Другие метки:Высшие учебные заведения,Как ориджинал,Преподаватель/Обучающийся,Селфхарм.

Название: «Факультет журналистики»;

Описание:

AU, в котором Антон Шастун - первокурсник факультета журналистики, переехавший по учебе в Питер, где ему предстоит жить в одном доме с Арсением Сергеевичем Поповым - лучшим другом семьи Шастуна, и по совместительству деканом факультета, на котором Антону предстоит учиться. Их связывает много общего, но Антон сильно изменился с тех пор, когда они виделись с Арсением в последний раз в родительском доме, и у него есть несколько тайн, о которых никто – особенно Попов – не должен узнать.

Предупреждения: Нецензурная лексика, эротические наказания, псевдо-инцест

ГЛАВА 1

— Арсений Сергеевич, я сам могу, — пыхтит Антон, как недовольный ёжик, и вьётся вокруг мужчины, который, встретив его в аэропорту, отобрал у мальчишки чемодан на колёсиках и нелёгкую спортивную сумку, оставив парню лишь рюкзак.

— Антош, я знаю, что ты можешь, — смерив его взглядом насыщенно-голубых глаз, усмехнулся Попов и кивнул в сторону выхода. — А ещё я знаю, что ты летел шесть часов и наверняка устал, так что не пререкайся, — Шастун, вздохнув, послушно поплёлся в заданном направлении, вяло перебирая ногами и потирая лицо, сгоняя с себя следы сонливости.

— Мама сказала, я у вас могу остановиться на первое время, вы хоть в курсе, я надеюсь? — робко спросил парень, бросив взгляд из-под кепки на Арсения. Попов, тихо рассмеявшись, кивнул.

— Конечно в курсе, я ведь это и предложил. И не на первое время, а на сколько захочешь, — исправил он парня. — И когда это ты мне начал выкать? — прибавил он, громко хмыкнув.

— Мама сказала, чтоб теперь обращался на «вы», всё-таки вы мой декан теперь, — смутившись и опустив голову, пробубнил парень.

— Антош, на «вы» только при других студентах. Странно обращаться на «вы» к человеку, который купал тебя в тазике голышом семнадцать лет назад, — Шастун, покраснев ещё гуще, натянул козырёк кепки пониже.

— Не было такого, — пробурчал он. Арсений лишь рассмеялся в ответ на этот тон.

— Как легко тебя смутить, — прокомментировал он, легонько хлопнув мальчишку по плечу. — Когда мы виделись в последний раз? Года три назад? — спросил Попов, силясь вспомнить.

— Когда я заканчивал девятый класс, в мае, — тут же, не задумываясь, ответил Шастун, словно бережно хранил это воспоминание в своей памяти всё это время.

— В мае, — задумчиво повторил Арсений, вспоминая, как гостил на даче у Шастунов в течение двух недель. Антон тогда был пониже ростом, и его черты лица ещё не приобрели сегодняшней мужественности. Мужчина с теплотой вспоминает, как они с Антоном ходили на речку, рыбачили со старой лодки, купались, наперегонки бежали в дом к ужину и долго разговаривали по вечерам, засиживаясь допоздна в летней, продуваемой со всех сторон летним свежим ветром, беседке. Но вот Антону уже восемнадцать. Арсений всё чаще ловил себя на мысли, что время летит слишком быстро, и он не успевает в полной мере насладиться каждом днём. — Ты вырос. А я всё ещё помню тебя таким, как в тот день, когда ты заблудился в лесу, и я искал тебя часа четыре, если не больше… Точно тебе говорю, я полдня лазал по всем кустам и канавам, — Антон, смущённо засмеявшись, закивал головой, вспоминая тот случай. — Чужие дети быстро растут, — прибавил он, задумчиво хмыкнув.

— Ну не такой уж я вам и чужой, — отозвался Антон, смущённо улыбнувшись.

— Я не в этом смысле, балда, — отозвался Арсений, приобняв парня и сжав его плечо на пару секунд. — Конечно, ты мне не чужой, малыш, — прибавил, ударив кончиками пальцев по козырьку кепки, опуская её парню на глаза. Шастун, тихонько рассмеявшись, поправил кепку. Выйдя на улицу, они на секунду остановились, наслаждаясь свежим ветром и слегка прохладной ночной погодой. Антон, размяв плечи, запрокинул голову и прикрыл глаза на пару мгновений, делая глубокий вдох и выдох. В культурной столице погода радовала больше, чем в его вечно холодном городе.

— А я тогда уснул в лодке. Ну, когда «потерялся», — наконец отозвался парень, снова возвращаясь к прерванному воспоминанию, о котором ранее упомянул старший, произнося это с теплотой.

— Это меня до сих пор и удивляет. Я искал тебя и думал, что в живых не оставлю, так ты мне нервы вытрепал, — качает головой Попов, спрятав руки в карманы брюк и с усмешкой глядя перед собой на звёздное небо. — А потом пошёл к речке. Думал, может, ты сам дорогу к озеру нашёл. А ты лежишь в этой лодке, накрывшись моей курткой, и рукой от солнца закрываешься. Как будто так и надо. Такой хорошенький был, даже рука не поднялась, — с теплотой в голосе рассказывает Попов, и Антон, едва ли пряча робкую улыбку, тоже вспоминает, как это было. Арсений тогда ласково разбудил его, на руках достал его из лодки и поставил на песок, чтоб юноша не запутался в сетке, если бы попытался выбраться сам.

— Я не нарочно, просто устал и как-то так получилось, — пожимает плечами юноша, и Арсений понимающе кивает. Он Антона простил ещё в момент, когда нашёл целым и невредимым на озере, а воспоминания вызывали лишь улыбку. Они стоят в тишине ещё пару секунд, и Шастун, прикрыв глаза, делает глубокий вдох. — Как же хорошо, — негромко прокомментировал он, наслаждаясь ночной свежестью после нескольких часов, проведённых в аэропорту в ожидании посадки, и долгого перелёта.

— Добро пожаловать в Питер, — улыбнувшись уголками губ, произнёс Арсений, окидывая взглядом явно подросшего с момента их последней встречи парня. Антон за эти два года вытянулся, возмужал, но его глаза были всё такими же насыщенно-зелёными, волосы по-прежнему светло-русыми, что было заметно по чуть завитым прядям, выбивающимся из-под кепки, а характер, кажется, остался прежним. Шастуну всегда нужно немного времени, чтоб избавиться от скованности и превратиться в шалопая, каким его помнит Арсений. Антон всё тот же непоседливый ребёнок, только теперь с паспортом и студенческим.

— Спасибо, — отозвался юноша со смущённой улыбкой, взглянув на мужчину. — Мы же не спешим? — прибавил он, бросив взгляд на наручные часы, которые показывали начало второго.

— Нет, — отозвался Попов, продолжая рассматривать повзрослевшего Антона.

— Тогда у нас есть пять минут на перекур? — похлопав себя по карманам джинсовки, парень вытянул из внутреннего кармана пачку вишнёвых харвестов. Арсений, переменившись во взгляде, быстрым движением отобрал у парня сигареты, отчего тот уставился на него растерянным взглядом.

— Антош, ты в самолёте смелой воды попил? — изогнув бровь, строго поинтересовался Арсений. — Тебе только-только восемнадцать исполнилось, имей совесть. Майя в курсе? — Антон, растерявшись от такого напора, забегал взглядом, словно ища помощи извне.

— Эм… я не знал, что вы против. Ну восемнадцать же есть уже… — бубнит Шастун, избегая строгого взгляда голубых глаз. От растерянности парень снова перешёл на «Вы». — Маме не говорите, — прибавил робко. Арсений, цокнув языком, закатил глаза.

— Шастун, тебе мало того, что я тебя в детстве за курение отшлёпал? — припоминает он ему давнюю историю, отчего у Антона вспыхивают кончики ушей и щёки. Когда юноше было тринадцать, он покурил с парнями за гаражами, и тогда Арсений, гостивший у них всё лето, не стал рассказывать его родителям, но сам отшлёпал мальчишку через штаны так, что парень ещё два дня не мог спокойно присесть, чтоб не заёрзать. Но это и вправду помогло — к сигаретам он не прикасался ещё три года с того дня. — Думаешь, вырос и всё можно? — повёл бровью Арсений. — Увижу с сигаретой — получишь, ясно? — Шастун, закусив губу, едва заметно кивнул. А он-то всё это время думал, что проблема была в его возрасте, а не в самом курении. — В машину, — командным тоном прибавил Попов, сняв с блокировки стоящий на платной парковке в первом ряду чёрный лансер. — Дома поговорим об этом ещё раз, — многообещающе добавил он.

— Это просто сигареты, — вздохнув, отозвался Антон, не понимая, почему мужчина так разозлился из-за такого пустяка. Наверняка даже мама не стала бы его отчитывать, хоть, наверное, и расстроилась бы.

— А это просто ремень, — отозвался Попов, коснувшись свободной рукой пряжки кожаного ремня, нарочно поправляя его. Антон, сглотнув ком слюны, замолчал. Послушно сев на переднее сидение, юноша ожидает, пока Арсений закинет его вещи в багажник и займёт водительское место. — Ты голодный, наверное? Давай за фаст-фудом заедем? — предложил он, явно слегка подуспокоившись.

— Давай, — согласился парень, пристёгиваясь. Приоткрыв окно, он утыкается взглядом в пролетающие мимо пейзажи.

Через двадцать минут лансер останавливается около круглосуточного автокафе, и Арсений заказывает несколько комбо наборов и два кофе. Антон, предвкушая вредный, но вкусный ужин, рассматривает хорошо освещённую парковку, на которую они приехали, коротая время.

— Тебе нужно докупить какие-то вещи? — интересуется Попов, барабаня кончиками пальцев по рулю.

— Ничего срочного, всё основное я привёз с собой, — отзывается юноша, бросив взгляд на мужчину.

— Умничка, — хвалит его Арсений, на что Антон отвечает короткой улыбкой. Через несколько минут, когда заказ доготовился, Арсений забирает два крафтовых пакета и опускает один из них на колени парня.

— Спасибо, — донельзя довольно отозвался Шастун, вытягивая горячий бургер и раскрывая бумажную упаковку.

— На здоровье, — отзывается Арсений, отъезжая от окна выдачи и паркуясь на свободное место. Опустив спинку кресла, он пьёт кофе с таким видом, словно ждал этой секунду вечность. Не так-то просто встречать гостей ночью в аэропорту, когда до этого полночи сидел над конспектами лекций, редактируя их по требованиям нового образца.

Потратив десять минут на перекус в машине, Арсений возвращает лансер на пустую в столь поздний час дорогу, пока Антон лениво доедает пирожок с вишней и время от времени зевает, уставший от бесконечно долгих переездов-перелётов за последние сутки.

— Пять минут и мы дома, — сообщает Арсений, потрепав засыпающего юношу по плечу. — Потерпи, Антош, — добавил он с улыбкой, наблюдая, как юноша широко зевает и сонно морщится, когда свет уличных фонарей попадает на лицо, заставляя щурить глаза. Парень, вздохнув, заёрзал на месте в поисках более удобного положения тела.

Наконец они заехали в один из питерских дворов, и Арсений, сделав круг почёта по забитой парковке, нашёл свободное местечко для любимой машины.

— Тош, просыпаемся, приехали, — склонившись над юношей, мужчина ласково снял с него кепку, козырёк которой закрывал глаза уснувшего студента, и, запустив ладонь в русые вьющиеся волосы, аккуратно провёл кончиками пальцев вниз, опускаясь к скуле. Антон, приоткрыв сонные глаза, пару раз моргнул и сонно улыбнулся, рассматривая голубые глаза мужчины перед собой.

— Прям как тогда в лодке, — сонно прошептал он. — Открываю глаза — и ты вот так же на меня смотришь, — объяснил он, заметив лёгкое недоумение на лице старшего. Арсений, тихо рассмеявшись, покачал головой.

— Тош, мне тебя снова на ручках доставать? Ты, знаешь ли, слегка подрос с тех пор, — Антон, чьи щёки покрылись робким румянцем, покачал головой и поспешил отстегнуть ремень безопасности, после чего поторопился выйти на улицу. Взбодрившись на свежем воздухе, он вытянул руки вверх, разминая затёкшие конечности, и широко зевнул. Арсений, не теряя времени, достал из багажника вещи и, заблокировав машину, взял в одну руку сумку, а свободную ладонь опустил между лопаток юноши, настойчиво подталкивая к парадной.

Поднявшись на третий этаж, Антон привалился спиной к стене и терпеливо ожидал, пока мужчина откроет несколько дверных замков.

— Ты в душ пойдёшь сейчас? — поинтересовался Арсений, широко отворив дверь перед юношей. Антон, с благодарностью кивнув, зашёл первым и, устало скинув с себя лямку рюкзака, бросил его на пол около полки для обуви. Плюхнувшись на пуфик, он стал лениво развязывать шнурки на кроссовках.

— Да надо бы, — зевая, отозвался парень.

— Уверен? — переспросил Попов, скептично вздёрнув бровь. — Ощущение, что ты прямо сейчас и уснёшь, — вздохнув, прибавил он, закрывая за собой дверь. Аккуратно опустив сумку с вещами на пол, он сел на одно колено перед юношей и ловким жестом расшнуровал и стянул с него второй кроссовок, с которым парень возился уже секунд десять, не в силах ослабить крепкий узел. Антон, бросив взгляд на Арсения, снова уткнулся глазами в пол и еле слышно поблагодарил шёпотом.

— Надо, — упрямо отозвался Шастун, поднимаясь на ноги.

— Как скажешь. Душ слева, — указав на ближайшую по коридору дверь, сообщил Арсений. — Принесу тебе одежду для сна, чтоб сейчас не распаковывался, — прибавил он, снова подхватывая спортивную сумку Антона. Сделав пару шагов, он осёкся и обернулся. Антон, поведя бровью, уставился на мужчину в ответ. — Кстати, поспишь со мной или тебе расстелить диван в гостиной? — явно забыв об этом вопросе раньше, поинтересовался старший. Антон, равнодушно пожав плечами, отозвался:

— С тобой, не в первый раз же, — буркнул он, не задумываясь. Раньше, когда Арсений приезжал к ним на лето, а родители собирали большую компанию, в доме порой не всем хватало места, и Антон сам прибегал спать к Попову, потому что Арсению всегда выделяли удобную комнату в конце дома, где было прохладно и стояла двуспальная кровать. Арсений никогда не прогонял его и даже тихо собирался по утрам, чтоб не разбудить подростка. У Антона сон с Арсением ассоциировался с комфортом.

— Отлично, — с явным облегчением отозвался Попов, довольный тем обстоятельством, что не придётся делать лишнюю работу. Антон, подхватив рюкзак, в котором лежала зубная щётка и чистое нижнее бельё, прошмыгнул в ванную комнату. Остановившись перед зеркалом, он осмотрел своё уставшее лицо и, убеждая себя, что в нём ещё остались на это силы, стал умываться холодной водой. Немного взбодрившись, парень принялся чистить зубы. В этот момент в комнате раздался тактичный стук. Антон, буркнув что-то невнятное, был рад, что его поняли, ведь Арсений зашёл, приняв ответ за разрешение, и, продемонстрировав стопку одежды, положил вещи на край стиральной машины.

— Это чистая пижама, по размеру должна подойти, — сообщил он, беглым взглядом окидывая отражение юноши в зеркале. — Выглядишь замученным, — с невесёлой улыбкой констатировал он, встав за плечом юноши. Тот, прикрыв глаза, лишь вздохнул, лениво елозя щёткой во рту. Арсений, опустив руки на его ссутулившиеся плечи, стал мягко массировать их. Антон, улыбнувшись с щёткой во рту, наконец сполоснул её и убрал в подставку, после чего сполоснул рот от мятной пасты. — Давай, малышонок, последний рывочек, и будем спать до обеда, — пообещал он, подавшись корпусом вперёд и оставив заботливый поцелуй на макушке. Антон, обернувшись на него через плечо, улыбнулся, засмущавшись, и кивнул.

Арсений вышел. Антон, всё ещё глупо улыбаясь, наконец оттолкнулся руками от раковины и, решительно стянув с себя одежду, зашёл в кабинку. Воспользовавшись шампунем и гелем Арсения, он быстро обмылся в едва ли тёплой воде. Проводя ладонью по плечу, он поморщился, задев пальцами ещё незажившие шрамы на левой ключице. Что же, последние четыре пореза, нанесённые ещё дома, доставили ему немалый дискомфорт в поездке, и он уже успел пожалеть об их существовании. Стоило взять себя в руки до того, как он в порыве эмоций утратил контроль над собой и, приставив лезвие канцелярского ножа к коже под костью, несколько раз полоснул по ключице сверху вниз. Арсению не стоит знать об этой приобретённой привычке. Вряд ли он оценит селфхарм как явление.

Надев свободную белую футболку и чёрные хлопковые штаны, Антон вышел из ванной комнаты, расположив на плечах полотенце, куда продолжала капать влага с мокрых прядей волос. Арсений, сидя на краю кровати, как раз закончил переодеваться и параллельно смотрел что-то в телефоне.

— О, ты всё, — констатировал он, оторвав взгляд от нового расписания на предстоящий семестр.

— Угу, — кивнул Антон, запуская пальцы в волосы и зачёсывая пряди назад, чтоб не мешались.

— Худенький такой стал, — вздохнул Арсений, осмотрев тощую фигурку юноши под лёгкой хлопковой одеждой, которая смотрелась на нём мешковато.

— Вытянулся просто, — хмыкнув, отозвался парень, плюхаясь рядышком с мужчиной.

— И к тому же истощал, — настоял на своём Попов, сжав худой бок мальчишки, который, ойкнув от неожиданности, подскочил на месте и чуть ли не завалился спиной назад. Арсений, тихо рассмеявшись, поднял ладони в капитулирующем жесте, когда Антон возмущённо уставился на него в полутьме комнаты, освещённой лишь лунным светом из окна и подсветкой экрана телефона мужчины. — Всё-всё, больше так не буду, — честно пообещал старший. — Ложись баиньки, малышонок, — прибавил он ласковым тоном голоса.

— Не малышонок я, — буркнул Антон смущённо, переползая на вторую половину кровати и залезая под одеяло. Арсений, забрав у него полотенце, бросил его сушиться на батарею.

— Для меня малышонок, — только и отозвался он.

— Капец, — фыркнул Шастун, зарываясь носом в подушку и удобно устраиваясь на кровати.

Антон, вымотанный дорогой, уснул сразу, даже не дождавшись Арсения, который лёг рядышком, как только закончил изучать своё новое расписание. Юноша, прижавшись щекой к подушке и подоткнув под неё ладошки, тихо сопел. Попов, улыбнувшись, окинул расслабленное лицо студента нежным взглядом, и, коснувшись кончиками пальцев выбившейся влажной пряди его русых волос, аккуратно заправил её за ушко.

Прикрыв глаза, Арсений быстро уснул под размеренное сопение Шастуна, хотя обычно для этого действия ему требовалось минут двадцать-тридцать.

***

Проснувшись, Арсений поморщился от пробивающегося сквозь шторы яркого полуденного солнца. Почувствовав, как под боком завозился спящий Шастун, он перевёл взгляд на юношу, который, прижавшись к нему во сне, почти касался кончиком носа его плеча, а руку закинул на одеяло поверх торса мужчины. Хмыкнув, Попов стал аккуратно выбираться из утренних объятий и, успешно справившись с этой целью, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Умывшись и почистив зубы, Арсений принялся за приготовление завтрака, который по времени уже плавно перетекал в обед, ведь часы показывали начало двенадцатого. На залитой солнечным светом кухне готовить было особенно приятно, и Арсений, обычно предпочитающий не заморачиваться с едой, сейчас старательно нарезал зелень и овощи, желая порадовать гостя вкусной едой. Опустив на разогретую сковородку горсть мелко нарезанных дольками помидоров и шесть яиц, предполагая, что им на двоих этого хватит, он посыпал их специями и накрыл крышкой.

Мужчина как раз заканчивал нарезать болгарский перец кубиками, когда дверь на кухню отворилась, и зашёл Антон. Сонно зевая, парень потирал ладонью лицо и глаза. Белая помявшаяся футболка задралась на нём, оголяя часть торса, а резинка болтающихся шорт слегка приспустилась, открывая вид на косую мышцу и тазовую косточку. Шастун выглядел как заспанный кот, который проспал два дня подряд и пришёл поесть и спросить, какого чёрта его не покормили прямо во сне, чтоб он не вставал лишний раз. Арсений, тихо рассмеявшись, окинул юношу взглядом сверху вниз.

— Выглядишь бодро, — прокомментировал он свою улыбку.

— Отстань, — фыркнул Антон, приняв замечание на свой счёт, и поспешил поправить на себе одежду, а после и пальцами зачесать волосы назад, чтоб придать им хоть сколько-нибудь аккуратный вид.

— Котёночек такой, — всё ещё посмеивался Попов, рассматривая парня. — Садись за стол, сейчас будем завтракать, — прибавил он, вернувшись к готовке. Подняв крышку на сковородке, он убедился, что яичница готова.

— О, — обрадовавшись, ёмко отозвался парень и тут же юркнул за стол, занимая место в углу мягкого диванчика.

— Чай, кофе? — уточнил мужчина, поставив перед парнем глубокую миску с салатом. — На, мешай, — добавил он, всучив Антону ложку. Шастун, послушно взяв её, зачерпнул немного салата и отправил в рот. Попов, смерив его взглядом «Я не это делать сказал», промолчал. Антон, жуя, отозвался:

— Хочу твой облепиховый чай. Как в детстве, — добавил он, состроив взгляд побитого жизнью котёнка. Антон называл этот взгляд «искусством убеждать».

— Хорошо, — кивнул Арсений с улыбкой. Достав из морозилки ягоды облепихи, он принялся за нехитрое приготовление любимого Антоном напитка. Парень, наконец начав мешать салат, поглядывал за тем, как мужчина смешивает облепиху с мёдом. Через пару минут на столе уже стоял ароматный чай ярко-оранжевого цвета.

Завтракать с Арсением спустя столько лет было всё ещё уютно.

— Кстати, о вчерашнем… — вдруг произнёс старший, ставя на стол плетёную тарелку с мытыми фруктами. Антон, подняв на него взгляд, замер с поднесённой ко рту вилкой с салатом, ожидая продолжения. — Я буду очень недоволен, если снова увижу тебя с сигаретами. Имей это ввиду, — Арсений говорил мягко, но его взгляд показался юноше строгим.

— Ладно, я понял, — пробурчал Антон, отправляя еду в рот, возвращаясь к трапезе.

— Хорошо, — кивнул Арсений, решив не продолжать эту тему. Антон выглядел действительно понимающим. Заняв своё место за столом, мужчина принимается за завтрак.

Весь день они посвящают отдыху и лишь под вечер выезжают в торговый центр, чтоб докупить Антону всё необходимое к началу семестра.

***

В свой первый учебный день Антон приезжает в ВУЗ с Арсением на его машине, несмотря на свои попытки проявить самостоятельность. Попов убедил его в том, что Шастун непременно потеряется в метро или, того хуже, заблудится где-то в городе и точно опоздает, что сильно не понравится строгим преподавателям.

— Это уже не школа, и тебе придётся соответствовать новому уровню, — в очередной раз произнёс Арсений, въезжая на парковку университета после предъявления пропуска на шлагбауме. Антон с трудом мог сейчас идентифицировать в этом статном мужчине в официальном чёрном костюме и очках с чёрной оправой своего дядю. Арсений выглядел совершенно иначе, нежели в домашней обстановке.

— Я это уже понял, Арсений Сергеевич, — с улыбочкой произнёс Антон, нарочно сделав акцент на полном имени дяди. Арсений, обернувшись на юношу, взглянул с таким недоумением, что сразу стало ясно — ему тоже не привычно видеть Антона в новой роли своего студента. Для него он оставался всё тем же непослушным мальчишкой из детства, с которым они ходили на рыбалку, собирали дикую малину, пекли яблочный штрудель на летней кухне, ловили светлячков в прозрачную банку, и которого время от времени приходилось отчитывать, а в редких случаях и наказывать за плохое поведение.

— Ты знаешь своё расписание? — уточнил мужчина, хотя уже спрашивал это за завтраком.

— Да, — терпеливо ответил парень, отстёгивая ремень безопасности. Машина, мягко шурша летней резиной по асфальтному парковочному покрытию, остановилась между разметочных линий.

— Хорошо. Если будут какие-то вопросы или понадобится моя помощь — звони, я постараюсь весь день быть на связи, — пообещал мужчина, покидая уютно-тёплый салон машины. Взяв с задних сидений сумку с ноутбуком, в которой, помимо техники, лежал и план лекций на сегодняшний день, он заблокировал машину и направился к главному корпусу, Антон потопал рядышком. — Студенческий не забыл? — повёл бровью мужчина, обернувшись на юношу.

— Тут, — хлопнув себя по переднему карману на чёрной джинсовке, ответил парень.

— Отлично, — расслабленно выдохнул Попов. Пройдя охранный пост, они остановились напротив кафедры психологии на первом этаже, и Арсений коротко рассказал о планировке университета: как пройти в необходимые корпуса и на каких этажах расположены столовые и нужные по расписанию Антона аудитории на сегодня. — Хорошего дня, — с улыбкой пожелал старший, бросив взгляд на своё запястье, где часы показывали «7:46», а значит — пора спешить.

— Спасибо, Арсений Сергеевич, — привыкая к полному имени преподавателя, отозвался юноша с милой улыбкой. Арсений, подавив в себе навязчивое желание потрепать мальчишку по волосам, сдержанно кивнул и, развернувшись, ушёл в нужном направлении. Антон потопал в обратную сторону.

***

Антон, привыкший за три дня к университетской системе обучения, осознал для себя, что самым сложным в ВУЗе оказалось сидеть на паре своего дяди и делать вид, что они вовсе не знакомы, и это совсем не Арсений провёл с ним всё осознанное детство Шастуна. Покусывая кончик ручки, парень со сложным лицом смотрит, как Арсений («Сергеевич», — мысленно прибавляет он, внутренне чертыхаясь от того, как странно для него это звучит) ходит вдоль просторной части аудитории перед рядом ступенчатых возвышающихся парт и читает студентам лекцию. В момент, когда их взгляды пересекаются, Антон улыбается уголками губ, не сдержавшись, и у Арсения вместе с едва заметными ямочками на щеках на миг проявляется ответная улыбка. Шастун, внутренне вереща от такой реакции на себя, подпирает подбородок руками и смотрит едва ли не влюблённым взглядом на своего преподавателя. «Он мой, он меня любит», — буквально-таки по буковкам можно прочитать в зелёных глазах, когда он обводит взглядом других студентов.

Правда, как бы сильно он не любил Арсения и его звучный голос, но слушать нудную вводную лекцию по его предмету в какой-то момент стало выше сил юноши. Аккуратненько достав телефон, парень обновляет социальные сети, проверяя их на наличие новых сообщений, а когда возвращает внимание к Попову — ловит на себе строгий прищуренный взгляд голубых глаз и виновато поджимает губы. Показательно выключив и отодвинув телефон на край узкой парты, Шастун складывает руки перед собой, как послушный мальчик, но Арсений всё равно недовольно качает головой и отводит взгляд.

Стоит времени пары подойти к концу, Арсений с улыбкой подытоживает, что занятие завершено, и студенты могут быть свободны.

— А ты задержись, — слышит Антон строгий тон голоса, когда, неспешно собрав вещи, топает к выходу вместе с уходящей толпой студентов. Сглотнув ком в горле, парень вздыхает и, послушно остановившись, остаётся ждать подле преподавателя, пока кабинет освободится. Стоит двери захлопнуться за последним уходящим, Арсений, сложив руки на груди, смиряет Шастуна таким взглядом, от которого юноша невольно опускает глаза в пол. — Антош, ты хотя бы на моей паре постеснялся отвлекаться на телефон. Или там было что-то настолько важное, что не терпело отлагательств, м? — вопрошает мужчина, изогнув бровь.

— Нет, ничего такого, — буркнул Шастун, не решившись юлить и врать. — Прости, — прибавил, состроив бровки домиком и аккуратненько взглянув на Попова, стараясь убедиться, что тот не слишком зол на него.

— Я понимаю, что сложно все полтора часа слушать лектора, тем более своего дядю, чего уж там, — с нажимом выделяет Арсений, снова вгоняя парня в краску, заставляя смущаться и чувствовать себя виноватым. — Но вводные лекции важны тем, что преподаватель обозначает, в каком формате будут проходить обучение и дальнейшая сессия, а это всегда нужно знать заранее. Ты услышал, как получить автомат по моему предмету? — Антон, вздохнув, покачал головой.

— Пропустил, — мяукнул он виновато.

— Антош, ты, конечно, мой любимый племянник, но это не значит, что я буду позволять тебе то, чего не позволяю другим студентам, а в какие-то моменты я даже буду строже к тебе относиться. Поэтому, пожалуйста, начни дисциплинировать себя, пока этим не занялся я, — отчётливо намекая на наказание, произнёс дядя вкрадчивым голосом, в котором, тем не менее, сквозили металлические нотки.

— Угу, — качнул головой парень. — Я понял. Я исправлюсь, — прибавил поспешно. — А как автомат получить? — прибавил, приподняв брови в пытливом жесте. Арсений, хмыкнув, убрал руки в карманы брюк и покачал головой.

— Даже не рассчитывай, буду спрашивать тебя по полной программе, — Антон, вздохнув, закатил глаза. — А вот так реагировать на мои слова не советую, — произнёс Арсений строже.

— Да блин, — буркнул Антон. — Ты в универе какой-то строгий, — поёжился он, глядя на мужчину из-под нахмуренных бровей.

— Я строгий тогда, когда ты этого заслуживаешь, — резонно ответил Арсений, склонившись к уху Антона и прошептав тихим голосом окончание фразы: — Дело не во мне, а в тебе, Тоша. Будь хорошим мальчиком — и я буду хорошим преподавателем, дядей и кем ты только захочешь.

Антон, почувствовав, как по телу пробежали дрожь и мурашки от этого низкого, чуть хриплого шёпота, ощутил, как вспыхнули кончики ушей от двусмысленности сказанной мужчиной фразы. «Кем захочу? Что это значит?!» — истерично прокричал Антон в своих мыслях, но постарался не подать виду. Наверняка, его фантазия играет с ним злые шутки, не более того.

— Беги домой, я приеду часа через три, — подняв согнутую в локте руку на уровень груди, Арсений смерил взглядом наручные часы.

— Я приготовлю нам сырный суп, ты не против? Вы… Эм… — окончательно запутавшись, кем они приходятся друг другу конкретно сейчас, засуетился Антон, стараясь подобрать правильное обращение. Арсений, по-доброму улыбнувшись, сделал шажок к юноше и, положив руку ему на плечо, ласково поцеловал в макушку, давая понять, что сейчас, без свидетелей, он для него — дядя, а не принципиальный преподаватель, требующий всецелого послушания от всех без исключения студентов.

— Прекрасно, я буду рад поужинать супом. На метро деньги есть? — уточнил мужчина. Антон, расслабившись, широко заулыбался, кивая. — Нужно оформить тебе «Подорожник», — задумчиво прибавил мужчина.

— Кого? — рассмеялся Антон, сбитый с толку этим словом в этом контексте.

— Что-то типа Московской «тройки», — улыбнувшись, объяснил преподаватель. — Пополним на месяц, и будешь кататься по ней, чтоб каждый раз не тратиться на жетоны.

— А, да, было бы классно, — хмыкнув, отозвался Антон.

— Ладно, у меня пара через десять минут. Беги, пока сюда не завалился поток студентов, — погладив парня по плечу, Арсений указал кивком головы на дверь.

— Хорошего дня! Точнее, его остатка. Ты понял, — фыркнул Антон, сам запутавшись в своём пожелании.

— Спасибо, малыш, — хмыкнул Арсений, провожая взглядом убегающего студента. Тот, остановившись в дверях, обернулся к мужчине и улыбнулся. Помахав ладошкой, Шастун вышел из аудитории, прикрыв за собой дверь. — Ты совсем не меняешься, — с улыбкой на губах покачал головой декан.

***

Вернувшись домой, Арсений привычно снимает с себя пиджак и проходит в комнату, чтоб повесить его в шкаф. Из собственной спальни доносится голос Шастуна, и мужчина, ощутив прилив тепла от присутствия в его доме любимого племянника, открыл дверь, заходя к себе.

— Привет, — здоровается донельзя довольным голосом Антон, лёжа на кровати дяди на животе и размахивая ногами. Мужчина, проходя мимо, не сдержался и пощекотал его ступню через белый носок, отчего парень, негромко взвизгнув, перекатился набок и засмеялся. В руках юноша сжимал телефон, направляя камеру на себя. Подняв экран повыше, он направил камеру на Арсений. — Арс-с-с, поздоровайся с мамой, — говорит парень, укладываясь на спину. Одеяло под ним быстро превращается в мятый ком ткани.

— Привет, Майя, — помахав в камеру, здоровается мужчина с улыбкой, параллельно расстегивая пуговицы на рубашке, которую хотелось поскорее сменить на домашнюю футболку.

— Привет-привет, — помахав в ответ, широко улыбается женщина. — Антон хорошо себя ведёт? — спрашивает она у мужчины, словно сына и нет в комнате, и он вовсе не свидетель их разговора. Шастун, протянув обиженное «э-эй», перевёл камеру на себя, но Арсений, подойдя ближе, надавил на нижний край телефона, вынуждая вернуть его в кадр.

— По-разному, Майя, по-разному, — с хитрой ухмылочкой ответил мужчина, вызывая у юноши ещё одно негодующее «э-эй». — Но чаще всего он пай-мальчик, — заверил Попов, выходя из кадра, чтоб переодеться.

— Вот, видишь, я же говорил, — хмыкнул Шастун, снова показывая маме себя красивого в камеру.

— Умничка, мамина гордость, — хвалит его женщина с улыбкой, и Антон слышит явные нотки сарказма в её тоне. У них с Арсением много общего, несмотря на отсутствие кровного родства. Попов был двоюродным братом отца Антона, но быстро нашёл общий язык и сдружился со всей их семьёй и продолжил общение после того, как отец Антона, изменив в браке, ушёл из семьи. Кажется, он даже перестал общаться после этого с Андреем, но Антон никогда не лез в эту историю — мама просила его не поднимать эту тему. — Ладно, Антош, была рада вас видеть и слышать. Пойду готовить, а то вода сейчас вся выкипит без меня, и мы останемся без макарон по-флотски, — направляясь из зала на кухню, комментирует мама.

— Хорошо, пока-пока, люблю тебя, — широко улыбается в камеру Антон.

— Был рад тебя увидеть, Майя. Приезжай в Питер, как будет возможность, давно не виделись лично, — проговаривает мужчина, подойдя к камере, которую Антон направил на него.

— Было бы время, — вздохнув, с улыбкой отозвалась она. — Но спасибо за приглашение! Пока, мальчики, целую, — послав воздушный поцелуй, с улыбкой закончила звонок мама. Антон, убрав телефон в сторону, сложил руки на животе, валяясь поперёк двуспальной кровати.

— Ты суп сварил в итоге? — спросил Арсений, обернувшись через плечо на мальчишку, стоя у шкафа-купе с зеркалом во весь рост.

— Да-а-а, — протянул Антон, лёжа на кровати у края и запрокинув голову, чтоб видеть дядю, пускай и в перевёрнутой ориентации пространства.

— Уже поел? — поправляя волосы, глядя в своё отражение в зеркале, озвучил он следующий вопрос.

— Нет, тебя ждал, — улыбнулся юноша.

— Тогда пойдём, — подойдя к племяннику, мужчина взял его подмышки и потянул на себя, пока парень, стуча ногами по кровати и смеясь, пытался выбраться из хватки старшего. Но Попов отпустил его лишь в тот момент, когда Антон, окончательно покинув пределы кровати, оказался на полу.

— В универе знают, что их декан мучает своих студентов? — посмеивается Антон, поднимаясь с мягкого ворсистого ковра, на который его выволокли.

— Только одного, — хмыкнул Попов, пропуская юношу первым выйти из комнаты.

— Треш, и вам это спускают с рук? — изобразив недовольное ворчание, отозвался Шастун, забегая на кухню, чтоб первым подойти к кастрюле и набрать суп в тарелки. Хотелось поухаживать за мужчиной, пока он по привычке не взял всё в свои руки и не обслужил их сам.

— Ага, вот так в жизни бывает, — хмыкнул Арсений, зайдя следом. — Пахнет очень аппетитно, — проходя мимо, бросил он.

— Я старался, — с довольной улыбкой отозвался мальчишка.

— Чай, кофе? — набрав воду в чайник, поинтересовался старший.

— Чай. Зе-е-елёный, — протянул Антон, ставя тарелки на обеденный стол.

Включив на фоне телевизор, где шла программа «Чёрный список», они ужинают, глядя на то, как Масленников критикует ужасный сервис грузоперевозок. Антон невольно ловит себя на мысли, что ему ни с кем в жизни не было так хорошо, как с Арсением. И эту мысль он осознаёт с искренним удивлением. Задумавшись на этот счёт, он чувствует, как мужчина ласково проводит по его волосам, ероша, когда они, почти одновременно закончив с супом, переходят к чаю с конфетами. И от этого незамысловатого жеста по коже бегут мурашки. Ему нравится, когда Попов его трогает.

— Очень вкусно, Тош, спасибо, — отодвигая от себя пустую тарелку супа, благодарит он за ужин. Антон, обернувшись через плечо, смущённо улыбнулся и снова уткнулся взглядом в телевизор на стене напротив.

«Имею ли я моральное право любить тебя?» — хмурясь, думает Антон, совершенно не слыша, что там происходит в программе, уходя в свои размышления. «Любовь — это желание касаться, ты сам это говорил, Арсений. Так почему мне так хочется, чтоб ты постоянно касался меня, и касаться тебя в ответ? Может, я выдумываю?.. Я запутался», — проносится в голове вихрь странных мыслей, которые и раньше приходили в голову Шастуну, но тогда он не имел достаточной смелости, чтоб всерьёз размышлять на эту тему. Но убегать от проблемы, когда ты живёшь с этой проблемой бок о бок, довольно глупо.

— Всё в порядке? — не привыкший к тихому Шастуну, уточнил Арсений, сжав плечо мальчишки. Антон, вздохнув, ощутил, как от тёплого прикосновения бегут мурашки. И так каждый, блин, раз.

— Угу, — кивнул парень, понимая, что совсем не «угу».

«Я тебя, кажется, люблю, и не так, как должен, а по-настоящему люблю», — и что Антону с этой мыслью делать — он пока не придумал.

ГЛАВА 2

Кутаясь в пальто Арсения, Антон стоит под козырьком какой-то шиномонтажки и думает о том, что комментарии в интернете про изменчивую погоду в Питере не врали. Утром всё было хорошо, даже солнце светило ярко, будто они в каком-то Крыму, а не в пасмурно-культурной столице, но после третьей пары сгустились тучи и зашёлся дождь. Арсений, попросив племянника дождаться его, чтоб отвезти домой и не отпускать по такой погоде в тонких кроссовках и лёгкой кофте, которую парень надел, не послушав утренних наставлений в духе «возьми демисезонку», забрал его после работы и повёз домой, но по пути над спидометром всё вспыхнуло как новогодняя ёлка — включились буквально все значки от «закончилось масло» до «бензин на исходе», хотя перед работой мужчина заправил полный бак. Со словами «кажется, у нас полетела электроника, здорово», Арсений заехал на ближайшее СТО, занимающееся диагностикой иномарок. Укутав юношу в своё пальто, он ушёл разбираться с машиной вместе с механиком, который, сидя на водительском кресле с планшетом, подключенным к машине, с умным видом что-то диагностировал. Арсений, сидя рядом, с таким же умным видом вникал в суть сказанных механиком слов.

Глядя на серое небо, юноша думает о том, что было бы здорово закурить прямо сейчас, очень атмосферно получилось бы. А потом можно сразу снимать штаны и ложиться на коленки к своему декану. Мысленно закатив глаза, Антон остановил свой атмосферный порыв и лишь грустно закусил губу. Отказаться от курения было заманчиво, но привычка играла с ним злую шутку: Шастун иногда просыпался посреди ночи от нестерпимого желания покурить, тихо выходил из квартиры, закуривал в подъезде и возвращался досыпать. Иногда удавалось покурить на курилке с пацанами из группы, если поблизости не было корпуса, в котором находится личный кабинет Арсения. А ещё Антон выучил всё его расписание, чтоб декан случайно не застал его из окна какой-нибудь аудитории. Мысль о том, что он однажды доиграется, пугала не столь сильно, как полный отказ от сигарет, к которым он привык сильно больше, чем к невозможности пару дней сидеть нормально и не ёрзать.

— Ты не замёрз? — спросил дядя, подойдя к юноше. Парень, подняв взгляд, улыбнулся и покачал головой, показательно сильнее кутаясь в пальто.

— Оно тёплое, — сообщил парень.

— Хорошо. Просто сбой в автоматике, ещё часа полтора и машина снова будет на ходу. Нужно убрать все неполадки, это займёт время, — поджав губы, сообщил Арсений. — Вызвать тебе такси? — Антон, подумав, покачал головой из стороны в сторону.

— Я побуду с тобой, — ответил он, понимая, что компания Арсения прельщает его примерно в пару сотен тысяч раз больше, чем одинокое нахождение в тёплой квартире. Попов, с улыбкой кивнув, потрепал юношу по плечу, приободряя, ведь Антон выглядел сонным и слегка уставшим. Не привыкший к такой резкой смене погоды, он пока просто адаптировался и акклиматизировался к новым условиям.

— Кофе? — вкрадчиво предложил старший.

— С молоком, — закивал парень. Арсений удалился на минуту, а вернулся с двумя стаканчиками бодрящего сладко-молочного напитка с невысокой дозой кофеина. Антон, поблагодарив дядю, стал греть пальцы о картонные бортики стакана, после чего, сделав первый глоток, прикрыл глаза от удовольствия: сливочно-кофейный вкус с карамельно-ванильными нотками сладко и нежно осел на языке и губах.

— Очень вкусно, — прокомментировал мальчишка, снова делая глоточек.

— Захочешь ещё — дай знать, — глядя на младшего с нежностью, запечатлённой в голубых глазах, как в эпоксидной смоле, ответил он.

Двое механиков, закончив работу над другой машиной, встали рядом под козырьком, прячась от дождя, и закурили, ещё и как назло винстоны — Антон их тоже курит. Навязчивый запах табачного дыма заставил юношу раздражённо сжать зубы и сделать шаг в сторону, чтоб не ощущать его.

— Будешь? — предложил один из механиков, заметив слишком уж пристальный взгляд парня на себе. Антон, долго колеблясь, даже бросил полный надежды взгляд на лансер декана и удручённо покачал головой, отказываясь: Арсений сидел в машине в десятке метров от них, и Антон у него весь был как на ладони.

— Спасибо, не курю, — отозвался парень, выбрасывая стаканчик из-под кофе в урну. Зайдя в помещение, где можно было переждать, он присел на мягкий пыльный диванчик в углу комнаты и залез в телефон, чтоб убить время за просмотром смешных видеороликов.

Через час с небольшим Арсений позвал его пройти в машину, а сам ушёл расплачиваться за ремонт. Ещё через двадцать минут по небольшим пробкам они оказались дома. Поужинав, они переходят в спальню, где каждый продолжает заниматься своими делами: Арсений разбирается с бумажной волокитой, а Антон больше делает вид, что делает домашку, чем действительно делает её.

***

Собрание всего потока в актовом зале выпадает на среду. Антон по многим причинам хорошо запомнил этот день. Больше трехсот человек собрали для того, чтоб заполнить концертный зал. Двухчасовое представление было приурочено ко дню факультета, и для хорошего репортажа о событии нужна была массовость, а потому всем желающим даже выдали освобождение от последней пары, чтоб к условленному времени студенты всех направлений собрались в зале. Антон не стал исключением — лучше смотреть концерт, чем отвечать на практике по правовым основам журналистики, к которой парень подготовился весьма скверно.

Арсений Сергеевич, будучи деканом их факультета, сидел в первых рядах, во главе преподавательского состава, а Антон прожигал взглядом его затылок, сидя на несколько рядов позади. И хлопал юноша громче всех, когда Попов выступил с поздравительной речью по поводу события. Шастун испытывал гордость, понимая, что вот этот красивый и умный мужчина на сцене — его дядя, который готовит ему лучший на свете облепиховый чай и каждое утро встречает с улыбкой и завтраком. Если бы к этому утреннему набору прилагался бы ещё и поцелуй — то Антон был бы самым счастливым на свете человеком. Юноша робко ловил себя на этой мысли и всякий раз старался выкинуть её из головы поскорее, понимая, насколько эти мечты утопичны. Арсений относится к нему по-отечески, как полагается близкому другу семьи, и такие мысли, творящиеся в голове его племянника, наверняка разозлили и расстроили бы мужчину.

Официальная часть плавно перетекла в концертную программу, и вот уже на сцене стояли не мужчины и женщины в официальных костюмах, а группа юных студентов в белой танцевальной форме и неоновых очках. На сцене появился искусственный дым, дополняющий концепцию танца, и много тёплого света больших софитов, которые, кажется, ещё сильнее нагревали воздух, а может, Антону это лишь казалось оттого, что он наблюдал, как активно и резко двигаются парни и девушки на сцене, и представлял, как им жарко.

Спустя пару минут жарковато стало и самому Шастуну. Рубашка вдруг стала прилипать к телу словно плотнее, чем раньше, от того ткань раздражающе касалась чувствительной шеи и особенно неприятно сдавливала грудь, которой юноша стал дышать чаще и глубже. Проведя ладонью по шее, он стёр несколько капелек пота, которые осели на кончиках пальцев влажным прозрачным блеском. Антон поспешил расстегнуть верхнюю пуговицу, открывая шею, чтоб дышать было немного легче.

— Все нормально? — поинтересовался сидящий рядом одногруппник, легонько потрепав его по плечу, привлекая к себе внимание. Многие студенты уже покинули концертный зал, ведь за этим следили не особо строго после того, как отсняли нужное количество материала для репортажа, а потому слева от Антона не было никого, справа остался лишь один одногруппник, а за ним несколько пустых мест, и лишь в середине ряда сидела группа незнакомых ему девчонок с другого направления.

— А? — искренне не расслышав вопрос, Антон растерянно обернулся на голос.

— Ты бледный. Тебе плохо? — переформулировал вопрос парень, настороженно всматриваясь в лицо Антона, словно готовясь в каждую секунду ловить одногруппника, если тот вдруг отключится и начнёт сползать со стула на пол.

— Кажется, — неуверенно отозвался Шастун, не понимая, что с ним происходит, и не зная, чем закончится такая перемена его состояния. Стало несколько не по себе, даже, наверное, правильнее сказать — стало страшно, что силы так стремительно покидают тело.

— Выйдем на воздух? — предложил настойчивый одногруппник Дима Позов, с которым они обычно перебрасывались парой слов по утрам, иногда пересекаясь на курилке или перед корпусом, в котором предстояли пары.

— Угу, — кивнул Шастун, впиваясь слабыми пальцами в деревянные подлокотники. С трудом приподнявшись, он сел обратно и испуганно вытаращился на Диму. — Не могу, — произнёс он оторопело, понимая, что ноги ощущались как ватные при попытки перенести на них вес своего тела.

— У-у, да ты совсем плох, — с сочувствием протянул Позов. — Давай я схожу за медсестрой? — предложил одногруппник, не зная, какую ещё помощь оказать юноше в этот момент. Раньше ему не приходилось никого спасать, а потому необходимыми навыками он не обладал.

— Позови Арса, — попросил Шастун, схватив Позова за запястье и некрепко сжав своими дрожащими пальцами.

— Кого? — переспросил Дима, нахмурившись.

— Арсения Сергеевича, — дрожащими бледными губами прошелестел Антон, учащённо дыша. В ушах раздался звон, походящий на звук ровной линии пульса в медицинских сериалах, а перед глазами замелькали чёрные точки.

— Попова? — всё ещё неуверенно переспросил Димка, понимая, что других Арсениев Сергеевичей он не знает. Как были связаны Шастун и декан их факультета, он не догадывался, но, видя, что Антон начал отключаться, отбросил все свои сомнения и быстро преодолел весь ряд, после чего быстрыми шагами пересёк коридор между стульями.

Попов всё так же сидел в первом ряду, не подозревая, что происходит за его спиной.

— Извините, — понимая, что перебил какой-то разговор между преподавателями, неловко встрял Димка, привлекая к себе всеобщее внимание. — Арсений Сергеевич, могу я попросить вас пройти со мной? — обратился он к декану, чувствуя, как быстро колотится собственное сердце от осознания того факта, с кем и в какой манере он сейчас говорит. Хотелось верить, что его хотя бы просто не пошлют нахер, и то было бы славно. Попов, удивлённый настойчивостью первокурсника не меньше него самого, вопросительно изогнул бровь и слегка прищурил голубые глаза.

— По какому поводу? — поинтересовался он настолько лояльным тоном голоса, насколько смог, учитывая, что его застали врасплох и отвлекли от разговора с председателем профкома касательно повышенных стипендий.

— Там Антону плохо, он попросил позвать вас. Не знаю почему, если честно, — прибавил Дима, буквально-таки протараторив эти слова, считая, что подошел явно не к тому человеку, не в то время и не в том месте. — Шаст… — он даже не успел уточнить, о каком конкретно Антоне речь, когда Арсений, переменившись в лице, резко поднялся на ноги, отчего Позову пришлось сделать шаг назад, уступая ему место.

— Что с ним? — спросил декан, обернувшись через плечо на оставшегося позади Димку, ведь сам уже сделал несколько размашистых шагов по направлению к Шастуну, зная, где тот сидит, ведь заприметил его на мероприятии еще во время выступления с речью на сцене. Позов, удивлённый такой участливостью декана, поспешил и прибавил шагу, стараясь догнать превосходящего его в росте мужчину.

— Сознание начал терять, от духоты, видимо, — констатировал парень, идя за спиной декана. Арсений Сергеевич, пройдя к месту, на котором сидел его бедный бледный племянник, держащийся за сознание из последних сил, присел на соседнее пустое место, и опустил ладони на щёки юноши, вынуждая его взглянуть на себя.

— Антош, слышишь меня? — произнёс Арсений почему-то строго, видимо, не рассчитав тон голоса от волнения. Позов, почувствовав себя лишним, сделал несколько шагов назад и остался стоять в проходе, чтоб не мешаться под рукой. Попов хотя бы, судя по всему, имеет представление о том, что делать в такой ситуации. — Посмотри на меня, малыш, — уже тише, спокойнее попросил он, проведя тыльной стороной пальцев по бархатной щеке. Шастун прикрыл глаза, расслабляясь от осознания, что рядом с ним находится человек, которому он доверяет и который вселяет в него спокойствие, и позволил себе отпустить контроль над ситуацией. Темнота, не схожая с той, которая возникает от простого закрытия век — она была глубже, чернее, навязчивее — поглотила его резко, словно он нырнул под воду. — Блять, — услышал он над ухом сквозь тонкий писк в ушах, а затем — тишина. Спокойная и вязкая.

Арсений, пару раз похлопав парня по щекам до возникновения розоватого румянца, неудовлетворённо поджал губы и покачал головой, не добившись этим действием никакого положительного результата. Поэтому, недолго думая, как быть дальше, он встал и с лёгкостью поднял тощее тельце племянника на руки, игнорируя несколько прикованных к себе взглядов. Большинство студентов даже не обратило внимания, ведь в полумраке и шуме было трудно заметить какое-то происшествие в толпе.

Очнулся Антон как будто бы в ту же секунду — между этими отрывками воспоминаний не прошло и мгновения по ощущениям — но вокруг было светло, тихо и свежо. Он лежал на мягком диванчике, его обдувал легкий прохладный ветер из открытого окна, а ещё рядом сидел Арсений Сергеевич и обмахивал его какой-то тетрадкой, видимо, чтоб быстрее привести в чувства. Еще спустя пару мгновений парень почувствовал, что его лоб и щёки мокрые от воды.

— Просыпайся, солнышко, — произнёс Попов вкрадчиво, но дрожащие руки по-прежнему выдавали его волнение. Антон, пару раз моргнув, перевёл взгляд в потолок, затем на окна, а после снова на Попова.

— Что произошло? — спросил он слабым дрожащим голосом, не ощущая в теле сил.

— Ты потерял сознание в актовом зале, — сообщил декан, продолжая обмахивать племянника тетрадкой, чтоб привести в чувства.

— Треш, — нахмурившись, отозвался юноша. — Как я пришёл сюда? — осознавая, что он в кабинете декана, неловко уточнил Антон, до конца не понимая, правда ли хочет узнать ответ. Вряд ли он ему понравится.

— Никак. Я принёс тебя сюда, — голос дяди был удивительно сдержанным, и Антон понял, почему это так, лишь спустя несколько бесконечных секунд размышлений. Приподнявшись на локтях и опустив взгляд вниз, он обратил внимание, что рубашка на нём была полностью расстёгнута, и открывала вид на живот, грудь, плечи и ключицы.

Ключицы.

Израненные, не зажившие ключицы.

— Нам явно нужно многое обсудить, Антош, — сообщил Арсений, сжав зубы с такой силой, что под скулами проступили желваки, скользя под тонкой кожей явным рельефом. Шастун, ощутив себя так, словно его холодной водой окатили, сглотнул ком в горле и пристыженно замолчал, явно не готовый сейчас как-то отреагировать на эти слова своего дяди. — Приходи в себя, — откинув тетрадь, которую сжимал до проступивших на бумаге вмятин, на край стола, он поднялся с дивана и пересёк кабинет, задумчиво опустив руки в карманы брюк и напряженно выровняв спину. Нечитаемый взгляд был направлен куда-то в сторону, и не фокусировался ни на одном конкретном объекте.

— Арсений, я не… — Антон замолк, стоило дяде обернуться к нему корпусом и уставиться взглядом строгих голубых глаз. Каждый потерялся бы под таким взглядом, не мудрено, что Шастун прикрыл рот в ту же секунду, как арктический холод арсеньевских глаз проник под кожу, касаясь её до мурашек.

— Ты не? — переспросил декан, присев на край рабочего стола и сложив руки на груди. Мужчина выглядел сдержанно, но юноша чётко ощущал, что это спокойствие лишь напускное. — Давно ты этим занимаешься? — понимая, что ответа на вопрос не последует, он задал следующий.

— Нет. Прости. Я не делал этого в твоем доме, — прибавил Антон, оправдываясь.

— Это наш дом, — поправил Попов, покачав головой. — Ты не обязан передо мной оправдываться, но, может быть, расскажешь, почему? — прибавил он, тяжело вздохнув. Антон, ужасно смутившись, замолчал, силясь подобрать слова. Хотелось исчезнуть из комнаты насовсем, оказаться где-то подальше отсюда, и это желание было почти физически ощутимо; напряжение между ними, казалось, можно потрогать кончиками пальцев, если аккуратно провести по воздуху, и поймать его, как серебристую паутинку в сентябрьский день.

— Не сейчас, если можно. Давай поговорим об этом в другой раз, — попросил юноша, перевернувшись на бок, лицом к мужчине, и поджав колени к груди. Арсений, смерив его долгим взглядом, снова вздохнул, опустил руки по швам и подошёл, сокращая всё расстояние между ними. Опустившись на колени перед диваном, на котором лежал племянник, он запустил руку в русые волосы парня и ласково потрепал их.

— Прошу, малыш, больше не делай глупостей. Обсуждай со мной то, что с тобой происходит. Я бесконечно волнуюсь о тебе, у меня сердце разрывается, честное слово, — переместив ладонь на тонкое запястье младшего, он нежно сжал его и поднёс к своей груди, так, чтоб кончики длинных тонких пальцев коснулись его рубашки. Антон ощутил быстрые ритмичные удары сердца под тканью и кожей.

— Хорошо, — зачарованно отозвался Шастун, понимая, что Арсений с ним не строг, не злится на него, не осуждает. Собственные бровки неосознанно выгнулись внутренними уголками вверх. Он поднёс ладонь к широкой груди плотнее, соприкасаясь с тканью рубашки уже не только пальцами, но и всей поверхностью ладони. Попов же, словно и не замечая этого, неотрывно смотрел на заживающие на молочной коже ключицы шрамы, и его брови были напряжённо сдвинуты к переносице, а взгляд задумчив и обеспокоен. Антон ловил каждую его эмоцию, боясь упустить даже малейшее изменение в мимике, словно лишь от этого зависела возникшая вдруг гармония.

— Я отвезу тебя домой, полежи пока здесь, — переместив ладонь на светлые пряди волос за ушком племянника, он заботливо заправил несколько выбившихся завитков. Его взгляд был сосредоточенным и всё таким же взволнованным, но он старательно контролировал себя, чтоб не выдать всех своих эмоций, бушующих внутри, и не напугать младшего своей реакцией. Он был в ужасе от того, что этот мальчишка с собой творит. Шастун же, прикрыв глаза, прижался щекой к ладони декана, ловя каждую унцию нежности. — Принесу тебе поесть, тебе нужно подкрепиться. Ты завтракал сегодня? — вспоминая, что из-за мероприятия пришлось сегодня уехать пораньше и оставить Антона одного, поинтересовался Арсений, заранее предугадывая ответ.

— Не успел, проспал, — отозвался тот виноватым голосом.

— Дурашка, — вздохнув, Попов покачал головой, неудовлетворённый услышанным. — Буду впредь требовать у тебя фотографии завтрака, — прибавил то ли шутя, то ли всерьёз. Антон не стал уточнять сейчас, боясь каждого лишнего слова. — Лежи, не вставай, — прибавил он, шикнув на мальчишку, когда тот потянулся вслед за ним, стоило Арсению подняться на ноги. Шастун, поджав губы, молча исполнил указание декана, поудобнее устраиваясь на диванчике.

Арсений возвращается через десять минут с чашкой горячего чёрного чая и тарелкой с едой: рядом со сладкими булочками лежат мини-пицца и запечённый в тесте жюльен, который Антон безошибочно угадывает по запаху грибов с сыром.

— Перекуси пока этим, а дома покормлю тебя нормально, по-человечески, — поставив тарелку на стол, за которым обычно принимал подчинённых, студентов и гостей университета, он подошёл к Антону и протянул руку. — Как себя чувствуешь? — юноша, вцепившись в ладонь Арсения, поспешил ответить бодрым голосом:

— Всё хорошо, намного лучше, — дядя, удовлетворённо кивнув, помог племяннику подняться на ноги и, убедившись, что стоит он крепче новорожденного Бэмби, позволил парню самому пройти к столу и присесть на предварительно выдвинутый для него стул. Шастун уже вовсю щеголял в своей рубашке, застёгнутой до самого горла, словно это могло что-то исправить.

— Мы могли бы записать тебя к психологу, для начала просто на консультацию. Возможно, с ним тебе будет проще говорить, чем со мной. Что ты думаешь об этом? — поинтересовался Арсений, стараясь говорить об этом непринуждённо и легко, как о погоде за окном.

— Нет. Не нужно. Я больше не буду этим заниматься, я обещаю, — отозвался Антон, не считая свою проблему чем-то столь серьёзным. Какой человек в юношеском возрасте не творил глупостей?.. Это обычный этап взросления — так себе в голову вбил парень.

— Подумай, не спеши сразу отказываться. Если надумаешь — мы вернёмся к этой теме.

— Хорошо, — желая поскорее закрыть эту тему, буркнул Антон и поспешил заткнуть свой рот булкой с вишней.

Через час, когда Арсений наскоро решает все дела и делегирует оставшиеся на сотрудников, они едут домой в непривычном молчании. Антон, кутаясь в пиджак Арсения, которым тот накрыл его плечи, стоило лишь выйти из университета в небольшой дождь, бросает многозначительные взгляды на профиль мужчины, всё думая о том, как бы ему начать хоть какой-нибудь разговор, и не находит нужных слов. Этот томительный мыслительный процесс был практически ощутим в салоне автомобиля. Выразительные зелёные глаза мелькали на лице декана так часто, что Попов уже и сам стал невольно обращать на них внимание, временами отвлекаясь от дорожных знаков.

— Антош, всё хорошо? — спросил Попов напрямую, остановившись на красном светофоре и обернувшись к парню корпусом, буравя его нахмуренным взглядом голубых глаз.

— Кроме того, что ты увидел мои шрамы? Да, неплохо, — нервничая, отозвался парень, сглотнув ком слюны. Арсений, вздохнув, опустил ладонь на его бедро, подбадривающе сжав.

— Всё хорошо, малыш. Не переживай об этом. Эта тайна останется между нами, при условии, что ты честно завяжешь с этим. Не стоит себя калечить, ты ведь такой славный, Антош, ну как только в голову пришло… — с сожалением в голосе завершил свою мысль Попов, ласково поглаживая племянника через джинсовую ткань.

— Не буду, — вцепившись пальцами в ремень безопасности, пересекающий грудь, только и смог выдавить из себя мальчишка, напрочь смущённый таким жестом старшего. «Если его рука поднимется немного выше… О Боже… не думай об этом, придурок. Блять, когда там зелёный загорится…» — зажмурив глаза и отвернувшись к окну, Антон перебрал в голове этот ряд хаотичных мыслей.

Молитвы были услышаны — зелёный загорелся. Рука с бедра исчезла, оставляя за собой тепло прикосновения. Машина тронулась с места.

***

Стоя поздним вечером на балконе, Антон опёрся локтями на поручни, ограждающие его, и, запрокинув голову, рассматривал усыпанное бисером звёзд небо. Он стоял лицом к двери, а потому заметил Арсения ещё до того, как он зашёл к нему, и был морально готов к появлению мужчины.

— Привет, — севшим голосом поздоровался Шастун, хоть они и виделись с дядей весь день до этого, но почти не заговаривали больше, разве что речь не заходила о бытовых вопросах по типу «Не видел, где синее полотенце?» или «Будешь ужинать?».

— Привет, — с невеселой улыбкой ответил мужчина, остановившись в шаге напротив, рассматривая понуренного парня. — Малыш, я о тебе волнуюсь, — сообщил он честно. Плавным жестом вытянув вперёд руку, он опустил её на поручень слева от Антона.

— Всё нормально, Арс, — отозвался тот, смутившись. Отведя взгляд, Шастун уставился куда-то в сторону, избегая голубых глаз напротив. — Я думаю, мне пора переехать и жить отдельно, — произнёс он, кусая губы. Эта идея не давала ему покоя уже не первый день.

— С чего вдруг такие мысли, — нахмурившись, Арсений посерьёзничал в момент, и его взгляд переменился — Антон заметил бы это, если бы не боялся взглянуть собеседнику прямо в глаза.

— Не хочу тебя больше напрягать, — «Не хочу больше притворяться, будто не люблю тебя больше всех в этом ёбаном мире» — добавил он уже мысленно.

— Антон, — строго назвал его имя старший, опустив вторую руку на поручень с другой стороны от тела племянника, полностью отрезая ему все пути к отступлению. Шастун, переведя на собеседника взгляд, слегка съёжился от того, как на него смотрели. — Да что происходит, объясни мне уже. Куда пропало твоё ко мне доверие? Почему ты так стараешься оградиться от меня? — перебивая один вопрос другим, выпалил Арсений всё то, о чём беспрерывно думал на протяжении всего дня.

— Это не так, — тут же покачал головой студент, не желая соглашаться.

— Это выглядит именно так, — настойчиво, словно слова — это гвозди, которые он вбивает своим голосом — произнёс Арсений. — Что изменилось? — спросил он прямо, уставившись своими невозможными голубыми глазами в томительном ожидании ответа. Антон, вскинув свои зелёные глаза из вечернего полумрака, долго молчал, изредка вспоминая моргать, и тени от ресниц оставляли под веками длинные полосатые тени, придавая его виду ещё больше тоскливой мрачности.

— Мы не можем больше жить вместе, — вынес он заключительный вывод, минув все аргументы и объяснения. Попов, громко хмыкнув, покачал головой, и его глаза, поднятые к нему, говорили о том, что он с трудом сдерживается от ребяческого жеста, потому что их хотелось закатить от общения с этим несносным мальчишкой.

— Я с тобой совершенно не согласен. Тебе не хватает личного пространства? Ты устал от меня? Хочешь жить один? — Антон, замешкавшись, закусил губу и, подняв виноватый взгляд, отрицательно покачал головой, не в силах солгать, когда на него смотрели так пристально. — Всё интереснее и интереснее, — фыркнул мужчина, устав от этой игры в кошки-мышки. — Антон, скажи мне наконец — в чём дело? — парень, остановив взгляд на губах дяди, замолчал, не в силах произнести эти страшные слова — «Я люблю тебя». Попов, слегка прищурив глаза, внимательно улавливал каждую реакцию подопечного на свои вопросы. Одна догадка давно тревожила его, но он был уверен в том, что сам надумал её себе. Был уверен ровно до этого разговора.

Плавно подавшись корпусом вперёд, Арсений склонился к лицу юноши, который испуганно замер истуканом от такой близости. Горячее дыхание Арсения коснулось приоткрывшихся от удивления бледно-розовых губ. Сердцебиение одновременно ускорилось у обоих.

— Это — та самая причина? — шёпотом произнёс Попов, и его губы, шевелясь в такт словам, едва ощутимо коснулись губ Антона, который, накануне побледнев от этого разговора, вмиг заалел в щеках. Ему даже не хватило сил ответить — казалось, он и держится-то на ногах только благодаря тому, что Попов прижал его своим торсом, придавливая к ограждению балкона. Руки задрожали от нервов, а ладошки взмокли от пота. — Если ты так и продолжишь молчать — я буду вынужден поцеловать тебя, чтоб получить ответ на свой вопрос, — предупредил дядя, опаляя каждым словом бархатные губы Антона, которые начали интересовать его ещё в аэропорту — Антон, выросший и возмужавший, не мог не волновать сердце.

Шастун так и не нашёл в себе сил ответить словами, но нашёл в себе силы податься вперёд, сокращая жалкие сантиметры расстояния между ними, и с отчаянной эмоцией, запечатлённой в испуганных зелёных глазах, прижаться губами к губам Арсения. И эта секунда длилась для него вечность, словно мир резко перестал существовать и погрузился в тишину, прерываемую лишь быстрыми ударами сердца, которые парень слышал в ушах.

Арсений, переняв на себя инициативу, поспешил смягчить поцелуй, и, нежно прихватив нижнюю губу парня, легонько зажал её между своих губ, словно пробую на вкус и ощупь.

— Мне не чудится этот привкус сигарет? — повёл бровью Арсений, переместив руки на торс Антона, сжимая под рёбрами, и недалеко отстраняясь, чтоб видеть лицо юноши.

— А… эм… м… — невнятно пролепетал Шастун, сбитый с толку тем, как быстро меняется их диалог.

— Ты не останешься безнаказанным, — предупредил Попов, дёрнув парня на себя, отчего тот вжался всем телом в торс мужчины, не ожидая такой напористости. — Но вернёмся к этому разговору позже, — нетерпеливо накрывая нежные губы младшего своими, добавил он. Антон, расслабившись в надёжной хватке, позволил себе закинуть руки на плечи Арсения и сжать в пальцах ткань его футболки. Горячие руки мужчины, забравшись под футболку парня, изучали его стройное тело, касаясь каждого уголка бледной бархатистой кожи.

Антон понимал — их общение никогда не будет прежним.

И это — явно хорошо.

ГЛАВА 3

Антон жутко волнуется и мнется в коридоре перед дверью в аудиторию, зная, что ему предстоит первая встреча с Арсением после их странной ночи, которая Шастуну будто приснилась, настолько он не был уверен в том, что правильно все понял. Утром Попов успел только разбудить проспавшего племянника, предупредить, что завтрак на столе, и уехал, что-то напоследок бросив о срочном заседании, на котором он уже пять минут как должен присутствовать.

Был ли вчерашний разговор?

Целовались ли они взаправду?

Чем больше Антон думал над этим, тем меньше это походило на правду.

Кошмар. Караул. Настоящая катастрофа — и только.

Вздохнув, парень несколько раз перекатился с носка на пятку, почти подпрыгивая на месте от переполняющих его эмоций, и, наконец, решился коснуться ручки двери и толкнуть ее от себя.

Арсений, бросив взгляд в сторону — на вошедшего студента — слегка ухмыльнулся уголком губ и даже кивнул в знак приветствия. Антон, как зачарованный, прошел в помещение, закрыл за собой дверь, и сбежал на дальний ряд, чтоб поскорее спрятаться от голубых глаз.

И эта пара длится вечность, а когда внезапно заканчивается — Антон думает, что лучше бы она вовек не кончалась, настолько ему волнительно. Вчера он перенервничал, закрылся в комнате, и просидел там до глубокой ночи, попросив Арсения дать ему время побыть наедине с собой. А сейчас эта временная пауза стремительно подходила к концу.

Арсению даже не пришлось озвучивать, чтоб Антон остался — парень и так понял это по взгляду декана.

От нервного напряжения задрожали пальцы и пересохло в горле.

— Доброе утро, — подойдя так близко, что в голове Шастуна загорелся код красный, Арсений склонился и оставил нежный поцелуй на щеке юноши, отчего тот залился краской и окончательно растерялся: бровки выгнулись внутренними уголками вверх, а рот слегка приоткрылся.

— Здравс… привет… доброе утро, — растерянно отозвался юноша, перебивая самого себя. Арсений, беззвучно рассмеявшись, опустил руки на плечи племянника и, слегка сдавив, сделал несколько массирующих движений.

— Все хорошо, — успокаивающе произнес он, опуская ладони вдоль рук парня, поглаживающим движением подбираясь к запястьям. Обхватив вспотевшие ладошки юноши своими, он поднес их к своему лицу и поочередно нежно прикоснулся губами к каждой. — Ну что ты там себе за ночь надумал? — уточнил он, слегка поведя бровью, все еще сжимая слегка дрожащие ладошки.

— Решил, что мне приснилось, — на выдохе удивленно отозвался Шастун, растерянно моргнув пару раз, глядя в одну точку — на губы Арсения, которые только что аккуратно прикасались к его коже.

— Так я и подумал, — хмыкнул декан. — Что же, надеюсь, я ясно дал понять, что это все же был не сон, — прибавил он, внимательно улавливая каждую реакцию младшего на происходящее.

— Да, вполне, — прокашлявшись, отозвался юноша сдавленным голосом. — Арсений… Арс… мы… что между нами? — спросил он, с трудом подбирая слова.

— Кажется, предельно ясно, что у нас есть чувства друг к другу, — пожал плечами мужчина, и лишь сейчас позволил ладошкам племянника выскользнуть из своих рук. Антон рефлекторно убрал их по швам.

— И родственные связи, — вполголоса прокомментировал Антон, словно у него это вырвалось против воли, и тут же опустил глаза в пол, словно смутившись своих же слов.

— Ну, не совсем, — подняв ладонь на уровне груди, Арсений слегка повращал ею из стороны в сторону, что напоминало движение лодки, качающейся на волнах в неспокойном море, выражая этим жестом неоднозначность утверждения. — Фактически мы не связаны никакими родственными узами, но на практике я действительно привык воспринимать тебя своим племянником, — Шастун, вздохнув, присел на край парты, и, сложив перед собой ладони в замок, сглотнул ком в горле, и неловко поднял взгляд на мужчину.

— Мама не поймет, — высказал он, что гложет его все время с момента осознания своей влюбленности.

— Да, не поймет, — согласился Арсений. — И знать ей не стоит, — прибавил, поджав губы.

— Будем тайными любовниками? — с усмешкой, но как-то рассеянно, без должной уверенности, предположил юноша.

— Антон, я не моралист, и не мне решать, что правильно, а что нет. Просто за свою достаточно долгую жизнь я понял, что мнение других — даже самых близких людей — не всегда должно предопределять наше будущее. Я хочу жить в свое удовольствие, ведь этой самой жизни нам отведено очень немного, и после моей смерти вряд ли кого-то будет волновать, был ли я чист перед миром в своей репутации, с кем спал и что от кого скрывал. Я знаю, что люблю тебя, и что не хочу отпускать, даже, если Майя в итоге узнает и убьет меня — это равноценная расплата за сделанный мною сейчас выбор. Я хочу быть с тобой. Если ты готов подарить мне свое время в ответ и разделить со мной хотя бы отрезок времени — я буду счастлив ответить тебе тем же. Я не принуждаю тебя ни к чему. Я просто хочу сделать тебя счастливым, и получить счастье от нахождения рядом с любимым человеком в ответ, — монолог Арсения, лаконично прерывающий гулкую тишину пустой аудитории, впечатлил Антона настолько, что его рот слегка приоткрылся, будто он намеревался что-то сказать в ответ, но не мог найти слов. В зеленых глазах эмоции, проносясь галопом, сменяли друг друга — от удивления до одобрения и понимания того, о чем говорил Попов.

— Я тоже хочу этого, — произнес он вполголоса, как зачарованный, неотрывно глядя на декана, и хватая воздух приоткрытыми губами, словно кислорода в аудитории было слишком мало, и он боролся за каждый глоток. Арсений, тепло улыбнувшись, с облегчением выдохнул, его плечи, до этого скованные напряжением во время монолога, расправились. Склонившись над студентом, он мягко вовлек его в нежный поцелуй.

— У тебя сегодня четыре пары? — поинтересовался мужчина, придав своему голосу будничный тон, и, слегка отстранившись, заботливо поправил воротник рубашки Антона.

— Угу, — отозвался тот.

— Я заберу тебя после пар, буду ждать на парковке, — Антон, расплывшись в улыбке в ответ на это заявление, кивнул.

— Хорошо, — звонко чмокнув Арсения в щеку, он поднялся с места. — Мне бежать надо… у нас философия… — торопливо объяснил он, взглянув на время на своем телефоне — до начала занятия оставалось меньше пяти минут, а он еще даже не в нужном корпусе.

— Беги, малыш, — отозвался декан с ухмылкой на уголке губ.

***

После пар Антон, покинув аудиторию в числе первых, быстрым шагом дошел до парковки, и быстро заприметил черный автомобиль своего дяди? декана? преподавателя? Да нет уж, наверное теперь лучше будет сказать — своего любимого. Не скрывая радостной улыбки, юноша добежал до машины, запрыгнул на переднее сидение, и опустил руку на колено Арсения, ведь желание прикоснуться к мужчине сейчас зашкаливало в нем, а целовать его здесь — в университетском дворе — наглости не хватило.

— Котенок, — просиял старший, накрыв ладонь парня своей.

— Я так тебе рад, — искренне произнес Шастун, глядя с такой нежностью во взгляде, что сердце начинало щемить от желания прижаться к этому комочку любви всем телом — на этой мысли и поймал себя Арсений.

— Я тоже, малыш, — заверил его декан, погладив пальцы юноши и переплетя их со своими. Переместив их руки, он опустил ладошку Антона на автоматическую коробку передач, продолжая накрывать сверху своей, и переключил машину на задний ход. — Хочешь, заедем куда-нибудь поесть? — предложил он.

— Хочу чего-нибудь вредного, — закивал младший. — Может, в кефас? — предложил он, рассматривая их переплетенные руки. Этот жест его очень тронул. — Хочу их курочку в кари, — прибавил он.

— Без проблем, поехали, — легко согласился Арсений.

Когда они выезжали из университетского двора — Антон четко ощутил, что он направляется в свою новую жизнь, где есть курочка кари и любовь Арсения, и этого достаточно, чтоб он почувствовал себя счастливым.

***

— Неожиданно жарко, — вздохнул Антон, сидя на подоконнике у распахнутого окна и обмахивая себя ежедневником Арсения, который мужчина отобрал у мальчишки, как только заметил, что именно тот использует вместо веера. Парень, цокнув на это языком, показал ему язык, на что Попов, усмехнувшись, промолчал, но в голове явно прокрутил вариант расправы над юношей, судя по взгляду.

— Неожиданно согласен с тобой, — ответил Попов, положив руки на подоконник, в паре сантиметров от тела Шастуна, и выглядывая в окно, за котором палило по-осеннему тёплое солнце. Антон, приподнявшись, коснулся губами линии скул старшего, на что тот среагировал мгновенно: опустив голову, он взглянул на студента сверху вниз, и, не долго думая, склонился ниже, чтоб поцеловать своего мальчика — глубоко и томно, отчего тот, приоткрыв губы, тихонько, почти беззвучно ахнул на вдохе, и замер, удивлённый тем, как легко Попов позволил себе такую ласку — и каким правильным и естественным показался этот жест. Шастун всё ещё метался между «Это неправильно, мама нас не поймёт» и «К чёрту, я люблю его больше, чем весь мир вместе взятый». Жизнь с Арсением-парнем была такой же уютной, как и жизнь с Арсением-дядей, только прибавилось больше нежностей, любви и касаний, и эта ужасно радовало. Они состояли в отношениях уже неделю, и, черт, это лучшая неделя в жизни Антона — без преувеличений. Еще никогда его будни не было наполнены таким количеством тепла — и он это не об неожиданном осеннем потеплении в Питере.

Арсений, приподняв ноги Антона, присел на подоконник, и опустил щиколотки парня на свои бедра. Потянувшись к краю своей футболки, мужчина быстрым жестом снял ее с себя, оголяя торс. Шастун, слегка прищурив глаза, даже не пытался скрыть, что откровенно рассматривает мужское тело: подтянутый живот, на котором посередине выделялась темная полоска волос, уходящая под пояс штанов; молочную кожу плеч, усеянную десятками родинок, — Антон тут же невольно вспомнил о сахарном печенье с шоколадной крошкой, которым так любил полакомиться по вечерам; выступающие чуть вперёд линии ключиц, за которыми расположились небольшие впадинки на плечах, в которые тут же захотелось ткнуть пальцем и проверить на упругость.

Попов, переведя взгляд на юношу, улыбнулся, словно по глазам считывая все его шкодные и забавные мысли, и, откинувшись спиной назад, касаясь лопатками нагретого солнцем стекла, погладил ноги юноши, слегка задирая спортивные штаны и открывая вид на светлую кожу, усеянную светло-русыми волосками, которые приятно щекотали гладящую ладонь. Приятно было проводить так свое время в выходной день — не торопливо, наслаждаясь каждой минутой, не торопясь и не думая о делах.

Они, как два ленивых кота, пригревшихся на солнце, вполголоса обсуждают университетские сплетни, и их негромкие голоса лаконично заполняют обеденную тишину квартиры. Ладони Арсения все так же методично скользят по ногам юноши, отчего тот время от времени довольно прикрывает глаза и наслаждается приятными мурашками, которые дарят ему эти прикосновения.

А затем они идут на кухню, заваривают чайник черного чая с бергамотом, кусочками лимона, апельсина и облепихой, достают любимое печенье Антона — то самое, с шоколадной крошкой, на которую так похожи родинки Арсения, — и неторопливо чаевничают, прижавшись друг к дружке.

***

Ближе к вечеру парни рассредотачиваются по дому, чтоб заняться своими делами: Антон, сидя на кухне, в окружении чашки чая и горки сладостей и фруктов, которую оперативно собрал из всего, что нашел в холодильнике и шкафчиках, конспектирует последнюю лекцию по основам журналистской деятельности, которую бессовестно прослушал и попросил одногрупницу скинуть материал. Заткнув уши наушниками, он качает головой в такт играющей песне, и попеременно забрасывает что-нибудь съестное себе в рот. Перед лицом лежит телефон с текстом лекции, который он строчит в тетрадь. Арсений же, сидя в комнате за рабочим столом, с серьезным лицом смотрит в ноутбук, вчитываясь в отчетные материалы, присланные ему на рассмотрение.

Поскольку Попов явно засел за работой минимум на несколько часов, Шастун, закончив с учебой, выходит на улицу, прогуляться до ближайшего магазина за какой-нибудь сладкой газировкой, и заодно покурить. А вернувшись домой с бутылкой пепси и пачкой чипсов, он сразу заходит в душ, чтоб смыть запах табака с рук. Угроз Арсения он, если честно, не очень-то боялся, но для приличия поступил так, как делал раньше, живя с мамой, чтоб лишний раз не волновать близкого человека такой мелочью. Убедившись, что тело пахнет запахом геля с клубникой и лаймом, который он покупал себе вот уже несколько лет стабильно, полюбив сочетание запахов, юноша проходит в комнату с полотенцем на плечах, ведь с влажных волос все еще капает вода.

Арсений сидит на краю кровати, усталым взглядом вчитываясь в строки на телефоне. Заприметив парня, он с улыбкой выключает гаджет и откладывает в сторону.

— Котенок, — мягким шепотом произносит он, наблюдая, как парень, подойдя ближе, присаживается ему на колени и опускает поджатые ноги на кровать по обе стороны от тела мужчины. Крепко обняв его за поясницу, Попов нежно целует Антона в подставленные шею и скулу, мягко прихватывая молочную кожу губами, но не оттягивая, чтоб не оставить засосов. Юноша, нежась от этой ласки, прикрывает глаза, и улыбка касается его губ, застывая в приподнятых уголках. Он обхватывает старшего за шею, и льнет к нему всем телом. Арсений спускается дорожкой поцелуев к ключицам, и, уткнувшись носом в воротник бордовой футболки, замирает на пару секунд, а после медленно отстраняется, и смотрит в зеленые глаза напротив, недовольно прищурив свои голубые.

— Это запах сигарет? — нарочно мягким тоном вопрошает он. Антон, мысленно выругавшись, вздыхает, понимая, что он не очень-то разумный олух, раз додумался прийти в той же футболке, которую надевал и на прогулку. А так маскировался удачно. И вот, Шкипер близок к провалу! Но юлить почему-то совсем не хочется. Врать Арсению, глядя в глаза — не то, чем хочется закончить этот вечер. Подспудно Шастун даже понимал, что, возможно, ему втайне хотелось попасться с этой провинностью и посмотреть на реакцию старшего.

— Да, я курил, — честно сознается он, пожав плечами. — Извини, — добавляет, неловко улыбнувшись уголками губ, шкодно-виновато. Арсений, удивленный такой честностью, смотрит на юношу пару секунд, и даже слов поначалу не может подобрать. А Шастун удивляет его еще больше: встает, немного мнется на месте, а потом вдруг ложится поперек кровати, опустившись бедрами на колени Арсения, и немного ерзает. — Ты обещал наказать, я помню. Я виноват, — добавляет, все еще устраиваясь поудобнее. Арсений, громко вздохнув, вдруг хмыкает и, опустив ладонь на поясницу юноши, поглаживает.

— Вот так вот, значит, да?.. Ты меня удивил, — сообщает он. — Это я мягко выражаюсь, — прибавил, поджав губы. — Не ожидал, что ты на это согласишься, — добавил вполголоса, словно вовсе не желая быть услышанным, как будто эти слова были лишь рассуждением вслух.

— Значит, наказания не будет? — поспешил завозиться на его коленях Антон, решив дать заднюю, но ладонь Арсения, крепко прижав его за поясницу к кровати, отрезала пути к отступлению.

— Нет, зайчонок, оно будет, ты ведь уже здесь, — сообщил мужчина с задумчивой ухмылкой на губах, понимая, что не сильно-то Антон и против этой затеи. Вот только сам Шастун уже засомневался, что вечерняя порка — это именно то, что он хотел получить после освежающего душа, а потому его щеки предательски заалели, а ладошки немного взмокли. Кажется, вся температура его тела разом подскочила от смущения. — Кажется, ты обещал мне бросить сигареты в первый же день, м? — припомнил декан, проведя кончиком языка по нижней губе и задумчиво прикусив ее на пару секунд.

— Я так и сделал… а потом снова начал… — в свое оправдание заявил юноша, и тут же на ягодицы, обтянутые тканью джинс, опустился шлепок, сопровождаемый громким хлопком по ткани и небольшой болью. — А… — только и отозвался он на выдохе, не ожидая этого шлепка.

— Красиво сказал, находчиво, — тихо рассмеялся Попов, опустив второй шлепок на вторую половинку. Антон молча уткнулся лицом в одеяло, и немного дернул ногами. Арсений, погладив его по бедрам, слегка пощипал кожу сквозь ткань штанов, и, размахнувшись, отвесил четыре неслабых удара, отчего Антон айкнул в голос, и постарался перевернуться на спину, что неминуемо привело бы к падению на пол. Попов, предотвратив эту неприятность, подмял юношу под себя, подтянув его тело ближе к своему животу, практически не оставляя между ними места. Места шлепков пощипывало и даже немного покалывало в момент соприкосновения с ладонью. Эти ощущения смутно напоминали, как Арсений порол его несколько лет назад, только в этот раз удары были тяжелее и ощутимее. — Думаю, тебе нужно приспустить джинсы, — произнес мужчины как бы между прочим абсолютно будничным тоном. Антон, обернувшись на него, для чего пришлось изогнуться на коленях и привстать на локтях, вытаращил свои зеленые глаза, как будто ему это послышалось, и ожидал чего-то — чуда, наверное. — Давай, Антош, не тяни время, — прибавил Попов, шлепнув парня для ускорения.

— Не-е-ет, Арс, это унизительно, — покачал головой парень, чувствуя, как алеют кончики ушей.

— А быть отшлепанным на коленках — верх достоинства? — изогнул бровь старший, хмыкнув.

— Блять, — буркнул юноша, понимая, что его ткнули носиком в то, что он сам выбрал для себя быть наказанным таким образом, и Арсений прав — в сущности, разница не велика, быть отшлепанным в штанах или без них, если тебя уже шлепают в такой позе. Если говорить об аспекте унизительности, конечно. Приподнявшись, он несколькими грубыми и почти варварскими движениями спихнул джинсы вниз, позволяя им съехать с бедер к коленям, чуть не разорвав молнию и пуговицу, которые даже не удосужился расстегнуть. Снова плюхнувшись вниз пластом, он уткнулся лицом в сложенные перед собой руки.

— Это тоже лучше убрать, — сообщил Арсений, сдернув с Антона трусы раньше, чем юноша успел осознать. Парень не успел даже отреагировать, как на ягодицы обрушилась череда крепких шлепков, методично обрабатывающих кожу, вытесняя ее бледность при помощи розового румяного цвета. Шастун, смущенный наповал, закусил нижнюю губу, и тихонько мяукал что-то, не раскрывая рта, реагируя на некоторые, видимо, особенно болезненные шлепки. — Как ощущения? — поинтересовался брюнет, остановившись, чтоб нежно погладить порозовевшую кожу, от которой исходило приятное тепло благодаря его стараниям.

— Достаточно болезненные, чтоб осознать свою неправоту. Хватит? — начал Антон саркастично и даже с какой-то едкостью в голосе, но закончил робким вопросом, который промяукал после небольшой паузы.

— Думаю, что нет, — пожал плечами Попов, и в следующий миг его ладонь с громким хлопком опустилась на обе половинки по центру. Антон, едва не подпрыгнув от неожиданности, протяжно проскулил, начав брыкаться ногами в воздухе, когда шлепок повторился дважды.

— Котенок, опусти ножки, если не хочешь, чтоб я прошелся по твоим ступням тоненьким ремешком. Знаешь, в восточных странах любят прибегать к такому наказанию, наверное, это действительно неплохой вариант в воспитании дисциплины, — сообщил Арсений, намекая на «фалаку».

— Спасибо, откажусь, — отдышавшись, отозвался юноша, заставляя самого себя расслабиться и опустить согнутые в коленях ноги обратно вдоль одеяла.

— Хороший выбор, — одобрил Попов, снова опуская на задницу парня град чередующихся шлепков, от которых Антон стал извиваться на его коленях, как уж на сковородке, но ноги старательно держал выпрямленными, хоть бедра и елозили вправо-влево, но этого ведь декан не запретил. То сжимая одеяло руками, то закусывая его во рту, Антон старался вытерпить все, что ему отмерено, хоть с каким-нибудь достоинством. Удары жглись, на их месте расползалось колющее ощущения, будто сотни маленьких точечных уколов впивались в кожу. Несколько всхлипов сорвалось из приоткрывшихся губ, когда на выдохе несколько ударов коснулись уже покрасневших ягодиц, на которых кое-где отпечатались очертания пальцев преподавателя. Казалось, что у Арсения был богатый опыт в порке незадачливых студентов, настолько неустанно он замахивался рукой и опускал ее вниз, совсем не желая передохнуть. — Ну что, Антош, добавим десяток ударов ремешком? — издевательски предложил он, сжав поочередно каждую ягодицу, и опустив следом еще по одному шлепку.

— Не-е-е-ет, — жалостливо протянул Антон, активно мотая головой из стороны в сторону. — Мне больно-о-о, — добавил, шмыгнув носом.

— Бросаешь курить? — нарочно строго и громко вопросил старший, опустив сильный удар поперек обеих половинок.

— Ай! Да! — вскрикнул Шастун, привстав на локтях и коленях, пережидая вспышку боли, и спустя пару секунд нехотя опустился обратно, прижимаясь низом живота к бедрам декана.

— Хорошо, — улыбнулся старший, поощряюще погладив юношу по бедрам за правильный ответ. — Думаю, с тебя хватит, малыш, — прибавил он, поднимая ладонь выше. Проведя кончиками пальцев по покрасневшим следам на ягодицах, он следом провел из вдоль позвоночника, и, огладив шею, зарылся пятерней в русые волосы. — Можешь вставать и одеваться, — сообщил он, наклонившись к уху юноши, опаляя его теплым дыханием. Антон, с удивлением ощутив, как собственный член дернулся от этого низкого хриплого тона голоса, поспешил подняться, чуть кубарем не свалился на пол, запутавшись в ногах, и, натянув штаны, зашипел, когда ткань коснулась воспаленной от шлепков кожи. — Свои сигареты положишь мне на стол, и чтоб больше я их у тебя никогда не видел, мы договорились? — строгим тоном голоса приказал старший, следом поднявшись с кровати. Антон, поджав губы, хмыкнул, и вышел из комнаты, чтоб через полминуты вернуться обратно и бросить пачку винстонов на стол. Арсений, обхватив его за запястье, притянул в свои объятия, и накрыл приоткрывшиеся губы поцелуем. — Я не обидел тебя? — спросил он вкрадчивым шепотом, прихватив губами мочку уха парня, слегка сжимая.

— Ам-м, — закусив нижнюю губу от удовольствия, которое разлилось по телу вместе с мурашками от этого интимного прикосновения, протянул Шастун, прикрыв глаза. — Нет, — и едва уловимо покачал головой из стороны в сторону в такт словам.

***

Они лежат в кровати поздней ночью: Арсений на спине, подложив под голову подушку, а Антон на плече мужчины, прильнув к нему всем телом и закинув ногу на его бедра. Попов, поглаживая студента по спине, покрывает его лицо поцелуями всякий раз, как юноша тянется к нему, запрокинув голову, желая получить эту ласку.

— Не хочу завтра идти в универ, — вздохнул Шастун, заползая на тело Арсения сверху, оказываясь над ним и заглядывая в голубые глаза, кажущиеся в темноте темно-темно-синими.

— Ты обалдел? — повел бровью Арсений.

— Хочу остаться дома-а-а, — протянул юноша, лизнув мужчине щеку, а затем нос. Попов, рассмеявшись, отвернул лицо, спасаясь от балованного кота.

— Шастун, учиться — обязанность твоя, — заявил он, тихо смеясь, когда парень продолжил попытки облизать его шею и лоб. Эти ребяческие шалости совсем не вызывали раздражения, наоборот — заставляли умиляться и хихикать.

— Не хочу, у меня попка болит, а в универе стулья все деревянные, — аргументировал парень, чмокая Арсения в висок.

— Балда. Ладно, посидишь дома, только один день, — прибавил Арсений ворчливо.

— Ура! — воскликнул Шастун, от радости укусив Попов за плечо. Дикий кот! Вот он кто, — решил для себя декан.

— Обалдуй, — снова ворчливо вздохнул Арсений, потирая место укуса.

Антон засыпает на плече декана — довольный собой и жизнью в целом.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману