Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 37Следующая ⇒

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

При размещении на других ресурсах указывайте группу, для которой был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды. Группа не несет ответственности за распространение текста перевода в сети.

Пролог

Лейн

Я знаю, что должен сбежать.

Осознаю, что нужно встать.

Но у меня не получается. Я едва могу двигаться.

Задеваю рукой свою ногу, и впадаю в шок от того, как близко они находятся друг от друга. Пытаюсь дернуть рукой, и мое сознание плывёт. Кажется, мне не хватает воздуха, но я не могу позволить себе отключиться. Не сейчас.

Потому мне нужно сбежать.

Снаружи раздается шум.

Я слышу его, но гул становится все тише. Я отчаянно цепляюсь за этот шум, потому что, в данный момент, он единственный связывает меня с реальностью.

Успокойся, Лейн. Тебя этому учили.

Но разве я обучен таким ситуациям? Ситуациям, где я оказываюсь в темноте, а стены давят на меня так сильно, что я не могу дышать. Все настолько плохо, что я даже забываю о пульсации, которая поглощает каждый дюйм моего тела.

Моя рука дрожит, когда я напрягаю пальцы, чтобы дотянуться до своей ноги. Штаны промокли, но я мог бы догадаться об этом, даже не прикасаясь к ним. Запястье болит от удерживающей силы, поэтому я сдаюсь, позволяя себе отдохнуть под более удобным углом.

Мне нужна помощь. И медицинская в том числе.

Нужно выбраться отсюда.

Я хочу жить.

Клейкая лента вокруг моего запястья влажная и скользкая от крови. Я растягиваю ее, и мою руку пронзает боль, но все же не останавливаюсь, так как не знаю, когда они вернутся.

Через пять минут? Пять часов? Пять секунд?

Мне нужно выбраться отсюда.

Напрягаясь, я выворачиваю левую руку и начинаю тянуть ее, отчего по ленте начинает бежать кровь, пока та не начинает скользить. Рука пульсирует от боли, пока я выкручиваю ее и тяну. Наконец, чувствую, что изолента начинает поддаваться. Я выдергиваю руку и откидываюсь на спинку кресла.

Теперь следующая.

Кажется, я вот-вот отключусь, и на мгновение стараюсь просто сосредоточиться на звуках.

Мои пальцы дрожат, когда я наклоняюсь вперед, ощущая под второй рукой подлокотник кресла. Она крепко примотана, а не свободна, как другая. Лента на этом запястье сухая, поэтому я провожу по ней пальцами, пока не чувствую легкую неровность. Не могу понять, что это — неровность на ленте или же ее конец, но пытаюсь подцепить ногтем. Каждое прикосновение к правой руке причиняет мне невыносимую боль. Похоже, она сломана, хотя я не уверен. Все, о чем могу думать, так это о том, что от каждого рывка ленты мне хочется кричать. Однако я стискиваю зубы и продолжаю тянуть. Выравниваю дыхание, вдыхая и вдыхая в течение трех секунд.

Мне нельзя терять сознание.

Продолжаю отклеивать ленту, но не могу сказать, сколько еще осталось. Не знаю, близок ли я к финалу или все еще в начале.

В этой тьме мне ничего неизвестно.

Лента отклеивается, и я не могу сдержать улыбку.

Я свободен!

В данный момент.

Вместо того, чтобы бросить ленту на пол, я прижимаю ее к кровоточащей ране и начинаю обматывать ногу. А когда делаю это, мне приходится стиснуть зубы, чтобы суметь плотно прижать к порезу. Я обматываю ленту снова и снова. На меня накатывает тепло, напоминая о том, насколько я близок к отключке.

Но мне нельзя отключаться... Пока нельзя.

Я заправляю конец изоленты в надежде, что там он и останется. Ощущаю тошноту, и мою рубашку пропитывает пот, когда я откидываюсь на спинку стула. Приходится тратить драгоценное время на то, чтобы собраться духом, пока я не почувствую, что готов бежать. Если совершу хоть одну ошибку, мне конец. И второго шанса у меня не будет.

Неважно насколько сильной является моя боль. Я знаю, что если не выберусь отсюда сейчас же, то умру.

Опираясь здоровой рукой на подлокотник кресла, я поднимаюсь на ноги, стараясь не напрягать левую ногу. Мне известно, где находится дверь — она прямо передо мной. Однако, я не могу вспомнить, насколько далеко.

Четыре фута? Шесть?

Когда делаю свой первый шаг, мне кажется, что я прошел целую милю. Мой вес опускается на ногу, и я чуть не падаю на пол, однако мне удается удержаться. А когда добираюсь до двери, моему восторгу нет предела.

Вот она. У меня все получится.

Кладу ладонь на холодный металл дверь и начинаю сдвигать ее к краю, пока не нащупываю дверной косяк. Затем провожу рукой вниз, пока не натыкаюсь на дверную ручку. В отчаянии я хватаюсь за нее и тяну.

Она легко поддается, и мне хочется ухмыльнуться по поводу их очевидной ошибки, но я не могу избавиться от гримасы на своем лице.

Они не боятся, что я сбегу.

На что способен слепой человек?

Я покажу им, на что именно.

Выхожу в коридор, пытаясь вспомнить путь, которым меня провели еще тогда, когда мой мир не поглотила тьма.

Где-то там была лестница.

Я помню лестницу, по которой меня тащили вниз, и теперь мне просто нужно ее найти. Упираясь здоровой рукой о стену, я начинаю идти. Каждый шаг такой же болезненный, как и предыдущий. Ощущение, как будто мир исчез, и меня окружает лишь тьма.

Передо мной может стоять человек, но я не замечу его, пока не столкнусь с ним. В данный момент они могли бы смеяться надо мной, наблюдая, как я тащусь через холл в поисках лестницы, которую даже не уверен, что найду.

Моя рука касается какой-то двери, но я не решаюсь ее открыть, потому что, даже если внутри находится оружие, я не смогу направить его куда надо.

Теперь я бесполезен.

Нет, это вовсе не так!

Я смогу выбраться отсюда.

Смогу!

Скольжу рукой по стене до тех пор, пока та не исчезает. Даже не осознаю, насколько сильно на нее давил, пока не падаю вперед. Я протягиваю руку в надежде остановить падение, но в тот момент, когда правая рука касается пола, мое запястье сдается, и я падаю на лестницу.

Впиваясь ногтями левой руки в ступеньку, таким образом я пытаюсь удержаться.

Что ж... Вот и лестница.

Я хватаюсь за следующую ступеньку и подтягиваюсь, сначала выставляя одно колено, затем другое, пока ползу вверх. Я знаю, что мне нужно встать на ноги, но не уверен, что смогу это сделать. Вытягиваю руки, чтобы дотронуться до следующей ступеньки.

Когда ступеньки больше не ощущаются под руками, я вытягиваю ладони чуть дальше, ощупывая путь перед собой, и натыкаюсь на стену. Затем провожу по ней рукой до тех пор, пока не нахожу дверную ручку и не поворачиваю ее. Я тяну дверь на себя, но она не поддается, и тогда толкаю ее.

Делая это, я иду на огромный риск — как будто делаю шаг прямо в яму с гадюками. Осторожно проверить у меня не получится, так что остается лишь прислушиваться. Когда переступаю порог, то ощущаю поток прохладного воздуха на левой щеке. Я медленно поворачиваю голову, как будто что-то вижу, и начинаю двигаться этому навстречу.

Может, там дверь, ведущая наружу? Неужели все так просто?

До сих пор было иначе.

Я ощущаю холодный металл, когда моя ладонь бьется о дверь. Двигаю рукой, пока не нахожу дверную ручку и не открываю ее.

Я чувствую запах свежего дождя. Слышу пение птиц.

Мне удалось выбраться наружу.

Но это не значит, что я свободен.

Ощущаю порывы ветра, который треплет мои волосы и раздражает раны на лице.

Мне хочется прилечь. Просто немного отдохнуть, но я знаю, что если сделаю это, то уже не встану, а мне нельзя сдаваться. Я прошел длинный путь, но меня до сих пор одолевают сомнения. Понятия не имею, где нахожусь; не могу взять машину и уехать. Я потерялся в этом мрачном мире и едва могу дышать. В груди ноет, когда я делаю свой первый шаг. До меня доносится шорох гравия под ногами, и я протягиваю руку, желая найти стену, которая поддержала бы меня.

Но впереди лишь пустота, и кажется, что следующий шаг может привести к моей смерти. Как будто я упаду в яму и провалюсь прямиком в ад.

А потом я слышу его.

Лай собаки.

Гул отдаленный, но ровный.

Почти ритмичный.

И такой постоянный.

Он может привести меня к смерти, а может предоставить свободу.

Поэтому я иду на звук. Из последних сил переставляю одну ногу за другой. Я словно нахожусь во сне, продолжая медленно брести в пустоте. И все же двигаюсь вперед, делая шаг за шагом.

Лай становится все громче.

Такое ощущение, что я иду уже несколько часов. Или дней. Или всю жизнь. Но я доберусь до этой собаки.

Молюсь лишь о том, чтобы она привела меня к освобождению из этого ада.

Глава 1

Феликс

Проверяю свой телефон в четвертый раз, дабы убедиться, что приехал по верному адресу — как будто разучился читать и мог бы свернуть не туда. Но я терпеть не могу появляться в местах, где никогда раньше не бывал, поэтому проверяю еще раз, на всякий случай. Убедившись, что приехал по адресу, я выхожу из машины и иду по тротуару к серому одноэтажному дому. Перед домом находится небольшая веранда, на которой расставлены несколько плетеных стульев. Я поднимаюсь по ступенькам и иду по крыльцу прямиком к темно-синей двери. Затем стучу в нее и отступаю назад в ожидании. Вскоре дверь распахивается, и на меня смотрит мужчина лет сорока.

 Он улыбается мне и открывает дверь пошире.

— Вы, должно быть, мистер Уэйк, — говорит мужчина, протягивая руку. Его каштановые волосы коротко подстрижены, и кое-где видна седина. За очками в черной оправе скрываются темно-синие глаза.

— Да, это я, — отвечаю, принимая его рукопожатие. — Зовите меня просто Феликс.

— Меня зовут Джеймс Диксон. Это я вчера разговаривал с вами по телефону.

— Приятно познакомиться, — говорю я, глядя на него снизу вверх. К сожалению, именно так мне приходится смотреть на половину населения. Не половину взрослого населения, а половину населения в целом.

— Пожалуйста, входите, — говорит Джеймс, впуская меня в дом. — Я рад, наконец, встретиться с вами лично. В связи с крайней занятостью, у меня не было возможности провести собеседование, но Дэни решила, что вы — наш лучший выбор.

— Спасибо, что подарили мне такую возможность, — отвечаю я с улыбкой.

— Сюда, пожалуйста, — произносит он. — Давайте познакомлю вас с Лейном, а потом покажу дом.

— Хорошо, — улыбаюсь я, с любопытством оглядываясь, пока Джеймс ведет меня через кухню в гостиную.

Дом хороший, но заметно пуст. Кажется, будто сюда только недавно переехали и еще не успели украсить ни одну из комнат. Здесь нет ни картин, ни чего-то, что выдавало бы характер хозяина. Окружающие вещи выглядят так, как будто их купили в магазине домашнего декора и просто поставили на полку или повесили на стену без всякого смысла. Помещение больше напоминает дом, готовый к продаже, чем тот, в котором действительно живут.

В гостиной включен телевизор, а посреди комнаты в инвалидном кресле сидит мужчина. Он находится спиной к нам, но слегка поворачивает голову, давая понять, что услышал нас.

— Это Лейн, — говорит Джеймс, и мужчина поворачивает голову в нашу сторону чуть больше.

— Джеймс, если это сиделка, клянусь Богом, я разозлюсь, — рычит он.

Очевидно, я произвел отличное первое впечатление, даже не открыв рот. Обычно я успеваю сказать несколько слов, прежде чем люди начинают меня ненавидеть.

— Перестань, — спокойно отвечает Джеймс. — Лучше познакомься с Феликсом.

Я обхожу инвалидное кресло, в котором сидит мужчина. Его голова все еще повернута, пока он пытается проследить за моими шагами. Глаза мужчины скрыты темными солнцезащитными очками. И хоть он находится в своем собственном доме, слепота, как видно, не дает ему покоя, раз он считает, что ему нужно скрыть данный факт. На коленях мужчины лежит одеяло, но мне известно, что он повредил левую ногу. Я вижу, как вдоль его левой скулы тянется заживающий красноватый порез. И все из-за того, что пьяный водитель врезался в его автомобиль. Мужчина навсегда ослеп по вине другого человека. Наверное, я бы тоже ворчал, если бы кто-то лишил меня зрения.

— Здравствуйте, мистер Прайс, меня зовут Феликс Уэйк, — неторопливо произношу я.

— Что вы делаете в моем доме, мистер Уэйк? — язвительно спрашивает мужчина.

 Я смотрю на Джеймса и вскидываю бровь, понимая, что мне здесь совершенно не рады.

— Феликс будет помогать тебе, пока ты не поправишься, — говорит Джеймс.

— Мне не нужна помощь. А теперь убирайтесь. Вы оба, — мужчина хмуро взирает на нас, и я осознаю, что если бы мог видеть его глаза, они смотрели бы прямо на меня.

На вид парню около тридцати пяти, и у него густые каштановые волосы. С правой стороны они слегка взъерошены, а с левой лежат естественно. Борода мужчины выглядит неряшливо, как будто за ней давно не ухаживали. Черты лица закрытые, словно он очень устал, однако ясно, что этот человек определенно вел активную жизнь, судя по тому, как футболка облегает его мускулистые руки и живот.

И не моя вина, что я не могу оторвать от него глаз.

— Феликс займет гостевую спальню. Он будет убираться, готовить и ухаживать за тобой, — объясняет Джеймс, и я надеюсь, что он не заметил моего предательского взгляда.

 Лейн смеется, но это вовсе не радостный смех.

— Это мой дом, и я сам решаю, что делать и как о себе заботиться, — говорит он.

Каждый раз, когда Лейн открывает рот, то становится все более отталкивающим. Хотя кого я обманываю? Мужчина просто великолепен.

— Ну же, Лейн, он переезжает завтра, — укоряет Джеймс. — Так что тебе лучше привыкнуть.

 Лейн, похоже, решает, что разговор окончен, потому что игнорирует нас, направляя всю свою концентрацию в телевизор.

Джеймс лишь вздыхает.

— Идемте сюда, Феликс.

Я следую за ним, пока мужчина ведет меня по коридору. Даже здесь стены лишены картин и красок. Лишь голая поверхность с белой отделкой. Дом кажется стерильным, как больница или школа.

— Первая дверь налево — это ванная, — говорит Джеймс. Я заглядываю в открытую дверь, пока он продолжает идти. — По соседству комната Лейна. Значит, ваша прямо здесь.

Дверь в спальню Лейна закрыта, но Джеймс толчком распахивает дверь в гостевую спальню. Я заглядываю внутрь, но с этого угла вижу только огромную кровать. Заправляю за ухо свои длинные светлые волосы и молюсь о том, что принял правильное решение, приехав сюда. Я тереблю кончики своих волос, прежде чем опустить руку вниз.

Затем бросаю взгляд на Джеймса, который смотрит в свой телефон.

— Это нормально, что я здесь? — спрашиваю я немного скептически. Очевидно, хозяин дома желает, чтобы я находился в радиусе десяти миль от его дома, к тому же, мы не обменялись ни словом, кроме как представиться друг другу.

— Конечно. Не слушайте Лейна. Решения принимаю я, а не он. Лейн думает, что может все сам, но я не желаю, чтобы он весь день находился в одиночестве. Иногда Лейн может вести себя безрассудно, однако мне известно, что находись он один, то, в конце концов, сделает что-нибудь глупое и навредит себе. Лейн не плохой парень. Просто... Не очень хорошо воспринимает свою травму. Он зол и расстроен и, кажется, готов наброситься на любого, кто посмотрит в его сторону. Парень привык быть независимым и самодостаточным, а не полагаться на других. Вы ведь понимаете, о чем я?

— Да, конечно, — отвечаю я, еще раз заглядывая в свою комнату. Она выглядит такой же безжизненной, как и остальной дом.

— Вот, — говорит Джеймс, снова привлекая к себе внимание. Он протягивает мне кредитную карточку. — Закупитесь продуктами. Карточку можно использовать для любых необходимых нужд. Дэни сказала, что обсудила с вами все детали. У вас есть какие-нибудь вопросы?

— Нет, никаких вопросов, — отвечаю я.

— Ну, тогда до завтра, — произносит мужчина, снова пожимая мне руку. Кажется, будто в конце его слов повисла фраза «если решите вернуться».

 Джеймс разворачивается и идет обратно по коридору, так что я следую за ним в гостиную.

— Он еще не ушел? — ворчит Лейн.

— Пока нет, — отвечает Джеймс.

— А ты сказал ему, что последняя сиделка не выдержала и дня? — спрашивает он, как будто гордится собой. Отчасти я тоже горжусь им, потому что не могу представить, насколько ему тяжело.

— Нет, но теперь Феликс и сам все прекрасно понимает, — вздыхает Джеймс с гримасой.

Я не могу сдержать улыбку. Для меня слова Лейна звучат как вызов, а вызовы всегда мне нравились.

— Что ж... Вернусь завтра и начнем, — говорю я, стараясь, чтобы мой тон звучал жизнерадостно. — Не могу дождаться нашей следующей встречи, Лейн!

— Отвали, — рычит он, и я почти смеюсь, направляясь к двери.



Стучу в дверь, но Джеймс, должно быть, заметил мою машину, потому что распахивает дверь еще до того, как я успеваю постучать во второй раз.

— Приятно снова вас видеть, — говорит он нетерпеливо. — Извините, что я убегаю, но мне нужно быть дома к шести. У вас есть какие-нибудь вопросы?

 Сумка давит мне на плечо, и сейчас я просто хочу найти место, куда ее можно поставить.

— Никаких вопросов, — отвечаю я.

— Вот мой номер телефона. Если вам что-нибудь понадобится, звоните без колебаний, — заверяет Джеймс, протягивая мне листок бумаги со списком контактов. Его номер написан сверху от руки, и я замечаю, что остальные номера являются контактами врачей. Ни один из них не принадлежит члену семьи.

— Спасибо, — благодарю я.

Джеймс улыбается и проходит мимо, оставляя меня наедине с мужчиной, который ненавидит меня до глубины души. Ничего страшного, я и раньше жил с людьми, которые меня ненавидели. Не думаю, что будет хуже.

Я несу свою сумку через кухню в холл. Затем спускаюсь вниз мимо маячащих белых стен и ставлю ее прямо за дверью своей новой спальни.

Следом направляюсь в гостиную, где сидит Лейн, уставившись в телевизор, по которому идёт какой-то фильм. На этот раз мужчина даже не поворачивает голову в мою сторону. Вместо этого его взгляд в темных очках остается направлен в телевизор, а сам он укрыт одеялом, лежащим на коленях.

— Лейн, я Феликс, — говорю я. — Как ты сегодня себя чувствуешь?

Мужчина не двигается, просто игнорирует меня, постукивая пальцем по краю своего инвалидного кресла.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я.

Тишина.

По телевизору показывают «Мальчишник», который, похоже, ему совсем не нравится. Та часть, где парень выпрыгивает из багажника, но Лейн ведет себя так, словно это фильм о Холокосте.

Я решаюсь подойти к нему.

— Она полная? — спрашиваю я, поднимая бутылку, стоящую рядом. Жидкость уже стала комнатной температуры. — Давай я принесу тебе что-нибудь похолоднее. Просто воду или хочешь чего-то другого?

— Может, мне нравится, что моя вода теплая, — огрызается Лейн.

Я хочу ответить, но решаю этого не делать: наверное, было бы нехорошо грубить слепому, поэтому закрываю крышку бутылки, и ставлю ту на прежнее место.

— Хорошо, вот твоя теплая вода, — говорю я. Затем делаю паузу, ожидая, что он ответит, прежде чем вздохнуть. — Пойду распакую вещи. Если тебе что-то нужно, не стесняйся спрашивать.

Возвращаюсь в свою спальню, бросаю сумку на кровать и открываю ее. Эта комната больше, чем та, что была у меня на предыдущей квартире. В этой стоит хорошая полноразмерная кровать. Она является улучшенной версией односпальной, на которой я спал все свои двадцать пять лет.

В углу стоит комод и письменный стол, но комната очень простая. Я выдвигаю ящики комода, и меня окутывает аромат свежего дерева.

Перекладываю нижнее белье и носки в первый ящик, рубашки — во второй, брюки — в третий, а толстовки — в последний.

В моей сумке больше ничего нет.

Несколько книг и фильмов. Все остальное находится в моей машине, так как я решил полностью выехать из своей квартиры. Если теперь я живу здесь, какой смысл платить арендную плату за ту? И не похоже, что у меня были бы проблемы с поиском другой унылой квартиры, если бы не получилось устроиться сюда.

Я возвращаюсь в гостиную.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Уходи, — резко отвечает Лейн.

Ладно.

Я иду на кухню и роюсь в шкафах, но там почти ничего нет. К счастью, до завтрашнего дня есть все необходимое, потому что сегодня мне совсем не хочется ехать за продуктами. Уверен, что и завтра не захочется, но с чужой кредитной картой все должно стать немного проще.

Возвращаюсь в гостиную и сажусь в кресло. Фильм почти закончился, поэтому я жду, пока пойдут титры.

— Завтра мне нужно будет съездить за продуктами, так что не мог бы ты сказать мне, какие блюда предпочитаешь? — спрашиваю я.

Лейн продолжает смотреть вперед, отказываясь даже чуть-чуть повернуть ко мне голову.

— Как насчет мяса? Тебе нравится курица? — спрашиваю я.

Мужчина продолжает меня игнорировать, поэтому я просто откидываюсь назад и смотрю в телевизор.

— Не хочешь пересесть в кресло? Эта инвалидная коляска не кажется удобной.

Ха, так он мне и ответит!

Когда приходит время ужина, я готовлю рис и курицу, так как, в основном, это все, что получилось найти в доме. Я кладу ужин в глубокую тарелку, беру вилку и несу в гостиную. Затем кладу перед Лейном поднос и ставлю на него тарелку.

— Я приготовил рис и курицу. В доме больше ничего не было, так что придется довольствоваться этим. Вилка находится справа, — добавляю я.

Лейн даже не поворачивает головы в сторону еды.

— Скоро вернусь, — вздыхаю я, вставая и направляясь на кухню. Замечаю с порога, как мужчина медленно тянется за вилкой. На правом запястье у него бандаж, и он пытается придерживать им тарелку. Его рука не сломана, но Лейн, кажется, с трудом ею пользуется. Знаю, что ему не хочется, чтобы я видел, как он возится с едой, поэтому Лейн и отказался есть в моем присутствии.

Я снова вздыхаю и принимаюсь за еду, стоя в дверях кухни, чтобы заметить, если мужчине что-то понадобится.

Когда тот заканчивает, я возвращаюсь обратно.

— Как еда? Понравилась?

— Нет, — отвечает Лейн.

Конечно же, нет.

— А что бы ты хотел заменить?

— Все это.

Ну, конечно.

— Извини, но я могу готовить только так. Если хочешь чего-то особенного, можно попробовать приготовить это завтра на ужин.

Я даже не жду ответа, поэтому забираю тарелку и мою ее в раковине вместе со своей, прежде чем вытереть. Не получаю никакого ответа, когда спрашиваю, хочет ли Лейн перекусить или принять душ.

— Ладно, пора спать, — говорю я.

— Я уже не ребенок.

— А я и не говорил, что это так, — парирую я. Но поскольку он не может сопротивляться, хватаюсь за ручки инвалидного кресла и качу его по коридору в ванную. — Твоя зубная щетка... Где она?

— В твоей заднице, — бурчит мужчина.

— Не думаю. Я бы заметил, — отвечаю я.

Открываю шкафчик и, наконец, нахожу ее на последней полке. Затем выдавливаю на щетку зубную пасту и слегка смачиваю водой.

— Вот, держи, — говорю я, вкладывая в руку Лейна щетку. Он инстинктивно хватает ее, и я в восторге от того, что мужчина, наконец, чистит зубы. Когда он заканчивает, я убираю щетку обратно на полку.

— Мне нужно пописать, так что выйди.

— Думаешь, я выйду, чтобы дать тебе облегчиться в одиночестве?

— Да.

— Нет.

— Что такое, желаешь подержаться за мой член?

Может быть.

— У тебя болит нога и рука, так что я, пожалуй, помогу тебе добраться до унитаза. А затем выйду, раз ты так настаиваешь. Просто не хочу, чтобы ты упал, — вздыхаю я, подкатывая кресло к унитазу.

Мужчина больше меня, поэтому я блокирую кресло и кладу руку ему на спину. С моей помощью Лейну удается подняться. Он приспускает штаны, и я подвожу его к унитазу.

— Ладно, теперь я могу уйти, но только если пообещаешь сказать, когда закончишь. Не делай глупостей.

Лейн снова меня игнорирует, так что я выхожу и закрываю за собой дверь. Вскоре слышу громкий грохот, поэтому рывком открываю дверь и обнаруживаю, что Лейн наполовину лежит на полу, а с туалетного столика валятся разного рода принадлежности. Я бросаюсь к нему и тяну за руку, помогая подняться и сесть в инвалидное кресло.

Даже не утруждаю себя разговорами, потому что могу сказать наверняка: Лейн зол на себя и, возможно, попытается убить меня, если я что-нибудь озвучу.

Пинками отшвыриваю предметы, лежащие на полу, а затем выкатываю кресло через дверной проем в спальню.

— Быстро осмотрю твои раны, а потом ты сможешь лечь спать, — я роюсь в беспорядке, оставленном Джеймсом, однако нахожу все необходимое. — Мне нужно снять с тебя штаны, — говорю я, стягивая их, чтобы добраться до его бедра. Затем осматриваю скобы, стягивающие рану, которая, похоже, хорошо заживает. Пройдет совсем немного времени, и Лейн сможет, наконец, встать с инвалидного кресла.

Я бинтую рану, а затем помогаю мужчине снова натянуть штаны. У него также имеется порез на руке и еще один небольшой на другой ноге.

— Те раны в порядке? — Лейн не отвечает, поэтому я помогаю ему забраться в постель и натягиваю на него одеяло. — Могу я проверить твои глаза? — спрашиваю я, потому что еще не видел его без солнцезащитных очков.

— Нет, с ними все в порядке.

— Уверен? — уточняю я.

— Да.

— Ладно... Спокойной ночи. Если тебе что-нибудь понадобится, разбуди меня. В котором часу ты обычно встаешь?

Тишина.

— Понятно, как и я, — говорю я, прежде чем выйти из комнаты.



Просыпаюсь в восемь и помогаю Лейну пройти в гостиную без особых происшествий и благодарности с его стороны.

— Хочешь сесть в кресло или лечь?

Тишина.

О, я могу быть милым очень долго.

— Лейн, я с тобой разговариваю, — говорю я. — Ты ведь не глухой. Ответь мне.

— Просто оставь меня в покое. Я хочу побыть один!

— Извини, но к твоей жалкой партии только что присоединился еще один член, — отвечаю я. — И знаешь что? Я никуда не собираюсь. Буду помогать, нравится тебе или нет, потому что мне за это платят, и мне это нравится.

Лейн поворачивает голову в мою сторону.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, но теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что мои слова прозвучали немного грубо. Однако мне показалось, что ты посчитал их забавными, — объясняю я.

— Так теперь ты комик?

— Нет. Просто ляпнул некстати, но никто ведь не злится. Пока мне платят, я буду находиться здесь. И это твой выбор, хочешь ли ты, чтобы мы общались мило и приятно, или же устроили ад.

— Моя жизнь уже превратилась в ад.

В ответ я фыркаю.

— Поверь мне, приятель, я могу сделать ее гораздо хуже. Например... Поставлю тебя в угол... Или заберу одеяло... А может, накормлю собачьим кормом, — говорю я, стараясь не рассмеяться.

— Нет ничего хуже того, чем ты накормил меня прошлым вечером, — парирует Лейн, и мне кажется, что я вижу, как уголки его губ слегка приподнимаются. Может быть, парень не так уж и плох.

Я удивленно смеюсь.

— Ну ты и засранец.

— Так, может быть, тебе лучше уйти?

— Нет. И я не собираюсь этого делать, — хватаю его пустую кружку, а затем иду на кухню, где кипячу воду, пока она не становится почти горячей. Я наполняю кружку и несу ее в гостиную, где и вручаю мужчине.

— Вот твоя вода.

Лейн берет кружку у меня из рук, и я с усмешкой наблюдаю, как он делает глоток и выплевывает воду.

— Что за хрень? — Лейн трясет кружкой, и вода выплескивается на пол.

— Ты сам вчера сказал, что любишь, когда вода теплая.

— Смешно, — отвечает он, но в его словах уже нет того яда, который сочился вчера.

 Внезапно Лейн швыряет кружку в меня, и позвольте сказать, что для слепого он отлично целится. Кружка попадает мне прямо в лоб, и я отшатываюсь назад, ощущая, как меня обдает водой.

— Эй! — рявкаю я, хватаясь за голову. Такое ощущение, что у меня на лбу выросла шишка размером с яйцо.

— Что такое? Тебя задело? — спрашивает Лейн, пытаясь скрыть усмешку.

— Теперь у меня шишка.

— Думаешь? Лично я ничего не вижу, — произносит он, явно довольный собой. — Даже не покраснело.

— Хм. Теперь на ужин у тебя точно будет собачий корм, — отвечаю я.

— Судя по тому ограниченному количеству времени, которое мы провели вместе, я выяснил, что ты злобный засранец. Зуб даю, что ты совершенно не тот милый мальчик, которым притворялся вчера, — замечает Лейн.

— Ты способен вывести из себя и святого, — парирую я.

— Ну раз ты так настаиваешь на том, чтобы присоединиться к «вечеринке жалости», приготовь мне овсянку.

— Мне казалось, тебе не нравится, как я готовлю.

— Надеюсь, что даже ты не способен испортить овсянку, — язвит Лейн.

— Надежда умирает последней, — говорю я, отворачиваясь от мужчины и направляясь на кухню. Высыпаю маленький пакетик овсянки в глубокую тарелку, заливаю молоком и ставлю её в микроволновку. Затем начинаю открывать ящики по очереди, прежде чем нахожу ложки.

 Я несу тарелку в гостиную и ставлю ее перед Лейном.

— Ложка справа.

Мужчина протягивает руку и осторожно дотрагивается до нее. Думаю, что он ждет моего ухода, но я этого не делаю... Честно говоря, просто не могу... Как и не могу стереть улыбку с лица.

Лейн сует ложку в овсянку и подносит ее ко рту.

— Что это такое? Суп? — спрашивает он, опрокидывая ложку, и все разливается.

— Возможно, я добавил слишком много молока, — признаюсь я.

На самом деле я сделал это не нарочно, но вместо того, чтобы пытаться отлить немного молока, решил, что Лейн может выпить его с помощью соломинки, раз он такой грубиян.

— И как тебя сюда наняли? — потрясенно спрашивает мужчина.

— Честно говоря, не знаю, — отвечаю я. — Наверное, мне хорошо удаётся уговаривать женщин. Ладно, пора ехать за продуктами. Ты готов ответить, что тебе нужно?

— Мне нужно, чтобы ты ушел. В смысле, если мне — инвалиду придется терпеть заботу о себе, то, по крайней мере, рядом должен находится тот, кто умеет готовить.

— Не думаю, что смогу купить кулинарные навыки в магазине. Так что подумай о чем-нибудь съедобном. Как насчет мяса? Ты у нас гурман?

 Лейн пытается есть овсянку, но каждая ложка наполнена одним молоком.

— Здесь вообще есть овсянка? — спрашивает он.

— Просто выпей, — предлагаю я. — А я пока съезжу и куплю разных продуктов в надежде, что у тебя нет ни на что аллергии. Хочешь поехать со мной?

— Нет, спасибо.

— Ладно. Чем бы ты хотел заняться, пока меня не будет?

 На лице Лена появляется странное выражение, как будто ему в голову пришла блестящая идея.

— Почему бы тебе не принести мне книгу? И пазлы захвати, — предлагает он.

— Ладно, — отвечаю я и иду по коридору, сворачивая налево, в его спальню.

У стены стоит книжная полка, забитая книгами. Лейн, должно быть, любил читать, потому что книги практически валятся с полки.

 Я беру первую попавшуюся, возвращаюсь в гостиную и кладу ее ему на колени.

— Держи. Хоть я и не смог найти пазлы в твоей комнате, но легко могу купить их в магазине. Тысяча кусочков — это ведь не слишком сложно для тебя, правда?

Лейн потрясенно поворачивается на мой голос.

— А вот это было грубо.

Затем хватает книгу и швыряет ее в меня. К счастью, на этот раз он промахивается, и книга скользит дальше по полу.

— Сам напросился! — отвечаю я, поднимая книгу с пола и перекладывая ее на кофейный столик. Затем хватаю пульт дистанционного управления.

— Включить телевизор?

— Обойдусь, — ворчит Лейн, но я все равно включаю его и листаю до тех пор, пока не нахожу испанский канал в надежде, что мужчина не знает испанского.

— Вернусь примерно через час. Мобильный у меня с собой, так что если тебе что-то понадобится, мой номер забит в твоём телефоне. Все, что тебе нужно сделать, это задать вопрос Сири. Надеюсь, ты помнишь мое имя.

 Лейн берет телефон и, удерживая кнопку, подносит его к своим губам.

— Сири, набери-ка мне тупого урода.

— Я не вижу в ваших контактах такого имени. Стоит ли мне поискать места с таким названием? — спрашивает Сири.

Чудненько.

Я хватаю ключи от машины и выхожу за дверь.

Глава 2

Жонглируя пакетами в руках, я подхожу к входной двери. Затем хватаюсь за дверную ручку и поворачиваю ее.

Но дверь не открывается.

Совершенно очевидно, что каким-то образом она оказалась заперта. Должно быть, я случайно захлопнул ее, когда выходил.

Ставлю сумки на пол, обхожу дом и хватаюсь за ручку задней двери, однако она тоже не поддается. А я прекрасно помню, что лично открыл ее этим утром.

— Не смешно, Лейн, — ворчу я себе под нос.

Затем бегу к передней части дома и заглядываю в окно гостиной. Лейн все еще сидит перед телевизором, поэтому я начинаю стучать по стеклу.

— Впусти меня!

 Он поворачивает голову в мою сторону и одаривает меня своей широкой улыбкой. Затем поднимает здоровую руку и отмахивается от меня.

— Это не смешно! — кричу я, продолжая колотить в окно. — У меня здесь продукты, которые нельзя держать на улице!

 Лейн просто улыбается мне своей дурацкой красивой улыбкой. Я начинаю проверять каждое окно, но все они крепко заперты, поэтому возвращаюсь к окну гостиной.

— Надеюсь, ты проголодаешься или тебе захочется отлить! — снова кричу я.

 Мужчина просто машет рукой и снова поворачивается к телевизору. Я сажусь на крыльцо и достаю телефон. Набираю номер и слышу, как внутри звонит телефон.

— Алло? Чем могу помочь? — голос Лейна звучит слишком мило.

— Это не смешно, Лейн. У меня тут продукты, которые нельзя держать на улице. Они испортятся.

— А кто вы? — спрашивает он, как будто в замешательстве.

— Лейн, я серьезно.

— Простите... Мне кажется... Вы ошиблись номером. До свидания.

Он вешает трубку, а я сажусь на крыльцо и достаю печенье с молоком. Съедаю около трех или, может, семи, пока торчу на солнце и жду.

Я предположил, конечно же, ошибочно, что Лейн впустит меня примерно через час. Когда у меня заканчиваются идеи, как попасть в дом, я решаю сдаться и позвонить Джеймсу. Похоже, он единственный, кого слушает Лейн.

— Это Джеймс.

— Джеймс, это Феликс. У меня тут небольшая проблема…

Мужчина издает стон.

— Замечательно. Что на этот раз?

— Ну... Лейн не впускает меня в дом.

— У вас нет ключей?

— Дело в том, что когда я уходил, дверь была открыта, — говорю я. — Я и не думал их взять.

Джеймс вздыхает.

— Понимаю. Я позвоню Лейну и посмотрим, смогу ли заставить его открыть дверь.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Без проблем, но впредь помните о ключах.

— Обязательно.

Проходит не меньше двадцати минут, прежде чем слышно, как открывается дверь. Я рывком распахиваю ее, глядя, как Лейн врезается в стену, пытаясь вернуться в гостиную на инвалидной коляске.

— А ты смешной, — говорю я ему.

— Я тоже так считаю, — отвечает он, исчезая в гостиной. — Если честно, это самый забавный случай, что был у меня за последнее время.

— Придется выбросить половину продуктов, что я купил. Не жди ничего съедобного на ужин.

— Ой, не волнуйся, есть я все равно бы не стал.

 Я тащу продукты на кухню, выбрасываю то, что уже испортилось, а остальное убираю в холодильник, прежде чем зайти в гостиную.

— Я надеялся, что если запру тебя снаружи на достаточно долгое время, то жара тебя прикончит, — признается Лейн.

— Ну, извини, — говорю я. — Я ведь не собака.

— Одурачил меня.

На обед я открываю банку с равиоли, перекладываю в тарелку и ставлю ее перед Лейном.

Он кладет ложку в рот и садится прямо.

— Просто восхитительно! Ты наконец-то понял, как готовить!

— Заткнись, — отвечаю я, а он смеется.

Пообедав, я начинаю убираться в доме. Он уже довольно чистый, однако нужно немного прибраться. Направляясь на кухню, я заглядываю в гостиную, чтобы проверить, как там Лейн, и замечаю, что тот взял книгу, которую я оставил на кофейном столике. Мужчина медленно трогает страницы, прежде чем перевернуть их.

У меня болит сердце за этого парня, хотя характер у него такой же гнилой, как и продукты, которые испортились на солнце.

 Я возвращаюсь в свою спальню и роюсь в одежде, пытаясь найти свой MP3-плеер.

— Эй, у тебя ведь есть компьютер? — кричу я Лейну.

— Нет.

— Не лги. Я заметил его, когда убирался.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Могу я им воспользоваться? — спрашиваю я.

— Нет.

— Ну, пожалуйста!

— Нет.

Иду в гостиную.

— А что, если я все равно им воспользуюсь?

— У тебя не получится, он защищен паролем.

— Знаю. Я уже попробовал «сиськи и задницы», и не подошло.

 Лейн пытается не поддаваться на мою шутку, но я вижу намек на усмешку.

— Ты оставишь меня в покое, если скажу пароль? — спрашивает он.

— С удовольствием.

— Ладно. Зайди как гость. Пароль 3286.

— Спасибо, — благодарю я, прежде чем зайти в комнату, где стоит ноутбук. Усевшись в кресло, я открываю его, прежде чем войти в систему и подключить к нему свой MP3-плеер.

Устроившись поудобнее, я начинаю листать сайт, пока не нахожу аудиокнигу одного из писателей, что видел у Лейна в комнате. Книга из последних изданий, так что, надеюсь, он ее еще не читал. Конечно же, мне приходится использовать кредитную карточку Лейна, чтобы купить ее. Я возвращаюсь в гостиную и выключаю телевизор. Лейн даже не дергается, так что я задаюсь вопросом, слушал ли он его вообще. Вставляю один наушник в ухо мужчины, и он касается его рукой.

— Что это такое?

— Мои наушники.

— Зачем…

Я беру его ладонь и вкладываю в нее MP3-плеер. Затем хватаю за большой палец и провожу им вниз до первой кнопки.

— Вот эта, чтобы вернуться в общий список. Но тебе она не нужна. А вот тут, — говорю я, нажимая кнопку, — воспроизведение. Правая — это быстрая перемотка вперед, левая — назад. Ясно? — снова повторяю процесс. — Воспроизведение, пауза, вперед и назад.

— Что за древняя технология? — спрашивает Лейн.

— Извини, не все из нас богаты, — говорю я, нажимая кнопку, и плеер начинает воспроизводить аудиокнигу.

Лейн больше не ворчит, так что я оставляю его одного. Готовлю ужин из того, что выжило после пережитого испытания на солнце, а когда ставлю тарелку перед мужчиной, он все еще слушает книгу.

— Как насчет того, чтобы прерваться, чтобы мы могли поболтать за ужином?

— Нет, благодарю.

 Я забираю плеер и выключаю его.

— Итак, Лейн... Расскажи что-нибудь о себе.

— Я слушал аудиокнигу.

— Да, но так как плеер принадлежит мне, тебе стоит быть со мной повежливее. А теперь, скажи, как тебе на вкус моя стряпня.

— Чуть лучше того, что едят астронавты.

— Ты ранил меня в самое сердце. Какие еще авторы тебе нравятся?

— Никакие.

— А ужасы ты любишь? Мне нравится этот жанр. Я как раз читаю одного автора… Он так отлично…

— Если тебе он нравится, то уверен, что мне нет.

— Не сомневаюсь в этом, — отвечаю я. — Однако он — известный писатель. Каждый раз смеюсь, когда читаю. Я загружу в плеер его книгу, когда ты закончишь с этой, ладно?

— Ладно.

— Ну и хорошо! Видишь, нас связывает чтение.

Лейн фыркает.

— Связывает... Угу.

Я смеюсь.

— Хочешь принять душ?

— Нет.

— Решил совсем не мыться?

— Ага.

— Ну же, больно не будет, обещаю.

Когда мы заканчиваем ужинать, я убираю наши тарелки. Затем, прежде чем Лейн успевает произнести очередное «нет», я хватаю его инвалидное кресло и везу мужчину в ванную.

Включаю воду, пока та не становится горячей, и поворачиваюсь к Лейну.

Сначала я должен взять себя в руки и напомнить себе о том, что мне нельзя глазеть на слепого, даже если он похож на греческого бога.

У Лейна появится веская причина для моего увольнения, если при каждом прикосновении к нему у меня будет появляться стояк.

Хватаюсь за рубашку мужчины и начинаю расстегивать пуговицы. Это похоже на разворачивание рождественского подарка, и я жадно вглядываюсь в мышцы, которые открываются моему взгляду.

 Лейн отмахивается от меня, как от бродячей собаки.

— Мне не нужно, чтобы ты меня раздевал.

— У тебя только одна здоровая рука. Неужели ты настолько хорошо со всем справляешься?

— Великолепно, — бурчит он.

— У тебя такие тесные футболки. Ты точно в состоянии сам их стянуть? — спрашиваю я, сжимая его твердую как камень руку и притворяясь, будто делаю это, чтобы добавить выразительности своей шутке.

Лейн фыркает и снова пытается меня оттолкнуть.

Я игнорирую его, помогая снять футболку, в тот момент, пока вяло отвожу взгляд, пытаясь не глазеть.

Я имею в виду, что этот парень явно много тренировался. К тому же он слеп, так что мне можно смотреть и восхищаться его телом, но не более! Лейн — шикарный мужчина, если убрать все гнилое, а именно: его паршивый характер.

Я придерживаю Лейна за талию, прижимая ладонь к мускулистой руке и пытаясь таким образом помочь сохранить равновесие, пока тот спускает штаны. Хотя, если честно, больше похоже на то, что я цепляюсь за Лейна, а не поддерживаю его.

Когда наклоняюсь, чтобы помочь мужчине стянуть штаны с ног, он отказывается использовать меня в качестве поддержки. И все же я продолжаю цепляться за Лейна, но не потому, что хочу прикоснуться к нему.

Продолжаю уверять себя в том, что остаюсь рядом лишь в качестве меры предосторожности, делая все возможное, чтобы не блуждать взглядом по его телу.

Ведь это нечестно — смотреть на человека, который не желает, чтобы на него смотрели. Однако Лейн сложен как Бог, и когда я вижу перед собой его обнаженное тело, в моей голове возникают грязные мысли. О том, как он прижимает меня к стене ванной и входит в меня.

— Ты похож на тощую девчонку, — произносит Лейн.

 И распаляющее меня желание немедленно исчезает.

— Извини, что я не сложен, как Тор, — парирую я.

— А какой у тебя рост? Когда я сижу, мне кажется, мы одного роста.

— Средний, — лгу я.

— Для пятиклассника? Какой у тебя рост? Пять футов есть хотя бы?

— Конечно!

Едва ли.

— Знаешь, сколько бы раз я ни говорил тебе, что могу сам о себе позаботиться, ты все равно не станешь меня слушать. Единственной причиной, по которой я позволил запихнуть себя в инвалидную коляску, является то, что сейчас у меня нет возможности пользоваться костылями.

— Я пытаюсь тебе помочь, — возражаю я.

Лейн наклоняется и обхватывает меня здоровой рукой за талию, перенося весь свой вес на здоровую ногу, а затем начинает поднимать меня примерно на шесть дюймов от пола.

— Да я отжиматься могу с тобой на весу, — затем мужчина ставит меня обратно на ноги, прежде чем сесть на край ванны.

— Перестань. Ты сам себе навредишь, пытаясь доказать, какой мужественный!

А еще у меня случится стояк, если будешь так ко мне прикасаться.

 После смерти я точно попаду в ад.

— Ну, конечно, — бурчит Лейн, и я не уверен, отвечает ли он на мое предыдущее заявление, или же обрел способность читать мысли и соглашается, что у меня билет в один конец.

Так или иначе, я помогаю мужчине залезть в ванну и сажаю на табурет.

Феликс, глаза вверх.

— Можно я сниму с тебя очки?

— Нет.

— Ты собираешься мыться в очках? — спрашиваю я.

— Да.

— Нет, — отвечаю я, снимая их и перекладывая на столешницу.

Я впервые вижу Лейна без солнцезащитных очков, ведь он носит их с утра до вечера. Голова мужчины слегка повернута, и поэтому я не могу разглядеть его глаза, однако замечаю, что они затуманены. Кожа вокруг глаз повреждена, как будто обожжена. Ожоги усиливаются непосредственно под глазами, особенно вблизи слезных протоков. Через темные очки я навряд ли заметил бы ожоги, вероятно, поэтому Лейн всегда их носит.

Опускаю насадку для душа, и он тянется к ней.

— Нет. Ты можешь намочить свои раны, — говорю я.

— Не буду, я же не дурак.

— Станешь им, если не замолчишь, — говорю я, чуть отклоняя голову мужчины назад, и аккуратно лью воду на волосы. Пока Лейн ведет себя так, будто его жизнь кончена, я наношу шампунь, а затем хорошенько промываю волосы. Закончив ополаскивать голову, я вкладываю в руку Лейна душевую насадку.

— Ну вот, теперь можешь мыться как хочешь. Только сильно не три свой член, а то мне не хочется перевязывать и его тоже.

Лейн молниеносно поворачивает душ в мою сторону и брызгает водой мне в лицо.

— Ой, извини, соскользнуло.

 Я вытираю капли с лица.

— Как смешно, — оглядываюсь в поисках полотенца.

— Ну, не знаю, лично мне показалось забавным.

Я опираюсь на раковину и жду, отчасти радуясь или печалясь, что нас разделяет занавеска для душа. Потому что если бы ее не было, не уверен, что смог бы сдержать эрекцию. Я уже слишком давно не был в приятной компании. И никогда раньше у меня не было такой компании, как Лейн.

— Закончил играть со своим утенком? — спрашиваю я, поворачиваясь к занавеске.

— А что, хочешь помочь?

Почему бы и нет.

— Смешно, — отвечаю я, отдергивая занавеску. — Из-за тебя я пропускаю свое любимое тв-шоу.

— Какое? Сексуальные Монашки?

— Нет, но я слышал, что их продлили на второй сезон, — язвительно бурчу я.

Лейн ухмыляется.

— Ну, конечно, тебе ведь такое нравится.

— Ты бы удивился, узнав, что мне нравится на самом деле, — говорю я, вытирая мужчину не слишком нежно.

— Ты что, вытираешь меня наждачной бумагой? — спрашивает он, пытаясь вырвать у меня полотенце.

— Нет, я вытираю тебя с любовью.

— Мне уже жаль того человека, которого ты полюбишь, — парирует Лейн, и я не могу удержаться от смеха.

Протягиваю ладонь и подхватываю мужчину за руку, помогая подняться с табурета и переступить через край ванны. Лейн снова пытается от меня отмахнуться. Я игнорирую мужчину, хватаю одежду и поворачиваюсь к нему, чтобы помочь одеться.

— Я лучше останусь голым.

Неужели обязательно так меня соблазнять?

— Все это время я тоже ходил голым, так что и тебе можно, — шучу я, хватая Лейна за руку и направляя вверх, чтобы затем помочь опуститься в инвалидное кресло.

После того как мужчина чистит зубы, я отвожу его в спальню.

Понимаю, что Лейн просто пытается вывести меня из себя или заставить отказаться от работы, но его действия вызывают совершенно противоположный эффект.

Подкатываю кресло к кровати, но к тому времени, как успеваю заблокировать колеса, мужчина уже карабкается на кровать здоровой рукой и ногой.

— Каким спортом ты занимался? Или же просто дрочил на себя в зеркале, пока тренировался? — спрашиваю я, набрасывая на Лейна одеяло чуть ли не до подбородка.

— Почему бы тебе не использовать свой рот с пользой вместо того, чтобы раздражать меня, — предлагает он, натягивая одеяло.

ЧТО?

— Серьезно? Ты ведь знаешь, что я мужчина, да? — задаю я вопрос.

— Ну, если у тебя с этим проблемы, то ты в курсе, где находится дверь, — говорит Лейн с ухмылкой.

О... Так он думает, что избавится от меня, изображая гея?

В эту игру могут играть двое.

— Ну что ты, я вполне могу помочь тебе с этой проблемой. За хорошую цену, разумеется.

 Лейн поворачивает голову в мою сторону.

— Так теперь мой медбрат собрался заняться проституцией?

— Ты бы удивился, узнав, на что я готов ради денег.

— Десять баксов.

 Я смотрю на него, как на идиота, и только потом осознаю, что Лейн не видит выражения моего лица.

— Я не настолько дешево стою, — отвечаю я ему.

— Извини, но это мое последнее предложение. Боюсь, секс с тобой будет так же «хорош», как и твоя стряпня.

— И совсем не смешно. Секс со мной гораздо лучше.

Лейн смеется.

— Значит решил остаться? Я просто пошутил в надежде вызвать у тебя отвращение, но... Если ты настаиваешь…

— Ты ведь сам спросил. Я должен хорошо выполнять свои обязанности и делать то, что мне говорят. Не могу же я взять и уволиться, правда? — произношу я, забираясь к нему на кровать и уже ожидая, как он скажет мне свалить.

Лейн расплывается в самодовольной усмешке, как будто считает, что я струсил, а я ухмыляюсь, ожидая, когда он скажет мне остановиться. Но мужчина этого не делает, поэтому я сажусь на него сверху и наклоняюсь к его лицу. После шикарного вида в ванной, похоже, меня ждет идеальное окончание вечера.

— Ну, ладно, крутой парень, — шепчу я ему на ухо. — Но если ты снова не будешь впускать меня в дом, я привяжу тебя ремнями к унитазу и там и оставлю.

— Жду с нетерпением, — усмехается Лейн. — А теперь займись делом. Перестань менять тему и покажи, для чего на самом деле создан твой рот, — мужчина поднимает руку и двигает ею, пока не касается моей головы, пытаясь опустить ее вниз.

— Давай повежливее, а то могу и укусить, — предупреждаю я, начиная скользить вниз по его телу, и стараясь не задеть больную ногу. Затем провожу языком по соску, слегка прикусывая его зубами и дергая.

— Эй, — восклицает Лейн, пытаясь оттолкнуть меня.

Я смеюсь, спускаясь к его талии, и провожу языком вниз. Затем касаюсь руками бедер мужчины, но избегаю прикосновений к паху. Я слишком занят, любуясь крепкими мускулистыми ногами Лейна.

— Ты, что, собираешься просто дразнить меня? — спрашивает он.

— Ты платишь всего десять долларов, так что я делаю все возможное на эту сумму.

— Отлично, двенадцать.

— Смешно, — отвечаю я и провожу рукой по его здоровой ноге.

— Пятнадцать, и ни купюрой больше. Я бы мог неплохо тебе заплатить, но ты уже потратил те деньги, когда выбросил еду.

 Я вздыхаю, как будто действительно раздражен.

— Ладно, так и быть, но считай это благотворительностью, — говорю я. — Сделаю доброе дело.

Лейн смеется, пока я не провожу языком по головке его члена. Мое действие быстро его затыкает. Я кружу языком, прежде чем взять головку в рот, отчего Лейн издает стон. От этого звука по моему телу пробегает искра возбуждения, как будто я, наконец-то, смог заставить его признать меня или хотеть так, как желал его я, с нашей первой встречи.

Поддразнивая, я опускаю руку к его яичкам и нежно их дергаю. Затем скольжу языком по шелковистой длине. Я чувствую, как его член твердеет у меня во рту, так что опускаю вниз другую руку, чтобы потереть основание. Отстраняясь, я провожу пальцами вверх от его яичек по всей длине. Чувствую, как Лейн с борется желанием толкнуться в меня. Я двигаюсь вверх по телу мужчины, позволяя его эрекции слегка тереться об меня, пока не оказываюсь с Лейном лицом к лицу. Наклоняюсь к его уху и кусаю за мочку.

— Хочешь заняться сексом? — спрашиваю я.

 Если Лейн ответит «Нет», не думаю, что облегчу его. Скорее развернусь и пойду рыдать в свою комнату. В данный момент я ужасно желаю этого мужчину. Хочу ощутить его в себе.

— И во сколько мне это обойдется?— спрашивает Лейн, слегка поворачивая голову в мою сторону.

Я ухмыляюсь, уже зная, что выиграл эту игру.

— В первый раз бесплатно, — шепчу я, покусывая шею мужчины. Продолжаю облизывать и посасывать созданную мной красную метку, заставляя цвет углубляться.

— Ну… Я никогда не отказывался от чего-то бесплатного, — произносит Лейн, протягивая ко мне ладонь. Затем проводит ею по моей руке, пока не находит футболку. Он тянет ее вверх, и я помогаю Лейну снять с меня одежду. Мужчина проводит рукой вниз по моему животу, пока не достигает пояса моих джинсов. Я чувствую, как его руки скользят по моим ногам в попытке найти пуговицу, так что наклоняюсь и помогаю ему. Когда Лейн начинает стягивать их вниз, я откидываюсь назад, приподнимаясь, чтобы облегчить его задачу.

— У тебя есть презервативы или смазка? — спрашивает он.

— Да. У тебя здесь вообще ничего нет?

— Может и есть... Где-нибудь.

— Как можно не знать, где они лежат? Ты, что, совсем не трахаешься?

— Только не в своем доме.

— Предпочитаешь секс в закоулках? — спрашиваю я, неохотно поднимаясь.

Лейн не отвечает, поэтому я возвращаюсь в свою спальню и роюсь в сумке, пока не нахожу все необходимое. Прошло уже много времени с тех пор, как мне вообще нужна была смазка. Я не считал себя преданным человеком, так что если мне хотелось секса, то приходилось его искать. А иногда мне было просто лень.

Возвращаюсь в спальню, где меня ожидает Лейн. Осознаю, что он знает о моем присутствии, по положению его головы. Но на мгновение я просто восхищаюсь мужчиной, когда тот садится на кровати совершенно голый. Его тело все еще слегка влажное после душа, и на коже блестят капельки влаги. Лейн тверд. Этого зрелища достаточно для того, чтобы мне захотелось броситься вперед и добраться до лучшего места на планете. Прыгнув на кровать, как ребенок, я говорю «нашел», и шлепаю Лейна по лицу пачкой презервативов.

— У них наверняка истек срок годности, — отвечает мужчина, когда я забираюсь к нему на колени.

— Возможно, — говорю я. — Но кому какая разница, ты ведь все равно ничего не видишь.

— Не думаю, что это верный вывод, — отвечает Лейн, касаясь моего живота и пальцами ощупывая вокруг, как будто пытается сориентироваться. Я хватаю ладонью его руку и опускаю ее вниз к своему паху. — Подумал, тебе может понадобиться помощь.

— Не от тебя, — язвит мужчина, однако охватывает пальцами основание моего члена, мягко массируя и поглаживая. Я обнимаю Лейна, жаждая внимания, без которого обходился слишком долго. Хватка мужчины становится крепче, и я слегка дергаюсь в желании ощутить трение нашей кожи. Мужчина скользит пальцами к головке и начинает кружить по ней большим пальцем.

На мгновение я теряюсь в его прикосновениях, желая просто позволить своему телу поддаться каждому толчку, каждому движению.

Я не привык быть ответственным за то, что последует дальше.

Втираю немного смазки в ладонь Лейна, и он скользит рукой вниз, по моей спине к ягодицам, где проводит пальцем по моему входу. Я начинаю дрожать в предвкушении, когда мужчина кружит им вокруг кольца мышц. Лейн медленно скользит пальцем внутрь в тот самый момент, когда я прикладываю презерватив к головке его члена и раскатываю по всей длине.

Мужчина толкается в меня еще одним пальцем, растягивая и лаская, пока я втираю смазку в его член. Наклоняюсь вперед и нежно целую Лейна в губы, и хотя он целует меня в ответ, уже ясно, что мужчина колеблется. Каждое прикосновение, каждое действие — это пробные шаги. Таким образом Лейн пытается сориентироваться в мире, где я вижу то, чего не видит он.

Я издаю стон, когда одной рукой мужчина находит мой член и нежно гладит его, пока другой скользит внутри меня. Лейн наклоняется ко мне, и я чувствую, как напрягаются его мышцы.

— Я задел рану на ноге? — неохотно спрашиваю я, не желая, чтобы мужчина останавливался.

— Нет, все в порядке, — говорит он, вытаскивая из меня пальцы. Мое тело мгновенно теряет давление, но я знаю, чего хочет Лейн. Мое возбуждение растет, когда я устраиваюсь чуть выше его талии. Затем беру его член в свою правую руку и медленно опускаюсь вниз, пока не касаюсь головки, но я не тороплюсь. Просто медленно прижимаюсь к эрекции, пока ее головка не упирается в меня. Ощущаю, как он скользит внутрь, когда я нажимаю сильнее.

— Черт, у меня давно не было секса, — говорю я, ощущая, как мои мышцы плотно обнимают длину.

Неторопливо опускаюсь вниз и медлю, пытаясь привыкнуть к давлению внутри. Оно очень сильное, и я держусь за Лейна, пока мой член ноет от его прикосновений. Мужчина наклоняется вперед, касаясь губами моей щеки, а пальцами моих волос. Я открываю рот ровно настолько, чтобы почувствовать прикосновение его языка, пока рукой Лейн скользит к моему члену.

Прикасается ко мне. Расслабляет.

Я немного приподнимаюсь, наслаждаясь трением, прежде чем снова опуститься вниз.

— Надеюсь, что не делаю тебе больно, — шепчу я.

— Не делаешь. Думаю, ты мог бы вылечить меня, — мягко отвечает Лейн.

Не могу удержаться от смеха.

— О, дружок, я не настолько хорош, — говорю я. — Если бы все обстояло именно так, я бы стоил гораздо больше десяти долларов.

Лейн ухмыляется и толкается в меня сильнее, вынуждая выгнуть спину. Я скольжу вверх, почти полностью покидая длину, прежде чем снова ощутить ее, когда мужчина глубоко в меня входит. Его член находит определённую точку внутри, вызывая экстаз, который проносится по моему телу. Лейн двигает бедрами, снова упираясь в то место, и из меня вырывается стон, пока я слепо хватаюсь за мужчину.

Лейн гладит меня рукой, и в этот момент меня накрывает облегчение. Мужчина продолжает толкаться в меня, заставляя стонать, и я желаю, чтобы он уложил меня на спину и трахнул ещё сильнее.

Я крепко прижимаюсь к Лейну, ощущая, как напрягается его тело, и он стонет.

Затем медленно поднимаюсь, и его член выскальзывает из меня.

— Черт, я весь вспотел. Ненавижу двигаться, когда трахаюсь, — говорю я ему. — Вот почему обычно я предпочитаю лежать, позволяя другим делать всю работу.

Лейн фыркает.

— Мне почти тебя жаль.

Я переворачиваюсь на спину и некоторое время смотрю в потолок. Не совсем понимаю, как мне действовать, пока мы оба лежим в безмолвном блаженстве.

— Ну так что... Было так же плохо, как еда, которую я готовлю? — спрашиваю я, и Лейн начинает смеяться так, как никогда прежде.

— Нет, определенно было неплохо, — говорит он с усмешкой.

— Это хорошо, — говорю я, наклоняясь над ним и хватая лежащую на полу футболку, чтобы вытереть тело мужчины. — Я использовал твою футболку, надеюсь, ты не против. Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я лягу спать?

— Нет. Просто приходи сюда завтра вечером.

— А ты забавный, — хмыкаю я. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Феликс.

Я снова накрываю Лейна одеялом, бросаю презерватив в мусорное ведро и иду в ванную, чтобы принять душ.

Глава 3

— Похоже, нужно снова сходить за продуктами.

— Развлекайся в свое удовольствие! — отвечает мне Лейн, словно не понимает моих намеков.

— Хм, а знаешь, что? Ты тоже отлично проведешь время. Со мной, — говорю я, хватаясь за ручки его инвалидного кресла.

— Ни за что, — упирается мужчина, хватаясь здоровой рукой за колесо и не давая ему двигаться.

Я дергаю кресло, намереваясь протащить инвалидную коляску по полу гостиной, но Лейн просто сидит с ухмылкой, пока я изо всех сил тяну кресло за собой.

— Еще как, да, — бурчу я сквозь стиснутые зубы. — Если я этого не сделаю, ты просто снова запрешь дверь.

 Мужчина пытается оттолкнуть меня локтем другой руки, но я успеваю отклониться.

— Нет, я не стану. К тому же теперь у тебя есть новая цель в жизни.

— Какая? Стать твоей игрушкой для траха? — задаю вопрос таким тоном, будто нахожусь в шоке.

— Твои слова, не мои, — парирует Лейн.

— Поехали уже! — огрызаюсь я.

Затем хватаю мужчину за руку и кладу ее ему на колени, но он слишком силен для меня. Так что мне приходится сдернуть с себя ремень, обмотать его вокруг здоровой руки Лейна и, благодаря прекрасному методу подъема с помощью шкива, переместить ту самую руку мужчине на колени. Я быстро выкатываю Лейна за дверь, чуть ли не сбрасывая того с кресла, когда оно влетает в дверной косяк.

— Какого хрена! — кричит Лейн в тревоге, хватаясь за подлокотники. —Ты чуть не убил меня!

— Не-а, с тобой все нормально, — говорю я, хотя въехал в дверной косяк с такой силой, что мужчина, наверняка, до сих пор в шоке.

— Надеюсь, у тебя никогда не будет детей. Потому что для них твой дом станет полосой препятствий на пути к выживанию.

— Вот почему я собираюсь учиться на всех ошибках, которые совершу с тобой, — отвечаю я Лейну.

Открываю рывком дверь и хватаю мужчину за талию. Но не могу заставить его даже сдвинуться с места в инвалидном кресле.

— Разве тебе не хочется выйти?

— Нет, — резко отвечает он.

—Ты выходил на улицу после несчастного случая? — спрашиваю я.

— Желания как-то не было.

Лейн словно упрямый ребенок, с которым ты не можешь договориться!

Мне ужасно жаль его. Я знаю, что мужчина не хочет выходить, потому что дом превратился для него в «безопасное» место. Место, где он сможет притвориться, будто все так, как было раньше.

— Прогулка пойдет тебе на пользу, — убеждаю я Лейна, подкатывая кресло к машине и пытаясь поднять мужчину, чтобы помочь тому сесть в авто. Но он просто небрежно сидит, покачивая ногой и прекрасно осознавая, что самому мне никак его не поднять. Лейн откидывается на спинку кресла, а мне остаётся лишь пристально на него смотреть.

 Он высвобождает руку, прежде чем опустить ее на колесо. Затем делает один сильный рывок и внезапно направляется обратно к дому.

— А ну стой! Иначе заберу свой плеер! — кричу я ему в след.

Лейн колеблется лишь мгновение, прежде чем продолжить движение по направлению к дома, хотя, на самом деле, мужчина движется к кустам, а не к двери.

— Ничего страшного.

— И ты больше не получишь от меня никаких сексуальных «одолжений», — огрызаюсь я.

Лейн притормаживает, и я успеваю подбежать к нему.

— Ладно, поеду с тобой.

— Ну, еще бы, — говорю я, возвращая инвалидную коляску обратно к машине.

Лейн помогает мне усадить себя на пассажирское сиденье, и я, наконец, закрываю дверь.

Моя машина старая и угловатая, но зато багажник достаточно большой, чтобы вместить туда пять тел, так что инвалидная коляска помещается в нем без труда.

Я сажусь в машину со своей стороны и завожу мотор. Начинает играть музыка, и Лейн от неожиданности дергается.

— Боже! — кричит он.

— Где? — спрашиваю я, убавляя громкость. — Погоди-ка... Мне казалось, ты слепой. Как ты смог узреть Господа нашего?

— Теперь я еще и глухой. Что за хрень ты слушал?

— Кое-что очень крутое и сексуальное, — отвечаю я. — Если бы ты услышал, как я пою, то наверняка бы кончил себе в штаны.

— Да уж… Самоуверенности тебе не занимать.

Лейн явно нервничает, продолжая нетерпеливо постукивать ногой и прислоняться к двери, пока я веду машину.

Оглядываюсь на него и задаюсь вопросом, может мне все же не стоило заставлять мужчину ехать, ведь он явно чувствует себя неуютно.

— Так… А какая музыка тебе нравится? — задаю я вопрос.

— Что бы там ни было, мой ответ нет. Не знаю, что хуже. Вой этой твоей музыки или стоны умирающей машины.

— Что ж, я заметил симпатичный спортивный авто, стоящий на твоей подъездной дорожке. Может, хочешь послушать звуки, которые издает он? — спрашиваю я.

— Даже не смотри в его сторону.

— Я уже это сделал, — обращаю взгляд на Лейна, когда останавливаюсь на красный свет. — Вот возьму и начну ездить на нем, а ты даже не заметишь.

— Когда за нами будет гнаться полиция, постарайся не разбить мою машину, — парирует он.

Я смеюсь.

— Не переживай. Мне нравится мой автомобиль.

— Сколько лет этой штуке?

— Не знаю, но колеса сделаны из камня. Держу пари, именно их ты и слышишь, — отвечаю я, и Лейн улыбается.

Я рад видеть его улыбку, потому что хочу, чтобы мужчина понял, что выходить из дома не так уж и плохо. Однако, не виню его за то, как он себя чувствует. Даже представить не могу, что потеряю что-то настолько ценное, как зрение. Жизнь стала бы другой... Намного сложнее. Я не смог бы видеть лица людей, с которыми встречусь, и окружающий мир стал бы просто словом. Фильмы превратились бы в звуки, а все остальное погрузилось во тьму.

— До супермаркета еще далеко? — спрашивает Лейн.

— Мы уже приехали, — отвечаю я, въезжая на парковку.

Паркую машину и выхожу, чтобы достать из багажника инвалидную коляску и подвести ту к двери со стороны Лейна. Затем помогаю мужчине выйти из машины и сесть в инвалидное кресло. Я вкатываю Лейна внутрь и смотрю на тележки, не зная, как поступить дальше.

— Ну, и? — спрашивает Лейн. Поскольку мы не двигаемся, он, вероятно, решил, что я оставил его в супермаркете, а сам сбежал.

— Да, вот, думаю, каким образом одновременно катить и тебя и тележку с продуктами.

— Какая дилемма, — бурчит Лейн. — По всей видимости нам пора домой.

— Не-а, мне нравится решать головоломки, — я хватаю корзину и пихаю ее мужчине в руки, прежде чем подвезти к молоку.

Беру галлон и кладу его в корзину. Бутылка заполняет половину пространства, и я начинаю задаваться вопросом, а получится ли у Лейна толкать тележку, пока я буду толкать его кресло.

— Почему все это у меня в руках? — задает он вопрос.

— Потому что вчера я купил необходимые продукты, но по какой-то причине они испортились, — отвечаю я язвительно, кидая в корзину сыр.

К сожалению, она очень быстро наполняется, так как вдобавок к солёным огурцам придется взять мясо. Снова.

— Тебе нравится здоровая пища? — спрашиваю я. — Как насчет салата?

— А делать его будешь ты?

— Да.

— Тогда нет.

Кладу Лейну на голову упаковку зеленого салата, и мужчина хватает ее, но не раньше, чем я успеваю ткнуть огурцом ему в лицо.

— Твой размерчик, да? — спрашиваю я.

Лейн выхватывает огурец у меня из рук и поднимает тот вверх.

— Нет, мой гораздо больше. Но, если имеешь в виду свой, тогда тебе стоит взять банку маринованных корнишонов.

 Я криво улыбаюсь и просто начинаю бросать продукты Лейну на колени.

— Смешно.

— Какого черта ты делаешь? — спрашивает он, когда я кладу сверху пончики.

— В корзине больше нет места.

— Уверен, что все эти продукты сокращают приток крови к моей больной ноге.

— Да... Но чья это вина?

— Хреновый из тебя медбрат, — продолжает Лейн. — И вообще ты жесток. Сколько тебе платят?

— Недостаточно, — заверяю его я, направляясь к мясу. Мое внимание привлекает витрина, забитая «бестселлерами».

— О! Умираю просто, как хочу эту книгу!

Я быстро сворачиваю к витрине, и инвалидная коляска врезается в стеллаж. Из-за резкой остановки Лейн дергается вперед, и на пол шлепается пакет с натертым сыром.

— Что ты делаешь! — спрашивает он.

— Прости! Со всеми этими продуктами, коляской стало тяжело управлять.

Мимо проходит какая-то женщина, искоса глядя на меня осуждающим взглядом. Как будто думает, что я плохо обращаюсь с инвалидами.

— Ой, эта дама только что пристально на меня посмотрела, — говорю я.

— Я бы отдал все на свете, чтобы иметь возможность сделать то же самое, — бурчит Лейн, пытаясь удержать корзину с продуктами.

— Даже не представляю, почему.

* * *

Я зеваю, вытягивая ноги.

— Лейн?

— Хм?

— Мне скучно.

— Понятно. Желаешь сыграть в шашки? — спрашивает он, поворачивая голову в мою сторону. Мужчина развалился на диване, слушая аудиокнигу, прежде чем я прервал его. Солнцезащитные очки прочно сидят на месте, хотя я и просил его их снять.

— Серьёзно? — нетерпеливо спрашиваю я. — Я не умею играть в шашки.

— Ты отстой во всем остальном, так почему я считал, что в этот раз будет по-другому? — спрашивает Лейн, и из меня вырывается смешок.

— Скажи-ка мне Лейн, тебя бросили в детстве? — с любопытством спрашиваю я. — Наверняка, именно оттуда и происходит твоя ненависть.

— Я знаю игру, в которую мы точно сможем сыграть. Сходи и принеси клейкую ленту, — предлагает Лейн, вытаскивая наушник и начиная вертеть его между пальцев.

— Для чего? — спрашиваю я, как будто мне интересен его ответ.

 Мужчина улыбается мне слишком ласково, чтобы быть искренним.

— Будет очень весело. Просто подойди ко мне, и я все тебе покажу.

— Ну, ладно, и где она лежит? — спрашиваю я нетерпеливо, как будто мне больше заняться нечем.

Лейн машет мне рукой, словно я бродячий кот, которого он хотел бы прогнать.

— Не знаю, поищи сам.

— Почему ты не в курсе, где что лежит? Это ведь твой дом.

— Потому что я переехал сюда не так давно.

— Что ж, ясно. Значит, клейкая лента? Поиграем в саба и господина?

— Ага. Так и планировал.

— Ах, значит, я буду сабом? — говорю я, вскакивая и направляясь на кухню. Открываю холодильник и беру две сырных палочки, прежде чем вернуться в гостиную.

— Хочешь сырную палочку? — спрашиваю я, шлепая Лейна ею по лицу. Он выхватывает сыр у меня из рук, прежде чем я успеваю отпрянуть.

— Сделаешь так еще раз, и я засуну свою «палочку» в твою задницу.

— Уверен, что мне понравится, — мурлычу я.

— А где клейкая лента? — спрашивает мужчина, начиная возиться с оберткой.

С удовольствием наблюдаю за его действиями, вместо того, чтобы потратить силы и помочь.

— Я передумал, — отрываю пальцами кусочек сыра и кладу его в рот, наблюдая, как Лейн мучается с упаковкой.

— Почему ты не снял обертку? — спрашивает он.

— Потому что пытаюсь помочь тебе вырасти как мужчина, — отвечаю я, отрывая еще один кусок сыра и болтая им над своим ртом, прежде чем закинуть внутрь.

— Есть только один способ помочь мне вырасти, — бурчит он.

Я фыркаю.

— Можешь показать мне за пятьдесят баксов.

— Иди сюда и разверни мой сыр.

— Ах, вот как теперь это называется?

 Лейн протягивает мне сырную палочку, и я неохотно беру ее в руки.

— На своей последней работе я спал с гораздо более симпатичными парнями, чем ты.

— Ты даже не знаешь, как я выгляжу, — говорю я, притворяясь обиженным.

— А как ты выглядишь? — спрашивает Лейн.

 Я разрываю пакетик, освобождая сыр.

— Обычно... Скучно. Светлые волосы, карие глаза.

— Сколько тебе лет?

Я на мгновение колеблюсь, гадая, не рассердится ли Лейн, узнав, что я моложе его по меньшей мере на двенадцать лет.

— А сколько дашь?

— Умственно — двенадцать, физически… Двадцать?

— Ты прав, мне уже за двадцать, — отвечаю я, подходя к мужчине и осторожно усаживаясь на его правую ногу. Затем несколько раз охаживаю Лейна по лицу сыром, пока тот не выхватывает его из моей руки быстрее, чем смог бы я, а ведь у меня прекрасное зрение.

Мужчина начинает есть сыр, как дикарь. Даже не отщипывая по кусочку, а кусая, как дикое животное.

— Попробуй сравнить себя с кем-нибудь, чтобы я получил представление о твоей внешности. Потому что в данный момент я представляю тебя маленьким плаксивым гномом, как в «Белоснежке».

— Ладно, представь, что идешь по торговому центру и видишь человека, который просто... Великолепен. Настолько великолепен, что невозможно оторвать от него взгляд. Но ты — мужик, и не должен пялиться, так что в итоге идешь дальше, но все же оглядываешься, чтобы снова взглянуть. Ну, ты понял, о чем я. Даже если человек принадлежат к тому полу, который тебя не привлекает, ты все равно можешь оценить его красоту. А я тот самый парень, на которого ты налетаешь, потому что занят тем, что пялишься на других.

— Так значит... Ты похож на мусорный бак? Я правильно понял?

Из меня вырывается смешок.

— Один в один.

Лейн бросает обертку на пол и доедает сырную палочку.

— Слушай, раз ты сидишь у меня на коленях, значит, пришло время для траха?

— Зависит от того, насколько толстый у тебя кошелек.

— Ну уж точно толще твоего члена, — парирует Лейн.

— Что ж, тогда, похоже, придется заняться с тобой сексом, — отвечаю я.

Лейн протягивает руку, хватая меня за футболку и начиная нетерпеливо ее снимать. Горловина цепляется мне за подбородок, и я хватаюсь за ткань, удерживая ту на месте.

— Погоди! Ты меня душишь!

Лейн пожимает плечами, как будто ему все равно, буду ли я дышать или нет, вместо этого переключая свое внимание на мои брюки и начиная расстегивать пуговицу. Я встаю, чтобы стянуть их вниз, наблюдая, как Лейн расстегивает свои собственные.

— Не могу дождаться, когда смогу нормально ходить.

— Еще пару дней, — отвечаю я. — Но тебе, вероятно, придется ходить с тростью или ходунками, пока не будешь твердо стоять на ногах.

— Врачи очень ошибаются, если думают, что смогут заставить меня использовать любое из перечисленного.



По прошествии недели, которая оказалась мучительной, потому что Лейн отказывался использовать ходунки, назначенные ему физиотерапевтом, мы, наконец-то, от них избавились. Но не потому, что нога Лейна полностью восстановилась, а потому, что он «случайно» сломал ходунки, когда меня не оказалось рядом. К тому же Лейн солгал, сказав, что физиотерапевт разрешил ему двигаться без опоры.

Я чувствовал себя ужасным медбратом, когда врач спросил меня о том, почему я позволил Лейну передвигаться без ходунков.

— Ну, как ощущения? — спрашиваю я, открывая дверь машины. — Ты свободен. Никакой инвалидной коляски. Никаких ходунков. А рядом лишь твоя маленькая болтливая «трость для слепых».

— Аллилуйя, — отвечает Лейн, вылезая из машины и направляясь к дому. Он отказывается пользоваться тростью для слепых. Даже не берет ее с собой, так что я хватаю трость и слегка касаюсь земли, чтобы проверить ее в действии.

— Пошевеливайся, мы идем в кровать, — говорит Лейн.

— Я тебе не надувная кукла, которую ты можешь спрятать под кроватью, пока ждешь, когда мама уйдет, — отвечаю я.

— Ты совершенно прав. Если бы все было именно так, я бы, по крайней мере, надул тебя размером с человека.

— Ха-ха-ха, — говорю я, перехватывая трость так, словно собираюсь ударить мужчину сзади по ногам.

— Иди сюда и открой дверь, — приказывает Лейн, хотя сам еще даже не рядом. Поэтому, проходя мимо, я хватаю его за руку и тащу за собой. — Мне не нужна помощь. Я и сам прекрасно справляюсь.

Но как только отпускаю Лейна, он тут же натыкается на искусственное дерево.

Я с силой вкладываю трость в его руку с надеждой, что мужчина все же воспользуется ей.

— Используй трость, чтобы передвигаться по дому.

Лейн размахивается и бьет ею по стене с такой силой, что удивительно, как трость еще не сломалась.

— Ты вообще знаешь этот дом? Потому что мне кажется, что это не так, — говорю я. — Хочешь, устрою тебе экскурсию?

— Да, в мою спальню.

Я хватаю Лейна за руку и направляюсь прямиком в спальню. Он бросает трость по пути и, оказавшись в спальне, хватает меня за руку.

— Ого, кому-то невтерпеж.

Мужчина начинает нетерпеливо расстегивать мою рубашку.

— Именно. К тому же я твой работодатель. И если скажу вести себя как собака, ты будешь это делать.

— Гав, — говорю я.

— Придурок, — отвечает Лейн с ухмылкой, стягивая с меня рубашку, а затем и штаны, даже не потрудившись расстегнуть их. Я помогаю мужчине снять его футболку. Он стаскивает свои собственные штаны и хватает меня за руки.

— Где кровать?

— Не знаю, с такого угла мне не видно.

Лейн толкает меня назад, и, к счастью, я падаю на матрас.

— Ну, на мертвого ты не похож, а значит, мы ее нашли, — говорит он и делает шаг вперед, пока не упирается в кровать коленями. Затем забирается на матрас и садится на меня верхом. Я скольжу вверх, пока полностью не оказываюсь на кровати, и мужчина следует за мной.

— Сегодня твой день славы. Так что советую не облажаться.

— Мне нравятся твои грязные разговорчики, — отвечает Лейн, и я смеюсь.

Вместо того, чтобы потянуться к мужчине, я просто наблюдаю за его движениями. Когда мы впервые встретилась, я беспокоился о том, сможем ли мы поладить. Не то чтобы у меня не получалось жить с тем, с кем я не ладил; все мое детство прошло именно так, однако Лейн совсем не походит на мое первое впечатление о нем.

Я наблюдаю, как он скользит ладонями вверх по моему животу. От прикосновения его пальцев по моей коже пробегает импульс, и я вздрагиваю. Мои руки ноют от желания прикоснуться к Лейну, поэтому я скольжу ими вверх по его твердой груди, позволяя пальцам обхватить спину, когда я притягиваю мужчину к себе. Затем наклоняюсь вперед, прижимаясь ртом к его губам, и он уступает мне.

Одним движением губ Лейн подчиняет мое тело, словно пленяя его. Когда мужчина отстраняется, мы оба тяжело дышим, но он не прекращает целовать меня. Лейн проводит ртом вниз по моему горлу, а я глажу пальцами его спину, постепенно спускаясь к ягодицам. Затем сжимаю округлую мышцу, прежде чем провести пальцем между ягодицами.

— Что ты делаешь? — спрашивает Лейн.

— Просто исследую, — невинно отвечаю я.

— Исследуй что-нибудь другое, — говорит он, и я смеюсь.

Мужчина немного сдвигается, и я чувствую, как его горячая длина касается моей. Поэтому толкаю бедра вверх, издавая стон от нашего трения, но этого недостаточно. Мне нужно больше, и Лейн, должно быть, все понимает, потому что скользит рукой вниз и обхватывает мой член, начиная его поглаживать. Я льну к прикосновениям мужчины, а сам пальцами прокладываю дорожку вниз к его эрекции. Лейн стонет, когда я обхватываю пальцами его член и дразню головку большим пальцем, прежде чем прижать ее к себе.

Мужчина протягивает свободную руку, ощупывая кровать, пока не находит смазку. Затем прижимается ко мне скользкими пальцами, и я раздвигаю ноги шире, чтобы принять его. Лейн двигает пальцами так, словно знает меня от и до. По-настоящему мы, может, и не знаем друг друга, но в тишине его комнаты ясно, что нам удалось найти понимание. Мы можем чувствовать друг друга, и отчасти меня это беспокоит. Я никогда не был хорош в общении с людьми на эмоциональном уровне, под которым понимаются отношения или обязательства. Я никогда в них не верил. Но в нашем случае? Наверное, у меня получилось бы. Потому что я чувствовал прикосновения Лейна, ощущал его похоть и осознавал, что, в конце концов, его ласки предназначались только мне.

Лейн нежно двигает пальцами, прежде чем выскользнуть из меня. Однако, до того, как я успеваю высказать неудовлетворение его действиями, мужчина прижимает свой член к моему входу. Я обхватываю Лейна ногами и задыхаюсь, когда тот входит в меня. Губы мужчины находят мои собственные, и по телу пробегает дрожь. Затем Лейн начинает двигается, сначала осторожно скользя наружу, а затем внутрь.

Он слегка сдвигается, прежде чем снова войти в меня, задевая определённую точку внутри, отчего меня пронзает жар, и я начинаю стонать, обнимая мужчину еще крепче. Лейн приподнимается, а потом скользит рукой между моих ног, охватывая пальцами мою длину.

На этот раз мужчина толкается сильнее. По моему телу распространяется жар, и я не могу больше с ним справиться. У меня нет возможности продержаться дольше, особенно когда Лейн сводит меня с ума своими движениями.

Ощущаю, как мышцы напрягаются. Мужчина откидывает голову назад и с силой входит в меня. Рукой он доводит меня до оргазма, а когда я кончаю, продолжает крепко сжимать мою чувствительную плоть. А затем, с тяжелым дыханием, выходит из меня, но вместо того, чтобы слезть, садится мне на живот.

— Ты тяжелый, — выдыхаю я, глядя на Лейна.

Его каштановые волосы вспотели и прилипли ко лбу. Мне хочется поддразнить Лейна, сказать, что он так тяжело дышит, потому что уже старый. Но, похоже, мое дыхание такое же тяжелое, а ведь я просто лежал, толком ничего не делая.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать семь.

— Черт, да ты уже старик. Так вот почему у тебя такие отвисшие яйца? — шучу я.

— Ну, тогда ты, должно быть, страшный как смерть, раз продолжаешь спать со мной, — отвечает Лейн и кладёт руки мне на живот. Он двигает ими вверх, к груди, прежде чем добраться до ключицы. Одной рукой мужчина упирается мне в грудь, а другую поднимает к подбородку.

Я внимательно наблюдаю за тем, с какой сосредоточенностью Лейн склоняется надо мной. Он кажется нерешительным и торопливым, как будто не желает, чтобы я заметил его действия, однако не хочет останавливаться.

Правой рукой мужчина скользит вверх по моему горлу. Указательным пальцем он обводит дугу над моими губами, а затем снова скользит вниз по щеке. Ладонь другой руки Лейн прикладывает к моему лицу и плавно проходится мимо глаз, прежде чем погрузить пальцы в мои светлые волосы.

Все это время я смотрю в его невидящие глаза и думаю о том, каково это — лишиться зрения. Размышляю обо всем, чего будет не хватать с его утратой. Каково это — не иметь ни малейшего представления о том, как выглядит Лейн?

— У тебя длинные вьющиеся волосы.

Не думаю, что мои волосы, достигающие ушей, можно назвать длинными, но, похоже, Лейн предпочитает короткие стрижки.

— Они не вьются, просто слегка волнистые. Волосы становятся такими, когда я ложусь спать с мокрой головой. Что ты делаешь?

— Пытаюсь понять, не урод ли ты, — отвечает мужчина.

Из меня вырывается смех, и Лейн снова проводит рукой по моим губам. Я открываю рот и облизываю его палец.

— Отвратительно, — говорит мужчина, вытирая слюни о мою щеку.

— Эй, — возмущаюсь я.

— Какого цвета у тебя кожа?

— Бледнее чем твоя, — отвечаю я ему.

— Неужто я слышу в твоем голосе жалость? — спрашивает Лейн. Я наблюдаю, как он протягивает руку и хватает подушку, прежде чем прижать ее к моему лицу. — Придется тебя задушить.

Я смеюсь и отталкиваю от себя подушку. Но могу сказать точно — мужчина смущен. Ему не нравится, когда кто-то признает тот факт, что Лейн не может жить прежней жизнью.

— Слезь с меня на минутку.

Лейн исполняет мою просьбу, и я переворачиваюсь на живот.

— А теперь, можешь потрогать мою спину. Я слышал, что, по-настоящему, увидеть человека можно, только прикоснувшись к его спине.

— Я не собираюсь делать тебе массаж, — бурчит он, тыча мне пальцем между лопаток.

— А я и не просил, — говорю я. — Просто слышал, что по спине мужчины можно многое узнать.

— Ты не мужчина, — парирует Лейн, начиная скользить по ней рукой, а затем касаясь моих волос. — Почему у тебя такие мягкие волосы? Все равно что собаку гладить.

— Именно благодаря им мне удается соблазнить любого, — отвечаю я. — Видишь, насколько я хорош? Тебе даже не нужно видеть меня. Ты уже от меня без ума.

Лейн фыркает.

Я замечаю, что мужчина больше не прикасается ко мне, и мне хочется сказать, чтобы он продолжал. Но Лейн ведет себя так, словно его поймали за чем-то постыдным.

— Ты голоден? — спрашиваю я, надеясь переключить его мысли на что-нибудь другое.

— Да... Конечно, — говорит он, слезая с меня.

— Чего же ты хочешь? — задаю я вопрос, начиная подниматься.

— Феликс…

— Что?

— Любая твоя стряпня на вкус напоминает кошачий помет, так что, честно говоря, мне все равно.

— Ну... Есть разные виды кошачьего помета, — отвечаю я, хватая свою одежду.

Затем иду в ванную и принимаю душ, прежде чем снова одеться, а следом направляюсь на кухню, где делаю Лейну бутерброд с мясом на обед. Ну уж бутерброд-то точно испортить нельзя?

Когда заканчиваю, Лейн так и не появляется на кухне, поэтому я направляюсь обратно в его комнату. Однако, резко останавливаюсь, пока он не услышал мои шаги. Потому что замечаю, что мужчина сидит на краю кровати, закрывая лицо руками.

Не знаю, плачет Лейн или нет, но мне ужасно жаль его. Не представляю, что он сейчас переживает. Должно быть, ему очень тяжело. Я не знал Лейна до несчастного случая, но уже ясно, что в новой жизни он терпит неудачу.

Зато я точно знаю, что Лейн разозлится, если я пойду его утешать. И меня это вполне устраивает, потому что я никогда по-настоящему не пытался утешить кого-то. С юных лет мне пришлось научиться справляться с проблемами самому и не совать нос в чужие дела.

Поэтому я разворачиваюсь и иду обратно по коридору, но останавливаюсь, чтобы не отойти слишком далеко.

— Лейн! Что ты там делаешь? Еда пропадет, если нагреется до комнатной температуры, — кричу я, снова направляясь к комнате Лейна. Подойдя к его двери, я заглядываю внутрь. Мужчина стоит ко мне спиной, но уже натягивает одежду. — Тебя ждет потрясающая кучка кошачьего помета, завернутого в подстилку.

— Звучит лучше, чем то, что ты приготовил вчера вечером, — произносит Лейн.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно, — отвечает он, скрывая свои эмоции за улыбкой.

— Ну что ж… Рад узнать, что мы пришли к единому мнению.

Глава 4

Я просыпаюсь от тревоги, но как только открываю глаза, то понимаю, что это застарелое чувство, которое на вкус кажется несвежим. Его волны откатывают назад, когда я оглядываю комнату, напоминая себе о том, что теперь моя жизнь стала другой. И у меня все прекрасно получается.

Переворачиваюсь на другой бок и смотрю на телефон, пытаясь понять, который час, но сейчас еще нет и половины четвертого. Я закрываю глаза, желая снова уснуть, но сон так и не приходит.

К четырем пятнадцати я просыпаюсь настолько, насколько это вообще возможно, поэтому сдаюсь и натягиваю на себя одежду. Затем тихо иду по коридору в свободную спальню, где стоит компьютер Лейна. Включаю его и жду, пока тот загрузится. А сам в это время роюсь в вещах Лейна. Я просматриваю его счета, открываю каждый ящик стола, но все так скучно, что мне снова хочется спать. Мои пальцы жаждут копнуть глубже, найти маленькие секреты мужчины и сделать их своими собственными, но я отговариваю себя.

Чтобы как-то убить время, я играю на компьютере. Но к тому моменту, когда мне это надоедает, я уже не могу остановить зуд любопытства. После того, как прочесываю стол, единственным нетронутым местом остается шкаф. Когда я открываю его, то замечаю, что там лежит стопка аккуратно сложенных одеял.

В доме и мебели-то немного, так какого черта Лейну понадобилось столько одеял?

Я отодвигаю их и замечаю, что за ними спрятан сейф. Так что опускаюсь на колени и смотрю на дверцу с дразнящим отверстием замка. Мне тут же хочется выяснить, что там внутри, но я знаю, что вынюхивать не хорошо. По крайней мере уговариваю себя этого не делать, что дается мне очень тяжело.

Чтобы отвлечься, иду в гостиную и включаю телевизор. Какое-то время я снова бездельничаю, пока не слышу, как Лейн встает. Звук движения похож на выстрел стартового пистолета, который заставляет меня вскочить и без стука ворваться в его спальню.

— Лейн?

— Да, конечно, заходи. Какой смысл стучаться?

— Что находится в том сейфе? — спрашиваю я.

— В каком сейфе?

— Ну в том, который в свободной комнате. Что там внутри?

— Без понятия. Никогда его не видел.

— Ну, пожалуйста. Скажи мне, — умоляю я, потому что умираю от желания узнать. Возможно, там лежат документы вроде свидетельства о рождении или карточки социального страхования, но я чувствую, что там должно быть что-то гораздо более важное.

— Зачем тебе знать? — спрашивает Лейн, когда я открываю комод и достаю для него кое-какую одежду.

— Потому что мне так хочется, — упрямо отвечаю я.

— Ты как ребенок.

— Ну и что? Просто скажи мне.

— Приготовь мне что-нибудь поесть.

— А если приготовлю, ты мне расскажешь?

— Нет... Такого варианта определенно не было в уравнении. Я просто хочу есть, но слегка путаюсь в том, где находится еда.

Вздыхаю и бросаю Лейну его одежду. Мужчине удается вовремя схватить рубашку, но брюки падают на пол.

— Почему тебе так сложно мне рассказать? Грубиян!

— Говорит засранец, которому платят за помощь слепому, а вместо этого он просто швыряет в него одежду.

— Я учу тебя независимости. Ты же не хочешь, чтобы с тебя сдували пылинки, а я уважаю твои желания.

— Оу! Ну, спасибо за заботу, — отвечает Лейн, и я улыбаюсь.

Затем плюхаюсь на его кровать, чтобы полюбоваться видом, пока мужчина одевается.

— Всегда пожалуйста. Согни немного руку, когда будешь надевать рубашку.

— Хочешь рассмотреть поближе? Иди сюда. Сделаю жим тобой вместо штанги.

— Ты меня не поднимешь, — фыркаю я.

Я отказываюсь подходить к нему, потому что не желаю опозориться, особенно когда день только начался.

Как только Лейн одевается и посещает ванную, где умывается и чистит зубы, я хватаю его за руку.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— Провожу экскурсию по дому, — говорю я, направляя мужчину ко входу в спальню. — Ты ведь никогда не был в этом доме до того, как ослеп?

Лейн игнорирует мой вопрос, так что я принимаю его молчание за подтверждение.

— Итак, на выходе из твоей спальни можно повернуть налево и направо. Идем налево, — говорю я и тащу Лейна за собой. — Давай посмотрим, четыре ступеньки вниз по коридору…

— Это учитывая обычные шаги или шаги гномов? — задает он вопрос.

Я фыркаю. Уверен, что это был «очень привлекательный» звук.

— И вовсе я не гном.

— Угу, что дальше?

 Я театрально вздыхаю.

— Четыре обычных шага или восемь шагов гнома, и ты достигнешь дверного проема, — говорю я, хватая мужчину за руку и прижимая ее к дверному косяку. — Комната слева — моя, а справа — пустая спальня с суперсекретным сейфом внутри, — затем веду Лейна в свою спальню и кладу его руку на комод. — Это комод... А вот тут стул... И кровать. Остальная часть комнаты пуста, — говорю я, и мы направляемся в следующую комнату, пока не обходим все. Я провожу рукой Лейна по каждому предмету мебели, но он лишь, молча, следует за мной.

— Давай повторим еще раз, — говорю я, когда мы возвращаемся к тому месту, откуда начали. — Если повернем налево, то куда пойдем? — Лейн игнорирует меня, поэтому я щипаю его за сосок, который слишком явно проглядывается сквозь тесную рубашку. Мне снова хочется выдать какую-нибудь колкость, но с другой стороны, последний раз я и правда отжимался еще в средней школе. — Я с тобой разговариваю.

— Зачем мне все это повторять? — спрашивает мужчина.

— Чтобы лучше запомнить. Так что давай повторим, иначе больше моей помощи не жди.

 Лейн останавливается рядом с моей комнатой и машет рукой в воздухе.

— Это комната гнома.

— Хорошо, — говорю я, когда тот медленно входит в дверь и начинает прикасаться к мебели.

— А это комод гнома.

— Все верно.

 Затем Лейн тянется назад и шлепает меня по лицу, пытаясь схватить.

— А это тот самый гном!

— Очень смешно, — закатываю я глаза, но все же продолжаю следовать за мужчиной по всему дому.

После того, как чувствую, что он освоился, я возвращаюсь на кухню и начинаю готовить ему завтрак. Не собираюсь торчать у плиты, так что просто кладу вафли в тостер.

Пока Лейн завтракает, я направляюсь в его спальню и достаю из шкафа всю его одежду, бросая ту на кровать. Затем начинаю прикреплять английские булавки к биркам каждой рубашки и паре цветных брюк, пока на каждом предмете одежды не красуется определенное количество булавок.

Я поднимаю Лейна и тащу его в спальню.

— Смотри, — говорю я. — Я приколол булавки к биркам твоих рубашек.

— Чтобы они меня кололи? — догадывается мужчина.

— Почти, — говорю я. — Они там для того, чтобы ты без меня мог понять, какого цвета та или иная вещь. Одна маленькая булавка — это красный, одна большая — синий, две маленькие — зеленый... Тебе понятно?

Лейн хватает с кровати рубашку и некоторое время ощупывает ее, пока не находит бирку.

— Значит это красная?

— Да, — отвечаю я с улыбкой. — Почему ты настроен так скептически? Неужели все еще не доверяешь мне?

— Ну что ты, я доверяю тебе настолько, что мог бы позволить себя толкнуть. Хотя... Думаю, что если бы толкнул тебя в ответ, то ты бы улетел. Так что... Похоже, я все же тебе не доверяю.

Наблюдаю, как Лейн берет другую рубашку.

— А это зеленая?

— Да.

— Я стараюсь доверять тебе, просто у меня не получается.

— Ладно, — отвечаю я, когда слышу звонок в дверь. — Мне нравится держать тебя в напряжении. Схожу посмотрю, кто там.

Я подхожу к входной двери и замечаю Джеймса, стоящего снаружи. Так что открываю ее и улыбаюсь ему.

— Привет! Не знал, что вы зайдете.

— Привет. Как у вас тут дела?

— Чудесно, — говорю я, и он смотрит на меня так, словно начинает что-то подозревать.

— Кто там? — кричит Лейн из своей спальни.

— Привезли надувную куклу, которую ты заказывал! — кричу я в ответ и с улыбкой поворачиваюсь к Джеймсу. — Мы прекрасно ладим, если это то, зачем вы сюда пришли.

— Понятно, — смеется он, качая головой. — Лейн в своей спальне?

— Да.

— Не возражаешь, если я поговорю с ним?

— Конечно, нет. Может останетесь на ужин? — спрашиваю я.

— Не вздумай соглашаться! — снова слышится крик Лейна.

— Заткнись! — кричу я ему.

— С удовольствием, — говорит Джеймс с улыбкой, прежде чем направиться в спальню Лейна.

Как и подобает всякому нормальному человеку, я сначала жду, пока дверь в комнату закроется, а уж потом подкрадываюсь к ней и прикладываю ухо.

— Ты только что совершил самую большую ошибку в своей жизни, — говорит Лейн.

— Это еще почему? — спрашивает Джеймс.

— Согласился есть стряпню Феликса.

Он ведет себя как козел, даже когда я не рядом! Хотя... Моя стряпня действительно не фонтан.

— Не может же быть все настолько плохо, — говорит Джеймс. — Слушай, у тебя есть минутка?

— А ты как думаешь? — ворчит Лейн. Это явно не та тема, которую он любит поднимать.

— Похоже, у нас появилась зацепка, но это все, что есть, — докладывает Джеймс.

Я прижимаюсь к двери еще сильнее.

На что у них зацепка? Звучит, как сюжет сериала. А может, они полицейские? Или наоборот гангстеры?

— Это зеленая? — спрашивает Лейн, явно не переживая по поводу «зацепки», как, например, я.

— Что? Рубашка? Ну, да... — растерянно говорит Джеймс.

— Хм, — мычит Лейн. — А эта — голубая?

— Да, голубая... Откуда ты знаешь? — с любопытством интересуется Джеймс.

— Феликс вставил внутрь булавки, чтобы они согласовали цвет. Так что ты там выяснил? — продолжает Лейн.

— Не так уж и много. Просто подумал кое о ком, кто мог бы быть с ними за одно.

— Хм... Имя?

— Джона Робертсон.

— Что-то не припомню. Судимость есть?

— Ни одной, но по отчетам этот парень, был замечен с Рэдом.

— Что-нибудь еще?

— Это все.

— Черт.

— Знаю, я работаю над этим, — говорит Джеймс.

 Они на мгновение замолкают, и я задаюсь вопросом, а не стоит ли мне отойти от двери и направиться на кухню, чтобы все выглядело так, будто я чем-то занимался, когда мужчины выйдут из комнаты.

— Как у тебя дела? — спрашивает Джеймс.

— Надоело все. Хочу выйти. Чем-то заняться.

— Понимаю. Но мы должны действовать медленно. По крайней мере Феликс тебя развлекает.

— Это точно... Честно говоря, он мне очень помог... Теперь тут хотя бы не скучно.

— Вот и отлично. Похоже, Феликс — хороший парень.

— А как он выглядит? Феликс почти ничего не рассказывает, когда я его спрашиваю. Просто говорит, что некрасивый, — говорит Лейн.

Джеймс фыркает.

— Что?

— Да ничего, в общем-то, просто я не назвал бы его некрасивым. Когда я задал Дэни вопрос, почему мы взяли его вместо женщины, у которой имелся обширный опыт, она сказала, я цитирую: Феликс оказался настолько очаровательным, что мне захотелось забрать его домой.

Лейн смеется.

— Я просто... Черт, Джеймс, ты не представляешь, как это тяжело — ничего не видеть. Я хочу знать, как он выглядит.

— Почему бы тебе не спросить его самого?

— Спрашивал, но Феликс вечно использует отговорки.

— Парень просто скромничает. Он выглядит лучше тех парней, с которыми я тебя видел. Давай посмотрим... У него каре-зеленые глаза. Сначала мне показалось, что они чисто карие, но потом оказалось, что в них присутствует некоторая зелень. У парнишки светлые-русые волосы, которые выглядят... Слегка неряшливо, но при этом ему очень идет. И похоже, на ощупь его волосы... Мягкие. К примеру, если бы я стал носить такую причёску, то был бы похож на придурка. А еще у Феликса милая улыбка, благодаря которой, уверен, парню достаются все лавры. Теперь ты счастлив?

— Немного, — неохотно отвечает Лейн. — Похоже, я начинаю стареть.

— А мне кажется, ты неплохо справляешься. У Феликса есть пара хороших трюков в рукаве, которые помогут тебе.

Хм... Не знал, что Лейна так беспокоил вопрос моей внешности. На самом деле я предпочел бы, чтобы он считал меня простаком, а не таким, как описал меня Джеймс. Мужчины замечают лишь мою внешность. Если я «хорошенький», им плевать на мой внутренний мир. Кажется, никто и никогда не пытался разглядеть во мне что-то, кроме моего лица. А может, там просто не на что смотреть. Я бы не стал никого винить за нежелание сблизиться со мной.

Быстро отхожу от двери, когда слышу, что шаги.

Я возвращаюсь на кухню, где открываю дверцу холодильника и ищу что-нибудь, что поможет мне выглядеть так, будто я был очень занят. Хватаю пакет с грибами и бросаю его на столешницу. Затем быстро разрываю его и промываю грибы. К тому времени, как Джеймс и Лейн входят на кухню, я уже начинаю их резать.

— Лейн, смотрю, ты здесь уже освоился, — говорит Джеймс с улыбкой.

— Самоучка, — говорит Лейн со злобной ухмылкой.

— Ну, если это та самая благодарность, то, наверное, мне стоит передвинуть мебель. Будет приятно посмотреть на то, как ты шлепнешься, — говорю я.

— Видишь, о чем я говорил? Он — само воплощение зла.

Джеймс смеется.

— Ну, не знаю. Иногда приходится быть таким, чтобы терпеть тебя.

Я смеюсь, глядя на выражение лица Лейна.

— Ты сам его слышал.

Достаю посуду, вслушиваясь в разговор мужчин, пока заканчиваю готовить ужин. Затем ставлю все это на стол, и мужчины садятся.

— Пахнет неплохо, – говорит Джеймс.

— Не лги ему, — шепчет Лейн.

Как будто я не слышу.

Вываливаю еду на его тарелку и придвигаю ее ближе.

— Надеюсь, ты подавишься.

— Одного запаха достаточно, чтобы заставить меня это сделать, — говорит Лейн с ухмылкой, протягивая руку к тому месту, куда я всегда кладу для него приборы. Я раздумываю, а не передвинуть ли вилку, прежде чем он успеет ее схватить, но решаю, что это потребует слишком много усилий с моей стороны.

 Джеймс кладет еду в рот и начинает жевать, а мы с Лейном сидим и ждем от него реакции.

— Как бы мне хотелось увидеть сейчас выражение твоего лица. Ну, что, Джеймс, тебе нравится? — спрашивает Лейн.

— Очень даже неплохо, — говорит он. — Ты заставил меня поволноваться.

— Это же спагетти. Как можно испортить спагетти? — спрашиваю я, присаживаясь за стол.

— Сказал человек, который умудрился испортить овсянку.

Ой, ну и ладно.

* * *

— Угадай, куда мы едем? — спрашиваю я, хватаясь за спинку мягкого кресла, на котором сидит Лейн, и начиная трясти ее изо всех сил. Мужчина протягивает руку и размахивает ею, пытаясь оттолкнуть меня, но никак не может дотянуться, а я смеюсь как псих, продолжая трясти кресло.

— В Ад, потому что я тебя сейчас убью, — говорит Лейн, пока я уворачиваюсь от его руки.

— Ошибаешься! В торговый центр!

— О Боже, нет.

— Да! — говорю я, отпуская спинку кресла. — Давай, вставай.

— Почему я должен ехать с тобой?

— Потому что ты этого хочешь!

— Я, что, настолько сильно тебе нравлюсь?

— Даже не знаю! — Ага. — Думаю, все дело в твоих мышцах. Я не могу отвести от них глаз. И хочу взять тебя с собой, чтобы выставить напоказ. Люди будут мне завидовать.

Лейн начинает смеяться.

— А что тебе нравится во мне больше? Моя личность или мышцы? — спрашивает он.

 Какое-то мгновение я пристально смотрю на него.

— Пожалуйста... Пожалуйста, не заставляй меня отвечать.

— Вот перестану тренироваться, и посмотрим, как далеко зайдет наша дружба.

— Пожалуйста, только не это, — говорю я, и он смеется. — А теперь вставай. Ну давай же. Тяф-тяф.

— Ладно, — говорит Лейн, вставая. Он направляется к двери, не дожидаясь меня, поэтому я хватаю его длинную трость и бросаюсь за ним. Мужчина отказывается использовать трость в доме, и я уже представляю, что будет в торговом центре. Иду за Лейном к машине и помогаю ему сесть внутрь. Затем открываю дверь со своей стороны, бросаю сложенную трость на заднее сиденье и сажусь в авто.

— Ты готов? — спрашиваю я.

— Ведешь себя так, будто мы едем в Диснейленд, — бурчит Лейн.

— А может, так и есть. Ты все равно не заметишь разницы, — говорю я.

— Уверен, что точно замечу разницу между торговым центром и Диснейлендом.

— Неужели? Повсюду орущие дети, искусственные деревья, а люди в костюмах животных тащат тебя непонятно куда. По мне так звучит одинаково, — отвечаю я.

— Не знаю, что за торговый центр ты посещал, но, возможно, тебе стоит начать делать покупки в другом месте.

У меня вырывается смешок, и я завожу машину.

— Заткнись, ты слепой и ни черта не знаешь, — говорю я.

— Ага, точно. Как только человек теряет зрение, его умственные способности тут же сдают назад, — парирует Лейн.

— Я так и знал!

— Просто езжай и давай уже покончим с этим, — говорит он, пристегивая ремень безопасности.

— Хочешь поиграть игру, пока едем? — спрашиваю я.

— В какую? — подозрительно спрашивает мужчина.

— Как насчет «Я шпион»? — предлагаю я.

— Мой зоркий глаз, кажется, заметил жестокого мудака, который, похоже, считает себя смешным.

— Это я? — по-видимому именно так.

— Угадал, — говорит Лейн.

 Я смеюсь, трогаясь с места и выезжая на дорогу.

— Ты совсем меня не любишь, Лейн?

— Похоже на то, — отвечает он.

— Ты ранишь мои чувства, — вздыхаю я.

— Ой ли? А спрашивать слепого, не хочет ли он поиграть в «Я шпион», по-твоему, нормально? — спрашивает Лейн.

Я на мгновение задумываюсь.

— Ну... Теперь, когда ты так сказал... Мои слова действительно кажутся грубостью.

Когда я смотрю на Лейна, то замечаю, как он пытается скрыть улыбку, уставившись в окно.

— Серьезно, почему из всех людей на свете, как они наняли именно тебя? У тебя вообще есть опыт работы с такими, как я?

— Нет, точно нет, — говорю я, выезжая на шоссе. В такое время движение не слишком интенсивное. Но через несколько часов здесь будет приличная пробка. — Они предложили мне кучу денег, но я ответил, что возьму только половину, и меня тут же наняли.

— Ты обошёлся сравнительно дешево.

— Мне тоже нравится так думать, — отвечаю я.

— А что нам нужно в торговом центре?

— Наручники, хлысты и кляпы, — улыбаюсь я.

— Почему ты не сказал об этом раньше?

Я начинаю смеяться, а Лейн только хмыкает.

Когда мы подъезжаем к торговому центру, на парковка уже порядком забита. Я проезжаю туда-сюда по нескольким рядам, прежде чем плюнуть и припарковаться позади здания.

— Уже приехали? — спрашивает Лейн. — Клянусь Богом, если мы снова окажемся у знака «стоп», и ты скажешь мне, что мы на месте, как тогда, возле аптеки, я изобью тебя до полусмерти.

Я ухмыляюсь и выключаю двигатель.

— На этот раз я не шучу, — говорю я, вылезая из машины и хватая трость Лейна.

Рядом с нами останавливается машина, и я жду, пока водитель ее припаркует. Затем огибаю свою машину, чтобы догнать Лейна, прежде чем тот умчится в направлении, где, по его мнению, находится торговый центр, потому что мужчина презирает помощь.

— Вот твоя трость, — говорю я, вкладывая ту ему в руку.

Он хватается за нее и поднимает вверх.

— Ах, точно... Трость. Единственная трость, которая мне нужна, находится у меня в штанах, — говорит Лейн, бросая ее на землю.

Я перевожу взгляд на мать, которая смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока вытаскивает из машины своего ребенка.

— Тут вообще-то дети, — говорю я.

— Ну, раз я их не вижу, значит, их нет, — отвечает Лейн, начиная идти.

Я поднимаю трость и бегу за ним. Мужчина следует за двумя девушками и находится к ним гораздо ближе, чем должен находиться незнакомец. Они нервно на него оглядываются, но из-за темных очков и выпирающих мышц начинают задаваться вопросом, насколько близок их конец. Девушки шепчутся, прежде чем пойти быстрее, но, поскольку Лейн идет на звук их шагов, то двигается так же быстро.

— Лейн, ты преследуешь людей, — говорю я, пытаясь догнать его. — Возьми трость.

Я вкладываю ее ему в руку, и он размахивает ею, ударяя по лодыжке идущей впереди девушки. Она вскрикивает и в страхе оглядывается на нас.

— Я же сказал, что ты идешь слишком близко, — говорю я, прежде чем повернуться к ней. — Прошу прощения, моему другу только недавно разрешили пользоваться тростью, и он пока не совсем понимает, как ею пользоваться.

Лица девушек смягчаются, когда они замечают трость.

— Все в порядке, ничего страшного, — ласково отвечает одна их них.

— Мне она не нужна, — бурчит Лейн, складывая трость. — Где тут мусорный бак?

— Лейн, ты самый упрямый человек, которого я встречал в своей жизни! — вздыхаю я, забирая трость, прежде чем он успевает бросить ту на землю.

— Супер, — говорит мужчина, когда девушка, которую он преследовал, открывает перед ним дверь.

Лейн, услышав звук открывающейся двери, протягивает руку, пока не нащупывает ее и не пробирается внутрь. Я следую за ним, удерживая трость обеими руками, как дубинку.

Эх, все равно что бить дубинкой детеныша тюленя. Он не заметит, пока не станет слишком поздно.

Я вздыхаю, следуя туда, где остановился Лейн. Вокруг нас толпятся люди, шум становится все громче, и мужчина медленно оглядывается.

— Просто возьми трость, — говорю я и в третий раз сую ее ему в руку.

— Я куплю себе лошадь-поводыря, — решает он. — Ну знаешь, одну из тех миниатюрных лошадок с сапожками на ногах.

— Тогда ты будешь выглядеть, по-настоящему, круто, — говорю я.

Мужчина кивает головой.

— Спасибо.

— Заведи собаку. Эти собаки-поводыри просто потрясающие. Я бы сам взял одну только из-за этого.

— Если решишь завести такую, то возьми чихуахуа, чтобы она соответствовала твоему росту.

— Обязательно. Я буду рад любой породе.

Хватаю Лейна за запястье и тащу в магазин, а он размахивает своей тростью туда-сюда, шлепая меня по лодыжкам на каждом шагу. К пятому удару я начинаю понимать, что мужчина был прав, и мы должны выбросить эту хрень.

Пока просматриваю одежду со скидкой, Лейн бродит вокруг, шлепая по всему своей тростью, и люди начинают его сторониться. Мне кажется, мужчина даже получает от этого удовольствие.

— Лейн, я думаю, тебе нужно двигать тростью по полу, а не размахивать ею, как палашом, целясь в чьи-то лодыжки.

Мужчина кивает головой так, словно мои слова смутили его.

— А вот мне так не кажется.

— Иди сюда, — говорю я, поднимая рубашку. Я держу ее перед собой, но не уверен, что она нужного размера. Поэтому подбираю более крупный размер, который подошел бы Лейну, и прикладываю рубашку к мужчине.

— Думаю, эта отлично тебе подойдёт.

 Лейн протягивает руку и касается ткани.

— Она однотонная или с принтом?

— Ага. Двух слипшихся собак.

— Ха-ха.

— Вот эта темно-синяя с серыми полосками, — говорю я. — Куплю ее для тебя. На твои деньги, разумеется.

Хватаю Лейна за руку, тащу к полке и беру другую рубашку.

— Хм... Вот эта тоже классная. Но, думаю, что на мне она будет смотреться лучше, — решаю я.

Лейн протягивает руку, и я кладу рубашку в его ладонь. Затем наблюдаю, как тот проводит пальцами по ткани, пытаясь «увидеть» ее на ощупь. Просто ужасно не иметь возможности увидеть цвет рубашки.

— Похоже, ее легко будет порвать, — говорит Лейн, и мое сочувствие к нему исчезает.

Я смеюсь и качаю головой.

— Наверное.

— Тогда можешь ее купить.

— Супер,— говорю я. — Спасибо, что разрешил.

Лейн бьет меня своей тростью.

— Ой, прости.

— Ничего страшного, — говорю я, подходя к кассиру с ушибленными лодыжками и бросая одежду на прилавок.

— Добрый день, — с улыбкой говорит девушка за стойкой.

— Здравствуйте, — отвечаю я.

— Это все? — спрашивает она.

— Да.

 Девушка берет в руки голубую рубашку.

— Красивый тон. Он будет великолепно на вас смотреться, — говорит она с улыбкой.

— Спасибо, — отвечаю я.

Расплачиваюсь за рубашки и хватаю предложенный пакет. Затем, повернувшись, беру Лейна за руку и тащу его за собой.

— Что это было? — спрашивает он.

— О чем ты?

— Ну та девушка. О чем ты вообще думал?

— Завидуешь, что она флиртовала именно со мной? — спрашиваю я. — А все потому, что у тебя мерзкий характер.

— Нет, я просто представить не мог, что кто-то будет с тобой флиртовать. Может, там рядом стояла банка с чаевыми? — спрашивает Лейн, когда мы выходим из магазина.

Мимо меня проходит какой-то парень, и его глаза на мгновение встречаются с моими.

— Как странно, — бормочу я, оглядываясь назад, но парень уже не смотрит на меня. Он уходит, глядя в свой телефон.

— Что странного? — спрашивает Лейн.

Я снова смотрю вперед.

— Клянусь, что видел этого парня раньше.

— Как будто откуда-то знаешь его?

— Нет... Ощущение, как будто он следил за мной. Думаю, что видел его в продуктовом магазине недавно... Даже не знаю…

— Думаешь, кто-то следит за тобой? — спрашивает Лейн, поворачивая голову так, словно хочет оглянуться на того, о ком я говорил.

— У меня просто паранойя, — говорю я.

— Уверен, что это не один и тот же парень. Кому ты нужен?

Я смеюсь.

— Вчера ты утверждал совершенно иное.

— Иногда я страдаю от недостатка здравого смысла.

Глава 5

Когда я просыпаюсь, на часах еще только два ночи, но уже понятно, что моя бессонница снова показала свое лицо. Некоторое время я лежу, пытаясь убедить свой разум, что мне необходим сон. Однако заснуть не получается, поэтому я встаю и иду в свободную спальню. Затем сажусь за компьютер Лейна и какое-то время играю. Игр на нем очень мало, а социальные сети меня не привлекают. И все это время меня манит сейф, спрятанный в шкафу. Примерно через час после попыток не строить из себя «любопытную Варвару» я решаю осмотреть комнату и убедиться, что все в идеальном порядке.

Ладно, возможно, приходится разнести комнату в пух и прах, чтобы найти ключ, но мне просто необходимо знать, что находится в том сейфе.

Найдя ключ в коробке с каким-то барахлом, я включаю свет в шкафу и залезаю внутрь.

Это, как открыть ящик Пандоры и, размышляя об этом, я напоминаю себе, что очень старался не поддаваться любопытству. Оно напоминало неизлечимую болезнь, так что формально это даже не моя вина.

Честно говоря, любопытство у меня в крови.

Я открываю замок, и это уже половина удовольствия, так что теперь мне нужно взять себя в руки, закрыть его обратно и отвернуться.

Дверца сейфа медленно распахивается. Сверху лежат два пистолета, так что ангел на моем плече просто исчезает, а дьявол на другом потирает ручки в предвкушении.

Я колеблюсь, затем беру один из стволов, любуясь им. Удивительно, насколько он тяжелый, но, похоже, у меня нет ни одной причины считать, что оружие может быть легким. Я никогда не держал в руках ружья и не стрелял из него, хотя довольно часто находился с ним рядом.

Кладу оружие рядом с собой и беру кожаный футляр. Внутри полицейское удостоверение.

Так значит, Лейн был полицейским?

Логично. Потому что мужчина атлетически сложен и, кажется, несет в себе идею справедливости.

Я хватаю еще одно, с логотипом военных. Должно быть, в молодости Лейн служил в армии. Но когда беру в руки следующий документ, то начинаю задаваться вопросом, чем именно занимался Лейн, потому что удостоверение выписано на имя Марка Хопкинса. Под ним лежат водительские права, принадлежащие Тому Рейнцу, и еще одни на имя Пита Уокера.

Что ж, Лейн определенно не тот, за кого себя выдает.

Может, он сотрудничал с полицией и работал под прикрытием. А, может, являлся бандитом, и вся его история липовая, а я — дурак, который в это поверил.

Но я не чувствую от Лейна никакой угрозы, поэтому совершенно спокоен. Конечно, если бы он на самом деле был каким-нибудь гангстером, то меня бы это наверняка взволновало, особенно в зависимости от рода его занятий. Но, как и говорил ранее, я совершенно не чувствую, что Лейн такой.

Тихонько кладу все обратно и начинаю спорить сам с собой — спросить Лейна об этом или нет?

Наверное, не стоит, раз уж я без спроса залез его сейф. Может, просто спрошу, чем он занимался до несчастного случая, и посмотрю, удастся ли мне его разговорить.

Уже половина четвертого, и спать я точно не лягу, поэтому выключаю компьютер и выхожу из комнаты. Затем прохожу мимо своей спальни и толкаю дверь в спальню Лейна. Войдя в комнату, я тихонько закрываю за собой дверь, но когда поворачиваюсь к кровати, то вижу, что Лейн сидит.

— Феликс, это ты? — спрашивает он.

— Да.

— Зачем ты меня будишь? — ворчит мужчина, прежде чем снова лечь.

— Сейчас только половина четвертого, и я не могу уснуть, – говорю я ему.

— Зато я прекрасно спал, если тебе интересно.

Я заползаю на кровать и сажусь в ногах Лейна. Он пытается притвориться, будто меня не существует, закрывая глаза и отворачиваясь от меня.

— Лейн, — хнычу я.

— Ну, что? Ты пытаешься быть сексуальным? Потому что я не нахожу ничего сексуального в четыре утра, — бормочет он.

— Мне хочется, чтобы ты страдал вместе со мной, — признаюсь я.

— Я не люблю страдать. Я люблю поспать.

— Хватит ворчать, — говорю я, откидывая одеяло и забираясь под него.

— Хочешь потрахаться?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

— Не знаю, — признаюсь я, натягивая одеяло до самой груди. — Поспать.

 Лейн что-то бормочет себе под нос, но я ничего не могу разобрать.

— Похоже, уходить к себе ты не собираешься, — Лейн поворачивается ко мне лицом, и я улыбаюсь, радуясь, что он, наконец-то, воспринял мое нытье всерьез.

— Это маловероятно.

— Почему ты не можешь уснуть? — спрашивает мужчина, явно смирившись с мыслью, что в ближайшее время поспать ему не удастся.

— Не знаю... У меня бывает бессонница.

— Ты из-за чего-то нервничаешь? — спрашивает он.

— Нет.

— О чем ты думал перед тем, как лечь спать?

— Насколько сексуален Роберт Дауни-младший, и как бы мне хотелось, чтобы ты был на него похож, — отвечаю я.

— Я так рад, что проснулся ради тебя, — бурчит Лейн.

Смеюсь и перекатываюсь на бок, чтобы оказаться лицом к нему. В тусклом свете уличного фонаря я замечаю, что Лейн наблюдает за мной. Он, может, и не видит меня, в прямом смысле этого слова, однако его взгляд сосредоточен на мне так, словно мужчина разглядывает мое лицо.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, какова твоя цель в жизни? — спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, например... Почему мы родились на свет?

— Потому, что наши родители трахались без презерватива, — говорит он.

— Фу, какая гадость. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— До несчастного случая у меня была цель. И не моя вина, что у тебя таковой никогда не имелось.

Лейн перекатывается на спину и замолкает, как будто о чем-то думает. Мужчина уставился в потолок, но мне бы хотелось, чтобы он снова смотрел на меня. Его взгляд казался таким реальным, когда был обращен ко мне, и я не знаю, почему меня это так волнует. Ведь я, определенно, ничего не жду от нашей связи.

— А какова была твоя цель? — спрашиваю я.

— Помогать людям.

— Как именно?

— Не хочу об этом говорить, — отвечает Лейн. —Ты чувствуешь, что должен найти цель в жизни или типа того? Вот что тебя беспокоит?

— Не знаю, — шепчу я, ковыряя край его подушки.

Я никогда особо не старался найти свою цель в жизни. Просто наблюдал, как разворачивается моя жизнь, пытаясь понять, в каком направлении двигаться. Иногда мне приходилось очень тяжело, и я даже представить не могу, что буду стараться еще больше, чем сейчас. Жизнь никогда не была ко мне добра.

Некоторое время мы оба молчим. Когда я задаюсь вопросом — а не заснул ли Лейн, часом, тот наконец произносит:

— Некоторые люди понимают свое предназначение гораздо позже. Я бы на твоем месте не беспокоился.

— Да... Было бы здорово, потому что иногда даже я удивляюсь тому, каким образом сюда попал, — говорю я. — Извини, что разбудил, наверное, мне стоит вернуться к себе.

— Если ты здесь, Феликс, значит, тому есть причина... Даже если ты этого еще не понял. Можешь остаться тут, — вздыхает Лейн, переворачиваясь на живот.

Некоторое время я смотрю на его голую спину, гадая, что он утаивает от меня.

* * *

Мне хочется молока, но Лейн крепко спит на диване. Я собирался подождать, пока он проснётся, а потом заставить поехать со мной, но сейчас уже семь вечера, и если подожду еще немного, то вернусь затемно.

Так что выхожу из дома, гадая, заметит ли Лейн мое отсутствие.

Магазин находится не слишком далеко, и, вероятно, я потрачу больше времени, если сяду за руль и буду петлять в поисках свободной парковки, чем если пойду пешком. Поэтому выбираю второй вариант. Ветер достаточно прохладный, чтобы взъерошить мне волосы и не дать вспотеть. Жилые дома исчезают по мере того, как растет количество бизнес-центров, заполняющих пространство по обе стороны дороги.

Как только сворачиваю на главную улицу, меня привлекает книжный магазин, и я направляюсь внутрь.

На полке бестселлеров лежит книга одного из моих любимых авторов, поэтому я хватаю ее и листаю, чтобы понять, стоит ли она двадцати восьми баксов. Но потом замечаю еще одну книгу, которая может понравиться больше, и теперь не могу решить, какую же из них взять. Вскоре я уже читаю первые главы обеих, чтобы убедиться в своем выборе. В конце концов, хватаю первую и расплачиваюсь за нее, прежде чем выйти на улицу и пойти за молоком. Снаружи уже стемнело, и я задумываюсь о том, что стоило бы выйти из книжного раньше.

Раздается звонок телефона, и я достаю его из кармана.

— Алло?

— Ты где? — слегка раздраженно спрашивает Лейн.

— Вышел за молоком. Смотрю, крепкий сон никак не повлиял на твой отвратный характер.

— Я волновался. Звонил тебе уже три раза.

— Правда? Странно, что я не услышал, — наверное, потому, что положил телефон на подлокотник кресла, в котором сидел.

— Почему ты пошёл за молоком в девять вечера?

— А что, уже так поздно? — удивленно спрашиваю я.

— Да. Где ты был вообще?

— Я зашел в книжный и отвлекся.

— Возвращайся домой. Разве не ты говорил, что на днях за тобой кто-то следил?

Хм…

Ах, да.

— Ты прав, это было примерно неделю назад, но я вроде как уже и забыл. Думаю, мне показалось, потому что с тех пор я никого не видел.

— Забудь про молоко. Я хочу есть.

— Но я уже почти пришел. А перед этим поужинал, и не моя вина, что ты все проспал. В холодильнике стоит тарелка, накрытая пленкой. Разогрей ее.

— Тебе вовсе не обязательно бродить по улице после наступления темноты. Иди домой.

— Приду через десять минут, — говорю я, прежде чем попрощаться.

Затем проверяю свой телефон и вижу, что Лейн и в самом деле звонил мне три раза. Пытаясь понять, насколько же был поглощен чтением, я убираю телефон в карман. И теперь, когда Лейн упомянул человека, который, как мне показалось, за мной следил, у меня появляется неприятное чувство внутри. Я действительно забыл о том парне, потому что не видел его больше недели.

Захожу в магазин и хватаю молоко, прежде чем быстро расплатиться и выйти. Город уже погрузился во тьму, и я плетусь по тихой улице. Несмотря на то, что сегодня пятница, эта часть города рано пустеет, так как здесь нет ни баров, ни ночных клубов.

Внезапно получаю удар по затылку, ощущая резкую боль. Какая-то сила толкает меня вперед, но ноги не слушаются, и я начинаю падать. Роняю молоко с книгой на землю, когда кто-то обхватывает меня руками и начинает тащить. Как только до меня доходит, что происходит, я поджимаю под себя ноги и открываю рот, чтобы позвать на помощь. Но, прежде чем успеваю произнести хоть слово, чья-то рука зажимает мне рот, и двое мужчин тащат меня в темный переулок.

Глава 6

— Отпустите меня! — кричу я, несмотря на крепко зажимающую мой рот руку.

Мужчины перестают меня тащить, как только мы скрываемся из виду, но не отпускают и не убирают руку со рта.

Передо мной встает человек, который явно за мной следил. На нем черный пиджак и темно-синие брюки. На вид мужчине под сорок или чуть больше, темно-каштановые волосы подстрижены коротко, по-военному. Он следит за мной с прищуренным взглядом, вытаскивая сигарету изо рта. Затем мужчина выпускает дым мне в лицо и скалится. Его зубы до странного белоснежные, и на мгновение я не понимаю, почему вообще обращаю на это внимание.

Мужчина слегка наклоняется, чтобы оказаться на уровне моих глаз. Его дыхание пропахло сигаретами, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Вот в чем дело, — говорит он, поднимая рулон клейкой ленты. Здоровяк справа забирает ее и начинает отрывать полоску. В тихом переулке раздается оглушительный звук рвущейся ленты, и меня охватывает паника. Здоровяк тянется ко мне и шлепает обрывком ленты по моим губам. Я пытаюсь бороться, но двое из шести парней силой заставляют меня сложить руки вместе, позволяя мужчине замотать их лентой. Я дергаюсь и кричу, но не могу сдвинуться с места.

 Мужчина в костюме улыбается мне.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Виктор Рэд, и я хочу, чтобы ты запомнил это имя. Сможешь?

Я резко поднимаю ногу и пинаю в пах парня, стоящего сзади. Он отшатывается назад, но не ослабляет хватку настолько, чтобы мне удалось сбежать. Рыжий парень справа бьет меня по лицу, и я резко отшатываюсь назад. Щеку щиплет, а глаза слезятся.

— Уверен, тебе интересно, почему ты здесь, так что позволь рассказать. Вы с мистером Прайсом общаетесь уже довольно долго. Давай просто скажем, что мы с ним не ладим. А в данный момент я еще и очень зол на него. Дело в том, что я собирался оставить Прайса в покое и забыть о его существовании, но тут кто-то пронюхал о моих делах, и мне нужно, чтобы они отвалили. Поэтому я попрошу тебя передать ему мои слова, — произносит мужчина в костюме. Его голос звучит спокойно и буднично, и мой разум почти верит, что этот человек не псих.

Я осознаю, что мне нужно просто согласиться с тем, что он говорит, поэтому нетерпеливо киваю.

— Прекрасно, — говорит мужчина с улыбкой. — Ты запомнил мое имя? — снова киваю, и он хлопает в ладоши. Я дергаюсь от этого шума и отшатываюсь от него. — Вот и хорошо, — мужчина машет рукой, и рыжеволосый парень протягивает ему бейсбольную биту. У меня появляется подозрение, что именно ей они и ударили меня по голове. — Ладно, давайте убедимся, что он и вправду запомнил, — мужчина делает шаг назад, и мой желудок сжимается от страха. Я смотрю на бейсбольную биту широко раскрытыми глазами. Хочу сказать им, что все запомнил, и что мне не нужно угрожать, но мой рот закрывает скотч.

— Да, сэр, — произносит мужчина, поднимая биту в воздух и опуская ее на меня. Его удар сокрушительный. Он выбивает из меня воздух, и я начинаю задыхаться. Из-за клейкой ленты кажется, будто у меня нет возможности вдохнуть. Я начинаю дергаться сильнее, когда боль разъедает мой бок. Брыкаюсь в попытке вырваться, но мужчины до боли сжимают мои руки, тем самым удерживая меня на месте. Мне даже не удаётся заставить их пошевелиться, когда мужчина бьет битой по моей руке. Кажется, будто мои кости трещат, а удар отдается эхом в предплечье.

— Отпустите его, ребята, он никуда не денется, — говорит рыжий, как будто я робкое животное, у которого нет шансов сбежать.

Они отпускают меня, и я удивляюсь внезапному освобождению. Я так упорно сопротивлялся, что когда оказываюсь свободен, то по инерции спотыкаюсь и чуть ли не падаю вперед. Как только восстанавливаю равновесие, то тут же пытаюсь сбежать. Меня охватывает паника.

Рыжеволосый сильно бьет меня в бок. Он отступает назад и снова замахивается. Я поднимаю руки, чтобы защититься, но удар пробивает мою защиту, прежде чем врезаться мне в голову. Перед глазами вспыхивает белый свет, и я падаю на землю. Свет и тьма пляшут перед моими глазами, пока я пытаюсь встать на колени. Едва встаю, как кто-то толкает меня обратно, а потом они все вместе начинают меня пинать. Я дергаюсь на них ударов и пытаюсь отползти подальше, но ничего не получается. Поэтому сворачиваюсь клубочком, пытаясь защитить свою голову, пока удары не прекратятся.

Внезапно кто-то прикасается ко мне рукой и опускается на колени рядом. Когда он смотрит на меня, я ощущаю, как кровь пропитывает мою одежду. Мне ужасно страшно. Я боюсь, что этот мужчина меня убьет. Начинаю задыхаться, но с клейкой лентой на губах все становится еще хуже. Каждый вдох воздуха натягивает материал, и мою грудь сдавливает. Мужчина просто смотрит на меня сверху вниз, и я молюсь, чтобы он приказал своим цепным псам остановиться и они просто ушли.

— Ты ведь помнишь мое имя? — спрашивает он, и я быстро киваю. Все что угодно, лишь бы они отпустили меня. Когда пытаюсь дышать, кровь пузырится у меня из носа. — Расскажешь Прайсу в точности, что я с тобой сделал, и передай, что если он не остановится, с тобой случится что-нибудь еще. Понял? Я спросил, ты меня понял?! — кричит он, не давая мне времени среагировать. Я быстро киваю, и мужчина улыбается. — Отлично. Освободи его руки.

Рыжеволосый парень достает нож и срезает ленту с моих трясущихся рук.

Я смотрю мужчинам в след, лежа в грязном переулке и отказываясь двигаться на случай, если те передумают. Начинаю дрожать, но не встаю из-за боязни снова привлечь их внимание. Как только мужчины исчезают из виду, я быстро протягиваю руку и дергаю ленту, сдирая ту со своего рта. Во мне поднимается тошнота, и когда я наклоняюсь, меня рвет прямо на землю. Снова задыхаюсь, когда из носа начинает сильно бежать кровь. Я смотрю на красные капли, которые падают и растекаются по грязной земле. Вкус во рту вызывает еще большую тошноту, и я боюсь, что меня снова вырвет. Голова раскалывается, и каждое движение причиняет боль, поэтому я пытаюсь успокоиться.

Все тело стонет от боли, когда я медленно перекатываюсь на четвереньки. В глазах появляется туман, и на мгновение я не могу сказать, в каком направлении смотрю. Как только зрение приходит в норму, я вытираю лицо, и мои ладони снова становятся мокрыми от крови. Закрывая глаза, я опускаю голову, пытаясь восстановить дыхание. Затем вскакиваю на ноги, и у меня начинает кружиться голова. Прислоняюсь к стене и пытаюсь успокоиться, чтобы вернуться домой. Как только у меня получается сделать полноценный вдох, я начинаю брести к дороге, держась за живот. Пока я бреду, то успокаиваюсь настолько, что перестаю дрожать и наконец могу спокойно дышать.

Примерно на полпути домой я осознаю, что из покупок у меня нет ничего, но не уверен, что мне вообще есть до этого дело. Когда протягиваю руку к дверной ручке, то снова обретаю самообладание.

Сделав глубокий вдох, я открываю дверь и вижу, что рядом с ней стоит Лейн.

— Феликс?

— Что? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх. Удивляюсь тому, как ровно звучит мой голос. Хотя учитывая мое прошлое, в контроле эмоций нет ничего удивительного.

Скидываю ботинки в фойе.

— Где тебя черти носили? Ты сказал, что идешь домой, почти час назад, — говорит Лейн.

— Мм… — говорю я, проходя мимо него. Мужчина протягивает руку, хватая меня за запястье. Я вздрагиваю и пытаюсь вырваться из его хватки.

— Феликс, какого черта? — спрашивает он. — Ты опять не отвечал на звонки.

 Я смотрю вниз, на его пальцы, которые касаются моего окровавленного рукава.

— Мм… — повторяю я, отдергивая руку и отворачиваясь от мужчины. — Ты служишь в полиции?

— Что?

— Несколько дней назад я взломал твой сейф.

— Как тебе удалось? — спрашивает Лейн.

— Так ты служишь в полиции или нет?

— …Не совсем. Феликс, ты в порядке? — задает он вопрос.

— Все отлично, — отвечаю я, направляясь в ванную.

— Феликс?

— Хм?

— Моя рука мокрая и пахнет кровью.

— Мм…

— На тебя напал тот парень, что следил за тобой?

— Ага.

— И ты ничего не собираешься мне рассказывать? — удивленным тоном произносит Лейн.

— Не знаю, — отвечаю я. Не могу сказать точно, почему умалчиваю историю произошедшего. Все, что меня беспокоит в данный момент, так это то, что моя голова раскалывается, а каждый шаг вызывает мучительную боль.

— Что он тебе сказал?

— Передал, чтобы ты не вмешивался в их дела.

— Насколько сильно ты ранен?

— Я в порядке.

Лейн стоит, не зная, что делать, поэтому я отворачиваюсь от него и направляюсь в ванную. Хватаюсь за раковину и пытаюсь понять, что происходит. Голова ужасно болит, и мне хочется свернуться клубочком в своей постели, пока боль не утихнет. Даже свет в ванной кажется слишком ярким, отчего голова грозит взорваться.

Тянусь к выключателю, как вдруг раздается стук в дверь, и я вздрагиваю.

— Феликс, это Джеймс. Лейн позвонил мне, когда не смог до тебя дозвониться. Сказал, что ты все еще не дома, и он беспокоится. Я рад, что ты вернулся домой. Можно мне войти?

— Зачем? — спрашиваю я, открывая кран и подставляя под него руки. Они красные от крови, что текла из моего носа, но влага уже подсыхает. Как только вода попадает на кожу, я осознаю, что левую руку просто разрывает от боли, и совершенно не понимаю, как не заметил этого раньше.

— Хочу проверить, все ли с тобой в порядке.

— Все нормально.

Мужчина толкает дверь и входит, не дожидаясь моего ответа.

— Что случилось? — спрашивает он, оглядывая меня с ног до головы, но я не отрываю взгляда от своей пульсирующей руки.

— Какие-то парни остановили меня и слегка избили. Все нормально. Я уже большой мальчик и могу с этим справиться. Не надо беспокоиться.

Джеймс хватает меня за запястье и тянет прочь от раковины.

— Идем, мы едем в больницу.

Я смотрю на него как на сумасшедшего, пытаясь понять, почему он хочет отвезти меня в больницу.

— Я в порядке, — повторяю я. Мне просто хочется, чтобы все прошло. Чтобы моя голова перестала болеть.

— Ты ведешь себя странно. К тому же весь в крови. Давай, Феликс, идем.

Я пытаюсь вырваться, но хватка Джеймса становится лишь крепче.

— Со мной все хорошо, — огрызаюсь я.

— Или ты пойдешь со мной по своему желанию, или я отведу тебя к машине силой.

— Но со мной все в порядке. Какой смысл ехать в больницу, если серьезных травм нет?

Джеймс игнорирует меня, продолжая тащить за собой в фойе, где все еще стоит Лейн.

— Можно мне хотя бы переодеться? Одежда вся в грязи, я испачкаю машину, — говорю я, внезапно осознав, насколько грязный.

— Нет, идем, — отвечает Джеймс, хватая мои ботинки и опускаясь на колени. Мужчина поддерживает меня одной рукой, натягивая ботинок на мою ногу и завязывая его, прежде чем помочь надеть другой.

— Насколько все серьезно? — спрашивает Лейн.

— Похоже, у него сотрясение мозга. Посмотрим, что скажут врачи.

— Вот почему я говорил тебе, что не хочу никого здесь видеть. Я же просил тебя никого не приводить, а теперь Феликс пострадал. Он не брал трубку, а мне, блядь, только и оставалось, что сидеть здесь!

— Лейн, давай разберемся с этим позже. Здесь они не появятся, к тому же везде стоят камеры слежения, — говорит Джеймс. — Ты как? Можешь сам связаться с Уолшем?

— Да.

— Вернусь, как закончим в больнице, и отвезу тебя в отель.

— Ладно, — отвечает Лейн, и Джеймс выталкивает меня за дверь. Затем открывает дверцу машины и помогает мне забраться внутрь.

Голова безжалостно пульсирует, и как только я прижимаю руку к груди, в ней тут же вспыхивает боль. Отклоняюсь в сторону, хватаясь за живот.

Джеймс садится за руль и переводит на меня взгляд.

— Все нормально? — спрашивает он, прижимая к моей голове полотенце, которое, должно быть, захватил по пути. — Сможешь сам держать?

Я киваю, удерживая полотенце.

Джеймс начинает вести машину, а я медленно откидываюсь назад.

— Можешь сказать мне, кто это был? Он назвал тебе свое имя?

— Рэд... Что-то там.

— Виктор?

Я киваю и тут же об этом жалею.

— Где ты был?

— Я... Возвращался домой из магазина.

— То есть он подошел и встретился с тобой лично или тебя куда-то отвезли?

Я замолкаю на мгновение, пытаясь понять, о чем спрашивает Джеймс.

— Они затащили меня в переулок. Почему это так важно?

— Потому что я хочу знать, что произошло, а ты ужасно упрям. Значит, он с тобой разговаривал?

— Да, — мне хочется, чтобы Джеймс замолчал, и я мог закрыть глаза и погрузиться в небытие.

— Рэд сказал что-нибудь еще, кроме того, что ты уже сообщил?

— Нет... Просто чтобы Лейн держался от него подальше.

— Чем его люди тебя ударили? Похоже на тупой предмет. Это была труба или бейсбольная бита?

— Бита.

— Чем-то еще?

Качаю головой, отчего мое зрение плывет.

— Я хочу вернуться домой. Со мной все нормально.

— Феликс, ты ранен.

— Со мной такое случалось и раньше. Я в порядке, — огрызаюсь я и тут же жалею о своем выборе слов.

— Что значит «случалось и раньше»?

— Ничего, забудьте, что я говорил, и отвезите меня наконец домой.

— Кто-то уже бил тебя раньше? — тихо спрашивает Джеймс.

— Нет, и я в порядке, так что везите меня обратно.

Джеймс не меняет направления, и как только мы оказывается возле больницы, то сразу же заходим внутрь. Медсестра ласково улыбается и ведет нас в маленький кабинет.

— Врач скоро придет, — говорит она, измеряя мне кровяное давление.

Я игнорирую женщину, но та не перестает улыбаться, даже когда выкладывает одноразовую рубашку.

— Нужно надеть эту рубашку. Вам помочь? — спрашивает медсестра.

— Я сам, — отвечаю я.

— Я помогу ему, если будет необходимо, спасибо, — мягко говорит Джеймс, и женщина кивает, прежде чем выйти из комнаты.

Мужчина подходит к койке, на которой сижу я, и начинает расстегивать мою рубашку. Джеймс уже почти ее снимает, когда до меня доходит, что он делает.

— Я могу раздеться сам, — говорю я, расстегивая последнюю пуговицу и глядя на мужчину снизу вверх. — Джеймс, серьезно, со мной все хорошо. Не нужно столько усилий. У меня просто болит голова, и мне хотелось бы лечь спать.

— Ладно, — кивком отвечает Джеймс, берет рубашку и помогает мне надеть ее, прежде чем спустить штаны.

 Я стаскиваю их с ног как раз в тот момент, когда заходит врач.

 Мужчина подходит ко мне и улыбается.

— Здравствуйте, я доктор Кепплер. Давайте я вас осмотрю.

— Ладно.

— Что-нибудь серьезно болит?

— Нет, я в полном порядке.

— Вы придерживаете левую руку. Могу я ее осмотреть? — произносит врач и тянется ко мне.

— Нет, я в порядке, — отвечаю я ему.

— Думаю, у него сотрясение мозга. Он очень упрямый, — перебивает меня Джеймс.

— Хорошо, обязательно проведем сканирование, — отвечает врач, а затем осторожно берет меня за руку. Я тут же чувствую боль, и мне хочется выдернуть руку. — А еще сделаем рентген руки.

— Можно мне поехать домой? — спрашиваю я, вставая и направляясь к двери. Врач перекрывает мне дорогу, прежде чем я успеваю отойти слишком далеко, и улыбается.

— Как только закончим, ладно? — говорит он, подталкивая меня обратно к койке. — Вас тошнило?

— Нет, — лгу я, но присаживаюсь обратно.

Врач продолжает задавать мне вопросы, пока промывает мои раны. Я становлюсь все более нетерпеливым, пока они проводят сканирование и рентген, а затем зашивают глубокие порезы.

— Я вернулся, как ты себя чувствуешь? — задает вопрос Джеймс.

— А вы разве уходили? — спрашиваю я в замешательстве.

— Да, помнишь, я говорил тебе, что отвезу Лейна в гостиницу?

— Хм... Да, — отвечаю я, хотя на самом деле ничего такого не припоминаю.

— Ну и каков диагноз? — спрашивает Джеймс, когда врач выходит из комнаты.

— Э-э... В общем, я в порядке.

— Так вот почему у тебя забинтована рука?

— Она не сломана. Просто очень болит.

— И поэтому у тебя швы на руке и голове?

— Да.

— Что по поводу сотрясения мозга?

— Не думаю, что оно есть.

— Конечно же есть, — говорит входящая в палату медсестра.

— Хм... А теперь мне можно идти?

— Как только врач разрешит.

— Потрясающе… Он разрешил, так что пойдемте, — говорю я, вставая и направляясь к двери. Джеймс блокирует проход и продолжает удерживать до тех пор, пока врач действительно не разрешает мне уйти.

Я иду за Джеймсом к его машине, наблюдая, как тот открывает дверцу. Мне вкололи достаточно обезболивающего, отчего кажется, будто тело не очень-то и болит, хотя я чувствую, что могу уснуть прямо здесь, на парковке.

Джеймс помогает мне забраться в машину, потом садится сам и смотрит на меня.

— Я отвезу тебя к себе домой. Тебе нужно что-нибудь захватить с собой на ночь?

— А где Лейн? — спрашиваю я.

— Он в гостинице.

— Тогда почему мне нельзя поехать туда? — спрашиваю я.

— Ну... Мы не думаем, что в твоих интересах продолжать работать с Лейном. Нам не нужно, чтобы с тобой еще что-то случилось.

Я пристально смотрю на Джеймса, пытаясь осмыслить его слова.

— Вы меня увольняете?

— Нет... Не увольняю. Просто... Ты опять можешь пострадать, если продолжишь находиться рядом с Лейном.

— Значит, вы меня увольняете, — раздраженно говорю я.

Они серьезно хотят выкинуть меня вон?

— Вовсе нет, Феликс. Если тебе нужна другая работа, я найду ее. Ладно?

— Нет, — упрямо говорю я. — Я доволен своей работой. Отвезите меня в отель.

— Лейн согласен со мной. Он считает, что ты окажешься в большей безопасности, если будешь занят на другой работе.

Я смотрю на него в неверии от того, что Лейн с ним за одно. Все нормально, и я не считаю, что мне нужно увольняться.

— Я вполне доволен своей нынешней работой.

— В следующий раз тебя могут убить.

— Ну, я рискну, — огрызаюсь я.

— Почему ты такой упрямый?

Пожимаю плечами, и Джеймс вздыхает.

— Я мог бы понять тебя немного лучше, если бы услышал твои собственные рассуждения. Почему ты так жаждешь вернуться к Лейну?

Почему я жажду к нему вернуться? Не похоже на то, что мы встречаемся. И в любви мы тоже друг другу не признавались. Насколько сильно мне нравится Лейн? Черт... Даже не знаю. Я не очень хорошо разбираюсь в отношениях. Мне просто... Не хочется быть одному. Я никогда не понимал, как это тяжело — находиться в пустом доме, пока не переехал к Лейну. А теперь... Если придется оттуда уехать? Ну, вроде, ничего страшного, да? Уверен, что справлюсь. Я был один всю свою жизнь. Мне никто не нужен. Да у меня и не было никого! Но... По какой-то причине я все равно не хочу уходить.

— Не знаю... Просто... Мне больше некуда идти... Да и не к кому.

Джеймс просто смотрит на меня с минуту, изучая выражение моего лица.

— Ты ведь понимаешь, насколько это опасно?

— Да, — говорю я, и мужчина вздыхает.

— Ладно, отвезу тебя в отель, но только на эту ночь. Завтра решим, что с тобой делать.

Я киваю и откидываюсь на спинку сиденья, пока Джеймс ведет машину. Ему требуется пятнадцать минут, чтобы добраться до отеля и припарковаться. Я выхожу, и он ведет меня через дверь к лифту.

— Все нормально? — спрашивает Джеймс, входя в лифт.

— Я в порядке.

— Тебе все еще больно?

— Все хорошо.

— Ладно, — вздыхает Джеймс, нажимая на цифру «пять», и лифт идет вверх. Я прижимаюсь к стене, чтобы не упасть, и радуюсь, когда кабина наконец останавливается. Джеймс ведет меня по коридору к номеру 512. Затем вставляет карточку и мгновение ждет, пока красный огонек на двери не загорается зеленым. Мужчина открывает дверь и направляется внутрь.

Гостиничный номер небольшой, с одной двуспальной кроватью, занимающей большую часть номера.

Лейн сидит в кресле у маленького столика и смотрит в нашу сторону, пока я следую за Джеймсом внутрь.

— А почему Феликс с тобой?

— Он останется здесь на ночь.

— Зачем? Я думал, что мы договорились о том, что он не должен находиться рядом со мной после произошедшего, — говорит Лейн.

— Понимаю, и Феликс останется здесь только на одну ночь. Он очень устал, а до моего дома еще полтора часа езды. Мы во всем разберемся завтра.

— Ладно.

Джеймс кладет руку мне на плечо и ведет к кровати.

— У Феликса сотрясение мозга, так что если он начнет вести себя странно или смешно говорить, дай мне знать.

— Я в порядке, — говорю я.

— Да, да. Увидимся завтра, — говорит Джеймс.

— Потом увезешь его? — спрашивает Лейн.

— Да. Если что-нибудь понадобится, звони без колебаний.

Я смотрю, как Джеймс уходит, а затем поворачиваюсь к Лейну.

— Не знаю, зачем Джеймс привел тебя сюда, но тебе придется уйти, — говорит Лейн, вставая.

— Почему? — спрашиваю я, наблюдая за ним.

— Нет никакого смысла здесь находиться. На тебя напали, и это может повториться.

— Я в полном порядке.

— Нет, это не так. Я сказал Джеймсу, чтобы он нашел для тебя другую работу, — произносит Лейн раздраженно.

Смотрю, он не терял времени даром.

Я хмурюсь, глядя, как Лейн направляется в мою сторону.

— Ты совсем не хочешь, чтобы я здесь находился? Я имею в виду… Все нормально, и этого больше не повторится…

— Пожалуйста, просто уходи. Единственная причина, по которой я позволил тебе остаться, заключается в том, чтобы переспать с тобой.

Честно говоря, я немного удивлен, что его слова причиняют мне боль. Даже не знаю почему, ведь между нами нет никаких отношений.

— Я все понимаю. И никогда не встречал никого, кто любил бы меня таким, какой я есть. Мне ясно, что ты ничем не отличаешься от других... Но у меня больше никого нет. Так что... Я бы предпочел продолжать на тебя работать, — тяжело сглатываю и замечаю, что мои щеки мокрые. Я протягиваю руку, касаюсь щек и с удивлением понимаю, что у меня текут слезы. — Мне нужно прилечь.

— Феликс... Прости, я не это имел в виду, — сокрушенно произносит Лейн.

Не обращая на него внимания, я подхожу к кровати и откидываю простыни. Затем сбрасываю ботинки и забираюсь в кровать, стискивая зубы от боли. Похоже, синяки уже по всему телу. Вытирая слезы, я натягиваю одеяло до самой шеи. А затем, измученный, закрываю глаза и жду, когда утихнет стук в голове.

Я знаю, что мне не нравится Лейн... И дело не в том, что мне хочется находиться здесь ради него. Это просто работа... А мне нужно чем-то заниматься и по возможности быть рядом с кем-то, с кем можно поговорить.

Внезапно матрас проваливается.

Я открываю глаза и смотрю на Лейна, который сидит на краю кровати. Он кладет свою руку на матрас и двигает ею, пока не перемещается чуть дальше. Лейн тянется ко мне, но я вижу, что он колеблется. Потому что не знает, где я нахожусь, и не хочет случайно сделать мне больно.

— Феликс… Прости, — произносит мужчина. — Я просто... подавлен. Ты ведь знаешь, что я совсем не то имел в виду.

— Мне все равно, Лейн. Я прекрасно знаю, что ты меня не любишь, и меня это никак не беспокоит.

— Я не хочу, чтобы ты снова пострадал. Они легко могли убить тебя сегодня. Поэтому, когда Джеймс появится здесь завтра, ты уйдешь вместе с ним, — Лейн находит мою руку и нежно проводит по ней. Мне кажется, что он боится коснуться моих ран, потому что практически сразу отдергивает ладонь и вздыхает. — Я боюсь, что тебе снова сделают больно, и ничего не могу с этим поделать. Понимаешь?

— Да.

— Хорошо. Все наладится.

— Ага, — всю свою жизнь я только и делал, что переезжал с места на место. Так что мне не привыкать. — А теперь можешь перестать пытаться успокоить меня. Я в порядке.

— Феликс... Черт... Прости за мои слова. Я вовсе не это имел в виду. Просто не хочу, чтобы ты пострадал.

— Я сказал, что услышал тебя! — кричу я. — Оставь меня в покое. Джеймс вернется утром, и я поеду туда, куда захочу.

Поворачиваюсь к Лейну спиной и благодарю Бога, что он не видит слез, бегущих по моим щекам. Я даже не знаю, почему плачу. Дурацкие слезы, которые ничего не значат, потому что мне плевать на Лейна и его поведение.

Я чувствую, как он ложится сзади, и его рука натыкается на мое плечо. Лейн медленно перемещает ладонь вниз по руке, пока не хватает меня за талию. Затем притягивает к себе, пока моя спина не упирается ему в грудь. Лейн зарывается лицом мне в волосы и молчит, но я почти благодарен ему за это.

* * *

Когда просыпаюсь, уже около шести утра. А значит, я проспал всего около часа, или, может, чуть больше. Поворачиваю голову в сторону Лейна, который спит, накрыв голову подушкой. Я тихо сажусь и морщусь от боли. Все тело ломит, когда заставляю себя подняться на ноги, задаваясь вопросом, получится ли хотя бы дойти до ванной, настолько сильно мне больно.

Я тихонько закрываю дверь и на мгновение прислоняюсь к раковине, чтобы восстановить дыхание. Затем хватаю тряпку и подставляю ее под кран. Включаю горячую воду, пока тряпка не намокнет, и только тогда смотрю на себя в зеркало. На моем лице засохшая кровь, и я тру ее до тех пор, пока та не исчезает. Ткань рубашки прилипла к руке в том месте, где находится рана, поэтому я аккуратно снимаю ее и очищаю от крови. У меня уже появились синяки на лице, а теперь и по всему животу.

Поскольку другой одежды у меня нет, я снова надеваю рубашку и кладу тряпку на столешницу. Затем хватаю карточку и направляюсь к двери, чтобы спуститься к лифту. Идти тяжело, но чем больше я двигаюсь, тем лучше себя чувствую. Больные мышцы начинают расслабляться, пусть даже совсем немного.

Спустившись на первый этаж, я направляюсь в гараж, где стоит машина Джеймса. Я предполагал, что он тоже остановится в отеле, просто чтобы знать, что у нас все в порядке, и моя гипотеза подтверждается, когда я вижу его машину. Должно быть, у Джеймса имеется привычка оставлять ключи в машине, потому что я заметил, что он держит запасной ключ в магнитной коробке над задним колесом. Я вытаскиваю его и сажусь в машину.

Судя по словам портье в отеле, я нахожусь примерно в тридцати милях от дома Лейна, так что завожу машину и уезжаю.

Глава 7

Добравшись до дома, я направляюсь внутрь. Сейчас уже достаточно светло, так что включать свет без надобности. Я достаю сумку и начинаю наполнять ее своими вещами. После чего вытаскиваю из шкафа небольшой чемодан и тащу его в комнату Лейна. Я достаю его самую лучшую одежду и бросаю ту в чемодан, прежде чем заполнить оставшееся пространство необходимыми мелочами. Застегивая молнию, я думаю о том, что достать что-нибудь из сейфа, но, скорее всего, Джеймс об этом уже позаботился. Поэтому направляюсь к машине, бросаю чемодан и сумку на заднее сиденье и возвращаюсь в отель.

 Когда я въезжаю в подземный гараж, то замечаю Джеймса, нетерпеливо ожидающего у входа в отель. Не обращая на него внимания, я выхожу из машины и забираю чемодан и сумку с заднего сиденья.

— Феликс, не скажешь, куда ездил на моей машине? — спрашивает он.

— В дом Лейна, — отвечаю я.

— А что в чемодане?

— Его вещи.

— Хочешь, чтобы тебя убили?

Я пожимаю плечами.

— С чего бы? Разве там скрывался убийца?

— Вполне возможно.

— Я в этом сомневаюсь. У вас есть люди, которые следят за домом.

Джеймс выглядит слегка удивленным, но быстро это скрывает.

— С чего ты решил?

— В переулке стояла машина с двумя парнями. Я заметил, что один из них вышел из машины, как только я приехал. Он разговаривал по телефону. Судя по всему с вами.

— Да, со мной. Будь любезен, больше так не делай.

— Конечно не буду, я ведь уволен, помните? Просто захватил необходимые вещи. Как долго Лейн здесь пробудет?

— Пока не знаю.

— Какое-то время?

— Зависит от обстоятельств.

— Ладно, — говорю я. — Не возражаете, если оставлю здесь свою сумку, а через полчаса встретимся в вестибюле?

— Хорошо.

Киваю в ответ и тащу чемодан к лифту. В лифте я прислоняюсь к стене и потираю ноющий лоб. Несмотря на то, что из-за движения мне стало немного лучше, голова все еще болит. Двери лифта открываются, и я направляюсь к гостиничному номеру, прежде чем достать карточку и войти.

Лейн сидит на кровати, но быстро вскидывает голову, когда я вхожу внутрь.

— Где тебя носило? Тебе же вроде сказали отдыхать.

— Привез кое-что из твоих вещей, повешу их в шкаф, — говорю я, открывая чемодан.

Вытаскиваю его одежду, все еще висящую на вешалках, и развешиваю ее в шкафу. Рубашки слева, брюки справа.

— Что ты там делаешь? — задает вопрос Лейн.

— Я же тебе только что сказал, — отвечаю я. — Ты, что, оглох на старости лет?

— Тебе нужно либо лечь, либо уехать вместе с Джеймсом. Рядом со мной ты в опасности.

— Ага, я встречаюсь с ним в вестибюле через полчаса, — бормочу я, хватая туалетные принадлежности и раскладывая их в ванной в том же порядке, что и дома.

Когда наконец все находится на своих местах, я замечаю, что Лейн не двигается и ничего не говорит.

 Я подхожу к мужчине, хватая того за руку.

— Вставай, — тяну на себя, и Лейн встает на ноги. Я подвожу его к двери и поворачиваю так, чтобы он оказался к ней спиной. — Ладно... Сделай два шага, и вот тебе дверь в ванную, — говорю я, прижимая его руку к двери. Затем открываю ее, и завожу Лейна внутрь. — Справа находится раковина, — говорю я, подводя к ней мужчину. — Твои вещи здесь. Зубная щетка, паста… Все лежит почти на тех же местах, как и дома, — продолжаю я, а затем прикладываю руку мужчины на каждой вещи. Потом снова разворачиваю Лейна прямо. — Слева — ванна, справа — кран, а прямо перед тобой унитаз. Над ним висят полотенца, — говорю я, провожая мужчину из ванной. — Прямо перед тобой находится шкаф. Брюки висят справа, а рубашки слева. Поворачиваем налево... Если пойдешь прямо, то наткнешься на кровать, поэтому нужно обогнуть ее, — делаю я замечания, пока тащу Лейна за собой. — Если сделаешь именно так, то слева окажется телевизор, кровать — по правой стороне, а прямо перед тобой находится окно. Понятно?

— Да.

— Отлично. Я положил свой MP3-плеер на тумбочку. Можешь забрать его себе. Я скачал новую книгу автора, который тебе нравится. Ну, что ж... увидимся, — бормочу я, отпуская руку Лейна и направляясь к двери.

— Прости... За то, что я вчера сказал, — говорит он.

Я фыркаю.

— Ага, я тебя слышал. Извини, раз все, на что я способен — это трах. Счастливо оставаться.

Распахиваю дверь и тут же врезаюсь в Джеймса.

— Это тебе Лейн такое сказал? — спрашивает он.

— Что? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх. — А, нет. Пойду к машине. У меня болит голова.

 Джеймс протискивается мимо меня в комнату.

— Лейн, — рычит он.

— Что? — спрашивает Лейн.

— Серьёзно? Ты сказал Феликсу, что он годится только на то, чтобы трахаться с тобой?

— Я уже извинился. Блядь… Я, не это имел в виду! Просто был сильно расстроен!

 Внезапно Джеймс хватает мужчину за рубашку и тянет к себе.

— Парень пострадал из-за тебя, а ты ему такое говоришь? Лейн, иногда ты ведешь себя как дурак.

— Я извинился перед ним, а теперь отпусти меня.

— Тебе вообще не следовало так говорить! — кричит Джеймс.

— Я и не хотел, просто вырвалось со зла.

— Ты злился на Феликса? Но он ведь не сделал ничего плохого.

— Нет, я злился на себя. Потому что позволил такому случиться. А сказал те слова потому, что Феликсу нужно находиться подальше от меня. Чтобы больше никто не смог причинить ему боль. Я вовсе не имел в виду то, что сказал.

— Ладно, мне пора. Найдем для тебя какое-нибудь место. Звони, если понадоблюсь, — заканчивает Джеймс почти по-деловому.

Я пытаюсь сделать вид, что ничего не слышал, и направляюсь к лифту. Головная боль не отпускает.

— Ты себя нормально чувствуешь? — спрашивает Джеймс. — Выглядишь очень бледным.

— Отлично, — лгу я.

— Слушай, почему бы тебе просто не отдохнуть в моем номере? Мы можем уехать через несколько часов, — говорит мужчина.

Я не хочу соглашаться, но сейчас мне просто хочется оказаться в темной комнате, подальше от света и шума. Поэтому, когда Джеймс направляется к своему номеру, который находится по соседству с Лейном, я просто иду за ним.



— Феликс?

— Хм? — бормочу я, медленно открывая глаза.

— Только что звонили по важному делу. Мне нужно съездить в Маррион. Ты не против побыть несколько часов один? — спрашивает Джеймс.

— Конечно, — говорю я, потягиваясь.

Он кивает и выходит из номера, оставляя меня в одиночестве. Требуется совсем немного времени, чтобы снова погрузиться в сон. Я не просыпаюсь, пока не становится темно и не раздается трель телефона, стоящего на тумбочке.

— Алло? — бормочу я в трубку.

— Феликс?

— Да?

— У меня возникла одна проблема, и я не смогу вернуться до утра. С тобой все будет в порядке?

— Да, конечно, — отвечаю я, приподнимаясь и осматривая свои синяки. Они наверняка будут выглядеть еще хуже, чем сейчас, чтобы соответствовать той боли, которую я ощущаю.

— Если тебе что-то понадобится, не стесняйся звонить.

— Ладно.

Я встаю, чтобы осмотреть себя в зеркале ванной, и убедиться, что выгляжу достаточно презентабельно, чтобы появиться на публике. Затем открываю дверь и тут же замечаю, что Лейн прислонился к стене практически напротив моей двери. Я тихонько иду к лифту, и он поворачивает голову в мою сторону.

— Феликс?

 Я игнорирую его.

— Феликс, я знаю, что это ты, — говорит Лейн.

— Уходи, старая ведьма — поизношу я на безупречном испанском.

Эта фраза, вероятно, является единственной, которой я свободно владею. В основном потому, что когда был ребенком, моя мать почти каждый день повторяла ее той бездомной женщине, что жила на углу нашей улицы. Однако я достаточно наслушался испанского, чтобы понимать кое-что из того, что мне говорят.

Лейн колеблется, но, похоже, узнает мой голос, потому что бросается вслед за мной. Я проскальзываю в лифт и несколько раз нажимаю кнопку закрытия дверей, однако мужчина умудряется зайти внутрь прежде, чем закрываются двери.

— Феликс, мы можем поговорить?

— Для слепого, ты слишком проворный.

— Могу я с тобой поговорить?

— Можешь, но я отказываюсь слушать, — отвечаю ему, когда двери лифта открываются. Я быстро выхожу. Лейн бросается за мной, но из-за шума вестибюля резко замедляет шаг.

— Феликс? — спрашивает он, поворачивая голову в поисках хоть малейшего звука от меня.

— Я же сказал, что не хочу тебя слушать, — говорю я, чтобы Лейн мог следить за моим голосом. Даже не знаю почему. Неужели мне его жалко? — Так что не разговаривай.

Лейн протягивает руку и хватает меня за рубашку. А мне лишь остается тащить его за собой.

Я иду через вестибюль к маленькому ресторанчику, который находится тут же, в отеле. Он полон людей, наслаждающихся холодным пивом после долгого дня. Подхожу к барной стойке. Женщина, стоящая за ней, улыбается мне, прежде чем с любопытством взглянуть на Лейна, который все еще держится за мою рубашку.

— Что будете заказывать? — спрашивает она.

— Я возьму сэндвич с жареной курицей без майонеза.

— Картошку фри?

— Да, конечно, — отвечаю я.

— Хорошо, а вам? — спрашивает женщина Лейна.

— Он ничего не хочет, — решаю я вместо него. Лейн ничего не говорит, но наклоняет голову в мою сторону. Я свирепо на него. — Чего ты хочешь?

— Выбери на свой вкус.

Делаю вдох и смотрю в меню.

— Чизбургер с дополнительной горчицей и картошкой фри, — говорю я, зная, что Лейн терпеть не может горчицу.

Он даже не пытается вмешаться, отчего я чувствую вину.

— Извините, а можно убрать горчицу? — спрашиваю я со вздохом.

Женщина кивает, а затем называет мне цену. Я оплачиваю заказ карточкой Лейна.

После того, как делаю это, женщина просит нас подождать и уходит, чтобы передать заказ на кухню.

Мы молча ждем. От громкого шума в баре моя головная боль усиливается. К счастью, свет здесь не яркий.

— Вот, пожалуйста.

Женщина передает мне пакет на вынос, и я хватаю его, замечая, как ее взгляд задерживается на синяках на моего запястье. Поэтому быстро разворачиваюсь и ухожу. Лейн продолжает следовать за мной в лифт, воздух в котором быстро смешивается с ароматом еды. Когда двери лифта открываются, мой желудок начинает урчать, и я быстро шагаю по коридору, останавливаясь у двери Лейна.

— Вот твоя дверь. Где твой ключ?

— Я... Не знаю, где он.

— Серьезно?

— Видимо, оставил его в номере.

— Зачем ты вообще сюда пришел?

— Чтобы поговорить с тобой!

— А если бы я не вышел, что бы ты делал?

— Не знаю, — бурчит Лейн.

Я раздраженно стискиваю зубы.

— Что ж, тогда эта стена в твоем распоряжении. Я отправлю Джеймсу сообщение, когда придумаю, что с тобой делать?

— Феликс…

— Даже не пытайся вызвать у меня вину, — говорю я, доставая свою карточку.

Затем рывком открываю дверь и с досадой толкаю мужчину внутрь. Я подхожу к кровати, сажусь на нее и достаю сэндвич.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Лейн.

Тон его голоса и выражение лица говорят мне, что ему действительно не все равно. Отчего я чувствую себя так, будто пинаю невинную собаку.

— Отлично, — отвечаю я.

— Мне очень жаль.

— Я слышал.

 Лейн все еще стоит у двери.

— Феликс... Мне действительно очень жаль, что я сказал те слова.

— Я все это уже слышал! — говорю я. — Садись.

Мужчина медленно подходит к кровати и садится. Я бросаю коробку ему на колени. Он немного возится с ней, прежде чем открыть и вытащить бутерброд. Я смотрю телевизор, пока ем, а когда заканчиваю, бросаю пустую упаковку Лейну на колени.

— Вот, выкинь. Мне больше за это не платят, так что ты вполне можешь найти мусорное ведро сам, — ложусь на бок и закрываю глаза, потому что по телевизору не идет ничего интересного. — Можешь лечь спать в ванной.

— Ты в курсе, что сейчас только семь вечера?

— Да, но я очень устал.

— Даже зубы не почистишь?

— Нет.

— Нужно заботиться о полости рта.

— Я в курсе, — отвечаю я, глядя, как Лейн швыряет мусор на пол. — Выключи свет.

— А где выключатель?

— Не знаю, у двери, — говорю я, глядя, как он встает. Мужчина спотыкается, проводит рукой по стене, пока наконец не понимает, где находится выключатель и не нажимает на его. Затем возвращается к кровати и садится.

— Выключить телевизор?

— Если собираешься его смотреть, то нет.

Лейн нажимает на пульт, включая телевизор, и раздевается, оставшись только в боксерах. Затем ложится рядом со мной.

— Я знаю... Что ты не станешь меня слушать. Но... Не так давно убили человека, который со мной работал. И мне тяжело справляться с его смертью. Когда ты не вернулся домой, я только об этом и думал, но ничего не мог предпринять. Я не мог выйти и пойти тебя искать. Даже если бы нашел, как бы у меня получилось тебе помочь? Я ничего не мог сделать, Феликс. И мне пришлось сидеть в доме и гадать, вернешься ли ты вообще. Ты мог умереть из-за меня. Когда ты сказал, что кто-то тебя преследует тебя, мне стоило что-то предпринять. Я не думал... Что он найдет меня так быстро, поэтому не обратил внимания на твои слова. С моей стороны это было крайне глупое решение. И мне очень жаль. Я просто не могу смириться с тем, что по моей вине умрет кто-то еще. Я хочу, чтобы ты уехал не потому, что ты мне не нравишься или надоел, а потому, что он может тебя убить. Ты можешь умереть, и это будет моя вина, а я не могу допустить, чтобы такое снова повторилось. Понимаешь? Пожалуйста, поверь, когда я говорю, что не имел в виду то, что сказал. Я сказал это, потому что злился на себя. Потому что надеялся, что из-за этих слов ты уйдешь. Я не был уверен, смогу ли вообще заставить тебя это сделать. Новый мир, в котором я очутился, совсем мне не нравится. Однако ты помог мне гораздо больше, чем можешь себе представить. Поэтому… Просто уезжай, Феликс. Пойми, я не хочу, чтобы ты уходил, но это необходимость. Когда Джеймс вернется... Прошу тебя, уезжай с ним. Я не могу жить со знанием, что ты пострадал из-за меня.

Некоторое время я наблюдаю за Лейном.

Никогда не думал, что услышу от него такое откровение. Его слова настолько реальны, что я чувствую себя желанным. Как будто Лейн действительно не хочет меня отпускать. И от мысли о том, чтобы уехать, мне становится еще хуже.

— Ладно... Уеду утром вместе с Джеймсом.

— Спасибо, — говорит Лейн и тянется ко мне, но прежде чем я успеваю взять его за руку, мужчина прижимает ладонь к себе и откатывается от меня.

Глава 8

Когда я просыпаюсь, на часах 03:24. Не совсем понимаю, что меня разбудило, но мочевой пузырь вынуждает меня подняться, поэтому я неохотно встаю и бреду в ванную.

Цепляюсь за что-то ногой и наклоняюсь посмотреть, что же там. На ощупь похоже на штаны Лейна, и в кармане что-то лежит, поэтому я вытаскиваю ту вещь. Даже в темноте комнаты ясно, что это ключ-карта от номера, а значит, Лейн солгал мне.

Я засовываю ключ-карту обратно в его карман и бросаю брюки на пол. Затем направляюсь в туалет и облегчаюсь, прежде чем спустить воду и шагнуть к двери.

В этот момент до меня доносится шорох, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как кто-то подходит ко мне сзади. Фигура тянет свои руки, и я бросаюсь из ванной в попытке сбежать.

Но мужчина успевает меня схватить. Одной рукой он зажимает мне рот, а другой приставляет пистолет к моей голове.

— Крикнешь, и я вышибу твои хорошенькие мозги, — шепчет мужчина мне в ухо.

Я с трудом сглатываю, когда он тянет меня назад, и в свете ванной становится ясно, что это тот рыжий, который был с Виктором Рэдом.

Мужчина продолжает толкать меня, и я спотыкаюсь о брошенные джинсы.

Ударившись о край ванны и задев занавеску, я вздрагиваю. Рыжий ослабляет хватку, и мне удаётся вырваться. Я бегу к двери, но не раньше, чем он снова хватает меня за талию и сильнее прижимает пистолет к виску.

Но что меня пугает гораздо сильнее, так это другое оружие, и тоже направленное в мою сторону.

Все еще лежа в постели, Лейн держит в руках пистолет.

— Отпусти его, — рычит он.

— Отпустить? Да, ладно. Ты убил моего брата, а я должен просто отпустить твоего дружка? Что ты собрался делать с этим пистолетом? Ты ведь слепой! Может, раньше я бы и занервничал, но теперь ты даже не заметишь разницы между мной и этим пацаном. Наверное, прежде чем убить тебя, я дам тебе послушать его крики. Что скажешь? Нравится идея?

— Не очень, — отвечаю я.

— Заткнись, — говорит рыжий и бьет меня пистолетом по голове.

В ней снова вспыхивает боль, напоминая о последнем столкновении с этим парнем.

Лейн держит пистолет ровно, но, честно говоря, я согласен с рыжим. Не хочу, чтобы меня подстрелили, особенно, если это будет Лейн.

— Вниз. Падай на пол и не вставай. Раз, два, три, — произносит Лейн на безупречном испанском.

Очевидно, он точно понял, что я сказал ему по пути к лифту.

Я быстро падаю на пол, и в комнате раздается приглушенный выстрел. До меня доносится грохот падающего тела, так что я вскакиваю и бегу к Лейну.

— Я попал? — спрашивает он.

— Да, — говорю я, оглядываясь на лежащего мужчину, который захлебывается собственной кровью. Пуля попала ему прямо в грудь, и кровь хлынула наружу.

— Идем. Уверен, он был не один, — говорит Лейн, хватая меня за руку.

 Я киваю в ответ.

— Куда?

— Нужно найти машину.

— Но прежде одеться, — говорю я, понимая, что на мне, кроме трусов, ничего нет.

— У нас нет на это времени, просто надень ботинки, чтобы мы могли бежать, если понадобится.

Я обуваюсь сам и обуваю Лейна, а затем открываю дверь и хватаю его за запястье — скольжу рукой вниз, пока наши пальцы не переплетаются. Потом тащу мужчину за собой к лифту, но они оба уже поднимаются наверх.

— Лифты едут вверх.

— Идем по лестнице.

Я киваю, рывком открывая дверь, и начинаю спускаться вниз, но Лейн тормозит сзади. Моя нога соскальзывает вниз, и если бы я не держался за Лейна, то наверняка бы упал. Хотя с другой стороны, если бы я не держался за него, меня бы не отбросило назад.

— Не люблю ходить по лестницам, — предупреждает меня Лейн. — Кажется, будто я сейчас упаду.

— Прости! Два шага вперед, а потом один вниз.

Лейн кивает и медленно продвигается вперед, пока его нога не касается ступеньки, но как только мужчина понимает, где она, то быстро спускается вниз, а я предупреждаю всякий раз, когда Лейн ступает на площадку.

Когда мы подходим к последней двери, ведущей наружу, до меня доносится шум.

— Кто-то идет, — говорю я, замечая, что крики по ту сторону двери становятся громче.

— Здесь есть где спрятаться? — спрашивает Лейн, когда мы достигаем первого этажа.

Я оглядываюсь и тащу его за лестницу, где достаточно темно, чтобы мы могли укрыться от чужих глаз.

Затем притягиваю Лейна к себе, и он обнимает меня, прижимая к себе.

Мое сердце бьется так громко, что отдается в ушах, но когда я наклоняюсь к Лейну, то замечаю, что он совершенно спокоен.

Мужчина даже не дрожит, просто небрежно прижимает пистолет к себе с боку. Он крепко обнимает меня одной рукой, которую я начинаю воспринимать как защитный барьер.

Дверь, ведущая на лестницу, распахивается, и я дергаюсь, но Лейн лишь сильнее притягивает меня к себе. Почему-то именно в этот момент я вспоминаю, что на нас нет ничего, кроме нижнего белья.

Идеально.

Я не вижу людей, однако слышу, как те бегут вверх по лестнице, и с каждым ударом их шагов мое сердце учащенно бьется. Приходится впиться пальцами в руку Лейна, полагаясь на его защиту.

— Ладно, пошли, — говорит Лейн, подталкивая меня вперед.

Я беру его за руку и веду к двери, через которую только что вошли мужчины. Затем открываю ее и оглядываю коридор, но он кажется пустынным.

Я завожу Лейна в коридор и оглядываюсь в поисках выхода, замечая указатели, ведущие к подземной парковке. Я быстро сворачиваю направо и мчусь по коридору, следуя табличкам.

— Старайся вести себя непринуждённо, Феликс. Ты слишком взволнован. Если кто-нибудь нас увидит, то сразу поймет, что что-то не так, — говорит Лейн спокойным тоном, словно мы тут прогуливаемся.

— Непринуждённо? — бурчу я шепотом. — Нас пытаются убить! И если ты вдруг забыл... Мы в одних трусах. Сама простота и естественность.

— Давай-ка успокойся. С нами все хорошо.

Мне хочется сказать, что это не так, но Лейн говорит, словно какой-то монах, желающий обучить расслабляющей технике, поэтому я просто делаю глубокий вдох.

Подхожу к двери, ведущей к парковке, и открываю ее.

— Где мы находимся? — спрашивает Лейн.

— На подземной парковке.

— Найди машину с ключами внутри, — говорит он, когда мы входим в темное помещение.

Свет приглушен, а в воздухе пахнет выхлопными газами.

— Шутишь? В этом городе не найдешь ни одной машины с ключами внутри! — раздражённо бурчу я.

— Тебе лучше поторопиться, потому что я слышу чьи-то шаги.

— Мне нужна булавка, — говорю я.

— Что ж, у меня ее нет.

 Я бросаюсь к новенькой машине с тонкой антенной и обрываю ее, прежде чем направиться к старому авто.

Честно говоря, я никогда раньше не вскрывал автомобильный замок. Даже не уверен, смогу ли. Когда я взламывал машины, то обычно просовывал длинный стержень через уплотнитель двери и просто нажимал на кнопку разблокировки.

Но, похоже, есть только один способ узнать, так ли это просто, как вскрывать другие замки.

— Вон они! — кричит кто-то, и позади доносится звук осыпающегося цемента — там, где пуля задела колонну.

Лейн тянет меня вниз.

— Шевелись! — говорит он, оттаскивая меня от машины, возле которой я стоял на коленях.

— Но…

— Сейчас же! — рявкает мужчина, толкая меня на корточки, а затем проводит рукой по корпусу машины и начинает двигаться.

Я никого не вижу, но слышу их шаги. Ползу на четвереньках, а Лейн тянет меня за собой. Когда мы добираемся до капота машины, он на ощупь пробирается к следующему авто.

— Куда они делись? — спрашивает мужской голос.

— Возле синей машины, — говорит другой.

Я останавливаюсь, когда понимаю, что в этом проходе машины закончились, и прятаться нам негде.

— Тут больше некуда идти, — шепчу я.

Лейн кажется сосредоточенным, поскольку держит голову опущенной.

— Разбей окно, открой дверь.

Я вставляю антенну в замок и замечаю, что мужчина встает и начинает стрелять.

Во что, черт возьми, он стреляет?

Продолжаю дергать замок, когда Лейн протягивает руку и касается стекла машины за мгновение до того, как выстрелить. Я подпрыгиваю от неожиданности, когда прикладом пистолета он сбивает зазубренное стекло.

— Ну вот, дверь открыта, — говорит Лейн.

— Э-э... Отлично.

— Тебя ведь и раньше арестовывали за кражу машин. Так что не впервой.

— А тебе известно, почему? — спрашиваю я, просовывая руку в разбитое окно и стараясь не задеть стекло. Затем открываю замок и забираюсь внутрь.

Я тянусь к панели, когда замечаю набор инструментов, лежащий внизу, а прямо посередине — дрель. Поднимаю ее и нажимаю на кнопку. Дрель оживает, и я рад тому, что она работает на полную мощность. Направляю сверло в систему зажигания и начинаю сверлить.

Дрель работает на пределе, пока я пытаюсь просверлить ей дырку в панели. Наконец металл поддается. Я хватаю отвертку и засовываю ее в отверстие. Затем поворачиваю ее, как ключ, и машина с ревом оживает.

— Впусти меня, — говорит Лейн, ныряя в водительскую дверь.

Я тяну его за собой, и он перебирается через меня на пассажирское сиденье.

Как только Лейн садится, я включаю задний ход и жму на газ.

Мы выскакиваем с парковки в проход. Я несусь вперед, но, похоже, торопиться не стоит, потому что, у выхода отчетливо видны два тела, лежащие на земле, которые хватаются за раны от пуль.

— Это ты в них попал? — изумленно спрашиваю я.

Потому что, серьёзно. Я бы удивился меньше, если бы они сами застрелились.

— Да.

— Но как?

— Меня учили вести бой в темноте. Это одно и то же.

— Нет, не одно и то же, — говорю я, выезжая с парковки.

— Я их слышал. И выстрелил в сторону звуков. Считай это просто удачей.

— Ага, конечно. Удачей. Ну что ж, будем надеяться, что твоя удача не иссякнет. Куда ехать?

— Мне все равно, просто езжай куда-нибудь, — говорит Лейн, когда я подъезжаю к автоматическому шлагбауму на выезде с парковки.

Он опущен, но у штуковины нет ни единого шанса против машины. Так что шлагбаум ломается в тот же миг, как мы его тараним.

Лейн вздрагивает.

— Что это было?

— Шлагбаум... — отвечаю я. — Не думаю, что у нас есть время на оплату парковки, особенно когда мы едем на угнанном авто.

— Это точно, — отвечает мужчина.

Я оглядываюсь по сторонам, прежде чем выехать на дорогу.

В ответ мне сигналит какой-то автомобиль, но я успеваю развить скорость прежде, чем они могут хорошенько нас рассмотреть.

Я гоню, как могу, нервно кусая губы. Сердце колотится в груди, но я лишь крепче сжимаю руль, оценивая каждый перекрёсток со светофором. Если светофор горит красным, быстро перестраиваюсь на правую полосу, продолжая движение, а если зеленым, то еду прямо.

— Эй, — говорит Лейн и касается рукой моей ноги, — тебе нужно успокоиться. Ты гонишь, как ненормальный.

Он, что, совсем из ума выжил? Конечно же я несусь на всех парах! Мне хочется жить, знаете ли!

— В нас только что стреляли! Естественно, я нервничаю.

— Феликс, — говорит Лейн совершенно непринужденно. Его голос звучит даже спокойнее, чем обычно. Как будто произошедшее никак на него не повлияло. Словно Лейн медитировал и только что нашел свою нирвану. — Ты привлекаешь к нам внимание. Поэтому сделай глубокий вдох и езжай помедленнее.

В надежде на то, что Лейн все-таки не сошел с ума и действительно знает, о чем говорит, я киваю и снижаю скорость со ста сорока до ста. Которая все еще превышает лимит, учитывая ограничение скорости в семьдесят.

— Хорошо, — говорит Лейн. — А теперь найди выезд из города, но следи, чтобы за нами не было хвоста. Как только выедем на шоссе, ты сразу все поймешь.

— Окей, — я пытаюсь сосредоточиться на дорожных знаках, следуя за указателями, направляющими к шоссе из города.

— У тебя есть телефон? — спрашивает Лейн.

Мой мобильный остался в номере отеля. Я даже не подумал о том, чтобы взять его с собой после того, как Лейн застрелил рыжего.

— Нет. Может, мне где-нибудь остановиться?

— Не надо, просто езжай.

Я добираюсь до полосы, ведущей на юг, и сворачиваю на нее. Шины слегка визжат, когда я совершаю маневр. Зато мы наконец попадаем на шоссе, а значит, можно гнать на скорости больше ста километров в час.

— Ты в порядке? Он ранил тебя? — спрашивает Лейн.

— Со мной все нормально, — отвечаю я.

— Уверен?

— Ага, — подтверждаю я, но, честно говоря, моя голова раскалывается от удара пистолетом. — Ты убил его?

— Не знаю, — отвечает Лейн.

— Понятно... А почему он преследует тебя?

— По определенным причинам.

 Я почти отвожу взгляд от дороги, чтобы посмотреть на Лейна, как на идиота.

— Уверен, что заслуживаю знать, — бурчу я.

— Я не должен делиться информацией о своей работе.

— Серьезно? И кому, по-твоему, я могу рассказать? У меня нет семьи, — вот тут-то меня и осеняет. — О Боже! Так вот почему меня наняли? Если со мной что-то случится, никто не узнает, так?!

Лейн колеблется, но не ясно, почему, ведь ответ мне уже известен.

— Да... В значительной степени.

Я пристально смотрю на него в ответ, а затем начинаю смеяться. Даже не знаю, почему. Может, у меня травма головы. Может, я наконец сошел с ума.

— Серьезно?

— Серьезно, — отвечает Лейн с гримасой. — Прости.

— Ненавижу тебя и твоих людей. Я был так счастлив, как получил работу, а, оказывается, все потому, что во мне видели расходный материал!

— Ну... Просто подумай о том, что в моей ситуации нанять кого-то без семьи и родных является более гуманным, чем нанять женщину с тремя детьми, любящим мужем и родителями, которые все еще приглашают ее на ужин каждое воскресенье?

— Приятно узнать, что моя жизнь значит меньше только потому, что мне не удалось залететь в старшей школе и выйти замуж за человека, которого я презираю, — ехидно отвечаю я.

— Феликс, ты ведь понимаешь, о чем я. У меня нет намерения вести себя грубо. Не забывай, что это я просил не подвергать твою жизнь опасности.

Поднимаю взгляд на зеркало заднего вида.

— Эм… Что ж… Мне жаль прерывать тебя, но, похоже, за нами следят.

— Что за машина?

Я снова возвращаюсь к зеркалу заднего вида.

— Черная с белым. И сиренами наверху.

Лейн вздыхает.

— Говорил же, что ты привлекаешь к нам внимание.

— А ты не думаешь, что это из-за того, что ты застрелил троих, а я угнал машину? — спрашиваю я, снова оглядываясь назад.

Полиция движется без включенных сигнальных огней, поэтому я стараюсь соблюдать скоростной режим, не теряя рассудка.

— Да, но тебя обнаружили гораздо быстрее, потому что ты вел машину как маньяк.

— А ты разве не полицейский? Если так, то наверняка ничего плохого с нами не случится.

— Конечно, — говорит Лейн, и тут раздается завывание сирены.

На долю секунды мне хочется рвануть быстрее, в попытке уйти от полиции, но я понимаю, что нашу ситуацию это не исправит. Поэтому делаю глубокий вдох и сворачиваю на обочину. Затем бросаю взгляд на Лейна в надежде на какую-то поддержку.

— Лейн?

— Да? — спрашивает он так, словно все это не имеет значения. Как будто каждый его день походит в таком ритме. Может, так и было. А может, Лейна клинит от таких ситуаций, и он считает, что меня заинтересует этот его странный фетиш.

Боже, я точно сегодня умру.

— Нас застрелит полицейский? — спрашиваю я, глядя на мужчину.

— Маловероятно, — отвечает он, вытаскивая пистолет и бросая тот на пол.

— Отлично. Мне сразу «стало легче». И... на случай, если ты снова забыл, мы все еще в одних трусах.

— Ну, если ты действительно такой красавчик, как утверждаешь, они точно не станут в тебя стрелять, — парирует Лейн.

Он считает, что сейчас самое время для шуток? Похоже, так оно и есть.

— Я никогда не утверждал, что красавчик! — отвечаю я. — Мы сейчас умрем.

Подъезжает еще одна полицейская машина, как бы загоняя нас в угол, но ни одна из них не приближается достаточно близко.

— ВЫХОДИТЕ ИЗ МАШИНЫ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ! — говорит мужчина через громкоговоритель.

— Да, мы умрем, — говорю я, выключая двигатель.

— Просто вылезай из машины, и ничего им не говори. Если они спросят, что случилось, отвечай, что не знаешь, понял?

— Я, что, должен врать?

— На все их вопросы отвечай: я не знаю.

— Ладно, — выдыхаю я, открывая дверцу машины и выходя с поднятыми руками. На меня тут же падает ослепительный свет, и я отшатываюсь.

— Подойдите к этой стороне машины и держите руки так, чтобы мы могли их видеть! — кричит мужчина, направляя на нас пистолет.

В это мгновение до меня доходит, что за последний час в мою голову целились уже 3 раза.

Мне определённо платят недостаточно.

Лейн медленно обходит машину с моей стороны, подняв руки вверх. Он идет, касаясь бедром корпуса авто, чтобы легко найти дорогу.

— Встаньте на колени, руки за голову! — кричит полиция.

Когда я опускаюсь на колени и медленно кладу руки за голову, в кожу начинают впиваться камни. Лейн делает то же самое. Я замечаю, как к нам подъезжают еще две полицейские машины. Полицейские бросаются вперед, один из них хватает меня за руку и выворачивает мне ее за спину.

— Ай, больно! — вскрикиваю я, но мужчине, похоже, совершенно плевать, потому что он спокойно щелкает наручниками сзади.

Затем меня поднимают на ноги. Офицер, который меня удерживал, начинает зачитывать мне мои права. Он кричит мне в лицо, а я все гадаю, когда же Лейн объявит, что он тоже служит в полиции, и мы сможем отсюда уехать.

Меня начинают тащить к полицейской машине, и до меня доходит, что Лейн вообще не собирается ничего говорить.

Полицейский кладет руку мне на голову и толкает в открытую дверь.

Я проскальзываю внутрь и оглядываюсь, чтобы посмотреть, делает ли Лейн хоть что-нибудь, чтобы вытащить нас из этой передряги, но офицер просто захлопывает дверь у меня перед носом. А затем они садят Лейна в другую машину.

И вот я еду в полицейской машине в третий раз в своей жизни.

Глава 9

— Как тебя зовут? — спрашивает допрашивающая меня женщина.

Она представилась мне некоторое время назад, но я так и не мог вспомнить ее имени. Всему виной ужасная головная боль.

— Не знаю, — говорю я, гадая, стоило ли мне начинать свою новую мантру сейчас или нужно было подождать.

— Ты остановился в отеле «Ренессанс»?

Женщина пожилая, однако выглядит так, будто может выбить из меня все плохое одним лишь взглядом. Но, даже учитывая суровое лицо, уверен, она плачет, когда видит на экране смерть животного. С другой стороны, только язычник не стал бы ронять слезы по такому поводу.

— Не знаю, — отвечаю я.

— Тебе нужен адвокат? Ты его ждешь?

— Не знаю, — признаюсь я. — На самом деле. Но что мне определенно известно, так это то, что у меня ужасно болит запястье, поэтому не могли бы вы снять наручники?

Женщина долго на меня смотрит.

— Не знаю, — отвечает она насмешливым тоном.

 Я ухмыляюсь и говорю:

— А вы мне нравитесь.

— Откуда у тебя эти синяки?

— Не знаю.

— Пустая трата времени, — говорит женщина, вставая и выходя из комнаты для допросов.

Я ожидаю, что она тут же вернется, но после того, как некоторое время сижу в комнате в одиночестве и размышляю о своей жизни, начинаю сомневаться. Поэтому решаю вздремнуть. Я кладу голову на стол и закрываю глаза, но заснуть не удаётся.

Дверь открывается, и я быстро вскидываю голову.

Это та же дама, что и раньше, и она, похоже, не слишком рада меня видеть.

— Что ж, Феликс Уэйк, кое-кто пришел по твою душу.

— В каком смысле? Это, что, эвфемизм слова «Сатана»? Вы отправите меня в ад, если я не отвечу? — спрашиваю я.

— Вот, я принесла тебе кое-какую одежду, — говорит женщина, бросая ее на стол.

— Зачем? Вам надоело видеть меня полуголым?

— Просто иди уже, — бурчит она, подходя ко мне и расстегивая наручники. — Умоляю. Одевайся и проваливай.

— Хорошо, — говорю я, потирая ноющие запястья.

Беру футболку и вижу, что явно разозлил не ту даму, потому что она женская. Я натягиваю ее и тяну вниз, но, похоже, не хватает второй половины.

— Это, что, укороченный топ? — спрашиваю я. — Отлично, на мне одежда какой-то проститутки. Разве давать такую одежду не против правил?

— Это костюм моей дочери. Тебе повезло, что я не стала копаться в коробках с барахлом, которое лежало тут еще до твоего появления. А теперь одевайся и уходи.

— А у вас нет ничего... Большего размера?

— Радуйся тому, что дают.

Я натягиваю ярко-розовые спортивные штаны в тон украшенному стразами топу. Затем следую за женщиной из одной комнаты в другую, где меня уже поджидает Лейн на пару с каким-то незнакомцем.

— Это он? — говорит мужчина. — Ой… Прости, я забыл, что ты не видишь.

— Просто возмутительно, — не уверен, говорю ли я о своей одежде, ситуации, или, в целом, о жизни после встречи с Лейном.

— Да, это он. Пойдем, — говорит Лейн, поворачивая голову в сторону другого мужчины. Тот шагает прочь, и Лейн быстро следует за ним. Я машу рукой своему новому любимому следователю, прежде чем броситься за ними.

Не могу поверить, что снаружи уже светло. С другой стороны, мне кажется, что я провел в участке сотню лет.

Мужчина подходит к красному четырехдверному автомобилю и садится в него.

Я хватаю Лейна за запястье, чтобы помочь тому добраться до двери, но он начинает вырываться.

— В чем дело? — спрашиваю я.

— Я могу сесть в машину сам, — отвечает он, но не выдергивает руку из моей хватки, поэтому я продолжаю держать ее. Кажется, будто Лейн стесняется, что ему помогают в присутствии этого парня. Словно растерял всю свою уверенность. — С тобой все хорошо?

— Да, а ты как? — спрашиваю я.

— Все нормально... Решение проблемы заняло слишком много времени, но со мной все хорошо, — говорит он, протягивая руку и пытаясь нащупать дверцу машины.

Прикладываю его руку к ручке двери. Лейн открывает ее и садится на переднее сидение. А сам я забираюсь на заднее и пристегиваюсь, прежде чем усесться поудобнее. В этот момент мне кажется, что у моих синяков появились свои собственные гематомы.

— Итак... Я Феликс, — говорю я, глядя на мужчину на водительском сиденье.

Он оглядывается на меня и улыбается, прежде чем протянуть руку.

— Извини, что не представился в полицейском участке, но они бесили меня, и я просто хотел побыстрее уйти, — мужчина крепко пожимает мне руку. — Мик Рид.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

Мужчина выглядит на сорок с небольшим, с темно-каштановыми волосами и круглым лицом, которое придает ему моложавый вид. Он высокий и долговязый, из-за чего его спортивная толстовка выглядит слишком короткой в рукавах, но широкой в теле.

— Мик был моим напарником в последнем деле, — говорит Лейн.

Неужели мне удалось получить хоть какое-то представление о том, что Лейн действительно работал в правоохранительных органах? Честно говоря, я удивлен, что он наконец открылся, но могу с уверенностью сказать, что секреты на этом не закончились.

— Мы были относительно новыми партнерами, но я многому научился у Прайса, — говорит Мик, кивая на Лейна.

— Не представляю, чему можно научиться у Лейна, кроме того, как не стоит вести себя с людьми, — бурчу я.

Мик смеется и смотрит на Лейна, ожидая его реакции.

— Высади Феликса на углу. Если найдешь картонную коробку, я напишу на ней «забирайте даром», — говорит Лейн с усмешкой.

— Прости, но ты застрял со мной, приятель. И в тот момент, когда нацелил пистолет мне в голову, ты сжег все мосты, — говорю я.

— Ты серьезно хочешь со мной остаться? — спрашивает Лейн.

— Конечно, — отвечаю я.

Во мне вспыхивает определенное ощущение. Возможно, оно то же самое, которое я испытывал в детстве, когда совершал кражу, а, может, это чувство благодарности в ответ на чужую заботу.

Но, в любом случае, уходить я никуда не собираюсь.

— Меня кое-что смущает. Если они решили угрожать, почему не стали ждать, подействует ли угроза или нет, а сразу полезли с пистолетом? — спрашивает Мик.

— Как видишь, Рэд не появился в отеле. Он предпочитает действовать с помощью угроз. Не совсем уверен, но мне показалось, что в отеле на нас напал Картер. Он сказал, что я убил его брата, и это единственный вариант, который приходит мне в голову. Похоже, Картер ослушался босса ради мести. Рэд хочет, чтобы мы от него отстали, и понимает, что мое убийство — не лучший способ этого добиться. Наши стали бы копать под него еще усерднее. Его люди избили Феликса, однако, не убили, а значит, мы не можем повесить на Рэда убийство. Суд не примет слова Феликса во внимание, и Рэд это знает.

— Так... Они мафиози, что ли? Или вроде уличной банды? — спрашиваю я.

— Не твое дело. Меньше знаешь, лучше спишь, — отвечает Лейн.

— Серьезно? — спрашиваю я, наклоняясь вперед, чтобы оказаться рядом с его ухом. — Серьезно?

Мужчина вздыхает, и я понимаю, что наконец-то сломил его волю.

— Виктор Рэд владеет успешным бизнесом, выдавая займы под проценты. Абсолютно законный бизнес, но некоторое время назад был убит полицейский. Доказательств, что Рэд или кто-то из его людей имел к преступлению какое-то отношение, не было. Но имелись подозрения, как в убийстве, так и в незаконном обороте наркотиков, и опять же без доказательств. Прижать группировку оказалось нелегко, так что отделу требовались весомые улики. Они хотели копнуть поглубже, и тут появился я. Меня вызвали из другого штата, чтобы я смог работать под прикрытием и попытался связать ниточки воедино. Это все, что тебе нужно знать.

— Тебя раскрыли? — спрашиваю я.

— Это все, что тебе нужно знать, — сурово перебивает Лейн.

— Как скажешь, папочка! — язвительно отвечаю я.

— Пока что мы вернемся обратно в Чикаго, а там разберемся, куда дальше, — говорит Мик Лейну. — Вы можете остаться на несколько дней в моем доме, пока не решим, куда вас перевезти.

— Хорошо, — отвечает Лейн. — Но мы вполне можем остановиться в отеле. Не хочу доставлять тебе проблем.

— Вы их и не доставите, — с улыбкой произносит Мик. — Серьезно, все в порядке.

— Ладно, еще раз спасибо. Надолго мы не задержимся.

Они начинают обсуждать мирские заботы, и у меня снова появляется головная боль. Поэтому я ложусь на заднем сидении и закрываю глаза. Мик рассказывает о каком-то кафе, которое открыла его сестра, пока меня медленно одолевает сон.

Глава 10

— Мы заехали позавтракать, — произносит Лейн, когда будит меня. — Ты голоден?

— А?

— Пошли, — говорит он.

Я потягиваюсь, засовываю ноги обратно в ботинки и вытираю слюну со щеки. Затем толкаю дверь и замечаю Лейна, стоящего возле машины, в то время как Мик ждет нас обоих. Он смотрит на Лейна, явно не зная, как поступить. Мне кажется, Мик хочет ему помочь, но не понимает, как это сделать.

Когда я подхожу ближе, то замечаю, что у Лейна задралась рубашка, и из штанов выглядывает край нижнего белья. Хватаю его и тяну вверх, отчего Лейн взвизгивает, пытаясь меня оттолкнуть. Я смеюсь, наблюдая, как он пытается поправить ткань, которая врезается ему в кожу.

— У тебя были видны трусы, — ухмыляюсь я.

— Это я уже понял. Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, стараясь не рассмеяться. Затем протягиваю руку и хватаю Лейна за запястье. — Откуда у тебя эта одежда? — в отличие от моего ярко-розового, усыпанного стразами спортивного костюма, на нем одеты джинсы и простая серая футболка.

— Это одежда Рида, — говорит он.

Я смотрю на Мика.

— А у тебя в машине больше ничего нет?

— Извини, — говорит Мик, гримасничая при виде моего костюма.

— Такое чувство, что, благодаря тебе, я теперь ношу стринги, — рычит Лейн, продолжая пытаться поправить трусы.

Я ухмыляюсь и тащу его за собой.

— Очень сексуально, — говорю я, и Мик смеется.

Он придерживает дверь открытой, и я провожу Лейна внутрь.

— Сколько вас будет? — спрашивает администратор.

— Трое, — отвечает ей Мик.

— Сюда, пожалуйста.

И девушка ведёт нас за собой.

Я никогда раньше не приходил с Лейном в ресторан, потому что он категорически отказывался куда-то идти, если только это был не фастфуд. Уверен, что зайти сюда предложил Мик, а Лейн согласился с ним, потому что не хотел расстраивать.

Я тяну Лейна за собой, так что, когда мы продвигаемся в узком проходе, то не сталкиваемся с людьми. Когда, в конце концов, администратор останавливается у кабинки, я толкаю Лейна первым, прежде чем сесть рядом.

— Ваш официант сейчас подойдет, — говорит девушка с улыбкой, прежде чем уйти.

Спустя мгновение к нам подходит официантка, кладет на стол меню, и Лейн рассеянно касается края своего.

— Какие напитки я могу вам предложить? — спрашивает она, глядя на нас.

Уверен, что мы являем собой то еще зрелище. Например, мое лицо цвета фиалок, маргариток и черных дыр. Или спортивный костюм, любезно предоставленный мне какой-то проституткой. А одежда Лейна настолько тесная, что кажется, будто ее нарисовали краской из баллончика.

Мик просто улыбается в ответ.

— Хочешь шоколадного молока? — спрашиваю я Лейна.

— Кофе.

— Ненавижу запах кофе, — отвечаю я ему. — А значит, тебе принесут либо шоколадное молоко, либо стакан воды.

— Это, что, теперь такое правило? Похоже, ты солгал, и кофеварка в доме была исправной.

— Не понимаю, о чем ты, — лгу я. — Он будет шоколадное молоко.

— Нет. Я выпью кофе.

 Я пристально смотрю на Лейна, прежде чем повернуться к женщине.

— Шоколадное молоко, — говорю я.

— Хорошо, а вы?

— Я тоже возьму молоко, — говорит Мик.

— Хорошо, я принесу напитки и приму ваш заказ, как только вы будете готовы, — говорит девушка с улыбкой, а затем уходит.

— Ладно, что закажешь?

— Я не голоден, — отвечает Лейн.

— Серьезно? Это будет твоя первая нормальная еда с тех пор, как Джеймс нанял меня, — говорю я. — Омлет? Сосиски? Печенье? Тост?

— Все нормально, — произносит он, и я понимаю, что Лейн, должно быть, самый упрямый человек на свете.

Наверняка он считает, что выглядит как придурок. Или, может, не желает, чтобы люди его жалели. Мне просто хочется вбить в него немного здравого смысла. Единственное, о чем я сейчас жалею, так это о том, что Лейн не может видеть мой потрясающий образ в топе с открытым животом.

 Официантка возвращается с нашими напитками и ставит их на стол.

— Вы готовы сделать заказ?

— Да, я буду яичницу с беконом и картофель по-домашнему. Ему то же самое, — говорю я.

Официантка уходит, и Мик обращает свое внимание на меня.

— Ну и как тебе живется с Лейном?

— Как с милым невинным ребенком. Сплошное веселье, — говорю я. — Правда иногда мне кажется, что я живу в церкви. Трудно сохранять все свои мысли и поступки такими же невинными, как у него.

Мик улыбается, глядя на меня, а Лейн смеется.

— Если вдруг увидишь открытую вакансию, знай, что Феликс ищет работу, — говорит он.

— А мне этот парень нравится.

Лейн фыркает.

— Все так говорят, и я не понимаю почему. Наверное, из-за того, что ни один из вас с ним не живет.

— Всему виной мое очарование, — парирую я. — О, и этот потрясающий укороченный топ.

— На тебе укороченный топ? — спрашивает Лейн, протягивая руку, чтобы коснуться меня.

— Я понравился женщине, которая меня допрашивала, и она выделила мне этот шикарный наряд, — говорю я.

 Лейн смеется и качает головой.

— Чудесно.

Покончив с едой, мы садимся обратно в машину и едем еще минут пятнадцать, прежде чем Мик тормозит у двухэтажного дома в пригороде Чикаго.

— Ты уверен, что мы тебя не побеспокоим, Рид? — спрашивает Лейн, пока Мик паркуется в маленьком гараже. Рядом стоит еще одна машина, но она закрыта брезентом.

Мик качает головой и выключает двигатель.

— Абсолютно. Но у меня есть только одна свободная кровать.

— Я могу спать на диване, — предлагаю я, толкая дверь машины, прежде чем схватиться за ручку со стороны Лейна. Он успевает открыть дверь первым и со всего размаха ударить меня ей в ушибленный бок.

— Ай! — взвизгиваю я.

— В чем дело? — спрашивает Лейн, выходя из машины.

— Ты только что ударил меня дверью!

— То-то мне показалось, что я почувствовал некоторое сопротивление, — говорит он. — Не думал, что ты будешь стоять настолько близко. Все нормально?

— Нормально, — говорю я, хватая его за руку, и тащу за собой.

На входной двери находится электронный замок, и Мик набирает комбинацию цифр, прежде чем дернуть за ручку. Внутри нетерпеливо ожидает пес. Он извивается от возбуждения, когда мы входим внутрь, и я почти изнемогаю от желания его погладить. Собака похожа на немецкую овчарку с длинной шелковистой черной шерстью и большими карими глазами.

— О Боже, какая собака! — говорю я, протягивая к животному руку, и тут в меня врезается Мик.

Наверное, он не ожидал, что я нырну перед ним, чтобы добраться до пса. Мик быстро поднимает руку, чтобы опереться на стену, но я замечаю, что собака пригибается и убегает. Я быстро перевожу взгляд на Мика, который убирает руку со стены. Наблюдаю за мужчиной с минуту, прежде чем отступить и дать ему пройти.

— Извини, — говорю я, глядя, как пес маячит на заднем плане. — У меня слабость к собакам.

— Это Купер. Он немного застенчив, но быстро к себе располагает, — говорит он. — Куп был полицейской собакой и, похоже, до сих пор не научился расслабляться.

— Понятно, — говорю я. — А можно его погладить?

— Конечно, — отвечает Мик, и я подхожу к псу, опускаясь на колени.

— Привет, Купер, — воркую я, протягивая руку. Собака подходит ко мне и обнюхивает мою руку, так что я тянусь и глажу ее по голове. — Лейн, я хочу собаку!

— Ну так возьми. Я куплю ее тебе, и, может, тогда ты перестанешь меня доставать. Потому что если ты снова куда-нибудь меня потащишь, обещаю стоять рядом всякий раз, когда ты будешь мочиться, — говорит он.

— Ха-ха, — говорю я, поглаживая шелковистую темную шерсть.

Пес медленно начинает вилять хвостом, но тут я замечаю, что Лейн озирается по сторонам. Так что еще разок глажу собаку, а потом встаю и хватаю Лейна за запястье.

— Снимай обувь по правой стороне, — говорю я, делая то же самое.

— Вы наверняка очень устали, поэтому я постелю вам, а сам смотаюсь на несколько часов на работу, — говорит Мик, явно не понимая, что я проспал почти двадцать четыре часа кряду, с небольшим разрывом между дулом пистолета и арестом.

— Хорошо, — говорит Лейн, поскольку он спал гораздо меньше.

Удерживая Лейна за руку, я веду его на кухню, а Мик показывает мне дорогу.

Обстановка простая, но приятная. Мужчина явно не тратил много времени на интерьер, но дом выглядит аккуратным.

Мик пересекает гостиную и указывает рукой налево.

— Вот тут ванная, а полотенца и прочее — здесь. Не стесняйтесь пользоваться всем необходимым. То же самое с кухней, угощайтесь, — говорит он, прежде чем дойти до лестницы. Затем ведет нас наверх и по коридору, прежде чем открыть дверь. — А вот комната для гостей. Не слишком неудобно, Лейн?

— Нет, все в порядке, — отвечает он.

— Прямо за ней есть ванная, — продолжает Мик, показывая ее нам. — Только... Не забудь про лестницу. Хочешь, я поставлю перед ней что-нибудь?

— Нет, не нужно.

— Ладно, тогда схожу за одеялом для Феликса. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, — говорит Мик, прежде чем выйти из комнаты.

Я веду Лейна в ванную и показываю ему, где что находится, прежде чем сделать то же самое в спальне.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни, и я тебя услышу. Если захочу.

— Другого я и не ожидал, — бормочет Лейн. — И похоже, происходило это не раз.

Я ухмыляюсь.

— Чудненько. Мне нравится оставлять тебя неудовлетворенным. Ну, ладно... Спокойной ночи, хоть сейчас и не ночь.

Лейн хватает меня за запястье, и я снова обращаю на него внимание.

— Ты в порядке? — спрашивает он, протягивая другую руку.

Я тянусь к ему ладонью, и он крепко ее сжимает.

— Да, все хорошо, — отвечаю я.

— У тебя что-нибудь болит? — продолжает задавать вопросы Лейн.

— Голова и немного тело, но в целом, все нормально.

— Ладно... — соглашается он, отпуская мои руки. — Ты ведь не лжешь мне?

— Нет, клянусь.

Лейн выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, и по какой-то причине мне хочется, чтобы он попросил меня остаться здесь, с ним. Однако мужчина этого не делает.

— Надеюсь, утром ты почувствуешь себя лучше. Если я тебе понадоблюсь, дай знать.

— Спасибо, спокойной ночи, — говорю я.

— Спокойной.

Наблюдаю за Лейном с минуту, прежде чем повернуться к двери. Потом иду по коридору и спускаюсь по лестнице. А когда добираюсь до гостиной, то вижу, что Мик раскладывает диван и бросает на него одеяла.

— Я оставил в ванной чистую одежду. Тебе еще что-нибудь нужно? — спрашивает он.

— Нет, спасибо, — говорю я, направляясь в ванную.

Когда возвращаюсь, то замечаю, что в комнате никого, кроме пса, который смотрит на меня своими печальными карими глазами. Проходя мимо, я глажу его по голове, и он вскакивает, чтобы последовать за мной. Я подхожу к разложенному дивану и ложусь. Затем похлопываю по кровати, намекая псу лечь рядом, но он не двигается — лишь смотрит на меня.

В комнате настолько идеальный порядок, что мне кажется, будто я уже все испортил, бросив спортивный костюм на пол, рядом с диваном. Передо мной стоит большой телевизор с плоским экраном и полками по обеим сторонам. Диван удобный, но простыни пахнут, как будто они долго лежали в шкафу. Некоторое время я просто валяюсь и наблюдаю за Купером, который лежит на коврике возле кровати.

Внезапно раздается хлопок, и я вздрагиваю от неожиданности, прежде чем понимаю, что это, вероятно, кто-то на улице. Мое сердце колотится, пока я смотрю на запертую дверь. Затем встаю и поднимаюсь по лестнице, а Купер следует за мной. Я иду по коридору и стучу один раз в дверь Лейна, прежде чем войти.

— Лейн?

— Что-то не так? — спрашивает он, глядя в мою сторону из-под одеяла.

Я понимаю, что свет в спальне все еще горит, и выключаю его.

— Насколько хорошо ты знаешь Мика? — спрашиваю я, подходя к двуспальной кровати.

Затем забираюсь на нее и сажусь рядом с Лейном.

— Я знаю его почти год. Но мы стали партнерами только за несколько месяцев до того, как потерял зрение, — отвечает он.

— Есть в нем что-то такое, что мне совсем не нравится, — признаюсь я.

Лейн выгибает бровь.

— Ты знаешь его всего два часа. Мик оплатил твой завтрак и постелил на своем диване. Так почему же он тебе не нравится?

— Когда я был ребенком, то редко оставался на одном месте. Моя мать тащила меня в дом каждого мужчины, с которым жила, или же меня переводили из одной патронажной семьи в другую... Именно так я понял, что человека стоит оценивать по поведению его домашнего животного. У одного из мужчин, с которыми жила моя мать, был пес-дворняга. Он всегда двигался так, словно шел по стеклу. Осторожно, уворачиваясь. Я думал, что собака вела себя так, потому что была робкой и не знала меня. Но довольно скоро хозяин показал свое лицо, избивая ее на моих глазах, а потом принялся и за меня самого — всякий раз, когда я делал что-то не так. Поэтому я начал судить о домах, в которых появлялся, по тому, как вели себя домашние животные. И если человек обладал жестокой натурой, то питомцу обычно приходилось хуже всех.

— Я не совсем понимаю, какое отношение это имеет к Мику. Ты говоришь про Купера? Он всегда себя так вел. Пес являлся частью подразделения К9, но был слишком робок для операций, поэтому Мик приютил его. Поверь мне, он не такой уж плохой. Уверен, что твое детство не было хорошим, но иногда стоит доверять людям. Обещаю, что смогу тебя защитить.

Не уверен, что собираюсь продолжать этот разговор, к тому же я не привык давать людям шансы.

— Да... Ты прав... Наверное я просто устал, — говорю я. — Пойду вниз.

— Оставайся здесь, — говорит Лейн.

— Ты уверен? Разве Мик не найдет это странным?

— Ну и ладно — отвечает он, и я откидываю одеяло, чтобы забраться под него. — Феликс... Прости что все, что происходит с тобой. Мне очень жаль, что из-за меня ты пострадал.

— Все нормально, правда, — говорю я.

— Ладно, — произносит Лейн и тянется ко мне.

Я прижимаюсь к нему, и он обнимает меня сильной рукой. Я чувствую себя в безопасности, и мне приходится напоминать себе о том, что Лейн — всего лишь мой работодатель, и что я не должен допускать возникновения чувств, потому что он обязательно меня бросит. Как все остальные.

Но это ведь привычное дело.

К тому же мне вполне неплохо и одному.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — шепчет Лейн мне в волосы. — Ты ведешь себя на удивление спокойно после всех этих событий.

Я прижимаюсь лицом к его груди и закрываю глаза.

— Это потому, что ты ничего не видишь. Если бы ты мог видеть выражение моего лица, то понял бы, что я не на шутку взволнован.

Лейн смеется, и его смех вызывает у меня улыбку.

— Я серьезно, Феликс.

— Ну, на самом деле, мне же приходилось находиться под дулом пистолета. Первым был торговец наркотой, которого моя мать в тот момент избивала своей сумочкой.

— Она пыталась спасти тебя?

— Шутишь? Парень хотел, чтобы маман от него отвалила, и использовал меня как заложника, а ей было все равно. Думаю, когда растешь с такой матерью, как моя, ты просто подбираешь все, что бросает тебе жизнь. Ты такой: «О, метамфетамин вместо каши? Ладно, пусть лежит вон там».

— Когда ты попал в систему?

— В шестнадцать, — говорю я. — не стоило угонять полицейскую машину. Серьёзно, мое самодовольство не знало границ.

— Ты серьезно угнал полицейскую машину? — спрашивает Лейн, недоверчиво глядя на меня.

Я ухмыляюсь при этой мысли.

— Они пришли с обыском в дом, в котором я проживал на тот момент, и мне показалось, что это будет забавным, — говорю я. — Я был глупым подростком, знаешь ли. Не самое лучшее решение в моей жизни, но тогда я чувствовал себя одиноким.

Пусть и на короткое время. Мне было все равно. Я испытывал новые ощущения, и иногда они являлись единственными, чего мне хотелось.

— Тебе удалось попасть в приемную семью?

— Нет. Некоторое время после своей выходки я провел в колонии для несовершеннолетних, потом жил в патронажных семьях, пока мне не исполнилось восемнадцать. Именно тогда до меня дошло, что если я не хочу закончить наркоманом, как моя мать, то мне стоит как-то изменить свою жизнь.

— Ну так и чего же ты ждешь? — шутит Лейн.

В ответ я ухмыляюсь.

Большинство людей не стали бы шутить, услышав мою историю. Но Лейн знает меня лучше. Иногда мне кажется, что я очень близок к тому, чтобы упасть в яму небытия, где ничто больше не имеет значения. Но шутки? Именно они помогают мне жить.

— Отвали, старый хрен, — говорю я ему. — Я устал, так что спокойной ночи.

— Снова собираешься спать? Уверен, что с твоей головой все в порядке?

— С ней всегда была беда.

— Это точно. Спокойной ночи, Феликс.

Лейн обнимает меня, прижимаясь ко мне всем телом. Затем целует меня в лоб, и я слегка удивляюсь этому нежному жесту.

* * *

— Тебе нравится? — спрашивает Мик, пока я набиваю рот его восхитительной стряпней.

Что, вероятно, не очень хорошо, потому что, когда мне придется вернуться к своей прежней еде, на вкус она будет еще хуже. К примеру, вы замерзли на улице, и идете внутрь, чтобы согреться, но потом, когда снова выходите наружу, вам становится в десять раз холоднее. Именно так.

— Господи, да, — отвечаю я. — Потрясающе. Как у тебя так получилось?

— Это рецепт моей матери. На самом деле, приготовить очень легко, — говорит он.

— Феликс впечатлен, потому что даже овсянку не в состоянии приготовить, — говорит Лейн, медленно входя в комнату.

Он был в ванной, и мне стоило бы его подождать, но я уже учуял запах бекона.

— Лейн, ты сейчас врежешься, шагни направо, — говорю ему я.

Доверчивый Лейн, конечно же, делает шаг вправо и врезается в кухонный шкаф.

— Черт, — рычит он, и из меня вырывается смешок.

— Это тебе за то, что говоришь обо мне гадости, — говорю я.

Мик смотрит на меня широко раскрытыми глазами, словно не может поверить, что я издеваюсь над слепым. Но мне кажется, что нехорошо относиться к Лейну по-другому, только потому, что он ослеп. Лейн не хочет, чтобы его жалели, а от меня такого определенно не дождется. Думаю, втайне ему нравится мое отношение.

Лейн медленно подходит к столу, и я подумываю о том, чтобы отодвинуть все стулья, но он быстро хватает ближайший. Затем отодвигает его и осторожно садится, словно ожидая очередного подвоха.

Мик ставит перед ним тарелку.

— Лейн, ты не против немного поболтать после завтрака? — спрашивает он.

— Конечно. Мне, наверное, стоит как-нибудь заехать в участок, — отвечает Лейн.

— Да, но давай разберемся с этим позже, — говорит Мик.

— О чем вы собираетесь говорить? — с любопытством спрашиваю я.

— Не твое дело, — отвечает Лейн, откусывая свой сэндвич. — Действительно вкусно.

— Спасибо, — благодарит Мик.

Покончив с едой, оба уходят в другую комнату, оставляя нас с Купером наедине. А это значит, что мне снова придется подслушивать.

Поэтому я встаю и крадусь по коридору. Мужчины находятся в последней комнате слева, но даже стоя за дверью, я почти ничего не слышу. Никаких ужасающих секретов или шпионских бесед, поэтому, в конце концов, разочарованный, я возвращаюсь в гостиную.

После того, как сверхсекретная встреча окончена, Мик уезжает на работу. Я оставляю Лейна в гостиной с включенным телевизором, а сам направляюсь в комнату, где ранее разговаривали парни. Она напоминает офис с письменным столом посередине и картотечным шкафом сбоку. Как только я вхожу, то тут же начинаю все обшаривать. На письменном столе нет ничего необычного: только стикеры с липким краем, скрепки и счета. Шкаф забит коробками со всякой ерундой, а ноутбук заблокирован паролем.

— Что ты делаешь?

 Я вздрагиваю от неожиданности и смотрю на Лейна.

— Как ты тут оказался?

— Пошел следом за тобой, — говорит он. — Что ты делаешь?

Я бы предположил, что в данный момент Лейн знает меня предостаточно, чтобы самому ответить на свой вопрос.

— Сгораю от любопытства.

— Это у тебя такая привычка, что ли?

— Ну… Да…

— Значит, каждый раз, когда ты приходишь в чей-то дом, то копаешься в чужих личных вещах после того, как люди любезно разрешили тебе остаться? — спрашивает Лейн.

— Говоришь так, будто я какой-то псих, но да, — отвечаю я. — Мне просто... Захотелось посмотреть. Осуди меня за это.

— Отыметь тебя за это?

— Нет. Осудить.

— Предпочитаю свой вариант, — ухмыляется Лейн.

— Ха! Нет. У меня все болит. Но ты можешь мне отсосать.

— Правда? — спрашивает он так, будто заинтересован.

Делаю шаг вперед, прижимаясь к Лейну всем телом.

— Конечно, — говорю я, и мой член оживает.

— Никогда не думал, что ты об этом попросишь, — шутит Лейн, рассеянно кусая нижнюю губу. Мне хочется лизнуть ее, и от этой мысли у меня возникает стояк. — Всякий раз, когда думаю о том, чтобы тебя поцеловать, то просто не знаю, как это сделать. Ты… Такой низкий, что тебя с трудом находишь, — Лейн демонстрирует это, похлопывая воздух гораздо ближе к моему животу, чем к голове, и желание к нему тут же рассеивается.

— Ты вовсе не такой смешной, как тебе кажется.

Лейн улыбается, а я приподнимаюсь на цыпочки и нежно прижимаюсь ртом к его губам. Лейн скользит рукой мне в волосы, притягивая ближе к себе, пока я не чувствую его тело сквозь одежду, и могу сказать наверняка — его член заинтересован так же, как и мой. Обнимая мужчину за плечи, я вынуждаю его нагнуться, чтобы быть вровень со мной.

Когда он сдается и наклоняется, я провожу рукой по его щетинистой щеке. Лейн приоткрывает свой рот, и я чувствую прикосновение его языка к своей губе, прежде чем он начинает по ней скользить. Когда наши языки соприкасаются, на его губах ощущается вкус мяты и кофе. Я отстраняюсь и кусаю Лейна за губу, которую он прикусывал ранее. Мне хочется обнять его крепче, однако Лейн действует очень осторожно. Он не хочет причинить мне боль, но в данный момент я не уверен, что меня это волнует.

Мужчина толкает меня к столу, и стоящая на нем фотография слегка пошатывается.

Мы продолжаем страстно целоваться.

Внезапно Лейн резко отстраняется.

— Что?.. — спрашиваю я, но он поднимает руку, вынуждая меня замолчать.

— Рид дома, — отвечает Лейн, отстраняясь, и я разочарованно вздыхаю.

Затем быстро закрываю ящик, в который заглядывал ранее, и бросаюсь за Лейном в коридор.

Купер смотрит на меня обвиняющим взглядом, поэтому я ласково прохожусь ладонью по его голове, и он быстро прощает мне мое любопытство.

Когда я вхожу в гостиную, Мик стоит и листает свой айпад. Мне приходится сдержаться, чтобы не окатить его гневным взглядом, так как он нас прервал.

— Что вы делали? — спрашивает Мик.

— Я случайно переключил передачу, и теперь пытаюсь заставить Феликса помочь мне ее найти, — говорит Лейн. — Вот, ходил за ним.

Мик отрывается от своего айпада, а я смотрю на то, что он там делает. Похоже, мужчина читает почту, но под таким углом у меня не получается ничего разглядеть.

— Ясно. Джеймс хочет встретиться с тобой вечером в департаменте. У него с собой твои вещи, — говорит Мик и кладет айпад на пуфик.

— Отлично, — отвечает Лейн. — Схожу приму душ.

— А можно мне поехать с вами? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Нет, — бросает Лейн, прежде чем направиться в ванную.

Я плюхаюсь на диван и беру пульт.

Мик возвращается с пивом в руке и садится в кресло.

— Хочешь? — спрашивает он, кивая на бутылку.

— Нет, спасибо, — отвечаю я.

— Вы с Лейном встречаетесь?

— Нет. Не думаю, что смог бы с ним встречаться. У него слишком обаятельный характер, — говорю я. — Прямо до тошноты.

Мик смеется.

— Ясно… — его улыбка исчезает. — Ненавижу видеть его таким.

— Он в порядке, — отзываюсь я. — Просто у Лейна навязчивая мысль, что все его осуждают или жалеют.

— Да уж… Это, наверное, очень тяжело — не… — запинается Мик.

— Так и есть, — подтверждаю я и начинаю чесать подошедшего пса за ухом. — Ему не разрешается запрыгивать на диван?

— Нет, — говорит Мик, поднимая свой айпад.

С этого угла мне видно, как он вводит свой пароль одним отработанным движением.

— Но Куп ведь такой хороший. Как можно отказать такой милой мордашке?

— Легко, — говорит Мик, поглядывая на меня.

Я пристально смотрю на него в ответ, и он улыбается. Его улыбка кажется вполне искренней, но все же с ней что-то не так.

— Купер погрыз предыдущий диван. Так что теперь ему запрещено у нему подходить, — признается Мик и снова подносит пиво к губам.

— Уверен, это вышло случайно, — настаиваю я.

Он смеется, опуская пиво.

— Конечно.

Я включаю фильм, а через некоторое время вниз спускается Лейн, и они с Миком собираются на выход.

— Если проголодаешься, можешь съесть все, что найдешь в холодильнике, — говорит Мик.

— Хорошо, спасибо, — отвечаю я, провожая их взглядом. Как только они уходят, я похлопываю по дивану. — Иди сюда, Купер, — пес смотрит на меня своими большими карими глазами. — Иди, иди. Твой хозяин просто грубиян, — улыбаюсь я.

Пес неуверенно смотрит на меня, прежде чем поставить лапу на диван. Но как только я протягиваю к нему руку, он резко дергается в сторону.

Наклоняюсь к собаке, и до меня доносится какой-то звук. Я оглядываюсь в поисках его источника, прежде чем замечаю айпад Мика. Беру его, но на главном экране ничего не высвечивается, поэтому я пытаюсь его разблокировать. Для этого нужен пароль, но поскольку любопытства мне не занимать, я прекрасно помню, какой пароль вводил Мик. 8214.

Снимаю блокировку и нажимаю на сообщения. Его телефон, должно быть, подключен к Айпаду, потому что высвечивается целый ряд сообщений. Имеется одно непрочитанное с номера, который не внесен в контакты.

Я открываю его и читаю последний ответ.

Я попрошу кого-нибудь позаботиться о пацане.

Пацане? У Мика есть ребенок?

Прокручиваю до следующего сообщения, которое было отправлено от Мика.

А что мне делать с пацаном в моем доме?

Ах... Так это я пацан.

Прокручиваю до начала разговора.

Мик: Прайс мне ничего не сказал. Уверен, что он знает?

Неизвестный номер: Конечно. Привези его вечером.

Мик: Куда?

Неизвестный номер: Куинс-Стрит, 512. Заходи с заднего входа. Мы что-нибудь придумаем.

Мик: А как же пацан?

— Говорил же! — кричу я, и Купер в ужасе убегает. — Куп. Я сказал Лейну, что Мик — мудак, но он никогда меня не слушает. Пошли, — говорю я, проверяя айпад.

В нем есть 3G, поэтому я ввожу адрес в карты и бегу к двери. Затем засовываю ноги в ботинки и хватаюсь за собачий поводок, висящий на крючке у двери. Рядом с собачьим поводком находится связка ключей, и я хватаю их тоже, прежде чем прицепить поводок к ошейнику Купера.

— Пойдём погуляем, малыш.

Пес виляет хвостом и следует за мной на улицу. Я бросаюсь к гаражу и захожу в смежную дверь. Затем направляюсь к машине, спрятанной под брезентом, мысленно умоляя, чтобы она оказалась на ходу. Снимаю брезент и пялюсь на красивый спорткар.

— У Мика наверняка случится припадок, когда он увидит твою шерсть, — говорю я, открывая дверцу машины и загоняя пса внутрь. Он нетерпеливо подпрыгивает и виляет хвостом, глядя на меня. Я бросаю айпад на приборную панель, когда осознаю, что нужно выйти и открыть дверь гаража. Обыскав гараж, я наконец нахожу кнопку и нажимаю ее. Рольставня медленно открывается. Я забираюсь обратно в спорткар и завожу двигатель. Меня пугает громкий рокот. Его бы и глухой услышал!

Я давлю на газ, и мы так быстро вылетаем из гаража, что чуть не сносим почтовый ящик. Пролетаем через бордюр и выезжаем на дорогу. Бедняга Купер вжимается в сидение.

— Прости, приятель, — говорю я, перегибаясь через него и хватаясь за ремень безопасности. Я пристегиваю пса, а он смотрит на меня как на сумасшедшего. — Ощущаю себя хулиганом, — признаюсь я Куперу. — Мне так и хочется крикнуть Лейну в лицо: а я тебе говорил!

Но пес не обращает на меня внимания, потому что слишком занят, пытаясь понять, как освободиться от ремня безопасности.

Следую за GPS, который показывает, что пункт назначения в тридцати минутах езды. Я превышаю скорость, но у Мика есть добрых пятнадцать-двадцать минут форы.

Быстро сбавляю скорость, когда вижу полицейского, направляющегося в мою сторону, и притворяюсь обычным гражданским, пока он не оказывается позади, прежде чем разогнать машину до ста двадцати. Двигатель ревет, как лев, и я чувствую себя хищником.

Приближаясь к пункту назначения, я понимаю, что не догнал их, как надеялся. Не уверен, едут ли они по той же дороге, или в какой-то момент я пролетел мимо них, так как не смог точно вспомнить, какого цвета машина у Мика. Теперь я всего в трех минутах от места назначения, и меня начинает немного подташнивать. Адреналин в крови падает, и до меня доходит, что я даже не знаю, как действовать дальше.

Серьезно! Ну зайду я туда, и что дальше? У меня даже ножа с собой нет! Зато есть обезумевший пес, который выглядит так, будто его сейчас стошнит, машина, которая стоит гораздо больше, чем годовая зарплата простого полицейского, и айпад.

Подождите…

Бардачок! Во всех просмотренных мной боевиках в нем всегда хранился заряженный пистолет.

Я открываю бардачок в надежде найти там хотя бы противотанковое ружье, но нет! Несколько салфеток из KFC и компакт-диск с надписью «Вот Что Мы Называем Классной Музыкой», который, похоже, занесло сюда машиной времени, потому что быть не может, чтобы люди до сих пор слушали такой треш.

— Куп, мы точно умрем, — говорю я псу, и тот согласно виляет хвостом.

Глава 11

Смотрю на подъезжающую машину Мика и понимаю, что в данный момент у меня есть только одно оружие.

Его спорткар.

И у меня чуть ли слезы из глаз не текут от того, на что придется пойти.

Я разгоняю машину до девяноста и сворачиваю на стоянку здания, напоминающего заброшенную фабрику. Решив, что не хочу умирать, я немного сбавляю скорость, хватаю Купера и прижимаю его к себе, собираясь въехать в зад авто Мика.

 К тому моменту, как я врезаюсь в него, моя скорость значительно ниже, так как мне не хочется убивать себя или пса. Ну, и Лейна. К счастью, моей скорости недостаточно, чтобы в спорткаре сработали подушки безопасности, поэтому я выскакиваю и бегу к машине Мика.

Лейн с Миком все еще пытаются оправиться от удара. Я хватаюсь за ручку пассажирской двери, но она оказывается заперта. Сработали их подушки безопасности, и мужчины пытаются с ними справиться, пока я бешено стучу в дверь.

— Лейн, он продажный полицейский! — кричу я.

Как и Мик, Лейн тут же поворачивает голову в мою сторону. Я быстро пригибаюсь, но продолжаю колотить в дверь, пока Лейн не отпирает ее изнутри.

— Лейн, он тебе лжет, — говорю я, внезапно замечая, что Мик выходит из-за машины с пистолетом наготове. Я даже не заметил, как он успел выбраться, и теперь крайне обеспокоен. — Привет…

— Какого хрена ты сделал с моей машиной? — сдавленно рычит он, замечая урон.

Я тоже расстроен, а это даже не моя машина.

— Мне очень жаль, но... знаешь...

Внезапно из машины выходит Лейн, хватая Мика за шею и крепко сжимая ее рукой. Но Мик тут же вскидывает пистолет и целится прямо в меня.

— Если сделаешь какую-нибудь глупость — Феликс умрет, — произносит он.

— Так значит, ты работаешь на них, — проясняет Лейн.

Мик смеется, и я задаюсь вопросом, когда эта ситуация превратилась в комедию. Не вижу ничего смешного в том, что на меня снова наставили пистолет.

— А тебе не было интересно, как раскрылось твое прикрытие? — спрашивает Мик.

— Я знал, что кто-то в отделе являлся кротом, просто не мог понять, кто, — отвечает Лейн.

— Мы можем простоять здесь всю ночь, но люди Рэда наверняка нас услышали и уже идут сюда, — говорит Мик. — Отпусти меня, или я выстрелю в Феликса.

Сидя на земле, я смотрю на Мика и размышляю о том, как исправить ситуацию, потому что до сих пор мои действия были ну очень полезными. Внезапно Мик замечает какое-то движение и дергает головой. Это всего лишь Купер, но Лейн, должно быть, тоже его слышит, потому что всем весом откидывается назад. Мик теряет равновесие, машинально вскидывая руку с пистолетом и падая. Он приземляется прямо на Лейна, но хватка не ослабевает.

— Fass[1]! — Мик пытается освободиться, и Купер навостряет уши вырывается.

Я бросаюсь за поводком, но тот скользит между пальцами, когда Куп бросается на Лейна и впивается в его руку. Лейн издает вопль, и я тут же понимаю, что, возможно, не стоило приводить полицейского пса на схватку с его хозяином.

К тому времени, как я подбегаю, Мик уже перестает сопротивляться, а Лейн на удивление спокоен, учитывая Купера, висящего на его руке.

— Aus[2]! — кричит он, и собака колеблется. — Aus! Fuss[3]!

Купер отпускает руку и скулит, нервно глядя на нас троих.

— Ты в порядке? — неуверенно спрашиваю я.

— Какая хорошая мысль, Феликс, притащить сюда полицейскую собаку, — бурчит Лейн, отталкивая от себя обмякшее тело Мика.

— Он не специально, — оправдываюсь я с гримасой, поглаживая уши Купера. — Хорошо, что ты вспомнил команды и сумел его остановить.

— Я просто орал всякую ерунду. Слава богу, пес работал со мной раньше, иначе, вероятно, он не стал и слушать. Я даже не помню, что это за слова. А теперь пошли.

 Я смотрю на его рваную толстовку.

— Как рука?

— Все нормально, — говорит Лейн, когда я беру его за руку и хватаю поводок Купа, бросаясь к машине, на которой приехал Мик. У нее не так много повреждений, поэтому все трое мы забираемся внутрь.

Усаживаясь на место водителя, я обнаруживаю, что ключа в зажигании нет.

— Лейн, ключи пропали! — восклицаю я.

— Сходи, проверь его карманы.

 Я уже собираюсь вылезти из машины, когда замечаю людей, выходящих из фабрики. Они направляются к нам с гораздо большей уверенностью, чем та, которую ощущаю я. И, наверняка, оружие в их руках играет не последнюю роль.

— Лейн… К нам идут примерно шесть человек с пушками в руках. Что будем делать?

— С какой стороны они идут?

— Примерно... на три часа.

— Ладно, выходи из машины. Они могут попасть в тебя, если будешь на той стороне?

— Наверное, нет, — отвечаю я, открывая дверцу машины и выползая наружу.

Тяну Купера за собой, а Лейн переползает через сидения, чтобы выйти следом. Раздаётся выстрел, и пуля разбивает стекло.

— Мы умрем, — утверждаю я, когда Лейн толкает мою голову вниз.

Он обнимает меня в защитном жесте, пока мы продвигаемся вперед. Знаю, что должен чувствовать себя в безопасности, но мне все еще кажется, что я умру.

— Не умрем. У нас все хорошо, — говорит Лейн совершенно спокойно.

Словно он не был предан напарником, не задушил его, не оказался укушен собакой и чуть не схватил пулю. Словно произошедшее являлось обыденным делом.

Боже, надеюсь, что это не обычная жизнь с ним.

— Лейн... мне немного страшно, — шепчу я.

— Все в порядке, — отвечает он. — Просто беги к другой машине, и мы попробуем ее завести, хорошо?

Я киваю и двигаюсь к следующей машине. Открываю дверь и протягиваю руку, хватаясь за ключ в зажигании. Я поворачиваю его, и машина визжит. Не рычит, оживая, а именно визжит.

— Похоже, я все испортил.

— Ладно. Новый план. Что находится ближе всего?

 Я оглядываюсь, но мое внимание полностью сосредоточено на мужчинах, идущих в нашу сторону.

— Люди, которые пытаются нас убить.

— Феликс.

Я отвожу взгляд от бандитов и осматриваюсь вокруг, замечая чуть в стороне небольшое строение.

— В тридцати футах от нас какое-то строение.

— Хорошо. Мы справимся, — говорит он.

— Думаешь? — спрашиваю я, потому что нас наверняка пристрелят, пока мы успеем туда добежать.

— Да. Они не собираются меня убивать. Думают, что мне известно что-то важное. А значит, попытаются нас схватить. Я буду прикрывать тебя собой, потому что им, вероятно, плевать, умрешь ты или нет.

— Великолепно, — восклицаю я.

— Все будет хорошо, — говорит Лейн.

Он так уверен в себе, что я почти ему верю.

Почти.

— Лейн, сдавайся уже. Куда ты собрался бежать? — кричит какой-то мужчина.

Похоже, это Рэд, но я не слишком стремлюсь высунуть голову, чтобы проверить свою теорию.

— Готов? — спрашивает Лейн совершенно спокойно.

— Конечно, — отвечаю я. — Пожалуйста, не дай им меня убить.

— Не дам.

Одной рукой я сжимаю ладонь Лейна, а другой держу поводок Купера.

— А что помешает им... стрелять по нашим ногам?

— Удача, — отвечает он. — Готов? Побежали!

Я бросаюсь вперёд, волоча Лейна за собой и ожидая боли от выстрела, а затем, в конечном итоге, смерти. Она-то уж точно не заставит себя ждать.

До меня доносятся несколько выстрелов, когда Лейн толкает меня вперед. Мы заворачиваем за угол здания, и я поворачиваюсь к Лейну.

— Мы живы.

— На данный момент. Скажи мне, что ты видишь?

— Хм... Забор, окружающий участок.

— Шутишь?

— Определённо, нет.

— Ладно, — произносит Лейн гораздо спокойнее, чем следовало бы, учитывая, что смерть буквально дышит нам в спину. — Есть ли тут какая-нибудь дверь?

— Да.

— Открой ее.

 Я подбегаю к двери, волоча за собой и Лейна, и собаку. Дверь заперта, но в ней есть стекло, поэтому я хватаю камень и бью им по нему. Стекло разбивается, и я натягиваю рукав на кулак, чтобы убрать торчащие осколки. Затем протягиваю руку и нащупываю ручку, прежде чем отпереть ее. Я рывком открываю дверь и заглядываю внутрь.

Помещение явно используется для хранения всякого хлама. Единственное, что не в коробке и не на полке — газонокосилка, стоящая у двери.

— Хм... Тут просто... всякий хлам и газонокосилка.

— Ладно. Я хочу, чтобы ты зашел внутрь и завел ее. А потом беги обратно сюда.

— Что? Зачем?

— Отвлекающий маневр. Бандиты подумают, что нам как-то удалось выкрутиться. Они не поймут, что это всего лишь газонокосилка. Беги.

Я забегаю внутрь и хватаюсь за газонокосилку. Поворачиваю ключ, и слава Богу, она заводится. Я снимаю с косилки блокиратор, толкаю вперед, и она начинает ехать. В это время я разворачиваюсь и бегу к двери, прислушиваясь к ужасному шуму, когда косилка сносит все на своем пути.

— Готово, — говорю я, хватая Лейна за руку.

— А сейчас мы просто обойдем здание с другой стороны, — произносит он.

— Ладно, — соглашаюсь я и тащу его за собой, заворачивая за угол. Позади нас раздаются крики, но мы уже скрылись из виду.

— Иди медленно, пока не увидишь то место, где они стояли раньше, — говорит Лейн. — Прижмись спиной к зданию и просто медленно двигайся вперед.

 Да, но я боюсь, что отвлекающего маневра будет недостаточно, и бандиты поймут, что мы просто над ними издеваемся. Сердце колотится как ненормальное, и я сомневаюсь, что кроме него услышу что-то еще, даже если рядом с ухом ударят в гонг. Притормаживаю, когда вижу место, где находились бандиты, но сейчас там никого нет. Поэтому я продолжаю двигаться, пока не замечаю человека, стоящего рядом с машиной Мика.

— Один мужчина стоит возле машины.

— Только один?

— Да.

— В какую сторону он смотрит?

— Не на нас. Туда, куда мы побежали в первый раз.

— Отлично, — говорит Лейн, вытаскивая пистолет Мика. — Ты раньше пользовался оружием?

— Что? Нет! Я не буду.

— Ладно, — соглашается Лейн. — Тогда мне нужно, чтобы ты стал моими глазами. Если я его не услышу, то не смогу попасть, — говорит он, подходя ко мне сзади и прижимаясь грудью к спине.

Затем обхватывает меня руками, удерживая пистолет прямо.

— Положи свою руку на мою, — говорит он.

Я медленно кладу свою ладонь поверх его руки и обхватываю ее пальцами.

— Подожди... Что если мы выстрелим, и кто-нибудь услышит?

— Только не из-за грохота газонокосилки. А еще на этом пистолете стоит глушитель. Дай мне другую руку.

Я протягиваю ему вторую руку. Лейн кладет свою ладонь на тыльную сторону моей, прежде чем прижать ее к пистолету, а затем двигает мои пальцы вперед, пока я не чувствую небольшой бугорок в стволе.

— Это называется мушка, а это... — Лейн отводит мою руку назад, пока я не чувствую еще два бугорка. — Это прицел заднего вида. Мушка должна располагаться между прицелом. Поэтому я хочу, чтобы ты прицелился в мишень, а затем выровнял прицел и мушку, понятно?

— Ладно, — соглашаюсь я. — Куда мне нужно целиться?

— В грудь. В нее попасть легче всего. Возможно позже у нас будут проблемы, но по крайней мере, мужчина не сможет встать.

— Хорошо, — говорю я, медленно сдвигая пистолет вправо и целясь парню в грудь. Мужчина небрежно оглядывается по сторонам, как будто все это не имеет к нему никакого отношения. Он прислоняется к машине, явно расслабляясь. Я чувствую спокойную и твердую руку Лейна под своей, когда наклоняю пистолет, чтобы посмотреть в прицел. Думаю, все верно, но опасаюсь промахнуться. Я очень боюсь, что все испорчу.

— Поторопись — спокойно произносит Лейн.

— Ладно... Думаю, положение прицелов верное, — отвечаю я.

—Хорошо, — говорит он. — Убери руку назад.

 Я выполняю просьбу Лейна, но не освобождаюсь из его объятий, продолжая удерживать перед собой пистолет.

— Прицел все еще ровный? — спрашивает он, скользя пальцем по спусковому крючку.

— Да, — отвечаю я.

Лейн нажимает на курок, и я подпрыгиваю, однако мой взгляд не отрывается от мишени. Пуля попадает мужчине прямо в грудь, и тот с грохотом откидывается на машины, а потом медленно сползает вниз.

— Сейчас мы побежим к машине. Ты заберешь ключи, ладно?

— Ладно... А мы сумеем ее завести, учитывая сработавшие подушки безопасности?

— Это старая модель, и топливопровод, вероятно, не перекрыт. В любом случае, нам придется попробовать. Ладно, побежали.

Выйдя из транса, я киваю и начинаю бежать. Лейн не отстает от меня, а Купер мчится впереди. Когда мы подбегаем ближе, то слышим стон раненого мужчины. На машине видны следы крови, и я быстро отвожу взгляд. Лейн подходит к мужчине, а я обегаю авто, чтобы добраться до бесчувственного тела Мика. Затем просовываю руку в его карман и слышу глухой стук.

Я подпрыгиваю и смотрю на Лейна, но он склонился над раненым, поэтому продолжаю поиски. Я просовываю руку в другой карман Мика и чувствую металл ключей. Вытаскиваю их как раз в тот момент, когда чья-то рука сжимает мою. Я пытаюсь вырваться, но Мик открывает глаза и тянется ко мне другой рукой. Не думая, я бью его по голове, прежде чем вскочить и побежать к другой стороне машины.

— Ключи у меня, залезай! — говорю я, и Лейн, не теряя времени, садится в авто. Я толкаю Купера внутрь и забираюсь вслед за ним.

Мне мешают подушки безопасности, поэтому я сдвигаю их, затем вставляю ключи в зажигание и завожу двигатель. Я давлю на газ, и воздух разрывает ужасный звук. Должно быть, это скрежет бампера, который отрывается от спорткара, но, когда мы начинаем ехать, я понимаю, что спорткар вроде как зацепился за нашу машину.

— Что это за грохот? — спрашивает Лейн, поворачивая голову так, будто может что-то увидеть.

— Хм… — Я смотрю в зеркало заднего вида и жму на газ. Шины визжат, пока мы медленно тащим за собой спорткар. — Похоже, другая машина... зацепилась за наш бампер.

— Другая машина? — спрашивает Лейн.

— Ага.

Мы продолжаем тащить за собой машину. Спорткар, по-видимому, тяжелее нашего авто, так что ползем мы, как улитки.

— Сдай назад.

— Что?

— Врежься во что-нибудь и попробуй отцепить ее от нас.

— Как скажешь, — соглашаюсь я, отодвигая подушку безопасности и начиная сдавать задним ходом. Я набираю скорость и во что-то врезаюсь. Салон наполняет визг Купера и лязг металла. Затем я газую на полную. Спорткар снова волочится за нами, но потом слышится скрежет металла, пластика и всего остального, из чего сделаны автомобили, и мы наконец вырываемся вперед. Я быстро поворачиваю руль, и замечаю бандитов, бегущих в нашу сторону.

— Они бегут к нам.

— Пригнись, — говорит Лейн и тянется ко мне, чтобы прикрыть мою голову. Но вместо того, чтобы защитить меня, как рыцарь в сияющих доспехах, он попадает меня прямо в глаз.

— Ай, черт! — восклицаю я, и мой глаз мгновенно слезится, отчего зрение становится размытым.

— Я попал тебе в глаз?

— Да! Именно туда! — я быстро моргаю, пытаясь избавиться от боли.

Лейн толкает мою голову вниз, отчего обзор становится еще хуже, как будто слезящегося глаза недостаточно. Когда раздаются выстрелы, я пригибаюсь ровно настолько, чтобы видеть, куда еду.

Пуля попадает в заднее стекло, и внезапно машина дергается.

— Что это было? — спрашиваю я.

— Наверное, прострелили шину. Просто езжай, — говорит Лейн.

— А что я, по-твоему, собирался делать? Остановиться и заменить колесо? — язвительно спрашиваю я.

— Слушай, может нам стоит вернуться и накормить их твоей стряпней? Тогда нам вообще не придется убегать, — предлагает Лейн.

Я протягиваю руку и щипаю его за сосок, отчего он издает вопль.

— Что? Подумал, что тебе выстрелили в грудь? — спрашиваю я. — Потому что мой глаз ощущается именно так.

— Просто веди уже машину!

— А я что, по-твоему, делаю?! Мы тащим за собой половину машины, у нас лопнуло колесо, а еще за нами гонятся серийные убийцы.

— Они не серийные убийцы… Просто... бандиты.

Я поглядываю в зеркало заднего вида, но те еще не выехали со стоянки. Я выруливаю на дорогу, даже не потрудившись притормозить, и машина визжит. До нас доносится глухой стук спущенного колеса.

— Что это за звук? — спрашивает Лейн.

— Может, тачка умирает? — предлагаю я.

— Да нет же... послушай, — говорит он, и я вслушиваюсь, с тревогой оглядываясь по сторонам. Может, у Лейна появился суперслух, и он может слышать приближение бандитов? — Это что? Поезд?

— Хм... — Я оглядываюсь и вижу поезд, мчащийся слева от нас. — Ага.

— Езжай за ним до следующей станции. Мы поедем на нем.

— Ладно... — отвечаю я.

Перед нами едет машина, поэтому я обгоняю ее и снова набираю скорость.

— Клянусь Богом, если я продержусь всю эту неделю, только для того, чтобы получить пулю в лоб... Скажем так, через час мой призрак найдет тебя и будет преследовать до конца твоих дней, — морщусь я.

— Ничего страшного, призраки не пугают, если их не видишь, — парирует Лейн, прежде чем прикрыть свои соски.

— Что ты делаешь?

— Я был уверен, что ты снова меня ущипнешь, — отвечает он.

— И стоило бы, — говорю я, подъезжая к парковке у вокзала. — Мы на месте. Остановиться на парковке? — спрашиваю я, а затем вижу, как вслед за нами сворачивает машина. — У бандитов все машины черные?

— Не знаю, я не спрашивал, — отвечает Лейн.

— В фильмах все именно так, и за нами едет черная машина, — говорю я, подъезжая прямо к дверям вокзала. Пару раз кручу руль в сторону, словно собираюсь их протаранить, но затем съезжаю на тротуар. — Бежим отсюда.

Глава 12

Я выскакиваю из машины вместе с Купером на поводке, затем хватаю Лейна за руку и бегу внутрь, но меня тормозит окружающая толпа, словно люди никуда не торопятся.

— Нам нужен билет.

— Прыгай через турникет, — бросает Лейн.

— Ну... ладно. Устроим шоу со слепым и собакой, — говорю я, отталкивая какого-то парня и прыгая через турникет. — Давай, — тяну я Лейна за руку.

Он карабкается вверх, вместе с Купером, который мог бы запросто пробежать под турникетом.

— Эй! — кричит кто-то, когда я помогаю Лейну перебраться на другую сторону.

— Какой поезд? — спрашиваю я, глядя на табло. Все они идут в разные направления, и я теряюсь.

— Любой.

— Я никогда не был в Чикаго и немного путаюсь, — говорю я, глядя на стрелки и цвета.

— Просто выбери один и бежим.

 Я киваю и тащу его вверх по лестнице, когда позади раздаются чьи-то крики.

— Это знак «плохие парни рядом»? — спрашиваю я.

— Похоже на то, — отвечает Лейн, замедляя шаг на лестнице. Уверен, он пытается сосредоточиться, а мое бесконечное дерганье отвлекает, но мне очень хочется жить. — Не думаю, что они размахивают оружием, но наверняка не слишком деликатны с людьми, которые стоят на их пути.

Навстречу нам спускается женщина, которая, похоже, тащит целый дом из багажа. Лейн врезается в ее сумки, отправляя их все в полет.

— Простите! — извиняюсь я. — Он слепой! И совсем не такой крутой, как Сорвиголова!

Женщина просто смотрит нам в след, когда мы проносимся мимо и поднимаемся на платформу.

— Обязательно нужно было добавлять ту последнюю часть? — спрашивает Лейн.

— Ну... да, — говорю я, когда мы подходим к платформе. — И что теперь?

— Какой поезд прибудет следующим?

 Я оглядываюсь вокруг, любопытствуя, каким образом это выяснить. В отличие от фильмов, тут нет никакого поезда с открытыми дверьми, а люди рассредоточились, сидя на скамейках или прогуливаясь. Затем я замечаю маленький экран у потолка.

— Написано, через восемь минут. — На нас смотрят несколько человек, а значит, мы привлекаем внимание.

— А на другой стороне? — спрашивает Лейн.

 Я смотрю влево, но там нет ничего, кроме забора, прежде чем до меня доходит, что он имел в виду другую сторону путей. — Эм... смерть?

— Сколько еще?

Я поворачиваюсь к табло.

— Две минуты.

— Пошли, — говорит Лейн, резко поворачивая направо. — Где тут спуск?

— Нет!

Лейн явно сошел с ума. Он никак не сможет перепрыгнуть через рельсы.

— Ну же.

— Осталось две минуты, — напоминаю я на случай, если Лейн забыл. Но выражение его лица абсолютно спокойное, как будто он пытается уговорить меня сходить в новый ресторан, или, может, выпить воды вместо того, чтобы топить печали в алкоголе. Что я и планирую сделать позже.

— Останется одна, если не поторопишься, — бросает Лейн, скользя ногами по земле, пока не съезжает вниз. Он дотрагивается до рельс кончиком ботинка, как будто проверяет температуру в бассейне, а потом, как безумец, прыгает прямо на них. Поскольку мы все еще держимся за руки, Лейн тянет меня вниз, но я не сдаюсь. Мои ноги начинают трястись, когда я смотрю на мужчину, который мог бы по-настоящему мне понравиться, если бы не планировал умереть.

Я все еще стою на платформе, согнувшись, потому что Лейн меня не отпускает.

— Ты серьезно?

 Купер бросается вниз, и я понимаю, что время настало. Нельзя, чтобы пес погиб.

— Эй! Ты что делаешь! — кричит какой-то мужчина, когда я наклоняюсь и спрыгиваю вниз. Лейн тащит меня вперед, спотыкаясь об рельсы, но все же продолжает двигаться. Он дотягивается до другого края перрона, хватает меня за талию и поднимает вверх, словно я ничего не вешу. Я хватаюсь за край, когда слышу крики с другой стороны. Затем карабкаюсь наверх, и Купер взбирается вслед за мной.

— Хватай собаку! — требую я.

— Он умеет прыгать, — отвечает Лейн.

— Если Куп умрет, я натравлю на тебя его призрака.

Лейн касается пса, прежде чем схватить его и швырнуть, как тряпичную куклу. Я ловлю Купера в свои объятия. Пес выглядит слегка встревоженным, когда я ставлю его на ноги и возвращаюсь к Лейну. Именно тогда я ощущаю вибрацию.

— Быстрее, Лейн, — говорю я, хватаясь одной рукой за его рубашку, а другой — за запястье, и дергаю на себя.

Лейн приподнимается на руках, и я замечаю какое-то движение с другой стороны. Ублюдки, которые встретили меня в переулке четыре дня назад, выбегают на платформу, как раз в тот момент, когда Лейн подтягивается. Я тяну его за руку изо всех сил, и он наконец оказывается на платформе.

— Давай скорее! — говорю я.

— Прости, мне пришлось спасать собаку, которая явно не нуждалась в помощи, — язвительно отвечает Лейн, поднимаясь на ноги.

Я слышу крики тех ублюдков, когда начинаю тащить за собой Лейна. И не спускаю с них глаз, пока не подъезжает поезд и не закрывает мне обзор. Мы продолжаем идти, пока поезд не останавливается рядом, и его двери не открываются. Я врываюсь внутрь, с Лейном и Купером на хвосте, но когда оказываюсь в вагоне, кто-то проталкивается мимо, пытаясь выйти. Не обращая внимания на толчок, я тяну Лейна к себе, осматривая открытые с двух сторон двери.

— Ну давайте же, закрывайтесь, — напеваю я, желая стать Магнето, чтобы подчинить двери своей воле.

Ну, или, просто замкнуть их, потому что если бы я был Магнето, то был бы крутым, но не таким засранцем, как он.

Двери закрываются, и я делаю глубокий вдох за мгновение до того, как поезд начинает двигаться, и я почти падаю. Лейн ловит меня твердой рукой и притягивает к себе, обнимая. Он явно привык к этим машинам смерти, потому что стоит как вкопанный. Я пользуюсь возможностью ухватиться за его мускулистое предплечье, как будто держаться больше не за что, но мне нужно немного покоя. Подайте на меня в суд.

— Есть свободные места? — спрашивает Лейн.

Вагон почти наполовину заполнен людьми, и несколько из них смотрят на нас, как на диковинку. Ну или, может, они завидуют тому, что именно я цепляюсь за мускулистую руку Лейна.

— Да... конечно, — отвечаю я, медленно шаркая к свободным креслам в середине вагона.

Я плюхаюсь в них, и Лейн садится рядом.

Мне все еще тяжело дышать, и я осознаю, что стоит начать ходить в тренажёрку. Или перестать общаться с Лейном. Что, вероятно, более разумно. Но слово «умный» не про меня. Особенно когда речь идет о сексуальных, загадочных и опасных мужчинах.

— Как ты? — спрашивает Лейн.

— Слушай, Лейн, — произношу я, протягивая ладонь и нежно сжимая его руку, почти в заботливом жесте.

— Хм?

— ЛЕЙН.

— Что такое? — спрашивает он так, будто его не очень волнует, о чем пойдёт речь.

— Я хочу тебе кое-что сказать. Нечто очень важное. Что-то, что может изменить твое сознание…

— «Я же говорил»? — догадывается Лейн.

— Я говорил тебе, — подтверждаю я, яростно пожимая его руку. — Я. Тебе. Говорил.

Лейн фыркает, как будто ему плевать:

— Я знаю. Прости, что не слушал.

Силы покидают меня, и я опускаюсь на его плечо. Не очень удобно, но все равно неплохо. Лейн обхватывает меня рукой и притягивает к себе, а я закрываю глаза и просто расслабляюсь.

— Ты молодец, — говорит он.

По какой-то причине от его одобрения на душе становится тепло. Не часто мне говорили, что я что-то сделал правильно.

— Разве? Потому что мне казалось, что я все только портил.

Лейн смеется.

Я чувствую вибрацию под щекой и тоже улыбаюсь.

— Как ты догадался насчет Рида? — спрашивает он.

Я чувствую, как вздымается и опускается его грудь.

— Я взломал его айпад и прочитал сообщения, — отвечаю я.

Лейн фыркает.

— Ты любопытный засранец, — говорит он. — Но, такой молодец.

— Я все еще недостоин знать, что происходит? — спрашиваю я.

— Я расскажу тебе, но только не здесь, — говорит он. — Попроси у кого-нибудь телефон.

— Не могу, я выжат как лимон, — я ничего так не желаю, как просто лечь рядом с Лейном и не двигаться, наверное, пару дней. Меня даже не беспокоит странный запах в вагоне.

— Могу я одолжить чей-нибудь телефон? Это чрезвычайная ситуация, — говорит Лейн, нарушая мой спокойствие.

Я открываю глаза, когда женщина, сидящая рядом, протягивает мне свой телефон. Взяв мобильный, я благодарю ее, поскольку, похоже, у меня нет особого выбора в этом вопросе, ведь Лейн, очевидно, решил, что отдых нам не нужен.

Я смотрю на экран:

— Кому будем звонить?

— Джеймсу.

— Хорошо, — говорю я, набирая цифры, которые он перечисляет. Как только заканчиваю, Лейн протягивает руку, и я вкладываю телефон в его ладонь. Он закрывает его рукой и подносит к уху. Я замечаю, что женщина, чей это телефон, очень внимательно за нами наблюдает.

 Какое-то мгновение Лейн просто слушает, а потом протягивает телефон мне.

— Он не отвечает. Мне нужно позвонить в департамент.

Я сбрасываю звонок.

— Какой там номер?

Лейн называет его, и я вбиваю цифры, прежде чем передать телефон. На этот раз берут трубку.

— Здравствуйте, это Лейн Прайс. Рид работает на Виктора Рэда. Да... Нет... Я уверен. Он отвез меня на заброшенную фабрику... Да, я могу дать вам адрес... Феликс, какой там был адрес? — спрашивает Лейн.

Я смотрю на него, удивляясь заданному вопросу:

— Э-э... я не знаю.

— Ну хотя бы какая улица.

 Лейн, что, спятил? Я даже не могу назвать улицу, на которой он живет.

— Я... не знаю?

— Думай…

Думай... думай…

— Куинс-стрит! — вскрикиваю я, и в нашу сторону поворачиваются люди. Мне не известен протокол поведения в вагонах поездов, но это явно не реакция на крик.

— Он сказал, что это на Куинс-стрит. Феликс... Мой медбрат. Не уверен, что они все еще там. Думаю, поехали за нами на станцию. Феликс, на какой станции мы были?

— Не знаю.

— Ближайшая станция к этому месту, — говорит Лейн. — Да... да... хорошо, я приеду, как только смогу.

Он протягивает мне телефон, и я сбрасываю вызов, прежде чем передать трубку женщине.

— Спасибо, — благодарю я ее.

Она медленно кивает, вероятно, задаваясь вопросом, какой именно звонок был сделан по ее телефону.

— Феликс, какая следующая станция?

— Понятия не имею. Как узнать?

— Посмотри над дверью, — говорит Лейн.

— Э-э... — я смотрю на крошечную карту над дверью, которой, похоже, требуется дешифратор. Потому что для меня это непонятный набор знаков.

 Я оглядываюсь и наконец понимаю, что мы на красной линии.

— Это красная линия, а значит, следующая остановка…

— Чайнатаун, — отвечает мне женщина, у которой мы позаимствовали телефон.

— Спасибо, — благодарит Лейн.

— О-О-О, хочу китайской еды, — говорю я вдруг очень взволнованно.

Она бы стала прекрасным окончанием этого кошмара. Просто впаду в пищевую кому после того, как набью живот всеми этими вкусностями.

— Думаю... у нас есть более важные дела. Во-первых, мы едем не в ту сторону, — сообщает Лейн.

Когда поезд начинает замедлять ход, он встает. Я встаю следом и чуть не падаю лицом вниз, когда поезд дергается. Лейн, должно быть, чувствует мою неминуемую кончину, потому что хватает меня за плечо.

Я протягиваю руку и держусь за Лейна — в основном, чтобы спасти себя, но отчасти и его тоже. Кто знает, когда он снова решит прыгнуть на рельсы? Я веду Лейна через открытую дверь, пока люди пытаются втиснуться внутрь.

— Ну так что... пойдем купим билет? Или просто снова пробежимся по рельсам?

— Или, как нормальные люди, пересядем на поезд, который едет в обратную сторону, — отвечает Лейн.

* * *

Я захожу в департамент, и моя голова словно на шарнирах крутится в разные стороны.

— Я чувствую себя важной персоной.

— Все верно. Ты здесь... чтобы я не ушиб палец на ноге, — усмехается Лейн.

— Ты очень важная персона, Феликс. Ты много раз спасал мою задницу. Мне так повезло, что ты у меня есть, — парирую я, пытаясь скопировать интонацию Лейна. Но у меня не получается, и голос звучит так, будто я заядлый курильщик.

Лейн фыркает:

— Отведи нас к лифту.

Я веду его за собой к лифту и нажимаю кнопку «вверх», наблюдая за движением людей. Дверь открывается, и на нас удивленно смотрит женщина.

— Лейн! — вскрикивает она.

— Привет, Дженни, — говорит Лейн, прежде чем быстро проскочить мимо нее, хотя похоже, она заинтересована в разговоре. Лейн ведет себя спокойно и собранно, но я замечаю, что он немного расстроен. Ему не нравится, когда люди видят его таким, но к этому стоит привыкнуть.

— Хочешь взять поводок Купера? — спрашиваю я, сжимая его руку. — Он наверняка не втянет тебя в неприятности.

— Конечно, — отвечает Лейн, отпуская мою руку и протягивая мне ладонь. Я вкладываю в нее поводок Купера, и Лейн обхватывает его рукой. Я наблюдаю, как он подтягивает поводок ближе, когда раздается сигнал лифта. Дверь открывается, и я выхожу, инстинктивно желая дотянуться до Лейна, чтобы повести того за собой, но Купер начинает двигаться и следует за мной.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, но не успеваю дождаться ответа, потому что к нам подходит мужчина.

— Привет, Прайс, — говорит он, заметив Лейна.

На вид ему за шестьдесят, и глаза у него такие, что я могу описать их только как птичьи. Я чувствую, что с такими глазами мужчина мог бы поймать меня на чем угодно, даже если бы повернулся ко мне спиной. Он одет в брюки и рубашку, пуговицы которой туго натянуты на животе. Они должны получить Оскар за то, как усердно держатся, чтобы остаться на месте.

— Сэр, — говорит Лейн, почтительно кивая. — Вы кого-нибудь туда посылали?

— Да, пойдем поговорим, — отвечает он.

Мужчина начинает идти, прежде чем, кажется, вспоминает, что Лейн слепой, и оглядывается на него, как будто не знает, что с ним делать. Я так рад, что Лейн не может чувствовать эти взгляды, которыми его одаривают люди, потому что он наверняка бы рассердился ил расстроился, а может, и то и другое вместе.

Поэтому я иду за этим мужчиной, а Купер следует за мной.

— Чья это собака? — с любопытством спрашивает мужчина.

— Рида... и я не совсем понимаю, почему он с нами, — признается Лейн.

— Потому что Мик-Мудак плохо с ним обращался, — отвечаю я.

 Старик медленно кивает, как будто не знает, как еще подтвердить информацию.

— А вы кто?

— Я Феликс, — улыбаюсь я.

— Медбрат, которого нанял Джеймс, — говорит Лейн.

— Понятно. Аарон Уолш, — представляется мужчина, протягивая руку.

Я протягиваю руку и обхватываю его ладонь. Мужчина крепко пожимает ее, как будто хочет доказать свою мужественность. Я намекаю ему взглядом отпустить мою руку, но он, кажется, ничего не замечает. Так что я просто рад, что с моей правой рукой все в порядке.

— Вы можете посидеть здесь и подождать, пока мы закончим разговор, — говорит Уолш.

— Думаю, Феликс прекрасно знает, что происходит. Он уже хорошо обо всем осведомлен, — отвечает Лейн. — И может оказаться полезным, если заметит то, чего не заметил я.

Уолш оглядывается на меня, и становится ясно, что ему не очень нравится эта идея, но он ничего не говорит, пока ведет нас в маленький конференц-зал.

— Я схожу за Гарсией и вернусь.

Он уходит, а я беру Лейна за руку и веду его к креслу. Он садится, и к тому времени, как присаживаюсь и я, Уолш возвращается с молодым латиноамериканцем.

— Здорово, Лейн! — восклицает он, подбегая к нашей стороне стола. Затем, как мне кажется, собирается пожать Лейну руку, но вместо этого притягивает его в свои медвежьи объятия. Этот человек почти такого же роста, как я, но сложен словно кирпичная стена. Его рубашка так плотно облегает мышцы, что я не могу не восхититься ими. Не то чтобы у Лейна тоже их не было, но, Боже мой, этот Гарсия выглядит очень неплохо. Даже учитывая рубашку, я вижу каждый мускул, который заставляет меня задуматься, как именно Гарсия в нее влезает, и приходится ли ему разрывать ее на себе, чтобы снять.

— Как поживаешь, Гарсия? — спрашивает Лейн, на самом деле обнимая его в ответ.

Неужели происходит нечто такое, что вызывает у меня зависть? А потом мне внезапно приходит в голову мысль о том, как было бы здорово устроить секс втроем с Гарсией. С этим я бы справился.

Плохие мысли, Феликс. Плохие.

Мне совсем не нужен стояк в середине, казалось бы, важной встречи.

— Неплохо! Совсем неплохо! Я скучал по тебе! — громко восклицает Гарсия.

— Что? — изумляюсь я. — Лейн, кто-то и в самом деле может... по тебе скучать?

Глядя на меня, Гарсия начинает смеяться:

— Джеймс говорил мне, что Лейн спугнул первого же человека, которому поручили помогать ему. Но, вижу, что ты победил в этом бою.

— А как же. Я запираю его в ванной. Сам он открыть дверь не может, так что раз в день я кидаю ему немного еды, — говорю я.

Гарсия смеется:

— Как жестоко.

— Феликс у нас тот ещё комик.

— Ладно, присаживайся, Гарсия, — говорит господин «здесь вам не цирк». Гарсия садится рядом с Лейном, и мы все обращаем внимание на Уолша. — После твоего звонка мы послали туда несколько человек. Когда они добрались до места, там уже никого не было. Ты сказал, что они следили за вами до станции. Я попросил парней проверить вокзал и посмотреть камеры наблюдения, чтобы получить представление о том, кто в этом замешан, но в принципе и так все понятно. Более серьезная проблема заключается в том, что мы не слышали о Диксоне уже несколько дней.

Лейн наклоняется вперед:

— Что? В каком смысле, вы ничего не слышали о Джеймсе? Когда это было в последний раз?

— В среду.

— Тогда мы еще находились в отеле, —размышляю я вслух.

Последние часы напоминали хаос, но до того момента мы на несколько дней останавливались у Мика.

— Он вернулся с задания, на которое его посылали, и с тех пор о нем ничего не слышали.

— Рид сказал, что разговаривал с ним, — говорит Лейн.

— Ага, но этот мудак по большей части не был с нами честен, — говорю я ехидно.

Лейн медленно кивает, как будто продолжает размышлять:

— Значит, он знал, где находится Джеймс.

Уолш качает головой:

— Не факт. Мы не можем делать поспешных выводов. Именно так совершают ошибки.

— Ну, мы не можем просто сидеть, сложа руки. Ты говорил с его женой? Хочешь, я поговорю с ней? — спрашивает Лейн.

Уолш откидывается на спинку стула в заметном замешательстве. Он бросает взгляд на Гарсию, прежде чем снова посмотреть на Лейна:

— Лейн... мы попросим кого-нибудь забрать вас обоих и отвезти в безопасное место.

Лейн опускается в кресло, и я вижу удивление на его лице. Гарсия выглядит расстроенным, и я понимаю, что происходит.

— Ты думаешь, я не смогу помочь? — спрашивает Лейн.

— Я думаю, тебе лучше всего побыть не на линии огня, — говорит Уолш. — Ты уже несколько раз становился мишенью.

Лейн недоверчиво фыркает:

— То есть ты думаешь, я ничем не могу помочь, — и на этот раз это не вопрос.

— Лейн, ты ослеп. Думаю, для тебя это… слишком. Поэтому хотел бы, чтобы ты находился в безопасности, пока все не закончится. Я разговаривал с вашим отделом, и они со мной согласны. Так будет до тех пор, пока мы не придумаем что-нибудь еще.

Лейн кивает:

— Окей.

— Отлично, — говорит Уолш. — Позвоню им прямо сейчас.

Да, да, я в курсе, что Лейн бы ни за что не согласился так быстро.

— Феликс, пошли, — бросает мне Лейн, вставая.

Уолш выглядит удивленным, но я не знаю почему. Он явно был не слишком близок с Лейном, если считал, будто тот согласится с его доводами.

— Куда ты? — спрашивает Уолш. — Лейн, ты ведь не думаешь, что с моей стороны было бы разумно поручить тебе это дело?

— Конечно, нет, — говорит Лейн, направляясь к двери. — Я не нуждаюсь в твоей защите. Так что ухожу. Я не собираюсь выслушивать всю эту хрень. Пошли, Феликс.

Я бросаюсь к нему, но Гарсия настигает Лейна первым:

— Эй, мы что-нибудь придумаем, — говорит он, крепко обнимая его одной рукой.

— Спасибо, — отвечает Лейн.

Я встаю перед Гарсией и улыбаюсь ему. Нечасто мне случается встретить кого-то моего роста, поэтому я чувствую с парнем мгновенную связь.

— Ты мне нравишься. В основном из-за мышц. Но все же нравишься, — говорю я.

Он смеется:

— Тоже хочешь обняться?

— С удовольствием, — говорю я, обнимая его. Гарсия осторожен, но я все еще чувствую боль в ребрах, когда он меня обнимает.

Просовывая руку ему под рубашку, я нащупываю значок. Затем стаскиваю его, когда вырываюсь из объятий.

Я тычу пальцем в Уолша, отвлекая внимание от своей правой руки, которой засовываю значок в задний карман. Тот подходит к двери, чтобы открыть ее для Лейна.

— А вы… ведете себя как настоящий осёл, — говорю я, напирая на старика.

И тут же просовываю пальцы в его задний карман, незаметно вытаскивая бумажник. Потом бросаюсь к Лейну, хватаю его за запястье и вытаскиваю за дверь.

Тот молчит, пока я тащу его к лифту, а когда двери закрываются, смотрю ему в лицо. Выражение на нем жесткое и нечитаемое, но я чувствую, как в нем закипает гнев.

— Итак... каков наш следующий шаг? — спрашиваю я.

— Найдем отель и отведем меня в номер. И будем сидеть, сложа руки. Объедимся фаст-фуда и растолстеем.

Я удивленно смотрю на Лейна, а потом говорю с отвращением:

— Ну уж нет. Тогда ты потеряешь свою форму, а это вообще не сексуально.

Лейн хмурится еще сильнее:

— Ну, а что еще может сделать слепой, кроме как путаться под ногами?

Я все ещё в замешательстве смотрю на Лейна, когда открывается дверь лифта.

— Ты серьезно, Лейн? Если какой-то придурок считает, будто ты не способен помочь, это еще не значит, что все именно так. Только посмотри сколько нам пришлось пережить. — Я вытаскиваю его из лифта. — Если бы я прислушивался ко всем, кто говорил мне, что я бесполезен, то не дожил бы и до шести лет.

— Ты не слепой, Феликс. Ты был беден, и у тебя не было нормальной семьи. Но, по крайней мере, у тебя был выбор.

— А у тебя, значит, его нет? — спрашиваю я, вытаскивая Лейна за дверь. — То есть, все закончится вот так? Выбросишь белую... тряпку? Или как там говорится?

— Флаг, Феликс.

— А... точно. Значит, ты собираешься выбросить белый флаг? Сдаться?

Внезапно Лейн останавливается, и в него почти врезается женщина, которая шла позади нас, потому пялилась в свой телефон.

Я хватаю Лейна за руку и притягиваю к себе:

— Лейн.

Но он отказывается на меня смотреть.

— И что дальше? Просто... наплюешь на Джеймса? Позволишь кому-то убить его, только потому что ты слепой?

— Ага, — упрямо отвечает Лейн.

Я не отвожу от него взгляда, отчаянно желая, чтобы он мог увидеть мое раздражение:

— Лейн, ты идиот. Самый настоящий идиот. Подумай обо всем, что произошло сегодня. Нормальный человек не смог бы справится с такой ситуацией, а мы выжили, благодаря тебе.

— Ты не понимаешь, Феликс.

— Единственное, чего я не понимаю, так это твоего упрямства. Ты мне доверяешь?

— Ни в малейшей степени, — хмыкает Лейн, и я уже знаю, что выигрываю этот спор. Он не стал бы со мной шутить, если бы не колебался в своем решении.

— Ладно... а... как насчет того, чтобы попробовать? Мы просто... найдем Джеймса. А потом спрячемся в пещере, где ты сможешь жалеть себя сколько душе угодно. И пока все твои мышцы на месте, обещаю оставаться рядом.

Расстроенное выражение на его лице меняется на ухмылку, и я могу сказать, что Лейн уже почти сдался.

— Ладно, — соглашается он. — Но у нас нет ни денег, ни машины. Мы все еще носим одежду, которую нам выделил Рид.

— Ошибаешься, глупыш, — усмехаюсь я, вытаскивая значок и шлепая им Лейна по щеке. — У меня тут значок детектива, так что мы можем попасть, куда захотим.

Лейн перехватывает рукой значок, чтобы я не успел снова шлепнуть им по его лицу:

— Где ты его взял?

Забирая значок, Лейн ощупывает его, вероятно, чтобы убедиться, что я говорю правду.

— Украл его у Гарсии, — отвечаю я, прежде чем шлепнуть Лейна бумажником Уолша. — А еще бумажник у твоего доброго приятеля Уолша.

— Ты обокрал двух детективов?

— Точно, — говорю я с улыбкой.

— Феликс, ты идиот? — скептически спрашивает Лейн.

— Хмм... — тяну я, как будто серьезно размышляю над его вопросом. — Не думаю.

Лейн начинает смеяться, и я чувствую облегчение, снова притягивая его к себе.

— Уолш сойдет с ума, когда поймет, что его нет.

— Итак, детектив, куда мы отправимся в первую очередь? — спрашиваю я, передавая Лейну значок.

— Прочь отсюда, пока они не поняли, что у нас их бумажник и значок. Сколько там денег?

Я открываю бумажник и тут же поражаюсь сумме.

— Мы богаты.

— Сколько там?

Я вытаскиваю деньги, прежде чем понимаю, что не стоит так делать, если не хочешь, чтобы тебя ограбили. Обычно я не настолько беспечен, просто никогда не видел столько денег сразу, и не совсем понимаю, как богатые обращаются с таким полным кошельком.

 Определенно не размахивают им на оживленной Чикагской улице.

— Не знаю… около пяти сотен, — говорю я, листая банкноты.

— Поехали в дом Джеймса. Может, удастся поговорить с его женой, — говорит Лейн.

— Хорошо, а где она живет?

— Лови такси.

Я смотрю на Лейна, как на сумасшедшего:

— И...как именно я это сделаю? Люди в фильмах просто... выбегают на середину дороги, и такси тут же останавливаются.

— Махни рукой одной из машин.

— Хмм... звучит странно. Мы могли бы просто ее угнать. Это у меня получается гораздо лучше, — отвечаю я.

Лейн отрицательно качает головой:

— Давай просто вернемся на вокзал и сэкономим деньги, — говорит он, и мы возвращаемся на вокзал.

На углу я замечаю банкомат, от которого отходит мужчина.

— Подожди, там банкомат, — говорю я, хватая его за запястье, чтобы остановить.

— У тебя с собой кредитка?

— Да, Уолша, — говорю я, удивляясь, что он уже забыл, что я его украл. — Мы попробуем набрать его день рождения в качестве пин-кода. Ты удивишься, если узнаешь, как много людей используют свой день рождения.

Лейн удивленно смотрит на меня.

— Мы не собираемся просто уничтожить его сбережения. Ты и так уже украл у него пятьсот долларов, — говорит Лейн таким тоном, словно не может поверить, что я мог предложить такое.

— Это была шутка. — Это была не шутка.

— Ты серьезно собирался взять деньги? — спрашивает он.

— Извини, Святой Лейн, не все могут быть такими идеальными, как ты. Он был придурком по отношению к тебе. Потеря еще пары сотен ему бы не повредила, — пробурчал я. Или тысяч.

— Это...обычное явление с тобой?

— Конечно, нет. А теперь пошли, — говорю я, отходя от банкомата и направляясь к билетному автомату.

Но Лейн явно не закончил этот разговор.

— Сколько моих денег ты украл? — спрашивает он.

Теперь моя очередь удивленно посмотреть на него.

— Нисколько! Я вел себя хорошо! Я изменил свою жизнь, когда вырос!

— Хочешь сказать, это я заставил тебя вернуться к старому?

— Все в порядке...Мы бы ему все вернули. — Может быть. — Ты богат.

— Не совсем, — говорит он. — И я не собираюсь возвращать ему деньги. Я терпеть не могу этого человека.

Я смотрю на билетный автомат.

— Как вы покупаете билеты?

— Просто следуй подсказкам.

— Ага... — говорю я, уставившись на машину, снова желая сказать ему, что если бы он просто позволил мне украсть машину Уолша, мы бы уже были в пункте назначения. Не то чтобы мы не могли вернуться.

Я покупаю билеты, а затем веду нас к турникету.

Служащий встает между мной и турникетом, прежде чем я успеваю прислонить к нему билет. Он поднимает руку, заставляя меня остановиться так резко, что Лейн врезается в меня.

— Извините, собаки должны быть в сумке для переноски, — говорит дежурный.

— Ладно. У вас есть пакеты из Уолмарта? Если у вас есть четыре, я смогу поставить каждую лапу в пакет, — говорю я ему.

— Феликс, — вмешивается Лейн своим «учительским» тоном. — Это служебная собака, я слепой.

— О, извините, пожалуйста, можете идти, — говорит мужчина.

Мы садимся в поезд без лишних проблем и легко добираемся до жилого комплекса Джеймса. Это большое здание прямо в центре города. Я вижу, как дама входит в дверь, поэтому подскакиваю и хватаю ее, прежде чем она закроется. Я открываю дверь для Лейна и направляюсь внутрь. Прямо перед нами находится лифт, на котором мы поднимаемся на третий этаж.

— Какой номер квартиры? — спрашиваю я, оглядывая коридор. Это напоминает мне отель с ярким ковром и оклеенными обоями стенами.

— Хм... Я не помню.

— То есть ты не знаешь номер квартиры?

— Ну…Обычно я захожу и узнаю место. Я был здесь довольно много раз и просто...знаю.

— Мне стучать в каждую дверь?

— Нет... Это где-то тут, — говорит он. — Мышечная память. — Он выходит из лифта и немного идет по коридору, прежде чем остановиться и повернуться. — Это прямо здесь. Кажется правильно.

Я подхожу к тому месту, где Лейн стоит перед маленьким столиком с искусственным папоротником и встряхиваю листья.

— Привет, жена Джеймса, приятно познакомиться, — говорю я, прежде чем понимаю, что шутка не такая смешная, когда адресат не видит. — Вот, Лейн, она хочет с тобой поговорить. — Я беру горшок и подношу к его лицу, чтобы пыльный лист коснулся щеки.

— Я возьму это растение и засуну его тебе в задницу, — говорит он, отбрасывая его.

— О... Ты знаешь, мне нравится, когда туда что-нибудь засовывают, но это немного великовато.

— Поверь мне, я справлюсь, — говорит он, прежде чем оттолкнуть его.

— О, Лейн, ты знаешь, как меня завести, — мурлычу я, проводя пальцем по его паху. Испуганный взгляд на его лице возбуждает меня, и я ухмыляюсь, но шум останавливает меня от того, чтобы сказать что-нибудь еще.

Кто-то выходит из лифта, и я ставлю папоротник обратно.

— Здравствуйте, не подскажете, где живет Джеймс? — спрашиваю я пожилую леди, ковыляющую в нашу сторону.

— Соседняя дверь, — говорит она, тыча в нее своей тростью.

— Отлично, спасибо, — говорю я.

Я стучу, когда маленькая старушка идет по коридору и исчезает за дверью. Мы ждем несколько минут, но ответа нет.

— Что дальше? — спрашиваю я.

— Черт...Я не знаю. Сколько сейчас времени?

— Понятия не имею, на улице темно.

— Пойдем немного поспим, — решает он. — От нас не будет никакой пользы, если мы будем засыпать на ходу. Давай оставим ей записку. Иди постучи в дверь этой леди и попроси ручку и бумагу

Я иду и беру все необходимое и записываю сообщение для жены Джеймса, чтобы она позвонила в ближайший отель, когда вернется домой, и попросила Лейна. Затем мы идем в этот отель, по дороге заглянув в магазин распродаж, чтобы купить немного собачьего корма, а также в закусочную за бургерами. Я оставляю Лейна караулить сумки с едой и вещами, когда иду снять нам номер в отеле. В конце концов, после незначительной проблемы, связанной с тем, что я пытался снять номер без удостоверения личности, я спасаю положение, вытаскивая полицейский значок.

Лейн перекусывает картошкой фри, пока мы поднимаемся на четвертый этаж.

— Ты чувствуешь себя виноватым из-за этого? — с любопытством спрашивает он.

— Конечно, нет, — признаю я, когда двери лифта открываются.

— Конечно, — ухмыляется Лейн, поедая еще одну жареную картошку.

Выйдя в коридор, я бросаю взгляд на номер комнаты, записанный на конверте и нахожу ее в конце коридора, сразу за автоматом со льдом. Оказавшись там, я провожу ключ-картой и жду, пока загорится зеленый огонек.

— Нас попытаются убить? — спрашиваю я, стараясь не вспоминать свой последний раз в отеле.

— Надеюсь, что нет, — говорит он, следуя за мной внутрь. Я закрываю дверь и запираю ее, затем бросаю пакет с продуктами на полку в ванной и умываюсь. На мгновение я подумываю о том, чтобы принять душ, затем решаю, что беготня меня слишком утомила, и я бы предпочел сделать это утром.

Я захожу в спальню, где Лейн сидит на кровати и ест чизбургер. Я лезу в сумку, достаю свой чизбургер и начинаю набивать рот, протягивая Куперу кусочек. Он проглатывает и виляет хвостом, наблюдая, как я ем.

— Итак? — спрашиваю я.

— Итак? — спрашивает Лейн.

— Ничего? Тебе нечего сказать?

— Хорошая идея купить эти гамбургеры, — говорит он, кивая.

— Ты так бесишь!

Я еще не доел, когда он встает и направляется в ванную. Я вздыхаю, но заканчиваю есть и отдаю Куперу половину моей картошки фри. Зная мою нынешнюю удачу, ему наверняка в ближайшее время перепадет еще много дерьма.

Закончив, я иду в ванную и отталкиваю Лейна с дороги, чтобы почистить зубы. Зубные щетки маленькие и жесткие, и мне кажется, что они пытаются разодрать мои десны вместо того, чтобы их чистить. Я полагаю, это означает, что я не должен был выбирать такие дешевые, а покупать приличные.

Лейн протягивает мне свою зубную щетку, которую я кладу так, чтобы она не касалась щетиной раковины, так как у меня паранойя по поводу микробов.

— Итак...Как мне убрать эти нитки? — спрашиваю я, осматривая небольшой шов прямо под линией роста волос.

— Просто срежь их.

— Ага.

— Хочешь, чтобы я это сделал? — спрашивает он, шлепая рукой по сумке, в которой лежат ножницы, которые я купил. Кому вообще нужен врач?

— Конечно, — говорю я, когда он щелкает ножницами в воздухе. Я выхватываю их у него, прежде чем он отрежет мне что-нибудь важное, и осторожно разрезаю каждый стежок, пока нити не освобождаются. Рана на моей руке выглядит прилично зажившей, поэтому я тоже снимаю шов, прежде чем бросить ножницы на полку.

Закончив, я выхожу и нахожу Лейна сидящим на краю кровати.

— Ты собираешься лечь спать? — спрашиваю я.

— Да. Сейчас. — Он смотрит в мою сторону, когда я иду к нему.

— Хочешь почесать мне спинку? — предлагаю я, подходя к нему и забираясь к нему на колени.

— Нет, — говорит он. — Я не могу. Я слепой.

Я смеюсь и наблюдаю, как он тянется к моему лицу. Я немного волнуюсь после того, как он попытался выбить мне глаз в машине, поэтому не могу не поежиться от воспоминаний о травме. Его палец касается моей щеки, и он колеблется, но продолжает двигать его вверх, пока его рука не оказывается на линии моих волос. Он скользит рукой вверх, когда его пальцы погружаются в мои волосы. На самом деле это не романтический жест, поэтому я просто наблюдаю.

Его пальцы пробегают по светлым прядям.

— У тебя кудрявые волосы?

— Нет, просто немного волнистые. Идеально для небрежной прически , — говорю я.

Он проводит пальцем по пряди вниз, а затем проводит рукой по моим волосам до лба. Он касается волос, откидывая их назад, прежде чем скользнуть пальцами по лбу, как будто пытается запомнить мои черты. Затем его большой палец проводит линию от середины моего лба вниз по носу, пока не достигает кончика.

— Ты говорил, что ты бледнее меня? — вспоминает он. Он оставляет большой палец на кончике моего носа, когда его пальцы вытягиваются, скользя по лбу и вниз по щеке.

Я смотрю на его загорелую кожу; до всего этого он явно не боялся улицы.

— Да.

— У тебя есть веснушки?

— Нет.

Его палец замирает, когда он касается маленького шрама прямо над моей бровью. Большинство людей даже не замечают его, так как он уже практически невидим.

— Что это?

— Шрам.

— От чего?.

Я наблюдаю за сосредоточенным выражением на его лице. Его глаза совсем не сфокусированы, но демонстрируют полную концентрацию, как будто он действительно что-то видит.

— Эм...Думаю, он появился, когда мой брат ударил меня бейсбольной битой.

— Брат? Я не знал, что у тебя есть брат.

— Да…Я давно его не видел.

— Почему?

— Не знаю. Он вляпался в какое-то плохое дерьмо. Я думаю, он слишком много унаследовал от моей мамы. — Я вздыхаю. — В любом случае, возвращаясь к моему шраму, он не прекращал кровоточить, поэтому он склеил его каким-то супер-клеем, но в процессе его палец тоже прилип, поэтому, когда он убрал палец, то снова разорвал рану.

— Ой.

— Да, это было неприятно.

Пальцы скользят дальше, и я закрываю глаза, немного беспокоясь о близости его руки и моего глаза. Кончик пальца скользит по веку, затем по ресницам.

— Ты говорил, у тебя карие глаза?

— Да.

— Какого оттенка?

— Э-э... Я не знаю. Что-то вроде орехового, я думаю.

— У тебя длинные ресницы, — говорит он, когда его пальцы скользят по моей щеке. Его большой палец опускается с носа к верхней губе, затем скользит по щеке, и я открываю глаза. Он проводит по краешку моих губ, пока я слежу глазами за каждым движением.

И я не могу не задаться вопросом, когда все изменилось. Когда я перестал видеть в нем просто объект желания? Того, с кем связывает только похоть? Я никогда не позволял себе подходить к кому-то настолько близко, так почему же он вдруг поглотил меня? Мне невыносима мысль о том, чтобы бросить его. Я предпочитаю пройти через все это дерьмо, через которое он меня заставляет, чем снова остаться одному. Я хочу, чтобы он был рядом со мной больше, чем я когда-либо позволял себе хотеть чего-либо в своей жизни. Он дает мне цель, а также заставляет меня чувствовать себя желанным и нужным.

Когда его пальцы касаются моего подбородка, он скользит рукой вниз, к низу моей футболки, где хватает ее и стягивает через мою голову. Как только моя верхняя половина обнажается, он быстро расстегивает пуговицы на моих брюках. Желая помочь, я слезаю с его колен и спускаю штаны, снимая их. Используя пальцы ног, я стягиваю носки. Он тянется ко мне и кладет руки мне на бедра, обхватывая их пальцами. Лейн поднимает меня и кладет на кровать.

Он протягивает руку подо мной и стягивает верхнее покрывало, прежде чем подняться, пока его колени не оказываются по обе стороны от моей талии. Я не тянусь за его одеждой, потому что не совсем уверен, что это то, чего он хочет. Вместо этого он продолжает с того места, на котором остановился. Его пальцы спускаются с моего подбородка к шее, находят каждую родинку, каждую впадинку, все, что делает меня таким, какой я есть, а я просто наблюдаю за ним. Я никогда раньше не чувствовал себя таким замеченным, таким уязвимым. Как будто он видит каждый дюйм меня, на который никто другой никогда не тратил время. Руками Лейн скользит вниз по моей груди, кончики его пальцев касаются моих сосков. Затем, двигаясь от моей груди, скользит по плечам и рукам, останавливаясь только тогда, когда он находит еще один шрам.

— А это откуда?

Я немного отодвигаюсь. Я очень стараюсь не испытывать эрекцию, так как он явно просто хочет найти способ увидеть меня, но его руки теплые и немного шершавые. Его палец скользит вниз по шраму на руке, прежде чем обвести его.

— Откуда взялся этот шрам?

Я молчу, наблюдая за тем, как он снова и снова обводит пальцем шрам.

— Феликс?

— Хм?

— Откуда взялся этот шрам?

Я наблюдаю за выражением его лица, но он ничем не выдает себя.

— Мне было пятнадцать, и я украл деньги у своей мамы. Она собиралась потратить их на наркотики, а я просто хотел что-нибудь поесть. Ее парень разозлился и начал бить меня пивной бутылкой. Я ненавидел его, ненавидел ее. Я ненавидел всех. Я ненавидел себя. Я просто...хотел уйти, но не мог. Когда он закончил избивать меня, я помню, что просто лежал в туалете. Это было единственное место, где я чувствовал, что могу скрыться от них. И вот тогда я услышал вой сирен. На долю секунды мне показалось, что моя мама позвонила в полицию. Я думал…Я думал, она так беспокоилась обо мне, что вызвала полицию. Мне... было все равно, что у меня болит, что у меня кровоточит губа, что моей руке нужны швы. Мне было все равно, потому что моей маме было не все равно! Ей на самом деле не все равно!

Я вышел из туалета, и там была она. Моя мама. И она повернулась ко мне, и в ее взгляде было не беспокойство, а гнев. Она начала кричать на меня, когда копы схватили ее парня. Она кричала и кричала на меня, обвиняя меня в том, что я позвонил им. Как будто я мог, блядь, позвонить им оттуда, где прятался от этого мудака. Затем копы двинулись за ней, и я побежал. Я выскользнул в окно, там как раз стояла полицейская машина. Неподалеку крутился полицейский, но он не обратил на меня внимания, тогда я скользнул на водительское сиденье и уехал. Я думаю, что часть меня хотела, чтобы он просто пристрелил меня. Просто... убил меня, чтобы все это дерьмо закончилось. Другая часть просто хотела, чтобы кто-нибудь, блядь, заметил.

— Я заметил тебя в тот момент, когда встретил, — говорит он.

— Ничего подобного. Ты хотел, чтоб я ушел.

— Я ненавидел свою жизнь. Я ненавидел свой мир. Но я заметил тебя, Феликс, — говорит он, когда его руки скользят по моим бокам, по моим бедрам. — Я замечаю каждый дюйм тебя. Каждую отметину, каждую родинку, я чувствую их. И я замечаю.

— Почему? — спрашиваю я. — Почему ты замечаешь?

Он наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим. Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему. Жесткое прикосновение его губ, ласка его языка. Я открываю рот, позволяя его языку переплестись с моим. Но потом он отстраняется и возвращается к моему животу, как будто только что вспомнил о своей первоначальной цели. Его рука скользит по моей плоти, заставляя кожу дрожать от его нежного прикосновения. Я не могу контролировать желание, которое копится во мне. Его пальцы скользят вниз по моим бедрам, и мне до боли хочется прикоснуться к нему.

До боли хочется, чтобы он никогда не переставал прикасаться ко мне.

— Лейн...

— Что? — спрашивает он, когда его руки опускаются на мои колени, вниз к лодыжкам, вниз к ступням.

Я качаю головой, потому что не могу этого сказать. Я знаю, что он не видит этого жеста, но он больше не спрашивает. Его руки пробираются вверх по моим бедрам, а затем между моих ног, раздвигая их. Он потирает область между моими яичками и членом. Я уже возбужден, и это просто заставляет меня потерять всякое самообладание. Его пальцы скользят по моим яичкам, кружат вокруг них, потирают их, нежно тянут.

— Смазка в пакете из магазина, — говорю я.

— Что? — переспрашивает он. — Говоря, «давай зайдем сюда, возьмем самое необходимое» ты имел ввиду смазку?

— Именно это я и имел в виду, говоря о самом необходимом! Ты понимаешь, насколько сексуально ты выглядишь, когда ведешь себя как этакий крутой парень? — спрашиваю я. — Все эти «дай мне пушку», а потом такой пиф-паф и в яблочко!

— Такого никогда не было. — Он качает головой. — Где она?

— Я принесу.

— Нет, позволь мне, — говорит он. — Просто скажи где она.

— Полка в ванной, — говорю я.

Он встает с кровати, и теперь, когда он ушел, я жду его возвращения. Его прикосновения. Его внимания. Но он вернулся и торопливо разделся, прежде чем забраться обратно на кровать. Я хочу протянуть руку, провести пальцами по его мускулистой груди, твердому животу, его покрытым шрамами ногам, но как только я тянусь к нему, он отталкивает мои руки вниз.

— Нет.

— Я не могу прикоснуться к тебе?

— Нет, — говорит он. — Перевернись.

— В смысле... на четвереньки?

— Нет, на живот, — говорит он, перекатив меня на живот и оседлав, когда дотягивается до моей головы.

— Ты передавил мой член! — возмущаюсь я, поворачиваясь поудобнее.

— У тебя не должно быть эрекции, — сообщает он. — Я просто хотел тебя увидеть.

Я фыркаю, но закрываю глаза, когда его пальцы пробегают по моей шее к спине. Они скользят вниз, следуя линии моей лопатки. Один палец проводит линию вдоль позвоночника и между ягодицами. Его прикосновение мягкое. Нежное. Пальцы двигаются и касаются каждой части меня. Он целует меня в поясницу, а его палец скользит вниз по моей заднице. Он проводит пальцем вокруг моей дырочки, а затем прижимается к ней. Все мои нервы пылают. Каждое прикосновение заставляет мою кожу пылать и дрожать в предвкушении.

Его палец проникает глубже, погружаясь и двигаясь, заставляя меня стонать. Я хочу, чтобы он был глубоко внутри меня, и не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось. Эти нежные прикосновения, поцелуи, то, как он смотрит на меня. Так, как может смотреть только он.

Он засовывает еще один скользкий палец внутрь меня, целуя бедро, его другая рука скользит вверх по моему боку, лаская и поглаживая. Его пальцы проникают внутрь, растягивая и толкаясь, прежде чем он вынимает их. Он перекатывает меня на спину, прежде чем подложить подушку мне под бедра. Я не тянусь к нему, вместо этого я лежу перед ним и позволяю ему работать своими пальцами надо мной, как художник работает с глиной. Я существую только для него, чтобы он мог делать все, что пожелает.

Его палец касается нижней части моего члена, в то время как другая рука возвращается к ягодице. Я постанываю, наблюдая, как он ощупывает каждый дюйм меня. Он не перестает двигать пальцами внутри меня, в то время как другой рукой втирает смазку в свой толстый член. Я жадно слежу за каждым его движением.

Он высвобождает пальцы, и я чувствую, как его член касается бедра, прежде чем устроиться между ног. Он прижимается, кольцо мышц на мгновение сопротивляется, прежде чем сдаться. Его толщина заполняет меня, и я, наконец, хватаюсь за него, притягивая ближе к себе. Лейн движется так медленно, что это сводит меня с ума. Это заставляет меня жаждать, чтобы он двигался быстрее, обнимал меня крепче.

Но это просто делает момент, когда он отстраняется и толкается, еще более взрывным. Я вскрикиваю, впиваясь ногтями ему в спину, прежде чем осознаю, что делаю.

— Сильнее, — умоляю я, прижимаясь губами к его губам.

— Шшш, — говорит он, замедляясь, отказывая в моей просьбе. Я почти скулю, когда его движение почти останавливается. Ему нужно двигаться. Мое тело ни за что не выдержит, если он будет двигаться так медленно.

— Лейн! Сильнее!

Он ухмыляется, а я в отчаянии смотрю на него.

— Тише, — шепчет он, успокаивая меня крепким поцелуем в губы. Он отстраняется, пока не выходит, прежде чем жестко войти снова. Быстрое движение заставляет меня со стоном выгнуться навстречу ему. Я отчаянно хватаюсь за него, потому что смена темпа делает это намного приятнее. Я никогда раньше не чувствовал себя так. Никогда еще этот жар и желание не проносились волнами по моему телу. Яркость ощущения почти пугает меня, но в то же время возбуждает. Он быстро двигается внутри меня, заставляя мое тело стремиться к освобождению. Ритм затягивает меня глубже, когда его рука скользит вверх по моему бедру и находит яички. Он проводит пальцами по чувствительной коже, прежде чем скользнуть вверх по члену, его большой палец потирает головку, когда я целую его. Он сводит меня с ума. Его руки, его член. Они доводят меня до безумия, заставляя чувствовать, что этого слишком много, что я никогда не смогу насытиться.

Его рука сжимает мой член и я со стоном кончаю, отдавая тело экстазу. Он стонет у моей шеи, целуя ее, двигаясь быстрыми, неглубокими толчками, когда достигает своего предела.

Какое-то мгновение мы просто лежим, погружаясь в наслаждение. Я провожу рукой по его груди, просто прикасаясь к нему и чувствуя его. Он выходит из меня и ложится рядом.

— Мне страшно, — говорю я.

— Я никому не позволю причинить тебе боль, — шепчет он мне в волосы, когда я прижимаюсь всем телом к его обнаженной коже.

— Я не боюсь, что мне причинят боль…Я боюсь, что останусь один, — признаюсь я. Я чувствую, что не должен ему говорить. Я чувствую, что отдаю ему часть себя, часть, которую никогда не смогу вернуть. И если он ее не примет, я не знаю, как я справлюсь. — Я боюсь, что ты бросишь меня.

Он долго молчит, и у меня сжимается живот. Он собирается сказать мне, что я должен уйти. Что с ним мне небезопасно, и лучшее место для меня было бы где-нибудь подальше. Но я знаю, что справлюсь с этим. Я всегда справляюсь.

— В тот момент, когда я понял, что больше никогда ничего не увижу, я почувствовал, как мой мир сжимается. Я чувствовал, как он стягивается и стягивается, как петля на моей шее. Я даже не замечал, насколько сжались стены вокруг меня, которые я не мог видеть. Они были так близко, что я даже не мог разогнуться. Но…Я понял, что это было неправильно. Я понял...что все еще могу видеть…когда кто-то помогает раскрасить мир для меня. Ты снова дал мне зрение, Феликс, я не собираюсь тебя отталкивать. Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится, но…Я не оттолкну тебя, — говорит он.

— Хорошо, — отвечаю я.

Почему первый человек, который заметил меня, — это человек, который не сможет меня увидеть?

Глава 13

Меня будит телефонный звонок, но мой мозг уговаривает меня спать дальше, так как это не мой рингтон.

— Феликс, телефон, — говорит Лейн.

— Хм?

— Ответь на звонок, — говорит Лейн, встряхивая меня, чтобы я проснулся.

Я неохотно протягиваю руку и включаю свет, чтобы найти звонящий телефон.

— Алло?

— Доброе утро, с вами хочет связаться Дженис Диксон, вы хотели бы принять вызов?

— Да, — говорю я, пытаясь сообразить, кто это, пока мой затуманенный разум медленно проясняется.

— Алло? — говорит женщина. Ее голос мягкий, но в нем есть элемент настороженности, который я легко слышу.

— Да...Подождите, я передам трубку Лейну, — говорю я.

— Хорошо... Спасибо.

Я вкладываю трубку в руку Лейна. Когда он прикладывает ее к уху, я прижимаюсь к нему. Не для утешения, а потому, что должен услышать, что происходит.

— Дженис? — говорит Лейн.

— О Боже, Лейн. Как я рада слышать тебя? Лейн... Мне страшно.

— Что происходит? В департаменте мне ничего не сказали, так как, похоже, не считают, что от меня есть какая-то польза.

— В среду Джеймс вернулся домой вечером. Он услышал, что вы, ребята, попали в засаду в отеле, но к тому времени Мик уже направлялся за вами. Итак, он планировал встретиться с вами утром, но ушел и больше не вернулся. Я была на работе, так что даже не подумала об этом. Я считала, что он там. Когда он занят, он может не писать мне, это нормально, я привыкла, но когда он не позвонил, чтобы предупредить, что опоздает на ужин, я начала беспокоиться. Я позвонила его боссу, но он сказал, что Джеймс не появлялся. Он тоже не тревожился, потому что думал, что он с вами. Прошло уже четыре дня. Зачем он им понадобился? Он ведь даже не замешан, правда? О боже, Лейн...Что они собираются с ним сделать?

— Дженис, он ничего об этом не знает. Я не знаю, зачем он им вообще понадобился. Но я все равно его найду. Ты не возражаешь, если я зайду и возьму кое-что из его оборудования?

— Нет, конечно, нет. Бери все, что хочешь, — говорит она.

— Хорошо, мы скоро заедем.

— Ладно. Спасибо тебе, Лейн

— Конечно, — говорит он, вешая трубку.

— Я уверен, что мне не нужно пересказывать тебе ничего из этого, — говорит Лейн.

— Нет, — говорю я, забираю у него телефон и вешаю трубку. — Я превосходный подслушиватель.

Он фыркает.

— Ты это так называешь?

— Ага.

— Что действительно печально, так это то, что ты гордишься этим... а это не самый лучший навык.

— Не будь такой ревнивым, Лейн. Я собираюсь принять душ.

— Сколько сейчас времени?

— Полдень, — говорю я, бросая взгляд на будильник, который показывает 6:24.

— Что? — удивленно спрашивает он.

— Я знаю. Ты долго спал, особенно после того как мы тут... спешили, чтобы не умереть и все такое.

Его удивленное выражение исчезает.

— Еще не полдень, — говорит он. — Ты такая зараза.

Я смеюсь, вставая.

— Сейчас около половины седьмого, — говорю я.

— Я беру назад все хорошее, что сказал тебе прошлой ночью.

— Ну, я тоже беру назад все хорошее, что я тебе сказал, — говорю я с усмешкой. — Я сожалею, что открылся тебе.

Он пытается сдержать улыбку.

— Я сожалею, что попросил тебя открыться.

— Вот и хорошо.

— Хорошо, — говорит он со смехом. — Ты такой засранец.

— Может быть.

Я направляюсь в ванную и писаю, прежде чем почистить зубы. Лейн просто распахивает дверь и заходит внутрь, не потрудившись постучать. Я выплевываю зубную пасту в раковину и смотрю на него снизу вверх.

— А что, если бы я срал?

— Не то чтобы я что-то видел, — говорит он. — Хочешь знать, что самое худшее в том, чтобы быть слепым?

— Ничего не видеть?

— Нет, и даже не то, что я не увижу выражения твоего лица, когда оставлю твою задницу здесь и никогда не вернусь.

Я смеюсь, удивленно глядя на него.

— Это жестоко. Хорошо, хорошо. Что тебя бесит больше всего?

— Садиться отлить, чтобы не обоссать все подряд. В общественных местах это особенно отвратительно, потому что ты такой, «а сиденье унитаза опущено»? «А может вообще закрыто крышкой?» И ты должен все ощупывать, и это отвратительно.

— Ты можешь просто... попросить меня, понимаешь? — говорю я. — Вот, я подниму для тебя крышку.

Я протягиваю руку и поднимаю крышку унитаза вместе с сиденьем, затем отступаю назад, чтобы посмотреть.

— Спасибо, — говорит он, и я почти чувствую себя виноватым из-за этого, пока не вижу, как он садится и чуть не падает в унитаз.

Он вскакивает, когда у меня вырывается смех.

— Я убью тебя, — вскрикивает он, хватая меня.

Я выскакиваю в открытую дверь, но не могу перестать смеяться, когда он голышом преследует меня.

— Я беру назад все хорошее, что когда-либо говорил о тебе, — выкрикивает он, следуя за моим смехом, когда я отступаю. В конце концов он загоняет меня в угол у двери, ведущей в коридор.

Я поднимаю руки вверх, когда меня прижимают к углу.

— Мне очень жаль, Лейн. Это был несчастный случай, — бормочу я. — Я думал, ты сказал, что хочешь попробовать пописать стоя.

— Нет, я этого не говорил! — он хватает меня за талию и тащит в ванную.

— Ты же все еще заботишься обо мне, верно?

— О нет! Вовсе нет, — говорит он, когда я пытаюсь вырваться, но его руки как тиски. Я сопротивляюсь и извиваюсь, но он держит меня слишком крепко.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, внезапно встревожившись.

— Я собираюсь засунуть твое лицо в унитаз, раз ты находишь это таким забавным!

— Нет, НЕ СМЕЙ! — кричу я. — Я думал, ты не можешь найти унитаз!

— О, позволь мне показать тебе, как хорошо я могу его найти, — говорит он, волоча меня за собой. Я хватаюсь за стойку в ванной и отказываюсь отпускать, несмотря на то, что он тянет меня.

— Лейн! Пожалуйста! Это была просто шутка! Твоя задница отмывается, а мое лицо — нет! Я подхвачу какую-нибудь болезнь!

— Ладно, я надеюсь, что это так же ужасно, как и твой характер, — говорит он, отпуская меня.

— Нет, ты так не думаешь. Тебе нравится моя индивидуальность, — говорю я, направляясь в душ. Он сам возится с туалетом, когда я забираюсь в ванную.

Я регулирую воду, прежде чем погрузиться под струи. Лейн отдергивает занавеску и на ощупь пробирается ко мне. Он хватает меня за плечи и отталкивает в сторону, прежде чем шагнуть под воду. Я обхватываю его рукой и поворачиваю ручку до упора на холод.

Он отпрыгивает от воды, и врезается в меня. Я чуть не поскальзываюсь, но ухитряюсь ухватиться за руку Лейна, чтобы не упасть. Не успеваю я опомниться, как он хватает меня и разворачивает, держа под холодной водой.

— Стой! Стой! — Я толкаюсь к нему и сопротивляюсь, но он просто улыбается мне. Ледяная вода обрушивается мне на голову.

— Почему? Почему ты такой злой?

— Я не знаю, Лейн, — признаюсь я, прижимаясь к нему. — Наверное, в детстве мне не хватало любви. — Он уперся ногами, и мой жалкий вес не помогает сдвинуть его с места. — Лейн, здесь так холодно, что я даже не могу полюбоваться изгибом твоих рук, когда ты прижимаешь меня.

И тут я понимаю, что могу просто протянуть руку за спину и изменить температуру, что я и делаю.

— Хорошо, Лейн, нам нужно поговорить.

— О чем? — спрашивает он, отпуская меня, когда понимает, что я не сопротивляюсь. Уступчивая жертва это не так весело.

— Я не знаю...Может быть, обо всем этом, что происходит. Этот рыжий парень творит все это дерьмо, почему ты просто не можешь его арестовать? Я имею в виду... Разве это не вариант? — спрашиваю я, выжимая немного шампуня из маленькой бесплатной бутылочки.

— За Виктором Рэдом на самом деле нет уголовных преступлений. Он никогда не сидел в тюрьме. Его никогда не ловили с наркотиками, оружием, ничем. Он никогда не делал ничего противозаконного... за что мы можем его прижать. Нам нужно доказать, что он причастен к распространению наркотиков. Именно этим я и занимался, пока работал на него.

— О...Ты плохой мальчик, ставший хорошим? — спрашиваю я, наливая шампунь в волосы, прежде чем передать ему бутылочку. — Это звучит сексуально.

— Нет, я работал под прикрытием. Это была моя цель. У нас, конечно, есть представление о том, что происходит, но мы не можем припереть никого из главных, потому что они никогда не делают ничего плохого. Они управляют стопроцентно законной компанией, занимающейся кредитами. Виктор Рэд умен, он никогда не делает ничего противозаконного, поэтому на него никогда ничего не повесят. У него есть люди, которые работают под его началом именно для этого. Если он хочет, чтобы кого-то застрелили, у него для этого есть человек. Мы поймали этого человека, мы арестовали его, Виктор Рэд просто нанял другого. Мы ничего не добились. У полицейского управления Чикаго были подозрения, что он занимался торговлей наркотиками. Но поскольку веских доказательств не было, из этого ничего не вышло, пока не был убит полицейский, рыскавший в этом районе. Затем дело было передано в отдел по расследованию убийств, где работают Джеймс и Гарсия. Начав копать, они заподозрили, что корни этой организации уходят гораздо глубже, чем мы могли себе представить. Вот тогда-то меня и привлекли. Моя работа — агент под прикрытием. Я не принадлежу к их отделу, но я работал с ними, потому что технически это все еще их дело. Это была моя задача — узнать больше. Если бы это оказалось дело о наркотиках, оно перешло бы в руки УБН.

Было трудно попасть в организацию Рэда, но у меня редкий талант к оружию, это помогло мне подняться быстрее, чем следовало. Это привлекло ко мне слишком много внимания. Я начал со службы безопасности и медленно стал продвигаться наверх. Я был осторожен. Я жил той жизнью, и это было чертовски тяжело. Работая под прикрытием, я не общался ни с кем из отдела, кроме своего куратора. Я участвовал в операции в течение четырех месяцев, когда моего куратора убили во время работы над другим делом.

Только я, наконец, сблизился с Виктором Рэдом, как все пошло не так. После смерти моего куратора Уолш свел меня со старым добрым Миком Ридом. Он должен был стать моим новым куратором, и у него это хорошо получалось. Но сейчас, оглядываясь назад, я должен был понять, что после того, как мой первый куратор умер, а Рид стал новым партнером, я не продвигался вверх по иерархии, как это было раньше. Я думаю, они еще не знали, что со мной делать, но я все равно работал с ними пару недель. Почему я не подозревал Рида, так это потому, что он помог мне. Он помог мне глубже вникнуть во все это. Я был так близок к тому, чтобы получить всю необходимую мне информацию. Достаточно близко, чтобы, если бы я продолжал, это разрушило бы бизнес Рэда. Это дало бы нам доказательство, чтобы надолго упрятать этого человека за решетку, но они добрались до меня. Когда я залез слишком глубоко, они позаботились о том, чтобы остановить меня.

Он обходит меня, чтобы вернуться в воду, где смывает шампунь со своих волос.

— Они связали меня и спросили, какие сведения я добыл. Они пытались вытянуть из меня информацию. Как много известно полиции? Кто был моим информатором? Какой информацией я располагал? Рэд держался в стороне от этого. Я думаю, что он мог зайти разок, но я не уверен. Он никогда не прикасался ко мне. Человек, который сделал это со мной, был арестован. Они не смогли найти абсолютно никакой связи между ним и Рэдом. Когда его держали в суде, он сплел какую-то историю о том, что это произошло из-за дела, которым я занимался много лет назад. Опять же, Рэд точно знал, что делать и как выкрутиться из любой ситуации. К счастью…Я пробыл с ними недолго. Они бы не остановились на моих глазах. Они бы продолжали, пока я бы не дал им то, что они хотели. Единственная причина, по которой я сбежал, заключалась в том, что они были небрежны. Я думаю, когда ты имеешь дело с парнем, которого только что ослепил, ты склонен думать, что он беспомощен. Мне удалось выбраться и уйти достаточно далеко, чтобы кто-то нашел меня. Но что, черт возьми, я получил от всего этого? Ничего. Теперь все считают меня бесполезным.

— Итак...мы идем и что-нибудь делаем, — говорю я.

— Не будь идиотом, — говорит Лейн, выключая душ и выходя. Я все еще покрыт мылом с тех пор, как он занял место под душем, поэтому я снова включаю его и встаю под него. — Давай делать по одному делу за раз.. Прямо сейчас мы заедем к Джеймсу, поговорим с его женой и возьмем кое-какую одежду. Тогда и решим, куда двинемся дальше.

— Хорошо, — говорю я. — Но не забудь о своем новом ресурсе.

— Каком именно?

— Я. Я действительно чертовски хорош в воровстве.

— Я не подвергну тебя опасности.

Я не сопротивляюсь ему, потому что знаю, что прямо сейчас он не согласится ни на что из того, что я скажу. Но я заставлю его посмотреть на это с моей стороны.

Мы одеваемся в нашу вчерашнюю грязную одежду, которая на самом деле принадлежит Мику. Рубашка на мне такая длинная, что я мог бы носить ее как платье, а на Лейне слишком узкая. Излишне говорить, что мы выглядим сексуально, когда выходим из отеля и идем по улице с Купером между нами.

Когда мы добираемся до квартиры Джеймса, мы можем, по крайней мере, найти нужную дверь.

Я стучу в нее, и когда дверь открывается, выходит симпатичная женщина. Ее волосы выкрашены в темно-каштановый цвет, видны светлые корни. Они собраны в грязный пучок, а ее макияж выглядит так, как будто его нанесли, по крайней мере, несколько дней назад. Она бросается вперед и хватает Лейна, крепко обнимая его. Он кажется немного удивленным, как будто не ожидал этого, прежде чем обнять ее.

— Лейн, пожалуйста, помоги мне, — говорит она, и ее голос срывается.

— Мы найдем его, — говорит он, крепко обнимая ее.

Она отстраняется.

— Прости...Пожалуйста, входи. — Она входит в квартиру, но Лейн ждет, пока я провожу его внутрь. — Бери все, что тебе нужно. У меня есть ключи от его оружейного сейфа, — говорит она, провожая нас в уютную квартиру. Она красиво обставлена и выглядит хорошо обжитой. Кухня и гостиная — это одно большое помещение, а в середине которого стоит стол, на котором сидит кошка.

В тот момент, когда кошка видит Купера, она убегает. Купера навострил уши, но ему, похоже, все равно, поскольку кошка бежит на месте, проскальзывая по линолеуму за мгновение до того, прежде чем находит за что зацепиться, чтобы выскочить из комнаты.

— Прямо здесь, — говорит Дженис, торопливо входя в открытую дверь.

Мы следуем за ней во вторую спальню. Похоже, ее используют как кладовку, но в углу втиснут маленький футон. Она подходит к шкафу, опускается на колени перед сейфом и вставляет в него ключ. Открыв его, он отступает назад, предоставляя нам доступ.

— Лейн... тебе нужна помощь с чем-нибудь из этого? — спрашивает она.

— Нет, все в порядке.

— Вы, ребята, голодны? Уже позавтракали?

— Можно что-нибудь перекусить.

— Я пойду приготовлю завтрак, — она поворачивается к двери, прежде чем ее глаза встречаются с моими. — Извините, я так и не представилась. Я Дженис.

— Привет. Я Феликс.

— Джеймс говорил о тебе много хорошего, — говорит она. — Я рада, что это соглашение работает, но мне жаль, что ты втянут в эту неразбериху.

— Это не твоя вина. Это все Лейн виноват, — уверяю я ее.

Она слабо улыбается, прежде чем выйти из комнаты. Я подхожу к сейфу и сажаю Лейна рядом с собой. Я распахиваю дверь и смотрю на действительно шикарную коллекцию оружия.

— Оу!

— Можешь рассказать мне, что там? — спрашивает Лейн, нависая над сейфом.

— Здесь есть несколько маленьких пиу-пиу и пара больших пиу-пиу.

— Ты бесполезен.

— Я не знаю, что это за хрень! Несколько пистолетов и винтовка? Я не знаю.

— Дай мне один из пистолетов.

Я осторожно беру тяжелый предмет массового поражения и передаю его Лейну. Он держит его в одной руке, а другой ощупывает. Отложив в сторону, протягивает руку за следующим, поэтому я передаю его. Он делает то же самое с этим, а затем с последним пистолетом, прежде чем вернуть мне первый.

— Убери это, — командует он, и я так и делаю. — Боеприпасы?

Я вижу, что на дне сейфа есть пара коробок.

— Да.

— Давай их, — говорит он, протягивая руку.

— Не возражаешь, если я спрошу, зачем тебе три пистолета? — спрашиваю я. — Никогда бы не подумал, что слепому они вообще понадобятся.

— Мне не нравится пистолет Рида, — говорит он. — Еще один для тебя.

— Ха! Смешно, Лейн, очень смешно.

— Спасибо, — говорит он, вставая. — Спроси Дженис, есть ли у Джеймса где-нибудь здесь запасная кобура.

— Да, да. Надеюсь, в ней есть три места для всех трех твоих пистолетов, — говорю я. — Потому что я ни к одному не прикоснусь.

— Ты хочешь остаться со мной? — спрашивает Лейн.

Я пристально смотрю на него, зная, что этот вопрос вернется и укусит меня за задницу.

— Да...

— Тогда ты будешь носить пистолет.

— У тебя, слепого, больше шансов что-то сделать с оружием, чем у меня.

— Я знаю, но иногда это нужно просто для вида.

— Тогда можно мне что-нибудь потрясающее? Как боевой топор? Я имею в виду, что я определенно не стал бы связываться с парнем, который повсюду таскает боевой топор.

— Эти лапшеобразные руки не смогут поднять боевой топор, не говоря уже о том, чтобы носить его весь день.

— Эти лапшеобразные руки спасли твою задницу, — напоминаю я ему, вставая, чтобы найти Дженис.

Когда я нахожу ее, я почти жалею, что сделал это. Она сидит на кухонном полу и рыдает. Дело не в том, что я бессердечный, а в том, что я понятия не имею, как утешить человеческое существо. Моя мама утешала меня, назвав меня киской и сваливая. Я не думаю, что это сработало бы в данной ситуации, поэтому я как бы останавливаюсь и просто смотрю. Но она уже услышала меня и подняла глаза.

— Эй... — тихо говорю я. Это хороший способ начать? Скорее всего, нет. Я подхожу к ней и опускаюсь перед ней на колени. — Ты в порядке?

Она быстро вытирает слезы и сопли.

— Я в порядке. Прости.

— Ты уверена? Почему бы тебе не пожить с кем-нибудь, чтобы не сидеть здесь в одиночестве?

Она кивает.

— Я буду… Я просто...подумала, что если он вернется домой… Мне нужно быть здесь. Я просто... я знаю, что случилось с Лейном, и я просто... Джеймс не такой, как Лейн. Джеймс не такой... Лейн... У него это лучше получается.

— Эй, все в порядке, — говорю я, обнимая ее. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь, хорошо?

— Я понимаю.

— Я мало что знаю обо всем этом... о том, что происходит, но я думаю, что тебе было бы безопаснее где-нибудь в другом месте. Почему бы тебе не пойти к своим родителям или еще куда-нибудь? Когда Джеймс вернется домой, он наверняка свяжется с тобой.

— Я знаю, я веду себя глупо, .— кивает она и вытирает глаза.

— Конечно, нет, — говорю я. — Ты просто волнуешься.

Я встаю и, поскольку не вижу салфеток, протягиваю ей бумажное полотенце. Она вытирает глаза, а затем сморкается, после чего выбрасывает в мусорное ведро и делает глубокий вдох. Я протягиваю ей руку, она хватается, и я поднимаю ее на ноги.

— Ты пришел, потому что тебе что-то нужно?

— Лейн спрашивал, найдется ли у Джеймса кобура или что-нибудь для его пистолетов?

— Да, сейчас поищу, — говорит она. — Вам, наверное, еще нужна одежда? Вы оба выглядите немного несуразно. Позови Лейна и встретимся в моей комнате.

— Хорошо, спасибо, — говорю я, возвращаясь к Лейну. Когда я вхожу, он стоит у двери с расстроенным видом. — Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Да, просто тяжело слышать, как Дженис плачет, — говорит он. — Трудно сохранять спокойствие.

— Я понимаю, — говорю я, хватая его за руку и нежно сжимая ее. — Я прожил в этом мире достаточно долго, чтобы знать, что не все всегда получается так, как ты надеешься и ожидаешь, но мы сделаем все возможное, чтобы на этот раз все получилось, хорошо?

Он кивает, поэтому я дергаю его за руку и тяну за собой. Мы входим в спальню Дженис, где она выгребает одежду из шкафа и бросает ее на кровать.

— Лейн, тебе наверное подойдет одежда Джеймса? - спрашивает она с того места, где она скрыта в шкафу.

— Да, мы примерно одного роста.

— Просто...честно, возьми что-нибудь, посмотри в комоде, шкафу, все, что захочешь. И Феликс, ты наверняка поместишься в мои штаны, верно?

Я хочу сказать ей «нет». Мне хочется изо всех сил не согласиться с тем, что я влезу в ее штаны, но я неохотно киваю.

— Да...возможно, — сдаюсь я.

Она роется в своем ящике и достает какие-то брюки.

— Эти должно подойти, и возьми все, что захочешь, из шкафа. Правда, все, что угодно, — говорит она. — Я собираюсь приготовить вам, ребята, французские тосты. Вы любите французские тосты?

— Это было бы здорово, — говорит Лейн и быстро уходит.

— Каков наш план? — спрашиваю я. — Например, какая одежда понадобится?

— Мы идем в шикарный клуб. Найди что-нибудь классное.

Я роюсь в одежде на кровати и передаю Лейну пару темно-синих джинсов, прежде чем подойти к шкафу. Я нахожу красивую ярко-красную рубашку на кнопках и черный пиджак, хватаю их и направляюсь к Лейну. — Красный подойдет?

— Да, — говорит он, снимая рубашку. Я поднимаю новую рубашку и засовываю в нее его руку. Когда он натягивает ее, я застегиваю.

— Во сколько открывается клуб?

— Не раньше вечера, но я не уверен, что еще мы должны сделать до этого. Вряд ли мы сможем завалиться туда, размахивая оружием. Особенно когда ты даже не сможешь выстрелить.

— Верно, — говорю я, переходя к следующей кнопке. Рубашка на нем немного свободная, но сидит лучше, чем футболка Мика.

— Руки вверх, — командую я, закидывая один рукав ему на руку.

— Что это?

— Пиджак.

— Мы не собираемся на свадьбу!

— Лейн, Лейн, Лейн. Ты когда-нибудь смотрел «Люцифера»?

— Нет.

— Ну, ты должен посмотреть, потому что он выглядит чертовски сексуально.

— Ты типа... пытаешься рассказать мне, о ком тебе снятся влажные сны или что?

— Он весь фильм носит этот сексуальный костюм или жилет. Я просто пытаюсь немного повысить твою сексуальность, — говорю я, оставляя пиджак расстегнутым. Затем я отступаю назад, чтобы взглянуть на свой шедевр. — И ты действительно прекрасно выглядишь.

Я натягиваю джинсы Дженис и немного умираю внутри, поняв они слишком длинные, поэтому я притворяюсь, что мне кажется , будто закатанные смотрятся круче. Затем я подхожу к ее шкафу и перебираю вешалки его, пока не нахожу простую черную рубашку и не надеваю серый блейзер. Наряд немного женственный, но он лучше, чем большинство вещей, которые я носил в последнее время.

— Посмотри, нет ли на комоде солнцезащитных очков Джеймса, — говорит он

Я подхожу к комоду, в котором полный бардак. Там валяются книги, бумаги, одежда, но солнцезащитных очков нет. Вместо этого я нахожу зимнюю шапку, хватаю ее и направляюсь к Лейну. Я накидываю ее ему на голову и натягиваю на глаза.

— Вот так. Теперь ты выглядишь как Сорвиголова, — говорю я с усмешкой.

— А чувствую себя как идиот.

— Да, но похожий на супергероя.

— Если так я должен выглядеть, чтобы быть супергероем, мне это неинтересно, — говорит он, кидая шапку в сторону комода. Он промахивается на фут, поэтому я поднимаю ее и бросаю сверху.

— Солнцезащитных очков все равно нет... О, посмотри на эту милую шляпку, — говорю я, доставая кепку.

— Нет, я не одену одну из нелепых кепок Джеймса. Он думает, что он из двадцатых годов или когда там эти штуки были популярны.

— Мы попробуем, — говорю я, надевая кепку ему на голову. — О... ты на самом деле хорошо выглядишь в ней.

— Почему у тебя такой удивленный голос? Это говорит мне о том, что изначально ты хотел надеть ее, потому что думал, что будет не очень хорошо.

Я смеюсь.

— Давай, — говорю я, таща его за собой.

— Нашли, что может пригодиться? — спрашивает Дженис, заглядывая в открытую дверь. Она на самом деле улыбается, когда видит Лейна. — Милая кепка, Лейн.

— Да…Джеймс был бы в восторге, — соглашается Лейн.

Глава 14

После того, как мы поели, Дженис, по дороге к родителям, высаживает нас на крытом стрельбище. Место, куда нам определенно не нужно было идти, но Лейн настоял.

— Что мы здесь делаем?

— Гарсия встретит нас здесь, — говорит он. — И пока мы ждем, я собираюсь научить тебя стрелять.

— Вот мне повезло, — говорю я, направляясь в здание.

Мужчина за стойкой удивленно поднимает глаза.

— Лейн?

— Привет, Гарольд.

— Мне так жаль, что… что это случилось, — говорит он, вставая и подходя к нам, просто чтобы неловко замереть рядом.

— Спасибо, я просто собираюсь немного позаниматься.

— Конечно, пожалуйста, занимайтесь сколько захотите. Если что-нибудь понадобится, просто крикни.

Я начинаю идти, не зная, куда, не зная, что делать или говорить, а Гарольд молча смотрит нам вслед.

— Я ненавижу это. Я ненавижу видеть людей, которых знаю, — ворчит он, как только мы оказываемся вне пределов слышимости.

— Ну, тогда хорошо, что ты слепой, — говорю я.

Он останавливается, и я медленно смотрю на него, когда он начинает смеяться.

— Зачем я вообще пытаюсь делиться с тобой? Как только меня что-то беспокоит, я говорю тебе, а ты смеешься надо мной.

— Но сейчас ты расстроен? Или ты смеешься?

Он качает головой.

— Хорошо, спасибо…Мне это было нужно.

Я улыбаюсь и отворачиваюсь.

— Хотя я понимаю, что ты имеешь в виду. Это, должно быть, тяжело. Я думаю, тебе нужно просто попробовать что-то другое, — говорю я. — Когда они говорят «привет», и ты слышишь это сочувствие, ты говоришь: «Мне нравится эта новая стрижка, она выглядит намного лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел!»

Лейн смеется.

— Ты представляешь, если бы я сказал это? Это сбило бы всех с толку!

— Я знаю, — говорю я. — Таков план. Затем, когда они неловко пытаются придумать, что сказать, ты даешь им пять и уходишь.

Он качает головой.

— Я попробую.

Мы останавливаемся на одной из полос или как их там называют стрелки. Это похоже на крытый тир, который, как я думал, посещают только копы в кино, когда им нужно выглядеть максимально драматично. Но я думаю, что в отличие от сельской местности, установить стрельбище в центре города не так просто. Лейн помогает мне надеть защитное снаряжение, затем подводит к ограждению и кладет пистолет мне в руку.

— Я не должен, не знаю... подписать отказ или что-то в этом роде, чтобы, если кто-то выстрелит в меня, я не мог подать в суд?

— Понятия не имею, наверное.

— Ты часто сюда приходишь?

— Обычно да, — говорит он, прежде чем взять у меня пистолет и выстрелить. Я смотрю на дыру прямо в центре мишени. — Так часто, что могу стрелять не глядя.

— Ну...это довольно горячо, — говорю я. — Как насчет того, чтобы вместо того, чтобы учить меня стрелять, я отступаю, ты раздеваешься, и я смотрю, как ты стреляешь, пока я дрочу?

Он фыркает и вкладывает пистолет мне в руку.

— Давай, ты не сможешь отвлечь меня, — говорит он, беря мою левую руку в свою. — Ты уже знаешь, где находится прицел. А вот здесь, — говорит он, проводя моим пальцем по стволу к рукояти, — предохранитель. Никогда не снимай его, если не планируешь стрелять, и никогда не стреляй, если не готов кого-то убить.

— Здорово, а можно теперь вернуть мой боевой топор?

— Нет. Ты слишком напряжен, — говорит он, проводя руками по моим рукам до плеч. — Расслабься

Я пытаюсь расслабить плечи, крепко держа пистолет. Он наклоняется и касается моего бедра рукой.

— Немного раздвинь ноги, иначе потеряешь равновесие.

— Оу, звучит забавно.

— Заткнись, — говорит он, пиная меня пяткой по ноге.

— Ой!

— Подвинь ногу. Займи твердую позицию. Ты должен быть достаточно устойчивым, чтобы, если кто-то бросится на тебя, пока ты стреляешь, и толкнет, ты не упал.

— Ага, — говорю я, двигая ногой вперед.

Лейн толкает меня, заставляя споткнуться и чуть не упасть на половину стены, которая удерживает людей от самоубийственной миссии.

— Недостаточно устойчиво, — говорит он, командуя, пока не смог толкнуть меня, не заставив споткнуться. Я удивлен тем, насколько помогает небольшое изменение положения тела и центра тяжести.

«Может, я и не крутой, но выгляжу крутым», — решаю я.

— Прицеливайся, — говорит он, и я прицеливаюсь. — Теперь выровняй дыхание и задержи его. Видишь, насколько ты спокойнее, когда задерживаешь дыхание? Если твоя поза не идеальна, если тело не неподвижно, ты совершишь ошибку. А когда имеешь дело с оружием, ошибка может стоить тебе жизни. Хорошо, а теперь отойди и расслабься.

Я делаю это и смотрю на него снизу вверх.

— Еще раз. Постарайся запомнить это положение. Доведи его до совершенства.

Я занимаю нужное положение, и он касается моих плеч и бедер, пытаясь почувствовать мою позу.

— Намного лучше, — говорит он. — Теперь стреляй в цель.

Я снимаю предохранитель, навожу прицел, задерживаю дыхание и нажимаю на спусковой крючок. У пистолета есть отдача, которая меня удивляет. Наверное, я вообще не понимал, что будет такой кайф. Запах, исходящий от пистолета, наполняет воздух, когда я смотрю на мишень. Поразительно, но я попал в цель. Примерно в трех кольцах от середины, но я все равно удивлен.

Я также удивлен, обнаружив, что мне это нравится. Это... придает сил. Я чувствую, что контролирую ситуацию.

— Куда она попала?

— Я не знаю... вроде третье кольцо.

— Это хорошо, — говорит он.

— Правда?

— Да. Давай еще раз.

Я продолжаю стрелять в цель, пока не слышу голос Гарсии.

— Привет, Лейн! Хороший выстрел, Феликс! — говорит он, хлопая меня по спине.

— Спасибо, — говорю я, включая предохранитель. — Думаю, что я в мгновение ока стану лучше Лейна!

Гарсия рассмеялся.

— Вот это дух! Итак, я принес то, что ты хотел. И вы можете одолжить мою машину, я воспользуюсь служебной, если понадобится. Но если тебя поймают за этим, я не при чем. Понял? Все твои документы находятся на рассмотрении, пока они не решат, что с тобой делать. Какие тесты нужно сдать, где ты сможешь работать безопасно. Бла-бла-бла, ты все это уже слышал раньше. Кстати, об этом…Я снова потерял свой чертов значок. В третий раз я теряю его в этом году. Ну что ж, я просто не скажу Уолшу, и, в конце концов, это выяснится, — уверенно говорит он.

— Это странно, — говорит Лейн, когда я притворяюсь, что глубоко обеспокоен, кивая головой и хмуря брови.

— Это ужасно. Я уверен, что все разъяснится. А до тех пор ты мог бы использовать значок с костюма для стриптиза? — предлагаю я.

Он смеется.

— Но тогда мне пришлось бы надеть этот костюм, иначе я не думаю, что это было бы законно, — говорит он с усмешкой.

— Я не уверен, что кто-то будет жаловаться, — говорю я.

Лейн поворачивает голову в мою сторону, и я вижу его раздражение.

— Правда?

— Что? Это сказал кто-то другой, — говорю я.

— Я не глухой.

— Вы двое встречаетесь? Вы просто идеально подходите друг другу, — улыбается Гарсия.

— Просто дай ему ключи от машины, — говорит Лейн.



Мы должны припарковать машину в миле от клуба, или, по крайней мере, так кажется. Когда я выключаю двигатель, Лейн кладет пистолет, с которым я тренировался, мне на колени. Возможно, стрелять в упор и забавно, но это не значит, что я заинтересован в том, чтобы носить его с собой и целиться в людей.

— Эм...Я не могу просто ходить с пистолетом!

— Почему ты не можешь? — спрашивает он. — Твой пиджак скроет это. Закрепи его и застегнись. У тебя есть значок Гарсии, так что, если кто-нибудь спросит, покажи его. Все просто.

— Хм... — просто, говорит он. Идея Лейна о простоте похожа на гонку на автомобиле на бешеной скорости, в то время как по тебе стреляют из пятнадцати машин.

— Надень его, — приказывает он.

— Да, сэр, — говорю я, поднимая пистолет и засовывая его под сиденье водителя, пока он наблюдает за мной. — Готово.

— Ты такой лжец, — говорит он, выходя из машины.

— О чем ты говоришь? Я надел! — Я говорю так, словно шокирован тем, что он усомнился во мне.

Он снова засовывает голову в машину.

— Я не глухой!

Я фыркаю и открываю дверцу машины. Купер скулит с заднего сиденья, наблюдая за нами.

— Извини, приятель, мы ненадолго. — Бедняге Куперу приходится оставаться в машине, так как нам, вероятно, будет легче слиться с толпой без собаки.

Мы идем по тротуару, прочь от жилых домов, навстречу ярким огням еще не спящего города. Я вижу конец очереди на другой стороне улицы. Как только загорается свет, чтобы мы могли пройти, мы направляемся к ним бок о бок. Очередь длинная, сворачивает за угол и ведет к ярко освещенному клубу.

— Что это за огромная очередь?

— Вероятно, это очередь, чтобы попасть в клуб, в который мы собираемся.

— Что? — спрашиваю я, слегка встревоженный. Не похоже, чтобы очередь двигалась, судя по тому, как люди сидят на земле или смотрят видео на своем телефоне. Такими темпами мы не попадем туда до следующего воскресенья. — Тогда нам стоило быть здесь несколько часов назад.

— Никто из важных персон не появляется так рано. Подойди к вышибале и попроси войти. Если ты будешь достаточно горячим, он тебя впустит.

— Что? Это не сработает.

— Они хотят, чтобы туда ходили привлекательные, богатые люди, — объясняет Лейн, поправляя солнцезащитные очки, которые он взял из машины Гарсии.

— Ну, тогда это означает, что я должен быть одним из них, а я им не являюсь! — По крайней мере, мои синяки на лице не такие яркие, иначе они, скорее всего, не впустили бы меня, даже если бы я простоял в очереди весь день.

— Давай. — Лейн, похоже, совсем не обеспокоен этим, заставляя меня задаться вопросом, какой образ он создал обо мне в своей голове.

Мы проходим мимо очереди нетерпеливых людей, скорее раздетых, чем одетых, и направляемся туда, где вышибала отчитывает какого-то парня за попытку войти. Он вполне привлекательный, что только подтверждает мое предположение.

— Он только что завернул горячего парня!

— Он был сексуальнее тебя?

— Да!

— Нет, он не был.

— Ты даже не знаешь, как я выгляжу!

Лейн толкает меня вперед, и я натыкаюсь на вышибалу. Это все равно что врезаться в кирпичную стену из чистых мышц и бушующего тестостерона.

— Привет, — говорю я с улыбкой, когда большой, неуклюжий мужчина смотрит на меня сверху вниз. — Ты впустишь меня, если я покажу тебе фокус?

— Нет. — Ни секунды не колеблясь.

— Оу? Правда? Я собирался проделать фокус, вытащив твой бумажник из-за уха, но теперь я не знаю, что с ним делать, — говорю я, поднимая его.

Когда Лейн толкнул меня, мне, вероятно, не обязательно было врезаться в мужчину, но это дало мне шанс вытащить его бумажник прямо из заднего кармана. Мужчина на мгновение пристально смотрит на меня, и я знаю, что дальше все пойдет по одному из двух путей:

1) Мое лицо будет разбито вдребезги.

2) Мужчина будет впечатлен.

Он смотрит на меня сверху вниз своими прищуренными глазами, которые кажутся черными на фоне светящейся синим вывески клуба.

— Как ты это сделал? — спрашивает он, выхватывая свой бумажник из моей руки. Он открывает его и проверяет, все ли там на месте.

— Это просто, — говорю я. — Специальный трюк, чтобы отвлечь человека.

Я протягиваю руку и похлопываю его по руке, а другой рукой достаю телефон из его переднего кармана.

— Как только что, ты ожидал другого подвоха, поэтому следил за моей рукой, в то время как другая моя рука вытаскивала твой телефон.

Я с ухмылкой подношу его к лицу, и мужчина в шоке смотрит на меня.

— Это мой телефон? — спрашивает он.

— Это твой телефон, — говорю я, передавая его. — Что ты хочешь, чтобы я украл в следующий раз?

— Как я мог этого не чувствовать? — смеется здоровяк.

— Ты был сосредоточен на руке, которая прикасалась к тебе, потому что думал, что сможешь что-то заметить. На самом деле, это простой фокус. Теперь я покажу настоящий фокус, — говорю я с ухмылкой.

Его глаза прикованы к каждому моему движению.

— Ну-ка, ну-ка, — говорит он, складывая руки на груди и внимательно наблюдая.

— Ты сосредоточился? Ты все равно этого не увидишь, — говорю я, подмигивая. — Готов?

— О, ты ничего не украдешь у меня, — говорит он вызывающе.

Я хватаю Лейна за запястье и тяну его, медленно проходя мимо парня, не сводя с него глаз, пока он следит за каждым моим движением.

— Спасибо, что впустил меня.

—Что? Я не сказал, что ты можешь войти, — говорит он.

— Это был последний фокус. Я — раз! — и вхожу. Увидимся! — говорю я, маша ему рукой, прежде чем войти в дверь.

Я слышу, как мужчина смеется, но он не торопится за мной, поэтому я продолжаю двигаться в клуб.

— Фокусы? — скептически спрашивает Лейн.

— Это сработало.

— Просто радуйся, что он не разбил тебе лицо.

— О, да, — говорю я, когда музыка заглушает мой голос.

Кажется, что пол и стены дрожат от глубокого баса песни. Огни мигают, в то время как потные, полуодетые тела движутся по всей танцплощадке. За ними несколько ступенек, ведущих на более высокий уровень, который расположен в форме подковы вокруг танцпола. Здесь есть столы и диваны, скрытые в голубом освещении. В задней части находится большой бар, где люди с нетерпением ждут напитков.

— Каков план?

— Мы ищем человека по имени Райан Гибсон. Он работает на Рэда, но он информатор. Его работа состоит в том, чтобы собирать информацию о людях, и он выслеживает тех, кто не платит по кредитам. Не думаю, что он меня узнает, так как мы никогда официально не встречались. Итак, мы попытаемся найти его, застать наедине и вытянуть из него кое-какую информацию. Так что будь начеку в поисках мужчины ростом около шести футов, лет тридцати с небольшим, с одной из этих штучек в волосах, собранных в хвост. Он думает, что он самое горячее существо, которое Бог когда-либо бросал в эту выгребную яму. Я всегда видел его только в костюмах и с кольцами на каждом пальце.

Я немного прогулялся, но этого Райана оказалось не так уж трудно найти. Он сидел посреди дивана, положив ноги на стол, в окружении мужчин и женщин. Казалось, что все сидят перед ним, а не рядом с ним, как будто он яркий свет в их жизни.

— Нашел его, — говорю я, подтягивая Лейна к столу, который только что освободился. Я сажусь, когда какая-то женщина, которая направлялась к нему, пристально смотрит на меня. — Он гей?

— Это не важно.

— Это важно.

— Ты не станешь заигрывать с ним.

— Так, я пойду пофлиртую с ним, попрошу его отвезти меня в отель, а ты будешь там, чтобы вытянуть из него информацию.

— Я ни хрена не вижу, как я тебя где-нибудь встречу?

Упс... забыл об этом.

— Хм... Какой ближайший отель отсюда?

— Понятия не имею... Вероятно Хилтон.

— Отлично. Так что я уговариваю его пойти со мной. Ты ждешь возле машины. Я говорю ему, что хочу отвезти нас в свой номер в Хилтоне, или, если он настаивает на том, чтобы вести машину, я говорю ему, что я кое-что оставил в своей машине и мне это нужно. Надеюсь, он последует за мной. Ты мог бы подождать снаружи клуба. Или думаешь, что сможешь найти нашу машину? Это прямо по дороге, но тебе придется пересечь два светофора. Ты мог бы попросить кого-нибудь помочь найти ее. — Я обнаружил, что тараторю, потому что я немного взволнован своей идеей. Я думаю, что это сработает, и это покажет Лейну, что я могу быть полезен.

— Нет.

— Почему? — спрашиваю я, слегка разочарованный.

— Ты можешь пострадать.

— Ты сказал, что он информатор! Для меня информатор — это как... сплетник.

— Он выбивает дерьмо из людей, чтобы получить информацию.

Эм... хорошо.

— Со мной все будет в порядке. — Я надеюсь.

— Но.

— Я пошел, — говорю я. — Пусть одна из этих хорошеньких дам проводит тебя до твоей машины. Скажи им, что твоя собака-поводырь сбежала с другим мужчиной.

— Черт возьми, Феликс, не смей!

— Слишком поздно, — говорю я, вскакиваю и бросаюсь в толпу.

— Феликс! — кричит он, но его голос тонет в шуме.

Хорошо, теперь о моем несуществующем плане.

Я немного кружу по танцполу, прежде чем вижу, как Райан встает и направляется в уборную. Когда я оглядываюсь на свой стол, я вижу, что Лейн ушел, и понимаю, что даже если он не за это, план в действии.

Я притворяюсь, что интересуюсь танцами, пока жду возвращения Райана. Когда он выходит, вместо того, чтобы повернуть направо к своему столику, он поворачивает налево, так что я предполагаю, что он направляется к бару. Я ближе, поэтому тоже направляюсь к нему, прибывая всего за несколько секунд до него. Когда бармен поднимает глаза, он смотрит прямо поверх моей головы, как будто меня не существует.

— Еще, — говорит Райан, и, поскольку он такой крутой, ему даже не нужно уточнять, что именно «еще».

— Секунду, — говорит мужчина, начиная смешивать напиток.

Я смотрю на Райана, который уставился в свой телефон.

— Вы всегда влезаете без очереди?

Он отрывает взгляд от телефона и оглядывает меня с головы до ног. Я почти чувствую, как его глаза бегают по моему телу, когда я смотрю на него в ответ.

— Ты такой маленький, я тебя даже не заметил.

О, приятель. Похоже ты облажался.

— Ах, я понимаю. Так влюблен в себя, что не догадываешься, что кто-то еще существует?

Дерьмо. Дерьмо. Я должен заставить его хотеть меня, а не ненавидеть!

Он удивленно смотрит на меня.

— Ты так обо мне думаешь?

— Извините, я не слышу вас, — говорю я, когда бармен ставит напиток на стол. — Ой? Ты сказал, что купил это для меня? Как по-джентльменски с твоей стороны. — Я подхватываю его бокал и направляюсь с ним прочь.

Я делаю глоток и чуть не задыхаюсь от того, насколько он крепкий. Я обычно избегаю алкоголя после того, как видел, что он делает с людьми. Это не значит, что я никогда не пью, но эта дрянь все равно что чистый спирт. Я стараюсь не морщиться, когда проглатываю его.

Вместо того чтобы сделать еще один жалкий глоток, я продолжаю идти. Я даже не успеваю добраться до стены, как он встает передо мной.

— Если ты хотел выпить, все, что тебе нужно было сделать, это попросить, — говорит он с ухмылкой.

— Прошу прощения, я слишком маленький, чтобы о чем-то просить.

Он улыбается, и это озаряет его красивое лицо.

— Мне жаль. Это было довольно грубо с моей стороны. Ты хочешь что-нибудь еще выпить, или тебя это устраивает?

— Полагаю, я обойдусь этим мусором, — говорю я, морщась от этого.

Он смеется.

— Ты не знаешь, что это такое, верно?

— На вкус как моча, — говорю я, задаваясь вопросом, сколько именно стоит этот маленький стакан.

Озорная улыбка скользит по его красивому лицу, подсказывая мне, как легко ему уговаривать людей на что-то.

— О, парень, тебе действительно трудно угодить, не так ли?

— Просто это значит, что ты должен быть чертовски хорош, чтобы доставить мне удовольствие, — говорю я, протягивая руку и дергая его за галстук.

Его брови выгибаются, когда он прислоняется спиной к стене и делает глоток этой кислятины.

— О, я знаю, что я в порядке.

— Когда мужчины говорят мне такие вещи, я автоматически предполагаю, что они не настолько хороши, — говорю я извиняющимся тоном. — Как будто... они пытаются что-то компенсировать. — Я делаю вид, что смотрю на его брюки.

Он недоверчиво качает головой. Его отношение говорит мне, что не так уж часто кто-то не поклоняется земле, по которой он ходит.

— Ты — произведение искусства. Я тебя здесь раньше не видел.

— В первый раз.

— Да ладно? С кем ты пришел?

— Я пришел один.

Он приподнимает бровь.

— И как ты сюда попал?

— Я показал вышибале фокус и вошел прямо внутрь. Он был очень впечатлен, — говорю я, взмахивая его галстуком.

Его брови хмурятся, когда он смотрит на дверь.

— Теперь мой вышибала впускает фокусников? Возможно, мне придется с ним поговорить.

— Я довольно впечатляющий, — мурлычу я.

— Я заметил, — говорит он, и я улыбаюсь ему. Он подходит ближе ко мне, пока его бок не прижимается к моему. — Хочешь, я принесу тебе что-нибудь еще выпить? Я могу прямо сейчас заказать.

— Ты владелец этого места?

— Да. Тебе тут нравится?

— Нормально, — говорю я. — Я видел и получше

Он удивленно смотрит на меня сверху вниз, а затем начинает смеяться.

— Я бы хотел посмотреть, что нужно, чтобы произвести на тебя впечатление.

— Я бы тоже хотел, потому что сейчас этого просто не происходит, — говорю я извиняющимся тоном.

— Почему бы тебе не присоединиться ко мне и моим друзьям?

Я пожимаю плечами.

— Надеюсь, что они более увлекательны, чем ты. Где они?

Этот человек явно не привык, чтобы кто-то так вел себя по отношению к нему, потому что его глаза расширяются, а на лице появляется полуулыбка, как будто он не уверен, смеяться ли над этим или просто быть полностью сбитым с толку.

— Сюда, — говорит он, направляясь к дивану, на котором я впервые его увидел. Он переполнен людьми, и единственное место, которое все еще свободно, как раз подходящего размера для его задницы. Он берет меня за руку и ведет между толпой людей и столом к своему месту на диване. Он садится и похлопывает себя по ноге, как будто ждет, что я сяду к нему на колени.

— Серьезно? Я должен называть тебя папочкой? Или ты собираешься перегнуть меня через колено и отшлепать по заднице?

Он улыбается мне, делая глоток своего напитка, прежде чем поставить его на стол.

— Давай, садись.

Я смотрю на него сверху вниз, прежде чем налить свой напиток в его стакан и поставить пустой на стол. Я кладу одну руку на диван у него за головой, ставлю колено между его ног и наклоняюсь так, чтобы мой рот был у его уха.

— Я сижу у тебя на коленях только в том случае, если твой член внутри меня. А теперь спокойной ночи, — говорю я, встаю и направляюсь к двери.

Глава 15

Я делаю примерно три шага, прежде чем Райан хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

— Я могу это устроить.

— Да? — спрашиваю я. — Потому что мне немного надоело это место. — Я смотрю вниз на руку, держащую меня за запястье. На каждом пальце есть кольцо, и я не могу не задуматься, получится ли украсть одно или два.

— У меня есть комната в задней части, — говорит он.

— Фу, гадость. Нет. Я еду в свой отель. Ты можешь присоединиться ко мне или нет. Твой выбор, - говорю я, убирая от него руку и проталкиваясь сквозь потные танцующие тела. Я проскальзываю в дверь, когда он подходит ко мне.

— Ты всегда получаешь все, что хочешь? — спрашивает он, когда мы выходим на улицу.

— Чаще да, чем нет. Просто спроси этого парня. Я тебе тоже нравлюсь, правда? — спрашиваю я вышибалу.

— Эй, Райан, ты должен увидеть магию этого ребенка! — говорит мужчина.

— Да...что меня очень беспокоит, так это то, что мой вышибала поддается магическим фокусам, — говорит Райан, следуя за мной по дороге. — Я могу вести машину.

— Нет, но спасибо.

— Ты просто должен все всегда делать по-своему? — спрашивает он, но я могу сказать, что ему это нравится.

— О, подожди, пока я не уложу тебя в постель.

Он мгновение пристально смотрит на меня, а затем ухмыляется.

— Не могу дождаться, — говорит он, обнимая меня за талию и крепче прижимая к себе. Мое бедро прижимается к его бедру, когда я улыбаюсь ему.

Хорошо... теперь я возлагаю все свои надежды на Лейна. Что, если он даже не сможет найти машину? Он так чертовски упрям, что я прямо видел, как он отказывается просить кого-нибудь помочь ему добраться до места, или, зная мою удачу, его, вероятно, по дороге сбила машина. Если с его стороны что-то пошло не так, что, черт возьми, мне делать с этим парнем? Убежать?

Это плохая идея. Почему у меня всегда такие плохие идеи? Это потому, что я никогда не думаю. Я думаю, что у меня есть идея, но я не обдумываю ее, а просто делаю.

— Где твоя машина? — спрашивает он.

О боже мой. Что, если я не узнаю машину? Я даже не помню, какого она цвета!

Я умру. Я точно умру.

— Хмм... в этом районе, — отвечаю я, продолжая идти.

Она зеленая?

Нет!

Синяя... Черная?

Блять.

Я останавливаюсь на пешеходном переходе и оглядываюсь, пытаясь вспомнить, где мы припарковались. Это было на дороге, я точно знаю. Свет меняется, и я перехожу дорогу, когда Райан начинает о чем-то болтать. Возможно о том, какой он потрясающий или богатый, но все, о чем я могу думать, - это не позволить панике отразиться на моем лице.

— В каком отеле ты остановился?

— Хилтон, — бормочу я.

— Мы могли бы уже дойти туда пешком, — говорит он, указывая за спину.

— Не тот Хилтон.

— Есть еще один в этом районе? — спрашивает он, пытаясь сообразить.

— Ты сомневаешься в моей памяти?

— Конечно, нет, — говорит он, поднимая руки в притворной защите.

Хорошо... А вот я сомневаюсь.

— Я вижу машину, которая, как мне кажется, может быть машиной, которую мы позаимствовали у Гарсии, но Купера на заднем сиденье нет. Лейн куда-то его засунул?

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, не ждет ли где-нибудь Купер. Я его не вижу, поэтому возвращаюсь к машине. Должно быть, это та самая машина.

Пожалуйста, будь подходящей машиной!

— Это твоя машина?

— Да?

— Да? Ты меня спрашиваешь? —спрашивает он, пристально глядя на меня, как будто я что-то такое, что вызывает любопытство.

— Она арендованная…Я вроде как забыл, как она выглядит.

— Нажми на кнопку на сигналке.

Даа... Ту, которая у Лейна.

— Нет, это она, — говорю я, стараясь звучать уверенно, когда подхожу к водительской двери.

Пожалуйста, будь той самой.

Он подходит к пассажирской двери, а я немного нервно оглядываюсь. Каков план Лейна? Может быть, у него не было плана, потому что я просто ускакал, как идиот, потому что хотел перед ним выпендриться. Я хотел доказать, что могу быть полезен.

Я тяну на себя дверь, и она поддается, так что уже хорошо. Я почти уверен, что не так уж много машин в этом районе остаются незапертыми. Но что теперь? У меня нет ключей, и я не знаю, что делать.

Райан открывает пассажирскую дверь и садится внутрь, улыбаясь мне.

— Куда мы сейчас направляемся? — спрашивает он, кладя руку мне на бедро, прежде чем скользнуть вверх, пока я не чувствую, как его пальцы касаются моего члена.

— Это секрет, — шепчу я, когда вижу, как что-то движется позади меня.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как раз в тот момент, когда Райан откидывается на спинку сиденья. Он отдергивает руку от меня и хватает себя за горло, когда Лейн прижимает к нему тонкую веревку.

Я в шоке смотрю, как тело Райана дергается и извивается, когда он хватается за шею, пытаясь ухватиться за веревку, чтобы отдернуть ее. Затем, с одним последним движением руки, его тело замирает, и он опускается на сиденье. Лейн быстро ослабляет веревку, и тело Райана падает вперед. Его голова падает на приборную панель, когда я медленно поднимаю взгляд.

— Ты в порядке? — спрашивает Лейн.

— Ха-ха! — говорю я, но не уверен почему, потому что я не уверен, что в этом есть что-то смешное. — О Боже, Лейн. Почему ты позволил мне быть таким идиотом?

— Ты в порядке? — встревожено смотрит на меня он. — Он причинил тебе боль?

— Нет! Нет! Я в порядке. Я просто... не было никакого плана! У меня не было плана! Я просто вскочил и помчался.

— Да. Я знаю. И если ты когда-нибудь снова так сделаешь, я тебя придушу. Что, если тебя ранят?

— Прости меня, — говорю я серьезно. Я должен был прислушаться к нему.

— Хорошо, — говорит он, притягивая меня к себе и целуя в лоб. — Но ... если честно, все получилось очень хорошо.

— Долго он будет в отключке?

— Если я не убил его, возможно, недолго, — небрежно говорит он.

— Что? — Я в тревоге спрашиваю, протягивая руку к Райану, но когда прижимаю пальцы к его носу, то чувствую дыхание. — Ладно, каков план?

— О, ты просишь план на этот раз? Ты же не собираешься просто выпрыгнуть из машины и сделать это? Как-то странно спрашивать о плане у человека, который посвятил годы своей жизни такого рода работе. Ты просишь его?

— Нет... Я просто подумал, что дам тебе шанс составить план, чтобы ты почувствовал себя лучше.

— Отлично, спасибо. Он едет в багажнике.

— Потрясающе, когда меня остановят, я попаду в тюрьму не только за нападение, но и за похищение, потому что никто не поверит, когда я скажу, что это сделал слепой.

Лейн ощупывает заднее сиденье, пока я не слышу шуршание пакета. Он протягивает его мне, и я обнаруживаю внутри клейкую ленту и кабельные стяжки.

— Где ты взял эту дрянь?

— Гарсия раздобыл для меня.

— А когда он спросил, зачем тебе это нужно, что ты ему ответил?

— Что ты практикуешь садо-мазо.

— Отлично. Отлично, — говорю я, хватая пакет и бросая его себе на колени.

— Оберни кабельные стяжки вокруг его запястий. Убедись, что они плотно прилегают.

Я беру толстую пластиковую полоску, протягиваю руку и соединяю его руки вместе. Я оборачиваю стяжку вокруг обоих запястий и затягиваю, хотя немного боюсь, что это перекроет кровообращение.

— Теперь оберни их скотчем для надежности, — говорит он. — Клей до кончиков пальцев, чтобы он не занимался фигней в багажнике.

— Хорошо, — послушно говорю я, начиная с запястий, а затем оборачиваю клейкую ленту вокруг его ладоней, пока все пальцы не скрываются. — Что теперь?

— Заклей ему рот скотчем, но убедись, что нос свободен, — говорит Лейн, нависая над сиденьем.

— Хорошо... — Я отрываю большой кусок ленты и прижимаю ко рту Райана.

— Открой багажник. Я отнесу его туда, а ты убедишься, что никто не смотрит, хорошо?

— Да, — говорю я, оглядываясь вокруг, пока не нахожу кнопку. Я нажимаю ее и слышу, как хлопает багажник. Райан стонет, поэтому я быстро выхожу и оглядываюсь. На улице темно и большая часть жизни, кажется, спит, но через каждые несколько мгновений проезжают машины. — Переулок... там машины...

Он выходит из машины с клейкой лентой и протягивает ее мне. Я беру его у него, не зная, что с ней делать.

— Внутри багажника находится аварийная ручка. Она... светится в темноте. Я хочу, чтобы ты приклеил ее к крышке багажника. Он все равно не сможет дотянуться до нее, но на всякий случай нужно, чтобы он не сразу ее увидел. Затем осмотри и поищи рычаг, который разблокирует задние сиденья. Дерни за него.

Я оглядываю внутренности, пока не вижу свечение в темноте, о котором говорит Лейн. Я отрываю скотч и плотно прижимаю его к крышке багажника. Поиск ручки, освобождающей сиденья, занимает у меня немного больше времени, потому что он скрыт там, где я не могу его видеть в тени багажника. Я тяну его и слышу, как сиденья поддаются и свет из салона автомобиля пробивается внутрь.

— Закрывай багажник, — говорит Лейн, и я слышу, как он что-то делает в машине.

Я захлопываю багажник, а затем бросаюсь обратно, где Лейн пытается перекатить Райана на заднее сиденье. У него опущены задние спинки, так что мы можем запихнуть его в багажник изнутри. Я открываю заднюю дверь и начинаю помогать ему тянуть, когда Райан снова стонет.

Ботинок Райана застревает на передней консоли, поэтому я дергаю его за ногу, и ботинок выскакивает, позволяя ему упасть на заднее сиденье, как тряпичная кукла. Затем мы засовываем его голову и грудь в багажник. Он высокий и едва помещается.

— Прежде чем его ноги окажутся внутри, заклей их лентой.

Я киваю и быстро принимаюсь обматывать ленту вокруг его лодыжек.

— Сейчас ты примотаешь ему руки к лодыжкам.

— Еще скотч? Лейн, этот парень никуда не денется!

— Ты удивишься, что может сделать человек, когда думает, что смерть близка, — говорит Лейн.

— Хорошо, подержи его для меня, — говорю я, заставляя мужчину принять позу эмбриона. Я привязываю его лодыжки к запястьям, а затем заталкиваю в багажник. — Хорошо?

— Надеюсь. Поскольку я не могу видеть твою работу, буду считать ее отвратительной.

— Спасибо, куколка, — говорю я, и он улыбается.

Он отодвигает задние сиденья, выходит из машины и садится на пассажирское сиденье. Я сажусь за руль и смотрю на него.

— Хорошо, теперь, когда у нас есть жертва, куда именно мы едем с ним?

— Дом Рида, — говорит Лейн.

— Разве Мик не пытался нас убить?

— Да, именно поэтому его не будет дома. Кто-нибудь будет следить за его домом, но когда я спросил Гарсиа, кто будет в ночном дозоре, он сказал мне, что сегодня Йетс. И одна вещь, которую я знаю о Йетсе, это то, что он дерьмовый работник. Он либо спит, либо играет на своем телефоне.

— Он не заметит, что мы затащили человека в дом?

— Абсолютно.

— Хорошо... — неуверенно тяну я.

Я смотрю на экран на приборной панели автомобиля и нажимаю на GPS, прежде чем ввести адрес, который говорит мне Лейн. Задняя часть автомобиля начинает немного подпрыгивать, когда я завожусь и начинаю спускаться по дороге.

— Это плохая идея, — говорю я.

— Нет, это отличная идея.

— Да? Потому что я убежден, что это плохая идея.

— Ну и зря.

Ну да. Ну да.

Лейн протягивает руку, и я тянусь к ней. Как только мои пальцы соприкасаются с его, он крепко сжимает их. Я пытаюсь извлечь утешение из его прикосновения.

— Эй, у тебя все в порядке? Если ты хочешь отказаться, я не виню тебя.

Я замедляю машину на красный свет.

— Нет ... Я не хочу отступать. Я хочу помочь тебе.

— Если ты откажешься, ты понимаешь, что это не значит, что я тебя брошу?

Мой желудок сжимается, когда я слушаю его слова. Как будто я слышу их, и я понимаю их, но я просто не уверен, что верю им. В конце концов все бросают меня. Почему бы и нет? Поэтому, несмотря на его заверения, я знаю, что не могу уйти. Я должен доказать ему, что я чего-то стою, что я стою того, чтобы быть рядом.

— Феликс. Я серьезно. Ты мог бы остаться на несколько дней с женой Джеймса, а мне поможет Гарсия. Я не бросаю тебя, — говорит он.

— Я в порядке, — говорю я, когда свет становится зеленым. — Я хочу помочь.

Он вздыхает, и я слышу громкий стук, доносящийся из багажника.

— Феликс...

В этот момент меня осеняет, и я быстро смотрю на Лейна.

— Где моя собака?

— А ... черт, — говорит он.

— Что? Что это значит, Лейн?

— Это значит, что мы забыли его.

— Где он?

— Я посадил его в переулок, чтобы он не привлек внимания Гибсона к заднему сиденью. Он в порядке.

— Если кто-то украл мою собаку, ты поедешь в багажнике с Райаном, — говорю я, разворачиваясь прямо посреди дороги, что, вероятно, не самая блестящая идея, так как если бы меня остановили, то услышали бы, как Райан шумит в багажнике. Я не уверен, что даже значок Гарсии вытащит меня из этого.

— Во-первых, он не твоя собака. Ты украл его. Во-вторых, он обученный пес и не сорвётся с команды, пока его не подзовёт кто-то знакомый.

Я паркуюсь на том же месте, что и до этого, хотя машина теперь повернута не в ту сторону.

— Где он?

— Просто позови его, — говорит Лейн, опуская стекло. — Купер, ко мне!

Собака выбегает из темного переулка и, не теряя ни секунды, прыгает через открытое окно на колени Лейна. Он виляет хвостом, когда видит меня.

— Мой малыш! — воркую я.

— Ты раздавишь мне яйца, пес, — говорит Лейн, пытаясь оттолкнуть его.

— Мой бедный Купер. Ты думал, что папочка бросил тебя? Нет! Ни за что, — говорю я, целуя его в лоб. Он виляет немного сильнее, и его хвост бьет Лейна по лицу.

— Ладно, с собакой разберемся позже, — говорит Лейн, запихивая Купера на заднее сиденье.

Купер усаживается и наклоняет голову, прислушиваясь к шуму в багажнике.

— Не могу поверить, — шиплю я Лейну.

— Ну конечно, ты пытаешься свалить всю вину на меня, потому что сам чувствуешь себя виноватым, что не думал о собаке, когда уезжал.

— Нет, — вру я.

— Конечно, — смеется он.

Глава 16

Когда мы открываем багажник, Райан выглядит взбешенным. Его прическа растрепалась, выбившиеся пряди прилипли к потному лбу, а глаза широко раскрыты, но в них явно читается «я тебя убью». Совсем не так испуганно, как я смотрел бы на того, кто просто запихнул меня в багажник и вез куда-то в течение сорока минут.

И когда он видит меня, его взгляд становится еще более кислым, как будто если бы кто-то другой похитил его, это было бы не так плохо, но я автоматически сделал все в десять раз хуже.

— Готов? — Спрашивает Лейн. — Рид показал тебе код для дверного замка, верно?

Я киваю и смотрю, как Лейн поднимает Райана. Поскольку он тянет его прямо вверх, а не под углом, голова довольно сильно врезается в крышку багажника. Райан в руках Лейна оседает, как мешок, что заставляет того остановиться.

— С ним все в порядке?

— Думаю, ты просто вырубил его, — говорю я, как будто это совершенно нормально. Надеюсь, это так. — Давай, пока нас не засекли.

— Просто несу пьяного друга домой, — говорит Лейн, закидывая на плечо связанного человека с кляпом во рту.

— Напомни мне никогда не пить с тобой, — говорю я, и Лейн смеется.

Мы припарковались рядом с домом, так как Гарсия предупредил, что за входной дверью будут следить.

— Что, по мнению Гарсии, мы делаем? — спрашиваю я, подходя к задней двери.

— Я сказал ему, что забыл кое-что внутри и нуждаюсь в этом, — говорит Лейн, подкидывая Райана немного выше.

— Он действительно тупой или ему просто насрать?

— Я думаю, он просто ненавидит Уолша и считает нелепым, что он не позволяет мне помочь, — говорит Лейн, когда мы направляемся к задней двери. Здесь довольно темно, и я боюсь включать свет, чтобы нас не заметили. К счастью, я достаточно хорошо вижу замок, чтобы ввести правильный код и отпереть дверь.

— Что, если Мик уже здесь и готов убить нас?

— Он не настолько глуп, — говорит Лейн, поворачиваясь боком, чтобы пройти через дверь. — Мы собираемся спуститься в подвал. Можешь мне помочь?

— Да, конечно, — говорю я, пробираясь через темный дом.

Я крадусь через комнату, ориентируясь по свету уличных фонарей. Добравшись до двери подвала, я открываю ее и протягиваю руку Лейну. Взяв его за запястье, я осторожно тяну за собой, чтобы он не упал с лестницы.

— Немного вперед, — говорю я, глядя на его ноги. Он делает это до тех пор, пока его пальцы не свисают со ступеньки. — Теперь вниз.

Он медленно спускается вниз, осторожно нащупывая ступеньки под ногой, прежде чем опустить свой вес. К счастью, Райан все еще немного не в себе, иначе они оба, вероятно, упали бы с лестницы, особенно если бы Райан начал бороться.

Как только он оказывается внизу, я бегу обратно по лестнице и закрываю дверь, а затем включаю свет, освещая помещение.

— Ты можешь найти стул? — спрашивает он, когда я спускаюсь по лестнице.

Подвал недостроен, но похоже, что он в основном использовался для хранения. Первая комната заполнена коробками и старой мебелью. Во второй комнате я нахожу пару стульев, поэтому хватаю один и ставлю его рядом со столом. Лейн снял ленту, которая прикрепляла запястья Райана к лодыжкам, поэтому я помогаю ему посадить мужчину в кресло.

— Он все еще без сознания? — спрашивает Лейн.

Голова Райана наклонена вперед, рот открыт, из него капает слюна.

— О ... да, — говорю я. — Ты здорово приложил его головой о крышку багажника.

— Ха…Принеси воды. Ведро было бы идеально, но если не найдешь, подойдет большая посудина или что-то еще размером с голову.

— Хорошо.

Я возвращаюсь наверх и иду на кухню. Я заглядываю под раковину, но нахожу только чистящие средства. Я не знаю, где еще искать, поэтому я начинаю открывать шкафы, пока не нахожу огромную сервировочную миску. Я быстро ставлю ее в раковину и включаю воду.

Я нервничаю, что меня заметят через окно, поэтому возвращаюсь в подвал пригнувшись. По общему признанию, я никогда не был очень искусен в переноске чего-либо, наполненного жидкостью, и когда я иду, вода расплескивается. Я замедляюсь, наблюдая за колыханием, но к тому времени, как я спускаюсь по лестнице, я теряю четверть воды. И четверть воды приношу на штанах.

Первое, что я замечаю, это то, что у Райана открыты глаза. Он снова смотрит на нас с убийственным выражением.

Поскольку я был сосредоточен на Райане, а не на своей опоре, моя нога зацепилась за что-то, когда я сошел с последней ступеньки, заставив меня споткнуться. Каким-то чудом я не падаю, но умудряюсь пролить всю воду. Я оглядываюсь на то, обо что я споткнулся, и вижу, что это ведро, которое я почему-то не заметил, поднимаясь по лестнице.

— Ты в порядке? — спрашивает Лейн.

— Лейн! Я нашел ведро! — объявляю.

— Отлично. Пожалуйста, постарайся не сломать об него ногу.

— Ты хочешь, чтобы оно было полным?

— Да, наполни его до краев.

Ведро и пустую миску я несу наверх, чтобы наполнить их до краев. Когда я возвращаюсь, Райан уже начеку. Он борется с веревками и кричит что-то, что приглушено скотчем. Лейн подходит к нему и ощупывает, пока не находит его голову. Он погружает пальцы в волосы Райана и откидывает его голову назад, а другой рукой ищет край скотча. Он снимает его, и Райан тут же плюет в него.

— Что это за хрень? — Райан смотрит на меня. Он звучит немного хрипло, вероятно, из-за веревки, которая затягивалась вокруг его шеи.

— Привет, Райан…ты не возражаешь, если я буду называть тебя Райан? — Лейн спрашивает, как будто мы проводим какое-то собрание.

— Пошел ты, — огрызается тот.

— Хорошо, Райан, я ищу друга, и я надеюсь, что ты сможешь дать мне немного информации.

Глаза Райана сужаются, когда он пытается высвободить руки.

— Кем ты себя возомнил?

— Ты, наверное, знаешь меня. Когда-то меня звали Крис Оуэн.

Выражение лица Райана меняется, и на мгновение мне кажется, что я вижу на нем страх. Он облизывает губы, переводя взгляд с меня на Лейна.

— Я также слышал о том, что случилось с тобой, — говорит он, приходя в себя. — Я не боюсь какого-то слепого мудака. — То, как он ведет себя, показывает, что он очень боится слепого мудака.

— Все в порядке, — кивает Лейн. — Тебе не нужно меня бояться. Ты просто должен ответить на мои вопросы. Мой друг пропал.

— Он тоже был тайным агентом? — Райан спрашивает с любопытством.

— Нет, он детектив, — говорит Лейн. — Он пропал пять дней назад.

— И почему ты думаешь, что я что-то знаю об этом? — Райан рычит.

— Я знаю, кто ты. Я знаю, что у тебя есть свой нос в каждом чертовом дюйме этого дерьмового бизнеса, которым управляет Рэд.

— Дело в том, — фыркает он, — я не совсем понимаю, почему ты считаешь, что я вывалю тебе все дерьмо. Ты коп, ты ничего не можешь мне сделать.

— На самом деле, прямо сейчас моя лицензия находится на рассмотрении, ты знаешь, потому что я не могу видеть. Так что это меня не сдерживает, — признается он. Рычание его голоса дает понять, что он и впрямь не станет сдерживаться.

— Пошел ты, — говорит Райан, борясь с веревкой.

— Ладно, расскажи мне кое-что, — говорит Лейн.

Глаза Райана сужаются, когда он смотрит на Лейна.

— Я ни хрена не знаю о пропавшем человеке. А теперь отвали и отпусти меня.

— Отлично, — говорит Лейн. — Посмотрим, смогу ли я освежить твою память.

Я смотрю, как Лейн берет ведро с водой, которое я наполнил, и несет его к Райану. Затем он протягивает руку к шее Райана и тянет его вперед. Одной рукой он все еще держит ведро, когда толкает голову Райана в воду. Райан упорно борется с ним, стараясь оттолкнуться на стуле, но Лейн легко удерживает его голову. Вода выплескивается из ведра, когда ноги Райана бьются, а тело извивается.

Лейн хватает его пучок и вытаскивает голову из воды, прежде чем позволить Райану упасть на землю.

Райан тяжело дышит и кашляет, глядя на Лейна.

— Пошел ты! Пошел ты! — говорит он между судорожными вдохами. Он пытается перекатиться на колени, но не может встать на ноги.

— Просто дай мне что-нибудь, что я смогу использовать, и мы остановимся, — говорит Лейн.

Райан плюет Лейну под ноги, но тот хватает его за голову и тащит к ведру. Райан начинает биться и сопротивляться еще до того, как они добираются до цели.

— Подержи ведро, — говорит мне Лейн.

Я смотрю широко раскрытыми глазами, прежде чем медленно подойти к ним. Я хватаюсь за мокрое ведро и крепко держу его, когда Лейн засовывает в него голову мужчины. Вода брызжет по бокам, пока он пинается изо всех сил. Я немного обеспокоен тем, что Лейн собирается утопить человека, но он вытаскивает его и бросает обратно на землю.

Райана начинает тошнить от воды, которой он нахлебался. Он медленно поднимает глаза на Лейна, но выглядит уже не так уверенно, как раньше.

— Это печально, Райан. Я видел, как ты пытаешь мужчин раньше, и они не извивались и не паниковали, как ты, — говорит Лейн так спокойно, как только может звучать мужчина.

— Пошел ты! — выкрикивает Райан, размахивая ногами и пиная ведро. Я все еще держу его, но он заставляет воду расплескаться.

— Ты еще ничего не надумал? — Лейн спрашивает, и когда Райан не сразу отвечает, снова хватает его.

Райан бросается вперед, отталкиваясь связанными ногами, и врезается в меня плечом. Ведро опрокидывается, и вода разливается по всему полу, заливая мои уже мокрые штаны.

Лейн тянет Райана к себе и бросает его на спину.

— Ты в порядке? — он спрашивает меня.

— В порядке.

— Ну, поскольку у нас кончилась вода, я полагаю, нужно перейти на что-то другое, что меня вполне устраивает, — говорит он, прежде чем снова обратить свое внимание на меня. — Ты можешь найти инструменты Рида?

Я медленно встаю и оглядываю подвал в поисках ящика с инструментами.

— Сходи в гараж, — говорит Лейн. — Принеси мне молоток и несколько гвоздей. Канцелярский нож тоже подойдет. Все что угодно.

О Боже. Что Лейн планирует делать?

Я немного колеблюсь, когда поднимаюсь по лестнице, потому что не знаю, что планирует Лейн. Я не знаю, должен ли я помогать. Я больше ничего не знаю, что происходит. Честно говоря, я немного беспокоюсь, что мы заходим слишком далеко, но я знаю, что мы должны спасти Джеймса. Тем не менее, я чувствую, что это неправильно. Почему нам можно то, что плохо для всех остальных? Это потому, что Райан «плохой» парень, верно? Я знаю, что он немного одержим собой, но он не кажется настолько плохим.

Я делаю глубокий вдох, потому что знаю, что должен доверять Лейну и тому, что он решит сделать.

Я помню, что видел ящик для инструментов на кухне, когда искал ведро, поэтому направляюсь туда. Я открываю ящик и беру молоток, который лежит сверху. Он чувствуется странно тяжелым в моей руке. Почти слишком тяжелым, чтобы даже просто поднять его. Лейн знает, что лучше, верно? Мне просто нужно доверять ему. Используя свет из ближайшего окна я заглядываю в ящик. В углу маленькая коробочка с гвоздями. Они небольшие и похожи на декоративные. Я хватаю коробку и, возвращаясь в подвал, достаю нож из стойки.

Со своими орудиями пыток я спускаюсь по лестнице. Лейн усадил Райана обратно на стул и, должно быть, в какой-то момент подтащил ближе разделочный стол. Стул прижат к стене, а стол прижимает Райана к месту. Райан нервно смотрит на меня, как будто я предал его в тот момент, когда ушел собирать все необходимое.

— Вот, — говорю я, протягивая добычу Лейну.

— Положи их на стол, — говорит он, нежно похлопывая по нему.

Райан подпрыгивает при звуке инструментов, падающих на стол.

— Хорошо, с чего мы хотим начать? — спрашивает, Лейн, пока я смотрю, как его пальцы едва касаются предметов на столе. Коробка с гвоздями брякает, когда он задевает ее. — Знаешь что? В тот раз, когда я видел, как ты допрашивал человека, ты проделал такую великолепную работу с гвоздями. — Он открывает упаковку и вытаскивает один. Он держит один из маленьких гвоздей между большим и указательным пальцами, прежде чем зажать его головку между губами. Затем он наклоняется и хватает Райана за руки. Райан борется изо всех сил, но Лейн сильнее и заставляет его руку лечь на стол.

Райан начинает ругаться и драться, когда Лейн кладет кончик гвоздя на тыльную сторону руки Райана. Другой рукой он поднимает молоток, а мы с Райаном нервно наблюдаем за ним.

— Ты был довольно хорош в этом, хотя у тебя определенно были гвозди побольше. Сначала... ты прибил руки парня к столу, — говорит Лейн, прижимая гвоздь к заклеенной скотчем руке. Он прижимает головку молотка к гвоздю, а Райан резко отдергивает его назад. Лейн бьет молотком, как только он двигается, и тот кричит и дергает руками.

— Черт! Пошел ты! — Райан прижимает руки к груди и раскачивается на стуле взад-вперед.

— Тогда ... ты забил гвоздь ему под ногти. Ты помнишь это? Конечно, помнишь, — говорит Лейн. — Но чувак, этот парень не сказал ни слова. Определенно не вел себя так, как ты сейчас. И все это потому, что он не вернул кредит или что-то в этом роде, верно? Или вы подозревали его в том, что он что-то делает с деньгами? Ага…Я просто не могу вспомнить. Но я помню, как тебе это нравилось.

Райан отчаянно смотрит на меня, но теперь, когда я услышала немного о том, что он делал с другими, я не чувствую себя так плохо. Одна только мысль о гвозде, забитом под один из моих ногтей, заставляет меня съежиться. Я подсознательно сжимаю кулаки при этой мысли.

— О, я вспомнил, что это было. Вы подозревали одного из ваших парней в краже денег, которые они должны были принести. Он рассказал обо всем после того, как ты пригрозил отрезать ему яички. Глупый я. Совсем забыл. Давай попробуем это.

Лейн пинает стол в сторону, прежде чем схватить Райана и бросить его на землю. Райан начинает издавать пронзительный скулящий звук, пытаясь отползти, но со связанными лодыжками ему не удается быстро уйти далеко. Лейн берет нож со стола, прежде чем подойти к Райану. Он переворачивает его на спину и садится на его ноги, когда Райан начинает бить Лейна связанными руками.

— Тронь меня еще раз, и я выпотрошу тебя, — рычит Лейн, другой рукой расстегивая штаны Райана. — Ты можешь жить без своих яичек. Все будет хорошо.

— Я расскажу все, что знаю! — Райан кричит, глядя на Лейна широко раскрытыми глазами, полными страха. — Честно говоря, я не знаю о детективе... но несколько дней назад на одном из предприятий Рэда был какой-то шум... где-то около четырех или пяти дней назад. Я не знаю, в чем было дело. Я занимаюсь кредитами, я не занимаюсь этой стороной его дерьма.

— Где это?

— Я не знаю. Я думаю, что это примерно в часе езды отсюда. Это прачечная под названием Leenson and Sons. Я не знаю адреса. Клянусь, это все, что я знаю ... Что ты собираешься со мной сделать?

— Я заключу с тобой сделку. Ты не говоришь им об этом, и я ничего не скажу им о тебе. Я высажу тебя у отделения, и они задержат тебя на ночь или две, пытаясь выяснить, имеешь ли ты отношение к этому делу. Когда они не смогут получить достоверную информацию, они отпустят тебя. Хорошо?

— Да.

— Это также означает, что если информация, которую ты мне дал — чушь собачья, я буду знать, где ты находишься, — говорит Лейн.

Райан быстро кивает.

— Я обещаю, что больше ничего не знаю.

— Хорошо.

Лейн достает мобильный телефон, который дал нам Гарсия, и звонит. Пока он разговаривает у лестницы, я наблюдаю за Райаном, лежащим на полу. Он не смотрит на меня сейчас, вместо этого он свернулся калачиком, его штаны спущены на бедра.

Лейн подходит ко мне и кладет телефон обратно в карман.

— Гарсия направляется сюда.

— Окей.

— Мы позволим ему разобраться с этим, — объясняет он.

Мы не разговариваем, пока ждем. Вместо этого Лейн прислоняется к стене лицом к Райану. Когда приходит Гарсиа, Лейн разговаривает с ним, а затем тянется ко мне. Я смотрю на его протянутую руку. Несколько костяшек его пальцев поцарапаны и покраснели, вероятно, от того, что он держал голову Райана в ведре.

Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы, направляясь к лестнице. Я оглядываюсь на Райана и Гарсию, прежде чем вести Лейна к выходу. Наверху горит свет, и мне легко найти дорогу к задней двери. Вместе мы направляемся к машине, где с нетерпением ждет Купер. Я оставляю Лейна у пассажирской двери, прежде чем направиться к водительской.

— Ты в порядке? — спрашивает Лейн, как только я оказываюсь внутри.

— Да...ты? — вставляя ключ в замок зажигания, спрашиваю я.

Он прислоняется к двери машины и закрывает глаза.

— Что значит быть в порядке? Я имею в виду... даже если кто-то не «в порядке», они говорят, что это так.

— Мы найдем Джеймса, — обещаю я. — Мы делаем ... все, что можем.

— Дело не только в этом, — говорит он. — Когда ты живешь жизнью, где все время должен лгать, и ты вынужден стать кем-то, кем не являешься, грань между тем, кто ты есть, и тем, кем ты должен притворяться, размывается. Ты должен делать то, чего не хочешь. Действовать так, как не хочешь. И затем, когда ты попадаешь в ситуацию, подобную этой, ты задаешься вопросом, когда стало так легко взять на себя эту роль. Так легко просто причинить кому-то боль и даже не расстраиваться.

— На самом деле ты не причинил ему вреда, — говорю я. — И мне показалось, что это было справедливой платой за ту боль, что он причинял другим.

— Да, — кивает он, но я вижу, что он мне не верит.

— Лейн?

— Хм.

— Ты не сделал ничего плохого, - говорю я, кладу руку на его запястье и медленно убираю ее с того места, где она была прижата к его животу.

— Ладно.

— Да, — говорю я. — Дашь свой телефон?

Он протягивает его, чтобы я мог найти эту прачечную. Это занимает какое-то время, но я, кажется, нахожу подходящую организацию.

— Окей... итак похоже, эта компания занимается униформой и тряпьем, которое используют фабрики. Похоже, они собирают и чистят их для компаний каждую неделю.

— Что-нибудь еще на них?

— Нет ... Я имею в виду, сомневаюсь, что там будет пометка «плохие парни».

— Не будь умником, никто не любит умников, — говорит он, но это заставляет его слегка улыбнуться. — Я имел в виду разные места… у них есть разные здания в этом районе?

— Гм ... похоже, только одно. Больше нет ничего интересного.

— Ладно, поехали.

Я набираю адрес в GPS автомобиля и наблюдаю, как он вычисляет маршрут.

— Час и сорок минут.

— Ты не устал? Сможешь вести?

— Да, я в порядке, — отвечаю, заводя машину. — Пока ты говоришь со мной, я, вероятно, не усну.

— О чем ты хочешь со мной поговорить?

— Расскажи о твоей работе, — решаю я.

— Я сказал тебе все, что мог, — упирается он.

— С тобой не весело. Ладно...где ты вырос?

— Маленький городок в Калифорнии.

— А как же твоя семья?

— Они все еще там.

— Почему ты не поехал к ним после того случая?

— Не хотел подвергать их опасности.

— О, значит, ты предпочитаешь подвергать опасности меня. Большое спасибо, — говорю я саркастически.

— Я не знал тебя. И если ты помнишь, я никогда не хотел няньку, — говорит он.

— Расскажи мне о своей семье, — говорю я, выезжая на шоссе, ведущее из города.

— Мой отец был детективом отдела убийств большую часть своей жизни и был в значительной степени женат на своей работе... но каким-то образом это сработало для моих родителей. Они все еще вместе, если ты можешь в это поверить.

— Я не думал, что семьи все еще остаются вместе, — шучу я.

— Да, подозреваю, что мой отец платит ей. В противном случае у нее не было бы другой причины оставаться, — ухмыляется он.

— Как они справились с твоей травмой?

— Они не знают, — признается он.

Я отвожу взгляд от дороги и удивленно смотрю на него.

— Что? Ты так и не сказал им?

— Нет, потому что я знаю, что если бы я это сделал, они бы сошли с ума и настояли на том, чтобы я был с ними. Я хочу, чтобы они были в безопасности, — говорит он.

— Конечно, знаешь, но я уверен, что они хотели бы знать, — говорю я. — Разве ты не близок с ними?

— Да, я стараюсь звонить им раз в неделю, — говорит он.

— И когда твоя мама такая: «О, как ты сегодня?» ты такой «фантастически!»

— Примерно так и есть.

— Это смешно, — возмущаюсь я. — Если бы у меня были родители, которым было бы не все равно, я бы им все рассказал.

— Когда ты работаешь на такой работе, как моя, хранить секреты — это то, что ты учишься делать лучше всего, — говорит Лейн.

— Может быть, - сказал я, хотя на самом деле не особенно верил в это. — У тебя есть братья или сёстры?

— Сестра. Она замужем и уже родила... Девочку. Когда она мне сказала, первое, о чем я подумал, что никогда не смогу увидеть малышку.

— Это имеет значение? — спросил я. — Я тебе все равно нравлюсь, хотя ты меня не видишь.

— Единственная причина, по которой ты мне нравишься — то, что я тебя не вижу.

— Эй, я сегодня клеил мужчину, и довольно успешно, если позволишь заметить, — говорю я. — До такой степени, что он прыгнул в багажник для меня.

— Ты разбил ему сердце.

— Да, он действительно выглядел расстроенным, когда открыли багажник, — говорю я. — Трудно было оставить свою семью ради этой работы?

— Да, это... это определенно был не тот путь, по которому я планировал пойти, но раз уж я встал на него, теперь обратно не свернуть. Я хотел бы помечтать, что все это дерьмо просто... исчезнет, и я смогу вернуться домой и не беспокоиться о том, что подвергну опасности тех, кого я люблю. Раньше я мог думать только о своей работе. Я мог заглянуть в умы этих людей и медленно разрушать их по мере того, как завоевывал их доверие. В этом был кайф, когда я узнавал правду, которая помогла бы их сломить.

— Я уверен, — говорю я. — Я не уверен, что прошедшая неделя была для меня именно «кайфом», но она определенно заставила меня почувствовать ужас, волнение и приближение смерти.

— Я не позволю тебе умереть, — смеется он.

— Угу... хорошо... конечно…

Глава 17

— Что теперь? — спрашиваю я, пока мы сидим в машине неподалеку от прачечной.

Мы в какой-то дыре у черта на куличках. Единственное большое здание — это фабрика на краю города. Даже в это время ночи тут работа в разгаре, но нет ничего подозрительного.

Если бы это было кино, вокруг был бы забор и охранники, разгуливающие кругом со злобными собаками по пятам. Нет. Есть просто приземистое здание в обычном городе. Единственный огороженный участок, — это тот, где полуприцепы и прицепы припаркованы сзади, вероятно, просто чтобы люди не мешались, когда они ждут погрузку.

— Что-нибудь интересное или необычное? — спрашивает Лейн.

— Нет... все двери открыты, — замечаю я.

— Там, наверное, жарко, — говорит Лейн. — Много людей работает?

— Я не знаю, может быть, если мы выйдем и пройдем по тротуару вдоль здания, я смогу лучше рассмотреть, что внутри. Там... может быть, три или четыре человека снаружи на перерыве. Думаешь, здесь делают наркотики?

— Может быть. Тут идеальное место для этого. Тут и так полно химикатов, так что провезти сырье для наркотиков не проблема. Это прямо в центре города, поэтому люди не заподозрят, что происходит что-то необычное.

— Логично... А... Ну что, мы пойдем вдоль здания?

— Вдоль него есть тротуар?

— Да.

— Ладно, пошли, — говорит он, открывая дверцу машины. — Возьми Купера, мы будем выглядеть менее подозрительно.

— Ладно, — говорю я, выходя из машины.

Я открываю заднюю дверь, и Купер виляет хвостом, когда я пристегиваю поводок. Он выскакивает из машины, и мы обходим ее с другой стороны, где уже ждет Лейн. Я протягиваю руку и проскальзываю в его ладонь, прежде чем потянуть его. Он следует за мной, когда я пересекаю пустынную улицу и направляюсь к фабрике.

— Что, если я пойду и спрошу кого-нибудь, можно ли воспользоваться туалетом или чем-то еще? Немного подгляжу?

— Проблема в том, что их будет нелегко найти. Если они на самом деле балуются с наркотиками, тут не будет двери с табличкой «наркотики производятся здесь».

— А вдруг?.. — шучу я.

— Поверь мне, нам не настолько повезло.

— Тогда…что мы вообще делаем? — я спрашиваю. — Я чувствую, что отчасти это потому, что ты не хочешь впутывать меня, но что мы будем делать? Ходить кругами? Надеяться, что им так надоест видеть, как мы ходим вокруг, что они почувствуют себя плохо и просто скажут нам, что происходит?

Лейн на мгновение замолкает, пока мы ждем, когда светофор переключится, и мы сможем перейти улицу. Поскольку на дороге все равно никого нет, мы, наверное, могли бы пересечь ее в любое время, но я не думал, что было бы разумно говорить о наркотиках, когда мы пойдем вокруг здания. Или, может быть, мы привлекли бы их внимание, и они почувствовали бы себя плохо и дали бы нам информацию.

— Просто будь моими глазами, хорошо? Пока мы ходим вокруг, ищи что-нибудь неуместное. Все равно что. Кто-то неуместный, может. Просто смотри, — говорит он.

— Хорошо, — говорю я, направляясь через дорогу. Мы медленно идем, я держусь справа, чтобы мне было легче глазеть. — Похоже, у них внутри вечеринка свингеров.

— Правда? — Лейн спрашивает с притворным удивлением.

— Все голые.

— Все? — он уточняет.

— Нет... — я смеюсь. — Но у двери мужчина и женщина.

Женщина курит, а мужчина разговаривает по телефону. Она поднимает глаза и смотрит на нас, заставляя меня задуматься, не отпустить ли мне руку Лейна. Вероятно, в этом районе так не принято.

— Твоя собака очаровательна, — говорит она, и я замечаю, что у нее сильный акцент.

— Спасибо, — я улыбаюсь в ответ. — Хотите его погладить?

Она кивает и затаптывает сигарету.

Я иду к ней по дорожке и замечаю, что мужчина с безразличным видом убирает телефон и направляется обратно в здание.

— О, он восхитителен, — восклицает женщина, опускаясь на колени.

Купер подходит к ней, когда она протягивает руку. Я замечаю, что ее пальцы немного дрожат, прежде чем погружаются в его мех.

— Как его зовут?

— Купер, — отвечает Лейн. — У вас есть собака?

Она медленно качает головой.

— Нет... раньше были ... я скучаю по ним.

— Заведите, — говорит Лейн с очаровательной улыбкой. — Каждому нужен один из этих дружочков для компании.

Она улыбается, глядя на него.

— Хотелось бы. Жаль, что мы столько времени проводим на работе.

— Я ненавижу это. Я сам только что с работы. Подумал, что возьму собаку на прогулку, прежде чем лечь спать. Люблю гулять ночью... В этом есть что-то успокаивающее.

— Да, согласна, — она кивает, гладя ухо Купера.

— Несколько дней назад, проходя мимо, я слышал какой-то безумный шум. Я волновался, что что-то случилось, — говорит Лейн.

Ее глаза встречаются с его, прежде чем вернуться к собаке.

— Правда? Должно быть, в отделе погрузки. Внутри со всеми этими работающими машинами трудно что-то услышать. Интересно, что же все-таки произошло?

— Мне тоже, но наверное ничего страшного, если никто не пострадал? — говорит Лейн.

Она улыбается, но взгляд теперь неестественный.

— Ну...Мне нужно вернуться с перерыва. Я уже опаздываю на минуту. Спасибо, что позволил мне погладить его.

— Конечно, — говорит Лейн. — Может быть, когда-нибудь мы снова пойдем этим путем, и вы сможете увидеться.

— Будет здорово, — говорит она, вставая. — Спокойной ночи.

Она спешит обратно в здание, поэтому мы возвращаемся к тротуару.

— Какое у нее было выражение лица? Я слышал, как изменилась ее интонация после того, как упомянул об этом, — говорит Лейн.

— Она выглядела немного удивленной.

— Что-нибудь необычное заметил?

Я думаю об этом на мгновение.

— Не совсем...

— Какой она расы?

— Может быть, латиноамериканка? Я не знаю, — я задумываюсь. — У нее определенно был испанский акцент, но я не знаю, какой диалект.

Он кивает.

— Ладно, пойдем дальше.

Я продолжаю обходить здание, Лейн идет рядом со мной, а Купер идет впереди. Он обнюхивает каждый сантиметр, а его хвост не перестает вилять.

— Мы проходим мимо грузовиков. Они огорожены, но это не похоже на что-то необычное.

— На веб-сайте было указано, какие районы они обслуживают?

— Я думаю, только ближайшие.

— Ворота открыты?

— Закрыты, — говорю я, когда мы подходим к ним. Похоже, между створками висит цепь, но когда мы подходим ближе, я понимаю, что она, похоже, не замкнута. — Но не заперты.

— Отлично. Там есть окна или двери, откуда нас можно увидеть?

— Несколько окон похожи на офисные, но они темные. Но есть дверь, которая открыта… Я вижу людей, неподалеку, но рядом с дверью никого нет.

— Хорошо, как можно тише сними цепь с ворот и войди.

Я подхожу к воротам и обнаруживаю, что «как можно тише» и «цепь» не очень хорошо сочетаются друг с другом. Как только я поднимаю цепь, она лязгает о металлические ворота, и Лейн в тревоге поворачивается ко мне.

— Тише!

— Извини, я забыл, что это значит, — саркастически говорю я, собирая цепь в одну руку, прежде чем как можно тише пропустить ее через ворота.

Как только вход открыт, я кладу цепь в траву и медленно открываю ворота, прежде чем провести Лейна через них.

— Что мы делаем?

— Выбери грузовик, который не очень хорошо виден из открытой двери.

— Хорошо... — я говорю, направляясь к самому дальнему. Кто знает, что задумал Лейн.

— В спальных отсеках некоторых кабин будет маленькая боковая дверь. Довольно часто они остаются незапертыми. Видишь ее?

Я прохожу мимо пассажирской двери и нахожу маленькую боковую дверь сразу за ней.

— Да?

— Хорошо, я хочу, чтобы ты забрался внутрь через эту дверь...

Я смотрю на крошечную дверцу, прежде чем оглянуться на него.

— Я туда не пролезу! — я говорю, но он смотрит на меня извиняющимся взглядом.

— Прости, Феликс... но с твоими маленькими гномскими конечностями ты пролезешь, — говорит он. — Я помогу тебе пройти через это. Оказавшись внутри, ты окажешься под кроватью. Направляйся к передней части грузовика, там долен быть маленький клапан, его нужно протолкнуть, и тогда ты попадешь в кабину. Я хочу, чтобы ты поискал там маленькую книжку. Это называется журналом водителя, и это то, что должен заполнять водитель фуры, указывая, когда они отдыхают, куда они едут и когда они приехали. Вырви из него последнюю страницу и перепиши все города и штаты, в которые они ездили в радиусе тридцати миль отсюда.

— Мда ... Учитывая, что я даже не знаю, где мы, уверен, это будет легко.

— Вот мой телефон. Не включай фонарик, пока не окажешься в кабине, затем задерни занавеску, чтобы свет не проникал внутрь.

— В прошлой жизни ты был водителем фуры? — я спрашиваю, задаваясь вопросом, откуда он получил все эти знания о грузовиках. — Сексуальный водитель грузовика. Мы могли бы сыграть эту роль, если хочешь? О дальнобойщик, нет! Не нагибай меня...

— Что? Просто иди!

Я открываю маленькую дверь и Лейн сцепляет руки вместе. Когда я залезаю на них, он приподнимает меня, чтобы я мог пролезть в открытую дверь. К сожалению, я могу пролезть внутрь даже без особых усилий. Я думал, что мне придется немного напрячься, чтобы пройти через отверстие, но нет, я проскальзываю прямо внутрь.

Мое первое впечатление, что внутри пахнет грязными ногами. Протянув руку и пытаясь нащупать клапан, нахожу источник запаха, когда сбиваю пару отвратительных ботинок с пути. Я пробираюсь в кабину. Ближайший уличный фонарь достаточно яркий, чтобы я мог оглядеться и видеть достаточно хорошо, чтобы различать предметы.

На земле десяток банок из-под колы, которые я стараюсь избегать, когда тянусь к бардачку. Я поворачиваю ручку, и отделение открывается, показывая толстую брошюру сверху. Я хватаю ее и заползаю в кровать, где задергиваю занавеску. Я включаю фонарик телефона, вырываю последнюю страницу и начинаю записывать каждое место, куда проехал грузовик с момента начала регистрации. Закончив, я кладу ее обратно, и зажав листок с записями, пробираюсь обратно под кровать, где меня ждет Лейн.

— Я сделал это, сексуальный дальнобойщик.

— Хорошая работа, — говорит он, полностью игнорируя мое замечание, и протягивает руки. Когда я высовываю ноги, он ощупывает их, после чего ухватив за лодыжки, вытаскивает меня через отверстие и позволяет упасть на землю. — Сколько там еще грузовиков?

— Еще два.

— Давайте перейдем к следующему.

Мы подкрадываемся к следующей машине, которая явно новее, но оказывается запертой со всех сторон. Остается только грузовик, ближайший к открытой двери. Мы остаемся на дальней стороне, пока Лейн помогает мне забраться внутрь. Пока я записываю места, телефон в моем кармане начинает вибрировать. Вздрогнув, я подпрыгиваю, прежде чем перевернуть его и посмотреть, кто звонит. Поскольку в контактах нет никаких имен, я не узнаю этот номер. Я засовываю телефон обратно в карман и возвращаюсь к работе над журналом. Большинство локаций похожи, и вместо того, чтобы писать новые, я начинаю ставить рядом с ними счет.

— Феликс, кто-то идет, — шепчет Лейн. — Скорее!

Мой желудок сжимается, когда я быстро отодвигаю занавеску. Я бросаю журнал обратно в бардачок и захлопываю его, бросаясь к месту под кроватью. Бардачок снова открывается, напоминая мне, что если я не поверну ручку, он не запрется, но сейчас у меня нет времени. Я забираюсь под кровать и тянусь к маленькой дверце, когда слышу, как открывается входная дверь. Я предполагаю, что это Лейн, пытающийся найти более быстрый способ вытащить меня, пока не чувствую, как кабина немного опускается, когда кто-то забирается внутрь.

Теперь я не знаю, должен ли я попытаться открыть дверь спальной зоны и выйти или подождать, пока он уйдет. Может быть, он просто что-то забыл и просто схватит это и уйдет.

Я слышу звяканье ключей, когда он вставляет их в замок зажигания.

Теперь я действительно не знаю, что делать. А что, если он собирается уехать? А что, если я застряну здесь черт знает на сколько времени?

О господи…

Это определенно не сексуальная ролевая игра, которую я хотел.

Пол начинает вибрировать и фура с ревом оживает. Когда грузовик начинает двигаться, я тянусь к двери, которую Лейн не закрыл, и начинаю давить на нее. Я лежу неподвижно, молясь, чтобы он просто загнал грузовик на погрузочную площадку, и тогда я смогу убежать после того, как он уйдет.

Я лежу так тихо, как только могу, до тех пор, пока не слышу звук тормозов.

— Порядок? — кричит водитель, говоря мне, что кто-то еще должен быть снаружи, но я не знаю, с какой стороны. Если водитель кричит им, то, скорее всего, они находятся на стороне водителя, так что должен ли я обойти его, чтобы убежать через другую дверь? Рев двигателя достаточно громкий, так что он, вероятно, не услышит меня, даже если я подниму шум. Я начинаю слегка приоткрывать дверь, надеясь увидеть из нее, когда мужчина выключит грузовик. Я делаю глубокий вдох и просто жду, когда он уйдет. Как только он уйдет, я выберусь. Я выйду и побегу.

Внезапно телефон в моем кармане начинает вибрировать. Прижатый к твердому полу, он начинает дребезжать, когда я быстро тянусь к нему, нажимая кнопки на ощупь. Он перестает вибрировать, и я задерживаю дыхание.

— Что за...? — спрашивает мужчина, поднимая клапан и светя фонариком своего телефона. Я смотрю на него, и его глаза расширяются. — Что... черт возьми? Что ты делаешь?

Ногой я распахиваю дверь. Паника поселяется в моем животе и я начинаю подталкивать себя к дверце. Я слышу, как открывается дверь грузовика, когда я просовываю ноги в открытую щель.

— Эй! Кто-то влез в грузовик! — он кричит, вероятно, тому парню, который помогал ему.

Внезапно парень из кабины оказывается рядом. Он хватает меня за лодыжку и тянет к себе. Я поднимаю свободную ногу и бью его прямо в лицо. Он отшатывается, но не отпускает меня.

— Гребаный мудак! — кричит он, дергая сильнее.

Я слепо шарю за что бы ухватиться, и ловлю что-то в темноте. Я крепко держусь и начинаю сопротивляться, когда мужчина дергает меня за ногу изо всех сил. В какой-то момент я таки не смог удержаться, и он вытаскивает меня из кабины. На мгновение я падаю, но падение короткое, так что я пытаюсь встать на ноги, но теряю равновесие и падаю обратно на землю, когда мужчина подскакивает ко мне.

Внезапно Купер черной молнией бросается на мужчину, хватает его за руку оттаскивает. Мужчина кричит, когда вес Купера выводит его из равновесия. Я вскакиваю, когда второй мужчина хватает меня. Я заношу локоть назад, но выдыхаю, потому что Лейн уже там. Он хватает мужчину за рубашку, прежде чем дернуть вперед и ударить кулаком в лицо.

— Пошли, — командует Лейн, отталкивая мужчину.

Он движется ко мне, и я хватаю его за запястье, в то время как Купер продолжает тащить мужчину. Лейн зовет Купера, и собака отпускает его, чтобы побежать за нами.

Я провожу Лейна через ворота и бегу к машине.

— Ключи... Ключи…где ключи? — я шиплю, роясь в кармане в поисках ключей, и мне наконец удается нашарить их. Я рывком открываю водительскую дверь и подталкиваю Лейна к ней. — Залезай в машину!

— Попробую, — говорит Лейн, переползая через мое сиденье на пассажирское.

Я направляю Купера внутрь, прежде чем запрыгнуть самому и вставить ключ в замок зажигания. Притопывая ногой я завожу машину.

— Ну как? — спрашивает Лейн.

— Что как?

— Ты хотел поиграть в ролевые игры. Было весело?

— Вообще не весело.

Лейн смеется.

— Ладно, хватит шуток. С тобой все в порядке?

— Да... ты?

— Я в порядке. Почему интересно… почему с тех пор, как я встретил тебя, я вляпывался в дерьмо чаще, чем когда-либо в одиночку? Это определенно первый раз, когда меня так часто ловят.

— Нуу... по крайней мере, хоть в чем-то я у тебя первый, — говорю я, глядя в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за нами не следят. Я даже не уверен, что эти двое парней видели, в какую машину мы сели.

— Это неправда, — говорит Лейн. — Ты был первым минимум дважды. Например... ты был первым, кто мучил меня едой.

Я смотрю на него в шоке.

— Если ты еще раз упомянешь о моей готовке, я стану первым, кто тебя убьет. Я никогда не говорил, что хорошо готовлю.

— Ладно, больше не буду об этом упоминать. Так как же тебя поймали?

— Этот дурацкий телефон все звонил, — говорю я, выдергивая его.

Поворачивая за угол на скорости примерно на двадцать миль быстрее, чем следовало, я обнаруживаю два голосовых сообщения. Машина врезается в бордюр, но, к счастью, шина не лопается.

— Что ты делаешь? — Лейн кричит, пытаясь найти что-нибудь, за что можно ухватиться.

— Я не знаю! Смотрю на этот идиотский телефон. Есть два голосовых сообщения, — говорю я, нажимая на первое и включаю громкую связь.

«Мы нашли Джеймса, позвони мне, когда получишь это».

— Что? И это все? Никаких «с ним все в порядке» или еще чего-нибудь? — спрашиваю я.

— А что за второе голосовое сообщение?

— Это был Гарсиа? — Спрашиваю я, замедляясь ровно настолько, чтобы убедиться, что нас не собьют, прежде чем проехать мимо знака «Стоп».

— Ага.

Я переключаюсь на следующее сообщение и нажимаю кнопку воспроизведения.

«Ладно, у меня есть немного больше информации. В данный момент с ним все в порядке. Я думаю, что они держат его в стабильном состоянии. Перезвони мне».

— Позвони ему, — говорит Лейн, как только голосовая почта заканчивается.

Я нажимаю кнопку «перезвонить» и включаю громкую связь. Телефон начинает звонить, когда Лейн протягивает руку и касается моего запястья. Он скользит рукой вверх, пока не натыкается на телефон, и забирает его у меня.

— Гарсия слушает.

— Эй, Гарсия, ты нашел Джеймса? — спрашивает Лейн.

— Вообще-то нам звонили из больницы Святого Михаила. Он лежал у них как Джон Доу уже три дня. Я знаю, что мы разослали оповещения в близлежащие больницы, и его имя было в списке пропавших без вести, но связь установили только два часа назад. Они позвонили нам, мы опознали его, и я оказался ближе всех, чтобы убедиться, что это он.

— С ним все в порядке?

— Он в коме. Получил травму затылка. При нем не было никаких удостоверений личности. Женщина нашла его, когда выгуливала собаку. Подумала, что он мертв, и вызвала полицию. На данный момент мы больше ничего не знаем.

— Хорошо, я буду там. Я не знаю точно, как далеко отсюда больница, но сейчас мы направляемся туда. Дженис уже сообщили?

— Да, я уведомил ее, как только опознал его. Она должна быть здесь с минуты на минуту.

— Ладно, отлично. Спасибо, Гарсия.

— Увидимся через несколько минут, — говорит он, и я заканчиваю разговор.

— Наверное, если он продержался так долго, то теперь-то будет жить, верно? — я спрашиваю.

— Наверное... Но травма головы... особенно травма, которая оставляет кого-то в коме на несколько дней, может стать проблемой, — говорит он, когда я замедляюсь на светофоре и подключаюсь к GPS. Он говорит мне, что это в четырех часах езды, и я внутренне стону.

— Значит... Если его держат в больнице в четырех часах езды отсюда, значит, он не причастен к беспорядкам здесь, — говорю я.

— Наверное, нет, — говорит он. — Должно быть, это просто совпадение. Мы практически ни к чему не пришли, бегая вокруг, угрожая людям и вламываясь в разные места.

— Почти, — отвечаю я. — Но, по крайней мере, Джеймс жив.

Глава 18

Когда мы приезжаем в больницу, уже почти рассвело, и у меня ноги заплетаются. Мне было трудно держать глаза открытыми, пока я вел машину, но, к счастью, теперь мы здесь.

Гарсия уже ждет нас у входа. Он улыбается, когда видит нас, и отступает назад, чтобы мы могли пройти через дверь.

— Еще во что-то ввязались? — спрашивает он, как только мы оказываемся внутри.

— Нет, все в порядке, — говорит Лейн.

— Феликс просто немного повалялся в грязи, прежде чем прийти сюда? — спрашивает он, сворачивая налево и следуя указателям на лифт.

Я смотрю на красивую одежду Дженис и понимаю, что она сильно испачкана.

— Может быть, мне нравится грязь? — я подмигиваю, и Гарсиа смеется.

— Это хорошо, — говорит Гарсиа, ведя нас по извилистым коридорам к лифту. Мы заходим внутрь и поднимаемся на третий этаж. — Похоже, они нашли машину Джеймса примерно в миле от того места, где нашли его. Она была припаркована у продуктового магазина, и менеджер отметил, что оно стояла там в течение нескольких дней. В этом не было ничего необычного.

Дверь открывается, и он идет по коридору.

— Хм... они нашли что-нибудь интересное там, где нашли Джеймса? — спрашивает Лейн.

Купер виляет хвостом каждый раз, когда мы проходим мимо кого-нибудь, в надежде, что он станет его новым другом. Похоже, он не слишком горюет об исчезновении своего хозяина. Я думаю, это просто потому, что он понял, насколько я лучше.

— Пока нет. Тут зал ожидания. Входить одновременно можно максимум двоим, — говорит Гарсия.

— Хорошо, я подожду здесь, если ты хочешь забрать Лейна, — говорю я.

— Хорошо. Лейн, хочешь взяться за руки? Я не против, — говорит Гарсия с усмешкой.

— Я лучше возьму собаку, — говорит Лейн, забирая у меня поводок Купера и направляясь вслед за Гарсией.

— Это грубо, Лейн. Чем плохи мои руки? — говорит Гарсия очень обиженно.

— Я не знаю и не хочу знать, где они были, — говорит Лейн, и Гарсиа смеется.

Я смотрю, как они проходят через дверь, прежде чем направиться в приемную. В дальнем конце сидений сидят две женщины, поэтому я сажусь поближе к двери. У меня все еще есть телефон Лейна, поэтому я достаю его вместе с бумагой, на которой написал все города. Большинство поездок были в город под названием Блумингтон, поэтому я набираю город в телефоне. Там действительно не так много интересного, и я даже не уверен, что я должен искать.

Все, что я знаю, это то, что у меня начинает болеть голова, и яркий свет в этой комнате не помогает. Я бегло осматриваю города и штаты, простирающиеся от Иллинойса до Индианы, от Невады до Нью-Йорка. Обескураженный, я убираю список и закрываю глаза, надеясь, что это поможет избавиться от головной боли.

Я слышу шаги и открываю глаза. Когда я смотрю на дверь, я с удивлением вижу там Дженис. Увидев меня, она улыбается.

— Эй…Я просто шла вниз, чтобы попить. Хочешь прогуляться со мной?

— Конечно, — говорю я, поднимаясь и направляясь к двери. — Я не знаю, куда идти.

— Я тоже. Наверное, мне следовало позвать медсестру ... Но ... Мне просто нужно было выйти на минутку, — говорит она, потирая лицо. Глаза у нее красные, в левой руке она сжимает салфетку. — Я знаю, что должна быть счастлива, нет... Я должна быть в восторге... Но трудно быть счастливой, когда он не просыпается.

— Я понимаю, мне очень жаль, — говорю я. — С вами здесь кто-нибудь есть?

— Мои родители и сестра едут сюда.

— Хорошо.

Она кивает и несколько мгновений идет молча, прежде чем посмотреть на меня.

— Ты выглядишь немного потрепанным…ты в порядке?

Я смотрю на свою…ну ее грязную одежду и пытаюсь отряхнуть ее, пока не замечаю жирные пятна на моей руке.

— Я в порядке, у меня болит голова, но я в порядке, — говорю я.

— О! У меня есть таблетки в моем внедорожнике. Давайте найдем торговый автомат, ты возьмешь напиток, а затем сможешь сходить за ними. Они в средней консоли.

— Потрясающе, большое спасибо.

— Конечно, — говорит она, сворачивая за угол. — Там! — она кричит так громко, что медсестра, проходящая мимо нас, подпрыгивает.

Она бросается к автомату и с отвращением смотрит на него.

— Почему тут только диетическая? Я просто хочу гребаную Пепси. Разве я не могу получить то, что хочу? — спрашивает она, стуча кулаком по передней части машины, прежде чем буквально стечь на землю.

Медсестра, проходившая мимо, останавливается и смотрит на нас, а я смотрю на Дженис, которая теперь рыдает на полу. Я быстро опускаюсь на колени рядом с ней, надеясь, что это побудит медсестру уйти. Я хочу сказать ей, что пол в больнице наверняка отвратительный, но я не уверен, что это ее главная забота в данный момент.

— Эй, все в порядке. Они нашли его, и он жив, — говорю я, беря ее за руку.

Она кивает и вытирает глаза сморщенной, изрядно поношенной салфеткой.

— Да...Да. Ты прав. Просто четыре дня этого дерьма, которое накапливается и накапливается.

— Я знаю, прости, — говорю я, сжимая ее руку. Я встаю и кладу пятидолларовую купюру в автомат, прежде чем пробить C2 для диетической пепси и A1 для воды. Когда Пепси выпадает, я срываю с нее этикетку и протягиваю ей. — Смотри, у них там была обычная Пепси.

Она вытирает лицо и слабо смеется.

— Спасибо. Я рада, что ты нашел ее.

— Я тоже! — Я протягиваю ей руку. Она берет ее, и я поднимаю ее на ноги. — Давай, пойдем обратно. Ты хотела что-нибудь еще?

— Нет, — говорит она, делая глоток Пепси. — На вкус как дерьмо.

— Это, наверное, потому, что с ней смешиваются твои сопли и слезы, — говорю я.

— Фу, какая гадость, — говорит она, снова вытирая лицо.

— Согласен.

Я провожаю ее обратно в крыло, где держат Джеймса, где она вспоминает, что я собирался сходить за чем-нибудь от головной боли.

— Он в первом ряду, красный внедорожник. — Она протягивает мне ключи. — Просто нажми кнопку, если не сможешь найти его, но убедись, что запер дверь, когда закончишь, потому что там мой ноутбук.

— Хорошо, спасибо.

— Без проблем. Тебе спасибо, — говорит она, прежде чем исчезнуть за дверью. Я проверяю зал ожидания, чтобы убедиться, что Лейна там нет, прежде чем спуститься на лифте. Я прохожу через парадные двери, надеясь, что смогу снова найти крыло Джеймса, когда вернусь. На улице немного прохладно, осень начинает делать свое дело. Свежий воздух приятен, но я пытаюсь подавить зевок. Мне кажется, что теперь, когда все волнения позади, я могу свернуться калачиком и просто немного поспать.

Когда я иду на парковку, я не могу не задаться вопросом, что Лейн планирует делать сейчас. Я имею в виду, он мог бы спрятаться. Как далеко или долго Рэд будет искать его?

Я легко нахожу машину, так как стоянка почти пуста в это раннее утро. Отперев дверь и забравшись на пассажирское сиденье, я открываю среднюю консоль. Внутри я нахожу жестянку с таблетками, которую пролистываю, пока не нахожу бело-зеленую и хватаю ее. Я кладу ее в рот и запиваю водой, прежде чем откинуться на спинку сиденья. В данный момент это до смешного удобное сиденье, иначе, может быть, я поискал бы что-нибудь другое.

Но я знаю, что должен вернуться, чтобы, когда Лейн выйдет, я ждал его. Я протягиваю руку к двери, но тут вижу на полу сумку. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что Дженис не направляется к машине, где она узнает, что моя главная черта личности — любопытство.

Я открываю сумку и вижу выглядывающий ноутбук. Я вытаскиваю его и открываю. Ноутбук уже включен, и у него нет пароля, поэтому я просто нажимаю на экран приветствия, который позволяет мне войти. Есть несколько открытых документов Excel, которые, вероятно, относятся к ее работе, а также веб-браузер. Я нажимаю на нее, и браузер заполняет экран. Открыто три вкладки. Первый — это Facebook, второй — рецепт печенья, а третий — электронная почта.

Я перемещаю курсор вниз к Wi-Fi и нажимаю на него. Здесь, на парковке, определенно нет хорошей связи, но я в двух шагах от двери, так что, думаю, этого будет достаточно.

Я подключаюсь и снова смотрю на дверь, но никто не интересуется тем, что я делаю. Я перемещаю курсор на вкладку «История» и начинаю просматривать раздел. За последние несколько дней она изучила тонну дел о пропавших без вести и почти ничего больше. Но я продолжаю листать глубже, пока не оказываюсь около пяти дней назад. Именно тогда я нахожу несколько интересных сайтов. Один из них называется Honey Ranch. Я нажимаю на него и мучительно жду загрузки страницы.

Не требуется много времени, чтобы понять, что это какой-то бордель, как и следующие четыре места, которые Джеймс собирался посетить незадолго до своего исчезновения.

Я смотрю на четыре вкладки и переключаюсь между ними, прежде чем вынуть бумагу из кармана. Я смотрю на скопление цифр рядом с Невадой.

Хм.

Я изучаю список, прежде чем наклониться и оглядеть внедорожник, пока не нахожу ручку на полу, чтобы записать названия и местоположение четырех борделей, которые осмотрел Джеймс. Очевидно, он наткнулся на что-то, что кто-то не хотел замечать, и, без сомнения, именно поэтому он находится в своем нынешнем затруднительном положении. Я вздыхаю, закрываю все вкладки и убираю ноутбук.

Реальный вопрос в том, что делать с этой информацией. Все, чего хотел Лейн, — это найти Джеймса. Джеймса нашли, так что технически мы закончили. Я мог бы уговорить его свалить куда-нибудь подальше от всего этого. Где мы будем в безопасности, и никому из нас не будут угрожать, потому что, честно говоря, что, черт возьми, может сделать слепой человек и парень, который умеет только воровать? С нашей стороны было очень глупо заходить так далеко. Теперь, когда все кончено, я задаюсь вопросом, куда я мог бы уговорить его пойти. Мы могли бы попытаться побыть рядом с его семьей. Я хотел бы встретиться с ними. Люблю иметь семью.

Я вылезаю из внедорожника и возвращаюсь в больницу. Я поднимаюсь на лифте и дважды теряюсь, прежде чем найти дорогу обратно в зал ожидания, где сидит Лейн.

— Привет, Лейн.

— Куда ты ходил?

— Итак, я полностью уверен, что они перевозят наркотики на свою фабрику в Неваде, и каким-то образом это связано с борделем там. Джеймс, должно быть, подумал то же самое, или он планировал поездку в бордель. — Хорошо, может быть, я еще не готов бросить это. Может быть, я слишком вкладываюсь в это. Или, может быть, мне нужно перестать быть любопытным. Да, наверное, это то самое.

— Что? — Лейн выпрямляется в кресле. — О чем ты говоришь?

Итак, я рассказываю ему о своей прогулке к машине Дженис и о том, что я нашел. Он внимательно слушает рассказ о моих предположениях.

— Итак ... позволь мне прояснить кое-что. Ты такой: «ах, у меня болит голова», а Дженис такая: «Пожалуйста, возьми таблетки от головной боли из моей машины», а ты такой: «пока я здесь, я могу вторгнуться в ее личную жизнь»?

— Правильно.

Он недоверчиво качает головой. Я не уверен из-за чего, потому что к этому моменту я думаю, что он знает меня довольно хорошо.

— Хорошо…что ты хочешь сделать? Джеймс здесь, так что мы могли бы бросить все это, передать информацию Гарсии и пойти в конспиративную квартиру, которую предоставил Уолш.

— Или мы могли бы раскрыть это дело и показать им, что ты лучше их всех, — говорю я.

— Это то, что ты хочешь сделать?

— Да. Может быть, мое недосыпание говорит за меня, но я думаю, что мы должны разворошить это дерьмо, — говорю я нетерпеливо.

— Ты понимаешь, что мы не пойдем с оружием в руках? Я имею в виду, ты отказываешься даже взять в руки оружие. Как только у нас будут конкретные доказательства, мы пойдем в ФБР или полицию и решим эту проблему законным способом.

— Это определенно звучит не так круто, — признаю я.

— Хорошо, как только банки откроются, мы сходим в мой банк и снимем немного денег. Затем мы отправляемся в Неваду.

* * *

Нам не удалось попасть на рейс в Неваду до полудня. Казалось, что все против нас, и Бог пытался сказать нам идти куда угодно, кроме Невады. Первым вопросом, который возник, было получение денег из банка. Это, конечно, заняло некоторое время, потому что Лейн не помнил номер своего счета и не имел при себе удостоверения личности, так как мы изначально оставили наши кошельки в отеле недалеко от дома, когда совершили наш несвоевременный побег. Итак, нам сначала пришлось разобраться с этим, отыскав наши кошельки. После воссоединения мы таки пошли в банк и получили деньги. К тому времени я был совершенно измотан и c нетерпением ждал возможности поспать несколько часов в самолете. Я надеялся еще вздремнуть в ожидании самолета, но, кажется, объяснить, что ваша собака — служебная, слишком сложно, когда вы пытаетесь посадить ее на самолет.

Им тупо нужно было увидеть «доказательство» того, что он служебная собака. И что-то насчет необходимости предупредить заранее.

Итак, после некоторых ухищрений я превратил собаку из «служебной» в полицейскую. Но в конце концов Лейн уговорил меня позволить Гарсии присмотреть за Купером, чем я был недоволен. Лейн напомнил, что Купер не только на самом деле не моя собака, но и что Гарсия будет фантастически заботиться о нем.

Даже поцелуи, которые Гарсия подарил Куперу, не убедили меня, что с Гарсией ему будет лучше, чем в полете со мной.

Но теперь, когда мы наконец в самолете, я готов вздремнуть.

— Ты все еще злишься? — Лейн ударяется плечом о мое.

— Я должен подать на них в суд за дискриминацию служебных собак.

— Опять же, Купер не служебная собака, — говорит Лейн, прислоняясь к окну.

— Подожди минутку…зачем тебе место у окна?

— Мне нравится вид.

— Забавно, — говорю я. — Я собираюсь вздремнуть, так что превратись в подушку для меня.

Я неловко прислоняюсь к Лейну и закрываю глаза. Он определенно не чувствует себя подушкой, но я полагаю, что ему придется это сделать.

— У тебя слишком твердые руки, — жалуюсь я.

— Я думал, тебе нравятся мои мускулы?

— Только не тогда, когда я пытаюсь заснуть, — говорю я, и он смеется.

— Прости, детка.

Я смотрю на него и поднимаю бровь на нехарактерно милое прозвище. Я уверен, что это было сказано с большим количеством сарказма, и я просто не заметил.

Я фыркаю, что должно быть очень привлекательно после того, как кто-то называет тебя «детка», и закрываю глаза.

Я дремлю всю оставшуюся часть полета, пока Лейн не толкает меня.

— Мы прибыли.

Я медленно просыпаюсь и открываю глаза.

— Уже? Нет! Я хотел вступить в клуб высокой мили! — Я скулю, когда Лейн заставляет меня встать.

— Ну, ты должен был упомянуть об этом раньше, — говорит он, и я смеюсь, отстегивая ремень безопасности. Я встаю и потягиваюсь, выбираясь из кресла и выходя в проход. Лейн врезается бедром в сиденье, и я хватаю его за руку.

— Первое, что нам нужно, это машина, — говорит он.

— Ты думаешь, нам нужно проверить фабрику?

— Хм... давай сначала попробуем бордель. Я сомневаюсь, что мы узнаем больше, чем в первый раз. Возможно, они уже поджидают нас.

— Мы знаем, какой бордель?

— Да, тот который Paradise.

— Почему?

— Ну, судя по твоему рассказу в последние три года у них рост рейтингов и популярности. Что может означать смену руководства. Это как раз примерно в то время, когда бизнес Рэда начал процветать.

— Хорошая мысль, — говорю я, когда мы сходим с трапа в аэропорт. Следуя знакам, указывающим на выход, а также на прокат автомобилей, я поворачиваю направо. — Каков наш план, когда мы туда доберемся? Что мы ищем?

— Ну, это может быть место, где они отмывают деньги, или место, где они продают наркотики. Хотя, наверное, и то, и другое. Поскольку в некоторых районах Невады проституция легальна, она может привлечь много людей. Они могли использовать проституцию в качестве прикрытия и продавать наркотики через девушек. Таким образом, наша задача попытаться заставить их продать что-то нам.

— Хорошо, — говорю я. — Наркотики…Я точно узнал, как получить наркотики от моей мамы. Это единственное, чему она меня научила.

— Эм... хорошо? — он говорит, поежившись. — Я не уверен, что это то слово, которое я хочу использовать, но…этот навык может помочь нам здесь.

Я фыркаю и врезаюсь в него плечом.

— Моя мама гордилась бы мной.

— Эй, к черту эту суку. Тебе не нужно ее одобрение, — говорит он. — У тебя есть мое.

— Ура! У меня есть твое одобрение на мой навык приобретения наркотиков! Ты меня так любишь! — говорю я, крепче сжимая его руку.

Лейн смеется и сжимает мою руку в ответ.

— Пока это лучше, чем твои кулинарные навыки, я буду доволен.

— Хорошо, мы идем наверх, — говорю я, останавливая его.

— Прямо здесь?

— Да, — говорю я, хотя лестницы не видно. Чтобы это выглядело более натурально, я начинаю поднимать руку вверх. Я радостно наблюдаю, как он поднимает ногу, не находит лестницы и спотыкается.

— Вот что ты получаешь, придурок. Ты сказал, что больше не будешь смеяться над моей стряпней.

Удивление на его лице того стоит.

— О! Это было подло! — говорит он, притягивая меня к себе. — Это было действительно подло, Феликс.

— Правда? Подло? Потому что ты задел чувства моих кулинарных навыков.

— Хорошо, надеюсь, это означает, что они больше никогда не будут пытаться готовить.

— Мне просто нужно одобрение, — говорю я, надув губы.

Лейн обнимает меня и прижимает к себе, нисколько не заботясь о том, что мы блокируем движение. Я думаю, когда вы не видите движение, вам автоматически становится все равно. Я погружаюсь в его сильные руки, обнимаю его и сжимаю.

— Хорошо, мне очень жаль. Я больше никогда не буду смеяться над твоей стряпней, — говорит он, целуя меня в макушку. — Могу я вместо этого посмеяться над твоим ростом? Я имею в виду, что мне буквально нужно наклониться, чтобы поцеловать тебя в макушку.

— Нельзя!

— Ты как будто карманного формата. Малю-ю-юсенький пакетик закусок, — напевает он детским голосом.

Я опускаю руки, больше не желая участвовать в этом отвратительном объятии.

— Не смей говорить мне эту гадость, пытаясь нежно обнять меня и поцеловать, — говорю я.

Он сжимает меня сильнее.

— Ты любишь это и знаешь это.

— Да?

— Конечно.

— Хм... конечно, конечно, — говорю я, когда мы идем в пункт проката автомобилей.

Глава 19

Я не уверен, чего ожидал от Paradise Ranch, но думаю, чего-то более экстравагантного. Со стороны все выглядит нормально. Просто обычное каменное здание, которое можно использовать как офис любого типа.

— Мы на месте. Тут огромные статуи обнаженных женщин с сиськами обхватом в десять футов, — говорю я.

— Правда? Блин, они, должно быть, купаются в деньгах. Может быть, мне тоже следует заняться этим бизнесом.

— Ты бы смог, потому что ты не испытывал бы отвращения ко всем уродам. О... но боюсь, ты все еще чувствовал бы их запах.

— Фу, не... просто остановись, — говорит он, и я смеюсь.

Я глушу машину и смотрю на него.

— Можно мне немного денег для моего кролика?

— Что?

— Ну ... я думал, что это звучит лучше, чем «проститутка», но если ты хочешь, чтобы я сказал это, я могу.

Он достает бумажник и протягивает его мне.

— Выбирай дешевую.

— Да, сэр, — говорю я, глядя на деньги. — Сколько стоит... дешевая?

— Возьми шестьсот. Надеюсь, ты не потратишь столько.

— Хорошо, — говорю я, вытаскивая и запихивая шесть стодолларовых купюр в свой бумажник, прежде чем вернуть ему его. — Готов?

— Давай покончим с этим.

— Прежде чем мы войдем, тебе лучше не заниматься сексом ни с кем из них. Я не делюсь, — говорю я, скользя рукой вверх по его бедру и обхватывая его пах. — Это мое.

— Правда? — усмехается он, когда я наклоняюсь и кусаю его за мочку уха.

— Абсолютно.

Он усмехается.

— Я не собираюсь заниматься с ними сексом, — обещает он. — Теперь пойдем, пока кто-нибудь не увидел нас, и не задался вопросом, почему два гея пытаются снять проститутку.

— Я. Не. Делюсь, — шепчу я ему на ухо. Я вижу, как его пальцы дергаются, как будто им больно от желания коснуться до меня.

— Да, сэр.

Я выхожу из машины и жду, когда он выйдет. Вместо того, чтобы взять его за руку, я просто подхожу к нему так близко, что мое плечо натыкается на него.

— Хорошо, а теперь пошли, — говорю я, направляясь к входной двери. Как только мы входим, большой человек оглядывает нас.

— Могу я посмотреть ваши права? — спрашивает он, потому что я всегда буду выглядеть так, как будто мне еще рано.

— Конечно, — говорю я, показывая ему.

Он проверяет нас и, наконец, пропускает. Мы входим в главную зону, которая выглядит как сложный бар. Там, где они явно забыли потратить деньги снаружи, они потратились внутри. По комнате расставлены кожаные кресла, а у бара — табуреты. Фоновая музыка не мешает общению. Повсюду сидят мужчины, и женщины, развлекающие их. Некоторые в платьях, другие в коротких юбках, которые позволяют рассмотреть их задницу.

— Что нам делать? — Я шепчу, глядя на молодую женщину в топе, который едва скрывает ее соски.

— Иди к бару.

— Ты бывал в таком раньше?

— Да, по работе.

Глядя куда угодно, кроме того, куда иду, я дошел до бара, где нас встретила одна из красоток.

— Что вам принести? — мурлычет она, наклоняясь вперед, и мой взгляд падает на ее грудь.

— Э-э...

— Джек с Колой. Тебе того же? — Спрашивает Лейн.

— Конечно.

— Сейчас подойду, — мурлычет она.

Я наблюдаю за ее работой и вижу, что ее действия похожи на танец. За каждым ее движением наблюдают мужчины в баре.

— Привет, мальчики, — говорит молодая женщина позади нас, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. — Кто-нибудь из вас ждет кого-то особенного?

— Возможно, я только что нашел, — говорит Лейн, постукивая по сиденью рядом с собой. — Могу я угостить тебя выпивкой?

Какого хрена? Как у него получается так легко?

Бармен передает нам наши напитки, поэтому я хватаю свой и отхожу, оставляя Лейна творить свою магию. Не успеваю я сделать и двух шагов, как ко мне подходит хорошенькая женщина примерно моего роста. У нее густые каштановые волосы, которые падают локонами вокруг лица, и она одета в облегающее платье с крупными цветами.

— Добрый вечер, я вас здесь раньше не видела, — говорит она с улыбкой.

— Первый раз.

— Как интересно. Не хочешь присоединиться ко мне? — Кажется, у нее акцент, но я не могу его определить.

— Да... конечно, — говорю я, и она улыбается мне.

Я следую за ней к бархатному дивану, который стоит в стороне от бара, где она машет, чтобы я сел. Я сажусь, и она садится рядом со мной так, что ее голое бедро прижимается к моей ноге.

— Я Жасмин. Как тебя зовут?

— Дэнни.

— Приятно познакомиться, Дэнни. Что заставило тебя зайти? — спрашивает она.

— Гм... просто... никогда раньше не был в таком месте. Мой друг был, и он предложил это, — говорю я, кивая на Лейна.

— Вы из Невады?

— Нет, прилетели из Иллинойса.

— О, планируешь захватывающую поездку в Лас-Вегас?

— Ну да. Это по работе, но, может быть, у нас будет денек, чтобы повеселиться

— Ну, сегодня будет все, что тебе нужно, — говорит она, скользя рукой вниз по моей руке и сжимая мою руку.

— Точно, — говорю я, потягивая свой напиток, потому что понятия не имею, что еще делать.

— Хочешь, я тебе все покажу, раз ты в первый раз?

— Да... конечно, — соглашаюсь я, и она улыбается.

Она поднимает меня на ноги и ведет обратно через дверь в коридор. Стены белые с разными знаками, рекламирующими разные комнаты.

— Итак, у нас есть джакузи, — говорит она, кивая. — Конечно, массажный салон и комната, которая тебя заинтересует, если ты чувствуешь себя немного непослушным.

Я смотрю на белую дверь и не могу не задаться вопросом, что именно скрывается за ней. Я почти заявил, что хочу сюда, но в последний момент струсил.

— А вот и моя комната, — говорит она. — Могу я пригласить тебя?

Я киваю, и она тянет меня внутрь, закрывая за нами дверь. Номер большой, посередине двуспальная кровать. Вокруг разбросаны украшения, чтобы комната выглядела жилой, но это выглядит фальшивым. Она садится на кровать и притягивает меня к себе.

— Чем бы ты хотел заняться? — спрашивает она, глядя на меня сквозь длинные накладные ресницы.

— Секс? — Я спрашиваю, как будто не уверен, и ее губы дергаются, как будто она почти собирается рассмеяться, но берет себя в руки.

— Ты мне нравишься, и ты очень красивый. Сюда редко заходит кто-то настолько красивый. А что, если я дам тебе скидку в честь первого раза, и мы сделаем пятьсот за час?

— Хорошо, — говорю я, прежде чем понимаю, что, вероятно, должен был поторговаться.

— Теперь, когда мы покончили с этой чепухой, как насчет того, чтобы немного повеселиться, — улыбается она, перекидывая ногу через меня, так что оказывается верхом на моих коленях.

Позиция, с которой я совершенно не знаком. Обычно я нахожусь на коленях у кого-то, и у этого человека есть член.

— Могу я кое в чем признаться? — Я кладу руки ей на грудь, чтобы она не вцепилась в меня, как в кусок мяса.

— Конечно, — говорит она с озабоченным видом.

— У меня никогда раньше не было секса, и я думаю, что я гей, но я не могу быть геем, потому что, если я гей, моя семья отречется от меня, поэтому я подумал, что могу…Я мог бы...прийти сюда и доказать, что я не гей.

Она смотрит на меня мгновение, прежде чем мягко улыбнуться.

— Спасибо, что сказал мне. Почему бы нам тогда не притормозить? — предлагает она.

— Хорошо.

— Как насчет того, чтобы начать с хорошего массажа?

— Мне нравится.

— Тогда давай избавимся от некоторых из этих слоев, - говорит она, расстегивая мою толстовку, прежде чем снять ее с моих плеч. Я вижу, как ее грудь выглядывает в вырезе рубашки, когда она наклоняется ко мне. Затем она берет нижнюю часть моей рубашки и медленно тянет, пока я смотрю на нее.

— Я так рада, что ты выбрал меня для исследования, — говорит она, расстегивая мои брюки. — Это заставляет меня чувствовать себя совершенно особенной.

Она встает с кровати и, задрав задницу в воздух, наклоняется, чтобы спустить мои брюки с бедер.

— Мы можем пока оставить мое нижнее белье? — спрашиваю я.

— Конечно. Но давай избавимся от этих надоедливых носков, — говорит она, скользя руками вниз по моей левой ноге, прежде чем поймать носок и стянуть его, а затем второй. — Ложись на спину, — командует она, и я ложусь, пока она устраивает шоу, раздеваясь. Под ее платьем освобождаются огромные груди и розовые кружевные стринги. К счастью, она оставляет их, даже если мне немного любопытно. Она заползает обратно на кровать и садится сверху, проводя руками по моему животу к плечам.

— Ты так напряжен, — говорит она, начиная поглаживать мои плечи, и я быстро понимаю, что это определенно стоит пятисот баксов, особенно потому, что это не мои собственные деньги. Она наклоняется так, что ее губы оказываются рядом с моим ухом. — Это приятно?

— Очень, — признаю я.

— Хорошо, — говорит она с улыбкой, массируя мои руки и шею, когда я опускаюсь в кровать. — Ты слишком много работал.

— Да, — соглашаюсь я.

— Позволь мне помочь с этим, — говорит она, когда ее рука скользит вниз по моему животу. Ее палец кружит вокруг моего члена, поэтому я быстро хватаю его и тяну вверх.

— Я не знаю, смогу ли это сделать, — говорю я, как будто нервничаю. Честно говоря, я очень расстроен тем, что мой массаж приостановлен. — У...у тебя есть что-нибудь, чтобы помочь мне расслабиться? У меня есть лишние деньги.

— Например... хочешь поиграть в джакузи? — спрашивает она, явно не понимая, что я имею в виду.

— Нет ... как ... что-то, чтобы успокоить мои нервы ... что-то, чтобы помочь мне наслаждаться этим. У меня есть деньги.

— О... У меня нет ничего подобного, прости, — говорит она, отводя руки назад и потирая запястье.

— Правда? Мой друг сказал, что ему здесь давали.

Она качает головой.

— Извини... должно быть, это была личная продажа или что-то в этом роде... если кто-нибудь узнает, у нее будут действительно большие неприятности.

— О... я имею в виду…Я дам тебе чаевые, если ты найдешь их для меня, — говорю я.

Она хмурит брови и виновато улыбается.

— Извини, в этом месте я, наверное, даже марихуану не смогу тебе достать.

— О... ладно…все в порядке. Думаю... массаж поможет, — говорю я, решив, что с таким же успехом могу хоть что-то извлечь из этого. Может быть, Лейну повезло больше.

К счастью, она возвращается к моему массажу.

— Откуда ты?

— Индия.

— Вау, ты проделала долгий путь. Давно в США?

Она смотрит на дверь, как будто не хочет говорить об этом, но знает, что должна ответить на вопросы своего клиента.

— Два года.

— Должно быть, было страшно переезжать сюда.

— Да... но это определенно того стоило

— Ты прекрасно говоришь по-английски, — говорю я.

Она улыбается.

— Спасибо. Хочешь прикоснуться к моей груди?

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться. Это явно уловка, чтобы отвлечь меня, но это работает.

— Я никогда раньше не трогал женские сиськи.

Она улыбается мне, явно вернувшись в свою зону комфорта, когда берет мои руки и скользит ими вверх по животу к груди.

— Все натуральное, — говорит она с усмешкой.

— Правда? — Я спрашиваю, держа по груди в каждой руке. В тот момент она могла сказать мне о них все, что угодно, и я, вероятно, поверил бы. - Они очень милые.

— Спасибо. Хочешь почувствовать немного больше?

— Нет, мне нравится мой массаж. Если хочешь, можешь потереть мне спину, — говорю я, отпуская ее грудь и переворачиваясь на живот.

Она мягко смеется.

— Я думаю, может быть…тебе нужно просто делать то, что делает тебя счастливым.

— Не знаю... Может быть, я смогу притвориться и сделать счастливыми всех.

— Твои родители не хотят говорить с тобой об этом?

— Боже, нет, они сказали, что если я снова подниму эту тему, они отрекутся от меня. Они думают, что я должен быть идеальным, нормальным ребенком.

— Мне жаль это слышать.

— Спасибо. Они будут в восторге, когда услышат, что я был здесь.

— Это хорошо, — смеется она.

Глава 20

К концу часа Жасмин полностью отказалась от того, чтобы заставить меня делать что-либо, кроме восхищения ее навыками массажа.

Она выводит меня из комнаты и благодарит за «чудесное время». Когда я возвращаюсь в главный зал, то вижу девушку, которая вела Лейна в ванную. Он проходит через дверь, и она отворачивается в другую сторону, поэтому я проскальзываю мимо нее, прежде чем Лейн успевает запереть дверь.

— Эй... — вздрагивает Лейн, когда я врываюсь.

— У тебя проблемы, приятель? — Я спрашиваю, имитируя грубый южный диалект.

— Да, они только что вошли в ванную.

— Что ты делаешь? — Я спрашиваю. — Пытаешься смыть с себя улики?

— Я чувствую себя маслянистым, но это все. — Он фыркает. — Она залила меня маслом и терлась сиськами по моему телу, так что это было весело.

— Я впервые потрогал сиськи! — Я восклицаю, заставляя Лейна смеяться.

— Хм…Поздравляю? Почему мы ведем этот разговор в ванной? — Спрашивает Лейн.

— Потому что я могу, наверное, — говорю я.

Лейн тянется ко мне, но вместо того, чтобы притянуть к себе, он толкает меня к стене, так что я оказываюсь зажат между ним и раковиной.

— Должен же я получить свое удовольствие от похода в бордель, — говорит Лейн, расстегивая мои брюки. Мое сердце, кажется, ускоряется в ожидании, когда я с нетерпением наблюдаю за ним. Его руки обвиваются вокруг моей талии, он притягивает меня к себе и нежно целует в губы. Его член прижимается ко мне и я открываю рот ровно настолько, чтобы почувствовать его язык.

Его рука скользит вниз, чтобы он мог расстегнуть мои брюки, прежде чем спустить их вниз по бедрам.

— Поддерживаю, — говорю я, прежде чем прикусить его губу. — У меня была травма, мне нужно, чтобы ты меня утешил.

— Из-за голой женщины? — спрашивает он, и я чувствую его дыхание на своем горле.

— Ага, — говорю я, просовывая руку под его рубашку и удивленно гляжу на него, быстро отдергивая ее. — Почему ты такой жирный?

— Я же говорил тебе, что она обмазала меня маслом!

— Ты блестишь, как пижонские туфли! — Он начинает смеяться.

— Тише, ты портишь мне время секса разговорами о туфлях, - говорит он, падая на колени.

Он проводит руками по моим бедрам, пока не достигает моего члена. Он скользит пальцем еще ниже, целуя внутреннюю часть бедра, прежде чем присосаться к месту, где только что были его губы. Его рот движется вперед, пока я не чувствую его губы на своих яичках. Когда его пальцы нежно пробегают по основанию, он берет мое яичко в рот и нежно посасывает его. Я стону, когда он сосет, прежде чем скользнуть влажными губами назад, чтобы запустить язык под основание моего члена, до самого кончика. Он целует и облизывает кончик, прежде чем взять головку в рот, где он затем продолжает кружить над кончиком, прежде чем отодвинуться. Я хочу вернуть его рот, как только он исчезает, но он не разочаровывает, беря меня глубже в рот, пока его пальцы продолжают ласкать мои яички.

— Потрогай себя, — говорю я, проводя пальцами по его волосам. — Я хочу видеть.

Он вытаскивает свой член и скользит рукой вниз по его длине. Я издаю стон, когда его язык движется по мне, массируя мою длину, когда жар его рта охватывает меня.

Внезапно я слышу, как кто-то пытается открыть дверь. Лейн отстраняется и поворачивает голову на шум.

— Упс, — говорит он.

— Черт, — тяну я. — Ну почему?

Он встает и целует мое горло, прижимая свой член к моему.

— Мы можем повеселиться позже, — обещает он, проводя рукой по моей длине. Ощущение его члена, задевающего мой, заставляет меня прижаться к нему.

Я прижимаю свою руку к его, когда наклоняюсь к ощущению его пальцев, скользящих по моему члену. В дверь снова стучат, но по какой-то причине знание того, что кто-то находится прямо снаружи, возбуждает меня, и я чувствую себя прямо на краю. Еще одно движение руки Лейна — это все, что нужно для моего освобождения, и я пытаюсь скрыть свои стоны, прижимаясь лицом к его груди. Когда он кончает, рука Лейна продолжает свои движения, вытягивая удовольствие.

— Там кто-нибудь есть? — спрашивает женщина.

— Минутку, — говорит Лейн.

— Вот сука, — говорю я, когда Лейн отходит от меня. Я подхожу к раковине, чтобы убрать наш беспорядок. — Боже, какой же ты скользкий тип!

— Я же говорил тебе, она намазала меня и сказала:«Все готово, одевайся». Я даже не мог открыть дверную ручку, такими скользкими были мои руки.

Я смеюсь, пытаясь смыть масло.

Когда мы закончили, убедившись, что выглядим презентабельно, я открываю дверь и смотрю на очень смущенную женщину.

— Извините, он слепой, поэтому нам потребовалось немного времени, чтобы ... сделать все... — говорю я.

— О... все в порядке, — говорит она, когда я быстро веду Лейна к двери.

— Хорошая отмазка, — говорит Лейн.

— Благодарю! — Говорю я и хватаюсь за грудь, как будто очень польщен.

Мы направляемся к машине и едем к ближайшему отелю.

— Итак?

— Ничего. Она вообще не купилась, что на самом деле не так уж необычно, потому что с таким бизнесом, как тут, вы наверняка будете иметь дело только с постоянными клиентами, но я надеялся получить хоть что-то. Я имею в виду, я предложил ей кучу денег, но она не среагировала. Утверждала, что это не ее сфера. У тебя?

— То же самое. Но…Я думаю, что девушка, которая была со мной, на наркотиках, — говорю я. — Она не вела себя как наркоманка... совсем, у нее не было обычных признаков, таких как синяки или следы от игл. Она была настороже, сосредоточена... но когда я упомянул наркотики, у нее появилось такое выражение лица... Нуу... это не было похоже на... ломку, но... у моей мамы всегда такое было, когда люди говорят о наркотиках. Словно жажда этого, потребность в этом, даже если она уже была так накачана, что не могла функционировать. И я думаю, что женщина в прачечной тоже была на наркотиках.

Лейн удивленно смотрит на меня.

— Что? Почему ты не упомянул об этом раньше?

— Потому что толком не о чем рассказывать. Просто руки немного дрожали. Опять же, она не кричала мне «дай мне таблетки». Итак, что бы они ни принимали, если я прав, это должно быть что-то, что не влияет на фокус или реакцию.

— Откуда была твоя девушка?

— Индия, а что?

Лейн постукивает пальцем по приборной панели.

— Что, если мы ошибаемся…что, если они не продают наркотики клиентам, а вместо этого дают их своим сотрудникам? Подсаживают их?

Я смотрю на Лейна.

— Черт... что, если ты прав? Как мы это выясним?

— Не знаю, дай подумать, — говорит Лейн.

— Допустим, мы правы. Если мы заставим одну из девушек признаться, этого будет достаточно?

— О, если они торгуют людьми в США и принуждают их к сексуальному рабству или принудительному труду, у нас не будет проблем с их уничтожением.

— Итак... я возвращаюсь и пытаюсь уговорить одну из девушек позволить мне помочь им.

— Так не получится. Они каким-то образом удерживают их там. То ли обещанием наркотиков, то ли какими-то угрозами, я не знаю. Но если бы у кого-то из этих девушек было желание сбежать, они бы попытались.

— Но что, если они слишком напуганы, чтобы попытаться? — Спорю я. — Ты знаешь, что если это дерьмо длится уже давно, то у девушек там нет поддержки. У них нет семьи или кого-то, кто заботился бы о них. Они приезжают из дерьмовой жизни или из других стран и думают, что ничего лучшего не заслуживают. Что это все, что они могут делать, и другого выхода нет. Что, если я попытаюсь показать его?

— Я не знаю, Феликс... Почему она должна тебе доверять?

— Потому что в подобной ситуации иногда ты готов доверять кому угодно, просто чтобы было кому доверять.

— Я понимаю... — говорит он, догадываясь, что я слишком хорошо знаком с этим. — Ты лучше разбираешься в этом. Если ты найдешь образец препарата, мы, по крайней мере, сможем двигаться дальше. Тебе нужно найти ту же девушку, что и в прошлый раз, и наладить с ней отношения, но пока не дави на нее. Давить будем только в том случае, если ничего не добьемся, хорошо?

— Да.

— Ладно. Позвони туда сегодня вечером, попроси о встрече с ней завтра. Посмотрим, сможем ли мы чего-нибудь добиться. Если она будет молчать, не дави на нее, хорошо?

— Да. — Я достаю свой телефон и замечаю пропущенный вызов и сообщение голосовой почты. Это от Дженис, которая просит нас перезвонить ей.

Я перевожу телефон на громкую связь и держу телефон перед Лейном.

— Алло? — Спрашивает Дженис.

— Дженис, это Лейн и Феликс. Все в порядке?

Она всхлипывает, и мой желудок сжимается от того, что это может означать.

— Джеймс проснулся, — говорит она. — Простите, я совсем развалина! Но он проснулся. Он правда сбит с толку и ничего не помнит с прошлой недели, но он немного отвечает мне.

— Это потрясающе, Дженис, — говорит Лейн. — Я так рад это слышать!

— Я знаю! Я чувствую такое облегчение, и все равно не могу перестать плакать, — говорит она, и ее голос срывается. — Все мозги в кучу..

— Все в порядке. У тебя есть на это право. Передай ему, что мы зайдем, как только сможем.

— Я передам. Он, вероятно, не запомнит, но я передам, — обещает она. — Мне нужно вернуться; доктор идет.

—Хорошо, спасибо, что позвонила нам, — говорит Лейн.

— Спасибо, что были рядом.

— Конечно, — говорит он, и они прощаются.

Я поворачиваюсь к Лейну и улыбаюсь.

— Видишь? Случилось что-то хорошее, — говорю я, заводя машину.

— Да, точно. Ты голоден?

— Да, — говорю я, выезжая на дорогу.

— Пойдем на свидание.

Я удивленно смотрю на него.

— А... а... что? Я думал, что единственные известные тебе места, куда можно меня отвезти, — это те, где моя жизнь подвергается опасности.

— Заткнись. Найди место, где готовят стейки или морепродукты.

— Стейк-хаус Редди? — спрашиваю я, проезжая мимо него.

— Дороже. Мы используем деньги, которые ты украл у Уолша.

— Хорошо... хм... — Я беру телефон и провожу пальцем вниз по экрану, открывая домашнюю страницу браузера. — Самый дорогой ресторан в округе.

Телефон на мгновение задумывается, прежде чем сказать: «Вот что я нашел».

Я бросаю взгляд на список, в котором средний чек оценивается в четырехзначных цифрах.

— А как насчет четырех нулей с точки зрения стоимости?

— Отлично, — говорит Лейн.

— Ты уверен? Я имею в виду…Я буду так же счастлив поесть в фаст-фуде.

— Да ладно, давай прогуляем эти деньги.

— О, звучит захватывающе, — говорю я, позволяя телефону привести меня к тому, что, по его словам, является самым дорогим рестораном в этом районе. Я паркуюсь, а затем веду Лейна к входной двери. Я улыбаюсь выбежавшей женщине, которая открывает нам дверь.

— Спасибо, — говорю я, когда меня мгновенно затягивает внутрь, прямо к хостес.

— У вас забронировано? — спрашивает она.

— Хм... Нет.

Она смотрит на меня, как на дурака, который не забронировал столик.

— Хм... сколько вас?

— Двое.

— Придется подождать около двух часов, — говорит она.

— Что? — Я гляжу на нее, как на сумасшедшую. — Эта еда не может быть настолько вкусной, чтобы люди ждали ее два часа.

Она выглядит шокированной тем, что я сказал такую отвратительную вещь.

— Конечно, может.

И вот тогда я отключаю свой моральный компас и грустно улыбаюсь ей.

— Мой слепой друг умирает и... это наш последний день в Неваде, и я просто... очень хотел хорошо провести с ним время. Я слышал такие замечательные вещи об этом месте, — говорю я, сжимая руку Лейна. — Я не подумал... что мне нужно бронирование.

Глаза женщины мгновенно становятся сочувствующими, и я осознаю, что, вероятно, мне следовало сказать ей, что это я умираю, потому что Лейн, наверняка захочет убить меня.

— О, мне так жаль это слышать. Посмотрим, что я смогу сделать, — говорит она и спешит прочь.

Лейн дергает меня к себе.

— Серьезно? — шепчет он.

— Шшш, не плачь. Я обещаю, что приведу тебя сюда, даже если мне придется мыть посуду в течение следующих десяти лет, — говорю я, обнимая его.

Примерно через десять минут к нам подходит мужчина.

— Мы нашли для вас столик, — говорит он, мягко улыбаясь мне.

— Лейн? Ты слышал? Они нашли для нас столик!

— Я так счастлив, — ворчит Лейн, когда я тащу его за мужчиной.

Он ведет нас к маленькому столику в углу, где я помогаю Лейну немного больше, чем нужно.

— Так нормально? — Я спрашиваю Лейна. — Тебе удобно?

— Да, спасибо. Это так удивительно, что я просто... хотел бы увидеть это. Ты мне все опишешь, Феликс?

— Конечно, — говорю я, и мужчина выглядит потрясенным до глубины души.

— Ваша официантка сейчас подойдет к вам, — говорит он, покидая нас.

Я перевожу взгляд обратно на Лейна, который откидывается на спинку стула.

— Что случилось с тем, чтобы быть таким осуждающим?

— Да, к черту это. Я голоден.

— Не то чтобы мы лгали. — смеюсь я. — Ты слеп и в какой-то момент своей жизни ты умрешь. Технически мы все умираем.

— Точно, — он указывает на меня и кивает. — Я знал, что ты больше, чем просто симпатичное личико.

Подходит официантка и улыбается нам.

— Я так рада, что вы, парни, пришли сюда сегодня вечером. Меня зовут Келли, и я буду вашей официанткой. Что привело вас в город?

— Мы едем в Лас-Вегас, чтобы пожениться, — говорит Лейн, протягивая мне руку. Я вкладываю свою руку в его, и он нежно сжимает ее. — В нашем штате не разрешены однополые браки, так что ... это то, что мы всегда хотели сделать.

— О, это так мило. Вы давно вместе?

— Десять лет, — говорит Лейн.

— Боже мой, вы двое такие удивительные.

— Спасибо, — Лейн улыбается.

— Что я могу вам предложить для начала?

— Как насчет двух бокалов хорошего Шардоне?

— Конечно. Вот ваши меню. Наши фирменные блюда наверху.

— Спасибо, — благодарит Лейн, и она улыбается.

— Пожалуйста, — говорит она перед уходом.

— Хорошо, так кто сейчас этим занимается? — Я спрашиваю так, будто осуждаю его.

— На самом деле лгать людям — моя работа, — говорит он. — Я провел четверть своей жизни, притворяясь тем, кем не являюсь.

— Однако есть одна проблема. Десять лет? Мне было бы пятнадцать, а тебе двадцать пять!

— На самом деле двадцать семь.

— Что? Ты говорил, что тебе тридцать пять!

— Еще я сказал тебе, что меня зовут Лейн, — говорит он с усмешкой.

Я смотрю на него в шоке.

— ЧТО? Как тебя зовут?

— Я пошутил. — Он усмехается. — Меня зовут Лейн. И я говорил, что мне тридцать семь, я не знаю, с чего ты взял тридцать пять.

— Хм... я не знаю. Может быть, я не хотел чувствовать, что трахаюсь со стариком или что-то в этом роде.

— Ну спасибо за комплимент.

— Всегда пожалуйста! — Я говорю. — Тихо! Официантка идет, мы должны вести себя так, будто любим друг друга.

Он улыбается, протягивая руку, и я быстро беру ее, наклоняясь к нему, как раз в тот момент, когда официантка приближается.

— Повсюду такой красивый декор. На каждом столе стоят эти милые маленькие свечи... о, простите, я пытался описать ему, как выглядит зал... это помогает ему почувствовать, будто он снова может видеть, — говорю я официантке.

— О, это потрясающе, — говорит она, ставя наши бокалы. — Я принесла целую бутылку для вас двоих. — Она наливает густую жидкость в стакан, а я смотрю на нее.

— Спасибо, — говорю я с улыбкой.

— Хотите продолжить с закусками? Ими интересно делиться, их заказывает большинство гостей.

— Звучит неплохо, — говорю я. — Э-э... Лейн, чего ты хочешь?

— Я с удовольствием поделюсь всем, чем ты захочешь, — говорит он.

— Идеально, — говорю я, выбирая для нас несколько видов закусок.

— Сейчас принесу.

— Ты был бы хорош в моей работе, — говорит Лейн после ее ухода. — Ты неплохо умеешь обманывать людей.

— Спасибо! Это вид искусства, который я освоил еще в молодости. Тихо! Она возвращается.

Лейн не сбивается с ритма.

— Ты же не против взять мое имя? Мистер Феликс Прайс. Мне просто нравится, как это звучит, — говорит Лейн, пока перед нами ставят хлеб.

— Мне тоже нравится, — отвечаю, и официантка улыбается нам перед уходом.

Когда приносят еду, мы с Лейном едим до тех пор, пока нам обоим не кажется, что мы сейчас взорвемся. Это так вкусно, что даже после того, как я чувствую, что близок к смерти от обжорства, я продолжаю. Просто заполняю бездонную яму, которая является моим лицом. И даже капля вины не может всплыть на поверхность, пока я не наемся досыта.

— О, это было так вкусно, — говорю я, откидываясь назад и любуясь пустыми тарелками.

— Точно, — соглашается Лейн, похлопывая себя по животу.

— Я бы хотел, чтобы ты был богат и мы могли бы обедать здесь каждый вечер.

— Я бы хотел, чтобы ты умел готовить, чтобы мы могли есть что-нибудь полусъедобное.

— Я бы хотел, чтобы ты сдержал свое обещание никогда больше не поднимать эту тему! — говорю я, когда наша официантка возвращается с пожилым джентльменом.

— Добрый вечер, господа. Вам все понравилось?

— Просто восхитительно. Лучшая еда в моей жизни, — говорю я.

— Полностью согласен, — говорит Лейн.

— Я очень рад это слышать. Я рад, что сегодняшний вечер был особенным для вас обоих, и хочу сообщить вам, что мы отказались от оплаты. Так что, пожалуйста, просто наслаждайтесь своей ночью.

Я уверен, что на моем лице отражается шок. Я думаю, это заставляет их улыбаться больше, как будто они гордятся собой за то, что совершили такой самоотверженный поступок ради двух достойных людей.

— Ох... Нет! Правда! У нас достаточно денег, чтобы заплатить, — говорю я, вытаскивая свой бумажник.

— Нет, все за счет заведения. Хорошего вечера, джентльмены, — говорит он, прежде чем уйти с официанткой.

— Лейн, — шиплю я. — Теперь я чувствую себя чертовски виноватым!

— Я думаю ... возможно, мы зашли слишком далеко, — говорит Лейн, морщась.

— Ты думаешь? Боже мой. Мы отправимся в ад за это. Если бы я не попал в ад за то, что сбил того полицейского, то сейчас мы попали бы в ад.

— Сбил полицейского?

Ой.

— Это был несчастный случай. Когда я угнал его машину, я не знал, что он был перед ней. Я ничего не ломал, я просто как бы... оттолкнул его с дороги. Это было лет десять назад. У нас есть более насущные вопросы, такие как то, что мы лживые придурки. Боже, пожалуйста, помоги мне быстро вернуть свой моральный компас.

— Просто оставь чаевые побольше, — говорит Лейн. — А потом мы убежим и забудем, что эта ночь вообще была.

— Да, пожалуйста, — говорю я, бросая деньги на стол, прежде чем схватить Лейна за руку.

Затем мы выходим из ресторана и совершаем нашу позорную прогулку.

— Лейн, мне так плохо, — хнычу я.

— Тихо, мы никогда больше не будем об этом упоминать, понятно? Мы собираемся стереть это из нашей памяти.

— Представь, если бы они знали, что ты посвятил свою жизнь борьбе с плохими парнями, — говорю я. — А потом пришел и стал одним из плохих парней!

— Что я только что сказал? — Спрашивает Лейн. — Мы никогда больше не будем упоминать об этом!

Глава 21

Уговаривать Лейна остаться в отеле, пока я иду в бордель к Жасмин, было все равно что уговаривать автоматическую дверь никогда не открываться. Я заверил его, что сидеть на пассажирском сиденье машины на парковке борделя будет выглядеть немного подозрительно. В конце концов, он согласился и позволил мне одному проехать три мили до борделя.

Я направляюсь внутрь, но даже не успеваю дойти до бара, как Жасмин находит меня. Она приветствует меня искренней улыбкой.

— Я удивлена, что ты снова выбрал меня, — говорит она.

— Ну…Я просто... Я подумал, что попробую еще раз, понимаешь? Например, если я медленно буду подбираться к этому, может быть, за пару посещений…Я наверное смогу пройти через это?

— Конечно. Мы просто пойдем в твоем темпе, — говорит она, ведя меня обратно в свою комнату.

— Спасибо за понимание.

— Конечно, — говорит она, закрывая за мной дверь.

Она раздевает меня, прежде чем уложить на кровать. Я подчиняюсь и притворяюсь, что мне интересно, как она раздевается. Затем она садится на кровать и начинает массировать мою руку.

— Мне так надоело делать то, чего хочет от меня моя семья, — говорю я, когда ее руки путешествуют вверх по моей руке. — Я чувствую, что просто не могу быть собой. Я не могу быть тем, кем хочу быть, или делать то, что хочу делать. Я должен пойти в школу бизнеса, потому что этого хочет от меня мой отец. Я должен взять на себя его бизнес, но я не хочу. Я хочу быть журналистом. Кем ты хотела быть, когда была маленькой?

— Фотографом, — говорит она без колебаний. Затем краснеет и отводит взгляд, как будто сказала что-то, чего не должна была.

— Фотографом? Это потрясающе! Эй, может быть, нам с тобой стоит поработать вместе. Мы можем создать наш собственный журнал! Я буду писать статьи, а ты делать фотографии.

— Это было бы весело, — она улыбается.

— Это ты делала фотографии для сайта?

— Да. Я попросила попробовать.

— Правда? Они потрясающие. Я был уверен, что их делал профессиональный фотограф, — говорю я, хотя на самом деле не помню, чтобы я вообще видел эти фотографии. Возможно, я просмотрел несколько просто из любопытства, но я не мог вспомнить, был ли это сайт этого места или другой.

— Мне понравилось это делать.

— Ну так…почему бы тебе не пойти в школу фотографии, пока работаешь здесь? — спрашиваю я. — Ты должна неплохо зарабатывать тут.

Она прикусывает губу и отводит от меня взгляд.

— Хмм... нет... Я просто... прямо сейчас меня все устраивает.

— Разве? — спрашиваю я, голос спокойный и тихий. Я не хочу, чтобы она думала, что я давлю на нее, требуя ответа, и отпугнуть ее.

— Конечно.

— Когда ты приехала сюда из Индии, ты ожидала, что будешь этим заниматься?

Она выглядит так, будто вот-вот расплачется, и я знаю, что у меня что-то получается.

— Мы можем, пожалуйста, перестать говорить об этом?

— Ты в порядке? — спрашиваю я, усаживаясь. Я обнимаю ее, потому что знаю, что если человек близок к слезам, самый быстрый способ заставить его плакать — это обнять его. — Не расстраивайся, что случилось? — Я обнимаю ее так успокаивающе, как только могу, когда она всхлипывает.

— Это не то, чего я хотела, — говорит она, отчаянно цепляясь за меня.

— Чего ты хотел? — Я мягко спрашиваю, убирая волосы с ее лица.

—Я хотела...быть свободной... осуществите американскую мечту. Быть фотографом. Я не хотела этим заниматься, — говорит она, утыкаясь головой в мою обнаженную грудь.

— Я могу тебе помочь, — говорю я. — Я могу вытащить тебя отсюда. За пределами этого места есть жизнь. Я могу показать ее тебе.

— Я хочу уйти, — шепчет она, как будто если она скажет это слишком громко, кто-нибудь услышит.

— Тогда пойдем со мной, — говорю я.

Она отстраняется и смотрит на меня. Ее густая подводка размазана вокруг глаз.

— Я не могу, — она качает головой.

— Почему?

— Я не могу ... Мне нужно... Мне нужно в ванную. Я сейчас вернусь, — говорит она, быстро натягивая платье обратно.

— Хорошо, — говорю я, провожая ее взглядом. Как только она уходит, я подскакиваю к шкафу в углу и обнаруживаю внутри небольшую жестяную коробку. Должно быть, там она хранит свои личные вещи, чтобы другие не могли до них добраться. На ней есть замок, поэтому я открываю еще несколько ящиков. Я не могу представить, где у нее ключи от него, потому что у нее их явно нет.

Вместо того, чтобы заниматься поисками ключей, я хватаю две шпильки, зубами отгрызаю от них пластиковые кончики и выплевываю их на пол. Воткнув одну шпильку в замок, мне удается загнуть кончик. Вытащив ее, я проделываю то же самое со второй шпилькой.

Я вставляю изогнутую шпильку в замок и поворачиваю ее, как ключ, чтобы создать напряжение на штифтах внутри замка. Внутри замка находятся шесть штифтов, которые нужно нажать. Я вставляю вторую заколку в замок и нащупываю первый штифт. Он легко скользит вверх и вниз, поэтому я перехожу к следующему. Я пропускаю те, которые легко сдвигаются вверх и вниз, и останавливаюсь только тогда, когда нахожу тот, который сопротивляется. Как только штифт замка будет свободен, давление другой шпильки не даст ему упасть обратно. Я перехожу к следующему застрявшему штифту и нажимаю на него, заставляя замок поддаться, чтобы я мог его разблокировать.

Я вытаскиваю шпильки, чтобы снять замок. Я бросаю взгляд на дверь, но она все еще плотно закрыта, поэтому я заглядываю в жестяную коробку. Внутри сумочка, в которой я быстро роюсь в поисках чего-нибудь, что можно использовать, вытаскивая бесполезные вещи и бросая их на полку рядом с замком. Я смотрю на пустой бумажник и тихо матерюсь. Я открываю ее кошелек, но и там нет ничего похожего на наркотики.

Я начинаю складывать ее вещи обратно в сумочку, когда мой палец натыкается на разрыв сбоку подкладки. Я просовываю палец в отверстие и чувствую что-то внизу. Я ловлю его ногтем и подцепляю. Немного повозившись, я вытаскиваю через отверстие маленький пакетик и рассматриваю. Это порошок розового цвета, не похожий ни на что, что я видел раньше. Не то чтобы у меня были ошеломляющие знания о наркотиках, но я видел достаточно, чтобы знать, как выглядят большинство из них, и это не то, что я узнаю.

Я быстро начинаю запихивать все остальное в сумочку, надеясь, что это не выглядит так, будто кто-то совершил на нее набег. Хотя, она быстро узнает, как только начнет искать наркотики. Я хватаю замок, когда слышу, как поворачивается дверная ручка. Я засовываю кошелек в коробку и защелкиваю замок, прежде чем быстро захлопнуть дверцу шкафа.

Жасмин входит, когда я подхожу к своей одежде, которая лежит на стуле у окна. Я кладу руку на брюки и впихиваю маленький пакетик в карман брюк.

— Я так сожалею об этом, — говорит Жасмин. — Я, конечно, вычту это из оплаты, или мы можем задержаться еще немного.

— Не беспокойся об этом, — говорю я, снова садясь на кровать.

— На чем мы остановились? — спрашивает она, подползая ко мне. На этот раз она не раздевается, и мне все равно.

Я просто разговариваю с ней в оставшееся время, но не слишком углубляюсь в личные темы. Просто говорю о вещах, которые я хочу, чтобы она желала. Хочу, чтобы она жаждала больше всего на свете. Но я слишком хорошо знаю, что трудно убедить кого-то в том, что он хочет чего-то больше, чем наркотиков.

— Ты хотел остаться на ночь? — Спрашивает Жасмин, когда я замечаю, что наш час истек.

— Нет, мне нужно идти. Я честно не злюсь. Может быть, я могу увидеть тебя снова на этой неделе?

— Конечно, просто дай мне знать, — она улыбается мне.

— Ну... как насчет завтра?

— Семь? - кивает она.

— Да, можно, — соглашаюсь я, и она улыбается. — Увидимся завтра.

Я натягиваю одежду и проверяю, точно ли наркотики у меня в кармане. Я нащупываю пальцем край маленького пластикового пакетика внутри. Интересно, поймет ли она, что это был я. Честно говоря, я надеюсь, что нет, потому что я хочу, чтобы она мне доверяла. Я хочу помочь ей выбраться из этого места. Я хочу показать ей, что, даже если тебе так не кажется, снаружи есть лучший мир.

— Держись там, — говорю я.

Она улыбается мне.

— Спасибо, — она трет лицо, когда открывает дверь.

— Я могу выйти сам…твой макияж немного размазался. Люди подумают, что я мучил тебя, — шучу я.

— Спасибо, да, я приведу это в порядок. — Она потирает пальцем под глазом.

Я иду по коридору и когда открываю дверь в главный зал, врывается музыка, и я вижу небольшую группу мужчин возле входной двери. Я останавливаюсь в тот момент, когда понимаю, что узнаю этого человека. Как бы я мог не узнать? Он стоял и смотрел, пока меня тащили в переулок и избивали. Затем угрожал моей жизни.

Я быстро тянусь к двери, ведущей обратно в коридор, когда он поворачивается и видит меня. Я быстро захлопываю дверь, но на ней нет замка, и, конечно, она открывается наружу. Я оборачиваюсь, когда вижу, как Жасмин выходит из своей комнаты. Она смотрит на меня с удивлением, когда я бегу к ней.

Я хватаю ее за плечи и притягиваю к себе.

— Я могу помочь тебе. Я действительно могу помочь тебе, но ты должна помочь мне. Как мне выбраться отсюда?

— Через парадную дверь, — осторожно говорит она.

— Задние двери?

— Их нет.

— Черт. Ты хочешь освободиться отсюда?

— Да, — шепчет она. — Но я не могу.

— Нет, ты можешь. Я обещаю. Если меня поймают, иди в отель на Бродвей-стрит. Спросишь Лейна Прайса и дай ему наркотики, он тебе поможет. Клянусь, он поможет тебе, — говорю я, вытаскивая пакетик из кармана и прижимая его к ее ладони. — Ты не обязана этим заниматься.

Услышав, как открывается дверь в коридор, я проскальзываю мимо нее через закрытую дверь в занятую комнату. На кровати лежит мужчина, а за ним стоит женщина в туфлях на шпильках и с хлыстом в руках.

Они оба испуганно смотрят, когда я пробегаю мимо и подхожу к закрытому окну. Я сильно дергаю жалюзи, срывая их, когда хватаюсь за окно. Оно заперто, поэтому я дергаю замки и пытаюсь снова, но окно не поддается. Я слышу голоса за пределами комнаты, поэтому знаю, что у меня нет времени, чтобы найти другую комнату, поэтому хватаю стул и швыряю его в окно. Стекло разлетается, заставляя девушку закричать. Дверь распахивается, когда я использую стул, чтобы выбить все зазубренные осколки стекла. Я втягиваю руки в рукава, хватаюсь за оконную раму и протискиваюсь внутрь. Они бросаются на меня, когда я ставлю ногу на подоконник, чтобы спрыгнуть вниз.

— Поймайте его! Не убивать! — кричит Рэд, когда я падаю с другой стороны.

Осколок стекла хрустит у меня под ногой, я хватаю его и осторожно кладу в задний карман. Десятифутовый забор окружает это место, чтобы люди не совали нос не в свое дело, но мне он тоже не помогает выбраться. Единственный путь — через главные ворота... или над ними. Я подпрыгиваю, цепляясь за цепь, соединяющую створки, когда кто-то пытается пролезть в окно, и впервые в жизни понимаю, как здорово быть маленьким.

Я нащупываю край забора, просовывая носки своих ботинок между звеньями. Это трудно сделать, и когда моя нога соскальзывает, я чуть не падаю, но мне удается ухватиться за верх и перевалиться через него, прежде чем упасть с другой стороны. Я теряю равновесие и падаю вперед, на камни. Прежде чем я успеваю сориентироваться, я уже бегу к входу, где меня ждет моя машина, пытаясь вытащить телефон из кармана.

Я нажимаю последний номер, по которому звонил, который принадлежал Гарсии, и молюсь Богу, чтобы он ответил. Когда я приближаюсь к парковке, я вижу, как мужчины выходят через парадную дверь. Они слишком близко к моей машине, что подсказывает, что доберутся туда раньше меня, поэтому вместо этого я поворачиваю к дороге. Может быть, если я смогу добраться туда, я смогу попросить кого-нибудь остановиться для меня.

— Гарсия слушает.

— Гарсия, я на Paradise Ranch в Неваде, и я нашел наркотики. Я думаю, что они накачивают работников наркотиками и заставляют их работать на них, но они поймали меня, и теперь они за мной гонятся, а Лейн вернулся в отель, и я умру, — говорю я так быстро, как только могу. Мое сердце колотится слишком громко, а желудок сжимается от беспокойства.

— Что? — переспрашивает он. — Притормози. За тобой гонятся?

Оглядываясь назад, я вижу двух вооруженных мужчин.

— Да. Что мне делать?

— Если он поймает тебя, делай все, что он тебе скажет, хорошо? Без колебаний. Расскажи ему все, что он спросит. В каком отеле Лейн? — спрашивает он.

— Я не помню! Где-то на Бродвей-стрит!

— Отлично. Можешь где-нибудь спрятаться?

— Я в гребаной пустыне! Здесь даже деревьев нет! — кричу я, слыша, как один из мужчин приближается ко мне. Его дыхание тяжелое, а ноги топают, как падающие кирпичи. Он бросается вперед и валит меня на землю. Я падаю на твердую землю, в результате чего телефон выскальзывает из моих пальцев и со звоном катится по земле.

Я выхватываю осколок стекла из кармана и вонзаю его мужчине прямо в ногу. Он воет, скатываясь с меня, позволяя мне подняться на ноги, но второй мужчина уже хватает меня сзади.

— Пусти меня! — кричу я, быстро опуская руку. Я чувствую, как стекло впивается в мою руку, когда я вожу им в сторону мужчины. Прежде чем я успеваю дотянуться до него, он быстро хватает меня за запястье и дергает его вверх, пытаясь вырвать стекло. При этом он отпускает мое тело, поэтому я разворачиваюсь и бью его по яйцам так сильно, что одно из них должно было лопнуть. С воем раненого животного он отпрыгивает от меня. Я поворачиваюсь, чтобы бежать, когда замечаю Рэда, небрежно идущего ко мне.

— Ты как маленький тасманский дьявол, — говорит он, неторопливо приближаясь туда, где я стою рядом со своими жертвами. Я крепко сжимаю стекло, пока моя кровь и кровь моих врагов стекают с кончика. Оно впивается мне в руку, но я не ослабляю хватку.

— Оставь меня, блядь, в покое, — говорю я, стоя на своем. — Я, блядь, выпотрошу тебя, если ты подойдешь ко мне ближе.

— Я понимаю, почему ты нравишься Лейну. В тебе есть сила духа. Мне это нравится, — говорит он. — Жаль, что ты такой чертовски любопытный.

Его нога на что-то натыкается, и мы оба смотрим на мой мобильный телефон. Он наклоняется, поднимает его и подносит к уху.

— Лейн? — спрашивает он. — О... это прекрасно. Но я думаю, что мы собираемся только поговорить...нет…Я только поговорю с ним…О, у вас нет ничего, что могло бы меня расстроить. Я веду совершенно легальный бизнес. Вы ничего не можете на меня повесить. Я ничего не сделал. В настоящее время этот парень пришел в мое заведение, разбил мое окно, порезал одного человека и избил другого. Мы даже не прикоснулись к нему. Скажи Лейну, чтобы он позвонил мне, чтобы мы могли поговорить. — Он вешает трубку и бросает ее обратно на землю. — Ладно, малыш, пошли, — говорит он.

— Только попробуй, — рычу я, твердо держа свой кусок стекла.

Человек, которого я ранил стеклом в ногу, теперь встает, хотя его штаны испачканы кровью. Другой мужчина ведет себя так, как будто я запинал его яйца в живот.

Не исключено, что я это и сделал.

И с Рэдом то же самое сделаю.

Он подходит ко мне, и я замахиваюсь. Он делает шаг в сторону, хватает меня за запястье, а другой рукой заворачивает мне руку, и внезапно я оказываюсь лицом в грязи, не помня, как туда попал. Он опускается рядом со мной, удерживая меня коленом, наклоняется и смотрит на меня.

— Ты хорошо повеселился. Время вышло, — говорит он, вытаскивая стекло из моих пальцев и выкидывая его. — Пойдем. За что, черт возьми, я плачу вам двоим, если вы не можете контролировать сорокакилограммового парня?

Человек, которого я ударил ножом, отреагировал первым. Он хватает меня за руки и заламывает их за спину, прежде чем поднять на ноги. Я бьюсь и брыкаюсь, но не могу даже коснуться его. Похоже, у него есть некоторый опыт в том, чтобы таскать людей.

Он тащит меня на парковку и к машине. Другой парень открывает дверь, и когда он пытается втолкнуть меня внутрь, я упираюсь ногой и отталкиваюсь. Мужчина не ведется на мою уловку, грубо запихивает меня внутрь и садится следом.

— Дайте мне что-нибудь, чтобы связать этому чертенку руки и ноги, — говорит порезанный телохранитель.

Тот, кого я сделал евнухом, что-то находит, поэтому они прижимают меня к сиденью и обматывают что-то похожее на шнурок вокруг моего запястья, затягивая его так туго, что он впивается в мои запястья. Затем он делает то же самое с моими ногами, пока я брыкаюсь и мечусь, то есть до тех пор, пока евнух не наваливается на мои ноги, так что я не могу ими пошевелить, и крепко связывает их.

После этого Рэд усаживается рядом со мной.

Я пристально смотрю на него, а он улыбается.

— Я так рад, что ты смог присоединиться к нам сегодня, — говорит Рэд.

— Спасибо, я тоже, — саркастически говорю я. При этом я стараюсь не паниковать, не плакать и не показывать никаких эмоций, бушующих внутри меня. У меня болит живот от перспективы быть похищенным суперзлодеями, так что, может быть, мне станет плохо, и меня вырвет на него, и он вышвырнет меня за дверь.

Вместо этого Рэд наклоняется к земле и поднимает рубашку, которую оборачивает вокруг моих глаз, закрывая мне обзор. Машина трогается с места, а мой мозг работает так быстро, как только может. Я должен прислушаться к Гарсии. Я должен делать именно то, что они говорят. Гарсия и Лейн найдут меня, верно?

Оставшуюся часть поездки я сижу в темноте, слыша только как Рэд играет на своем телефоне.

Мой разум лихорадочно соображает, прокручивая варианты, что со мной будет. Лейн был прав, мне не следовало влезать, притворяясь, будто я знаю, что делаю. Что, если они убьют меня? Я имею в виду, их не волнует убийство людей, верно? Они зашли так далеко, умело скрывая свои преступления. Я просто буду еще одним исчезнувшим.

Черт.

У меня болит живот, я сижу, положив руки на колени и прислонившись к холодной двери. Такое чувство, что комок беспокойства разъедает мой желудок, пока я задаюсь вопросом, что именно я сделал не так. Может быть все?

Черт.

Когда машина останавливается и двигатель выключается, я не уверен, испытываю ли я больше беспокойства или немного облегчения. Я хочу, чтобы что-то произошло так же сильно, как хочу, чтобы ничего не происходило. Но я знаю, что прямо сейчас, в этой машине, я ничего не могу сделать, кроме как ждать своей судьбы. Мне нужно выбраться. Мне нужно хоть что-то увидеть. Мне нужно что-то сделать.

Дверь машины открывается, и мои лодыжки развязывают. В тот момент, когда они освобождаются, меня выдергивают. Моя нога сильно ударяется, когда меня тащат вперед, слепого к окружающему миру. Лейн так проживает каждую минуту своей жизни. Не может сказать, что перед ним. Что впереди или что вокруг.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоить свои нервы. Мне нужен ясный ум, чтобы все обдумать. Лейн помог бы мне успокоить нервы, но его здесь нет. Итак, я должен сражаться так, будто он сражается вместе со мной.

— Думаю, мне нужно наложить швы, — говорит парень с порезом.

— Ты? Я думаю, что мои гребаные яйца взорвались, — возмущается другой парень.

— Ну, ты все равно уродлив, как грех, так что, вероятно, это хорошая мера предосторожности. Ты должен поблагодарить ребенка, — говорит Рэд.

— Всегда пожалуйста, — говорю я, и Рэд смеется.

— В любой другой день, и я думаю, ты бы мне понравился, малыш, — говорит Рэд. — Но сегодня ты чертовски неприятен.

Меня тащат через дверной проем, и внезапно я оказываюсь внутри. Звук моих шагов по земле меняется, когда мои ботинки начинают стучать по полу. Меня тянут вправо и толкают.

Я спотыкаюсь и сдираю повязку с глаз об плечо. Она сдвигается достаточно, чтобы я мог видеть Рэда, стоящего в дверном проеме.

— Давай поговорим. Феликс, верно?

— Может быть.

— Хорошо, присаживайся, — говорит он, взмахом руки указывая куда-то за моей спиной.

Я оглядываюсь назад, где стоит маленький столик с четырьмя стульями. Это определенно выглядит слишком цивилизованно, чтобы быть камерой пыток. Я подхожу к дальнему креслу, стоящему лицом к двери, и сажусь.

Рэд выдвигает стул напротив и садится. Он поправляет пиджак, прежде чем сложить руки на столе.

— Что ты делаешь в Неваде? — спрашивает он.

— Азартные игры, — говорю я. — Люблю играть в карты.

— Правда? Интересное хобби.

— Моя мама была бедной, и я пробирался в соседнее казино и играл в карты на деньги, — вру я. Я очень надеюсь, что он не спросит, в какую карточную игру я играл, потому что я понятия не имею. Единственная карточная игра, в которую я умею играть, — это Уно.

— Итак, что тогда ты делал на моем ранчо? — спрашивает он.

— Проститутки в Лас-Вегасе запрещены законом, поэтому я направился в другое место.

— Это да. Так почему именно мое ранчо? Почему не одно из многочисленных ранчо между моим и Лас-Вегасом?

— Рейтинги.

— О, прекрасно. А как насчет моей прачечной? Что ты делал там?

— Понятия не имею о чем ты говоришь.

— Ладно, — говорит он, вытаскивая планшет и ставя его на стол. Он открывает его и нажимает кнопку воспроизведения, чтобы я мог видеть, как я врываюсь на стоянку грузовиков.

— Это не я.

Он смотрит на видео, потом на меня в притворном изумлении.

— Не ты? Вау... С ума сойти!

— Точно, — соглашаюсь я, наблюдая, как Лейн заталкивает меня в такси.

— Что тебя насторожило? Как ты нашел прачечную?

— Я смотрел «Во все тяжкие». Там они готовили наркотики в прачечной, так что я просто... предположил, что ты сделаешь то же самое.

Он смеется, откидываясь на спинку стула.

— Расскажи мне.

— Я рассказал!

Его телефон начинает звонить, в тишине звук кажется слишком резким. Он вздыхает, когда смотрит на экран сверху вниз.

— Идеальное время. Позволь мне ответить на этот звонок, и тогда мы сможем решить, что я собираюсь с тобой сделать. У тебя очень, очень милое лицо. Уверен, я мог бы заставить некоторых мужчин заплатить хорошую сумму за то, чтобы ты раздвинул ноги.

— Спасибо, думаю, не стоит, но мне приятно.

Он игнорирует меня и направляется к двери, оставляя меня наедине с евнухом. Тот пристально смотрит на меня, поэтому я смотрю в ответ, возясь со своими веревками под столом. Они действительно чертовски тугие, но в отличие от того, когда мы с Лейном похитили Райана, мои пальцы свободны. И Лейн прав насчет того, насколько это большая ошибка.

Глава 22

Моя окровавленная рука болит, когда я сгибаю запястья, насколько это возможно, пытаясь развязать шнурок, связывающий меня. Он тугой, но я впиваюсь в него ногтем, пока он не начинает поддаваться. Затем я просовываю палец между витками и продолжаю его растягивать. Медленно он начинает ослабевать, но к тому времени, когда дверь снова открывается, я все еще не свободен.

— Хорошо, давай продолжим наш разговор, — говорит Рэд. — Кто тебе сказал?

— Сказал мне что? — Спрашиваю я, натягивая веревку, пока она не спускается ниже большого пальца, чтобы свободно упасть. Прежде чем это произойдет, я собираю веревку в одну руку и крепко держу ее.

Рэд хлопает ладонью по столу, заставляя меня подпрыгнуть, когда я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Я очень хочу, чтобы Лейн был здесь. Это глупое желание, но, кажется, он придает мне уверенности, которую, как мне кажется, я не могу найти самостоятельно. И прямо сейчас мне не помешала бы большая доза уверенности.

— Ответь на гребаный вопрос. Я дам тебе всего пять секунд, чтобы ответить, или я заставлю тебя ответить, — говорит он, делая вид, что медленно встает.

Я смотрю широко раскрытыми глазами, как он обходит стол и запускает пальцы в мои волосы, прежде чем откинуть мою голову назад, так что я смотрю на него снизу вверх.

— Лейн рассказал тебе, что я с ним сделал? - тихо спрашивает он, и мой желудок сжимается от страха. — Нет? Хочешь, я покажу тебе? Ты хочешь услышать о том, как я приказал своим людям затащить его в подвал, привязать ... Просто подумай об этом, Феликс. Подумай о том, насколько силен Лейн и что я сделал, чтобы сломить его.

Я дрожу, когда смотрю в его холодные глаза, абсолютно напуганный тем, что он собирается со мной сделать. Эта же штука? У меня вообще есть что-нибудь стоящее, что могло бы его удовлетворить?

— О, Феликс, ты бы слышал, как Лейн кричал, когда ему в глаза влили кислоту. То, как он дрожал, когда мы сломали этого человека...

— Пожалуйста, я ничего не знаю, — шепчу я.

Он фыркает, когда отпускает мои волосы и возвращается к своему креслу.

— О, поверь мне, ты что-то знаешь. Как насчет того, чтобы я дал тебе время подумать об этом? Хочешь, я продолжу свою историю, пока мы ждем?

Я вскакиваю и бегу к двери. Большой телохранитель делает шаг вправо, заставляя меня врезаться в него.

— Нет! Пожалуйста, я не хочу умирать, пожалуйста! — рыдаю я.

Я цепляюсь за мужчину, когда моя левая рука скользит под его куртку и хватает пистолет. Я расстегиваю кобуру и вытаскиваю его, прежде чем кто-либо из них успевает заметить. Я поворачиваюсь всем телом и сворачиваюсь в клубок, чтобы прикрыть пистолет. Я опускаю его в штаны, когда мужчина хватает меня за плечо и тащит обратно к столу. Он с силой толкает меня на землю.

— Сядь блядь, пока я не переломал твои гребаные ноги! — кричит Рэд. — Я сказал Прайсу, что если переговоры пройдут хорошо, я отдам тебя ему. Но я, блядь, никогда не говорил, в каком состоянии ты будешь. Дело в том, что я был добр к вам, ребята. Я предупреждал вас держаться подальше от моего дерьма. Вместо этого, я думаю, это сделало вас, ребята, более непреклонными. И я сказал тебе, что произойдет, если ты не заставишь их отступить. Дело в том, что я могу скрыть все это так чертовски легко. И совершенно не имеет значения, сколько моих людей я должен использовать, чтобы сделать это. Их заменят другие. Вам, ребята, меня не одолеть. И пока я жив, вам меня не одолеть.

Рыдать намного легче, чем должно быть, когда я забираюсь на стул и смотрю на мужчину. Телохранитель возвращается к двери, так что теперь два моих врага выстроились в идеальную линию. Если бы это было в видеоигре или фильме, я мог бы уложить их обоих одним выстрелом. Жаль, что я не мачо — герой видеоигр.

Под столом я снимаю пистолет с предохранителя и жду подходящего момента. Рэд наклоняется вперед, но я жду, пока он положит руки на стол. У него тоже может быть пистолет, даже если он никогда не участвовал ни в каких действиях.

— Скажи мне.

Я киваю, как будто наконец сдаюсь.

— О... Хорошо. Ну... это была идея Лейна, а не моя, — говорю я. — Я думал, это плохая идея. Я правда думал, что это плохая идея. Я говорил ему, что не хочу этого делать.

Он вздыхает и складывает руки на столе.

— Продолжай в том же духе.

— Хорошо, — говорю я, поднимая пистолет и целясь ему в лицо. — Я разнесу твою гребаную башку, если кто-нибудь из вас пошевелится.

Рэд выглядит удивленным, а затем разъяренным.

— Оуэн, где твой гребаный пистолет?

— Что? Он... — он тянется за ним, и я торжествующе машу пистолетом.

— Я сказал не двигаться, — рычу я, медленно поднимаясь. Я видел достаточно фильмов, чтобы знать, что он может толкнуть в меня стол, и это заставит меня резко бросить пистолет, и игра для меня закончится.

Я отступаю, чтобы он не мог дотянуться до меня или ударить меня чем-нибудь. Затем я бросаю шнурок Рэду.

— Свяжи своего телохранителя и забери у него ключи от машины.

Шнурок скользит по столу, и мгновение Рэд просто смотрит на нее.

Кажется, он обдумывает ситуацию, прежде чем кивнуть и сдаться.

— Ладно, — неохотно соглашается он. Он встает и хватает шнурок, прежде чем подойти к телохранителю и обернуть шнурок вокруг его запястий. Он туго завязывает его, пока я очень внимательно наблюдаю за ним.

— Возьми ключи и подвинь их ко мне, — говорю я.

Он роняет ключи на землю, и они звенят так громко, что это почти оглушает. Он пинает их ботинком, и я быстро наклоняюсь и поднимаю их.

— Хорошо... — И что теперь? Если у него есть пистолет, он застрелит меня. Но я не могу приблизиться к нему, потому что он явно знает какой-то вид боевых искусств.

— Положи пистолет на землю, — говорю я.

— У меня нет пистолета, — беспечно говорит он.

— Медленно расстегни свой пиджак, — говорю я. — Если ты будешь двигаться слишком быстро, я пристрелю тебя.

Он расстегивает свой пиджак так медленно, что я жалею, что сказал это. Когда он расстегивается, он открывает его и осторожно поворачивается, пока я ищу любую выпуклость, которая может быть оружием. Его брюки от костюма и рубашка на пуговицах достаточно узкие, так что я уверен, что разглядел бы, будь там что-то, но он кажется чистым.

— Хорошо, пошли, — решаюсь я. — За дверь. Если кто-нибудь пошевелится, я пристрелю тебя.

Он просто смотрит на меня. Он явно хочет, чтобы я подошел ближе, но я не хочу становиться к нему ближе, чем я уже есть.

— Я сказал, двигайся! — Я кричу.

— Дело в том, что я на самом деле не думаю, что у тебя хватит духу в кого-то выстрелить, — говорит он.

Я навожу пистолет на телохранителя и стреляю. Он вскрикивает, падая вперед, пуля пробивает ему голень прямо насквозь. Я не хочу убивать парня, поэтому я просто предположу, что это будет несмертельно. Кто, черт возьми, знает. О Боже! Что, если я просто убью этого человека?

— Хорошо, — фыркает Рэд, проходя через дверной проем и выходя в коридор.

— Выведи меня наружу.

— Понял, — говорит он, начиная идти, но в тот момент, когда он поворачивает направо, я знаю, что это неправильно. Я был напуган и с завязанными глазами, когда меня привели, но, клянусь, в комнату мы шли по прямой.

— Ты идешь не в ту сторону, — говорю я.

— Ты думаешь, я не знаю, как выбраться из собственного здания? — он спрашивает. — Так мы обойдем пост охраны. А так — нет.

— Я тебе не верю. Иди в другую сторону, — говорю я, понимая, что теперь ему придется пройти мимо меня в коридоре.

— Ладно, сам напросился, — говорит он, поворачивается и начинает проходить мимо меня. Я отступаю в дверной проем, чтобы меня не прижали к стене, если он решит напасть на меня. Он пристально наблюдает за мной, проходя мимо меня без происшествий.

Мы идем к входной двери, когда из-за угла появляется мужчина.

— Не двигайся, или я убью его, — рявкаю я.

Мужчина быстро смотрит на Рэда, ожидая следующего приказа, но Рэд ничего не говорит, просто продолжает идти. Он достигает двери и толкает ее, но теперь я должен следить не только за ним, но и за вторым парнем.

— Он выстрелит тебе в спину, — кидает Рэд, когда мы проходим через дверь.

Я хочу оглянуться. Я хочу посмотреть, вытащил ли парень пистолет, но я знаю, что Рэд хочет именно этого.

— Тогда я выстрелю тебе в голову. Если он хочет, чтобы ты жил, он не тронет меня, — говорю я.

Он фыркает, когда дверь закрывается за мной без происшествий и подходит к белой машине с сильно тонированными стеклами.

— Садись в машину. Водительское сиденье.

Он открывает машину, когда я вижу, как дверь в здание открывается и выходят четверо мужчин. Я оглядываюсь на Рэда, когда он обходит открытую дверь машины и бежит прочь. Наклонив голову, он исчезает из поля моего зрения, и я внезапно становлюсь очень беззащитным.

Я ныряю в машину и захлопываю дверь, и в тот же момент слышу, как выстрел попадает в бок машины. Я пытаюсь вставить ключ в замок зажигания, но он не вставляется, мгновенно сообщая мне, что это не та гребаная машина.

Я пригибаюсь, благодаря Бога, что окна настолько тонированы, что сквозь них ни хрена не видно. Я запираю двери и перебираюсь на заднее сиденье. Я хватаюсь за фиксатор сиденья и дергаю его. Заднее сиденье опускается вперед, позволяя мне залезть в багажник, прежде чем поднять сиденье обратно. В багажнике совершенно темно, за исключением светящейся крышки. Передняя часть автомобиля обращена к зданию, что означает, что багажник обращен в сторону.

Я слышу, как разбивается окно, и вздрагиваю в ужасе. Вокруг машины раздается шум, когда я осторожно нажимаю на крючок, придерживая багажник, чтобы он не подскочил высоко. Я приподнимаю его, позволяя свету проникнуть внутрь, когда слышу, как еще один выстрел попадает в машину. Я выскальзываю из багажника и падаю на землю, ныряя под припаркованный за ней грузовик. Лежа под грузовиком, я пытаюсь собраться с мыслями. Как выглядела машина, которая привезла меня сюда?

Я даже не могу вспомнить цвет, а на этой чертовой стоянке по меньшей мере двадцать машин. Я вытаскиваю ключ и смотрю на выгравированную на нем эмблему Шевроле.

Ладно, значит, это Шевроле ... и это был не грузовик. Я это хорошо помню.

Я вижу, как люди бросаются на машину, которую я только что покинул, пока я ползу по гравию к задней части грузовика. Я осторожно выглядываю, прежде чем перебраться из-под него к следующему транспортному средству. Я прислоняюсь к стволу и смотрю в обе стороны. Только отсюда я вижу две машины Шевроле.

Смогу ли я завести машину достаточно быстро, если ошибусь?

Я думаю, есть только один способ узнать.

Я тихо перебираюсь от машины к машине, пока не добираюсь до ближайшего Шевроле. Я заглядываю под машину и вижу, что ноги больше не окружают первую машину, а разбегаются по парковке. Когда я вставляю ключ в дверцу Шевроле, он легко вставляется, но отказывается поворачиваться.

Я вытаскиваю ключ и двигаюсь к следующей машине. В этом ряду есть еще только один Шевроле, и если это не она, мне придется перейти в другой ряд. Или мне придется попытаться завести эту, если она не заперта.

Я подползаю к двери машины и вставляю ключ в замок. Я чуть не плачу, когда он поворачивается, отпирая дверь. Я осторожно дергаю за дверную ручку, и звук, с которым она поддается, оглушителен. Я втискиваюсь внутрь, убедившись, что моя голова не видна, когда вставляю ключ в замок зажигания и поворачиваю его. Двигатель с ревом оживает, я включаю задний ход и сильно нажимаю на газ. Машина отскакивает назад, и как только я выезжаю с парковки, я переключаю передачу. Сквозь завывания двигателя я слышу, как пуля попадает в машину.

Когда боль пронзает мою ногу, я смотрю на дыру в джинсах, но, к счастью, пуля едва задела меня. Колеса визжат, во все стороны разлетаются камни и машина рвется вперед. Я быстро поворачиваю руль, пробираясь сквозь траву, чтобы между мной и стрелками оказалось здание.

Выехав на шоссе, я разгоняюсь до девяноста. Я не знаю, куда ведет дорога или куда я направляюсь, но я знаю, что сваливаю отсюда к чертовой матери. У меня нет телефона, у меня нет никакой возможности связаться с Лейном.

Я хватаю ремень безопасности и пристегиваюсь, когда приближаюсь к машине, неторопливо едущей по дороге. Я с тревогой оглядываюсь назад, прежде чем объехать машину, и промчаться дальше.

Заметив дежурного полицейского, я набираю сто десять. Я никогда раньше так не радовался полиции. Но я не сбавляю скорость, пока ему не удается догнать меня. Его сирены ревут, когда он приближается ко мне. Только после этого я останавливаю машину и глушу мотор. Я засовываю пистолет под сиденье, с тревогой ожидая, когда он подойдет ко мне. Я боюсь, что если я выскочу, он подумает, что я нападаю, но он, кажется, не торопится выходить, чтобы посмотреть, что я задумал.

В зеркало заднего вида я вижу, как офицер выходит, в то время как другая машина мчится по дороге. Не зная, что делать, я снова завожу мотор и включаю передачу как раз в тот момент, когда та машина проносится мимо полицейского. Понимая, что на данный момент я никак не смогу убежать от них, я отстегиваю ремень безопасности и бросаюсь к пассажирскому сиденью, когда звук выстрелов наполняет воздух. Я изо всех сил толкаю дверь и выпрыгиваю в канаву.

Я скатываюсь на дно, падаю в мутную воду и слышу, как полицейский стреляет из пистолета. Когда мне удается выпрямиться и выглянуть из канавы, я вижу, что офицер попал в шину убегающей машины. Машину заносит, прежде чем она слетает с дороги и врезаться в кювет. Передняя часть машины ударяется так сильно, что, клянусь, я чувствую это отсюда. Она переворачивается один раз, прежде чем остановиться на капоте.

— Лежать! — кричит мне офицер. Я с удовольствием слушаю, как он кричит по рации что-то о подкреплении.

— Могу я заползти за свою машину? Я не хочу, чтобы меня застрелили, — говорю я.

— Медленно, и держи руки так, чтобы я мог их видеть, — говорит он, оставаясь за дверью своей машины для прикрытия.

Я поднимаю руки и, опираясь на локти и колени, ползу к своей машине.

— Прижмись к земле! — кричит офицер, сообщая мне, что кто-то вышел из машины.

Оказавшись в безопасности позади своей машины, я выглядываю из-за края бампера, и вижу, что Рэд поднимается.

— Ложись! — снова кричит офицер.

Рэд поднимает пистолет и стреляет. Офицер падает назад, врезавшись в борт своей патрульной машины.

— Феликс, выйди сюда, — говорит Рэд. — Ты проделал такую чертовски великолепную работу, разрушив мою жизнь.

— Моя мама тоже часто так говорила, — говорю я, когда вижу, как полицейский тянется за своим пистолетом. Он поднимает его, прежде чем снова опуститься на землю. Он тяжело дышит, прижимая пистолет к груди.

— Я ясно вижу почему, — рычит он, держась подальше от передней части полицейской машины.

Это говорит мне о том, что он планирует избежать камеры, убив меня и офицера, и списать наши смерти на своих людей. Он делает шаг вперед, чтобы видеть меня, и поднимает пистолет, когда полицейский стреляет.

Рэд отшатывается назад, когда офицер стреляет в него еще три раза. Рэд смотрит на меня с выражением шока на лице, его глаза расширяются. Его ноги подгибаются, и он падает спиной на землю.

— Сколько еще человек было с ним? — спрашивает офицер. В каждом слове звучит боль, и он тяжело дышит.

— Я... я не знаю, — говорю я. — Я уверен, что, по крайней мере, несколько.

— Возьми мою рацию, скажи им, что мне нужен парамедик.

Я киваю и бросаюсь к открытой дверце машины, перешагиваю через него и хватаю рацию. Я нажал на кнопку.

— Нам нужен парамедик, — кричу я, нажав на кнопку. — Пожалуйста, побыстрее. — Я бросаю рацию и кидаюсь к офицеру. Пуля попала ему в плечо, и из раны сочится кровь. - Вы в порядке?

— Отлично. - Он кивает, но я не уверен, говорит он правду или нет. — Почему они охотились за тобой?

— Потому что я узнал кое-что, чего не должен был, — говорю я, прижимая руку к ране, чтобы остановить кровотечение. — Могу я воспользоваться вашим телефоном?

Он не отвечает, просто смотрит на дымящуюся машину вдалеке, поэтому я достаю телефон и ищу номер, чтобы связаться с отделом убийств Чикаго. К тому времени, когда я, наконец, дозваниваюсь до кого-то, я слышу сирены.

— Мне нужно поговорить с Гарсией, — говорю я.

— Кто это?

— Я от Лейна Прайса, — говорю я, зная, что она меня не узнает, но может откликнуться на имя Лейна.

— Гарсии сейчас здесь нет.

— Тогда Уолш! Дайте мне поговорить с ним!

— Минуточку...

Должно быть, она сразу его со мной соединила, потому что он отвечает быстро.

— Алло?

— Это Феликс, я был с Лейном и...

— Где ты?

— Я не знаю. На обочине дороги. Я с офицером полиции, но он ранен, и я думаю, что Рэд мертв, но их там куча.

— Хорошо, оставайся на линии, пока я пытаюсь выяснить твое местоположение, — говорит он, когда его начинают заглушать сирены. Шум пронзительный, и я не слышу ничего из того, что говорит Уолш.

Полицейские машины окружают нас, из них выходят мужчины и женщины с оружием наготове.

— Руки вверх! — кричат они мне.

— Я зажимаю его огнестрельную рану, — говорю я, поднимая в воздух руку с телефоном.

Два офицера спускаются ко мне, пока остальные продвигаются вперед. Я смотрю, как один проверяет Рэда, но он, должно быть, мертв, потому что человек машет им. Они подходят к перевернутой машине, когда женщина освобождает меня от моих медицинских обязанностей и начинает оказывать первую помощь.

Скорая помощь прибывает следующей, но к тому времени они вытащили мужчину из машины и связали его. Я не могу сказать, сколько еще человек в машине, и живы ли они.

Парамедики мгновенно набрасываются на офицера, когда я отступаю и падаю рядом с задним колесом полицейской машины. Теперь, когда остальные разоружены, они двигаются ко мне. Рядом со мной на колени опускается женщина.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Прекрасно, — говорю я. — Что мне делать?

— Мы попросим парамедиков осмотреть вас, но я думаю, что кто-то из вашего отдела приедет, чтобы забрать вас.

Я не знал, что у меня есть отдел.

Подъезжает автомобиль без опознавательных знаков, и я поднимаю глаза. Я не узнаю водителя, но вскакиваю и бросаюсь к ней, когда вижу Лейна на пассажирском сиденье. Когда он открывает дверь, я ныряю внутрь и хватаюсь за него.

— Феликс, — говорит Лейн, хватая меня. — О, черт…ты в порядке?

Я утыкаюсь лицом в его шею и сжимаю его так сильно, как только могу.

— Я думал, что умру, — признаюсь я. Я шепчу, но знаю, что он услышал, потому что в ответ сжимает меня крепче.

— Мне так жаль, я не должен был отпускать тебя одного. Я не должен был втягивать тебя во все это. Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все в порядке.

— Я в порядке. Я в порядке, я обещаю.

— Эй, он лжет? Я чувствую запах крови.

Водитель, который выходил из машины, опускает голову обратно.

— Не знаю, на нем кровь, но он все еще дышит, так что я считаю, что с ним все в порядке. — Он направляется к остальным, оставляя Лейна и меня наедине.

— Я так напугался, но я был таким крутым, Лейн. Мне самому понравилось... ударил кого-то стеклом, украл пистолет, держал Рэда на мушке и угнал машину. О, и я пнул человека по яйцам так сильно, что он заплакал.

Лейн сжимает меня сильнее.

— Ты поступил хорошо, но ты не сделал ничего из того, что тебе велел Гарсия. Он сказал тебе просто делать то, что сказал Рэд, и мы придем, чтобы найти тебя. Я сомневаюсь, что это Рэд сказал тебе сделать что-нибудь из этого.

— Да ... Гарсия действительно так говорил... — Повторяю я, на самом деле совершенно не заботясь об этом. Единственное, о чем я забочусь, — это никогда больше не двигаться с этого места. — Жасмин добралась до тебя?

— Да, она отдала мне наркотики. С Гарсией приехал кто-то, кто вытягивает из нее как можно больше информации. Рэд может быть и мертв, но мы должны разрушить то, что он построил, и с этим мы сможем. У нас есть свидетели, у нас есть места, и уж точно не помогло, что Рэд стрелял в полицейского.

— Он был на самом деле зол. Я думаю, он рассчитывал, что может просто ... убить нас обоих и оставить тела своих людей, чтобы их обвинили.

— Я так испугался, когда услышал, что кто-то пострадал. Я боялся, что это ты, — говорит он, целуя меня в щеку.

Я отчаянно цепляюсь за него, боясь, что все это сон, и я все еще застрял в той комнате с Рэдом.

— Я в порядке. Я порезал руку, но со мной все в порядке.

— Насколько все плохо?

— Это не ужасно, но это больно, — говорю я, не желая слезать с его колен.

— Хорошо, надо попросить кого-нибудь взглянуть на это.

Я погружаюсь в его теплые, сильные руки. Я больше никуда не хочу идти. В этих руках слишком много безопасности.

— Лейн, я люблю тебя, ты же знаешь это?

— Конечно. Я тоже тебя люблю, — говорит он, целуя меня в щеку. И это все, что мне нужно. Вся моя тревога, мой ужас, мой адреналин просто смыты, и я чувствую себя странно обнаженным и уязвимым. Но прижавшись к груди Лейна, я чувствую себя в безопасности и любимым.

Эпилог

Несмотря на все уверения Рэда, его империя рухнула. Они нашли доказательства незаконного оборота наркотиков, которые ему так долго сходили с рук благодаря их осторожной транспортировке. Но что было более интересным, так это уникальное лекарство, которое я нашел у Жасмин. Они выяснили, что наркотик, который был в его основе, не давал ничего, что обычный наркотик давал человеку. Он не поднимал настроение и не помогал успокоиться. Но ломка была жестокой. Единственное применение наркотика было в том, чтобы не дать людям когда-либо отказаться от него. Итак, Рэд находил молодых женщин, которые сбежали из дома или приехали сюда из другой страны, и подсаживал их на крючок. Как только они попадались, он забирал у них все. Заставлял их продавать себя или работать на него. Если бы они ушли, они бы подумали, что умирают от ломки. К счастью, к тому времени, когда мы нашли доказательства, наркотик не распространился далеко. Наряду с закрытием бизнеса, они арестовали довольно много людей, которые были вовлечены, включая Мика (что означало, что Купер теперь технически моя собака. Я не знаю, так ли это работает, но это то, что я всем говорил).

К тому времени, как мы добрались до Джеймса, ему стало немного лучше. Он все равно путался, но мог недолго говорить и поддерживал беседу лишь в течение небольших периодов времени. Врачи сказали, что, по их мнению, исход выглядит очень положительным, и с помощью определенной терапии он скоро придет в норму.

Я несколько раз навещал Жасмин, пока она была в реабилитационном центре. Первый раз был ужасен. Она была не в себе и выглядела такой больной, что я с трудом узнал ее, но когда я навестил ее вчера, она чувствовала себя хорошо. Она была счастлива и рассказала мне о программах, к которым она присоединилась, которые помогут ей начать настоящую жизнь здесь.

Мне было жаль оставлять ее, но она заверила меня, что с ней все в порядке. Что теперь у нее есть друзья и система поддержки.

* * *

— Ты готов? — Спрашивает Лейн, вставая.

К тому времени, как я встаю, самолет уже почти опустел.

— Да, — говорю я, хотя изрядно нервничаю.

Лейн решил вернуться домой, чтобы быть ближе к своей семье. Он считал, что мы достаточно поработали детективами, и я не мог не согласиться.

— Точно в порядке? — спрашивает Лейн, поскольку я не двигаюсь с места. Кажется, он заметил, что я очень беспокоюсь по этому поводу.

— Они вообще знают, что ты гей?

— Подожди... я гей? Я все это время думал, что ты женщина, — говорит он, сжимая мою руку.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Забавно, — говорю я, но это, по крайней мере, заставляет меня чувствовать себя немного лучше. Я веду Купера за нами из самолета. Я пытаюсь заставить себя думать о чем-то другом, кроме встречи с ними, потому что я в ужасе от того, что они подумают обо мне. Что, если я им не понравлюсь? Я не мог найти общий язык со своими собственными родителями, что заставляет меня думать, что я могу найти общий язык с ними? — Они возненавидят меня.

— Почему?

— Не знаю.

— Я чувствую, что ты больше беспокоишься о встрече с моими родителями, чем о борьбе с наркобароном.

Я задумываюсь об этом на мгновение.

— Да, может быть, — говорю я, и он смеется.

Мы заходим в аэропорт, и я задерживаюсь, чтобы воспользоваться туалетом, но в конце концов мне приходится выйти. Лейн ждет меня снаружи, поэтому я беру его за руку и веду вниз по эскалатору на первый этаж.

— Лейн! — кричит женщина.

Шум пугает меня, но заставляет Лейна улыбнуться.

Он рассказал ей о том, что потерял зрение, и заставил ее пообещать, что семья никогда не будет смотреть на него с жалостью, иначе он снова уедет. Она подбегает и хватает его, крепко прижимая к себе, когда подбегает пожилой мужчина, похожий на Лейна, с дамой примерно того же возраста, что и Лейн. Они тискают его, а он улыбается и обнимает их в ответ.

— Я скучал по вам, ребята, — говорит Лейн. — Это мой парень Феликс.

Его мама хватает меня за плечи и смотрит на меня, когда я с беспокойством смотрю на нее. Я не очень хорошо разбираюсь в отношениях с мамами.

— Так чудесно наконец-то встретиться с тобой! Я все о тебе слышала, — говорит она, крепко обнимая меня.

Каждый из них представляется мне и обнимает меня, пока я пытаюсь все это осознать.

— Давай, пойдем. Я приготовила твое любимое блюдо на ужин, — говорит мама Лейна, двигаясь к выходу, пока отец и сестра Лейна забирают наши сумки.

Лейн хватает меня за руку и притягивает к себе.

— Они не так уж плохи, правда?

— Мне они нравятся, — говорю я, поскольку они вне пределов слышимости.

— Я же говорил тебе, что так и будет, — говорит он.

— Они напоминают мне о тебе.

— Теперь я точно знаю, что они лучше меня. Например, они никогда не будут высмеивать твой маленький рост или твою стряпню.

— Знаешь что? Думаю, я скажу им, что ты сел на другой рейс, и просто сохраню их как свою семью, — говорю я.

Лейн смеется.

— Прости, я имею в виду, если мы пережили этот беспорядок, мы переживем и твою стряпню, так что все будет хорошо.

— Ты доведешь меня до слез.

— Хорошо, держу пари, ты милый, когда плачешь, — говорит он, сжимая меня. — Давай, пойдем.

Я беру его за руку, переплетя пальцы, и думаю о том, как отомщу ему за все, что он сказал мне.

Честно говоря, мне все равно, потому что у меня есть свое место. У меня есть место, где кому-то есть дело, если мне больно. Кому-то не все равно, вернусь ли я домой. Я знаю, что мне может потребоваться некоторое время, чтобы открыть Лейну каждую частичку своего разума и сердца после того, как я так долго держал это взаперти, но я знаю, что если я могу отдать все одному человеку, это будет он.

[1] С нем. Фас

[2]С нем. Фу

[3] С нем. Рядом

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров