Формула изобретения определяет объем правовой охраны, предоставляемой евразийским патентом.

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 59 из 167Следующая ⇒

Следует признать, что статьи В.Ю. Джермакяна на заданную тему весьма полезны как источник эмпирического материала, иллюстрирующего первые попытки проникновения прецедентного права в систему арбитражных судов Российской Федерации, в частности в том, что касается применения в судопроизводстве принципа эстоппель. Причем это проникновение происходило снизу, сначала на уровне арбитражных судов первой инстанции, не всегда последовательно и осознанно, задолго до начала серьезной дискуссии на указанную тему.

Могу предположить, что "лед тронулся", и хотя доктрина эстоппель как таковая словесно не упомянута в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда, но ее положения при рассмотрении вопроса об эквивалентности признаков были приняты во внимание Арбитражным судом г. Москвы, решение которого от 28.06.2010 по делу N А40-66073/09-51-579 оставлено в силе Постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Еще раз напомним, что сказано в Постановлении:

По признакам от 1 до 5 (см. таблицу (т. 3, л. д. 6 - 7)) вакцина истца идентична вакцине производства Serum Institute of India Ltd. (Серум Инститьют оф Индия Лтд.). Однако сравнение признака способа получения (признак 6) показывает, что используемые в двух рассматриваемых вакцинах антигены получены из исходно генетически различных штаммов дрожжей Pichia Angusta, трансформированных разными трансформирующими элементами, и, таким образом, в продукте Serum Institute of India Ltd. (Серум Инститьют оф Индия Лтд.) использованы не все признаки изобретения по патенту RU 2238105.

Кроме того, поскольку в патенте истца не содержится указания на возможность использования для получения вакцины каких-либо других штаммов дрожжей Pichia Angusta (Hansenula polymorpha) согласно описанному в патенте изобретению и признак штамма-продуцента является единственным признаком, отличающим вакцину истца от известных на дату начала действия патента аналогов, очевидно, что признак получения в каком-либо отличном от штамма истца не может считаться эквивалентным признаку 6 пункта 1 формулы патента RU 2238105. Соответственно патент RU 2238105 защищает только конкретную вакцину, содержащую HBsAg, полученный с использованием штаммов VKPM Y-2412 и VKM Y-2924D, относящихся к виду Hansenula Polymorpha (Pichia angusta), и не распространяется на иные вакцины, полученные с использованием других штаммов, относящихся к таксономическому виду Pichia angusta, поскольку именно использование ранее неизвестного штамма определяет новизну и изобретательский уровень изобретения по патенту Российской Федерации N 2238105 (т.е. его отличие от изобретений с использованием других штаммов Pichia angusta, патенты на которые принадлежат другим компаниям) (выделено мной. - В.Д.).

Надо очень постараться, чтобы не увидеть в решении суда первой инстанции полностью обоснованное отрицание возможности применения доктрины эквивалентов, и не так сложно определить, что Арбитражный суд г. Москвы применил известное еще в СССР правило ограничения признания признака эквивалентным, которое содержится в п. 4.13.3 упоминавшихся ранее инструктивно-методических материалов:

Неправомерным является эквивалентная замена единственного отличительного признака, указанного в формуле изобретения. Замена единственного отличительного признака, обусловившего признание заявленного технического решения существенно новым, другим техническим решением, не является эквивалентной заменой в связи с тем, что сводит объект техники по новизне на уровень прототипа изобретения.

Применимость условий доктрины эстоппель при использовании доктрины эквивалентов в патентных спорах можно подчеркнуть одной фразой: "Но отсутствие слова не означает отсутствие явления", приведенной А.Н. Верещагиным в статье "Прецедентное право: теперь и в России" <168>.

--------------------------------

<168> Режим доступа: http://www.forbes.ru/column/47477-pretsedentnoe-pravo-teper-i-v-rossii.

2.8.3. Роль судебного прецедента в России. В указанной выше статье "Прецедентное право: теперь и в России" ее автор А.Н. Верещагин, доктор права (Эссекский университет, Великобритания), член комиссии по совершенствованию правосудия Ассоциации юристов России пишет следующее:

Роль судебного прецедента обсуждается среди юристов уже десятилетиями, однако по-прежнему окутана таким множеством мифов, что постороннему человеку нелегко понять, о чем, собственно, речь. Профессионально занимаясь этой темой в течение 10 лет, попробую развеять важнейшие мифы (хотя, говоря по правде, сильно сомневаюсь в успехе - уж больно глубоко засели они в нашем сознании).

Миф первый и главный. Россия не является страной прецедентного права. Оно характерно лишь для англосаксонских стран. Этот тезис крайне далек от действительности, она на порядок сложнее. Роль законодательства в англосаксонских странах колоссальна и вряд ли уступает роли его в Российской Федерации и странах континентального права (Германии, Франции и др.). Обязанность же судов следовать прецедентам не установлена в Англии и США никаким законом или конституцией - это лишь обычай, который воспринимается всеми как нечто само собой разумеющееся: если суд однажды так решил, то понятно, что и в другом сходном деле он тоже должен так решить. Иное означало бы, что право применяется непредсказуемым образом и неодинаково по отношению к разным лицам. Точно так же обстоит дело в России и практически всех континентальных странах - с тем отличием, что там слово "прецедент" суды стараются не употреблять. Но отсутствие слова не означает отсутствие явления (выделено мной. - В.Д.). Единственная разница с англосаксонскими странами - там некоторые отрасли права (главным образом гражданского) изначально регулируются в основном прецедентами. Однако ничто не мешает законодателю заменять их регулирующими актами, что во многом и происходит.

Конституционный Суд Российской Федерации, естественно, не упоминая слов "прецедентное право", по сути, сказал именно об этом в своем Постановлении от 21.01.2010 N 1-П, извлечение из п. 3.1 которого приведено ниже:

Вытекающее из ст. 127 Конституции Российской Федерации правомочие Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации давать разъяснения по вопросам судебной практики направлено на поддержание единообразия в толковании и применении норм права арбитражными судами и является одним из элементов конституционного механизма охраны единства и непротиворечивости российской правовой системы, который основан на предписаниях статей 15 (часть 1), 17, 18, 19 и 120 Конституции Российской Федерации и реализация которого в процессуальном регулировании обеспечивается установленной законом возможностью отмены судебных актов, в том числе в случае их расхождения с актами высшего суда в системе арбитражных судов Российской Федерации, дающими разъяснения по вопросам судебной практики.

Осуществление Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации этого правомочия объективно не может не основываться на вырабатываемых им правовых позициях, содержащих толкование разъясняемых положений законодательства. Отрицание права Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации давать на основе обобщения судебной практики абстрактное толкование применяемых арбитражными судами норм права и формировать соответствующие правовые позиции означало бы умаление его конституционных функций и предназначения как высшего суда в системе арбитражных судов, - притом что он не вправе выходить за пределы своих полномочий, определяемых Конституцией Российской Федерации и федеральными конституционными законами, и вторгаться в компетенцию других органов государственной, в том числе судебной, власти.

Так что никто не может лишить российские суды права толковать применение действующих норм патентного права, в которых упоминаются эквивалентные признаки, с учетом тех положений и практики применения, которые именуются в других странах как "доктрина эстоппель". Именно таким образом формируется высокими судами соответствующая правовая позиция в отношении "эквивалентов".

Еще раз акцентирую внимание, что речь идет не о применении доктрины эстоппель как некой существующей в российском законодательстве позитивной нормы права, а о толковании действующей нормы права, касающейся эквивалентных признаков в статьях ГК РФ.

2.8.4. Требование ясности. Соблюдение требования ясности изложения объема прав в патентной формуле не говорит о том, что именно эксперты патентного ведомства в процессе оценки патентоспособности должны применять доктрину эквивалентов. Хотя ранее такая практика существовала в СССР <169>, но совершенно очевидно следующее:

--------------------------------

<169> Эквивалентными признаками называются признаки, совпадающие по выполняемой функции и по достигаемому результату. При определении эквивалентности признаков принимается во внимание их взаимозаменяемость, т.е. признаки, выполняющие одинаковую функцию, могут отличаться по форме выполнения (по конструкции, по технологии или по материалу). Эквивалентность признаков определяется также тем, что использование признака аналога в заявленном объекте не придает последнему дополнительных полезных качеств или существенных преимуществ перед аналогом. Признак заявленного объекта изобретения признается известным, если он идентичен или эквивалентен признаку прототипа, и признак заявленного объекта изобретения признается новым, если в прототипе отсутствует идентичный или эквивалентный ему признак (п. 6.03 Инструкции по государственной научно-технической экспертизе изобретений (ЭЗ-2-74), утвержденной Постановлением Госкомизобретений СССР от 13.12.1973).

- оценка патентоспособности и установление факта использования изобретения (полезной модели) не имеют между собой ничего общего;

- применение доктрины эквивалентов осуществляется после того, как патент выдан, и при этом на предмет отнесения к эквивалентным признакам могут оцениваться реальные технические средства, появившиеся после выдачи патента.

Тем не менее следует отметить, что механизм применения доктрины эквивалентов патентными экспертами в СССР в большей мере напоминал нынешнюю оценку изобретательского уровня, а не установление факта использования изобретения.

Обратим внимание на упоминание в п. 3 ст. 1358 ГК РФ понятия "эквивалентный признак", под которым может пониматься любой признак, включенный в патентную формулу. Однако доктрина эквивалентов может применяться в отношении признаков, представляющих собой средство (элемент), который может быть заменен на равноценное средство (элемент). Иные признаки, которые характеризуют взаимное расположение или количественное содержание, к средствам (элементам) как таковым не относятся; они характеризуют определенную связь между средствами и в отрыве от них не могут рассматриваться на предмет установления эквивалентности. Ранее применявшаяся доктрина эквивалентов учитывала данную особенность признаков, которые включены в патентную формулу, и поэтому в Инструкции о порядке выплаты вознаграждений за изобретения и рационализаторские предложения было указано на то, что замена признается эквивалентной, если средства выполнения заменены на равноценные (эквиваленты).

Интересное по аргументации решение принял Девятый арбитражный апелляционный суд (Постановление от 10.11.2010 N 09АП-20814/2009-ГК, 09АП-21282/2009-ГК, 09АП-22536/2009-ГК) по делу N А40-6987/08-5-70, в котором оценивались эквивалентные признаки, относящиеся к количественным признакам из формулы изобретения. Спор касался правонарушения по патенту Российской Федерации на изобретение N 2262490, относящееся к суперпластификаторам для бетона.

Суд первой инстанции назначил судебную патентно-техническую экспертизу, из заключения которой следует, что один из признаков независимого пункта формулы изобретения, охраняемого патентом N 2262490, не использован в продукте, а именно массовое соотношение (1 : 0,33 - 3) блок-сополимер полиметиленнафталинсульфонатов и технических лигносульфонатов. Однако суд первой инстанции, удовлетворяя иск, указал, что в продукте ответчика использованы все признаки независимого пункта формулы изобретения, охраняемого патентом N 2262490, сделав ссылку на заключение других экспертов, что не соответствует материалам дела.

Из повторной судебной экспертизы в составе двух экспертов, назначенной апелляционным судом, следует, что не все признаки независимого пункта формулы изобретения, охраняемого патентом N 2262490, использованы в продукте, а именно массовое соотношение (1 : 0,33 - 3) блок-сополимер полиметиленнафталинсульфонатов и технических лигносульфонатов. При этом по заключению одного из экспертов следовало, что все признаки независимого пункта формулы изобретения, охраняемого патентом N 2262490, использованы в продукте "Супранафт", а массовое соотношение (1 : 0,33 - 3) блок-сополимер полиметиленнафталинсульфонатов и технических лигносульфонатов в продукте "Супранафт" является эквивалентным признакам по патенту.

Суд апелляционной инстанции на основании заключения судебной экспертизы, пояснений экспертов, представленных сторонами пояснений по заключению судебной экспертизы, патента ответчика N 2342341, иных материалов дела приходит к выводу об отсутствии использования всех признаков независимого пункта формулы изобретения, охраняемого патентом N 2262490, в продукте "Супранафт", а именно признака, представляющего собой массовое соотношение (1 : 0,33 - 3) блок-сополимер полиметиленнафталинсульфонатов и технических лигносульфонатов.

Из Технического регламента на производство продукта "Супранафт" следует, что массовое соотношение блок-сополимер полиметиленнафталинсульфонатов и технических лигносульфонатов должно составлять 1 : 0,29, т.е. ниже показателей по патенту N 2262490.

В результате экспериментальных исследований эксперта К.И.Е. установлено, что данное соотношение фактически составило в продукте - 1 : 0,28, что также ниже показателей по патенту N 2262490.

Данная разница в показателях признака признана судом апелляционной инстанции существенной и не отнесена к эквивалентам на том основании, что ответчиком зарегистрировано изобретение, охраняемое по патенту N 2342341, в котором в качестве признака независимого пункта формулы изобретения указано массовое соотношение блок-сополимер полиметиленнафталинсульфонатов и технических лигносульфонатов в пределах 1 : 0,28 - 0,32, что является показателями ниже, чем диапазон данного соотношения по патенту истца. Апелляционный суд принял во внимание также то, что имеются иные изобретения в области добавок к бетонам, в частности патент N 2377208, в котором массовое соотношение блок-сополимер полиметиленнафталинсульфонатов и технических лигносульфонатов указано в пределах 1 : 0,10 - 0,30.

Апелляционный суд не принял заключение эксперта о наличии эквивалентов в отношении признака, характеризующего массовое соотношение, поскольку Роспатентом были зарегистрированы несколько изобретений, различающихся именно данным признаком.

2.9. Российские и евразийские эквиваленты. Нельзя не отметить и долгое время существовавший парадокс в отношении применения доктрины эквивалентов на территории России в связи с параллельным существованием на ее территории двух патентных систем - российской и евразийской.

Доктрина эквивалентов, применяемая в отношении российского патента и евразийского патента, имела принципиально разное содержание и обеспечивала разное законодательное регулирование объема патентной охраны.

Как было указано в ранее действовавшем правиле 12 Патентной инструкции к Евразийской патентной конвенции, при определении объема правовой охраны, предоставляемой Евразийским патентом, "принимается во внимание каждый признак изобретения, включенный в независимый пункт формулы, или эквивалентный ему признак, известный в качестве такового до даты подачи евразийской заявки, а если установлен приоритет, - до даты приоритета изобретения, охраняемого евразийским патентом".

Фактически на территории России могли действовать патенты, толкование объема охраны которых с учетом доктрины эквивалентов принципиально различно, что вряд ли оправдано. Можно понять недоумение российских судей, которым приходилось рассматривать спор о нарушении патентных прав по российским и евразийским патентам, особенно в случаях, когда двумя патентами, выданными Роспатентом и ЕАПВ, были защищены идентичные изобретения (что допускается ст. 1397 ГК РФ).

В настоящее время данное противоречие полностью устранено путем внесения изменений в правило 12 Патентной инструкции к Евразийской патентной конвенции, и при установлении использования евразийского патента на территории России будет применяться та доктрина эквивалентов, которая принята в российском патентном праве.

Полная редакция правила 12 с соответствующими изменениями представлена ниже:

Правило 12. Толкование формулы изобретения при определении правовой охраны <170>.

--------------------------------

<170> Название изменено на 23-м заседании Административного совета ЕАПО от 8 - 10 ноября 2010 г. Введено в действие с 01.01.2011.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов