаком с Либенфельсом и даже некоторое время входил в число членов его ордена. Видимо, именно через Ланца и состоялось его знакомство с Глауэром.

Старик и молодой человек довольно быстро нашли общий язык. Настолько, что Зигмунд, у которого не было собственных детей (его жена умерла в молодости — по некоторым данным, была принесена в жертву во время одной из оккультных церемоний), решил усыновить Глауэра. В Австрии это сделать было невозможно, поскольку требовалось разрешение императора, которое тот, будучи в здравом уме, никогда бы не дал. Ждать, пока к власти придёт Франц Фердинанд, покровительствовавший оккультизму, старик не мог. Оставался один выход — произвести усыновление в Турции.

Так после своих странствий Глауэр вернулся в Турцию уже с дворянским титулом. Здесь он вёл даже не двойное, а тройное существование: работал скромным учителем в еврейской колонии и одновременно был крупным посредником швейцарских и немецких фирм. В частности, именно при его участии был разработан проект знаменитой Багдадской железной дороги. А в 1910 году свежеиспечённый фон Зеботтендорф основал свою мистическую ложу, базирующуюся в равной степени на традициях восточных дервишских орденов и европейского масонства.

Теоретически вход в этот орден был открыт для всех: христиан, мусульман, евреев. На практике лебедь, рак и щука[1] с трудом уживались в одном «флаконе», и Зеботтендорф быстро понял, что таким путём успеха ему не добиться. В 1913 году он оставляет ложу на попечение одного из своих немногочисленных учеников и возвращается в Германию. В 1915 году он женится на некоей Берте Анне Иффланд, обладательнице достаточно большого состояния. Это было весьма кстати, поскольку финансовое состояние Термуди сильно ухудшилось. Службы в армии он счастливо избежал, поскольку принял турецкое подданство, и в 1916 году поселился на прелестном баварском курорте.

Другой человек, возможно, успокоился бы на этом. Но спокойная жизнь была не по нутру Зеботтендорфу. И, когда ему в руки попадается газетная реклама некого Германского ордена, ставящего своей целью добиться расовой чистоты немцев, он немедленно налаживает связи с руководством этой организации.

Главой ордена был некто Герман Поль. С ним Зеботтендорф довольно быстро нашёл общий язык. Сказалось общее увлечение эзотерическими практиками, а также древнегерманскими рунами. Руны, считал Поль, есть магические письмена древних ариев, наследниками которых были германцы. Но расовая чистота их нарушилась в результате смешения с семитами, и руны оказались позабыты. Лишь немногие аристократы тела и духа хранят в своей крови гены древних ариев. Задача ордена — собрать таких людей вместе, чтобы восстановить могучую древнюю расу. Идея Зеботтендорфу понравилась, и он с радостью согласился стать главой баварского отделения Германского ордена. Весь 1917 год он ездил по Баварии, агитируя подходящих кандидатов вступать в ряды ордена. Постепенно их набралось довольно много, и наш герой перешёл к проведению регулярных встреч и лекций. Впоследствии он предложил Полю издавать ежемесячный журнал, что было принято с большой радостью. Успехи главы баварского отделения были потрясающими: численность членов ордена на вверенной ему территории была в шесть раз больше, нежели в центральном отделении Берлина! Поль постепенно вынужден был отходить на задний план.

Одним из членов ордена стал выдающийся лётчик, знаменитый ас-истребитель Герман Геринг. Это было весьма ценное приобретение для Зеботтендорфа, который считал Геринга одним из лучших своих учеников. Именно благодаря сохранившимся бумагам Геринга мы имеем большинство сведений о деятельности Германского ордена. В частности, будущий наци № 2 так описывает церемонию приёма в орден новых членов.

«Церемония начиналась мягкими звуками фисгармонии, братья исполняли хор пилигримов из «Тангейзера» Вагнера. Ритуал начинался в сумерки, когда братья совершали жест, символизирующий свастику, — Мастер отвечал им. Затем Мастер церемоний вводил в зал неофитов, одетых в мантии странников, с завязанными глазами. Здесь Мастер рассказывал им о Чаше, с послушников снимали мантии и повязки. Мастер приближался к неофиту и совершал магические действия копьём Вотана, рыцари скрещивали над ними свои мечи. Звучали вопросы и ответы, сопровождаемые музыкой «Лоэнгрина», затем послушники приносили клятву верности. Посвящённых окружали «лесные эльфы» и как новых братьев вели их к Чаше Грааля, где горело священное пламя певца.»

Тем временем в Германии всё большее влияние приобретали социалисты. Их Зеботтендорф рассматривал как главную угрозу для национального движения и потому считал необходимым всеми доступными средствами бороться с ними. Но вот незадача — у маленькой аристократической ложи не было никаких подручных средств для того, чтобы тягаться с многотысячными «красными» толпами. Более того, после нескольких правых митингов с восхвалением кайзера, германской расы и ведущейся войны Германский орден попал под пристальное наблюдение рабочих вожаков. Настолько пристальное, что Зеботтендорф вынужден был пойти на смену названия своей (да-да, на тот момент уже полностью своей) организации. Долго думать ему, впрочем, не пришлось.

Видимо, ещё в детском возрасте Глауэр прочитал книжку легенд о таинственной стране Туле. О ней упоминали в своих исторических сочинениях ещё древние греки. По их словам, страна Туле находится на самом севере Европы, климат в ней суров, населена она светловолосыми и голубоглазыми людьми высокого роста. Государственное устройство в Туле греки считали идеальным. То же самое писали об этой стране и римляне. Впоследствии учёные помещали Туле то в Северной Германии, то в Скандинавии, то в Исландии. Историки до сих пор спорят о том, существовала ли такая страна, и если да, то где она находилась. Во всяком случае, для многих романтиков она воплощала собой землю совершенных людей. Воображение Зеботтендорфа моментально превратило этих избранных в арийцев, и так родилось название ордена — общество «Туле». По мысли его создателя, название должно было символизировать стремление членов ордена к расовой чистоте и совершенству.

Но на дворе стоял уже 1918 год. После военного поражения в Германии вспыхнула революция. Восстанием оказался охвачен и Мюнхен, в котором была провозглашена Баварская социалистическая республика. По улицам ходили патрули Красной гвардии. А в это время в парадной зале шикарного отеля проходит очередное собрание общества «Туле», на котором Зеботтендорф произносит одну из самых пламенных своих речей. Благодаря дневниковым записям Геринга, который сумел на личном самолёте прибыть буквально на один день в охваченный революцией Мюнхен, она сохранилась до наших дней.

«Вчера мы пережили гибель всего, что было нам дорого, близко и свято. Вместо наших принцев германской крови, у власти находятся смертельные враги: евреи. Чем грозит нам этот хаос, мы ещё не знаем. Но мы догадываемся. Время, которое придёт, будет временем борьбы, горьких утрат, временем опасности... И пока я держу свой железный молот, я клянусь все силы отдать этой борьбе. Наш орден — Германский орден, и преданность наша германская. Наш бог — Вальватер, его руна — Ar. И триединство: Вотан, Вили, Ви — едины в тройственности. С сегодняшнего дня наш символ — красный орёл, пусть он предупреждает нас, что мы должны умереть, чтобы выжить. Мы должны бороться, пока свастика не воссияет над холодом темноты.»

Обращение к свастике не оказалось напрасным. Солдаты добровольческих корпусов, которые несколько месяцев спустя сокрушили красную республику в Баварии, рисовали этот знак на своих шлемах. Не без участия общества «Туле» свастика, в принципе, стала одним из самых известных символов всех правых вооружённых формирований и политических течений.

Сам Зеботтендорф создал «Боевой союз Туле» и начал постепенно запасать оружие для грядущего переворота против Германской Республики. Его организация начала терять свой аристократический, элитарный характер. Сын железнодорожника прекрасно понимал, что без массы простых людей получить хоть сколько-нибудь серьёзное влияние у него не получится. И он начал собирать вокруг себя все небольшие националистические кружки и группы, которые во множестве расплодились после поражения в войне и революции. В общий котёл шло всё: и масонские ложи, и небольшие аристократические общества, и союзы бывших фронтовиков. Именно это в конечном счёте и ослабило общество «Туле»: слишком разнородная оказалась публика. Но пока что это общество, в отличие от ордена, созданного Ланцем, находилась на подъёме.

Поэтому не случайно именно общество «Туле» стало первой организацией, с которой контактировала карликовая Национал-социалистическая рабочая партия Гитлера. Между двумя этими организациями произошло своеобразное разделение ролей. Членами общества «Туле» становились в первую очередь представители среднего и высшего класса — они были юристами, судьями, университетскими профессорами, аристократами, принадлежавшими королевскому окружению династии Виттельсбах, промышленниками, врачами, учёными и преуспевающими бизнесменами. А НСДАП выполняла роль своеобразного филиала общества для работы с низшими сословиями — с бывшими фронтовиками, крестьянами, рабочими и безработными. Некоторое различие в программных установках двух организаций Зеботтендорфа не смущало; Гитлер был для него не более чем инструментом.

Именно финансовая поддержка общества «Туле» дала Гитлеру возможность победить все конкурирующие группы и включить их в состав своей партии. Практиковалось и «двойное членство» — например, членами общества «Туле» были такие видные нацисты, как Альфред Розенберг, Дитрих Экхардт и Рудольф Гесс, а Герман Геринг именно через Зеботтендорфа познакомился с Гитлером и занял второе место в нацистской партии. Судя по всему, глава общества «Туле» прочил Геринга на роль своеобразного наблюдателя при Гитлере. Так оно и было, пока заботливо созданный механизм не вышел из-под контроля. Впрочем, не будем забегать вперёд.

Именно Зеботтендорф обеспечил НСДАП, как говорят теперь, «хорошую прессу» — имя партии всё чаще мелькало в газетных заголовках. Более того, на деньги общества «Туле» Гитлер начал издавать свою газету. Именно благодаря Зеботтендорфу будущий фюрер знакомится с оккультными практиками, участвует в спиритических сеансах, изучает масонскую эзотерику, вступает в контакты с астрологами, магами и предсказателями. Кроме того, в этот период Гитлер обзавёлся многими полезными связями в высшем свете, о которых без поддержки общества «Туле» не мог бы и мечтать.

Всё это очень пригодилось Гитлеру впоследствии. А пока в 1923 году вожак НСДАП счёл момент подходящим для начала национальной революции. Он проконсультировался с Зеботтендорфом, и тот дал своё благословение: кризис в стране, казалось, достиг апогея, и более подходящего времени для переворота нельзя было и желать. Однако расчёт оказался ложным: «пивной путч» в ноябре 1923 года провалился, и фюрер оказался в тюрьме Ландсберг.

Во время судебного процесса следователи сумели выйти на след общества «Туле» и самого Зеботтендорфа. Неудавшийся властитель Германии вынужден был бежать в Швейцарию вслед за одним из своих сподвижников — Германом Герингом. В обществе «Туле» произошли перемены, которые сделали его возвращение нежелательным. Утратил он и своё влияние на Гитлера, чем немедленно воспользовался Хаусхофер. Да и сам Адольф стремился избавиться от порядком надоевшей ему опеки общества «Туле».

Но, будучи неглупым человеком, Гитлер ценил полезные связи, которые могло предоставить ему это общество. Поэтому порывать отношения он не стал. Руководителями общества становятся его сподвижники, и роли кардинально меняются: с 1924 года общество «Туле» становится орудием НСДАП. Впоследствии оно будет органично «встроено» в систему институтов СС.

А Зеботтендорф вынужден был скитаться за границей. Он занялся астрологическими предсказаниями и добился в этом деле немалых успехов. В 20-е годы он проводил время то в Турции, то в Северной Америке. Здесь он вступил в ряды рыцарей ордена Империи Константина, но относился к этой организации довольно равнодушно и не претендовал на руководящие посты в ней. В 1933 году Зеботтендорф вернулся в Германию, наивно рассчитывая, что пришедший к власти Гитлер вспомнит о его услугах и достойно отблагодарит своего помощника и наставника. Это, пожалуй, был самый глупый поступок в его жизни: фюрер уже давно говорил о том, что всего добился сам, и страшно не любил, когда ему напоминали об оказанных услугах. В итоге Зеботтендорф, чудом избежав концлагеря, в 1934 году покинул Германию, теперь уже навсегда, и осел на милых его сердцу берегах Босфора. Он всё ещё надеялся на германскую победу, сотрудничал с немецкой разведкой, практиковал оккультные науки и составлял астрологические прогнозы. 9 мая 1945 года, когда все его надежды рухнули окончательно и бесповоротно, старый барон бросился в Босфор. Так оборвалась жизнь ещё одного из учителей Гитлера.

Пророк

Итак, мы добрались до четвёртого досье, хранившегося в сейфе моего отца. Оно посвящено человеку, который никогда не пытался присвоить себе громкие аристократические титулы. Он считал это абсолютно излишним, ведь его учение и так должно сделать его знаменитым и уважаемым! Имя этого человека — Ганс Горбигер.

Горбигер родился в 1860 году в Австрии. Учился в технологическом училище, работал чертёжником, потом специалистом по компрессорам. Добился немалых успехов, запатентовал ряд своих изобретений и даже немного разбогател. В общем, Горбигер мог бы стать вполне преуспевающим технарём, если бы не его хобби.

А хобби было довольно необычным даже по тем временам. Горбигер увлёкся одновременно температурной физикой, астрономией и древними мифами. Если свести это всё воедино, получится не просто мешанина. Получится — по крайней мере, так считал Горбигер — идеальное объяснение происхождения нашего мира, всерьёз отличающееся от того, что декларирует официальная астрономия. Более того, его доктрина вечного льда позволяет предсказывать будущее. Если его теории расходятся с данными математики, химии и физики — что же, тем хуже для этих наук. Похоже, что постепенно Горбигер начал сходить с ума на почве своих теорий. Его реакции становились всё менее предсказуемыми, он не терпел никаких возражений со стороны окружающих, в его глазах, по свидетельству очевидцев, появился фанатичный, совершенно безумный блеск. При этом теории Горбигера отличались своей, извращённой, но магнетической логикой, которая привлекала к нему окружающих. В числе этих окружающих оказался и Адольф Гитлер.

Именно благодаря своей демонической притягательной силе Горбигер сумел организовать целое движение своих сподвижников. Конечно, злые языки поговаривали, что у новоявленного пророка в руках оказались обширные финансовые средства. Но откуда им взяться? Даже я при всём моём цинизме не нашёл в действиях Горбигера (в отличие от того же Ланца) никаких корыстных мотивов. Да, движение его располагало деньгами, поступавшими от его зажиточных членов. Но при этом сам Горбигер вёл весьма скромный образ жизни и все поступавшие средства тратил, что называется, «на дело». Поэтому вскоре у движения появились своя служба информации, вербовочное бюро, свой штат пропагандистов. Начали выходить горбигерианские газеты и журналы, организовывались довольно многолюдные митинги. Был организован даже своеобразный профсоюз, члены которого могли рассчитывать на гарантированную работу у предпринимателей-горбигерианцев. Движение испытало настолько мощный прилив сил, что Горбигер мог разговаривать со своими противниками в учёном мире на языке угроз: «Либо вы научитесь верить в меня, либо с вами будут обращаться как с врагами».

Три крупных научных труда, сорок популярных книг, сотни брошюр, ежемесячный журнал «Ключ к мировым событиям» — вот итоги нескольких лет деятельности Горбигера. Новоявленный пророк жил, равно как и многие другие упомянутые мною действующие лица, в Баварии, в Мюнхене. И далеко не случайной стала его встреча с Гитлером, который к тому времени уже был приверженцем теории «вечного льда», в 1922 году. Полубезумный старик с огромной белой бородой громовым голосом излагал свою теорию, а глава НСДАП слушал его, раскрыв рот. Если же Гитлер пытался перебить Горбигера, следовал сердитый окрик: «Заткнись!» Так с будущим фюрером германской нации не сможет говорить больше никто.

И грубость, и повелительный тон — всё прощалось Горбигеру. В середине 1920-х годов его движение и НСДАП шли рука об руку. Считалось, что вместе они делают одно дело: Горбигер — в науке, Гитлер — в политике. Одна из популярных в то время листовок гласила:

«Наши северные предки обрели силу в снегу и во льдах. Вот почему вера в мировой лёд — естественное наследство нордического человека. Австриец Гитлер выгнал еврейских политиков; другой австриец, Горбигер, выгонит еврейских учёных. Своей собственной жизнью фюрер показал, что дилетант выше профессионала. Потребовался другой дилетант, чтобы дать нам полное представление о Вселенной. Горбигер расчистит дорогу в науке, Гитлер — в политике. Вместе они приведут Германию к блистательному будущему!»

Поддержка Горбигера оказалась для Гитлера весьма ценной. В учение о «вечном льде» поверили десятки и сотни тысяч людей, среди которых были крупные учёные, например знаменитые физики Ленард и Штарк. К тому же Горбигер согласился считать и называть свою науку «истинно арийской». Теперь у арийского политического учения появлялась и своя наука, которая должна была дать отпор еврейским учёным!

Учение сумасшедшего пророка было направлено на то, чтобы дать единое, универсальное объяснение всему происходящему на Земле. Собственно говоря, она претендовала на роль сверхнауки, причудливо соединяющей в себе химию и физику, биологию и историю. Самое главное — она давала ответ на основные вопросы: кто мы, люди? Откуда пришли? Что ждёт нас в будущем?

Какой же была суть доктрины Горбигера? Она основана на идее бесконечной борьбы между льдом и огнём, между силами отталкивания и притяжения. Эта борьба царит не только в космосе, но и на Земле и определяет историю человечества. Эта история, пишет Горбигер, не есть длительная постепенная эволюция. Это история резких взлётов и не менее резких падений. В человеческой истории одна эпоха сменяла другую. Сначала, миллионы лет назад, Землю населяли боги. Затем на смену им пришла раса гигантов, за которой последовали другие, не менее причудливые цивилизации. Последняя из них, достигшая самых вершин развития, — это арийская раса. Она была самой прекрасной и совершенной из всех человеческих рас и, если бы не злобные обезьяноподобные конкуренты, могла бы просуществовать по сегодняшний день. Это они, представители низших рас, сумели смешаться с ариями, столкнуть их с истинного пути, придумали свои религию и науку, призванные уничтожить саму память о высшей расе. Все идеологии современного Запада — не более чем плод заговора, древнего, тысячелетнего заговора, который необходимо раздавить. Потому что, только сделав это, человечество сможет очиститься и вернуться к своим истокам — к высокой и благородной арийской расе.

Так не только должно быть, так будет. Горбигер претендовал на открытие высших законов, общих для неба и земли, для Вселенной и человеческого общества. Эти законы, говорил он, вполне постижимы и позволяют предсказывать будущее. Учитывая вечное противоборство льда и пламени, этих двух элементов уравнения, можно рассчитать любую величину, угадать любое событие — прошлое, настоящее, грядущее. Короче говоря, пророчествовать на вполне научной основе. И Горбигер пророчествовал всласть.

Например, он заявлял, что Луна рано или поздно упадёт на Землю. Расстояние между планетой и её спутником, которое кажется нам неизменным, на самом деле постепенно уменьшается. Чем меньше это расстояние, тем быстрее будет притягиваться Луна, и так во всё ускоряющемся темпе. При этом приливные волны будут подниматься всё выше, пока наконец не затопят сушу (помимо, может быть, самых высоких гор). Климат станет более влажным, множество животных, которые сегодня живут на суше, станут земноводными либо вообще морскими обитателями. Космические силы увеличат своё влияние, и мутации в животном мире будут происходить гораздо чаще, чем сейчас. Наконец Луна, приблизившись к Земле, взорвётся, и нашу планету будет окружать плотный пояс из каменных и ледяных глыб. Рано или поздно они рухнут на Землю, вызвав невиданную катастрофу. Лишь немногие виды переживут её, и эволюция фактически начнётся с нуля. Появятся новые животные и растения, новые человеческие расы. Но это будет лишь прелюдией к действительно вселенской катастрофе.

Как и Луна, Марс постепенно будет притянут Землёй. В последние годы существования жизни на планете кроваво-красное светило будет закрывать весь горизонт, заслоняя собою солнце. Но Марс слишком тяжёл для того, чтобы стать просто спутником, каким была Луна. Он упадёт на Солнце, но предварительно коснётся Земли и притянет её атмосферу. И вот тогда произойдёт конец света. Океаны вскипят и выйдут из берегов, всё живое будет вмиг уничтожено. Земная кора взорвётся, и планета прекратит своё существование, став глыбой мёртвого камня. Притянув к себе астероиды, покрывшись коркой вечного льда, она рано или поздно упадёт на Солнце. Тысячелетия Земля будет плавиться внутри раскалённой звезды, пока та, в свою очередь, не взорвётся, положив начало новым мирам.

Но это — конец гигантской драмы. Каким же было её начало?

У молодой Земли существовал не один, а четыре спутника. Один большой — Луна — и три малых, которые один за другим рухнули на нашу планету. Их падения разделили между собой четыре геологические эпохи, каждая из которых была совершенно непохожа на другую. Все окаменелости, которые мы извлекаем из земных недр, появились во время падения одного из спутников — это «моментальные фотографии», причём посмертные, соответствующей эпохи.

Следом за гибелью одного из спутников вскоре появлялся новый — большой астероид, притянутый нашей планетой из космоса. После падения третьей «луны» прошло 138 тысяч лет, в течение которых Земля в одиночестве кружилась вокруг Солнца. На Земле господствовали могущественные цивилизации, созданные великанами. Они образовали два огромных государства: одно — в Андах, а второе — там, где ныне плещутся холодные волны Северной Атлантики. Именно это второе государство и описал Платон, когда говорил о своей Атлантиде. Очевидно, древний грек каким-то образом собрал вместе обрывки древних преданий, передававшихся из уст в уста, и восстановил фрагмент нашей истории.

Лишь 12 тысяч лет назад Земля получила новый спутник — свою нынешнюю Луну. Она была намного крупнее всех предыдущих, и под её воздействием мир начал стремительно меняться. Поменялась даже сама форма планеты. Цивилизация атлантов исчезла за одну ночь. Моря перетекли к полюсам, и началась новая ледниковая эпоха. Так произошёл Всемирный потоп, о котором говорится в Библии. Ну а текст Апокалипсиса — это совершенно точное пророчество, касающееся катастроф, ещё ожидающих нашу планету!

После начала новой ледниковой эпохи на обломках прежних культур родилась наша, человеческая цивилизация. Все мы — плоды мутации и деградации великих, погибших при потопе. Однако различные расы деградировали в разной степени. Белокурая арийская ближе всего к легендарным атлантам. Остальные народы движутся к своему вырождению, и лишь арии попытались достичь былых высот. Это, естественно, вызвало всеобщую зависть, и созданная упадническими расами иудеохристианская цивилизации делает всё для того, чтобы удержать арийцев в своих оковах. Она заставила их забыть своё великое прошлое; но то, что утратил разум, шевелится где-то в глубине подсознания.

Захватывающе? Ещё как! А теперь представьте, как все эти фантазии действовали на слушателя, когда перед ним выступал лично Горбигер со своим блистательным даром красноречия. Тем более что горбигерианцы приводили в доказательство своих теорий массу исторических и псевдоисторических фактов. Например, древние китайские сказания, которые изображают Луну в качестве огромного ледяного дракона, угрожающего всему живому на Земле. Или священные книги загадочных коренных жителей Южной Америки — тольтеков, в которых история Земли описывается в полном согласии с теорией Горбигера. А ещё новогвинейские каменные фигуры высотой в десять метров, в точности повторяющие облик древних гигантов, и легенды аборигенов, рассказывающие о том, что именно так выглядели их далёкие предки.

Учение Горбигера успешно шагало рука об руку с нацистской доктриной до определённого момента. А потом его постигла участь всех, кто пытался претендовать на то, чтобы разделить с фюрером его успех. Следы самого основателя учения теряются. Может быть, если бы я уделил больше внимания его судьбе, мне удалось бы раскопать истину о кончине Горбигера, но на это ушло бы несколько драгоценных месяцев или даже лет. Поэтому я решил удовлетвориться формулой, которая содержится в досье немецкой криминальной полиции: «Пропал без вести». Так закончился путь человека, которого нацисты называли Коперником XX столетия.

А что же основанная им школа? Она продолжала существовать, но уже в рамках новой, нацистской науки. И хотя в конечном счёте её положение оказалось почти маргинальным и выживали горбигерианцы лишь благодаря непрестанной поддержке со стороны всесильных СС, Гитлер по старой памяти прислушивался к их предсказаниям, особенно касавшимся погоды. За что в конечном счёте и поплатился: в 1941 году, перед нападением на Советский Союз, фюрер долго консультировался с учениками старого безумца: чего стоит ждать от предстоящей зимы? Их ответ был единодушным: предстоящая зима станет одной из самых тёплых и мягких во всём XX столетии! И Гитлер, убеждённый, что заключил «союз с холодом», не обеспечил свою армию тёплым обмундированием. В итоге солдаты вермахта, дошедшие почти до самой Москвы, стали жертвой ударивших в декабре морозов. Смазка в оружии замерзала, солдаты сходили с ума от стужи, полностью утратив боеспособность. И лишь фюрер, отказываясь верить в действительность, кричал, что «вечный лёд» поможет ему одолеть любого противника...

*  *  *

Итак, четыре досье лежали передо мной. За несколько лет я существенно дополнил их. Конечно, некоторые нюансы остались скрытыми от меня, но главное я усвоил: Гитлер не был одинок. Рядом с ним двигались многие люди, руководя фанатичным главой нацистов, направляя его деятельность в определённое русло, внушая ему определённые идеи. Все они недооценили мощь своего партнёра, сумевшего постепенно избавиться от них и двигаться своей дорогой. Роли поменялись: марионетка стала кукловодом, ловко используя способности и таланты тех, кто пытался претендовать на главную роль, всех этих мистически настроенных интеллектуалов.

Но даже не это было самым любопытным во всей истории. Я не понимал, почему роль Ланца, Хаусхофера, Зеботтендорфа и Горбигера не упоминается в книгах, посвящённых нацизму, почему о них не сыщешь и пару строчек в гигантском холме литературы, посвящённой Третьему рейху. Вполне можно понять, почему их роль замалчивалась в гитлеровской Германии; фюрер не терпел рядом с собой конкурентов. Но почему о них ничего не говорилось и после войны?

Косность и нелюбопытство исследователей? Или эти люди — ключ к некой тайне, которую лучше было бы сохранить от человеческих глаз?

Чтобы выяснить это, я продолжил свои изыскания. И путь мой лежал к институту «Наследие предков», в котором, как выяснилось вскоре, работал и мой отец.

Глава 2

РОЖДЕНИЕ «АНЕНЭРБЕ»

Мой отец, как я уже говорил выше, не любил особенно распространяться про свои исследования. Когда я его спрашивал об этом, он отвечал довольно уклончиво: «В принципе, сынок, я занимался тем же, чем и до тридцать третьего года. Древняя история, рунические письмена, обычаи германцев — всё это Гиммлер забрал под свою опеку. Тогда нами руководил Герман Вирт...» Это имя я, впрочем, слышал от отца один-единственный раз. Упомянув его, он осёкся и замолчал.

Мне было тогда пятнадцать лет, и я жаждал узнать как можно больше любыми путями. Никаких сведений о господине Вирте в литературе, понятное дело, я не обнаружил. И решил воспользоваться методом, о котором вычитал в одном из дешёвых детективов. Приём был, как я понимаю сейчас, откровенно хулиганским, но он сработал. И ещё как сработал...

Дядю Олафа, Олафа Вайцзеккера, я помню с самого раннего детства. Старый друг моего отца — они были знакомы с середины 1930-х годов, причём, как я не без основания подозревал, благодаря общей тематике исследования. Он жил неподалёку от нас и часто захаживал в гости. В очередной раз дядя Олаф появился на пороге нашего дома спустя два дня после памятного разговора с отцом, в котором тот упомянул фамилию Вирта.

Отца не было дома, и на правах хозяина светскую беседу с дядей Олафом начал я. Сперва побеседовав с ним на общие темы, я просто так ляпнул: «Дядя Олаф, а у вас есть какие-нибудь книжки по древней германской истории? Ну, хотя бы те, что писал Герман Вирт...» Закончить я не успел. Дядя Олаф переменился в лице, крепко схватил меня за плечи и посмотрел в глаза. «Что ты знаешь о Вирте?» — рявкнул он. Поняв по моей растерянной физиономии, что я ровным счётом ничего не знаю, кроме фамилии и имени, он отпустил меня, усмехнулся и сказал: «Лучше тебе ничего о нём не знать». Моему отцу он, похоже, не сказал об этом происшествии ни слова, да и я больше не поднимал эту скользкую тему.

И сейчас передо мной на столе лежит небольшой кусок бумаги — пожелтевшее объявление, на котором говорится об открытии в Мюнхене 23 июля 1933 года выставки «Дойче Аненэрбе» — «Наследие немецких предков». В качестве организатора выставки значится профессор Герман Вирт. Да-да, именно так. Таинственный и могущественный институт увидел свет благодаря простой исторической выставке. Впрочем, не такой уж и простой...

Всё начиналось с выставки…

Итак, 23 июля 1933 года выставка «Дойче Аненэрбе» торжественно открылась. Что же смогли увидеть посетители, привлечённые шумной рекламой? Достаточно много интересных экспонатов. Честно говоря, я бы сам с удовольствием сходил на такую выставку. Но, поскольку это невозможно физически, давайте мысленно пробежимся по её залам.

Начнём со всевозможных рунических надписей. Руны — древний германский алфавит — вообще, были в почёте у всех немецких националистов, а уж у гитлеровцев в особенности. Их прочно связывали с «чистой расой» и потому всячески удревняли их возраст. Среди рун, представленных на выставке, были и такие, которым, по утверждениям исследователей, стукнуло ни много ни мало 12 тысяч лет (для справки: по представлениям современных учёных, письменность на Земле появилась не более 5-6 тысячелетий назад). То, что демонстрировал посетителям Вирт, было собрано по всей планете — от песков Палестины до пещер Лабрадора. И это, по мнению исследователя, было дополнительным аргументом в пользу теорий о господстве арийской расы на всей планете.

Кроме того, здесь были представлены различные поражавшие воображение артефакты. Древнее оружие, окаменелости непонятной формы, которые буйная фантазия организаторов экспозиции превращала в орудия труда древних ариев. Выставка должна была доказать, что германцы первыми в мире перешли к сложному земледелию, научились обращаться с металлами, освоили ремёсла, у них раньше всех появилось изобразительное искусство. Не удивительно, что помимо обычных посетителей к выставке проявили большой интерес нацистские вожаки.

Первым приехал на «Дойче Аненэрбе» Рихард Дарре — один из ведущих идеологов НСДАП, отвечавший в партии за древнюю историю и почвенническую теорию. Неплохой экономист, знаток сельского хозяйства, увлекавшийся антропологией, Дарре прибыл на мероприятие Вирта в сопровождении Фридриха Хильшера, язычника и оккультиста, никогда не состоявшего в НСДАП, но пользовавшегося в её рядах огромным уважением. Именно они, подробно ознакомившись с экспозицией, порекомендовали её всесильному рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

30 июля Гиммлер посетил выставку. Без всяких преувеличений этот день можно назвать одним из самых судьбоносных в германской истории тех десятилетий. Рейхсфюрер, питавший нездоровый интерес к романтическим древним сказаниям, был буквально потрясён увиденным. А хитрый Вирт, знавший, как произвести впечатление, подсовывал своему именитому гостю всё новые и новые уникальные артефакты. Вот «Хроника Ура Линды», книга, найденная в XVIII веке и считавшаяся долгие годы фальшивкой. Она повествует о жизни древних германских племён, какой она была несколько тысячелетий назад. Написана хроника на староголландском, вышедшем из употребления в XIII веке, подделать этот язык практически невозможно! Кроме того, судя по стилю, книга была не оригиналом, а переводом с какого-то более древнего, возможно, навсегда утерянного оригинала! А вот рукоять меча, покрытая рунами. Меч найден в пластах почвы, возраст которых более 6 тысяч лет! Значит, германцы уже тогда умели изготавливать оружие из железа и знали руническое письмо!

Гиммлер не привык долго размышлять. В середине августа он сделал Вирту предложение, от которого тот не мог отказаться, тем более что, похоже, давно и с нетерпением ожидал его. Вирту было предложено создать на базе фондов выставки и её организационного комитета институт «Наследие предков». Задача института — изучение всего, что было связано с историей, культурой, языком, традициями древних германцев. Главой «Аненэрбе» стал сам Вирт, его заместителем — уже упоминавшийся Хильшер. Финансирование института шло на первых порах из бюджета Министерства сельского хозяйства, главой которого являлся не кто иной, как Дарре. Гиммлер осуществлял негласное руководство всем начинанием.

Первым делом «Аненэрбе» занялся монополизацией древнегерманских исследований. В течение нескольких месяцев он интегрировал в свой состав все научные группы, занимавшиеся схожей проблематикой. Там же, где это было невозможно (например, на кафедрах крупных университетов), фактически возникали филиалы «Наследия предков». Словом, Вирт действовал по принципу: «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе». Именно так пришёл под его руководство мой отец. К 1937 году «Аненэрбе» состоял из почти полусотни институтов. Именно в этот момент Гиммлер забрал его под своё единоличное руководство, включив в структуру СС. Все сотрудники «Наследия предков», начиная с самого Вирта и заканчивая простыми лаборантами, автоматически получили эсэсовские звания. При этом звания были, нужно отметить, довольно высокие.

К этому моменту «Аненэрбе» начало всё больше уводить в сторону от строго научных изысканий. Уклон в область духа, в сферу мистики и магии всё больше увеличивался. Несмотря на то, что в своих программных документах «Наследие предков» заявляло о полной научности всех своих исследований, оккультные практики как новая отрасль знания были достаточно прочно укоренены в его структуре. На работу «Аненэрбе» были израсходованы огромные деньги — больше, чем США затратили на свой «Манхэттенский проект» (который — приоткрою завесу тайны — завершился постыдной неудачей). Исследования велись с колоссальным размахом, миллионы марок тратились, с точки зрения человека рационального, на полную ерунду. Так что же — «Аненэрбе» действительно оказался большой и бесполезной игрушкой, предметом роскоши вожаков нацистской империи? Труд тысяч людей, огромные средства направлялись на химерические цели и не давали никакого эффекта? Если верить некоторым научным книжкам, вышедшим после войны, так оно и было. Но я почему-то им не верил...

Интересной и таинственной мне показалась ещё одна фигура, связанная с «Аненэрбе». После перехода института в структуру СС был назначен его управляющий — штандартенфюрер СС Вольфрам Сиверс, человек с университетским образованием, который должен был играть роль «связного» между учёными и Гиммлером. Эту роль он выполнял весьма успешно, не оставаясь поверхностным наблюдателем, а глубоко проникая в дела института. Его принимали как своего, ведь Сиверс был учеником Фридриха Хильшера! Огромный чернобородый человек с пронзительным взглядом, он на долгие годы стал символом «Аненэрбе». Однако даже не это самое интересное. Самое интересное то, как Сиверс окончил свои дни. А окончил он их на виселице по приговору Нюрнбергского трибунала.

Давайте ненадолго задумаемся. Если «Аненэрбе» был настолько безвредным — равно как и бесполезным — институтом, то зачем было вешать его руководителя, не совершившего никаких злодейств? Куда более крупные эсэсовские чины даже не были заключены в тюрьму, а сравнительно «мелкую сошку» Сиверса поспешили повесить. Причём, если верить слухам, повесить в страшной спешке, после халтурно проведённого процесса, а во время предварительного заключения ему обрубили все каналы общения с внешним миром. Судили Сиверса американцы и англичане, фактически не пустив на процесс русских и французов. Подозрительные подробности, не правда ли? Что такое мог выболтать Сиверс, что могло не понравиться победителям?

Начнём с информации об «Аненэрбе», которая есть в опубликованной литературе. Просто замолчать существование столь мощного научного центра было невозможно, поэтому его постарались всячески принизить и обвесить тоннами лжи. Но кое-что полезное мы всё-таки можем узнать.

Так, известно, что эсэсовские учёные занимались многими серьёзными историко-культурологическими вопросами. Например, историей Священного Грааля, споры о котором не смолкают по сей день, и были ещё более подогреты публикацией известной книги Дэна Брауна. Далее они тщательно исследовали все еретические течения и оккультные школы, в том числе общества алхимиков и орден розенкрейцеров. Кроме того, они организовывали тибетские экспедиции с неопределёнными целями и изучали пророчества Нострадамуса.

С началом войны специалисты «Аненэрбе» следовали за победоносным вермахтом, принимая под свою «опеку» сокровища европейских музеев и библиотек. Они тщательно выбирали любые артефакты, связанные с древней германской историей, в частности и любопытными страницами германской истории вообще. В 1940 году Сиверс создал специальный «Айнзацштаб», отделения которого имелись практически во всех крупных европейских городах — в Берлине, Белграде, Салониках, Будапеште, Париже, Ницце, Брюсселе, Амстердаме, Копенгагене, Осло... Здесь трудились 350 специалистов, экспертов с блестящим образованием, прекрасной научной карьерой и учёными степенями. Они раскапывали курганы на Украине, вели археологические исследования в центре Парижа и Амстердама, искали и находили древние клады и стоянки. Впрочем, и музейные коллекции европейских стран подвергались тщательным «ревизиям», наиболее ценные, с их точки зрения, экспонаты перевозились в Германию. К слову сказать, большинство из них после войны так и не было найдено. О судьбе пропавших коллекций ходят самые разные слухи. Мы ещё попытаемся докопаться до истины.

Итак, вот та картина деятельности «Аненэрбе», которую может получить любознательный читатель из множества книжек. И снова странное противоречие: огромный размах деятельности, прекрасные специалисты — и ни малейшего практического эффекта. Как если бы кто-то, построив атомный реактор, начал доказывать вам, что это не более чем конструктор для детей младшего школьного возраста. Вам слабо верится? Мне тоже. Давайте разберёмся вместе...

Пути Чёрного магистра

Начнём с самого известного из всей компании, а именно, как вы, наверное, уже догадались, с рейхсфюрера СС Гиммлера. Будущий повелитель самой страшной армии мира родился в Мюнхене в семье скромного учителя (о, скольких тёмных личностей породили эти педагоги!). Мальчик с детства мечтал о военной карьере и, когда началась Первая мировая война, очень переживал, что все подвиги будут совершены без его участия. Но война нежданно затянулась, и у юного Генриха появился шанс. Он поступил в офицерское училище, однако попасть на фронт до капитуляции родной страны Гиммлер всё-таки не успел. Это стало первым крупным разочарованием его жизни. Не отчаявшись, юноша вступил в «добровольческий корпус», боровшийся с «красной угрозой». Очевидно, именно тогда у него сформировались отчётливо националистические и расистские взгляды — среда была весьма подходящей для этого. Но корпуса вскоре распустили в соответствии с условиями Версальского мира, и Генрих, жаждавший активной деятельности, вновь остался не при делах.

Крутиться в городской сутолоке, выбрать карьеру мелкого чиновника (внешность для этого, к слову сказать, у него была самая подходящая) — всё это было не для него. Он избрал деревенскую тишь и уединение и, спеша реализовать свою мечту, поступил учиться на агронома в Мюнхенскую высшую школу. Здесь он запомнился всем (вернее — очень немногим, кому вообще запомнился) как исключительно тихий и прилежный студент, ничем не выделявшийся из толпы, не переносивший алкоголя и не дравшийся на дуэли. Вот только когда речь заходила о политике, молчаливый Генрих преображался: он весь кипел яростью, ненавистью к «предателям» и «иностранным злодеям», главное желание которых — задавить Германию.

Не удивительно, что в один прекрасный день Гиммлер вступил в НСДАП. Пока что он был на вторых ролях — не слишком сильный физически, он не мог достичь большого успеха в ударных штурмовых отрядах. Во время «пивного путча» 1923 года ему была доверена вполне достойная, но не боевая миссия — нести огромное знамя со свастикой. Впоследствии это знамя, пробитое пулями и высокопарно названное «Знаменем крови», станет одной из главных нацистских реликвий. Но это всё впереди. А пока...

А пока Гиммлер полностью разругался со своими домашними. Родители отвернулись от него, и семьёй для Генриха раз и навсегда стала партия. Впоследствии это сыграет в его судьбе роковую роль ещё раз, когда Гиммлер, получив диплом агронома, устроится в фирму по производству искусственных удобрений. После года довольно успешной работы он был уволен за связь с нацистами. Положение Гиммлера спасла только выгодная женитьба на дочери помещика Маргарет Воден, которая позволила ему приобрести небольшую ферму. Впрочем, дела у новоявленного земельного собственника шли из рук вон плохо — бизнес-талантами он был явно обойден при рождении.

Решающую роль в судьбе Гиммлера сыграло знакомство с Вальтером Дарре, который увидел в молодом «почвеннике» своего родственника по духу. Дарре становится главным протеже молодого нациста, которому с тех пор ни разу не приходится испытывать финансовую нужду. Через некоторое время Гиммлер назначается начальником «охранных отрядов» самого Гитлера — знаменитых СС. В ту пору это был не столь могущественный институт, скорее горстка людей, выделившаяся из безбрежного моря штурмовых отрядов. Но Гиммлер, коммерчески полностью несостоятельный, прекрасно ориентируется в мире интриг. И его должность приносит ему славу и влияние.

Особенно быстро растёт мощь «верного Генриха», как его называл сам фюрер начиная с 1933 года. И даже не с момента прихода к власти нацистов — нет, с той самой выставки «Наследие немецких предков», о которой я только что рассказал. И до неё Гиммлер был достаточно могущественным человеком; но реально всесильным он оказался только во второй половине 30-х годов судя по всему, не без деятельной поддержки «Аненэрбе».

В чём же заключалась эта поддержка? Мы можем только строить догадки. Она могла быть весьма прозаической: в штат «Аненэрбе» вошло много прекрасных учёных, в том числе и связанных с сугубо практическими исследованиями, у которых Гиммлер мог бы регулярно консультироваться. Таким образом, при рейхсфюрере СС сформировался своеобразный мозговой штаб, улучшавший его позиции. Кроме того, древняя германская история и оккультные науки были слабостью самого Гитлера, и Генрих умел прекрасно её использовать. Часто предсказания и пророчества, произведённые в его институте, влияли на решения государственной важности.

Кроме того, специалисты «Наследия предков» исполняли роль шпионов. Они могли составить досье на любого руководителя рейха (в том числе и Гитлера), при этом сделав упор на его происхождение и родословную. А ведь у каждого из нацистских бонз с точки зрения арийской расовой теории были серьёзные изъяны в плане предков; у кого-то дедушка еврей, у кого-то прадед славянин. Все эти факты Гиммлер тщательно собирал, составляя свои досье.

Но, очевидно, этим список не исчерпывается. Во всяком случае, Гиммлер не был законченным прагматиком: он свято верил в мистику и эзотерику, а себя считал ни больше ни меньше — реинкарнацией средневекового германского короля Генриха Птицелова. Кведлинбургский собор, где был захоронен король, стал для него настоящей святыней; своим приближённым Гиммлер заявлял, что общается в стенах собора с духом покойного монарха.

Именно Гиммлер — по поручению Гитлера — взял в свои руки дело ликвидации «недочеловеков» и насаждения истинной расы. Судя по всему, рейхсфюрер СС сам весьма настойчиво добивался передачи ему этой миссии. Ведь созданная им империя концлагерей нуждалась в постоянной подпитке и расширении. Кроме того, огромные человеческие массы, обречённые на уничтожение, можно было заодно использовать как даровую рабочую силу, а также в качестве подопытных животных.

Всем в мире известны названия гигантских концентрационных лагерей, таких как Бухенвальд, Аушвиц или Равенсбрюк. Гораздо менее известно название Оберзальцах, хотя этот лагерь играл важнейшую роль в «империи смерти» СС. И совсем не в силу его масштабов — по сравнению с тем же Освенцимом его масштабы просто смехотворны. Однако начальник Оберзальцаха занимал в должностной иерархии СС самую высокую позицию из всех своих коллег, да и подчинялся непосредственно Гиммлеру. Почему? Многое проясняет название лагеря: «Образцовая колония для научных исследований». Здесь, в Оберзальцахе, содержались люди, которых планировалось использовать в виде подопытных кроликов при различных научных экспериментов. Один из главных заказчиков «человеческого материала» — институт «Наследие предков». Да-да, то самое безобидное научное учреждение, которое занималось всякими мифами и легендами! Сиверс даже однажды писал прошение о передаче лагеря в подчинение «Аненэрбе». Гиммлер не согласился: все нити власти он стремился держать в своих руках.

К концу войны Гиммлер сосредоточил в своих руках власть, аналогичную власти главы государства. Собственно говоря, СС к этому моменту уже превратились в государство — со своими заводами, учреждениями, своей армией численностью более миллиона человека. Каждый пятый немецкий солдат, сражавшийся на фронте весной сорок пятого, был эсэсовцем. Гиммлер под конец войны решил попробовать себя ещё и в роли полководца, правда не очень преуспел в этом деле. Группа армий «Висла», которую он принял под своё командование, была разнесена в щепки наступавшими русскими войсками. После этого рейхсфюрер впал в глубокую депрессию; ему стало казаться, что судьба по непонятным причинам отвернулась от него. Последняя, судорожная попытка поспорить со злым роком была сделана им после поражения, когда Гиммлер попытался затеряться среди беженцев под фамилией Гицингера. Это ему почти удалось, но подвело излишнее старание: британские офицеры, проверявшие документы у толпы беженцев на контрольно-пропускном пункте, обратили внимание на то, что, в отличие от остальных, у Гицингера присутствует полный комплект положенных документов. После недолгого допроса Гиммлер прекратил борьбу с судьбой и назвал своё настоящее имя, проглотив ампулу с ядом.

Зачем рейхсфюреру СС был нужен проект «Аненэрбе»? Ответ прост: таким путём он хотел сосредоточить в своих руках ещё больше власти. Очевидно, исследования учёных из «Наследия предков» действительно помогли ему решить эту задачу, иначе зачем бы он стал так долго и упорно поддерживать этот институт? Но каким именно образом это происходило? Будем искать ответ...

Учёный

И здесь мы снова должны вернуться к личности Германа Вирта, учёного достаточно известного, но старательно забытого. Первого руководителя проекта «Аненэрбе», которому после нескольких лет блистательных успехов пришлось быстро и по неясным причинам покинуть сцену.

В 1920-е годы Вирт был весьма именитым археологом и германистом. В опубликованных в те годы исследованиях, которые можно, хоть и с трудом, разыскать в библиотеках и в наши дни, встречаются многочисленные ссылки на его произведения — «Происхождение человечества», «Священная прото-письменность человечества», «Хроники Ура-Линда», «Вавилонский вопрос». Основная идея, которую он доказывал на страницах своих книг, такова: у истоков современного человечества стоят две прото-расы. Северная, нордическая, возвышенна и благородна, именно ей принадлежит заслуга создания цивилизации. Именно представители нордической расы изобрели письменность, сложные орудия труда, создали первые произведения труда. Южная же, низменная раса не способна к созидательному труду, её удел — подражание и зависть. Современные народы в большинстве своём наследники одной из этих двух рас. Как видите, теория весьма близкая к нацистской. Нужно ли объяснять, потомками какой расы Вирт считал немцев?

Сохранение и распространение памяти о славном германском прошлом — в этом Вирт видел свою миссию. Уже в 20-е годы он начал создавать коллектив единомышленников, на базе которого будет впоследствии сформирован институт «Аненэрбе». Тогда же было положено начало музейным коллекциям «Наследия предков» — Вирт ездил по германским музеям и присматривал то, что могло бы занять достойное место в планируемой им экспозиции. В 1928 году Вирт знакомится с богатейшим бременским предпринимателем и меценатом Людвигом Розелиусом, который был буквально очарован идеями учёного. Он согласился оказать весьма серьёзную финансовую помощь детищу Вирта. Начали, как и положено, со здания: к 1931 году вместилище для постоянной экспозиции германских археологических древностей, гордо названное «Хаус Атлантис», было завершено. Это было причудливое зрелище: соединение ультрасовременных архитектурных форм с древнегерманский символикой. Так, с фасада его украшал гигантский тотем — вырезанное из дерева изображение Древа жизни, солнечного колеса и наложенного на него креста с распятым богом Одином. Сам тотем был покрыт руническими знаками.

Именно экспозиции «Хаус Атлантис» легли в основу выставки «Наследие немецких предков». И здание «Хаус Атлантис» вскоре стало штаб-квартирой института «Аненэрбе».

Но безоблачные отношения Гиммлера и Вирта продолжались сравнительно недолго. Дело было в том, что Вирт ориентировался в основном на исторические и теоретические изыскания, а Гиммлеру хотелось чего-то большего. Он мечтал, что «Аненэрбе» начнёт приносить именно практическую пользу. В письме, которое направил профессор Вирт одному из своих родственников в 1936 году, он жаловался на свою судьбу в следующих выражениях:

«К сожалению, между мной и рейхсфюрером СС углубляется взаимное непонимание. Три года назад я был счастлив, обнаружив в нём родственную душу и высокого покровителя для моего начинания. Теперь же я обнаруживаю в нём признаки некоего нетерпения. Хотя наши исследования приносят плоды, причём плоды богатые и поразительные, это совершенно не удовлетворяет рейхсфюрера. Я не могу понять, чего он хочет. Он говорит о каком-то «практическом эффекте» от наших действий. Но какой может быть практический эффект от наших исследований, кроме тех потрясающих знаний, которые мы получаем вновь и вновь? В конечном счёте «Аненэрбе» — не танковый завод и не может перевооружить вермахт материально, его задачи лежат в области идеологии. Когда я говорю это рейхсфюреру, он соглашается, но продолжает гнуть свою линию. Мне неприятно думать о том, чем всё это может завершиться.»

А завершилось всё очень просто — в 1937 году одновременно с включением «Наследия предков» в систему СС Вирт был лишён своего поста. Сначала, памятуя о его прошлых заслугах, его оставили под домашним арестом, но потом, когда Вторая мировая вплотную приблизилась к печальному для Германии финалу, уничтожили в одном из концлагерей.

Академический учёный не мог понять одной простой вещи: увлечение Гиммлера древней историей и оккультными науками было отнюдь не платоническим. Рейхсфюрер жаждал власти и ждал, что эту власть даст ему «Наследие предков». Когда Вирт не понял, чего от него хотят, он был мгновенно заменён на более подходящего человека.

На Сиверса? — спросите вы. Да, сначала я тоже думал, что это так. Но почти сразу усомнился в этом: не тот масштаб. При всех своих талантах Сиверс никоим образом не подходил для руководства мощной системой «Наследия предков». Администратор, завхоз, офицер связи — да. Но не начальник.

И только потом, в тени Гиммлера, мне удалось разглядеть фигуру, которая в действительности заправляла всеми делами «Аненэрбе» после 1937 года. У этого человека было много имён. Назовём его просто — Маг.

Маг

Карл Мария Виллигут родился 10 декабря 1866 года в Вене. Следуя семейной традиции, поступил в военное училище, а в 1884 году стал офицером доблестной австрийской армии. К 1903 году он дослужился до чина капитана. В общем-то, у него были все шансы стать одним из тысяч и тысяч ничем не примечательных служак, тянущих унылую армейскую лямку. Если бы не одно обстоятельство: литературный талант и связанное с этим честолюбие. Начинает Виллигут, как и положено всякому начинающему литератору, со стихов. А далее появляются уже более солидные произведения; в 1903 году увидел свет целый трактат по мифологии. Пытаясь сначала балансировать на грани литературного творчества и науки, Виллигут в конечном счёте не может удержаться ни в одной из этих сфер. Он выбирает третий путь, весьма популярный в те времена, да, собственно говоря, и сейчас: начинает заниматься нетрадиционными, оккультными науками.

На этот путь Виллигута подтолкнула и история его семьи, которую он узнал случайно. Молодой офицер и не подозревал до определённого момента, что принадлежит к весьма древнему клану, который католическая церковь преследовала и предала анафеме за ересь и язычество ещё в Средние века. С тех пор Виллигуты считались «проклятым родом», хотя эта репутация к XIX веку постепенно начала забываться. В отличие от вымышленной истории Либенфельса, прошлое семьи Виллигутов было подлинным, разве что немного приукрашенным всевозможными преданиями и легендами. Но как же без этого?

И вот Виллигут начинает жадно впитывать знания, касающиеся его семьи. Естественно, без изучения всевозможных тайных знаний тут не обойтись. Капитан вступает в масонскую ложу, в которой быстро достигает вершин иерархии — становится первым канцлером. Здесь ему дают новое имя — Лобесам, которым он будет пользоваться время от времени на протяжении всей своей жизни. Однако в 1909 году пути Виллигута и масонов расходятся. Дело в том, что первый канцлер попытался существенно изменить доктрину ложи, превратив её в своеобразный языческий орден. Он утверждал, что соответствующие знания получены им от далёких предков, которые связываются с ним из загробного мира, и вообще он обладает родовой памятью, позволяющей помнить всё, что происходило с членами его клана в течение тысячелетий. В 1908 году он сформулировал свою доктрину, согласно которой Бог — это всё сущее, что окружает нас, он включает дух, материю и энергию, он — причина и следствие. Весь мир находится в непрерывном и вечном движении. В общем-то, ничего особенно нового в этих идеях не было, так что увлечь кого бы то ни было их оригинальностью Виллигут не сумел.

На некоторое время активность Виллигута стихает. Судя по всему, он пополнял запас своих знаний и формулировал более оригинальное учение. Произведённый в 1912 году в майоры, он с самой лучшей стороны показывает себя на полях Первой мировой войны. Начальники не могут нарадоваться на исполнительного, толкового офицера, которому всегда сопутствует удача. Повышения и награды следовали одна задругой. Впрочем, спасти австрийскую армию от поражения Виллигут, понятное дело, не смог. После капитуляции он завершает свою военную карьеру и пытается найти себя в мирной жизни.

В этот момент его путь пересекается с путём Ланца фон Либенфельса. Виллигут попадает в поле зрения главы популярного ордена «Новых тамплиеров». Зима 1920/1921 года была посвящена плотному общению между двумя мистиками. Они нашли немало точек соприкосновения. Теория Виллигута к этому моменту была разработана довольно подробно; он утверждал, что является наследником древней линии германских королей, подробно рассказывал об обычаях и религии древних германцев. Именно германцы — говорил отставной подполковник — написали Библию, содержание которой изначально было несколько иным, нежели в современном варианте. Уже потом те, кто хотели заставить германцев забыть свою веру, переписали священную книгу и выдумали некого еврейского бога. Эту изначальную религию он назвал ирминистической.

История древних германцев, говорил Виллигут, началась более 200 тысяч лет назад. Тогда на небе было три солнца, а по земле бродили гиганты и карлики, гномы и эльфы — словом, все существа, которых мы знаем по древним германским сказаниям. Свой собственный род Виллигут скромно делал гораздо менее древним — его история началась якобы всего лишь около 80 тысяч лет назад, когда был основан город Гоцлар. Именно предки Виллигута создали 12,5 тысячи лет назад ирминистическую религию, свет которой объединил всех германцев. Она процветала 3 тысячи лет, пока не появились конкуренты-еретики, поклонявшиеся Вотану. С этого момента начинается борьба вотанистов с ирминистами — борьба, которая истощила обе стороны и сделала их лёгкой добычей для пришельцев с востока. Род Виллигутов постепенно терял свои позиции, лишившись королевского трона. Его представители стали маркграфами в Австрии, затем лишились и этих владений. Начались столетия скитаний по землям Восточной Европы — в 1242 году Виллигуты основали город Вильну (современный Вильнюс) и создали готскую империю, просуществовавшую, однако, не слишком долго.

Но полёт мысли отставного подполковника был грубейшим образом прерван членами его семьи. В 1924 году жена и дочери отправляют его — куда бы вы думали? Правильно, в психиатрическую клинику Зальцбурга. Здесь его квалифицируют как психически больного, поставив диагноз шизофрения с мегаломанией и параноидальными расстройствами, и держат в течение трёх долгих лет. Сначала Виллигут буйствовал, угрожал расправиться с коварными родственниками, но потом успокоился, поскольку ему никто не мешал развивать свои теории дальше и переписываться с единомышленниками по всей Европе. Именно с их помощью он выходит на свободу и в 1932 году уезжает из Австрии в Германию, разорвав всякие отношения с предавшей его семьёй. Путь его лежит — и это не просто совпадение — во всё тот же Мюнхен. К этому моменту он уже довольно хорошо известен в кругах мистиков и оккультистов. Именно через них о нём узнают в СС.

В 1933 году Виллигута представили Гиммлеру. Поскольку старик умел говорить очень убедительно и красноречиво (это отмечено даже в его истории болезни, до которой мне всеми правдами и неправдами удалось добраться), рейхсфюрер СС был очарован. Немедленно следует назначение Виллигута руководителем отделения древней германской истории института «Аненэрбе». Одновременно он вступает в СС, начиная со скромной должности гауптштурмфюрера (капитана) и быстро поднявшись до группенфюрера (генерала). При этом в послужных списках он фигурировал под псевдонимом Вайстор.

Общение Виллигута и Гиммлера было весьма тесным. В отличие от Вирта, Вайстор не только теоретизирует и изучает историю и традицию. Он ещё и предлагает всевозможные проекты, связанные с мистикой и оккультными науками. Например, организовать экспедицию на поиски того или иного артефакта, который, если верить преданиям, даёт своему обладателю сверхчеловеческие способности. Или предпринять исследование рунических текстов в поисках очень древней, но нестареющей мудрости. Такие начинания по душе рейхсфюреру СС, который сам верит в иррациональное и склонен к оккультным практикам. Эти двое нашли друг друга в полном смысле слова. Вскоре Вирт, не жаловавший Виллигута, станет жертвой этой дружбы, и на его место придёт Сиверс, который старается ни в чём не противоречить безумному старцу.

В 1934 году Виллигут знакомится с ещё одной родственной душой — Гюнтером Кирхгофом, знатоком древней немецкой истории. Кирхгоф был научным руководителем моего отца и занимался в первую очередь тем, что искал в легендах отзвуки реальных событий. Помимо этого, он увлекался (на потрясающе дилетантском уровне) физикой и предполагал существование энергетических «линий» и «узлов», сетью опутывающих земной шар. Там, где образуется узел, связь времён укрепляется и появляется великая цивилизация. Самый крупный из узлов, по Кирхгофу, находится примерно в 100 километрах восточнее Мюнхена, недалеко от австрийской границы.

В 1936 году Виллигут и Кирхгоф совершают экспедицию по Шварцвальду[2], в ходе которой предпринимают комплексное исследование имеющихся там археологических памятников. Участвовал в ней и мой отец. Приведу цитату из сокращённой версии отчёта об этой поездке, опубликованного весьма ограниченным тиражом.

«В означенном районе было обнаружено множество древних памятников. В частности, речь идёт о камнях с руническими надписями, остатках древних (очевидно, культовых) сооружений, каменных крестах, возраст которых, несомненно, старше тысячи лет. Кроме того, попутно было исследовано несколько памятников деревянной архитектуры. Комплексное исследование позволило сделать вывод, что примерно в 8 тысячах лет до нашей эры в Шварцвальде возник центр ирминистической религии. Этот центр просуществовал как минимум до XII века, после чего постепенно угас.»

За первой поездкой последовали другие; по всей Германии друзья искали следы древних ирминистов. Особенно тщательному исследованию, естественно, подверглись окрестности Гоцлара. Ряд учёных из «Аненэрбе» подняли было свой голос против профанации истории, но Гиммлер достаточно быстро заставил их замолчать. Мой отец, похоже, принимал участие в этих экспедициях, но насколько он разделял взгляды своего учителя, мне не совсем ясно. Думаю, как здравомыслящий человек он относился к ним весьма скептически и использовал поездки для изучения реальных памятников германской старины.

Впрочем, вернёмся к Виллигуту. Доверие Гиммлера к нему всё росло. Именно он был назначен руководителем проекта по возведению замка Вевельсбург — орденского замка СС. Замок был задуман как штаб-квартира «чёрного ордена», его музей и хранилище древнегерманских традиций. «Охранные отряды» фюрера, создававшиеся изначально для чисто утилитарных целей, теперь, по мысли Гиммлера, должны были стать аналогом рыцарских орденов Средневековья. Но духовной основой для них должна была стать не христианская, а ирминистская вера. При приёме в СС новых членов они проходили посвящение в Вевельсбурге и должны были отречься от своего прошлого. При этом соблюдался сложный ирминистский ритуал. Аналогичные ритуалы существовали для свадеб и похорон. Виллигут лично разрабатывал их и представлял Гиммлеру на утверждение. Рейхсфюрер СС был в восторге. Потом появились другие праздники: ежегодные встречи весны, праздники урожая, летнего солнцестояния...

В 1935 году Виллигут переезжает из Мюнхена в Берлин вместе с центральным отделением «Аненэрбе». Его влияние на Гиммлера растёт не по дням, а по часам. В эти годы он пишет воспоминания, касающиеся его семьи, уточняет тонкости ирминистической религии, составляет всевозможные мантры, календари, астрологические прогнозы... Дел, одним словом, было более чем достаточно. Каждое утро Виллигута ждала под окном служебная машина, которая привозила его обратно домой лишь поздно вечером.

И можно было бы сказать, что жизнь удалась, если б не основательно подорванное здоровье. Преклонный возраст и серьёзные нагрузки давали о себе знать. Чтобы держать себя в форме, Виллигут начал принимать сильнодействующие медицинские препараты. Это давало лишь кратковременный эффект, но в то же время разрушало организм Виллигута. Постепенно у старика развились тяжёлая форма никотиновой зависимости и алкоголизм.

Этим попытались воспользоваться его соперники в рядах СС. Многие сотрудники «Аненэрбе» ревновали Виллигута к Гиммлеру и втайне мечтали занять его место. Поиски компромата наконец привели к положительному результату: история с заточением старика в психиатрической клинике, равно как и его старый диагноз, всплыли на поверхность и были торжественно предъявлены Гиммлеру. Для рейхсфюрера СС это был сильнейший удар: как же, ведь его близкий друг и учитель, человек, которому он так доверял, оказался банальным сумасшедшим!

В феврале 1939 года Виллигута увольняют из СС. А дальше происходит труднообъяснимое. Занимая весьма высокие посты в «Аненэрбе», Виллигут знал очень многое и, по идее, подлежал уничтожению. В принципе, его должна была постичь судьба Вирта. Но вместо этого его оставляют на свободе, более того — в качестве компаньонки к нему направляют Эльзу Балтруш, одну из приближённых Гиммлера. Она должна была ежедневно отчитываться перед рейхсфюрером СС о состоянии старика.

Почему Гиммлер повёл себя следующим образом? Сентиментальность? Вряд ли, рейхсфюрер никогда не страдал ею. Создаётся впечатление, что жизнь старика была под надёжной защитой, что Гиммлер опасался тронуть его. Но почему? На этот счёт имеется несколько версий.

Одна из них связана с прошлым Виллигутов. Известно, что они были преданы анафеме за хранение магических табличек, на которых были записаны языческие ритуалы. По дошедшим до нас легендам, эти ритуалы позволяли обрести огромную власть над умами людей. Виллигут хранил эти таблички в тайнике, о котором никто не знал, кроме него. И Гиммлер, стремясь заполучить ценное имущество, сохранял старику жизнь.

Но почему у старика нельзя было силой выведать местонахождение табличек? Не было сделано ни одной подобной попытки! Возможно, Гиммлер всё же признавал за Виллигутом какие-то магические способности и побаивался его. А может быть, справедлива вторая версия — Виллигут, даже уйдя из «Аненэрбе», не перестал быть консультантом Гиммлера. Когда история с сумасшествием всплыла, рейхсфюрер СС поспешил внешне прервать связь, которая могла его сильно скомпрометировать. Но только внешне — на самом деле Гиммлер продолжал поддерживать тайное общение с «магом». И многие инициативы, предпринятые «Аненэрбе» после 1939 года, появились на свет именно благодаря рекомендациям Виллигута...

Глава 3

ПРОЕКТЫ «АНЕНЭРБЕ»

Как ни сложно было добывать информацию об основных действующих лицах, замешанных в создании «Аненэрбе», это всё же оказалось значительно проще, чем исследовать деятельность самого института. Потому что каждая из персон, фигурирующих на страницах этой книги, оставила свой след в истории независимо от дел «Наследия предков».

А вот жизнь самого института — это тайна, покрытая мраком. Причём кто-то старательно бережёт эту тайну по сегодняшний день. И речь идёт не только об архивных фондах, оказавшихся в руках русских. Во время одной из своих поездок в Германию, работая в тамошних архивах, мне почти удалось ухватить за хвост ценнейшие материалы. Но не получилось... Произошло это так: в каталоге архивных дел нашлась вполне невинная на первый взгляд карточка. На ней стояло: «Фонды исторического управления СС. Том 1». Я прекрасно знал, что никакого исторического управления в СС, конечно же, не было и речь идёт о чьей-то банальной ошибке. Скорее всего, в дело попали кое-какие документы «Аненэрбе». Я немедленно запросил эти материалы и три часа спустя мог убедиться в правоте своих предположений. Документы касались операции «Грааль», и я работал с ними до самого закрытия архива. Каково же было моё удивление, когда, вернувшись туда на следующее утро, я не обнаружил ни карточки, ни дела! Работники архива только пожимали плечами: самое внятное из всего, что я услышал от них, — дело отобрано для передачи в другой, профильный архив. Название и адрес профильного архива они мне, впрочем, сказать не смогли, зато случайно проговорились, что вместе с этим «ушло» ещё несколько подобных дел. Мне оставалось только кусать локти...

Однако далеко не все мои розыски оканчивались столь печальным фиаско. В противном случае, думаю, вы не держали бы в руках эту книгу. Довольно часто фортуна улыбалась и мне. Я узнал об операциях, которые потрясали воображение, о засекреченных экспедициях, о таинственных находках. Впрочем, расскажу обо всём по порядку.

Катары и Грааль

Одним из первых секретных проектов «Аненэрбе» была операция «Грааль». Её идею подал лично Гитлер. Увлечённый романтическими легендами о Святом Граале и рыцарях Круглого стола, посвятивших себя его поискам, он мечтал о воссоздании чего-нибудь подобного в современном мире. Собственно говоря, сам орден СС должен был стать воплощением ордена Круглого стола. Такой стол, к слову сказать, стоял в замке Вевельсбург — любимом детище Гиммлера — и использовался по самому что ни на есть прямому назначению: за ним проходили собрания высших чинов СС и всевозможные мистические церемонии.

Но как Гитлеру удавалось сочетать увлечение Святым Граалем с ненавистью к христианству? Действительно, в его противоречивой натуре с трудом уживались две эти тенденции. «У меня не было никаких причин, — скажет фюрер впоследствии, — восхищаться всеми этими ничтожными рыцарями, обесчестившими свою арийскую кровь, следуя всем суевериям еврея Иисуса». Гитлер долго думал над разгадкой этого ребуса и, в конце концов, нашёл выход: Грааль, говорил он, вовсе не является христианской святыней. Легенда о том, что это чаша с кровью Иисуса Христа, была придумана позднее. На самом деле Грааль гораздо более древнего происхождения, чем христианство, ему не менее десятка тысяч лет.

Что же такое Грааль? На данный вопрос Гитлер не мог ответить точно. Очевидно, речь должна идти о какой-то арийской святыне. Возможно, это камень с руническими надписями, на котором зафиксированы главные события истинной, не извращённой евреями истории человечества или основы арийской религии. В общем, речь шла именно об арийской святыне, которую рыцари Круглого стола хранили именно в силу своего происхождения, а не в силу христианской веры. «Что общего может иметь подобный путь посвящения с еврейским плотником из Назарета? — заявлял Гитлер. — С этим рабби, воспитание которого было основано на подчинении и любви к ближнему и которое имело целью лишь забвение воли к выживанию? Нет уж, действительно, испытания, связанные с поиском Грааля и предназначенные для пробуждения латентных возможностей человека с чистой кровью, не имели ничего общего с христианством! Добродетели Грааля были присущи всем арийским народам. Христианство добавило сюда лишь семена вырождения, такие как прощение оскорблений, самоотречение, слабость, покорность и даже отказ от законов эволюции, провозглашающих выживание наиболее приспособленного, наиболее храброго и наиболее ловкого».

Существовал ли в действительности Святой Грааль? Гитлер вполне допускал, что да. Но тогда совершенно не исключено, что он смог «дожить» и до наших дней. Действительно, легенды ничего не говорят об уничтожении реликвии, а лишь упоминание о том, что она была тщательно спрятана. Постараться найти Святой Грааль — такую задачу поставил фюрер перед институтом «Аненэрбе». В папке с документами, которую мне по счастливому случаю выдали в архиве, обнаружилось письмо Гитлера к Вирту, датированное 24 октября 1934 года. В нём, в частности, значилось:

«Уважаемый господин Вирт! Быстрый рост Вашего института и успехи, которых он смог достичь за последнее время, дают основания для оптимизма. Полагаю, что теперь «Аненэрбе» готов справляться и с более серьёзными задачами, чем те, которые ставились перед ним до сих пор. Речь идёт о поисках так называемого Святого Грааля, который, согласно моему мнению, представляет собой реально существующую реликвию наших арийских предков. Для поисков этого артефакта Вы можете задействовать дополнительные денежные фонды в необходимом размере.»

Для выполнения поставленной фюрером задачи Вирту были даны весьма широкие полномочия. Однако ему вряд ли удалось бы чего-нибудь добиться, если бы не ещё один человек, который не менее чем Гитлер был заинтересован в поисках Святого Грааля. Звали его Отто Ран.

Ран был сравнительно молод — родился он 18 февраля 1904 года— и поэтому даже не успел принять участие в сражениях Первой мировой войны. В то время как его сверстники жадно следили за обстановкой на фронтах, Отто увлекался историей и вероучением одной из крупнейших еретических сект — катаров. Свои исследования он продолжил и в 1920-е годы, поступив в университет.

Кто же такие катары? Эта еретическая секта появилась в Южной Франции в XII веке. Они считали, что в мире есть два начала, два бога — добрый и злой. Причём именно злой бог сотворил наш, материальный мир. Катары отрицали всю христианскую атрибутику — крест, иконы, статуи, не признавали таинств католической церкви. Существование ада и рая, учение о Страшном суде тоже отвергались ими. Вместо христианских катары разработали собственные ритуалы, собственную систему священных символов. И одно из центральных мест в ней, как ни странно, занял Грааль.

В условиях когда католическая церковь полностью дискредитировала себя, ересь катаров начала стремительно распространяться по Европе. Всё больше людей — не только бедных крестьян и подмастерьев, но и знатных рыцарей и графов — следовали их учению. Ситуация становилась опасной для Ватикана, и в 1209 году папа Иннокентий II объявил против катаров крестовый поход. Он чуть не опоздал: для того чтобы искоренить ересь, потребовалось более полувека, так глубоко она засела в умах и сердцах людей. В конечном итоге, однако, катары были разгромлены, а остатки их армии осаждены в неприступном замке Монсегюр — их главном святилище. Монсегюр продержался больше года и был взят лишь с огромным трудом. В 1244 году массовые казни официально покончили с ересью катаров.

Но при чём тут Грааль? Дело в том, что, по обрывочным сведениям, дошедшим до наших дней, катары поклонялись Граалю отнюдь не абстрактно; священный предмет находился в главном святилище Монсегюра. Куда он делся потом — неизвестно, но Ран вполне обоснованно предположил, что катары спрятали Грааль. Причём так надёжно, что его никому не удалось найти; либо нашедший сумел достаточно хорошо скрыть свою находку. В 1928-1929 годах Ран отправляется в длительную поездку по «катарским» местам Франции, Испании, Италии и Швейцарии. В наибольшей степени его внимание привлекают, разумеется, развалины Монсегюра, которые находятся неподалёку от деревеньки Лавлан. В горах, окружающих руины, много пещер, и Ран систематически исследовал их в течение трёх месяцев.

Важную роль в судьбе молодого немца сыграло знакомство с ещё одним специалистом по катарам — Антонином Габалем, который был гораздо старше Рана и сумел за свою жизнь накопить много ценной информации. Габаль искал другую святыню катаров — Евангелие от Иоанна, — и поэтому два фанатичных исследователя смогли стать не конкурентами, а партнёрами. Богатый опыт и знания Габаля и острый аналитический ум Рана составили блистательную комбинацию.

Пиренейские пещеры Ран исследовал неделю за неделей — впрочем, без особых видимых результатов. И действительно, бессистемные поиски Грааля (о котором Ран даже толком не знал, что это, собственно говоря, такое) в горном массиве сильно смахивали на попытку отыскать пресловутую иголку в стоге сена. Необходимо было найти какое-то решение, какой-то метод, получить ключ к разгадке тайны.

И Ран снова засел за рукописи катаров. Материалы, предоставленные Габалем, оказали ему неоценимую помощь. Среди них был достаточно подробный план замка Монсегюр. Изучая его, Ран внезапно обнаружил, что он полностью совпадает с описанием легендарной горы Монсальват, где сокрыта реликвия. Значит, Грааль находится в непосредственной близости от замка, если не в самом замке! Продолжая изучение Монсегюра, Ран обнаружил, что замок геометрически совершенен и, если бы не отдельные моменты, представлял бы собой идеально симметричное здание. С одной стороны, для уровня архитектурного мастерства XII века такие погрешности были вполне нормальны. И всё же что-то в этих отступлениях от симметрии — отсутствующих коридорах и помещениях — не давало Рану покоя. Пока он не задал себе вопрос: а кто сказал, что их действительно нет?

Действительно, если дорисовать план так, что бы замок обрёл идеальную симметрию, на плане появятся несколько помещений, якобы никогда не существовавших. Ран предположил, что эти тайные подземные ходы и залы просто погребены под грудой развалин и именно в них и скрывается реликвия. Вместе с Габалем и ещё несколькими помощниками-энтузиастами из числа местных крестьян он берётся за работу. А дальше происходит нечто непонятное.

Рану действительно удаётся обнаружить подземные ходы, о существовании которых никто не подозревал. Они вели в священные пещеры, вход в которые «снаружи» был давно завален лавинами. В этих природных гротах сохранились следы людей многих эпох — от неандертальцев, которые украшали стены своими незатейливыми рисунками, до катаров, превративших их в свои святилища. Вот как Ран описывает эти пещеры: «В незапамятные времена, в ту далёкую эпоху, которой едва коснулась современная историческая наука, грот использовался как храм, посвящённый иберийскому богу Иллхомберу, богу Солнца. Между двух монолитов, один из которых обвалился, крутая тропинка ведёт в гигантский вестибюль собора Ломбрив. Между сталагмитами из белого известняка, между тёмно-коричневыми, сверкающими горным хрусталём стенами тропинка ведёт вниз в самую глубину горы. Зал высотой около 80 метров служил для еретиков собором».

Здесь же Ран совершил ещё одно открытие: стены пещер были покрыты помимо всех прочих надписей и рисунков ещё и символикой тамплиеров! Значит, рыцари Храма действительно были связаны с еретиками и, возможно, много лет охраняли Святой Грааль после уничтожения Монсегюра! Вернувшись из экспедиции, Ран посвятил этим вопросам несколько книг. К сожалению, писал он, Святой Грааль так и не удалось обнаружить. Так считается до сих пор. Но я, используя простейшую логику, хочу подвергнуть сомнению данный вывод.

Предположим, что Ран действительно не нашёл Грааль. Что сделал бы столь фанатичный исследователь? Конечно же, организовал бы новую экспедицию в надежде добиться успеха! Либо, полностью разочаровавшись вследствие неудач, в принципе забросил бы свои исследования. Но Ран не делает ни того ни другого! Он продолжает свои исследования истории катаров, но больше не ищет Грааль — так ведёт себя только человек, достигший своей цели.

Предположим, что Грааль всё-таки был найден. Что же мешало Рану обнародовать своё открытие? Об этом мы можем строить только предположения. Возможно, Грааль оказался носителем какой-то информации, которая показалась Рану слишком шокирующей, и он медлил с её публикацией. Возможно, хотел сначала собрать как можно больше сведений и придать своему открытию достойную «оболочку». Как бы то ни было, в 1934 году, когда Гитлер направил Вирту своё письмо (по сути — приказ), никто даже не догадывался о том, что Грааль найден и находится у Рана.

А им нужно было всего лишь почитать таможенные декларации, которые учёный заполнял при пересечении франко-германской границы в 1929 году. Среди прочих предметов в них значился «медный котёл для паровой установки высокой мощности». Скажите, пожалуйста, зачем археологу мог понадобиться паровой котёл? Только для того, чтобы скрыть в нём от посторонних глаз какой-то достаточно крупный предмет. Видимо, таким образом Грааль попал в Германию.

Книги Рана привлекли внимание «Аненэрбе» и лично Гиммлера. Ему было предложено сначала сотрудничать с институтом, а затем стать и его штатным работником. В 1936 году Отто Ран официально вступил в СС. Продвижение молодого учёного по служебной лестнице шло с невероятной скоростью. В 1937 году он принимает участие в крупной экспедиции «Аненэрбе» в Исландию, направленной на поиски легендарной земли Туле. Ран в рамках экспедиции решает свою задачу — ищет следы пребывания на далёком северном острове катаров, правда без особого успеха.

А в 1938 году молодой учёный, делающий блистательную карьеру, попадает в немилость. Причины этого столь же загадочны, как и многое другое в бурной и богатой событиями жизни Рана. О том, почему это произошло, существует несколько версий.

Первая версия говорит о том, что Ран попытался восстановить в рамках СС религию катаров и вроде бы даже добился в этом направлении определённых успехов. Это похоже на правду — по свидетельствам многих современников, Ран действительно в какой-то момент начал исповедовать веру катаров. Делай он это тихо, не привлекая ничьего внимания, всё бы обошлось. Но Ран открыто пропагандировал свои взгляды, серьёзно расходившиеся с теорией Гитлера. В частности, он говорил о том, что необходимо любой ценой избежать европейской войны, что на основе древней религии, древних ценностей возможны возрождение и сплочение Европы. Он отвергал жёсткие преследования инакомыслящих, допускал негативные высказывания по поводу концентрационных лагерей. В одном из своих писем он с болью говорил о том, как тяжело ему наблюдать всё происходящее в Германии.

«Я опечален тем, как идут дела в моей стране. Две недели назад я был в Мюнхене. Через два дня я предпочёл бы отправиться в свои горы. Терпимому, либеральному человеку, как я, невозможно жить в такой стране, какой стала моя родина. Я стыжусь той чёрной униформы, которую вынужден носить, и мечтаю избавиться от неё.»

Избавление произошло. Ран подал прошение об отставке и ушёл, преследуемый множеством ложных слухов. Согласно одним, его родители оказались евреями, согласно другим, молодой учёный был уличён в гомосексуализме. Но в таком случае — равно как если бы Ран обнаружил явную политическую неблагонадёжность — его без всякой жалости бросили бы в один из немецких концентрационных лагерей, и юноша превратился бы в пепел. Этого не произошло, Ран мог спокойно гулять на свободе. Правда, своим близким Ран жаловался, что чувствует постоянную угрозу, что его жизнь в большой опасности. Предчувствия не обманули молодого учёного: весной 1939 году он, катаясь на лыжах по склонам тирольских гор, был погребён лавиной.

Официальная версия — смерть от несчастного случая — была вскоре заслонена другой, полуофициальной: самоубийство. Припомнили, что в религии катаров, в отличие от христианства, самоубийство разрешено, более того — чуть ли не поощряется как способ преодолеть грешное и бренное земное существование. Очевидно, эта версия была пущена в ход, чтобы заставить людей забыть очевидное: Ран хотел жить и боялся смерти. Следовательно, речь идёт о самом настоящем убийстве.

Ненадолго отложим поиски убийц. Спросим себя: с какой целью скрывался сам факт убийства, почему убивать потребовалось столь сложным путём? Очевидно, ответ может быть только один: Рана боялись. Он слишком много знал.

И второй вопрос: куда после смерти Рана исчез Грааль? Ответить на него легче, чем кажется. Шило исключительно трудно утаить в мешке, и в начале 40-х годов по Германии поползли слухи, что в орденском замке СС Вевельсбурге хранится среди прочих реликвий и Грааль. После поражения Германии было официально объявлено, что на самом деле в подвалах замка не было ничего ценного, а под словом «Грааль» подразумевался большой кусок горного хрусталя. Правдоподобно? Честно говоря, не очень. С чего бы это эсэсовцам тащить в своё логово горный хрусталь, да ещё и называть его Граалем? Всё равно, как если бы вы положили мешок с мусором в свой комод и назвали его «шкатулкой с драгоценностями». Поэтому остаются два варианта: либо сотрудники Гиммлера были клиническими идиотами (во что мне верится слабо), либо Грааль действительно находился в подвалах Вевельсбурга, однако это тщательно пытались скрыть. Куда он делся после войны — отдельный вопрос, к нему мы ещё вернёмся, а пока обратимся к судьбе Рана.

Итак, в 1934 году Гитлер и не подозревал, где на самом деле находится Грааль. А находился он у Рана. В конце 30-х Грааль благополучно перекочевал в подвалы Вевельсбурга. Что же произошло? Логично предположить, что нацистам каким-то образом стало известно, кто хранит Грааль в своих закромах. И вполне естественно, что они серьёзно обиделись на Рана за то, что тот пытался спрятать реликвию. Это и могло стать основной причиной опалы и загадочной гибели Рана.

На этом можно было бы успокоиться, если бы не третья версия. Дело в том, что в неопубликованных рукописях Рана, до которых я добрался совершенно немыслимым путём, фигурирует одна мощная и таинственная организация, которая и могла взять на душу грех убийства учёного. Организация, теснейшим образом связанная как с Католической церковью, так и с масонством и с нацистской верхушкой. Речь идёт о Приорате Сиона.

Приорат известен современному книголюбу разве что по произведениям Дэна Брауна. Американский писатель, однако, слышал звон, да не знает, где он. Приорат Сиона он превратил в организацию, враждебную Католической церкви. На самом деле всё было в точности наоборот.

В процессе своего исследования Ран наткнулся на рукописи катаров, написанные непонятным шифром. После многомесячной работы ему удалось этот шифр раскрыть. И перед удивлённым учёным раскрылись новые стороны, казалось бы, давно забытой истории. Оказывается, у катаров были связи не только с тамплиерами. У еретиков существовала целая сеть своих «агентов влияния» — тех самых знаменитых трубадуров, бродячих музыкантов, певших о любви. Вот как описывал своё открытие сам Отто Ран.

«Когда мы говорим о религии любви трубадуров, о посвящённых рыцарях Грааля, мы должны попытаться открыть, что скрывается за их языком. В те времена под словом «любовь» понималось не то, что мы имеем в виду сегодня. Слово «любовь» (Amor) было шифром, это было кодовое слово. Amor, если читать справа налево, это Roma (Рим). То есть это слово означало, что в том виде, как оно было написано, противоположность Риму, всему, что воплощал Рим. Кроме того, Amor можно разделить на две части: A-mor (без смерти), что означает возможность бессмертия, вечной жизни. Это эзотерическое, солярное христианство. Вот почему Рим (Roma) разрушил Любовь (Amor) катаров, тамплиеров, хранителей Грааля, миннезингеров (менестрелей).»

Было в этих текстах и указание на силы, противостоявшие катарам. И первым числился таинственный Приорат Сиона, которому была посвящена львиная доля зашифрованных страниц. Ран взялся исследовать его — и обнаружил целый пласт европейской истории, тщательно скрывавшийся от наших глаз.

Оказалось, Приорат Сиона — тайный орден, который действует «в паре» с Католической церковью. Но, если церковь действует открыто, то Приорат — крайне законспирированное тайное общество, не стесняющее себя условностями вероучения. Задачей Приората было то, с чем не смогла справиться Церковь официальная — установить полный контроль над умами и душами людей. Вскоре после своего создания в XI веке Приорат попытался создать собственное государство, и избрал для этого землю Палестины. Знаменитые Крестовые походы были инициированы и профинансированы именно этой организацией, крестоносные короли на самом деле — высшие должностные лица Приората.

Когда эту доблестную инициативу на корню пресекли арабы (к слову сказать, с тех пор Приорат отчаянно борется с исламом. Современный очаг напряжённости на Ближнем Востоке — в значительной степени именно его рук дело), руководство Приората решило организовать своё «тайное государство». Впрочем, некоторые из них не пожелали служить не слишком чистым целям и вышли из ордена, основав движение катаров. Понятное дело, что они были обречены на уничтожение сразу по двум причинам — слишком много знали и оказывали сопротивление.

Когда с катарами было покончено, перед орденом встала новая угроза. Рыцари-тамплиеры, изначально главная военная опора ордена, взбунтовались и стали претендовать на самостоятельность. Их тоже пришлось уничтожить. Только после этого в ордене прошла внутренняя реформа, которая окончательно зафиксировала его основы.

Главой ордена являлся Великий магистр. На этой должности побывали многие удивительные, легендарные личности — Сандро Ботичелли, Леонардо да Винчи, Исаак Ньютон, Виктор Гюго, Клод Дебюсси. Магистра окружает узкий круг приближённых — так называемые Зрячие — только они знают, кто стоит во главе ордена. Более низкая ступень — Посвящённые — те, кто не знает личности Великого магистра, но достаточно глубоко посвящён в дела ордена. Две эти высшие ступени и образуют, собственно говоря, основу ордена; люди попадают сюда только после тщательного отбора, и единственной причиной их ухода из ордена является смерть. Два низших слоя — те, кто служит Приорату, не подозревая о его истинных целях и задачах. Это люди, облечённые властью (политики, финансисты, военачальники) и простое «пушечное мясо», расходный человеческий материал.

Членом Приората — причём Посвящённым, если не Зрячим, — был Хаусхофер. Судя по всему, именно он предложил ордену поддержать Гитлера. Историки до сих пор удивляются: как могла карликовая националистическая партия, у которой существовала куча конкурентов, за несколько лет достичь небывалых высот? Что заставляло промышленников и финансистов давать ей многомиллионные субсидии? Судя по всему, объяснить это можно только влиянием Приората — и ничем иным.

Приорат напрямую вышел на нацистских лидеров, и между двумя сторонами был заключён некий договор. Очевидно, предусматривалось создание некого государства в Южной Франции, где Приорат смог бы реализовать свою тысячелетнюю мечту о собственной территории. Далеко не случайно после разгрома Франции в 1940 году Германия оккупировала лишь северную её часть, а в южной оставила марионеточное правительство Петэна. Судя по имеющимся данным, и Петэн, и глава его кабинета Лаваль были исполнителями воли Приората. Об этом говорит и бурная активность, которую развил Приорат Сиона в Южной Франции в начале 1940-х годов. Рискуя нарушить конспирацию, орден даже выпускал собственный журнал «Венкр». Впоследствии много говорили о том, что этот журнал был организован движением Сопротивления, поскольку некоторые материалы в нём имели откровенно антинемецкий характер. Однако это, мягко выражаясь, не совсем соответствует истине. Во-первых, журнал, в отличие от остальных изданий Сопротивления, выходил на прекрасной бумаге, которую нигде, кроме как у немцев, было не достать. Во-вторых, никаких особенно антинемецких высказываний там обнаружить не удастся даже при большом желании; я лично просмотрел всю подшивку «Венкра» и обнаружил там только то, что и ожидал обнаружить: скрытую подготовку читателей к установлению светской власти духовных лиц. В частности, много статей посвящено опыту теократии, который трактуется исключительно положительно. Приорат Сиона готовил для себя благоприятную почву.

Приорат был теснейшим образом связан и с «Аненэрбе», в первую очередь через конкретных сотрудников института, которые были одновременно Посвящёнными ордена. Самое интересное то, что Приорат активно действовал и в западных странах — членах антигитлеровской коалиции. Видимо, именно этим и объясняется стремление скрыть некоторые факты истории Третьего рейха.

Насколько глубоко смог проникнуть Ран в тайны Приората Сиона? Этого, наверное, мы не узнаем уже никогда. Во всяком случае, он узнал достаточно для того, чтобы обречь себя на неминуемую гибель. И унести с собой в могилу многие тайны, разгадку которых мы ищем до сих пор.

« Роза и Крест »

Операция «Роза и Крест» началась в 1935 году. Её суть достаточно проста — институт «Аненэрбе» изучал наследие знаменитого ордена розенкрейцеров. Современные розенкрейцеры слабо интересовали нацистов — считалось, что орден выродился и не может быть хранителем древнего знания.

История ордена уходит своими корнями в Средние века. Розенкрейцеры пытались в рамках своего братства преодолеть барьер между наукой и религией. Церковь отреагировала на эти попытки достаточно нервно, и розенкрейцерам пришлось уйти в подполье. Именно в их среде появились многие выдающиеся алхимики. Кроме того, розенкрейцеры подробно исследовали возможности человеческого организма и пришли к выводу, что у каждого из нас помимо физического тела есть ещё тело духовное, энергетическое — содержимое нашей души. Оно как бы «прикреплено» к физическому телу в определённых точках, называемых «гвоздями». Если научиться «выдёргивать» эти «гвозди», то человек может существовать вне своего бренного тела, путешествовать по иным мирам.

Правда, настоящие путешествия в астрале доступны лишь немногим посвящённым высшего ранга — этого положения можно достичь только после многих лет усердной практики в рядах ордена. Нацистские учёные особенно заинтересовались этим открытием розенкрейцеров и ставили многочисленные опыты, связанные с энергетическим телом, причём зачастую это были опыты, весьма опасные для жизни. В таких случаях использовали заключённых из концлагеря.

В своих экспериментах учёным из «Наследия предков» удалось добиться определённых успехов. Но довольно ограниченных: обеспечить вечную жизнь душе кого-либо из нацистских главарей они так и не сумели. Но учение об энергетическом теле включало много других аспектов, касавшихся развития способностей личности. Приведу отрывок из доклада, который весной 1938 года лёг на стол лично рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

«Уже первые опыты, проведённые в рамках операции «Роза и крест», дали определённый положительный результат. Группа добровольцев смогла серьёзно улучшить свои способности, развить органы чувств. Хотя на сегодняшний день кардинальных прорывов добиться не удалось, все эксперты соглашаются с тем, что такие прорывы могут быть достигнуты в ближайшее время. Открытые нами методы могут применяться в самых разных областях, в частности для подготовки личного состава вермахта. Умение управлять своим энергетическим телом серьёзно улучшит боеспособность наших солдат.»

Впрочем, до введения розенкрейцеровских практик в программу подготовки германских пехотинцев дело так и не дошло. «Все эксперты» поторопились со своими оптимистическими выводами. Равно провальной оказалась и другая амбициозная программа, посвящённая искусству средневековых алхимиков. Розенкрейцеры в числе прочего бились и над созданием «философского камня» — субстанции, которая должна была превращать любой металл в золото. По некоторым данным, кому-то из алхимиков удалось добиться неплохих результатов. Специалистам института «Аненэрбе», при котором был даже создан специальный химический отдел, требовалось не только золото. Приближалась мировая война, и Германии грозила участь снова оказаться в экономической блокаде. Прервались бы поставки целого ряда исключительно важных для военного производства металлов. Воспроизвести их при помощи рецептов розенкрейцеров — именно этого хотели руководители «Наследия предков». Однако опыты не привели ни к какому положительному результату.

Зачем я рассказываю об этих неудачных экспериментах? Дело в том, что Третий рейх — а вместе с ним и «Аненэрбе» — просуществовал всего лишь 12 лет, ничтожный по историческим меркам срок. Многие исследования требуют гораздо более длительного времени. Первые результаты — и результаты обнадёживающие — были получены; если бы сотрудникам «Наследия предков» история отпустила ещё десяток-другой лет, возможно, они бы смогли прийти к неожиданным, потрясающим открытиям.

А может, к этим открытиям уже пришёл кто-то другой?

Пророчества Нострадамуса

Мишель Нострадамус, средневековый французский предсказатель, будоражит умы людей вот уже на протяжении нескольких веков. Его популярность не ослабевает по сегодняшний день. Зайдите в любой книжный магазин и спросите у продавцов — они наверняка принесут вам хотя бы одну (а скорее всего, не одну) книгу, посвящённую пророчествам Нострадамуса.

Не осталось в стороне от этого течения и «Наследие предков». Нужно сказать, что руководители нацистской партии были людьми более чем суеверными. Сам Гитлер окружил себя целым штатом астрологов, к предсказаниям которых относился зачастую более внимательно, нежели к докладам разведки и мнению собственных генералов. Не отставал и Гиммлер: существование «пророков» он считал неотъемлемой чертой арийской культуры и, словно древний вождь, окружил себя астрологами. В отрицательном отношении христианства к астрологии он видел ещё одно доказательство того, что чтение будущего по звёздам — это древняя германская наука.

«Аненэрбе» вплотную занялся изучением наследия Нострадамуса в конце 1930-х годов. Целей у такого исследования было несколько. Во-первых, предсказатель широко использовался в пропагандистских целях. Вот что, например, писал по этому поводу в своих мемуарах Вальтер Шелленберг, глава внешней разведки СС.

«Примером того, как мы смогли направлять в нужном для нас направлении поток беженцев в Северной Франции, а несколько позднее в районе Парижа, является изготовленная нами невзрачная с виду брошюра, содержащая мрачные прорицания средневекового астролога Нострадамуса. Эта брошюра распространялась среди французского населения через наших агентов по радио и забрасывалась с самолётов. Мы выбрали те цитаты, в которых Нострадамус предсказывал появление «машин, изрыгающих дым и огонь», которые с грохотом будут пролетать над городами, неся ужас и уничтожение людям. От себя мы добавили «пророчество» о том, что только юг и юго-восток Франции спасутся от этих бедствий. После этого охваченные паникой массы беженцев двинулись в подсказанном нами направлении. Тем самым немецкие войска получили желаемую свободу продвижения, тогда как коммуникации французской армии были парализованы.»

Было и много других случаев, о которых Шелленберг не упоминает. Что, впрочем, не удивительно, потому что в процессе толкований пророчеств Нострадамуса нацистская верхушка сама поверила в собственные сказки, настолько убедительными они казались.

Возьмём, например, такое пророчество:

Машина летающего огня

Потревожит осаждённого великого вождя.

Внутри произойдёт такой бунт,

Что побеждённые впадут в отчаяние.

О чём идёт речь? Эксперты из «Наследия предков» авторитетно заявили: конечно же, об уничтожении Британии! «Машина летающего огня» — что это может быть, кроме как боевой самолёт, бомбардировщик, сбрасывающий на вражеские города этот самый «летающий огонь»? Осаждённый великий вождь — не кто иной, как Черчилль. Бомбёжки английских городов вызовут бунт среди гражданского населения, который сделает любое сопротивление бессмысленным.

Правда, специалисты «Наследия предков» предпочли умолчать о том, что «машиной летающего огня» в Средние века называли самую обыкновенную катапульту, которая стреляла снарядами, пропитанными горючим составом и подожжёнными перед выстрелом. Такие «огненные шары» широко применялись при осадах городов. Впрочем, даже если это обстоятельство открылось бы, у экспертов «Аненэрбе» было в запасе ещё одно пророчество, говорящее, казалось бы, о том же самом. Звучало оно следующим образом:

Увидят, как семь раз меняется британский народ,

Крашенный кровью на двести девяностом году,

Вовсе не свободный, но благодаря германской поддержке,

Овен боится его широты в Бастарнии.

Срок в 290 лет отсчитывали от 1649 года, казни короля Карла I, которую трактовали как «первое кровопролитие британского народа». Дальнейшие «перемены» пришлись на события Английской революции, Реставрацию и новое свержение монархии Стюартов, на наполеоновские войны и чартистское движение. Итак, в 1939 году произойдёт сильнейшее потрясение для британского народа — так утверждал доктор Критцингер в своей книге, увидевшей свет ещё до прихода нацистов к власти. Причём связан этот кризис будет с Польшей — «Бастарнией» в Древнем Риме называли область Восточной Европы, примыкающую к Балтийскому морю. Что же касается Овна, то это, согласно старым астрологическим трактатам, символ Британии. Что может быть яснее!

Когда в стенах «Аненэрбе» всерьёз заинтересовались Нострадамусом, книжка Критцингера пришлась как нельзя более ко двору. А уж осенью 1939 года, когда с нападения Германии на Польшу началась Вторая мировая война, вызвавшая в Британии серьёзный политический кризис, специалисты по предсказаниям возликовали: оказывается, с помощью пророчеств Нострадамуса действительно можно предвидеть будущее! С тех пор в рамках института существовал специальный отдел, занимавшийся предсказаниями и пророчествами.

В работе отдела были заинтересованы не только Гитлер и Гиммлер. Сюда же обратился и министр пропаганды Третьего рейха, пресловутый доктор Геббельс. Геббельс попросил подготовить для него свод пророчеств Нострадамуса, которые говорили бы о скором триумфе Германии. И такая работа, действительно, была проведена в первой половине 1940 года. Руководил ею известный астролог Карл Крафт.

Известность пришла к Крафту осенью 1939 года. До этого он занимался частной практикой, составлял гороскопы по заказу берлинцев — состоятельных и не очень. Но затем в процессе очередных изысканий ему открылось, что в период с 7 по 10 ноября 1939 года жизни фюрера будет угрожать опасность. Как лояльный немец, он направил письмо с предостережением лично Гитлеру. Сперва на него не обратили внимание. Но когда 8 ноября фюрер лишь по чистой случайности не погиб в результате покушения, о письме вспомнили.

Делом Крафта занялось гестапо. Правда, довольно быстро выяснилось, что к подготовке покушения чудаковатый астролог ни малейшего отношения не имеет. Крафт вообще производил впечатление человека не от мира сего, и отношение к нему быстро поменялось. Его объявили чуть ли не пророком, устроили аудиенцию у вождей рейха. Затем Крафта зачислили в ряды «Аненэрбе» и даже чуть не назначили руководителем всего астрологического отдела. Лишь явное сопротивление самого астролога и очевидное отсутствие у него даже тени «начальственных» талантов заставило ограничиться должностью «ведущего эксперта».

После подготовки свода пророчеств, которые широко использовались нацистской пропагандой, Крафт окончательно оказался в фаворе. Больше всего ему благоволил Рудольф Гесс — ближайший сподвижник Гитлера, его «тень», наци № 3. Человек со сложным характером, неравнодушный к астрологии и мистике, Гесс привык во всём советоваться с прорицателем. Одновременно он находился под сильным влиянием семейства Хаусхоферов.

Неизвестно, по чьему совету, но однажды Гесс решился взять на себя историческую миссию огромной важности — примирить Германию и Британию. Для этого, считал он, нужно немногое — всего лишь лично обратиться к тем силам в Англии, которым не нравилась война. 10 мая 1940 года Гесс вылетел в Англию, чтобы осуществить свою «миссию мира». С этим полётом связано немало загадок, на которых мы не будем останавливаться. Во всяком случае, миссия окончилась провалом — англичане не стали слушать Гесса и обращались с ним как с военнопленным. И если определённое время Гитлер связывал с полётом своего любимца какие-то надежды, то после очевидного их крушения он был вынужден сделать вид, что ничего не знал о намерениях Гесса. Официально было заявлено, что наци № 3 совершил свой полёт в припадке безумия. Вот что напишет об этом Шелленберг в своих мемуарах.

«По данным разведки, было установлено, что Гесс поддерживал прочные связи с астрологами... и что полёт его был совершён в соответствии с расчётами астрологов. После этого массовые аресты, проводившиеся Мюллером, захватили и этих людей... Гесс постоянно цитировал высказывания древних прорицателей и предсказания провидцев, таких как Нострадамус... При этом он ссылался на ранее составленные гороскопы, предсказания которых подтверждают, по его мнению, его личная судьба, судьба его семьи и всей Германии.»

Именно астрологов в конечном счёте сделали козлами отпущения. Астрологический отдел «Аненэрбе» был разогнан, Крафта посадили в концлагерь. Говорят, что незадолго до ареста он предсказывал скорую войну с Россией — и это опять же сбылось! Может, именно поэтому он и был размещён не в обычном бараке вместе с сотнями других заключённых, а в комфортабельной одиночной камере, был освобождён от любых работ, получал усиленное питание. Приблизительно раз в месяц за Крафтом приезжала большая чёрная машина, которая увозила его на пару дней в Берлин — для консультаций с Гиммлером, а возможно и с самим фюрером. Весной 1945 года, когда крах Германии стал очевидным, Крафт был спешно умерщвлён.

Что же такое знал главный астролог «Аненэрбе», что не должно было попасть в руки союзников? Что удалось ему найти в пророчествах Нострадамуса, какой правильный ключ подобрать к ним? Загадки, снова загадки...

Велесовы книги

Институт «Наследие предков» занимался, впрочем, не только предметами германской старины. Это красноречиво демонстрирует история с так называемыми Велесовыми книгами — одним из самых интересных и спорных исторических документов.

Начнём с начала. После революции 1917 года в России разразилась Гражданская война, в которой красные — коммунисты во главе с Лениным сражались против белых, защищавших царское правительство. Одним из крупнейших вождей белых был генерал Антон Деникин, действовавший в Южной России. Его операции развивались весьма успешно, но до определённого момента. С 1919 года белые армии непрерывно отступали.

Одна из частей белых, которой командовал молодой полковник Фёдор Изенбек, остановилась в небольшой деревне, бывшем имении какого-то помещика. Самих хозяев не было, но их усадьба уцелела. Под её крышей и устроился на ночь Изенбек со своим штабом. Очевидно, до белых здесь неоднократно побывали мародёры, потому что внутренности дома были разграблены. Среди всеобщего разгрома Изенбек обнаружил какие-то странные дощечки, потемневшие от сырости и времени. До революции полковник интересовался славянскими древностями и, пристально разглядев дощечки, понял, что это весьма древняя «деревянная книга». Некоторые её «страницы» были серьёзно повреждены, на других отчётливо просматривались странные письмена, рисунки людей и животных. Наутро, продолжив отступление, Изенбек прихватил с собой все дощечки, которые смог обнаружить и собрать.

В 1920 году белые были окончательно разгромлены, и многие русские оказались за границей, чтобы спастись от возможной мести коммунистов. Изенбек оказался в Брюсселе. Здесь он познакомился со знатоком русской старины профессором Юрием Миролюбовым. Вместе они исследуют загадочные письмена и приходят к выводу, что язык, на котором они написаны — очень древний вариант старославянского. Расшифровать письмена не составило большого труда, и вскоре два друга-исследователя с замиранием сердца читали истории о древних славянах, какими они были задолго до появления на общеизвестной исторической сцене, об их взаимодействии с готами — предками современных немцев. Последнее обстоятельство заставило Миролюбова привлечь к исследованию своего доброго друга — профессора Александра Экка, немца, занимавшегося древними славянскими и германскими племенами. Впрочем, Экк отнёсся к этим так называемым Велесовым книгам достаточно скептически, считая их подделкой. Зато ими заинтересовался его ассистент Марк Шефтель. Ознакомившись с артефактом, он признал его подлинным.

Изенбек попытался вынести своё открытие на всеобщее обозрение, но это ему не удалось. Более того — его сочли авантюристом, изготовителем поддельных реликвий, каких было очень много в Европе того времени. После этого Изенбек хранил дощечки у себя дома, не предпринимая никаких попыток обнародовать их содержание.

Прошли годы. Шефтель устроился в институт «Аненэрбе», но о Велесовых книгах не забывал. В 1940 году, когда немецкие войска оккупировали Бельгию, Шефтель первым отпросился в командировку в Брюссель. Через несколько дней после его прибытия в город Изенбек умер при загадочных обстоятельствах. Официальным наследником Изенбека был Миролюбов, но гестапо, за спиной которого просматривается фигура Шефтеля, забрало из дома покойного всё более или менее ценное. Так Велесовы книги оказались в институте «Аненэрбе».

Дальнейшая судьба загадочных дощечек неизвестна. Мы знаем только, что Шефтель в стенах «Наследия предков» активно занимался их исследованием и даже опубликовал несколько статей в научном журнале, выпускавшемся институтом. В этих статьях он писал о том, что теперь в руках историков — неопровержимые доказательства изначального превосходства германской расы. Древние славяне якобы писали о готах как о полубогах, у которых они позаимствовали все достижения науки и культуры. В связи с этим встаёт вопрос, насколько точно этот тезис отражает содержание древних книг, — ведь писать что-либо, противоречащее расовой теории Гитлера, в Третьем рейхе было запрещено.

После войны Шефтель эмигрировал в США и продолжал научную работу в стенах Корнуольского университета. О Велесовых книгах он говорил, что это не более чем подделка. Весьма странная перемена, не правда ли? Тем более что сами дощечки после войны найти не удалось. Остались лишь фотокопии некоторых из них, случайно уцелевшие в личном архиве Миролюбова.

В связи с этим вновь встаёт вопрос: где находятся тайные архивы «Аненэрбе»? У русских? У американцев? У каких-то третьих лиц, тайных наследников гитлеровского режима? Или они скрыты в недоступных тайниках?

На этот вопрос нам ещё предстоит найти ответ...

«При помощи умелой пропаганды можно даже самую убогую жизнь представить раем и, наоборот, самую благополучную окрасить самыми чёрными красками» — так писал Гитлер в своей работе «Майн Кампф». Пропаганда составляла основу существования Третьего рейха, именно благодаря умелой и искусной пропаганде глава НСДАП пришёл к власти. Поэтому вполне естественно, что и институт «Аненэрбе» был подключён к работе гитлеровской пропагандистской машины.

Историки много спорят о том, каким образом такой человек, как Адольф Гитлер, смог взять власть в свои руки. Объясняется это обычно чисто экономическими причинами: мировой кризис, обнищание людей, рост безработицы... Всё это, дескать, подорвало ту базу, на которой покоилась Веймарская республика, не дало ей укрепиться. А началось всё с Версальского договора, который оставил у немцев страшную моральную травму и внушил им ненависть к демократии, навязанной победителями.

В какой-то степени это действительно так. Но травма, нанесённая однажды, имеет тенденцию постепенно забываться. Чтобы она продолжала оставаться открытой раной, продолжала причинять немцам боль, нужно было приложить некоторые усилия. И именно Гитлер был тем, кто растравлял раны немецкого народа, кто старался раздувать масштабы «исторической несправедливости», «национального позора», каким он изображал Версальский договор. Вот его собственные слова по этому поводу: «Что касается „вины за войну", то это чувство больше уже никого не волновало... были использованы почти все средства, что... могли оказаться целесообразными в агитационных целях».

Именно невероятную одарённость Гитлера в области пропаганды считают основной причиной его прихода к власти. При этом способности будущего фюрера особенно ярко проявились в период до 1933 года, когда у него ещё не было монополии на печатное слово. Только умелой, тонкой пропагандой можно было привлекать к себе всё новых и новых избирателей, которые на очередных выборах отдавали свои голоса НСДАП. Без технологий, как мы сказали бы сегодня, «чёрного» и «серого» пиара Гитлер никогда не пришёл бы к власти.

При этом сам по себе Гитлер ничего выдающегося собой не представлял. Как мы уже говорили выше, он был лишь «медиумом», проводником энергии других людей. Над невзрачным фюрером посмеивались за его спиной акулы прессы, хозяева газетных концернов, капитаны экономики. Посмеивались до тех пор, пока он не стал фюрером с неограниченной властью. До тех пор, пока он ещё позволял другим управлять собой. И эти «другие» неразумно предоставили в его руки оружие страшной разрушительной силы — целый штат первоклассных пропагандистов, специалистов своего дела, которые впоследствии составят основу службы пропаганды «Наследия предков». Да-да, в «Аненэрбе» была своя служба пропаганды, неподконтрольная даже Геббельсу; всесильный доктор вынужден был общаться со специалистами института на равных. И это далеко не случайно, ведь люди, составлявшие штат этой службы, были теми, кому Гитлер в значительной степени обязан своим приходом во власть.

Масштаб пропагандистского таланта самого Гитлера известен достаточно хорошо. Он мог ораторствовать в заполненных табачным дымом залах пивных в начале 1920-х годов, мог заражать своей энергией толпу, мог интуитивно находить нужный тон, нужные слова. Из него получился бы прекрасный политик местного значения, который, возможно, после наступления «периода стабильности» в середине 1920-х годов был бы успешно забыт. Но этого не случилось. Глава НСДАП быстро вышел на общенациональный уровень, приобрёл популярность во всей стране. Для этого ему нужно было стать не просто талантливым оратором. Ему нужно было в совершенстве освоить технологии, позволявшие подчинить умы и души миллионов людей.

Первые шаги на этом пути ему помогли сделать Хаусхофер и общество «Туле». Но Гитлер сделал серьёзную ошибку, попытавшись в 1923 году взять власть. В тюрьме Ландсберг у него было достаточно времени, чтобы осмыслить свои ошибки и перейти к новой тактике, более продуманной, более эффективной. К вожаку нацистов каждый день приходят странные посетители — журналисты, учёные, малоизвестные лица свободных профессий. Все они, судя по всему, дают Гитлеру советы — как именно после обретения свободы бороться за власть. Итог этих встреч ясно виден в книге «Майн Кампф», некоторые главы которой целиком и полностью посвящены искусству пропаганды.

Итак, какой она должна быть, эта пропаганда? Гитлер благодаря своим наставникам усвоил пять основных принципов, на которых строилось всё остальное.

Во-первых, пропаганда должна всегда взывать к чувствам, а не к разуму людей. Она должна играть на эмоциях, которые гораздо сильнее рассудка.Эмоциям нельзя что-либо противопоставить, их не победишь разумными доводами. Эмоции позволяют влиять на подсознание человека, полностью контролировать его поведение.

Во-вторых, пропаганда должна отличаться простотой.Как писал сам Гитлер, «любая форма пропаганды должна быть общедоступна, её духовный уровень настраивается на уровень восприятия самых ограниченных людей». Не нужно быть слишком заумным, нужно говорить просто и ясно, так, чтобы даже деревенский дурачок смог во всём разобраться.

В-третьих, пропаганда должна ставить перед собой чёткие задачи. Каждому человеку должно быть объяснено, к чему ему нужно стремиться, что именно делать. Никаких полутонов, никаких вероятностей, никаких альтернатив. Картина мира обязательно должна быть чёрно-белой. «Может быть только положительное или отрицательное, любовь или ненависть, право или бесправие, правда или ложь».

В-четвёртых, пропаганда должна опираться на ограниченный набор основных тезисов и бесконечно повторять их в самых различных вариациях. «Любое их чередование не должно менять сути пропаганды, в заключение выступления следует говорить то же, что и в самом его начале. Лозунги должны повторяться на разных страницах, а каждый абзац речи заканчиваться определённым лозунгом», — писал Гитлер. Постоянное повторение одних и тех же мыслей заставляет людей принимать их как аксиому, подавляет любое сопротивление сознания. Если много раз повторить бездоказательный тезис, это сработает лучше, чем любые доказательства, — таковы особенности человеческой психики.

В-пятых, необходимо гибко реагировать на аргументы противников и заранее не оставлять от них камня на камне. Гитлер писал: «Нужно без остатков разбивать в собственном выступлении... мнение противников. При этом является целесообразным самому сразу приводить возможные аргументы оппонентов и доказывать их несостоятельность». Совершенно не обязательно следить за тем, чтобы оппоненты реально высказывали эти аргументы; вполне достаточно будет, если эти аргументы придумать самому (причём чем очевиднее будет их глупость и несуразность, тем лучше), а потом с треском разгромить их! И кто будет потом слушать противников, мямлящих что-то о том, что они, дескать, вовсе и не собирались говорить подобные глупости?

Кроме этих основных правил, необходимо было знать немало более мелких секретов. Например, о том, как искусственно «подогреть» настроение публики. Знамёна, транспаранты с лозунгами, одинаковая форма, бравурная музыка — всё это прочно вошло в пропагандистский арсенал Гитлера. Сочетание всех этих средств позволяло в буквальном смысле слова превращать людей в зомби, не способных хоть сколько-нибудь контролировать себя. Гитлер играл на их самых низменных инстинктах — ненависти, гневе, зависти — и неизменно выигрывал. Потому что тот, кто делает ставку на низменные инстинкты, неизбежно добивается одобрения со стороны толпы.

Гитлер умел заставить самого последнего, самого маленького человечка почувствовать себя господином этого мира, великим арийцем, стоящим выше всех остальных людей. Это ощущение чётко увязывалось с личностью самого фюрера. У слушателя возникало ощущение: «Я — господин этого мира, но только если пойду вместе с этим оратором с трибуны». При этом Гитлер блестяще владел даром перевоплощения. Он мог надевать на себя самые разные маски, играть любые роли. Иногда он представлял себя разумным, практичным человеком, иногда — сгустком чувств и эмоций, живым воплощением неукротимого германского духа.

У него были отличные учителя и сподвижники. Целая армия пропагандистов вела себя так же, как её фюрер. Известный историк Голо Манн писал по этому поводу:

«Все они были очень разными. Одни выставляли себя консерваторами, обвешанными орденами офицерами, толстыми и мнимыми аристократами. Другие играли в сильных работяг, обманутых немецких трудяг. Третьи специализировались на подхлёстывании древних, скрытых во всех европейских народах без исключения, дурных инстинктах — ненависти к еврейству. Другие изображали из себя вульгарных и злобных, ещё одни — высшую, свободную духом интеллигенцию партии.»

Чувствуется, что пропаганда НСДАП направлялась из единого центра. Этим центром отнюдь не было ведомство Геббельса — оно являлось только банальным исполнителем. Позади Гитлера и его подручных стояла небольшая группа высококлассных мастеров пропаганды, блестящих теоретиков с опытом практической работы, впоследствии нашедших своё место в стенах «Аненэрбе». Почему же мы ничего не слышим о них, а знаем только о необыкновенных талантах Геббельса?

К слову сказать, с этими талантами всё тоже не очень ясно. До того момента, как судьба близко свела Геббельса и Гитлера (а произошло это в 1929 году), будущий министр пропаганды рейха никоим образом не проявлял своих необыкновенных талантов. Он был неплохим журналистом, но не более того; выступать перед большими аудиториями он не любил и боялся. В конце 1920-х годов Геббельс словно преобразился в одночасье; при этом его дневниковые записи, опубликованные после войны, не выдают нам ни полёта мысли, ни искусства обращаться со словом. Очевидно, что Геббельс не действовал сам, а был лишь орудием в чьих-то руках.

Пропаганда — это мощнейшее оружие XX века, пострашнее атомной бомбы. Поэтому победители — в первую очередь западные державы — были заинтересованы в том, чтобы поставить германских «мастеров пропаганды» себе на службу. Именно поэтому был скрыт их огромный вклад в победу НСДАП, их имена навеки стали тайной. Практически весь пропагандистский отдел «Аненэрбе», по имеющимся у меня данным, перешёл в состав американских спецслужб, сохранилась даже его структура. Переплыв океан, эти люди продолжили борьбу против всё того же противника — коммунистической России.

Но вернёмся к Гитлеру. Ещё одним удачным пропагандистским решением стало использование в качестве одного из основных цветов движения красного. При этом два других цвета — белый и чёрный — играли подчинённое положение. Решение оказалось простым и гениальным: три цвета соответствовали трём цветам кайзеровского флага и позволяли привлечь к национал-социализму консерваторов и всех, кто тосковал по «добрым старым временам» без демократии и экономических потрясений. Красный же цвет позволял переманить сторонников левых партий, создавая иллюзию, что НСДАП — ещё одна социалистическая партия, только с национальным уклоном.

Кроме того, пропагандисты, стоявшие за Гитлером, умело сыграли на ещё одной потребности простого человека. Психологи называют это «потребностью в групповой самоидентификации». Что это такое? После поражения в войне, после экономических кризисов немец чувствовал себя одиноким, слабым, преданным. Но если его одеть в красивую униформу, поставить в строй таких же, как он, сыграть боевой марш и провести парадным строем по главной улице города, он сразу почувствует себя частью очень сильного целого. Не случайно нацистские парады были одним из основных средств агитации и пропаганды, в изобилии привлекавшими новых адептов.

Штурмовые отряды НСДАП — СА — росли бешеными темпами. К 1933 году в них состояло уже несколько миллионов человек! Почти каждый десятый взрослый немец мужского пола был штурмовиком. СА стала самой мощной вооружённой силой Германии, вселяя страх даже в армию.

Взлёт партии начался в 1930 годам, после начала мирового экономического кризиса, который очень больно ударил по Германии. Производство упало, безработица росла на глазах, достигнув невероятных размеров. От имени всех этих безработных Гитлер клеймил действующую власть, призывал бороться за сытую и вольготную жизнь. Фракция НСДАП в парламенте росла как на дрожжах. Акции нацистов приобретали всё больший размах, парады и демонстрации превратились в профессионально инсценированные спектакли. Именно тогда было введено в оборот приветствие «Хайль Гитлер!», подавлена всякая возможная оппозиция фюреру внутри партии. Началось обожествление Гитлера, которому приписывали чуть ли не сверхъестественные черты. Накал страстей достиг наивысшей точки.

Для пропаганды широко использовались новейшие технические средства. В частности, речь идёт о радио, которое получило в ту пору широкое распространение. НСДАП владела несколькими радиостанциями, которые позволяли Гитлеру выступать уже не перед тысячами, а перед миллионами людей. Использовалась и авиация: знаменитая компания «Люфтганза» предоставила вождю НСДАП новейший пассажирский самолёт, на котором тот в период сменявших одна другую предвыборных кампаний летал по Германии. «Гитлер над страной!» — восклицала по этому поводу нацистская пропаганда. Личный самолёт позволял ему выступать на трёх-четырёх митингах в разных городах в день, что было недоступно его соперникам.

Использовались и вполне традиционные методы пропаганды — листовки, газеты, брошюры. Каждая партийная ячейка была обязана проводить постоянные собрания, митинги, шествия, агитировать людей. Нацистские митинги приобретали черты религиозных церемоний, что также сильнейшим образом действовало на умы присутствовавших.

После 1933 года пропаганда изменилась, стала, с одной стороны, более утончённой, а с другой — более массированной. Это и не удивительно: после прихода к власти Гитлер получил в свои руки фактически неограниченный контроль над всеми радиостанциями и периодическими изданиями страны. Теперь у него не было конкурентов. И перед пропагандой встаёт новая задача — не просто заставить обывателя проголосовать за нацистов на выборах (этого-то теперь как раз и не требовалось), а подчинить всю его жизнь, всё его мышление гитлеровскому государству.

В изобилии создаются различные организации, призванные охватить все стороны жизни человека, сопровождать его с младых ногтей до глубокой старости. Гитлерюгенд — для молодёжи, Национал-социалистический женский союз — для представительниц прекрасной половины человечества, Немецкий трудовой фронт — для всех трудящихся, «Сила через радость» — для организации досуга немцев... Всего и не перечислишь. И все эти структуры были направлены, по сути, на достижение одной цели — господства над душами людей — и в этом плане работали в единой упряжке пропаганды.

Началось массовое изготовление дешёвых «народных радиоприёмников», которые могли принимать только одну волну — государственное радиовещание. Ежегодно на экраны выходило множество фильмов, пропагандирующих нацизм. Иногда открыто, как, например, в знаменитом «Триумфе воли». Иногда — в скрытой форме, как в многочисленных лирических комедиях. И далеко не случайно при каждой крупной киностудии был уполномоченный от «Аненэрбе»; формально он играл роль консультанта при съёмках фильмов о древних германцах, в реальности же направлял пропагандистскую линию в кино.

Именно «Наследие предков» провернуло огромную, почти немыслимую кампанию по подготовке немецкого народа к новой мировой войне. Ведь предыдущая закончилась совсем недавно, и память о страшных потерях ещё была жива у каждого немца (к слову сказать, аналогичная память у французов станет причиной их быстрого разгрома в 1940 году). «Аненэрбе» же удалось не только победить страх людей перед возможными тяжёлыми потерями, но и заставить их поверить в то, что иной альтернативы нет, что враги окружили страну со всех сторон и бороться с ними — священная необходимость. При этом веру в неминуемую победу немецкие солдаты сохраняли до самого финала, до мая 1945 года. Это высшее достижение пропагандистов рейха, имена которых по-прежнему скрыты от нас завесой тайны.

Впрочем, эта завеса, как и все остальные, рано или поздно приоткроется...

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману