Безопасность социальной системы

Темп 3. ЧЕЛОВЕК В ОБЩЕСТВЕННОМ КОНТЕКСТЕ

Аейн Д. Перемены в России: рост политической элиты // Социологические исследования/:

1996. № 4. С. 30-39.

Лоббизм в России // Социологические исследования. 1996. № 3. С. 54—63. Лоббиш в России: этапы большого пути // Социологические исследования. 1996. №

С. 3 — 11. Луман Н. Понятие общества // Проблемы теоретической социологии. СПб., 1994

С. 25-42. Луман Н. Тавтология и парадокс в самоописаниях современного общества // Социологос

М., 1991. Лурье С. Культурно-психологические факторы распада крестьянской общины // Человек.

1992.           № 4.

Мсшхейм. К. Человек и общество в век преобразования. М., 1991.

Модернизация в России и конфликт ценностей. М., 1994.

Моисеев Н.Н. О механизмах самоорганизации общества и месте Разума в его развитии // Социально-политический журнал. 1993. № 8.

Моисеев Н.Н. Информационное общество: возможности и реальность // Политические исследования. 1993. № 3.

Мосс М. Общества. Обмен. Личность: Труды но социальной антропологии / Пер. с фр. М.: «Восточная лит.» РАН, 1996. 360 с.

Нэсбитт Аж., Эбурдин П. Что нас ждет в 90-е годы. Мегатенденции: Год 2000. М., 1992.

Общество в процессе 1греобразований: Проблемы и тенденции (Сводный реферат) // Общественные науки. РЖ «Социология». Cep.ll. 1992. № 2. С. 128 —138.

Оби/рстбо частных лиц (за «круглым столом» обсуждаются проблемы защиты прап граждан) // Человек. 1994. № 2.

Осипов Г.В. О концепции и стратегии социального развития России // Социально-полити­ческий журнал. 1993. № 8.

Павленко Ю.В. Раннеклассовые общества: генезис и пути развития. Киев, 1989.

Пирсоне Т. Понятие общества: Компоненты и их взаимоотношения // РЖ «Социология».

1993.           № 3—4.

Перегудов СП. Гражданское общество: «трехчленная» или «одночленная» модель? //

Политические исследования. 1995. № 3. Пивоваров Ю.Л. Мировая урбанизация и Россия на пороге XXI века // Общественные науки

и современность. 1996. № 3. С. 12—22.

Прохоров Б. Общество и общественное здоровье // Человек. 1993. № 5. Ракитов AM. Будущее России: социально-технологическая модель // Общественные науки

и современность. 1996. № 2. С. 5 —11. Ратковский Е. Церковь, государство, гражданское общество // Мировая экономика и

международные отношения. 1994. № 4. Рашковский Е. Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного. М.,

1984.

Риск исторического ьыбора в России // Вопросы философии. 1994. № 5. С. 3—26. Рисмен Д. Некоторые типы характера и общество // Социологические исследования. 1993.

№ 5, № 7. С. 144—151. Ромднснко A.M. О методике исследования российского общества // Социологические

исследования. 1995. № 1. С. 127 — 131.

ЛИТЕРАТУРА

Российский социум в 1994 году: конфликтологическая экспертиза // Социологические исследования. 1995. № 2.

Рукавишников В.О. Социологические аспекты модернизации России и других посткомму­нистических обществ // Социологические исследования. 1995. № 1. С. 34—46.

Рукавишников В.О. Социология переходного периода (закономерности и динамика изме­нений социальной структуры и массовой психологии в посткоммунистической России и восточноевропейских странах) // Социологические исследования. 1994. № 6. С. 25-31.

Серебрянников В., Хлопьев А. Социальная безопасность России. М., 1996.

Соколов В.М. Нравственные коллизии современного российского общества // Социологи­ческие исследования. 1993. № 9.

Сорокин П.А. Учение о строении общества // Сорокин П. Общедоступный учебник
социологии. Статьи разных лет. М., 1994. С. 16 — 69.     <

Сорокин П. Человек и общество в условиях бедствия (фрагменты книги) // Вопросы социологии. 1993. № 3. С. 53 — 59.

Сорокин П.А. Человек. Цивилизации. Общество. М., 1992.

Сорокин П.А. Современное состояние России // Политологические исследования. 1991. № 3. С. 168-171.

Сог^иалъная маргинальность: Характеристика основных концепций и подходов в современ­ной социологии (Обзор) // Общественные науки. РЖ «Социология». Сер. 11. 1992. № 2. С. 70—83.

Социальные реформы в России: история, современное состояние и перспективы. СПб., 1995.

Спенсер Г. Общество как организм // Зомбарт В. Социология. Л., 1926.

Стариков Е.И. Маргинал и маргинальность в советском обществе // Рабочий класс и современный мир. 1989. № 4. С. 142—155.

Туров И.С. Общество как социальная система // Социально-политический журнал. 1994. № 7-8.

Уоллерстейн И. Общественное развитие или развитие мировой системы? // Вопросы социологии. 1992. № 1. С. 77—88.

Фарж А. Маргиналы // Опыт словаря нового мышления. М., 1989.

Фахтуллгт Н.С. Малая социальная группа как форма общественного развития. Казань, 1989.

Франк С.Л. Духовные основы общества // Русское зарубежье. Л., 1991.

Человек и общество: Основы современной цивилизации: Хрестоматия. М., 1992.

ШеллАж. «Среда и общество», или « Инвайроментальная социология»? // Социологические исследования. 1992. № 12.

Шилз Э. Общество и общества: макросоциологический подход // Американская социоло­гия. М., 1972.

'■)рлих А.Р. Современные мировые системы в анализе Птохана Галтунга // Социально-по­литический журнал. 1992. № 2 — 3.

Ядов В.А. Россия п мировом пространстве // Социологические исследования. 1996. № 3. С. 27—31.

 Jk л.

Темп 3 4FAOBEK В ОБЩЕСТВЕННОМ KOHTEKCTL

Ядов R А Символические и нримордилльные солидарности (социальные идентификац личности) в условиях быстрых социальных перемен // Проблемы теоретическ социологии СПб , 1994

Яковлев ИП Системно-пи <лический подход в исследованиях российского общества // Проблемы теоретическ ли социологии СПб, 1994 С 142—151

Яковлев ИП Системно-динчмические особенности российского общества // Социально-политический журнал 1993 №5—6

Приложение. ПРАКТИКУМ ПО СОСТАВЛЕНИЮ СОЦИОМАТРИЦЫ

Чтобы составить простейшую социоматрицу студенческой групщ и выявить лидеров («звезд», центры притяжения) и аутсайдеров (тех, кто слабо включен в структуру социальных связей группы)! следует провести специальное анонимное анкетирование (респовд денты не должны указывать свою фамилию)

В анкету можно включить только три открытых вопроса:

С кем бы ты хотел сидеть рядом на контрольной? (указать оди
или несколько фамилий: вписать или поставить крестик в заране
приготовленном списке).
'                      Кого бы из членов группы ты хотел в первую очередь встретить

на вечеринке (пригласить в компанию) ?
\                     Кого бы из однокашников ты попросил помочь тебе в крити-

i                ческой жизненной ситуации?

Суммирование результатов выборов показывает, кто чаще ока­зывается в центре притяжения и в какой ситуации: деловой,¹ досуговой, кризисной Выявляется структура лидеров, групп «под-, держки» и аутсайдеров, которых не выбирает никто.

Участвуя в таком анкетировании, можно освоить его техник Проводить его можно либо в незнакомой группе, либо сред! товарищей, друзей или родственников, но в любом случае по этическим мотивам выявленную структуру разглашать не принято (аутсайдеры, которые подозревают реальное положение дел, могут совсем расстроиться, а лидеры, которые тоже чувствуют эмоцио­нальное притяжение, могут чуть-чуть зазнаться).

ТЕМА 4

Производство социальной структуры

Строение общества — ключ к пониманию его устройства А хранители гайн неохотно расстаются со своими ключами Поэтому любители секретных карт и информационных кладов редко получают «откровения» социальной природы, чаще их кропотливый труд приносит лишь отдель­ные крупицы драгоценного знания, которые не очень складываются в целостную картину По доставшимся «осколкам» профессионалы и «сти­хийные» социологи судят об обществе, его структуре и культуре, строят догадки о развитии социальных событий, концептуализируют представ­ления об организации их общественного мира.

Как мы определили выше, различные взгляды социологов на общество влияют и на определения социальной структуры, «общество людей» позволяет выявить структуру «действующих групп», «общество отноше­ний» — структуру «статусной диспозиции», а «общество культуры» — структуру «символической коммуникации», этой матрицы социальных позиций и статусных траекторий Таким образом, социальная структура может быть представлена в трех различных ракурсах и обрести «объем»

Организация «отношений» и «поведения»

Что такое «социальная структура»? На первый взгляд, ответ на этот вопрос кажется совершенно очевидным. Конечно, это упоря­доченные в одно целое отдельные части общества, это строение, а точнее (в динамической трактовке), внутреннее устройство, осно­ва социальной организации. Структура ■— это каркас всей систе­мы, и социологи, как палеонтологи, могут сделать точные выводы о функциях, особенностях воспроизводства и перспективах разви-

Jk

ТеM.i 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

тия общества по его «скелету»... Но на деле все происходит не так: живое общество оказывается в наличии, и его, фигурально выра­жаясь, надо «разобрать по винтикам», чтобы определить внутрен­нюю структуру и способ организации множества разнородных элементов в единую сложную систему. Зачем? Чтобы понять, как оно «работает» и что может произойти с различными частями «агрегата» в дальнейшем. Это очень интересно и крайне практич­но, особенно для будущих «конструкторов» (идеологов) и «води­телей» (правителей).

Если представить себе общество как самостоятельный организм (в духе классических социологических традиций), то отдельный человек, кем бы он ни был, предстанет перед нами в образе одной-единственной клетки. И даже если эта клетка — «нервная», трудно предположить, что она будет хорошо информирована о состоянии всего организма или сможет оказывать непосредствен­ное влияние на его активность. Этот образ помогает осознать, в сколь сложной ситуации оказывается социолог, пытающийся на­учно определить, из чего состоит, как построен и действует общественный организм. Однако исследователи — народ самоот­верженный, и они постепенно обнаруживают конфигурации ос­новных функциональных органов общественной системы (соци­альные институты) и изучают особенности тканей общественного организма (социальных страт). Как правило, до исследования иннервации (механизмов социокультурного обмена) дело не до­ходит, и этот вопрос можно вынести в курс «продвинутого» факультативного изучения.

Итак, есть по крайней мере две общепризнанные парадигмы (принципиальных способа) рассмотрения социальной структуры: 1) теории социальных институтов и 2) теории социального нера­венства.

Социальные институты Э. Дюркгейм образно определял как «фабрики воспроизводства» социальных отношений и связей, т е. под институтами в общем подразумеваются определенные типы отношений между людьми, которые постоянно востребованы обществом и поэтому возрождаются вновь и вновь. Примерами воспроизводства таких неистребимых связей являются церковь, государство, собственность, семья и др.

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА

Социальные институты определяют общество в целом, они деперсонифицированы, безличны. Когда социальная структура об­щества мыслится как институциональная структура, исследователь не может не стоять на эволюционистских методологических пози­циях, поскольку считается, что каждый институт выполняет обще­ственно значимую функцию, которую из целостной взаимосвязан­ной системы (как слово из песни) не выкинешь.

Социальное неравенство характеризует не столько функцио­нальные сферы общества и их организацию, сколько соотноситель­ное положение отдельных личностей и социальных групп. Сам по еебе такой подход к выделению социальной структуры предпола­гает сравнение, оценку, конкретизацию и персонификацию субъ­ектов, вследствие чего теории социального неравенства зачастую не лишены идеологической предвзятости, ценностных предпочте­ний и конфликтологических трактовок авторов.

Однако социальная структура как система общественного не­равенства не всегда представляется конфликтогенной. Например, марксистская, классовая, теория социального неравенства выдви­гает на первое место противоречия между основными слоями общества, а стратификационные теории, напротив, описывают ситуацию вполне в духе эволюционизма — как распределение устойчивых позиций, соответствующих потенциалу и обществен­ному вкладу конкретных людей и групп.

Структура неравенства отражает общественную диспозицию, в которой разные субъекты занимают определенные (по отношению к другим субъектам) положения. Если эти конкретные групповые или индивидуальные позиции признаны членами общества и в общественном мнении им приписана некая значимость (соответ­ственно, и ценность), они становятся статусными. Т. Парсонс, например, так и представлял себе социальную структуру — как систему статусов в данном обществе.

Институциональная структура

Когда мы говорим о системе общественных институтов, то пред­ставляем социальное строение как комплекс взаимосвязанных функциональных сфер, в котором большие группы людей подраз-

Тема 4. ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

делены на коллективы, выполняющие важные для развития обще­ства задачи. Своей деятельностью они постоянно культивируют (взращивают, восстанавливают, подпитывают, поддерживают, раз­вивают) ткань общественных отношений, характер социальной организации, возможности воспроизводства.

Для того чтобы возник и развился такой структурный элемент общества, как социальный институт, нужны особые условия:

1) в обществе должна возникнуть и распространиться некая
потребность, которая, будучи осознанной многими членами обще­
ства (как общесоциальная, или социумная), становится главной
предпосылкой становления нового института;

2) должны быть в наличии операциональные средства удовле­
творения этой потребности, т.е. сложившаяся система необходи­
мых для общества функций, действий, операций, частных целей,
реализующих новую потребность;

3) чтобы институт мог реально выполнять свою миссию, он
наделяется необходимыми ресурсами (материальными, финансо­
выми, трудовыми, организационными), которые общество должно
стабильно пополнять;

4) для обеспечения самовоспроизводства института необходима
и особая культурная среда, т.е. должна сформироваться присущая
только ему субкультура (особая система знаков, действий, правил
поведения, которые отличают людей, принадлежащих этому ин­
ституту) .

В каждом социальном институте есть своя система ценностей! и нормативной регуляции, которая определяет, для чего он суще-1 ствует, что там достойно и недостойно, как действовать в этой! конкретной системе отношений. Например, на переговорах сле-1 дует вести себя чопорно, а на карнавале — раскованно.

Поскольку институты — это взаимосвязанные системы упоря-1 доченных социальных связей, благодаря которым поведение каж-1 дого отдельного члена общества становится достаточно предсказуЛ емым по своим ориентациям и формам проявления, социологи! рассматривают институциональную структуру общества с особое тщательностью, представляя ее как своеобразный многомерный! лабиринт, где действия и перемещения социальных субъектов

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА

осуществляются только согласно определенным правилам ролево­го соответствия.

В этой запутанной системе организованных социальных про­странств люди сталкиваются с определенными предписаниями и, образно говоря, им трудно «подниматься по лестнице в роликовых коньках» или «танцевать вальсы в триконях» (шипованных альпи­нистских ботинках). Иными словами, несмотря на желающих обращаться с женами и детьми, как с младшими по воинскому .шанию или заводить романы с начальниками по службе, институ­циональные правила (т.е. обычаи современной семьи или служеб­ной иерархии) могут существенно препятствовать развитию по­добной практики и направлять конкретное поведение в обычное (привычное, должное, общепринятое) русло.

Однако примеры семейного авторитаризма или служебных романов (а также практика бюрократизма, коррупции, наркопот­ребления, проституции и т.д., и т.п.) доказывают, что институцио-нализация социальных отношений, обеспечивающих удовлетворе­ние общесоциальных потребностей, не происходит «по нотам» теории, а полна оригинальных частностей, отклонений, сиюминут­ной специфики.

С одной стороны, в процессе институционализации возникают
расхождения между интересами всего сообщества (в удовлетворе­
нии некой потребности: в потреблении, общении, защите, воспро­
изводстве и др.) и интересами конкретных функциональных
субъектов, реализующих эту потребность для общества (которые
могут быть настроены не альтруистично, а весьма меркантильно и     j

«под шум волны», т.е. под видом решения одних задач, осущест­влять несколько другие). Например, в советской системе образо­вания, которая имела множество разнообразных преимуществ, одним из недостатков была повышенная идеологизация в содер­жании гуманитарных курсов, т.е. социальный институт, решаю­щий задачу профессиональной подготовки, на самом деле осущест­влял и иную практическую цель — политической ориентации.

С другой стороны, потребность может носить массовый харак­тер, но по разным причинам (в основном культурной легитима­ции) не быть признанной как общественно значимая. В результате развиваются «подпольные институты» — не принятые, официаль-

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

но игнорируемые, не наделяемые специальными ресурсами, но! формирующие свою субкультуру, выполняющие определенные! функции и стандартные операции, находящие пути материального обеспечения своей деятельности. Отношения подобного рода вос­производятся в скрытой (латентной) социальной форме. Они долгое время могут быть не признаны ценными (социально значимыми) в рамках доминирующего культурного стандарта. Однако на определенных этапах развития общества, особенно в критические моменты, скрыто живущие отношения «возрожда­ются» и институционализируются (т.е. признаются обществом, становятся легальными и легитимными).

Р. Мертон, например, различал явные и латентные функции социальных институтов, которые представляют собой не только характеристики социальной структуры общества, но и индикаторы его общей стабильности.

Явные функции социальных институтов записаны в уставах, формально заявлены, приняты сообществом причастных людей, декларированы. Поскольку явные функции всегда оглашены и в каждом обществе этому сопутствует довольно строгая традиция или процедура (от помазания на царство или президентской клятвы до конституционных записей и принятия специальных сводов правил или законов: об образовании, здравоохранении, прокуратуре, социальном обеспечении и т.п.), они оказываются более формализованными и подконтрольными обществу. Поэтому население то и дело спрашивает у субъектов современного госу­дарства: «А куда идут наши налоги?» и «Почему не выполнены предвыборные обещания?» При этом оно никогда не удовлетво­ряется ответом и продолжает «терпеливо возмущаться» — пере­выбирать, бойкотировать, уклоняться.

Латентные фунщии институтов — те, которые осуществля­ются на самом деле. Иногда они вполне тождественны заявочным функциям, но обычно между формальной и реальной деятельнос­тью институтов существует лаг (расхождение, разница), неболь­шой или же очень глубокий. В последнем случае социологи говорят о потенциальной нестабильности общества, в котором формальная и реальная структуры существенно различаются.

Tcmi 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

стоятельность церкви). Все это придает дополнительную неста­бильность и амбивалентность (нечеткость, многозначность) инсти­туциональным функциям.

Исследователи социальных институтов всегда уделяли этим процессам повышенное внимание, поскольку именно норматив­ные (институциональные) требования делают поведение отдель­ных людей и организованных групп предсказуемым и «предначер­танным», соответствующим общественным ожиданиям. Поэтому загадки всякого рода «институциональных отклонений» связаны с сущностью проблем социальной структуры и функционального устройства общества, и социология должна потрудиться и рассек­ретить их в первую очередь. Великий «системщик» Т. Парсонс пишет об этом так:

Для нас социологическая теория есть тот аспект теории социальных систем, который занимается явлениями институционализации образцов ценностной ориентации в социальной системе, условиями этой институ­ционализации и изменениями в образцах, условиями подчинения им и отклонения от какой-либо совокупности таких образцов, а также моти-вационными процессами, поскольку они содержатся во всем этом .

Парсонс считал, что ценности, образцы поведения, которые постепенно превращаются в институциональные нормы, направ­ляют не только поведение, но и социальные ориентации людей, а процедура изменения «правил» (как действовать, чего желать, к чему стремиться) тоже происходит по определенным правилам развития социальных систем.

Институционахизация — это процесс, когда некая обществен­ная потребность начинает осознаваться как общесоциальная, а не частная, и для ее реализации в обществе устанавливаются особые нормы поведения, готовятся кадры, выделяются ресурсы.

Известный социальный исследователь Г. Ленски определил ряд ключевых социальных потребностей, которые порождают процес­сы институционализации:

1) потребность в коммуникации (язык, образование, связь, транспорт);

¹ Parsons T The Social System N Y Free Press, 1951 P 552 190

I

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И МОБИЛЬНОСТЬ

2) потребность в производстве продуктов и услуг;

3) потребность в распределении благ (и привилегий);

4) потребность в безопасности граждан, защите их жизни и
благополучия;

5) потребность в поддержании системы неравенства (разме-
гцении общественных групп по позициям, статусам в зависимости
от разных критериев);

6) потребность в социальном контроле за поведением членов
общества (религия, мораль, право, пенитенциарная система).

Современное общество характеризуется разрастанием и услож­нением системы институтов. С одной стороны, одна и та же базовая потребность может порождать существование полдюжины специальных институтов, с другой стороны, каждый институцио­нальный комплекс, например семья, реализует целую гамму базо-ных потребностей: и в коммуникации, и в производстве услуг, и в распределении благ, в индивидуальной и коллективной защите, в поддержании порядка и контроля.

Социальная стратификация и мобильность

Социальное неравенство в обществе чаще всего понимается как стратификация — распределение общественных групп в иерар­хически упорядоченном ранге (по возрастанию или убыванию какого-либо признака).

Термин «социальная стратификация» ввел в научный оборот наш бывший соотечественник, а затем известный американский социолог П. Сорокин, который заимствовал это понятие из геоло­гии. Стратификация обязательно подчеркивает упорядочение со­циальных слоев и имеет русский понятийный аналог — расслоение по какому-то критерию (богатство, власть, престиж и т.д.).

Теории социального неравенства подразделяются на два прин­ципиальных направления: функционалистское и конфликтологи­ческое (марксистское).

Функционализм, в традициях Э. Дюркгейма, выводит социаль­ное неравенство из разделения труда: механического (природного, половозрастного) и органического (возникающего вследствие обу­чения и профессиональной специализации).

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Поскольку стратификация рассматривается как продукт разде­ления труда, функционалисты считают, что социальное неравенст­во определяется в первую очередь значимостью и престижем функций, выполняемых для общества.

Если под этим углом зрения проанализировать стабильные общества современного типа, этот вывод окажется подтвержден­ным в высокой степени. Действительно, профессия стала опреде­ляющим критерием социального расслоения и профессиональный статус отдельного человека или социальной группы тесно связан с такими основаниями стратификации, как доходы (собственность), власть (положение в системе управления) и престиж (признание социальной значимости этой работы) Поэтому образование рас­сматривается как источник приращения социального капитала личности, возможность получить хорошую профессию, обеспечить более высокий уровень жизни, обрести новый статус.

В марксизме основное внимание уделяется проблемам классо­вого неравенства и эксплуатации. Соответствующим образом в конфликтологических теориях обычно подчеркивается домини­рующая роль в системе социального воспроизводства дифференци­рующих (подразделяющих общество на группы и слои) отноше­ний собственности и власти. Эта логика описания неравенства хорошо применима к динамичным транзитивным обществам, переживающим революции и реформы, поскольку передел соци­альной структуры и изменение общих «правил игры» всегда' связаны с институтами власти — собственности. От того, кому достается контроль над значимыми общественными ресурсами и на каких условиях, зависят характер формирования элит и харак­тер перелива социального капитала (принудительный или трасто­вый, эксплуататорский или эквивалентный).

В живом, динамичном обществе всегда есть внутреннее движе­ние, поскольку отдельные люди и образуемые ими общности, как правило, стремятся занять более высокое социальное положение. Это внутреннее движение, изменяющее индивидуальные или ста­тусные (априорные, институциональные) позиции, называют со­циальной мобильностью.

Социальная мобильность является самостоятельным показате­лем «прогресса»   общества. Первый показатель, как мы уже

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И МОБИЛЬНОСТЬ

таем, — это усложнение социальной системы, ее структуры и организации. Второй — повышение внутренней мобильности об­щества, причем не столько реальных социальных перемещений, i колько стабильных возможностей их осуществить. Иначе говоря, к той мере, в какой развита сеть каналов для социальных переме­щений людей и образования новых социальных групп, мы можем юворить о продвинутости общества к современному состоянию, при котором социум в большей степени поощряет развитие человека и его индивидуальности.

П. Сорокин, один из крупнейших теоретиков социальной стра­тификации, отмечал, что там, где есть мощная вертикальная мобильность, есть жизнь и движение. Затухание мобильности порождает застой.

Он же различил вертикальную (возвышающуюся и падающую) мобильность, связанную с переходом из одного слоя в другой, и 1 оризонтальную, при которой перемещения происходят внутри одного слоя, а статус и престиж позиции не меняются.

Индивидуальная социальная мобильность связана с перехода­ми индивидов из одной общности в другую, а групповая социальная мобильность осуществляется тогда, когда в обществе меняются сами критерии стратификации. Так, еще недавно в России (точнее, is СССР) для "реализации легальной социальной карьеры нужно было вступить в коммунистическую партию, а теперь, чтобы получить необходимые стартовые возможности повышения своего статуса, первым делом надо разбогатеть.

В свою очередь, когда после царского устанавливался советский общественный строй, гимном революционеров был «Интернаци­онал», в котором звучали строки: «Мы наш, мы новый мир костроим! Кто был ничем, тот станет всем!» Разрушители старого мира осознавали и свое стремление к групповой — классовой — мобильности, и необходимость изменения правил социального продвижения и воспроизводства социальной структуры.

Однако, как следует из стратификационной теории Сорокина, i рупповая мобильность может развиваться не только вследствие революций, но и путем реформ.

П- 1689

Темя 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Изучение социальной диспозиции

Пытаясь выяснить нечто о строении и социальной организации общества, мы опираемся на факты самых разных проявлений и подвергаем их концептуализации, систематизации, теоретической интерпретации. Поскольку общественная трансформация в России предоставляет огромные массивы прямых и косвенных свиде­тельств о состоянии общественных процессов, встает проблема применения подходящих технологических и интеллектуальных «фильтров». В этом информационном обвале приходится действо­вать методом самоограничения, либо:

" сегментируя и последовательно обрабатывая имеющиеся све­дения «тематически», чтобы в конце скоррелировать, обобщить и получить целостную картину;

■ выбирая наиболее репрезентативный (представительный)
срез развития общественных процессов и генерализуя полученные
при его анализе выводы;

■ используя априорные логические модели аналогового или
выводного гипотетического характера для последующей верифика­
ции (проверки) на прикладном материале.

Рассмотрение разных теоретических подходов к анализу соци­альной стратификации в современной России, выявление их эврис­тического потенциала и ограничений в применении к новому (системно нестабильному) объекту позволяют ограничить количе­ство изучаемых аспектов. В первую очередь необходимо сосредо­точиться на трех обзорных точках:

1) на экономическом содержании социального расслоения,
поскольку оно отражает наиболее фундаментальные основания
дифференциации современных обществ;

2) на властных критериях переструктурации, так как социаль­
ная культура и организация российского общества много веков
носит рецидивирующе-редистрибутивный характер, а управление,
подчинение и контроль играют большую роль в подд^еР^жании
стабильности социальной системы;

3) на символическом оформлении поляризации общества как
наиболее универсальном и обобщенном механизме социальной
маркировки самых разных человеческих общностей, их взаимоот­
ношений, ожиданий, притязаний, занимаемых позиций.

ИЗУЧЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ДИСПОЗИЦИИ

Опосредованный характер социальных взаимодействий в со-пременном обществе предопределяет закрепление соответствую­щих форм символики, которые достаточно строго соответствуют устойчивым элементам социальной структуры. Новая символи­ческая разметка социального пространства с переходом к рыноч­ным «правилам игры» актуализирует заявочный, демонстратив­ный, имитационный комплексы идентификации на фоне марги­нальных состояний, вызывающих символическую гипериндика­цию.

Социальное положение как конструкт описания динамичной социальной структуры, неравенство как общий принцип расслое­ния, аскриптивные и достигательные доминанты изменения соци­ального положения, признаки расслоения и закрепления социаль­ной диспозиции, рассмотренные в марксовой (классовой) и вебе-рианской (стратификационно-статусной) теоретической перспек­тиве, ориентируют в оценке возможностей описания и трудностей объяснения процессов конституирования новой общественной структуры в России.

Количественный и качественный анализ.Несмотря на признание общей неопределенности и множественности форм и критериев социальной стратификации, большинство исследовате­лей стремится сформулировать как можно более четкие и досто­верные представления о социальной структуре.

Статистические интерпретации общественного расслоения в основном строятся на дифференцированной экономической оцен­ке, в первую очередь на анализе доходов. Исследования Статкоми-тета СНГ, ЦЭНИИ Минэкономики РФ, Института социологии РАН, ВЦИОМ и др. выявляют обогащение наиболее обеспеченных, ежегодный рост децильных коэффициентов, падение жизненного уровня большинства населения в 90-х гг. Структурный профиль российского населения по доходам с небольшими процентными колебаниями представлен беднейшей группой (35% ниже прожи­точного минимума), малообеспеченной (30% тратящих доходы преимущественно на питание), среднеобеспеченной (25% актив­ного населения, обеспечивающих питание за счет трети своих доходов), обеспеченной (10%) и богатой (5%).

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Эти тенденции аналогичны выявленным Р. Форд¹ при анализ* стратификационной системы индустриальных обществ на примере США.

Качественные методы используются социологами, изучающими структурирование социальной среды людей, переживающих глу­бокий внутренний кризис , что характерно для современного российского общества. Рассмотрение различных типов структура-ционных параметров, институциональных (в традициях Э. Дюрк-гейма, Р. Мертона, Г. Ленски, Т. Парсонса) и конституциональ­ных оснований общественного структурирования позволяет за­ключить, что критериальный подход к прорисовке «социального профиля» имеет ряд ограничений.

Критериальные «вертикали» конструируются исследователями путем выделения нескольких доминант (К. Маркс: собственность; Э. Райт: собственность и положение в системе управления; М. Вебер: богатство, престиж, власть; У. Уорнер: богатство и пре­стиж; П. Сорокин: привилегии и власть, собственность и профес­сия; П. Бурдье: «капитал» в широком социальном смысле как любого рода возможность влиять). При этом критерий социаль­ного влияния выступает инвариантом, а «собственность» — не­пременным олицетворением статуса и позиции.

Из такого рода «множественных» моделей теоретической ре­конструкции социального пространства можно вычленить не менее трех, лежащих в основе конкретных технологий изучения стратификации:

1) векторную, или матричную, характеризующую позицию
социального субъекта в многомерном координатном пространстве;

2) доминантную, или периодическую, отмечающую замещение
действующих оснований социального расслоения в разные перио­
ды развития общества;

3) синтетическую, или универсальную, выявляющую общие
организационные механизмы (монополии, иерархии) социального
расслоения в любых типах общностей.

¹ См. Ford R Introduction to Industrial Sociology, 1988; а также: Statistical Abstract
of the United States, 1986.

² Например, Strauss A.L Qualitative Analysis for Social Scientists, 1987.

' To есть субъективной структуры общества, выделения общностей и субобщностей как элементов системной организации.

ИЗУЧЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ДИСПОЗИЦИИ

Новые интегративные способы изучения и интерпретации дан­ных построены на приоритетном внимании к синтетическим проявлениям социальной жизни и отображению социумных структур. Такими универсальными демонстрационными формами являются культура игры, знаковой символики, языка. Поэтому теоретические модели стратификации должны строиться не на центробежных конструктах «отношения» и не на центростреми­тельных «влияния», а на исследовании «связывающих» про­странств: коммуникации, взаимодействия, со-бытия.

Особенности социального положения.Рассматривая соци­альную структуру как совокупность групп, различающихся по своему положению в обществе, мы обращаемся к концептам социальной позиции (динамического потенциала), социального статуса (символического потенциала) и социального престижа (корпоративного потенциала) индивидов и общностей. Органи­ческая зависимость между положением, вознаграждением и оцен­кой социальных позиций приводит к тесному переплетению при­чин, результатов и демонстраций социального расслоения.

Социальное положение описывается рядом характеристик со своими метрическими шкалами, причем изменения вызываются как перемещением внутри определенных градаций (аскриптив-ных, предзаданных и достигнутых в процессе мобильности соци­альных характеристик), так и внешними причинами переградуи­рования (переоценки) соответствующих параметров (это могут быть макросоциальные изменения, общественные и природные катаклизмы).

Например, переформатирование российского социального про­странства происходит под влиянием всех трех групп причин. Реформы вызвали изменение частного и общественного жизнен­ного устройства, имущественного, профессионального, функцио­нального, политического и нормативного статуса, «переписали» гражданскую принадлежность, придали одним статус беженцев, другим — положение ущемляемых в социальных правах «мень­шинств» .

Поскольку стратификационные преобразования носят интен­сивный, внутренний характер, постольку они задействуют тот социальный материал, который ранее составлял ткань общества;

т е м i 4 производство социальной структуры

это именно «пере-стройка» в точном смысле слова. Новые этажи общественного здания, замещающие элиты, изменение диспози­ции старых и внедрение в структуру возникающих новых социаль­ных групп развиваются в прежнем социальном пространстве, сопряжение элементов которого происходит посредством измене­ния человеческих отношений и взаимодействий.

Наличие неудовлетворенных социальных потребностей, кото­рые не обеспечиваются в данной социальной общности (органи­зации) приводит к дестабилизации социального положения людей: сначала в форме мысленного моделирования более благоприятной ситуации, побуждающей к перемене позиции, а затем в виде практического расторжения связей, включающих их в эту об­щность. Сопровождающее процесс маргинализации разрушение привычной этики, культурных норм взаимодействия и структури­рования социального пространства стирает следы вторичной соци­ализации, которая мешает непосредственному вписыванию чело­века в иные ассоциации и общности.

Врастание в новое сообщество не исключает того, что человек во многом остается носителем прежней культуры (регулятивных норм и ценностей), что вызывает «расщепление» идентификации. Неопределенность социальной принадлежности напрямую связана со степенью устойчивости занимаемого социального положения, определяя потенциал мобильности, который легко катализируется, формулируя новые правила и формируя общественные структуры.

Анализ советской «перестройки» с позиций преобразования элит, формирования новых функциональных, монопольных и д<?я-тельностных групп в экономике и политике позволяет рассмотреть социальное расслоение общества в особом ракурсе, заметить транс­формацию общего поля культурных регуляторов социальных вза­имодействий.

Неравенство как источник расслоения

Расслоение — русский понятийный аналог признанного в мировой социологии термина «стратификация» — отражает процесс раз­вития социального неравенства и иерархического группирования людей на социальных уровнях, которые различаются между собой

fptip'

НЕРАВЕНСТВО КАК ИСТОЧНИК РАССЛОЕНИЯ

естижем, собственностью и властью. Э. Гидденс определяет ее как «структурированные неравенства между различными группа­ми людей» , каждая из которых различается объемом и характером социальных привилегий. Т. Парсонс рассматривает стратифика­цию через призму интегративных общественных институтов как «главное, хотя отнюдь не единственное, средоточие структурного конфликта в социальных системах» , выделяя критерии престижа и власти в качестве ведущих дифференцирующих оснований.

Основы социальной жизни — в обыденных взаимодействиях, и привычные стереотипы помогают людям в их общем смысловом контексте по-своему понимать состояние и поведение друг друга. И чем больше социальная дистанция между представителями раз­ных социальных общностей во временном, пространственном или статусном смысле, тем жестче стереотип восприятия и интерпре­тации. «Социальная структура является общей суммой этих типи-аций и повторяющегося характера взаимодействий, который со­здается с их помощью. Социальная структура как таковая является важным элементом действительности в обыденной жизни» . Этот мир взаимных стереотипов и приписанных мотивов суть то же самое структурированное общественное пространство, в котором признание, номинация, общественные нормы и мнения организу­ют, разводят по четко определенным местам людей и целые об­щности, определяя их привилегии, обязанности и правила взаимо­действия. В этом ракурсе изучение социальной структуры и культу­ры (в ее социологическом смысле) становятся тождественны.

Поскольку понятие стратификации охватывает и эволюцион­ные (слоевые), и революционные (расслаивающие) социальные изменения, необходимо обращать внимание на особенности раз­вития неравенства по самым разным основаниям, во всех сегмен­тах общества.

Рассматривая личность как порождение социума (как объект, продукт, результат культуропроизводства в широком смысле),

¹ Гидденс Э Социология учебник 90-х годов (реферированное издание) Челябинск,
1991 С 48

² Цит по Американская социология М, 1972 С 376

³ Bcrgcr L P, luchnan T The Social Construction of Reality N Y , 1976 P 46

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

можно интерпретировать неравенство как неравноценность уело вий развития, несправедливость, ущемление естественных челове ческих прав, обман, наказание, отчуждение, создание искусствен­ных социальных барьеров, монополизацию условий и правил (про­текционистских и демпинговых) социального воспроизводства.

Рассматривая личность как активного творца социума (как субъекта, производителя, источник постоянных изменений обще­ства), можно представить неравенство как социальное благо, способ выравнивания стартовых позиций вследствие конкуренции, как механизм закрепления вновь завоеванного социального поло­жения и сопровождающих его привилегий, систему стимулирова­ния (вознаграждения и наказания), условие приоритета «пассио-нарности», поддержания потенциала выживания, социальной ак­тивности, творчества, инновации.

Имея разные точки отсчета, мы получаем по одному и тому же критерию (справедливости) альтернативные выводы: во-пер-в ы х, неравенство несправедливо, так как все люди имеют равные права; во-вторых, неравенство справедливо, так как позволяет дифференцированно и адресно компенсировать социальные затра­ты разных людей.

Неравенство как стабилизатор структуры

Люди наделены сознанием, волей и активностью, поэтому в обществе неравенство проявляется как система преимуществ. Система приоритетов очень сложна, но принцип ее действия прост: регулирование факторов социального выживания. Социаль­ные преимущества могут быть связаны с выгодным положением в социальной диспозиции, легкостью перемещения в привилегиро­ванные общественные слои, монополией на социально значимые факторы и аранжированы всеми теми характеристиками, которые демонстрируют повышение степени социальной свободы и защи­щенности.

Классики «классики» (О. Конт, Г. Спенсер), «модерна» (М. Ве-бер, П. Сорокин, Т. Парсонс) и постмодернистской социологии (например, П. Бурдье) прямо говорят о фундаментальности и не­рушимости принципа социального неравенства и его высокой функ-

НЕРАВЕНСТВО КАК СТАБИЛИЗАТОР СТРУКТУРЫ

|)иональной значимости для организации общностей. Видоизмене­ния претерпевают конкретные формы неравенства, сам принцип проявляется всегда.

«И если на какой-то миг некоторые формы стратификации разрушаются, то они возникают вновь в старом или модифициро­ванном виде и часто создаются руками самих уравнителей»¹, — утверждает П. Сорокин. Он связывает неравенство с иерархичес­ким строением общества и называет ряд причин утверждения устойчивых социальных форм неравенства, расслаивающих обще-i тво по вертикали, среди которых рост численности, разнообразие it разнородность объединившихся людей, необходимость поддер-лсания стабильности группы, спонтанная самодифференциация, функциональное распределение деятельности в сообществе.

Иной аспект каузальности просматривается в концептах теории социального действия Т. Парсонса. Он концентрирует внимание иа уникальных и потому фундаментальных функциях социальной системы, которые по этой причине приобретают характер соци-лльной монополии. Незаменимость, обязательность и качественное различие этих функций предопределяют специализацию и профес­сионализацию (закрепление) за ними обособленных социальных групп, где энергетически насыщенные (экономические, произво­дящие) общности подчиняются информационно насыщенным (политическим, правоподдерживающим и культуровоспроизводя-

1ЦИМ).

Другая известная объяснительная модель объективной необхо­димости социального неравенства сформулирована марксизмом. В ней социальное неравенство выводится из экономических отноше­ний, институционализации эксклюзивного права распоряжения полезным эффектом, который создается при использовании средств производства. Социальная монополизация дефицитных ресурсов в индустриальных обществах конституируется в системе субъектов собственности. Таким образом, социальное неравенство, классовое деление, эксплуатация как способ иерархического взаи­модействия крупных социальных групп в экономическую эпоху

¹ Сорокин П А Социальная стратификация и мобильность//Человек Цивилизация. Общество М , 1992 С 306

Тем i 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

рассматриваются как объективные следствия внутренних законов развития обществ западного типа.

В стратообразующей модели американского марксиста Э. Райта наряду с фактором владения собственностью выделяется второй не менее значимый фактор — отношение к власти, которое конкретно трактуется как место в системе управления обществом. При этом большую роль играют сама идея многофакторности социального расслоения и признание дифференцирующей роли монополии на социальную функцию общественного управления.

М. Вебер считал, что процесс социального слоения и занятия более выигрышных позиций в обществе организован достаточно сложно, выделяя три координаты, определяющие положение людей и групп в социальном пространстве: богатство, власть, социальный престиж Такая модель является не просто многофак­торной, она знаменует переход от сфокусированного и линейного к пространственному исследовательскому видению проблемы, когда динамика социальных диспозиций фактически рассматрива­ется как система векторных перемещений.

Роль социального престижа, оценки членами сообщества реаль­ной, иллюзорной или сознательно демонстрируемой социальной позиции, действительно чрезвычайно велика. Она создает мифи­ческий, знаковый, символический мир разделяемых большинством ценностей и оценок, наделения социальной значимостью — мир номинаций. Символика социальных «кажимостей», иллюзорно сконструированный имидж проявляются и в простых (демонстра­тивных) , и в достаточно экзотических формах Так, в современном обществе аранжировка социальной истории присуща не только группам (как это было в советской России), но и индивидам

Таким образом, значение веберовского подхода состоит и в том, что он по-новому осветил так называемые объективные и субъек­тивные критерии стратификации, что позже было сформулировано следующим образом, то, что люди считают критерием социального положения, становится реальным источником социального струк­турирования и регулирования отношений между ними.

П Бурдье развил концепт роли престижа, репутации, имени, официальной номинации в идее символического капитала, кото­рый наряду с экономическим, культурным и социальным капита-

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО»

лами определяет влияние (власть) и позицию своего носителя в общественном пространстве Представления Бурдье о структури­ровании общества придают новый ракурс развитию теории нера-иенства, с одной стороны, генерализируя идею влияния социаль­ного субъекта на социум (в понятии «капитал»), а с другой — формулируя идею многомерности (следовательно, и «иномернос-ти») социального пространства. «Социальное поле можно описать как такое многомерное пространство позиций, в котором любая существующая позиция может быть определена, исходя из много­мерной системы координат, значения которых коррелируют с соответствующими различными переменными», — считает он .

Многомерность и структурированность социального простран­ства, наличие множества находящихся в разных соотношениях позиций в свою очередь имеют различные теоретические объясне­ния и эмпирические описания.

Борьба за «справедливое неравенство»

Русский философ Н Бердяев считал неравенство одной из фунда­ментальных характеристик жизни, отмечая, что всякий жизнен­ный строй иерархичен и имеет свою аристократию. Изучая фено­мены социального неравенства и структурирования, не только критически настроенные конфликтологи (от К Маркса до Р. Да-рендорфа), но и позитивно воспринимающие их функционалисты (от Э. Дюркгейма до Э. Гидденса), преимущественно обращались к сложным динамическим характеристикам, элементам и следст­виям социальной иерархизации.

Одна из фундаментальных человеческих потребностей — в стабильности и предсказуемости («защищенности», по А Мас-лоу), как показали А Турен в «социологии действия» и Д. Хоманс в «обменной теории взаимодействия», она фиксирует створы каналов социальной мобильности, упорядочивая конкуренцию и задеиствуя особые фильтрационные механизмы системы социаль­ных перемещений. Другая потребность — в социальном продви-

' Бурдье П Социальное пространство и генезис классов // Социология политики М, 1993 С 58

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

жении и признании, что в рамках разных исследовательских традиций подтверждают В. Парето, К. Кумар, П. Бурдье и даже И. Валлерштайн, — определяет интенсивность социальной дина­мики, распределение каналов социальных перемещений и пульса­цию их наполнения.

Возмущения против неравенства в социальной практике редко носят вульгарный характер борьбы за торжество уравнительных принципов. Стремление к реализации «справедливости» как более адекватной системы неравенства прослеживается в формулах «Рав­ная плата — за равный труд», «Каждому — но потребностям», «Свободу сильным — защиту слабым» и т.д., в которых альтерна­тивные социальные требования демонстрируют общее стремление к парадоксальному (дифференцированному) равенству Так, в каждом обществе создается несимметричная система социального неравенства, где привычные механизмы структурирования разных групп могут носить даже конфронтационный характер, хотя в значительной части они все же согласованы друг с другом.

Наиболее рельефными моделями социальной стратификации являются рабство, касты, сословия и классы. В них отнесение к определенному социальному слою сопровождается жесткой обще­ственной регламентацией деятельности и поведения людей, но сами принципы общественного структурирования детонируют разрушение социального порядка. Именно так Э. Дюркгейм объ­ясняет «несовершенную солидарность». Он рассматривает нару­шение солидарности как естественный ход культурного процесса, вводя концепты «нравственного заражения», внутригруппового порождения талантов, окультурирования («...они стали умнее, богаче, многочисленнее и их вкусы и желания изменились вслед­ствие этого» ). Дюркгейм постулирует идею, которую позже подтвердили в своих исследованиях М. Мид и К. Клакхон: для того чтобы культурная и социальная ассимиляция стали возможны, общности, впитывающие и передающие друг другу социальные образцы, должны иметь общие культурные основания. Итак, в ситуации, когда происходит развитие культурного поля, а социаль-

¹ Дюргксйм Э О разделении общественного труда Метод социологии М, 1991 С 349

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО»

ные функции уже закреплены, нарушается согласие между способ­ностями индивидов и предназначенными им видами деятельности.

Новелла о символах расслоения.Современное общество с его опосредованной ролевой коммуникацией делает людей субъ­ектами разных, часто дезинтегрированных, социальных статусов. Идентификационная символика упорядочивает социальное про­странство, закрепляя систему устойчивых обозначений общностей и их позиций. Она часто обманчива по существу, однако достаточ­но точно отражает тесную связь знаковых форм с важнейшими социальными характеристиками их носителей.

Поскольку люди действуют, исходя из своего понимания знаков социального пространства (при этом опираясь на общепринятые и личные, стандартные и оригинальные, подтвержденные и гипо­тетические представления), мир общественной символики опос­редует практически все формы коммуникации, собственно и являясь для людей миром их специфической действительности. Социокультурное производство, в котором каждая личность и сам социум предстают как специфический артефакт, в каждом своем акте содержит притязание на культурную легитимность. «Коллек­тивно организованные образцы символических кодов» объективно структурируют социальное пространство, интегрируя страты, кристаллизуя классы, порождая то, что в привычном смысле слова называется «общество».

Сложившаяся в современном обществе сложная ролевая и статусная диспозиция актуализирует проблему социального разли­чения. М. Вебер, определяющий социальный порядок как способ распределения символических почестей, рассматривал социальный статус как корпоративный символ, который формируется постоль­ку, «поскольку он не является индивидуально и социально ирре-левантной имитацией другого стиля жизни, но представляет собой основанное на достигнутом согласии совместное действие закры­того ^ипа» . П. Бурдье специально изучал вопрос о том, как «посредством свойств и их распределения социальный мир при-

¹ Всбер М Основные понятия стратификации // Социологические исследования 1994 № 5 С 152

Тем 4 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

ходит, в самой своей объективности, к статусу символической системы, которая организуется по типу системы феноменов п соответствии с логикой различий...»¹ Прикладным аспектом этой проблемы является оценка статуса человека по определенным! символическим индикаторам.

Внешнее символическое признание, престиж, является, по ] Веберу, индикатором страты, легитимизации ее социальной пози- ] ции и ее потенциальной или реально используемой монополии! «особого рода». В достаточно точном смысле символическая сти-1 лизация жизни отдельных общностей и страт отражает устойчи-1 вость соответствующей структуры общества. Определенная симво­лика, выработанный язык социальной коммуникации, внутренняя культура (субкультура), очень корректно отграничивающая «своих» от «чужих», конструирует не только внутреннее, но и внешнее общественное пространство (отношений, связей с други­ми субъектами) и тем самым способствует институционализации страты.

Российское общество в этом смысле имеет достаточно размытые и пересеченные контуры, хотя мы обоснованно говорим о диффе­ренцированной структуре современных элит, включающих «ста­рую» и «новую» подобщности. Маргинальность новых элит, как и новых слоев аутсайдеров, вынуждает их продолжать использовать сложившиеся прежде символические стереотипы и смысловые цен­ности, держаться традиционного для них знакового ряда; но про­цесс легитимизации статуса не столько связан с отграничением прежнего социального бытия, сколько с символической инициа­цией в новой общности. По мере закрепления в элите осваиваются новая культура и стиль, теряет социальный смысл гипериндикация (символическая демонстрация самопричисления).

Как выявляется в результате сопоставления, символическая социальная «упаковка» субъекта оценивается в современной Рос­сии довольно своеобразно: в первую очередь учитываются знаки принадлежности к власти, демонстрация уровня благосостояния (материальных «возможностей»), наличие «патронажа» и связан-

¹ Бурдье П Социальное пространство и генезис классов // Социология политики М , 1993 С 68

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО)

пых с ним возможностей заимствования ресурсов. В связи с этим меняются оценки социального престижа разных видов деятельнос­ти, когда физически или этически «грязная» работа все же счита­ется более привлекательной с точки зрения денежного вознаграж­дения.

Профессиональная стратификация в значительной степени те­ряет свою первостепенность в определении социального статуса и престижа, поскольку вознаграждения очень иррационально соот­носятся и с системными (общефункциональными) ценностями профессии, и с достигнутым уровнем профессионализма как тако-иым. По этим причинам соответствующие индикаторы социаль­ного положения оказываются содержательно запутанными и фак­тически неадекватными. Следовательно, ответы нужно искать в анализе «аксессуаров» социальных «одежд», которые демонстри­руют конкретные субъекты (люди, группы, партии), открывая свое истинное место в общественной диспозиции (стиль социаль­ной символики), свои социальные запросы (гипертрофированная самоиндикация), собственные оценки сложившейся социокуль­турной среды стратификационных отношений (социальные идеа­лы, маркировки «свои — чужие»).

Динамика коэффициентов удовлетворенности, характеризую­щая изменения качества жизни россиян, показывает стабильный приоритет круга общения (0,8) и отношений в семье (0,77), которые определяют сегодня микромир человека. Н. Смелзер, обобщая современные социологические представления о классе, писал, в частности, о том, что многие исследователи отмечают значительно большую вовлеченность в семейные заботы людей из нижних, а не из средних слоев. В примерах, которые он приводит, просматривается социальное сходство с досуговым поведением россиян, характеристики которого подтверждают неразвитость среднего класса, выявленную по функциональным и формальным параметрам .

¹ См Беляева А А Средний слой российского общества, проблемы обретения социального статуса // Социологические исследования 1993 № 10, Умов В И Россий­ский средний класс социальная реальность и политический фантом // Политические исследования 1993 № 4, Комаров М С Социальная стратификация и социальная структура // Социологические исследования 1992 № 7, и др.

Тема 4. ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Изучение ценностных оснований идентификации в современ? ном российском обществе (например, исследования С.Г. Климо^ вой, В.А. Ядова и др.) показывает, что по сравнению с начал! 80-х гг. значительно увеличивается эмоциональное переживай проблем витально-мотивационного и семейно-родственного ко, плексов.

Тем не менее и ориентация на «обеспеченность», и ценно' «реализации», смыкаясь на признании высокой значимости микро-, социальных отношений и качества микромира людей как такового,' присущем большинству россиян (по крайней мере, в переломное время), ведут к повышению роли досуга, который и сегодня высту­пает важнейшим символическим индикатором статуса. Объем до­суга, его функциональное и качественное наполнение стали опреде­лять социальное положение весьма характерным образом.

Эволюция индивидуального названия, включая характеристики I номинации, легитимизирующей положение человека в социальной ' структуре, символически закрепляющей его общественный рей­тинг, суть социография, описание происхождения, социализации, жизненных свершений, статусной траектории конкретного чело­века. Даруя символический капитал, конвертируемый в эмоцио­нальные формы поддержки, доверие, авторитет, политическое влияние, прямые материальные выигрыши, название приносит разного рода социальные прибыли.

Номинация в современном обществе создает социальные стра­ты, поскольку перераспределяет статусно подкрепленный пре­стиж, задним числом формирует для поименованного социальную позицию, транслируя возможности «достичь особого рода моно-, полии» (М. Вебер). Речь идет, в сущности, о правилах социальной метаигры, договоре об условиях занятия тех или иных обществен­ных позиций. Д. Белл именно в этом смысле определяет социаль­ный класс как «институционализированную систему основных правил приобретения, удержания и изменения дифференциальной власти и связанных с нею привилегий» . Такой договор, такого рода правила устанавливаются путем символической позитивной санкции — легитимизации.

¹ Цит. по: Надслъ С Н. Современный капитализм и средние слои. М., 1978. С. 22.

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО»

Номинация, признанная и затверженная норма отношений к субъекту (именно так она может быть рассмотрена в теоретичес­кой перспективе Р.К. Мертона), в случаях уклонения от правил установленной директивно или только рекомендуемой субордина­ции создает более тонко проявленное социальное напряжение .

Рассматривая общество как символический порядок, П. Бурдье описывает мобилизацию всех социальных ресурсов конкурирую­щих субъектов в целях завоевания официального имени. «В сим­волической борьбе... за монополию легитимной номинации... аген­ты используют символический капитал, приобретенный ими в предшествующей борьбе, и, собственно, любую власть, которой они располагают в установленной таксономии...» Такая внешне бессмысленная борьба за символы: «значки», «марки», отвлечен­ные отметины социальной позиции на самом деле — полная пнутреннего напряжения содержательная работа по социальному продвижению, поскольку символический социальный капитал ум­ножается, а «соотношение объективных сил стремится воспроиз­вести себя в соотношении символических сил»'.

Каждое поле, или сфера, социальных взаимодействий является пространством «более или менее декларированной» борьбы за ус­тановление официально закрепленных правил «разметки». Полити­ка как особое пространство, где определяются и устанавливаются «правила правил» метасоциальной игры: законы, формальный рег­ламент общественных взаимодействий, имеет ряд уникальных осо­бенностей. Когда реальные капиталы для получения социальной номинации недостаточны и не действует логика взаимоучета власти монополий разного рода, в ход идет манифестация как символичес­кая акция, становящаяся эффективной только в случае символичес­кого (информационного) резонанса⁴. Ю.Л. Качанов формулирует вывод о том, что монополия производства системы легитимной

¹ См.: Мертон Р.К Социальная теория и социальная структура // Социологические
исследования. 1992. № 2.

² Вурдьс П. Социальное пространство и генезис «классов» // Социология политики.
М., 1993. С. 72.

' Бурдье П. Там же.

⁴ См ■ Шалашнъ П. Манифестация, производство политического события // Вопросы социологии. 1992. Т. 1, № 2. С. 46, 56, 57.

14- 1689

II

Тем-i 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

социально-политической дифференциации имеет исключительное значение, так как воплощается в мобилизованных группах .

Поскольку практика номинации устанавливает правила соци­альных отношений, поощрения, санкции и привилегии, закрепляя соответствующие стереотипы восприятия, возникает благодатная почва для имитации (и мобилизации новых) символических соли-дарностей, а также индивидуальной социальной принадлежности.

Аскриптивная модель «культурного соответствия» предполагает развитие через вариативность, игру, инновационный поиск в социальном творчестве, способствует разложению «культурных консервов» общества. Достигательная модель требует аутентичного освоения норм и ценностей «приемной» культуры, ее ортодоксаль­ного поддержания, однако на начальных стадиях врастания в новую общность это происходит лишь формально и стандартная социальная символика получает эклектичные интерпретации и необычные акценты. Значительному большинству россиян сегодня приходится осваивать новые элементы социокультурной индика­ции, приобретать ранее не свойственные стереотипы, менять оценки и установки. Это неизбежно приводит к эклектизму, гипертрофированному следованию тем символическим социаль­ным образцам, которые кажутся нормальными в новых общнос­тях, достаточными не только для «включения», но и принятия в ней.

Таким образом, социальная стратификация в конце концов предстает перед нами как сложившаяся культурная стилистика разных сосуществующих общностей. Этот результат не отрицает других оснований возникновения общественных структур и иерар­хий, однако позволяет констатировать, что возрастает роль соци­альной символики в поддержании регламента и упорядоченности социальной организации в современном обществе.

Новелла о социальных монополиях.Древний социальный институт наследования является одним из мощнейших способов консервации социальной расстановки в большинстве известных

См Кочанов ЮЛ Агенты поля политики позиции и идентичность // Вопросы социологии 1992 Т 1, №2 С 66

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО»

культур. Помимо переноса «харизмы», установления «социальной форы» и фиксации статусного имиджа происхождение несет еще три функциональные черты: 1) ограничение культуровоспроизвод-ственных возможностей, установка образовательного горизонта, социальной ориентации посредством формирования ценностного мира; 2) обусловленность развития природных способностей и талантов; 3) предопределение объема и характера наследуемого потенциала социальных влияний.

В России приоритеты социального наследования харизмы «людей влиятельных» сменяются приоритетами «людей обеспечен­ных», как и порождающие доминанты этих характеристик. В новых статусных группах властной и экономической пирамид отмечаются некие критические точки «насыщения», по достиже­нии которых базовые критериальные основания прагматично-функционального плана трансформируются в достигательные цели номинации (официальной, номинальной и заявочной) и символи­ческих ценностей. Это проявляется в погоне за званиями как знаками действительных статусных значений, в приобретении реквизитов для демонстрации своей корпоративной принадлеж­ности, в игре символами социальных возможностей.

Отличие российской стратификации состоит в том, что соци­альные позиции закрепляются преимущественно не отчужденны­ми формами функционально-ролевых отношений, а межперсо­нальными связями (протекция, родство, товарищество, корпора­тивность.. ), что влияет на механизмы маргинализации, замещения и социации: разрушенные структуры восстанавливаются и воспро­изводятся «связками», «командами», состоящими из персонально, а не функционально дополняющих друг друга социальных элемен­тов.

К числу предначертанных условий достижения социальной позиции относится и возникающая из неопределенных факторов природная монополия — талант. Особые, нераспространенные п социуме способности представляют тем большую ценность, чем более они адекватны целевым установкам общества, чем выше шансы рассматривать их как «средства» или как «ресурс». В связи с этим проявление и реализация способностей или талантов людей очень жестко зависят от социокультурного контекста, от общест-

Tumi 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

венной поддержки инновации, которая всегда выступает следстви­ем проявления таланта в творчестве. Стабильные общества (в отличие от современного российского) стремятся ограничивать, а часто и подавляют такого рода эффекты еще на этапах ранней социализации. Социальные проявления талантов дают обществу дополнительный потенциал, который при определенных условиях может сыграть роль резервного.

Способности и социальное происхождение в современных об­ществах с преимущественно достигающим типом мобильности являются лишь начальным капиталом (потенциалом) социального продвижения. Ведущим стратификационным критерием стано­вится профессионализм как социальная характеристика, которая означает наличие у человека закрепленной и признанной социаль­ной функции, говорит о наличии специфических знаний, умений и навыков, монополии обучения и накопления функционального опыта, качественных параметрах его общественно ориентирован­ной деятельности.

В России стратификационная роль профессии и профессиона­лизма, с одной стороны, смягчена, поскольку общее экономическое развитие отстает от высокого современного стандарта, а некоторые сегменты квалифицированного труда потеряли сферы традицион­ного приложения; с другой стороны, она повышается в силу ряда причин: во-первых, востребован целый ряд профессий, для кото­рых не велось специальной подготовки, т.е. возник структурный дефицит; во-вторых, потребности социальной стабилизации требу­ют усиления функциональной привязки, что эффективнее всего осуществляется через профессию; в-третьих, эпоха перемены со­циальных ролей вызвала критическую профанацию и породила дилетантизм и на фоне профессиональной маргинализации высо­кий уровень специальной подготовки и функциональная коррект­ность приобретают особую социальную ценность.

Среди стратификационных оснований современного общества, доминирующих в большинстве теоретических моделей, неким инвариантом выступают власть и собственность. Трактовка их каузальной связи предопределила развитие конфликтологического и эволюционистского направлений в теории социальных структур.

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО)

Несмотря на заметный рост дифференциации российского населения по доходам в 90-е гг., фундаментальные исследования показывают «инерционность композиции основных структурооб­разующих элементов» общества и одновременные «заметные из­менения в составе элит»¹. Это говорит о том, что инициативно-достигательный механизм дифференциации по доходам действует лишь в узком сегменте общественной структуры, основное же «тело» общества (около 90%) экономически расслаивается вслед­ствие перераспределительных актов субъектов — носителей власти (государственных органов и «позитивно привилегированных стя­жательных классов» , по М. Веберу). Доминантой функциональ­ного преобразования экономики является становление класса част­ных предпринимателей.

Структурирование общества по вертикали проявляется в кон­троле и подконтрольности, принуждении и эксплуатации, регла­ментации и подчинении, несимметричном взаимовлиянии. Р. Да-рендорф рассматривает такого рода структуризацию как априор­ное предписание «латентных интересов» социальным позициям . Сходство социальных позиций («стиля жизни» по М. Веберу) разбивает социальный агрегат на «квазигруппы» с выраженными сходными ожиданиями и неосознанностью собственной идентич­ности. Такой фантом общности может кристаллизоваться в реаль­но действующую группу посредством социальной организации, превращающей ее в субъект структурного конфликта.

Для российского общества это характерно. Экономические и политические структуры в ролевом отношении перекрывают друг друга (это проявляется и в индивидуальных траекториях: политики идут в бизнес, бизнесмены — в парламент), что действительно создает почву для борьбы всех за всё.

¹ См Рукавишников В О Социология переходного периода (закономерности и динамика изменений социальной структуры и массовой психологии в носткоммунисти-ческой России и восточноевропейских странах) // Социологические исследования 1994 № 6 С 29

^z Всбер М Основные понятия стратификации // Социологические исследования 1994 № 5 С 154

' См Аарсндорф Р Элементы теории социального конфликта // Социологические исследования 1994 № 5

 Jk

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Конфликт явных и латентных функций, социальных и индиви­дуальных ценностей влияет на процесс оформления элит и усили­вает нестабильность не только «верхушки», но и всего общества.

Отделение какой-либо общности от других и создание ореола исключительности, который выступает формой номинального сим-1 волического капитала, происходит путем узурпирования «статус-1 ной» почести. Развитие статуса в символическом обретении груп-| повой идентичности в этом ракурсе изучали и М. Вебер, и А. Турен.^! Все субъекты в поле социальных взаимодействий используют раз­личные символические стратегии, посредством которых «намере-' ваются установить свое видение деления социального мира и свои позиции в этом мире» .

Формирование символического капитала имени в России имеет весьма специфические интенциональные черты, предопределенные социокультурными и историческими основаниями:

• Традиционное стремление к получению государственных зва­ний и отличий носит ореол сверхценности, поскольку они симво­лизируют и особость социального положения, и корпоративную приобщенность к власти, распределяющей социумные блага и привилегии. Стратегия социального продвижения «вверх через официальную номинацию» в российском обществе наиболее эф­фективна.

■ Институциональная и конституциональная трансформация
общества в текущее историческое время требует особенно интен­
сивной маркировки социального пространства и обозначения на­
личных «портов» самопричисления, упорядочивающих процесс
организации новой общественной структуры.

■ Относительно широко распространены мнимые формы соци­
альной символизации (имитация, инсценировка и др.). Архети-
пически это обусловлено сверхзначимой ролью официальной но­
минации, ситуативно — возможностями заявочного обретения
символического капитала (весьма практичного по своим воздейст­
виям не только в нашей культуре).

■ Для современного состояния общества характерна социаль­
ная демонстрация с элементами гипертрофии, акцента, аффекта в

¹ Бурдпс П Социология политики. М , 1993 С 72

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО»

.шаковом оформлении коммуникативного пространства локальных сообществ, которая связана с повышенной ценностью завоевания символической позиции и закрепления в социальной структуре вновь сформированных общностей.

■ Имя обретает повышенную значимость в аспекте репутации, поскольку этот род символического капитала вообще является легко конвертируемым во властную, трастовую, финансовую и другие формы социального влияния.

В процессе легитимизации, статусного закрепления социальных позиций групп большую роль играет символическое оформление занятого ими «пространства». Признание правил социальной игры всеми субъектами и непосредственная включенность в систему социальных взаимодействий, развивающихся по определенным согласованным нормам, является основанием стратификационного порядка в любом обществе.

Так, монополия собственности влечет монополию распоряже­ния ею и монополию присвоения ее полезных эффектов (доходов и т.п.). Последняя создает преимущество собственников в услови­ях легальной социальной игры и имплицитно содержит возмож­ности для участия в «теневых»^ играх для избранных. Однако устойчивость государственных институтов предполагает и невыпи-санную обратную логику, ведущую к возникновению того же самого эффекта «цепной реакции» монополизации. Государствен­ные органы в силу переданных им, а в значительной степени и узурпированных полномочий получают доходы от всех видов социальной деятельности, аккумулируют их, распоряжаются ими и обретают власть над не принадлежащей им собственностью. Монополия при этом возникает как результат редистрибуции, обусловленной неподконтрольным распоряжением объектами соб­ственности. Поэтому для анализа социально-экономической дис­позиции в России необходимо учитывать два способа распределе­ния «жизненных шансов», которые заданы шкалой распределения как собственности, так и квазисобственности: распорядительной экономической власти.

Монополизация экономики, а вместе с тем и неэкономических продуктов социальной жизни (эффект вовлечения в единую игро­вую логику), таких, как «присвоение детей», уникальных резуль-

Те мл 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

татов творчества, информации и т.д., создает более рельефную* социальную конструкцию общества, где групповые и индивидуаль ные диспозиции достаточно четко определены, социальные запро сы (интересы), по выражению Р. Дарендорфа, кристаллизованы, а взаимодействующие субъекты «с точки зрения организации являются идентичными» .

Понятие господства здесь вырастает из организационной трак­товки социальной структуры, диспозиции правящих и управляе­мых, анализа социальных форм асимметричного распределения власти. Вертикаль господства — подчинения даже в такой модер­низированной форме создает стратификационную структуру, в которой верхние слои неизбежно «объективируют» нижние и социальные взаимодействия между стратами приобретают все более «технологический» однонаправленно распорядительный ха­рактер, который в российском обществе абсолютизируется /^о монополии управления всеми социальными ресурсами.

Новые условия социального развития России, актуализация и легализация широкого спектра стратификационных правил посте­пенно снижают роль аскрипции и «рентной» формы выплаты социальных призов в пользу достигательной социальной активнос­ти. Власть как универсальная монополия, операциональным эф­фектом которой является влияние, достижение направленного социального результата путем волевого воздействия, приобретает в значительных сегментах общественного пространства качество «переходящего жезла». Это не только результат некоторой демо­кратизации, но и следствие неустойчивых форм переходного пе­риода общественного развития. Такое динамическое состояние лучше описывается ситуационно-факторными моделями Э. Гофф-мана, Г. Зиммеля, Д. Коулмена. В них власть это «временное преимущество» того, кто находится во властной позиции.

Монополизация социального положения при всех вариантах' социальной метаигры становится самым эффективным защитным механизмом, ограждающим занятую позицию, утверждающим социальный статус, рейтинг в системе функциональных и идеаль-

¹ См Дарендорф Р Элементы теории социального конфликта // Социологические исследования 1994. № 5 С. 143.

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО»

пых ценностей сообщества. Она позволяет распоряжаться ресур-i дми, использовать подконтрольные ей виды социальной энергии, н том числе получаемые путем дозированного и неравноценного обмена, осуществлять результативный социальный шантаж, реаль-1 го развивать элитные режимы жизнедеятельности и охраны своего общественного ареала от внешней конкуренции.

Новелла о транзитивной структуре.Актуальность исследо­вания проблем социального расслоения современного российского общества обусловлена высокой потребностью в прикладном, опе­рациональном знании и дефицитностью предложения со стороны социальной теории. Изучение процессов социально-экономическо­го и социально-политического расслоения широко ведется на базе применения методик массовых опросов населения (например, исследования ВЦИОМ, фонда «Общественное мнение», ИСПИ РАН, ЦЭНИИ и др.), однако получаемые материалы не дают возможности широких теоретических обобщений.

С одной стороны, уникальность российского общества как объекта социологического изучения и отсутствие фундаментальных работ по стратификационному анализу переходных (транзитив­ных) обществ делают невозможным прямое использование извест­ных теоретических схем. С другой стороны, только глубокое знание сформировавшихся научных подходов позволяет «изобрести вело­сипед» для познавательных путешествий по новой реальности путем продуктивного заимствования уже накопленного знания о развитии социальных структур.

Применение качественных методов исследования в рамках ряда отечественных научных проектов 90-х гг. позволило разработать ряд эвристичных концептов: «рецидивирующей общественной транс­формации» (Н.Ф. Наумова), «кризиса идентификации», «символи­ческих солидарностей» (В.А. Ядов), «культурной инсценировки» в формировании новых российских общностей (Л.Г. Ионин), «пер­сонального тождества советских элит» (О.И. Шкаратан, Ю.Ю. Фи-гатнер), «ценностного кризиса поколений», «возрастания значи­мости примордиальныхсолидарностей» (С.Г. Климова),«насильст­венной маргинализации» (Е.Н. Стариков) и др. Однако эти иссле-

Тема 4. ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

дования касались отдельных аспектов трансформации социально! структуры и не претендовали на целостное рассмотрение проблемь?

Более общее теоретическое рассмотрение процессов стратифи* кации в России осуществлено в исследованиях В.О. Рукавишникова (изучение динамики социального сруктурирования в современных обществах переходного периода), В.А. Ядова (институциональный кризис социальной структуры, многомерные модели стратифика­ции, политеоретическое описание процессов расслоения, выявле­ние социальных асимметрий экстернальности — интернальности и групповой — личностной идентификаций в современном разви­тии российской общественной структуры), Е.Н. Старикова (изу­чение маргинальное™, новых элементов и структурных особеннос­тей переходных состояний, оценка тенденций развития социаль­ной структуры), Л.А. Беляевой, В.И. Умова (проблемы становле­ния среднего класса в России), З.К. Голенковой (формирование гражданского общества и воспроизводство российской обществен­ной структуры), Л. Гудкова (социологический анализ интеллиген­ции), М. Восленского (изучение социального слоя номенклатуры), В.Б. Пастухова (анализ феномена «новых русских»), В.И. Ильина, М.С. Комарова, В.В. Радаева, Р.В. Рыбкиной (разработка общей теории социальной стратификации).

Изучение социальной структуры транзитивного (переходного) общества, переживающего социальную революцию (бурную груп­повую мобильность), является очень сложным, поскольку «объект» научного исследования находится в крайне неопределенном, ам­бивалентном состоянии.

Вместо устойчивой системы социальных позиций нужно про­анализировать сжатый во времени процесс структурной трансфор-j мации российского общества. Сложность этого объекта обусловле-j на, во-первых, тем, что изменения социальной структуры тесно] взаимосвязаны со всеми характерными (а иногда и со случайны-! ми) социальными проявлениями. Поэтому изучение социальных-^ структур связано с необходимостью исследования функциональ-| ной, системной организации общества, характера конституирова-1 ния различных солидарностей (групп — корпораций — общноси тей), социогенетических воспроизводственных кодов, закреплен­ных в социальных институтах, и др.

БОРЬБА ЗА «СПРАВЕДЛИВОЕ НЕРАВЕНСТВО»

Во-вторых, сложность объекта обусловлена реальным пере­плетением структуроформирующих процессов микро- и макроу­ровня, когда идентификации, социально-символическое констру­ирование, функциональная и ценностно-смысловая переориента­ция в общественной системе не могут рассматриваться в логике обусловливания и каузальных (причинно-следственных) связей.

В-третьих, специфичность объекта исследования предопре­делена тем, что в первую очередь рассматривается структуриро­вание российского метасоциума, имеющего особый характер социального развития, причем в особенно нестабильный, «пере­ходный» период, чреватый рецидивами и экстремальными состо­яниями, коренным изменением структуроформирующих парамет­ров.

Однако это не весь круг проблем, связанных с выделением «объекта» исследования. Наряду с выявлением внутренних границ изучаемого процесса необходимо хотя бы чисто операционально определиться с внешними. Говоря об изменении структуры, о социальном расслоении общества, мы не можем не учитывать произошедшее изменение представлений о нем в процессе эволю­ции социологического познания. С одной стороны, общемировые интегральные тенденции позволяют интерпретировать современ­ное «общество» как глобальную цивилизацию, а не как локальное образование в координатах нация — территория — государство; с другой стороны, возрождение архаичных социальных общностей и его теоретическое осмысление составляет этим представлениям обоснованную альтернативу. Учитывая все это, мы все же исходим из априорной посылки о специфической социокультурной природе и историческом опыте общественной локализации России, позво­ляющей рассматривать российское сообщество как целостную и в то же время относительно обособленную социокультурную об­щность (общество).

И теория, и практика стремятся к получению наименее иска­женных представлений о содержании и логике социального рас­слоения в России. Ни количественный анализ, ни поиск истори­ческих и инокультурных аналогий, ни исследование общественного мнения, ни изучение сиюминутно ломающейся социальной струк-

 ill.

Темп 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

туры не являются адекватными методами познания и не позволяют сформулировать эффективное операциональное знание.

Поэтому общая проблематика исследования транзитивной рос­сийской структуры может быть определена следующим образом:

■ Социальное структурирование в современной России — это
сложное, многоаспектное социальное явление, культурный кон­
текст которого (исторический, ориентационный) играет большую
роль в его понимании.

■ Стандартные методы исследования по названным выше при­
чинам малоэффективны, односторонни, а «экзотические» — недо­
статочно обоснованы, релятивны. Поиск синтетического метода
исследования и описания стратификации является важной частью
проблемы.

■ Социальную организацию современного российского обще­
ства вульгарно изучать как «структуру»; мы свидетели бурного,
масштабного, интенсивного во времени процесса социального
переструктурирования, в котором сочетаются элементы разной
степени динамичности, продолжительности, охвата социального
пространства, качественной определенности

■ Социальные процессы такой степени сложности требуют
особой чуткости и компетентности: важно зафиксировать как
можно больше разных аспектов феномена независимо от априори
предсказанной значимости, всесторонне рассмотреть динамик
включения людей в новые социальные структуры, формирован
каналов мобильности.

■ Социальные порядки — «разметка» социального пространст­
ва, барьеры и каналы социальных перемещений, правила соблю­
дения и нарушения социальной диспозиции — устанавливаются и
поддерживаются самими людьми. Это позволяет рассматривать
системоформирующие социальные процессы как метаигры, сим­
волика которых является источником универсальных интерпрета­
ций «правил», «закономерностей», «отношений» и «взаимодейст­
вий» социальных субъектов, объединенных в общество.

Когда рушится прежнее социальное устройство, меняется цен­ностный мир, формируются многочисленные новые ориентиры, образцы и нормы, люди поневоле становятся маргиналами, лишен­ными устойчивых социальных стереотипов. Каждый выступает

«КИПЯЩАЯ ВСЕЛЕННАЯ» СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП

«сам за себя», но он ищет «своего другого» и помогает себе и потенциальным «своим», используя символику самопричисления. Это проявляется в выборе одежды, жилья, средств перемещения, оформлении досуга, профессиональных принадлежностей, предме­тов роскоши, предпочтении информационных каналов и т.п. Мы облегчаем друг другу «видовой поиск», демонстрируя свои ценнос­ти, социальные претензии, реальное положение и потребность в коммуникации. Особенно наглядно такие процессы должны про­текать в период новой дифференциации.

Представляется, что на основе анализа символики социального расслоения в современной России социологи получат нетривиаль­ные и достаточно полноценные данные о формирующейся обще­ственной структуре, взаимоотношениях, дистантности, степени .шсрытости и диспозиции различных социальных слоев, общностей и групп, а также сделать обоснованные предположения об осно­ваниях социального расслоения и способах эффективных социаль­ных перемещений в структуре общества.

Применение символико-игровой интерпретационной перспек­тивы приведет к новым теоретическим выводам относительно расслоения современного российского общества, его доминантных критериев и направлений. Разрабатываемые в пионерских иссле­дованиях теоретические положения позволяют ученым существен­но продвинуться в изучении структуры переходных обществ и построении специальных теорий социальной стратификации.

«Кипящая вселенная» социальных групп

Аналоговая модель «кипящей вселенной» помогает интерпретиро­вать процессы образования и разрушения социальных общностей, изменения структурной диспозиции в обществе (метаобщности). Обращение к динамическим и игровым элементам социального продвижения позволяет посмотреть на микро- и макропроцессы мобильности в особой теоретической перспективе.

Расслоение человеческих сообществ присуще историческим, рудиментарным общинам (Gemeinschaft, community) и современ­ным обществам (Gesellschaft, society). «Социально-структурные общности, есЛи мы считаем их зрелыми социальными субъектами,

Темп 4. ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

деятельны: они способны к самоорганизации и саморегуляции своего бытия в общественной структуре», — считает В.А. Ядов .

Переменчивая российская современность ограничивает воз­можности субъектного подхода, поскольку прежде устойчивые общности продолжают разрушаться, ранее вторичные факторы идентификации выходят на первый план, возникают разного рода массовидные образования, порождая «самости» социального со­знания и социальных действий. Вследствие этого различия между «встроенными» в общественную структуру и «невстроенными» общностями весьма относительны, и анализ групповых представ­лений для выявления реальных показателей социальной структуры, ее элементов, взаимодействий и иерархических уровней становится более актуальным.

Модификация социального восприятия в сфере обыденного сознания приводит к разрушению интерпретационных схем, ко­торые ориентируют людей в социальном пространстве и делают это пространство привычной средой обитания. Разрушение куль­туры, таким образом, выступает прямой, непосредственной соци­альной причиной (и одновременно проявлением) разрушения социальной структуры. Этот вывод касается прежде всего «куль­турных консервов», по выражению Я. Морено, т.е. социальных правил, норм, поведенческих образцов, традиционных ценностей.

«Нормальная», естественная маргинализация, которая является частью гомеостатической системы общества и основой спонтанной социальной мобильности, позволяющей людям вписываться в структуры, где удовлетворяются их потребности в принятии, признании, самосовершенствовании, реализации, творчестве и т.п., принимает в наших условиях насильственный, внешний, предпи­санный характер властного побуждения чужих планов и объектив­ных обстоятельств.

Привычный стереотип состоит в том, что маргиналы «оседают на дно», в основание стабильного каркаса общественной структу-j ры, однако это происходит очень редко. Естественная, фонова маргинализация носит в целом социально обогащающий характер!

Ядов В.А. Социально-структурные общности как субъекты жизнедеятельности // Социологические исследования. 1989 № 6. С. 63.

ПЕРЕМЕЩЕНИЯ В СОЦИАЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

т.е. связана с горизонтальными либо повышательными перемеще­ниями к лучшим позициям. Предписанная маргинализация, как правило, принуждает к понижению положения и статуса, а экс­тремальная (опосредованно предписанная) выбивает из социаль­ных ниш по неопределенной социальной траектории. Однако предписанная маргинализация и первого, и второго рода разруша­ет ориентационный потенциал подверженных ей социальных субъ­ектов, формально пресекает коммуникативные каналы связи с прежней генеральной общностью, но не может лишить субъекта нсех социальных характеристик, которые предопределяли его «вписанность» в устойчивые общественные структуры. Таким образом, остается возможной частичная или полная социальная регенерация, питаемая внутренним стремлением и макрокультур-ными стимулами.

Законы социальной витальности обычно побуждают маргиналь­ные элементы к повторному встраиванию, а правила компенсации и макромотивации иногда приводят к очень интенсивной массовой мобильности (восстаний, войн, переворотов и революций).

Таким образом, частичное или полное разрушение устойчивых (как и массовидных) общностей обусловливает появление марги­нального субстрата общества, который самопроизвольно или же иод влиянием целенаправленной мобилизации встраивается в прежние или объединяется в новые общественные группы, отвое­вывающие собственное социальное пространство. Они стремятся к внедрению в элитные слои, завоевывают сторонников, лоббиру­ют, ротируют, кооптируют, переворачивая привычную социальную структуру «вверх дном»: иногда по форме (замещение элит, переструктурирование), иногда по содержанию (замещение но­выми субъектами традиционных для общества структурных пози­ций) . Это как физическая теория «кипящей вселенной», в которой непрерывно возникают и умирают целые миры, рождаются и исчезают пространства, наступает и изменяется время.

Перемещения в социальном пространстве

Перемены социального «формата» общества проявляются в чело­веческом наполнении тех или иных социальных слоев, изменении

I

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

их роли и функциональной значимости для сообщества в целом, переструктурировании позиций и статусов, возникновении новых страт. А социальные лестницы могут интерпретироваться как преходящие структуры социальных возможностей, которыми пользуются или которые игнорируют крупные социальные об­щности, группы людей и отдельные личности в актах социального конструирования, приводящего к закреплению определенной кон­фигурации общества.

В России наиболее устойчивым признаком формообразования, как отмечали все без исключения историки, является корпоратив­ность: коллективность, свояченичество, землячество, родство. Со­циальные структуры собираются здесь не из индивидуальных корпускул, а из слаженных взаимным доверием «блоков» Поэтому российский социальный «конструктор» (игра в перемещения) отличается от западных аналогов, которые тоже не лишены подоб­ного признака (концепт «команды» ), но на иных принципиальных основаниях.

В рамках этого подхода нельзя не считать социальный статус в современном российском обществе групповым атрибутом Следо­вательно, социальные достижения необходимо трактовать в кате­гориях аскрипции, и этот методологический парадокс может быть вполне оправдан: с момента «попадания в обойму» (команду, группу, структуру, которая перемещается исключительно «в связ­ке» вне зависимости от направления мобильности) и закрепления в ней начинает действовать система поощрений, которую мы определили выше как «социальную ренту»; она, конечно же, обрастает и «платами» разного рода, но ее природы это обстоя­тельство не меняет Теоретически этот феномен можно рассмат­ривать как своеобразное социальное наследство и оперировать им как инвариантом.

На фоне возрождения архаических солидарностей происходит социальное выдвижение их отдельных представителей, которые выступают не только потенциальными лоббистами или источни­ком поддержки, но и символом достижений. Продвижение таких людей в элиты — корпоративная задача всей общности Аналогич­ные цели и механизмы можно проследить в динамике «бросков п элиту» разных корпоративных объединений (содельческих, това-

АЛГОРИТМЫ СОЦИАЛЬНОЙ МОБИЛЬНОСТИ

рищеских, семейных) Социальная «сеть» конструируется особым образом и благодаря «грузу» (функциональному лидеру) может лететь далеко в цель, разворачивая за собой всю «ловушку» для сбора социальной прибыли.

Новые исследования социальной стратификации поколений подтверждают, что процессы воспроизводства семьи ориентирова­ны на выдвижение потомков (что в радикальном, наиболее успеш­ном варианте предполагает переход в более высокостатусные страты и разрыв с прежней семейной культурой) и одновременно на консервативную социализацию путем трансляции социокуль­турных и профессиональных образцов (которые повышают веро­ятность освоения вещественного и операционального наследства). Трансферабельность формы наследства особым образом влияет на социальную траекторию потомков, а эффект различной «трансля-тивности» социального статуса проявляется не только в индиви­дуальной, но и в групповой социальной мобильности, построении механизмов «защит» от социальной конкуренции, динамике соци­альных перемещений в целом.

Алгоритмы социальной мобильности

Важнейший элемент жизненной стратегии, имеющий самостоя­тельное и в целом самодостаточное значение — это знание и учет правил социального продвижения в конкретном сообществе. Роль системообразующей конструкции здесь играют последовательность и скорость прохождения идентификационных этапов при смеще­нии социальной позиции и изменении статуса. Помимо ряда факторов, влияющих на исход вертикального перемещения соци­альных позиций, выделяются фундаментальные аскриптивные (пол, поколение, поселенческая локализация, этнокультурная при­надлежность: язык, религия) и символические статусные (репута­ция, номинация, престиж).

В России особенно актуальным стартовым основанием является поселенческая (региональная) локализация, поскольку модели мо-

¹ См Берто Д, Бсрто-Вьям И Наследство и род трансляция и социальная мобильность на протяжении пяти поколений // Вопросы социологии 1992 № 2

\S~ 1684

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

бильности в столицах, региональных центрах и в провинции достаточно сильно различаются. Статусные параметры, приобре­тающие в силу рентного характера полуаскриптивное качество, также изменяют общие правила социальной мобильности Однако и чисто демонстративные, ложные (частично или полностью) символические формы могут использоваться в качестве дополни­тельных «козырей» игры со стороны и перемещающихся, и обо­роняющихся.

Как важный элемент жизненной стратегии может рассматри­ваться выбор возможных источников энергетической подпитки, соответствующих социальных корпораций, включаясь в которые на разных этапах жизненной траектории, субъект (человек или группа) может подкрепить свой промежуточный статус и исполь­зовать ресурсы среды для дальнейшего социального «восхождения» или движения в более комфортные лакуны своего «горизонта» (уровня).

Жизненные стратегии группы (общности) характеризуются некоторыми существенными дополнительными возможностями. В стратегии продвижения большую роль играет соотнесение соци­альной претензии (выраженной в потребности и сформулирован­ной в цели) с социальными требованиями относительно динамик элементов сообщества. При этом, как правило, индивид в отличие от координированной деятельности группы не может сформиро­вать общественную потребность, т.е. вместо коррекции собствен­ных социальных установок изменить свое координатное простран­ство.

Для российских элит актуален выбор стратегических приори­тетов между повышением экономической или политической по­зиции с целью наращивания общего статусного и ресурсного потенциала. По логике вещей они не конвертируются, а лишь приносят прибыли другого рода: бизнесменам — политические, политикам — сервисные, денежные или имущественные, однако борьба за изменение диспозиции скорее приведет к солидарности, нежели к конфликту .

¹ См Kumar К The Rise of Modern Society Oxford, 1988

i

ЧТО ДАЕТ ЗНАНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Мобильность — процесс перманентный и по своему характеру флуктуационный, циклический. Стратификационные модели соци­альных пульсаций и флуктуации мобильности касаются развития >лит, основных функциональных классов, средних слоев, социально отвергнутых («дна»), вертикальных перемещений в целом, рас­пределения социальной нагрузки по каналам мобильности.

Что дает знание социальной структуры

Глубокие общественные потрясения, которые драматически ска-штаются на личных судьбах людей, для социальных исследователей часто открывают неожиданную перспективу, обнажают ранее непроявленное. Из невнятного хаоса, обыденности путь познания влечет их в искусственную реальность рациональных концептуали­зации, где субстанции рафинированы, правила согласованы, пер­спективы ясны, следствия предсказуемы. Но соответствуют ли теоретические выводы кипению реальной жизни и может ли наука дать целостное, подтверждаемое операциональное знание о слож­ных процессах трансформации человеческих сообществ?

Многие современные исследователи не дают положительного ответа на эти вопросы и поэтому особое значение для них приобретают методологический поиск, построение новых теоре­тических перспектив в изучении проблем социальной организации.

Определение предметно-проблемного поля такого рода исследо­вания должно проводиться в контексте современного состояния социофилософского знания — ведь за полтора века развития соци­ологии очень многое произошло с самой тканью науки. Классичес­кие представления об «объективности» объекта исследования, ко­торые разделяли О. Конт, Э. Дюркгейм, К. Маркс, сначала смени­лись веберианско-мидовским модерном с признанием деформиру­ющего воздействия на результат научного исследования инструмен­тария, методов, а также теоретических подходов ученого. И вот уже несколько десятилетий установились и господствуют постмодер­нистские концепции, дистанцирующиеся от рационализма начала пека. Современные подходы к социальному познанию самим своим теоретико-методологическим содержанием отрицают традицион­ную «научность», ибо не признают абсолютной, универсальной

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ CIРУКТУРЫ

рациональности, а исследуют уникальные рациональности уникаль­ных культур Типы рациональности, принадлежащие разным куль­турам, не могут измеряться единой оценочной шкалой, а общнос­ти — соотноситься друг с другом на основании ценностных иерар­хий одной из них. Поэтому всякая наука интерпретируется как игра культур исследования и культур отображения объекта.

Отсюда следует, что современная социология должна давать множество многообразных объяснений одних и тех же социальных процессов («монохромное» теоретическое отображение общест­венных явлений, событий и фактов порождает «одномерные ис­тины», ложные с точки зрения познания целостной социальной природы). При этом современное состояние науки актуализирует не только терпимость к взглядам и выводам других исследователей, но и навыки теоретической «лессировки»: соединения, наложения и гармоничного сочетания разных подходов, выводов, интерпрета­ций относительно отдельных явлений или событий.

Отказ от универсальной теории и жестких верификационных методов объяснения переориентировал внимание исследователей на качественные методы познания и изучение контекста: феноме­нологические, этнометодологические, символико-интеракционист-ские, когнитивистские, социолингвистические подходы пропиты­вают ткань современного обществознания. Поскольку при это. еще и углублялось разделение академической и прикладной соци ологии, усиливалась их взаимная профессиональная придирчи­вость, а также произошло разведение теоретиков, грубо говоря, на' два лагеря: «институциалистов» (внимание к системе, структурам, институтам) и «бихевиористов» (изучение поведения, взаимодей­ствия, функционирования), выбор апробированных способов ис< следования социального строения общества стал гораздо боле< сложным, запутанным и неоднозначным.

Все эти факторы нельзя не учитывать при рассмотрении вопро­сов расслоения российского общества и формирования новой сети каналов социальных перемещений людей. В этой связи на основе поискового исследовательского подхода можно сделать ряд новых выводов

Теоретико-методологические обобщения результатов исследо­вания протекающего социального расслоения российского обще-

ЧТО ДАЕТ ЗНАНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

ства позволяют характеризовать их как социальную революцию в социологическом смысле, меняющую положение сложившихся социальных слоев, порождающую интенсивные процессы страто-образования, формирующую социальную диспозицию на новых критериальных основаниях.

Формирующаяся система неравенства становится не только источником социальной динамики, но и механизмом социокуль­турной консервации отношений нового типа, что позволяет рас­сматривать ее в концепции «игры»: складывающихся обществен­ных договоров, правил, коммуникативных стереотипов, стандарт­ных оценок и норм поведения.

Социокультурная специфика России не позволяет при этом использовать стандартный инструментарий западной социологии для изучения процессов общественного расслоения, поскольку из­вестные факторные модели анализа и интерпретации социальной структуры носят качественно неприложимое к ней содержание.

Нестабильное институциональное и структурное состояние рос­сийского общества, а также уникальный характер протекающих в нем социальных процессов значительно сокращают возможности количественного и в определенной мере качественного анализа стратификации и мобильности. Изучение символических индика­торов с позиции теории «невстроенных» общностей — один из эффективнейших методов, отвечающих критериям адекватности, достоверности, верифицируемости и сопоставимости.

Символико-игровая модель интерпретации и анализа социаль­ных структур становится при этом наиболее эвристичным инстру­ментом социального познания организации переходных обществ современного (индустриального и постиндустриального) типа, позволяющим систематизировать и обобщать информацию о «скрытых» социальных процессах системно-преобразовательного характера.

В формировании социальной диспозиции важнейшую роль играют глубинные механизмы монопольного характера, которые не только закрепляют как за аскриптивными, так и за достигну­тыми статусами единовременные социальные «выигрыши», но и порождают рентные социальные отношения, создающие особые динамические вертикали по каждому стратификационному осно-

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

ванию и регулирующие переливы социальных капиталов разного рода внутри групповых (статусных) и общественных (престиж­ных) «горизонтов», а также между ними.

Изучение процессов стратификации и мобильности в россий­ском обществе показывает, что маргинализация, социальный pa пад общностей (в том числе функциональных) и формирование! новых социальных образований имеют специфический характер вследствие особой прочности корпоративных связей и приоритет­ных ценностей неформальных контактов, лежащих в основе обще­ственного структурирования в российской культуре.

Полученные выводы относительно закономерностей социаль­ной стратификации и мобильности в современной России пока носят характер дискуссионных теоретических положений, но в той мере, в какой они призывают к развитию, опровержению или корректировке, они способствуют развитию самостоятельного профессионального мышления будущих социологов.

ПОРТРЕТЫ СОЦИОЛОГОВ

Маркс Карл (1818—1883) — немецкий философ, социальный мыслитель, экономист. Главный вклад Маркса в социологическую, мысль — анализ социальной структуры общества, непосредствен'] но основанной на убеждении, что суть исторического процесса — борьба за контроль над собственностью и богатством Эта борьба обусловлена разделением труда, в результате которого образуются классы, имеющие противоположные интересы. Сущностная при­рода классов изменяется в различные периоды истории в зависи­мости от господствующего способа экономического производства. Таким образом, в условиях капитализма существует конфликт между теми, чей трУА используется для создания богатства, и владельцами средств производства. Согласно Марксу, в любой исторический период напряженность между антогонистическими группами — источник социальных изменений. Этим объясняется, почему капитализм сформировался в недрах феодализма. По Марк­су, в конечном итоге социализм одержит победу над капитализ­мом. Борьба как причина социальных перемен — в этом сущность

230                                                                                                  !

ПОРТРЕТЫ СОЦИОЛОГОВ

конфликтологической теории Маркса. Вклад Маркса в развитие социологической мысли, особенно в области анализа социальных классов и социальных изменений, сохраняет значение и до сего времени.

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения К.шшлл М, 1983 Т 1

Парето Вильфредо (1848 —1923) — итальянский социолог и экономист. Главным элементом социологической теории Парето является теория нелогического действия. В своей теории Парето сделал упор на иррациональном и алогичном характере человечес­кого поведения. Согласно Парето, большинство человеческих дей­ствий, из которых слагается история, принадлежит к числу нело­гических действий. Индивид поступает определенным образом, так как обладает психическими предиспозициями и испытывает чув­ства, толкающие его к поведению определенного рода. Эти чувства маскируются при помощи псевдоаргументов, составляющих со­держание всех общественных теорий. Парето доказывал, что общественные функции идеологии основаны на создании образцов логического (псевдологического) обоснования нелогических дей­ствий, в которых средства не соответствуют целям (таковы поли­тические доктрины, религиозные концепции и т.д.).

Парето создал биологически обоснованную теорию элит, по которой все человеческие общества делятся на элиту (лучших, обладающих способностями к управлению обществом) и неэлиту. Стабилизация и последующая деградация элит, их «круговорот» — движущая сила общественного развития и первооснова всех исто­рических событий. Согласно Парето, индивиды, обладающие врожденными особыми «остатками», способны к манипулирова­нию массами при помощи хитрости, обмана или насилия. Если элита не кооптирует в свои ряды новых членов из низших классов, обладающих соответствующими «остатками», то наступает рево­люция (смысл революции, по Парето, заключается в обновлении персонального состава правящей элиты).

Труды на русском яиисе, рекомендуемые для чтения

О применении социологических теорий // Социологические исследования 1995 № 10, 1996. № 1, 2, 7, 10

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Смола Альбион Вудбери (1854—1906) — американский соци олог, один из зачинателей социологии в США. Смолл был основа телем и руководителем первого в мире социологического факуль тета Чикагского университета (с 1892) и Американского социо­логического общества, а также журнала «American Journal of Sociology» (с 1895); в соавторстве издал первый американский учебник по социологии (1894). Взгляды Смолла формировались под воздействием социального дарвинизма и психологизма Основ­ной единицей социологического анализа Смолл считал категорию интереса, рассматривая социальную жизнь как результат взаимо­действия интересов шести классов, ориентированных на здоровье, благосостояние, познание, красоту и справедливость. Социология, по Смоллу, должна иметь практический выход к «социальной технологии», призванной способствовать улучшению (поэтапно­му) социальных институтов

Моска Гаппано (1858 —1941) — итальянский социолог и политолог, один из основоположников современной концепции элиты. Моска развивал идею необходимости и вечности разделения всякого общества независимо от форм государства, социальных групп и «политических формул» на два класса: «политический класс», т.е. правящая элита, и неорганизованное большинство, управляемый класс. Исследуя анатомию и динамику элит, Моска пришел к выводу, что без их обновления невозможна социальная стабильность, являющаяся основой общества. При этом всякая правящая элита имеет тенденцию к превращению в «закрытую», наследственную, что неизбежно ведет к ее вырождению. Подобные процессы Может предотвращать только наличие свободы, в част­ности свободных дискуссий, которые вынуждают «политический класс» обновляться, позволяют держать его в определенных рамках и устранять, когда он более не соответствует интересам страны.

Труды н л русском языке, рекомендуемые для чтения

Элементы политической ндуки // Социологические исследования 1995 № 4, 5, 8

Морено Якоб (/Джекоб) Аеби (1892—1974) — американский социальный психолог, психиатр, основатель социометрии. С 1940 г. — руководитель основанного им же института социомет-

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПОДГОТОВКИ

рии и психодрамы (институт Морено). Морено исходил из того, что, кроме макроструктуры общества, изучаемой социологией, существует внутренняя неформальная макроструктура, образуемая переплетением индивидуальных влечений, притяжений и отталки­ваний. Опираясь на психоанализ и гештальт-психологию, Морено считал, что психическое здоровье человека обусловлено его поло­жением в малой группе, в системе межиндивидуальных влечений, симпатий и антипатий. Процедуры социометрии (социометричес­кий тест и др.) позволяют выявлять невидимые эмоциональные связи между людьми, измерять их и фиксировать результаты в специальных матрицах, индексах и графиках (например, в социо-грамме).

Труды на русском яшкс, рекомендуемые для чтения Социометрия М, 1994

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПОДГОТОВКИ

1. Что такое социальное неравенство? В чем оно проявляется?

2. Раскройте понятие «социальная позиция».

3. Что такое статус? Чем различаются аскриптивный и достигаемый
статусы ?

4. Какие социальные состояния описывает социальная стратификация?

5. В каких направлениях могут происходить индивидуальные перемеще-

ния и в каких — групповые?

6. Какие количественные и качественные методы исследования социаль-

ного расслоения Вы знаете?

7. Назовите функции неравенства в создании и поддержании обществен-

ной организации.

8. Что такое институциональная структура общества? Дайте понятие
социального института Назовите известные Вам социальные инсти­
туты современного общества.

9. Перечислите основные показатели социального расслоения. По каким

признакам конкретного человека можно отнести к определенному классу и страте?

10. Какие виды социальных монополий Вы знаете? Какого рода прибыли
они приносят своим субъектам?

11 Как связаны социальное положение индивида и его социальная идентичность? В каких случаях они противоречат друг другу? Как называется такое социальное состояние?

I

Тема 4. ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

12. Чем различаются естественная, вынужденная и насильственная мар­
гинализация? Приведите примеры.

13. В чем специфика корпоративных элементов социальной структуры?

14. Чем характеризуются разные виды социальной мобильности?

15. В чем состоят предпосылки формирования среднего класса в России?

16. Какова социальная структура российского общества?

ЛИТЕРАТУРА

Авраамова Е., Дискин 14. Социальные трансформации и элиты // Общественные науки и

современность. 1994. № 3.

Адмшшстрапшвно-пот-тческая элита региона. Социологический анализ. Ростов н/Д, 1995. Ашснштадт СИ, Конспект великих революций: Культура, социальная структура, история

и человеческая деятельность // РЖ «Социология». 1993. № 3—4. Андреев А.А. Классы как субъекты социального ритма // Социально-политический Журнал.

1993. № 8. С. 42—54. Андрущак Н.В. Доход и социальная дифференциация общества // Социальная структура и

социальная стратификация. М. 1992. С. 28—44. Анурин В.Ф. Политическая стратификация: содержательный аспект // Социологические j

исследования. 1996. № 12.                                                                                        j

Анурин В.Ф. Экономическая стратификация: аттитюды и стереотипы сознания // Социо- !

логические исследования. 1995. № 1. С. 104—115.                                                 1

Анурин В.Ф. Проблемы эмпирического измерения социальной стратификации и социальной

мобильности // Социологические исследования. 1993. № 4. С. 87—97.
Атоян A.M. Социальная маргиналистика // Политические исследования. 1993. № 6.   ;

Ашин Г. Смена элит // Общественные науки и современность. 1995. № 1.                    1

Бабаева А.В., Таргиис Е.Я., Резнинснхо А.А. Элита России: о настоящем и будущем страны j

// Социологические исследования. 1996. № 4. С. 40—49.                                       j

Бабаева А.В., Чирикова А.Е. Бизнес-элита России: образ мышления и типы поведения // >

Социологические исследования. 1995. № 1. Барбер Б. Структура социальной стратификации и тенденции социальной мобильности //

Американская социология. М, 1972. Белых Е.А., Ъеркеешо Г.П. Социальная структура и социальные процессы в современном.

обществе. М., 1993. 88 с. Беляева А.А. Средний слой российского общества: проблемы обретения социального статуса 1

// Социологические исследования. 1993. № 10. С. 13—22. Бердяев И. Философия неравенства // Русское зарубежье. Л., 1991. Берпю Д, Берпю-Въям И. Наследство и род: трансляция и социальная мобильность на

протяжении пяти поколений // Вопросы социологии. 1992. № 2. С. 106—122. Блау П.М. Различные точки зрения на социальную структуру и их общий знаменатель // .

Американская социологическая мысль: Тексты. М., 1994. С. 8—30. Бурдьс П. Социальное пространство и генезис «классов» // Вопросы социологии. 1992.

№ 1. С. 17-36. Вебср М. Основные понятия стратификации // Социологические исследования. 1994. № 5. i

С. 147—156.

ЛИТЕРАТУРА

Всблсн Т. Теория праздного класса. М., 1984.

Несолоуский В. Классы, слои и власть. М., 1978.

Носленсшш М Номенклатура: господствующий класс Советского Союза. М., 1991.

Гафт А.Г. Изменение производственных структур и формирование новых слоев общества // Социальная структура и социальная стратификация. М., 1992. С. 57—61.

Гиддснс Э. Стратификация и классовая структура // Социология: учебник 90-х годов (Реферированное издание). Челябинск, 1991. С. 48—69.

Голснкова З.Т., Ъитюк R.R., Гритчин Ю.В., Черных AM., Романснко A.M. Становление гражданского общества и социальная стратификация // Социологические исследова­ния. 1995. № 6.

Голснкова З.Т., Игнтхаиян Е.Д., Кагаринова И.В., Соровскгш Э.Г. Социальная стратификация городского населения // Социологические исследования. 1995. № 5.

Денисова Г.С. Социальное расслоение как фактор напряженности в городе // Социологи­ческие исследования. 1992. № 9. С. 81—84.

Динамика социальной дифференциации. М.: ИНИОН АН СССР, 1990.

Динамика социальной дифференциации: реферативный сборник. М., 1992.

Доходы работающего населения России // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1994. № 1. С. 5 —10; № 2. С. 5—12.

Дэвис К., Мур У.Е. Некоторые принципы стратификации // Структурно-функциональный анализ в современной социологии. М., 1968.

Дюркгсйм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. Л., М., 1991.

Ефимов А. Элитные группы, их возникновение и эволюция // Знание — сила. 1988. № 1. С. 56-64.

Зайчснко А. Имущественное неравенство // Аргументы и факты. 1989. № 27.

Залашенный СИ. Динамика социальной дифференциации. Саратов, 1991.

Заславская Т.И. Бизнес-слой российского общества: сущность, структура, статус // Социо­логические исследования. 1995. № 3.

Зиммсль Г. Социальная дифференциация. М., 1909.

Зубова Л., Ковалева Н. Бедность, которая превратилась в проблему // Человек и труд. 1995. №2.

Иштханян Е.Д. Самоидентификация в социально-слоевой структуре и основные направле­ния ее изменений // Социальная идентификация личности-2. М., 1994. Кн. 1.

Ильин В.И. Социальная стратификация. Сыктывкар, 1991.

Ильин В.И. Основные контуры системы социальной стратификации общества государствен­но-монополистического социализма // Рубеж. Альманах социальных исследований. 1991. № 1. С. 96—116.

Ионин AS. Культура и социальная структура // Социологические исследования. 1996. № 3.

Казаринова И.В. Социально-статистический анализ тенденций развития социальной струк­туры общества // Социальная структура и социальная стратификация. М., 1992. С. 9-19.

Климова С.Г. Социальная идентификация в условиях общественных перемен // Человек. 1995. № 3.

Климова С.Г. Изменения ценностных оснований идентификации (80—90-е годы) // Социологические исследования. 1995. № 1. С. 59—72.

Тема 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

Климова С.Г. Динамика социальной структуры города, ценностные основания // Социо­логические исследопания. 1993. №11.

Комаров М.С. Социальная стратификация и социальная структура // Социологические исследования. 1992. № 7. С. 62—72.

Кордонский С.Г. Социальная структура и механизм торможения // Постижение. М., 1989. С. 36—51.

Крьпшпановская О.В. Нелегальные структуры в России // Социологические исследопания 1995. № 8.

Крыистановская О.В. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту: ш материале социологического исследования // Общественные науки и современность.

1995.           № 1.

Крхтсва А. Власть и элита в обществе без гражданского общества // Социологические

исследования. 1996. № 4. С. 19—29. Куколсв И В. Формирование бизнес-элиты // Общественные науки и современность. 1996

№ 2. С. 12-23. Лэйн Д. Перемены в России: рост политической элиты // Социологические исследования

1996.           № 4 С. 30-39.

AytfCHKO A.B., Бадаев В.В. Сбережения средних слоев населения // Экономика и общество.

1995. № 6. Магомедов А. Политические элиты российской провинции // Мировая экономика и

международные отношения. 1994. № 4. Мсртон Р.К. Социальная теория и социальная структура // Социологические исследования.!

1992.           № 2. С. 118-124.

Мертон Р.К Социальная структура и аномия // Социологические исследования. 1992. № 3.1

С. 104—114; № 4. С. 91—97. Мизе А. фон. Бюрократия. Запланированный хаос. Анти-капиталистическая менталыюсть. 1

М„ 1993.

Мнллс Р. Властвующая элита. М., 1959.

Модернизация: экономика и социальные структуры. М 1991 36 с. Мостовая И.В. Социальное расслоение: символический мир метаигры: М.: Механик, 1996.1

208 с.

На изломах социальной структуры. М., 1987. Надсль С.Н. Современный капитализм и классы // Рабочий класс и современный мир.

1989. № 4. Наумова НФ. Регулирование социальной дифференциации, критерии, циклы, модели //

Общество и экономика. 1993. № 3. С. 3—20 Олсйник А.Н. Механизм возникновения новых институциональных структур в переходный

период // Социологические исследования. 1994. № 2.

Орлов А.С. О среднем классе // Социально-политический журнал. 1994. № 9—10. Орлов А.С. Социальные услуги как фактор стратификации общества // Социальная

структура и социальная стратификация. М., 1992. С. 44—56.

Пастухов В.Б. От номенклатуры к буржуазии: «новые русские» // Политические исследо­вания. 1993. № 2. Пастухов В.Б. «Новые русские»: появление идеологии // Политологические исследования.

1993.           № 3. С 15-26.

ЛИТЕРАТУРА

Положение о классовой структуре и психологическое функционирование индивида. Про­блема взаимовлияния // РЖ «Социология». 1993. № 3—4.

Понедслхов А.В. Политическая элита, генезис и проблемы ее становления в России. Ростов н/Д, 1995.

Щоапаков И В. Корпоративизм как идеал и реальность // Свободная мысль. 1992. № 2. С 17—24.

Процессы социального расслоения в современном обществе: Научный доклад / Ин-т социологии РАН. Проблемный совет «Социальная структура и социальная стратифи­кация». М., 1993.

Радасв В. Основные направления стратификационной теории // Российский экономичес­кий журнал. 1995. № 1.

Радасв В. Социальная стратификация, или Как подходить к проблемам социального расслоения // Российский экономический журнал. 1994. № 11.

Радасв В.В. Властная стратификация в системе советского типа // Рубеж. Альманах социальных исследований. 1991. № 1. С. 117—147.

Радзиховский А, Новые богатые // Столица. 1993. № б. С. 10—11.

Ранние формы стратификации. М., 1993.

Ромишсвская Н Социальная стратификация и проблемы бедности // Человек и труд. 1994. №10.

Руус П От фермы к офису: семья, уверенность в себе и новый средний класс // Вопросы социологии 1993. № 1—2. С. 139—151.

Рыбкина Р.В. Советская социология и теория социальной стратификации // Постижение. М., 1989. С. 17-35.

Савельев АД. Идентификация и формирование научной элиты (обзор) // Социологические исследования. 1995. № 2.

Силластс Т.Т. Эволюция социальных позиций женщин в меняющемся российском обществе // Социологические исследования. 1995. № 4.

Силлаапе Г. Женские элиты в России и их особенности // Общественные науки и современность. 1994. № 1.

Смслзср Н. Неравенство, стратификация и класс // Социология. М., 1994. С. 273—303.

Советский город: социальная структура. М., 1988.

Современные зарубежные теории социального изменения и развития: Реферативный сбор­ник. М., 1992.

Сорокин ПА Социальная аналитика: Учение о строении сложных социальных агрегатов // Система социологии. М., 1993. Т. 2.

Сорокин П.А. Учение о строении общества / / Общедоступный учебник социологии. Статьи разных лет. М., 1994. С. 16—69.

Социальная структура и экономика. («Социальная структура и производственные отноше­ния») // Общественные науки. РЖ «Социология». Сер. 11. 1992. № 2. С. 138—144.

Социально-апратификациоиные процессы в российском обществе // Вестник МГУ. 1995. №4.

Согрмлъно-экономическос расслоение населения России в 1992 году. М.: Фонд «Обществен­ное мнение», 1993.

Стариков £.Н. Социальная структура переходного общества, «горизонтальный срез» // Политические исследования. 1995 № 5.

Тема 4 производство социальной структуры

Стариков £ Н. Социальная структура переходного общества (опыт «инвентаризации») // Политические исследования. 1994. № 4. С. 87—96.

Стариков Е.Н. Маргинал и маргиналыгость в советском обществе // Рабочий класс и современный мир. 1989. №4 С. 142—155.

Стариков Е. «Угрожает» ли нам появление «среднего класса»? // Знамя. 1990 № 10. С. 192-196.

Сычева B.C. Проблемы имущественного неравенства в России // Социологические иссле­дования. 1995. № 5.

Томпсон П. История жизни и анализ социальных изменений // Вопросы социологии. 1993. № 1-2. С. 129-138.

Тоффлср О. Смещение власти Знание, богатство и принуждение на пороге XXI в. // Общественные науки. РЖ «Социология». Сер. 11. 1992. № 2 С. 13—21.

Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества / Отв. ред. З.Т. Голенкова. М.: Институт социологии РАН, 1996. 469 с.

Умов В. И Российский средний класс: социальная реальность и политический фантом // Политические исследования. 1993. № 4. С. 26—40.

Хинкл Р.Ч., Ъосков А. Социальная стратификация в перспективе // Современная социоло­гическая теория в ее преемственности и изменении. М., 1961. С. 417—446.

Хоффман-Аанге У. Элиты и демократизация: Германский опыт // Социологические исследования. 1996. № 4. С. 50—57.

Черныш М.Ф. Социальная мобильность и массовое сознание // Социологические исследо­вания. 1995. № 1.

Черныш М.Ф. Власть и социальная структура // Социальная структура и социальная стратификация. М., 1992. С. 19—28.

Чжан Ваньли. Обзор современных исследований социальных классов и страт в Китае // Общественные науки. РЖ «Социология». Сер. 11. 1992. № 2. С. 65—69.

Шкаратан О.Н. Социальная структура, иллюзии и реальность // Социология перестройки. М., 1990. С. 52—8

Шкаратан ОМ., Фигатнср Ю.Ю. Старые и новые хозяева России (от властных отношений к собственническим) // Мир России. 1992. № 1. С. 67—90.

Шурухнов Н.Г. Неформальная дифференциация в иагравительно-трудовых учреждениях // Социологические исследования. 1992. № 7.

Ядов В.А. Социально-структурные общности как субъекты жизнедеятельности // Социоло­гические исследования. 1989. № 6. С. 60—63.

Приложение. СОЦИОДРАМА «НЕРАВНЫЙ БРАК»

Социодрама — это обучающая технология, с помощью которой можно не только актуализировать и проверить полученные знания, но и эмоционально прочувствовать недоступный ранее социальный опыт, а следовательно, существенно обогатиться социологически.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Возможности этого метода поистине безграничны, поскольку в нем сильно выражена игровая составляющая, способная развивать вариативность поведения, социальную фантазию и «драматурги­ческое» творчество.

Способности «актеров» не имеют значения, хотя практика показывает, что игровые ситуации сами по себе помогают прояв­лять участникам заложенный в них лицедейский талант.

Преподаватель (или ведущий) оглашает заранее составленный список ролей. Например: «современная Золушка», «озабоченный Принц» (деловой богатый претендент на руку и сердце героини), «восторженная Мама» девушки, «добродушный Свекр» (будущий, конечно), «скептичная Свекровь», «целеустремленная Подружка», «взбалмошная Подружка», «лучший Друг» и «бывшая Подружка» (жениха) и т.п. Мы рекомендуем б—8 ролей.

Студентам дается короткое время (3—5 минут) для «специ­фикации роли»: они должны придумать свой образ какой-то из ролей, поэтому возможны, например, четыре разных «Золушки» и два разных «Принца» (один озабочен бизнесом, другой — ранним облысением, третий — необходимостью избавиться от бывшей Подружки; они будут разного возраста, темперамента и т.п.). Интересно, что в ролевой игре актер может поменять пол, возраст, социальное положение, жизненную ситуацию и «пере­жить» элементы чужой жизни. Это вырабатывает новые способ­ности, открывает возможности более глубокого понимания других людей и внутренней логики происходящих событий.

После этого короткого периода свободных фантазий на тему ведущий предлагает каждому потенциальному игроку огласить буквально в трех предложениях свой выбор: назвать роль и «раскрыть характер» личности или ситуации, в которой она пребывает и которая будет направлять определенным образом ее дальнейшие действия.

Затем задаются ситуации — на выбор. Например: «Знакомст­во», «Представление семье», «Свадьба», «Празднование годовщи­ны». Актеры, выбравшие роли, занятые в этой картине (лучше всего идут дуэты), выбираются по желанию или наугад. Задается элемент драматизации, например обсуждение бюджета, и игра

Тем.i 4 ПРОИЗВОДСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ

движется на самотек или должна развиваться в соответствии с заранее оговоренными установками.

Социодрама хороша тем, что «пассивное» участие в ней наблю­дателей так же эмоционально активно, как и непосредственных «игроков». Сама «драма» корректируется в зависимости от цели игры: просто получить опыт общения в своеобразной кратическои | структуре, отработать коммуникативные навыки, которые ранее | обсуждались, проанализировать модели развития отношений в | подобной микросоциальной структуре, выявить «болевые точки» в отношениях.

ТЕМА 5

Развитие социального управления

Изменение практики менедясмента в конце XX в. можно содержательно охарактеризовать как процесс социализации управления . Многоплано­вость инновационного менеджмента позволила теоретикам управления рассматривать в качестве самостоятельных проблем такие аспекты этого явления, как социальное управление, маркетинговое управление, произ­водственное самоуправление, и изучать в целом организацию процесса демократизации общественной жизни.

Все это элементы и проявления одного целостного состояния, суть которого еще предстоит изучить. Недаром специалисты по управленчес­ким технологиям, пытаясь осмыслить негативные уроки современного менедясмента, вынуждены делать почти социологические обобщения по поводу содержания управленческих инноваций: «Люди у власти должны быть архитекторами социальных процессов, изучая и формируя то, что называется «культурой производства», анализируя ценности и нормы организации и те пути, с помощью которых эти ценности могут быть привиты и переданы людям, или в случае необходимости противостоять отжившим нормам организационной культуры» .

Иными словами, современный инновационный менеджмент содер­жательно связывается с развитием новых форм системной организации, привитием особой культуры социального взаимодействия людей в сфере труда и производства.

¹ См.: ДзыбоЙ КМ., Мостовая И.В. Социотехнический характер инновационного
управления. Ростов н/Д, 1997.

² Почему лидеры не могут управлять. Реферат книги: Warren В. Why Leaders Can't
Lead. The Unconscious Conspiracy Continues. San Francisco, 1989 // Как добиться успеха.
M, 1992. С. 37.

16- 1689

Тем.1 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНО!О УПРАВЛЕНИЯ

Процесс развития управленческих инноваций нельзя в строгом смысле считать имманентным, поскольку он обусловлен вызовами со стороны управляемой системы и еще в большей мере — со стороны конкурентной среды. Более того, изменение системы организации и управления проис­ходит на практике под влиянием преимущественно кризисных состоя­ний, когда традиционные методы регулирования оказываются неэффек­тивными. Именно локальный или общесистемный кризис вызывает осознанную реакцию менеджмента, поскольку требует изменения самой стратегии развития организации в целях выживания.

Усложнение системы современного общественного воспроизводства порождает многочисленные нестабильнее состояния, актуализирует про­блему неопределенности, создает информационный голод. Связанные с этим микрокризисные ситуации требуют социальной консолидации граждан и правительств, менеджеров и работников, перераспределения управленческой воли и ответственности «среди всех».

Кризис систем и управленческие инновации

Анализ конкретных процессов возникновения современной орга­низационно-управленческой стратегии экономически преуспеваю­щих стран позволяет сделать вывод, что развитие инновационного менеджмента обусловлено ситуациями социального кризиса. Зна­чительные изменения, произошедшие в системе распределения сил мирового и национального производства в последней трети второго тысячелетия, связаны именно с «точками роста» антикризисных стратегий социального управления. Это подтверждают примеры послевоенной Японии и Германии, а также Южной Кореи, Тай­ваня, Гонконга и Сингапура, последовавших по пути использования технологических инноваций.

Чем бы ни объясняли в последующем чудеса экономического
роста этих стран: корпоративным духом, мобилизацией нации,
дешевизной рабочей силы или богатством природных ресурсов
(например, в Арабских Эмиратах или Кувейте) — важнейшей
необходимой предпосылкой, «первотолчком» перемен оказалось
осознанное принятие новой управленческой стратегии, ставка на
технические и социальные новации.           '

КРИЗИС СИСТЕМ И УПРАВЛЕНЧЕСКИЕ ИННОВАЦИИ

Идеология рывка во всех этих странах потребовала перераспре­деления ресурсов в пользу развития наукоемкого производства, требующего высокопрофессионального, квалифицированного, творческого и заинтересованного (т.е. социально ответственного)

груда.

«Новые индустриальные страны используют самую современную, передовую технологию, их структура затрат похожа на американскую, их рабочая сила — молодая, жадная до работы и не испорчена высоким уровнем жизни, строгим регулированием условий труда или управленчес­кими теориями.

Общим для всех... является ориентация на экономический рост, i отовность много трудиться, предпринимательство, дисциплинированная II достаточно квалифицированная рабочая сила, высокий уровень образо-мания» .

Целеустремленность развития и мотивация производительнос­ти в этих столь разных странах достигались проведением в жизнь осознанной организационной антикризисной стратегии управле­ния, предобусловленной военными, демографическими, полити­ческими и иными социальными потрясениями. «Инновационный менеджмент является стабилизатором переломных моментов, гасителем возмущений. Кризис для инновационного менеджмен­та — предмет изучения, а безопасность жизнедеятельности, в частности в предкризисных, кризисных и посткризисных ситуаци­ях, — цель деятельности» .

Антикризисные стратегии управления.Антикризисный характер инновационного управления имеет глубинную соци­альную подоплеку, а его реализация связана с проблемой выжи­вания общественной системы — идет ли речь о «нации» или о «корпорации». В противном случае американские политики и ученые (а не только производители) не испытывали бы беспокой­ства из-за конкуренции с более динамичными экономическими системами: ведь технологический или чисто экономический про­игрыш не ставит под угрозу существование американской нации,

¹ Трет он Дж, О'Дслл К Американский менеджмент на пороге XXI века М, 1991 С 303-304

^ Вишняков Я, Гсбхардт П, Кирсанов К Инновационный менеджмент // Россий­ский экономический журнал 1993 № 10 С 76

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

не может коренным образом повлиять на уровень жизни граждан. А вот изменить культурные стандарты, снизить пас] национальной идеи, изменить общие ценности поражение мировой конкурентной борьбе вполне способно, т.е. потеря темпо]| экономического роста может привести не просто к кризис производства, а к глубокому социальному кризису, как произошло; в России.

«Россия переживает сейчас период острейшего социального кризис идет интенсивный процесс реформирования, появление новых элементов и структур сопровождается разрушением старых. Меняются социальны^ институты — ...то есть все то, что в стабильных условиях «цементируе жизнь общества... В России сейчас почти нет слоев населения, положений которых было бы стабильным, а общие идеалы и ценности отсутствуют В этой ситуации социальный контроль выступает в форме принужден и реализуется в особом, кризисном управлении... Идея кризисное управления покоится на трех «китах», стабильности государственного аппарата, приоритете экономики и целенаправленном усилении деятель­ности... институтов социального контроля ..»

Ясно, что кризис общественной системы требует изменения системы управления социальными процессами, развитием эконо­мики и производства.

В то время как российское производство продолжительное время стагнирует после обвального, более чем на 40%, падения в первой половине 90-х гг., отечественный «менеджмент» не изме­няет свое качество ни на макроэкономическом, ни на внутрипро­изводственном уровне. Это в значительной степени обусловлено тем, что непосредственная практика, организация и идеология управления тесно, можно сказать неразрывно, связаны друг с другом. Конечно, может возникать определенный лаг между при­оритетами государственной экономической политики и политикой менеджмента на конкретных предприятиях — иногда управлен­ческие новации пропагандируются и внедряются «сверху», иногда пробиваются на уровень общенационального осознания «снизу» Но и в том, и в другом случае они вначале формулируются как

I

¹ Гурьева А От кризиса власти к кризисному управлению // Мировая экономика и международные отношения 1993 № 7 С 40

КРИЗИС CMCTFM И УПРАВЛШЧЕСКИЕ ИННОВАЦИИ

определенная социальная идея, для принятия которой должна быть подготовлена культурная почва.

Например, в социальных системах, основанных на развитой демократии, и в управлении производством возникают тенденции к социализации организационной системы, формированию отно­шений сотрудничества, позитивного самопричисления, участия, солидарности. Демократизация производства и развитие автоно­мии труда становятся естественным следствием развития граждан­ской и хозяйственной автономии людей в современном обществе. «В свое время в 50 европейских и латиноамериканских странах проводилось исследование с целью выяснения вопроса, связан ли уровень развития экономики с политическим режимом общества. Оценивался уровень благосостояния общества, его индустриализа­ции, урбанизации и образования. Полученные результаты одно­значны — экономически развитые общества имеют стабильную демократию, общества со слабо развитой экономикой склонны к нестабильным демократиям или диктатурам» . Таким образом, антикризисное управление тесно связано с решением задачи по­литической устойчивости общественной системы. А вот обратное влияние политической стабильности на качество менеджмента может и не быть таким благотворным. Подобный парадокс обу­словлен тоже социокультурными причинами.

Стабильные социальные системы с успешно развивающейся экономикой индустриального типа несколько «закостеневают» в своем духовном развитии, вырабатывая те самые «культурные консервы» стереотипов должного, стандартных управленческих решений, обычно эффективных приемов организации совместной деятельности, о которых говорил Я. Морено. Поэтому и в совре­менной российской системе управления сохраняются дурные тра­диции непонимания и недоверия к инноватике, особенно опасные в период коренных преобразований, происходящих в экономике, социальной и политической структурах

¹ Гурьева Л Указ соч С 41

Те mi 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОЮ УПРАВЛЕНИЯ

Загадка «социального управления»

Рассматривая проблемы формирования антикризисного инноваци­онного управления на макроуровне, можно прийти к обоснован­ному выводу о наличии тесной зависимости между философией общественного управления в целом и конкретными социальными! технологиями менеджмента. Поэтому проблема управления пер-З соналом как наиболее актуальная проблема организации эффек-'j тивного менеджмента не может быть поставлена в отрыве от* проблемы социального управления в целом.

В то же время само определение «социальное управление», как и целый ряд других определений, позволяющих теоретически полноценно говорить о современной управленческой инноватике, окончательно не сформулировано.

Отдельные исследователи отождествляют его с самоуправлени­ем, некоторые делают акцент на социальном объекте или обще­ственно значимых целях управления, многие говорят о специфи­ческом характере применяемых принципов, методов и технологий. Однако социальное управление включает в себя все эти качества и характеристики, в то время как центральным его элементом является актуальный социальный стимул, позволяющий мак­симально мобилизовать свободный потенциал конкретного чело­века

Если принять подобную дефиницию за основу, то в свете происходящих изменений в системе общественной регуляции следует признать, что управление становится все более и более «социальным», поскольку процессы демократизации приводят ко все более сложному (почти диффузному) распределению управ­ленческой воли, полномочий и ответственности среди всех дейст­вующих субъектов. Причем этот вывод может показаться теоре­тически гипертрофированным только в рамках реалий российского административно-управленческого консерватизма

Социальное управление производством.Формирование со­товых оргструктур современных предприятий, участие работников в доходах, акционерная собственность, кружки качества, демокра­тизация производства подтверждают, что характер социальных изменений в системе современного менеджмента изменился ко-

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

ренным образом в направлении глубокой, всеобъемлющей социа­лизации.

Качественное развитие системы управления производством стало возможным после осознания руководящими субъектами отдельных предприятий и всего национального хозяйства того, что «стабильность» — состояние обманчивое, чреватое противоречия­ми, временными деструкциями и кризисами. Но после кризиса структурных преобразований должен наступить либо коллапс, либо катарсис, а беспечное накапливание проблем запаздывающей тех­нической модернизации, как уже не раз случалось в российской истории, приводит общество к критическому порогу развития, вызывая необходимость тотальной социальной мобилизации.

Насколько связан мировой этап постиндустриального развития с причинами постсоветской «перестройки» экономической и об­щественной системы, предстоит выяснить специалистам в этой области. Но не подлежит сомнению, что хроническое и потому углубляющееся технологическое запаздывание сделало отечествен­ное производство в массе своей неконкурентоспособным еще в относительно «стабильные» времена.

Стремясь избежать «малых» (локальных) организационных кризисов, связанных с внедрением технических инноваций, и поощряя их только в наукоемких сферах военно-промышленного комплекса, субъекты экономического и хозяйственного управления на высшем и среднем уровнях фактически приближали «большой», всеобъемлющий кризис социальной системы, который охватил все пласты общественной жизни далеко за пределами производства и неразвитого потребительского рынка.

Причиной тому стала не только субъективная профессиональ­ная «близорукость» отечественных руководителей производства, но и объективная структура созданного десятилетия назад механизма разработки и внедрения технических инноваций, ригидность ко­торой в рыночную эпоху оказалась неоспоримой.

Мощный научно-технический потенциал страны, имевшей ста­тус мировой сверхдержавы, блокирован в результате действия двух важнейших причин, обусловленных недостатками управленческого предвидения: во-первых, ведомственный монополизм и присущие ему информационно-коммуникативные ограничения, что не по-

Темп 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

зволяло широко распространять технические новации; во-вторых, абсурдный технократизм социального управления, когда ресурсы общества пополняли материально-технический базис производства и весьма скудно использовались для обеспечения качественного воспроизводства жизни, в результате чего хирел энтузиазм и заметно снижалась экономическая отдача основного фактора про­изводства и источника любых инноваций — «человеческого капи­тала».

Руководители производства, так и не ставшие менеджерами , зачастую игнорируют простые истины современных правил дости­жения эффективного социально-экономического развития. Одно из них гласит, что технический успех превращается в коммерчес­кий, когда учтены социально-культурные особенности и контексты развития производства, а именно: 1) потребности людей, обеспе­чивающих создание продукта или услуги, и 2) потребности людей, потенциально нуждающихся в предлагаемом товаре. А для этого надо виртуозно использовать обширную информацию о побуди­тельных мотивах работников и потребителей результатов произ­водства.

Обществам, которые вырвались в новое пространство социаль­ного саморазвития благодаря использованию потенциала иннова­ционного менеджмента, помогла «новая философия управления, исходящая из посылки о наивысшей ценности в производстве «человеческого фактора», что позволит преодолеть отчуждение, развязать инициативу и высвободить творческий потенциал людей» . Новая философия менеджмента очень нужна современ­ной России, где даже управленцы высшего ранга до сих пор связывают ответы на трудные вопросы затянувшегося экономичес­кого кризиса с «зарубежными кредитами», «инвестициями», «на­логовыми сборами», а не с качеством социального управления, собственным неумением создать организационно-правовые меха­низмы, позволяющие действенно заинтересовать массы талантли-

¹ См.: Гладтсх И. Почему слово «менеджмент» не переводится на русский язык? //
Экономика и организация промышленного производства. 1996. № 4.

² Тарасова Н.Н. От приказа к мотивации: новые принципы управления в США //
Политические исследования. 1993. № 2. С. 181.

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

вых и предприимчивых людей, миллионы которых трудолюбивы, патриотичны и готовы строить новое будущее в собственной стране — вместе с ответственными политиками и менеджерами.

Информатизация управления. Информационная и марке­тологическая необеспеченность нововведений, столь характерная для отечественного экономического развития, и сегодня является главным организационным барьером в реализации антикризисного управления.

Информатизационное обеспечение — ив широком, общефи­лософском, и в узком, производственно-техническом смысле — стало стратегическим элементом организации современного управ­ления, игнорировать который не просто недальновидно, а социаль­но опасно.

Но «недостаточное внимание к информатизации — ситуация не новая, она имеет у нас, к сожалению, весьма устойчивые традиции... Результаты такого положения отнюдь не сводятся лишь к снижению эффективности управленческого аппарата при увели­чении издержек на его содержание. Еще более чувствительны происходящие в значительной степени по этой причине многооб­разные нарушения в развитии и функционировании производст­ва...» Иными словами, субъект управления должен обладать все­объемлющей информацией обо всех факторах, социально-психо­логических составляющих и общественных контекстах, которые обусловливают актуальные состояния социальной системы и пер­спективы ее развития. В противном случае неучтенные изменения могут накапливаться и в конце концов проявить себя в экономи­ческом или социальном кризисе.

Наука социального управления выделяет в этом смысле два типа ориентации менеджеров. В «менеджерской сетке» — системе ключевых принципов подхода к управлению — выделяются такие важнейшие составляющие, как отношение к производству и отно­шение к людям.

«Внимание к производству означает концентрацию усилий менеджера на формировании успешных идей, объеме продаж, качестве обслужива-

¹ Атииип Ю, Модип А Информатизация управления рыночной экономикой // 1'оссийский экономический журнал 1992. № 2 С. 32.

Темп 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

ния, реализации решений вышестоящего руководства и т.п., внимание к людям предполагает создание творческой атмосферы: привлечение пер­сонала к участию в принятии решений, обеспечение справедливой сис­темы оплаты и т.д.»

Функциональный менеджмент (управление на основе задач) и «клубный» менеджмент (управление на основе взаимоотноше­ний) по-своему односторонни. Первый подход позволяет тех­нически обновлять производство, но игнорирует социальную мо­тивацию труда, второй, Напротив, удовлетворяет интересы работ­ников и избегает психологически болезненной для людей иннова-тики.

Ограниченность подобной установки менеджеров преодолева­ется в современных моделях «управления группой» и в использо­вании многоканальной системы поступления всей значимой соци­ально-экономической информации, которая позволяет прогнози­ровать развитие производства и избегать кризисных ситуаций самого'разного порядка. «Сейчас в действиях ведущих фирм все более явственно просматривается стратегия упреждения. Действи­тельно, гораздо разумнее предусмотреть кризис и ввести в поведе­ние системы... новшества. Менеджеров, которые могут предвидеть кризис, предложить систему мер по минимизации ущерба от него и претворить эти меры в жизнь, целесообразно считать инноваци­онными менеджерами»².

Новелла об организации производства.Развитие современ­ного общества характеризуется глубокими динамичными переме­нами системного характера. Меняются государственные, полити­ческие и экономические формы, внедряются новые социальные и производственные технологии. Все эти процессы существенно повышают значимость управления в сложно организованных со­циальных системах.

В мире произошли значительные изменения качества рабочей силы и структуры совокупного труда. Теперь управленцы сталки-

¹ Социальное управление. Словарь / Под ред В.И. Добренькова, И.М. Слепенкова. М.. Изд-во МГУ, 1994. С. 83

^z Вишняков Я., Гсбхирдт П., Кирсанов К. Инновационный менеджмент // Россий­ский экономический журнал. 1993. № 10. С. 75.

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

ваются не с малообразованными послушными исполнителями, а преимущественно со специалистами. Современное производство по своему технологическому строю предполагает широкое исполь­зование квалифицированного профессионального труда, поэтому современные менеджеры руководят работниками, которые спо­собны оценивать и творчески влиять на реализацию управленчес­ких решений. Изменился и состав работников: если раньше преобладали крестьяне, рабочие и сервисные служащие, то в современной экономике основными профессиональными группа­ми становятся «управляющие и специалисты» , противоречия между которыми и определяют динамику практически любой организации.

Иными словами, большие перемены в социальном объекте управления предполагают необходимость изменения типа и харак­тера современного производственного менеджмента . А это про­цесс сложный, и его особенности недостаточно изучены.

Производственный менеджмент приобретает особую роль в период преобразования принципов организации национальной экономики и проведения рыночных реформ в обществе. Измене­ние структуры производства, характера экономических связей, макроэкономические дисфункции и общий финансовый дисба­ланс, революция собственности и системы потребления создают мощный фон неопределенности и дезорганизации в развитии российских предприятий. А разрушение системы государственных гарантий и выполнения взаимных обязательств приводит к дроб­лению общего экономического пространства, когда каждый регион и каждый производитель вынуждены использовать собственные антикризисные управленческие стратегии.

Таким образом, коренная трансформация социально-экономи­ческой системы требует специального научно-управленческого обеспечения российских реформ и глубокой теоретической разра­ботки:

¹ Хруцкий В. Реферат статьи Питера Друкеря «Труд и управление в современном
мире» // Российский экономический журнал. 1993. № 5. С. 67.

² См.: Дзыбов КМ., Мостовая И.В. Инновационный менеджмент в современном
производстве (нута развития социальных технологий). Ростов н/Д, 1997.

Тем i 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

■ проблем управляемости процесса реформирования и оптими­
зации социальной цены реформ;

■ вопросов формирования «маркетингового» качества управ­
ления, т.е. изменения культуры и технологических приемов ме-'
неджмента;

■ задач внедрения управленческих нововведений с целью ради­
кально повлиять на качество производства.

Существенные особенности развития современного производ­ства привели к изменению всей философии управления и практи­ческой переориентации менеджмента. Анализируя эти процессы, можно выделить четыре важнейших особенности новых подходов; к организации производства:

1) информатизация современного менеждмента как реакция •
на сложные технологические, экономические, потребительские и"
социально-конъюнктурные изменения;

2) социализация систем производственного управления на
основе широкого внедрения принципов корпоративности и кли-
ентальности;

3) инноватизация менеджмента с учетом развития эвристики, ₍
психологии нововведений, прогностики;

4) экологизация управления производством в направлении,
использования антикризисных стратегий регулирования, перехода
от технократического к социократическому управленческому¹
мышлению, учета влияния культурных составляющих среды.

На многих предприятиях сегодня появляются специальные отделы по связям с общественностью, поскольку производственная; и маркетинговая политика отдельных фирм, конечный успех их деятельности в значительной мере обусловлены характером обще­ственного мнения относительно продукции и самого производства.

Иными словами, процессы развития современного менеджмен­та по своему содержанию таковы, что не могут не заинтересовать! социолога или социального философа: администрирование и руко-| водство превращаются в подлинный процесс управления людьми,! а не «ресурсами», и должно быть осмыслено с позиций соответст-j вия групповых ценностей, потребностей и возможности реализа ции сотрудничества (ассоциации).

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

В связи с этим специалисты особое внимание уделяют изучению вопроса о том, что собой представляют организационные формы управления современным производством. Однако наиболее акту­альной является проблема исследования управленческих техноло­гий и организационных принципов внедрения инноваций, постро­енных на новом типе социального взаимодействия. Она имеет не только теоретическое, но и большое практическое значение, в частности для современного российского развития.

Качество социального управления «человеческим капиталом» как основным национальным ресурсом может стать важнейшим фактором успешных рыночных изменений и обеспечения эффек­тивности (конкурентоспособности) современного российского производства.

Основные принципы инновационного менеджмента в произ­водственной сфере могут быть логически разделены на четыре группы, имеющие 1) валеологический (превентивный, антикри­зисный, социально экологичный), 2) коммуникативный (инфор­мационный, культуральный, социально-реактивный), 3) синерге-тический (инновационный, эвристичный, поисковый, вероятност­ный), 4) социократический (человекоцентрированный, клиен-тальный, солидарностный) характер.

Инновационный производственный менеджмент сегодня реа­лизуется в противоречивой системе взаимодействия с традицион­ным и бюрократическим управлением, что характеризует переход от модели «руководства» к модели «координации» и от «технок­ратического» стиля мышления к современному «социократическо-му» управленческому.

Потребность в антикризисной управленческой инноватике осо­бенно остра в российском производстве, где происходят застойные и деградационные процессы изменения социальной организации: снижаются статусы кадровых профессиональных групп внутри трудового коллектива, рабочая сила перераспределяется из основ­ного производства в непроизводственную сферу, уменьшается доля квалифицированного труда, развивается скрытая безработица. Это может быть преодолено только посредством реализации нетриви­альных социально-управленческих стратегий.

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Становление инновационного социального менеджмента в роо| списком производстве связано с формированием новой культуры* управленческого мышления, с повышением профессионализма менеджеров, вследствие чего возрастает значимость системы обра- ' зования и переподготовки отечественных управленцев на основе изучения и внедрения передового мирового опыта.

Российское общество, которое сравнительно недавно стало на путь социально-экономических реформ, сегодня столкнулось с осознанием такой проблемы, как качество социального управле­ния . На всех уровнях государственной и экономической структу­ры ощущается острый дефицит руководителей, способных успеш­но преодолевать кризисные ситуации, находить нетривиальные решения, видеть в своих подчиненных союзников, заинтересовы­вать их в успехе общего дела — восстановлении производства, реформировании организаций и социальных институтов. Управле­ние, по сути, является той точкой опоры, которая определяет успех или провал новых начинаний.

Но не только сегодня российское общество переживает мас­штабные социальные кризисы, изменяющие философию и логику управления. Всего несколько десятилетий назад Россия успешно решила задачу технологической (индустриальной) и социальной (социалистической) модернизации посредством создания админи­стративно-командной системы, которая достаточно долго удержи­вала общественное развитие в определенных организационных параметрах. И примерно в это же время американские теоретики управления разрабатывали новую организационную идеологию, которая во главу угла поставила не «порядок», а «качество» и перенесла акценты управленческой деятельности в область челове­ческих отношений, а не технико-экономических пропорций — так возник современный менеджмент.

Социальное наполнение менеджмента, его особые управленчес­кие принципы и приемы, построенные на мотивации, професси­онализации и организации эффективного коллективного взаимо­действия, позволили не только обеспечить взлет национального

См.: &тбов KM., Мостовая I4.R. Инновационное управление: эволюция социальных идей. Ростов н/Д, 1996.

254                                                                                                                                  !

к^

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

производства многих развитых стран, но и внедрить новые модели управления в другие сферы общественной жизни. Сегодня у теоретиков и профессиональных управленцев всего мира сформи­ровалось ясное представление о том, что «управление — атрибут не только собственно производства. Оно представляет собой не­отъемлемую часть любой человеческой деятельности, которая в той или иной мере нуждается в управлении, чтобы задействовать знания и способности людей. В нем нуждаются больницы и университеты, церкви и агентства социального обеспечения»¹.

Современное общество характеризуется бурным развитием непроизводственной сферы, изменением структуры и технологи­ческого строя производства, профессионализацией рабочей силы и существенными изменениями в системе социально-экономических институтов (собственности, финансов, потребления и др.). Эти объективные условия, а также конкуренция между разными про­изводителями внутри национальных экономик и на международ­ном рынке требуют нового, более изощренного подхода к управ­лению производством.

Современное производство радикально отличается от образа, приписанного ему социально-философскими построениями инду­стриального века. Основные параметры, которые мы привычно анализируем: технология, труд, собственность и управление, — сегодня существенно изменились. Причем важнейшие особеннос­ти современного производства специалисты видят не в НТР или развитии транснациональных корпораций, а в изменениях соци­альной организации, которые имеют поистине революционный характер.

Еще два десятилетия назад в большинстве стран с развитой индустриальной технологией и высоким уровнем жизни господ­ствовали технократическая философия и практика управления производством. Считалось, что задачи экономического развития и проблемы конкуренции можно эффективно решать с помощью внедрения передовой техники и технологии. Внимание предпри­нимателей и научных специалистов было приковано к проблемам технологических инноваций, которые рассматривались как свое-

¹ Хруцкий R Укал, соч С 69.

Т е м а 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

образная экономическая панацея. Казалось, что разработка и внедрение технических новшеств смогут обеспечить и рост каче­ства продукции, и повышение производительности. Однако лидеры освоения новых технологий довольно быстро оказались в очень разных ситуациях. Исследователи отмечали, что «производитель­ность труда в США носит летаргический характер, в то время как Япония, Германия продолжают демонстрировать высокие темпы ее роста» . И эксперты объяснили причину: роботизация и ком­пьютеризация производства не обеспечивает качества и эффектив­ности в отсутствие компетентного руководства.

Более того, глобальные процессы мирового экономического развития в последние десятилетия показали, что национальное производство может очень успешно развиваться и соперничать с мировыми экономическими центрами даже в тех странах, кото­рые, по всем теоретическим канонам, никак не могли вырваться на столь высокий уровень, поскольку характеризовались низкими издержками на рабочую силу. Однако «очень быстро эти страны начали конкурировать, причем едва ли не во всех отраслях про­мышленности, с высокоразвитыми странами (оставаясь государ­ствами с низкой стоимостью рабочей силы)» . Их успех весьма значителен: аналитики отмечают процесс формирования новых центров мировой экономики, которые складываются в тихоокеан­ском поясе «молодых драконов» — динамичных новоазиатских стран.

Многими эти удивительные и такие «несообразные» привы­чным теоретическим представлениям результаты были восприня­ты, в лучшем случае, как парадокс. Но специалисты в области управленческой инноватики и социотехники не ограничивались одной негативной констатацией факта, что технические нововве­дения «не срабатывают». Они искали истинные причины и нашли ответ на этот поставленный жизнью вопрос.

«Ключ к решению означенных задач — б особой, единой системе управления производством и рабочей силой. Именно последняя сегодня

Тирисови И.Н. От приказа к мотивации, новые принципы управления в США // Политические исследования. 1993. № 2. С. 179. ^z Хруцкий В Указ. соч С. 69.

i

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

становится детерминантой конкурентоспособности. Тем более что и сам процесс перехода к использованию информационной техники и техно­логии не совместим с пренебрежением к социальному, организационно­му и политическому контексту ее внедрения и функционирования ».

Стратегическое инновационное управление производством се­годня становится важнейшей частью национального достояния любой страны². Американский бизнес пришел к этому выводу, исправляя последствия «ресурсной ошибки»: в новой социальной ситуации нужно делать ставку не на «технику» и даже не на «труд», а на людей и их побудительные мотивы.

Эффективное управление построено на предвидении, поэтому-то японская философия менеджмента оказалась той чудодействен­ной интенцией, которая произвела на свет «экономическое чудо» и продолжает поражать прагматичный западный мир победами «корпоративного духа» (именно так обозначен расхожий стерео­тип относительно причин японских успехов на мировом рынке). Однако в социальной практике воодушевление никогда не давало столь устойчивого результата, поэтому рассмотрим, на что же опирался американский и японский опыт организации производ­ства.

В течение XX в. развитие лидера мировой индустрии — амери­канской промышленной системы — базировалось на принципах технократической философии управления, разработанных Р. Тей­лором и уточненных Г. Фордом. Их идеи строились на затратном, факторном, подходе и вполне соответствовали природе строения конвейерного производства. В этот период предприятия выпускали стандартную массовую (многотиражную)' продукцию и менедже­ры обеспечивали ее удешевление за счет повышения производи­тельности труда путем гениально разработанной «живой роботи­зации» операций.

Эффективность достигалась за счет виртуозного сочетания «ре­сурсов» и организованного взаимодействия «функций». Дробление трудовых операций на простые стандартные действия, с одной

¹ Тарасова Н.Н. Указ. соч. С. 179—180.

² См.. Vision for the 1990-s. U.S.Strategy and the Global Economy. Cambridge, 1989.
1' 29.

17- 1689

Гема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

стороны, позволяло жестко организовать производство как единьй отлаженный механизм, в котором все детали работают четко могут быть быстро заменены Конвейер действительно был абсс лютно подконтрольным объектом управления, а иерархическ структура подчинения и авторитарный стиль руководства произ-| водством приносили свои экономические плоды. С другой сторо-1 ны, в такой системе работники и эксплуатировались, и чувствовали себя как обесчеловеченный «ресурс», поскольку конвейерное про­изводство именно в силу своей идеально отлаженной организации востребует не таланты и способности, а физическую силу и выносливость, выводя истинно человеческие проявления за скобки производства. Да и стандартная система оплаты труда никак не стимулировала инициативу и заинтересованность рабочих в резуль­татах труда.

Такая социальная организация, которая, по сути, выхолащивала все человеческое из трудового процесса, конечно же, обусловила изначально конфликтный характер подобной производственной системы и порождала многочисленные конфронтации: противо­стояние собственников и профсоюзов, рабочих и менеджеров.

Дегуманизация философии и практики менеджмента, произо­шедшая в начале XX в , на десятилетия определила специфику социальных противоречий производственной организации США, не изжитую, как подтверждают специалисты, до сих пор, несмотря на успешное распространение социально-технических подходов к управлению производством.

Японцы же, вступившие на путь мировой экономической конкуренции всего полвека назад, в соответствии с логикой наци­онального мировоззрения внимательно присмотрелись к будущим соперникам и сделали выводы, которые экономический идеолог и основатель фирмы «Панасоник» Р. Мацусита сформулировал при­мерно так: «Мы выиграем в конкурентной борьбе, а индустриаль­ные страны Запада проиграют. Причина поражения коренится в них самих, ибо их компании построены и функционируют по Тейлору, когда менеджеры думают, а рабочие закручивают гайки». Японцы сэкономили необходимую энергию на предотвращении конфронтации, которую порождает технологически эффективная, но социально отчуждающая модель организации производства, и

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

реализовали на своих предприятиях во всем мире (т.е. не только среди рабочих-японцев) модель сотрудничества. «Социальная» технология оказалась более экономичной.

Интересно, что этот заочный спор столь разных идеологий организации вначале был безотносительным к анализу глубоких технологических, квалификационных и социально-культурных из­менений, происходящих в обществах современного типа. Он касался фундаментальной проблемы «первичных» условий обще­ственного производства: идея или орудие, техника или человек, контроль или мотивация. Восток выбрал свое, а Запад — свое, и система, эксплуатирующая «природу человека» (его мотивы, же­лания и потребности), стала соперничать с системой, опирающей­ся на «технологию» (новые научные результаты, технические решения).

Но не только короткий, но и длинный путь приводит к истине, если движение осмыслено и направлено. Анализ современной практики социального менеджмента в производстве показывает, что Запад постепенно, преодолевая многочисленные социальные препятствия и стереотипы некогда прогрессивного управленческо­го мышления, приходит туда же, куда и Восток: ведь сегодня все меньше менеджеров считает, что «работник играет роль заменяе­мой детали, его человеческие характеристики (интересы, потреб­ности, способности, творческий потенциал и проч.) не имеют принципиального смысла», а «такие понятия, как простор для индивидуальной деятельности, права человека на работе, доверие, сотрудничество, личное достоинство и совершенствование... не совместимы с эффективным бизнесом» . Молодая техногенная цивилизация приходит к этому выводу, переживая опыт отстава­ния и рационалистически исследуя объективные, материальные причины своего неожиданного, но неоспоримого поражения.

Японцы опережают американцев отнюдь не во всех сферах производства, но они более успешно действуют в таких ключевых областях, как химия, электромашиностроение, производство транспортного оборудования, а также в сфере финансов и страхо­вания.

¹ Тарасова НН Укат соч С 180

Тем.. 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Ставку на развитие высокотехнологичных отраслей производ­ства и на эффективные управленческие инновации делают не только японские корпорации, но и производственный бизнес многих стран Европы и Азии. Поэтому, как образно замечают специалисты по американскому менеджменту, «если США не смогут своевременно разработать эффективные меры для сохране­ния лидирующих позиций, американская лягушка погибнет в закипающей воде» мировой конкуренции.

Изучая феномен японского экономического чуда и сравнивая экономическую динамику сменяющих друг друга лидеров миро­вого производства: Великобритании, Германии и США, — один из патриархов управленческой науки П. Друкер делает два кон­цептуальных вывода. Первый констатирует, что в индустриальную эпоху, т.е. «в прошлом», как подразумевает исследователь, «лиди­рующие позиции страны в мировой экономике зависели от пер­венства в технике и технологии» , в то время как «одна из самых мощных в экономическом отношении держав текущего столе­тия ■— Япония — не обнаружила приоритетных позиций ни в одной области науки и техники, не показала решающего техноло­гического превосходства ни в одной производственной отрасли. Своими достижениями Япония обязана исключительно первенству₁ в сфере управления. Эта страна лучше всех усвоила урок амери­канского менеджмента времен второй мировой войны: относиться к людям следует как к ценнейшему ресурсу, капиталу, требующему, первоочередного внимания, а не как к издержкам производства. Японцы лучше всех научились впитывать и практически использо­вать последние достижения мировой управленческой мысли, рань­ше других уловить то, что технология и управление в своем единстве — радикальный, главный фактор современного экономи­ческого прогресса» .

Строго говоря, этот второй вывод — о приоритетной роли • управления (и именно социального управления) в общественном |

¹ Грсисон Дж, О'Дслл К Американский менеджмент на пороге XXI века М, 1991 С 103

^z XpyifKtai В Указ соч С 70 ³ Там же

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

и экономическом прогрессе на современном этапе — имеет фун­даментальное значение для социального анализа и философского осмысления динамики нашей эпохи и тех возможностей, которые могут быть использованы в том числе в процессе преобразований российского общества.

Итак, инновационное социальное управление производством, принципиально новое по типу субъектного строения и взаимодей­ствия в системе, приобретает совершенно особую, демиургическую роль, изменяя до неузнаваемости экономический и социокультур­ный облик отдельных обществ. Но если новые лидеры мировой экономики априори были сосредоточены на задачах внедрения социотехники управления и получили от этого блестящий резуль­тат, то давно сложившиеся индустриальные гиганты в своей организационной эволюции лишь вынужденно реагировали на происходящие объективные изменения в самой системе современ­ного производства. И это привело к существенному запаздыванию в институционализации гуманистических форм менеджмента.

Производство как объект управления стало существенно транс­формироваться в первую очередь под влиянием технических нов­шеств, научно-технической революции и информатизации произ­водства. В последние три столетия техника в западной цивилизации имела приоритетное значение, и ее совершенствование рассмат­ривалось как главный фактор обеспечения прогресса в производ­стве. Но внедрение новой техники и технологий привело к масштабным изменениям в структуре основных факторов произ­водства и предъявило совершенно новые требования к содержанию и качеству трудовой деятельности.

С одной стороны, техническая насыщенность современного производства способствовала тому, что доля оплаты труда в струк­туре издержек производства снизилась с 80% до примерно 10%, что, казалось бы, должно нивелировать прежнюю роль живого труда. С другой стороны, новый технико-технологический базис потребовал отказа от «частичного» работника конвейерного про­изводства, поскольку неизмеримо повысилась квалификационная и творческая планка труда. Сложные дорогие машины взяли на себя выполнение рутинных функций, но контроль за действующей техникой и разработку усовершенствований должны осуществлять

Те мл 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

люди со значительно более высоким уровнем трудовой культуры, образованности, профессионализма и, самое главное, заинтересол ванности в результатах производства.

Необходимость в создании принципиально новых механизмов управленческой мотивации работников привела в конечном счете к, использованию систем участия в прибылях, развитию акционерной собственности, собственности пенсионных фондов работников, по­явлению кружков качества, других форм опосредованного и прямо­го стимулирования заинтересованного и ответственного труда.

Изменение технологического строя современного производства обусловило и объективное повышение автономности труда, и изменение функционального статуса работников, которые выпол­няю!¹ преимущественно контрольные и регулирующие операции¹, по отношению к действующей технике.

«Компьютеризация труда, при всей неравномерности по охвату от­раслей и секторов и по ее техническому уровню (так, системы искусст­венного интеллекта, включая визуализацию проектирования, пока начальной стадии), создает качественно иной труд — более интеллекту­альный, опосредованный (отдаленный от его физических объектов) и абстрактный (работа с информационными символами).

С внедрением мехатроники непосредственное производство с помо-'. щью рук, инструментов, традиционных станков сменяется функциями контроля, поддержания, корректировки, т.е. обеспечения производства,¹ требующими высокой включенности работника в производственный, процесс, внимательности, точности, регулярной диагностики. В этом' менее «вещественном» и менее измеримом труде меняются формы его₍ производительной отдачи, ее количественные показатели дополняются _i качественными (вмешательство в процесс, предупреждение сбоев) и чаще соотносятся с конечными общеорганизационными результатами» .

При этом чрезвычайно важным и не всегда анализируемым] аспектом является изменение социократической структуры совре-¹ менного производства.

Поскольку технизация труда фактически превращает работай-» ка в управляющего, который оперирует сложными и умными

¹ Виль^овчснко Э Новое в культуре трудл, производства, компании // Мировая экономика и международные отношения. 1994. № 12. С 83

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

машинами, и освобождает человека от рутинных функций для выполнения творческой, эвристичной деятельности, она фактичес­ки переворачивает сложившиеся отношения господства техники над человеком. Организационные и психологические факторы повышения автономии труда способствуют изменению социально­го статуса современного работника и раскрепощению бывших «исполнителей» в структуре отношений социально-экономическо­го господства в производстве.

Результаты новой организации труда сказываются как на макро-, так и на микроуровне. Национальные экономики, широко использующие социотехнические и корпоративные принципы ме­неджмента, лидируют на мировом рынке высокотехнологичного производства, а исследования индивидуальной производительности в новых производственных системах показывают, что она значи­тельно выше общей производительности. Это говорит о том, что человеческий, личный вклад заинтересованного работника в совре­менное производство значительно возрос.

Соответственно вкладу изменяется и социальный статус, осо­бенно заметно трансформировалась профессиональная структура совокупного труда в современной экономике. Специальные иссле­дования показывают, что наемные работники в массе своей обла­дают гораздо большей автономией в выполнении производствен­ных функций, чем десятилетие назад, и это связано с переориен­тацией современного производства на труд квалифицированных специалистов. «Профессиональная судьба производственных рабо­чих, «синих воротничков» сродни судьбе фермерства. В противо­положность бурному росту в начале века сегодня их количество и доля в общем объеме занятых резко снижаются. Если в середине 80-х гг. удельный вес промышленных рабочих в общей численности занятых в США составлял 18%, то к концу столетия он вряд ли превысит 10%, тогда как объем производства американской про­мышленности до конца столетия возрастет минимум в 1,5 раза. А самой многочисленной профессиональной группой ныне, согласно статистике Бюро переписей США, является категория «управляю­щие и специалисты» — более 1/3 всех занятых .

Хруцкий В, Указ соч С. 67.

Темя 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

I

Изменения в современном труде и производстве носят качесч венный характер. Они заметны на отдельных предприятиях отражаются даже на расстановке экономических сил в мире. Так] если в начале XX в. развивающиеся страны были сырьевым при| датком индустрии Запада, сегодня высокоразвитые державы впол не могут обойтись без этих ресурсов, исключая нефть, посколь* выпускают избыток продовольствия и 3/4 мировых товаров услуг. В связи с этим у многих крупных стран, таких, как Китай Индия, а сейчас и Россия, возникают специфические проблему экономического развития, поскольку в условиях жесточайше! конкуренции со стороны лидеров мирового производства нет? шансов повысить свою экономическую мощь, не проводя струк-1 турной перестройки национального производства и не внедряя '■ прогрессивные технологии социального управления.

Реализация новой философии менеджмента означает прежде всего развитие и совершенствование производственной демокра­тии, децентрализацию управления и формирование системы эф­фективного сотрудничества работников и менеджеров. Ведь труд* для современных людей превращается из средства выживания в| способ саморазвития и самоутверждения.

Новелла о социализации менеджмента.Новый тип управ­ления начал формироваться под влиянием усложнения социальной и информационной среды производства, которое последовало во второй половине XX в. за широкомасштабным внедрением техни­ческих новаций. Первоначально они создавали иллюзию, что чело­век вскоре может быть вытеснен из непосредственного процесса производства, а его функции станут выполнять умные машины, роботы. Акцент на целевые установки производства и внимание к техническим факторам достижения экономического первенства определили технократический стиль управления. Функциональный менеджмент, однако, привел к тому, что эффективность труда и производства в относительном выражении стала падать, поскольку незадействованными оказались живая социальная энергия и твор­ческий энтузиазм сопричастности результатам, потребность ц самореализации людей.

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

Да и само развитие технологии потребовало не вытеснения человека за рамки производства или низведения его до положения функционально более простой «машины», чем современные тех­нические средства, а, напротив, стало стимулом использования всего богатства производительных возможностей человека.

«...Новейшая технизация труда делает возможным такое разделение функций между работником и умными машинами, когда передача последним даже сложных интеллектуальных операций сохраняет за человеком наиболее творческие, эвристические, т.е. неалгоритмируемые, формы деятельности, связанные с уникальными свойствами мозга. Это «переворачивает» традиционные отношения господства техники над человеком как опосредования социально-экономического господства в производстве, возвращая ей роль инструмента и помощника работника, ведет к эргономизации самой техники, к биотехнизации» .

Новый статус работника в производственной системе, когда он объективно начинает занимать гораздо более значимую и автоном­ную позицию, чем сервера (слуги) при машинах, требует не только изменений в организации современного производства, но и суще­ственных преобразований субъективного характера: в философии управленческого мышления, социокультурных стандартах труда, в осознании самими работниками всего комплекса собственных трудовых потребностей . Если раньше работа рассматривалась людьми прежде всего как источник материальных средств и возможность занять достойное общественное положение, то в 90-х гг., например, молодые американцы, не переставая стремить­ся к высоким заработкам и блестящей карьере, в то же время ищут увлекательной работы и персонального уважения, возможности участия в принятии управленческих решений.

Иными словами, потребности современных работников стано­вятся богаче и шире, причем социокультурные, духовные факторы выбора труда столь же важны, как чисто статусные и экономические.

«Было время, когда люди были «факторами производства». Управле­ние ими ненамного отличалось от управления машинами и капиталом.

¹ Внльховчснко Э Ук;н соч. С. 83 — 84.

См : Дыбов К.М, Мостовая И.В Социотехническии характер инновационного управления Ростов н/Д, 1997.

Темя 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Этого больше нет. Люди этого не терпят И если когда-то подобный метод управления людьми и позволял повышать производительность труда, то сегодня он дает обратный эффект Люди теперь стали личностями, и ими следует управлять по-другому» .

Социальные изменения тем самым стали главной причиной,] коренных, принципиальных изменений в управленческой страте­гии современного бизнеса

Конечно, любая структура управления оформляет сложившиеся [ в системе отношения контроля и власти. Именно поэтому наивно было бы полагать, что социализация управления достигается вслед­ствие формирования гуманистических ориентации менеджеров. Менталитет управленцев играет не последнюю роль в изменении социальной организации современного производства, но и не первую, поскольку демократизация в экономике такой же кризис­ный и революционный процесс, как и в политической сфере. Перераспределение власти всегда происходит крайне болезненно вследствие сопротивления со стороны управленческой элиты и должно быть обусловлено весомыми объективными причинами.

Важнейшей из таких причин является изменение содержания труда, которое проявляется в трансформации отношений внутри систем человек — техника и работники — менеджер.

Функциональная, целеориентированная логика индустриально­го менеджмента сама по себе стала тем подрывным элементом, который подготовил разрушительные процессы в линейных систе­мах производственного управления. Парадокс этого типа развития заключается в том, что установка на «решение задач» обусловила неудержимое стремление менеджмента осуществлять технические иновации и экономить на затратах труда. Но с развитием техно­логического базиса производства живой труд перестал быть основ­ным источником затрат и ныне составляет от 1/4 до 1/10 себе­стоимости, а требования к обслуживанию и использованию совре­менной техники стали так высоки, что профессионально-квалифи­кационные характеристики труда качественно изменили и функ­циональное, и социальное «лицо» современных работников.

¹ Уотсрмсн Р фактор обновления М , 1988 С 16

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОЮ УПРАВЛЕНИЯ»

Еще во взлетный период индустриальной эпохи, до начала НТР и задолго до будущей информационной революции теоретики менеджмента отметили несоответствие технической и организа­ционной структуры производства стратегическим требованиям ее саморазвития.

«Тогда же, в 20—30-е годы пионеры управленческой мысли (Т Ват-сон, Р. Вуд, Э. Мэйо и др ) всерьез задумались о путях более эффективной организации самого промышленного производства. Они обнаружили, что конвейеры и поточные сборочные линии, несмотря на последовавший невиданный рост производительности, — не более чем временный ком­промисс в развитии организации промышленного производства, посколь­ку эти линии делали производство негибким, слабо восприимчивым к научно-техническому прогрессу, неспособным к постоянному совершен­ствованию с опорой на максимальное использование человеческих ресур­сов. Именно тогда было задумано то, что впоследствии окрестили автоматизацией производства, со всеми вытекающими последствиями в виде «теории Y», кружков контроля качества, бригадного подряда, и управления человеческими ресурсами» .

Таким образом, идея групповой автономии труда и производ­ственного саморегулирования как предтечи демократизации совре­менного производства зародилась еще в лоне индустриальной эпохи и через короткий промежуток времени доказала свое функциональное превосходство. В период второй мировой войны британское и американское производство, которое в отличие от германского базировалось на менеджменте «качества» и «социаль­ной мотивации работников», сумело на практике проявить пре­имущества новой системы управления.

Дальнейшее развитие управленческих технологий, позволивших качественным образом развить оргструктуру современного произ­водства в направлении согласования функционального и социаль­ного статуса работников, было ознаменовано формированием матричной структуры производственного менеджмента и внедре­нием социотехнических подходов. «В оптимальных социотехни-ческих системах рождается и новое соединение функций обеих подсистем, превращающее людей и технику, при всей их специ-

¹ Хруцкий В Уклч соч С 69

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

фичности, в «соироизводителей», а системный социотехнический подход к организации труда — в часть его новой культуры»

Если же выйти за пределы рассмотрения процессов, происх дящих собственно в производстве, то  можно определить р. экстернальных факторов, обусловивших изменение современной! системы управления.

Во-первых, в высокоразвитых странах производство давно перестало быть главной отраслью экономики, и теперь там главен­ствуют сфера услуг и отрасли, занимающиеся обработкой инфор­мации. Это сказывается на формировании общей культуры и стереотипов производственного менеджмента, поскольку наиболее распространенный тип социальных отношений институционали-. зируется повсеместно.

Во-вторых, распространение мехатроники и электронных коммуникаций на базе компьютерных технологий не только в сфере информационного обмена, но и производства привело к развитию новых, малоисследованных процессов изменения каче­ства и даже психологии труда. Так, «пользователи экспертных систем уже отмечают их высокий обучающий и развивающий эффект, а работающие с мехатроникой в цехах — рост интереса к технической новизне, овладению новыми видами производитель-*ной энергии, а также развитие характерологических, особенно морально-волевых качеств» . Модернизация последней четверти XX в. состояла не только в техническом переоснащении, но и в изменении типа связи человека и техники, развитии объективных условий для большей автономии работника.

В-третьих, произошел процесс интернационализации и глобализации рынков, что требует от производителя более ши- , рокой информационной ориентации и особых технологий осво­ения новых экономических пространств, размещения предпри­ятий и исследовательских подразделений. В этих условиях решаю­щее влияние на результативность производственного цикла ока­зывают не столько технические нововведения или эффективная организация труда, сколько точное (заранее рассчитанное) попа- ;

¹ Вихьховчснко Э Указ соч С 84

² Там же

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

дание товара в социокультурный контекст потребительского вы­бора.

Если с этих позиций обратиться к примеру одного из признан­ных технологических лидеров мирового рынка — корпорации «Sony», то можно отметить, что ее управленческая идеология опирается на символы социального (а не просто трудового) воодушевления сотрудников и столь же эффективную технологию мотивации потребителя. Анализ рекламных текстов выявил сопи-ократические (стремление к лидерству и повышению корпоратив­ного статуса), социокультурные (соответствие культурным требо­ваниям потребителей и их социальным стереотипам), а также профессиональные и технологические приоритеты (качество това­ров и их техническая новизна). «Быть на шаг впереди — эта философия охватывает все области деятельности, от разработки устройств до определения стандартов качества... Изобретение, разработка, производство и внедрение на рынке новой, не имею­щей аналогов продукции — это то, что Sony делает наилучшим образом, причем в самых разнообразных социальных и культурных условиях во всех уголках мира» .

Использование в современном производстве гибких систем автоматизации, альтернативных технологий, гибкой квалификации и организации труда (в частности, матричных'и сотовых структур) позволяет с одной стороны соответствовать изменившейся системе потребительских предпочтений, а с другой ■— удовлетворять по­требности работника в повышении функционального статуса, про­фессиональной гордости и личной самооценки.

Переход от преимущественно физического к преимущественно умственному труду произвел социальную революцию в современ­ном производстве. «То, что сделало наши прежние знания об управлении устаревшими, — сдвиг, который произошел в харак­тере и содержании общественного труда под воздействием ме­неджмента», — считает патриарх современной управленческой науки П. Друкер . Но этот ясно описанный процесс имеет мно-

¹ См Информация и технология Sony Sony, Information Technology, 1997. Друкер П Труд и управление в современном мире Реферат // Российский

экономический журнал 1993 № 5 С 69

1ема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

жество латентных противоречий, анализ которых чрезвычайно! интересен и с теоретической, и с практической точки зрения.

Интеллектуализация производства, которая определяет сегодня] генеральный путь развития труда, технологии и оргструктуры, имеет весьма двойственные социальные последствия. Во-пер-| в ы х, и в этих новых условиях труд не превращается в сплошное «раскрепощенное творчество», поскольку сохраняются определен­ный объем необходимых рутинных операций, да и работники не сплошь стремятся повысить квалификацию и овладеть, например, компьютерными навыками. Поэтому гибкий организационный менеджмент строится на комбинировании труда разной сложнос­ти, а организационная структура производства использует сочета­ния профессионально-квалификационных способностей и практи­ческой подготовленности работников.

Во-вторых, процессы интеллектуализации труда и рост вли­яния специалистов на массу наемных работников обусловливают изменение кратической структуры производственной организа­ции: формируется и набирает силу так называемый когнитарат (т.е. внутренняя корпорация интеллектуалов, приобретающих власть в силу своей функциональной монополии и информацион-» ной исключительности), и все большее число работников повыша| ет свой квалификационный уровень, приближаясь по статусу организационной структуре производства к группе специалистов «В английском машиностроении операторы компьютеризирован­ных станков с ЧПУ/КЧП уже в 80-е гг. могли без обращения специалистам программировать станки, исходя из ситуации в цехе.; Для российской культурной среды пока характернее отказ от| овладения программированием как «делом специалистов». В не-1 которых американских фирмах полифункциональные рабочие no-j лучали информацию «на кончиках пальцев», «не бегая к начальни-1 ку». В «IBM» уже в 80-е гг. менеджмент ожидал требований] персонала снабдить информационными терминалами все рабочие ] места» .

Есть и еще один социально-управленческий аспект широкого j внедрения информационных технологий. Он заключает в себе

¹ Вилъховченко Э Ука1 соч С 84

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

двойственные возможности не только творческого, но и дегумани-зирующего начала. С одной стороны, на многочисленных предпри­ятиях японские и американские рабочие сами регистрируют свой труд, автоматизируя внутренний контроль за его результатами и оплатой. С другой стороны, электронные средства программиро­вания и слежения за ходом производственного процесса могут с таким же успехом служить рычагом повышенной интенсификации труда, чрезмерного административного контроля, способом бло­кирования доступа работников к информации, позволяющей им отстаивать свои социальные интересы.

Иными словами, информационные технологии дают возмож­ность менеджерам реализовать весьма различные модели социаль­ной трансформации современного производства. Однако, анализи­руя эту ситуацию, эксперты приходят к достаточно оптимистичес­ким общим прогнозам:

«Мы не должны благостно уповать на то, что, возможно, будущее развитие передовой технологии окажется настолько автоматическим, что гуманистический аспект этого процесса станет несущественным. Напро­тив, его человеческое измерение будет приобретать все большее значе­ние» .

Подтверждая этот прогноз, развиваются самые разные системы социального сотрудничества в производстве.

Социализация менеджмента и гуманизация организационной структуры производства дают весьма противоречивые результаты. Так, специальными исследованиями выявлено, что распространен­ная ныне практика стимулирования труда путем привлечения работников к участию в доходах может давать разные результаты. В частности, реализация системы участия в прибылях положитель­но влияет на привлечение работников и кадровую стабильность предприятия, но в значительно меньшей степени стимулирует повышение производительности, качества, снижение затрат. Ис­пользование же системы распределения доходов эффективно спо­собствует росту производительности, но в меньшей степени позво­ляет поддерживать положительный социальный климат.

¹ The Human Side of Advanced Manufacturing Technology Wiley, 1987 P 192

л.

Темя 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

«Искусство управления, по-видимому, есть искусство опериро­вать положительными и отрицательными обратными связями, достигая при этом и надежности гомеостазиса и, одновременно, соответствующей динамики изменений» . Этот вывод заставляет вновь вернуться к проблеме информационного обмена между менеджерами и теми, чьи трудовые усилия они должны организа­ционно обеспечить и социально мотивировать. Рассматривая эту проблему, мы сталкиваемся с противоречиями особого рода: 1) между возрастанием информационной насыщенности и твор­ческого содержания труда и требованиями его регулирования и контроля; 2) между монополизацией управленческого контроля и демократизацией функционального статуса работников; 3) между индивидуализацией и обобществлением труда, формированием новых социальных форм трудовой жизни.

Первое противоречие разрешается на практике в процессах автономизации труда, которые реализуют управленческую концеп­цию «ответственной автономии», т.е. особого типа самоорганиза­ции работников, предполагающего дисциплину, право на опера­тивные решения и самостоятельные действия.

Второе противоречие снимается в процессе развития слоя «работающих посредством знаний» (knowledge workers), которое подрывает «технократическую монополизацию знаний и инфор­мации — этих новых производительных ресурсов — элитой ме­неджеров и специалистов со свойственными им ценностями ме-ритократии и самокультивированием» .

Третье противоречие разрешается посредством изменения ор­ганизационной формы труда в процессе кооперации и формиро­вания комплексных «команд» — целевых групп, кружков качества, автономных и сквозных бригад как особой комбинации профес­сионалов.

«В сплоченных, инициативных группах рождаются новые социальные формы трудовой жизни, в частности новый коллективизм — без нивели­рования личности, но и без крайностей индивидуализма, со здоровой

¹ Кужелоба Г.И. Власть и управление в открытой системе // Власть и управление.
Сб. докладов Всерос. научн.-практ. конф. Ростов н/Д, 1997 Вып. 2. С. 31.

² Ri/льхобчснко Э. Укая, соч. С. 84.

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

состязательностью, а не конкуренцией рабочих, координированностью действий и взаимопомощью. Гармонизация индивидуального и коллек­тивного — новый социальный компонент развивающейся культуры труда»¹.

Групповые технологии в современном индустриальном (автома­тизированном) производстве и сетевые технологии организации работы в информационном (компьютерном) производстве позво­ляют эффективно интегрировать этот новый коллективизм в посто­янно усложняющуюся организационную структуру предприятий.

С точки зрения синергетики, современной теории систем, «про­изводство — сложный организационный процесс... Организовать производство — значит переорганизовать природу, человека, его сознание и его культуру... Объектом организации является праорга-низация, которая, обладая гомеостазисом, сопротивляется переор­ганизации, стремится сохранить себя. Поэтому переорганизуя нечто, нужно учесть законы организации этого нечто, их понять и использовать» . Современный процесс изменения системы управле­ния строится на принципах демократизации производства, что подрывает структуру бюрократической власти и в целом админи­стративный тип производственного менеджмента. Этот объектив­ный поступательный процесс порождает социальные конфликты и борьбу традиций технократического и гуманистического управления.

Вплоть до последнего десятилетия XX в. в США, где зародился социотехнический менеджмент и сформировалась человекоориен-тированная философия управления производством, заочное сорев­нование двух систем организации шло на равных. Лишь под давлением конкуренции со стороны динамичных социоцентриро-ванных экономик стала побеждать гуманистическая тенденция. Практика доказала, что человек и с аксиологической, и с прагма­тической точки зрения является центром современного производ­ства. Это необходимо учитывать современным хозяйственным и политическим руководителям всех стран.

Вильховчснко Э. Указ. соч. С. 85.

^ СтаОничснко В.Н. Теория организации как феномен управленческой культуры // Власть и управление. Сб. докладов Всерос. научн. -практ. конф. Ростов н/Д, 1997. Выи. 2. С 34

18- 1689

Тема 1 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

1

Новелла о реформировании в России. Всоциальной теории, как и в обыденном мышлении, существует множество точек зрения на феномен советской «перестройки» и протекающих ныне «рыночных реформ» в России. И ни одна из них не игнорирует факта конкуренции в современном мире между разными социаль­но-экономическими системами, в том числе национальными эко­номиками. Так, и ученые, и обыватели признают, что наша страна добровольно уступила свою позицию мировой сверхдержавы и перешла в разряд стран с региональным экономическим и поли­тическим статусом. Могла ли Россия удержать прежние позиции и вернет ли себе былую державную мощь (прежде всего эконо­мическую) — вопрос отнюдь не философский, а весьма прагма­тический. И ответ на него нужно искать, как ни странно, в теории современного менеджмента.

Как показывают фундаментальные исследования процессов со­циальной организации, управление является ключевым фактором развития цивилизации, что абсолютно бесспорно подтверждает практика мировой эволюции в последние несколько веков.

«Важно помнить, что на протяжении последних 200 лет ни одна страна в мире не вышла на ведущие позиции в экономике, следуя только по стопам былых лидеров. Это удалось лишь тем государствам, которые начинали с развития отраслей и производств, передовых в техническом отношении и основанных на повышении образовательного и квалифика­ционного уровня работников. А главное — которые прежде всего стано­вились лидерами в области управления. И сегодня, когда автоматизиро­ванная обработка информации и новейшие технологии предъявляют все большие требования к обучению работников различным управленческим и техническим специальностям, становится все более очевидным: разви­вающиеся страны соответствующей базой не располагают и не смогут ее получить в будущем» .

Такой необнадеживающий, но подкрепленный научными фак­тами вывод делает один из виднейших теоретиков управления П. Друкер.

Что это значит для России? И значит ли что-нибудь, ведь речь идет о «развивающихся» странах? Но давайте вернемся к вопросу

¹ Хрупкий В. Указ. соч. С. 71.

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

о ресурсных состояниях социальной системы, о переживаемой российским обществом коренной модернизации, и вместо рито­рического замечания возникнет реальная проблема, пугающая своей глубиной.

Как известно всем специалистам в области макроэкономичес­кой теории, турбулентность мирового рынка упорядочивается существованием жесткой структуры технологические центры — сырьевая периферия, где господствуют страны, производящие и продающие технологии, а не ресурсы. Современное развитие российской экономики в силу многочисленных факторов, в том числе социально-политического и государственно-управленческого характера, обусловлено вытеснением ее производителей с мировых технологических рынков на рынки природного сырья и (в лучшем случае) готовой продукции.

Этот процесс заведомо сокращает шансы России начать новый этап постреформенного развития с укрепления позиций высоко­технологичных отраслей и широкого внедрения технических ин­новаций . Из трех важнейших условий, обоснованных Друкером: 1) политика технологического прогресса в национальной эконо­мике, 2) повышение образовательно-квалификационной подготов­ки работников, 3) инновационный тип управления — как мини­мум одно категорически не выполняется. Это подтверждается и многочисленными субъективными оценками руководителей пред­приятий ВПК, ведомственных НИИ, и объективными данными по дефицитному государственному финансированию научно-иссле­довательских и конструкторских разработок практически во всех отраслях производства.

В начале 90-х гг. особо резко упал уровень финансирования фундаментальных исследований. Государственная поддержка науки и в последующем поступательно сокращалась, а объем бюджетных научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок падал. «Следствием этого в отраслевых научно-техни­ческих организациях (НТО) становятся резкое сужение научной тематики и переориентация на проектно-конструкторские и тех-

¹ См.: &ыбов КМ., Мостовая И.В. Инновационное управление: эволюция социальных идей. Ростов н/Д, 1996.

■275

18¹

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

нологические разработки, на непрофильные высокорентабельные
виды работ и услуг (серийный выпуск продукции на базе опытного
производства, сдача в аренду помещений), утрата научно-техни­
ческого потенциала (что «облегчается» очевидным отсутствием у
предприятий инновационных мотиваций)» .                              ,,

Многие ученые и специалисты сходятся во мнении, что совре-i менная научно-техническая политика российского государства ам­бивалентна по содержанию и разрушительна по форме, поскольку страна теряет достаточно высокий, накопленный десятилетиями потенциал, растрачивая интеллектуальные и технологические ре­сурсы. Иными словами, можно сделать обоснованный вывод, что управление в сфере НТП (точнее, осознанная дезинтеграция этой сферы) препятствует реализации российским обществом тех воз­можностей, которыми оно располагает для восстановления своего экономического статуса в современном мире.

Если продолжать анализировать состояние профессионального образования и качество производственного управления, которые вместе с инновационной технологической политикой составляют комплекс факторов «прорыва» в экономическую современность и могут рассматриваться как важнейшие рычаги модернизации, то негативная оценка перспектив развития российского общества окажется еще более обоснованной. «Чего стоят, например, выска­зывания последнего министра высшего образования СССР о том, что страна не может позволить себе обучать в высшей школе более 18% выпускников средней школы. Или «глубокомысленные» рас­суждения нынешних «радикалов», включая наиболее высокопо­ставленных, на предмет того, как-де много у нас управленческого персонала (по их логике, надо думать, у нас чересчур много и инженеров, ученых, специалистов, вообще интеллигентов, тех, кто работает не руками, а головой). И это при том, что в России доля и численность ИТР и АУП втрое ниже, чем в Америке!» Посколь­ку образование и качество менеджмента, судя по социальной и

¹ Кулагин А, Козлова О Каким быть экономическому механизму реализации науч­но-технической инновационной политики? // Российский экономический журнал 1993 № 5 С 24, 25

^ Хруцкий В Послесловие к реферату Питера Друкера «Труд и управление в современном мире» // Российский экономический журнал 1993 № 5 С 75

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

финансовой практике, а не по политическим декларациям и заявлениям, сегодня вовсе не входит в приоритеты государственной политики, стиль и философия государственного управления в России остаются в худшем смысле слова консервативными.

Но в чем же заключаются опорные идеи новой экономической философии, в соответствии с которыми выделяются приоритеты экономической политики и строятся соответствующие государст­венные институты? Если проанализировать именно «идеи», а не только конкретные правительственные программы, бюджеты, раз­витие законодательства, то можно отследить шаг за шагом и объяснить сегодняшний процесс уклонения от управленческой инноватики. Его причины в том, что корпорация отечественных руководителей всех сфер и рангов никогда не принимала и сейчас не принимает ответственности за развитие системы (общества, хозяйства, конкретного предприятия).

С точки зрения здравого смысла это, конечно, нонсенс, ибо смысл управления в человеческом сообществе состоит именно в том, чтобы обеспечить организацию в достижении каких-то целей. Поэтому эффективность функционирования социальных субъектов управления всегда определяется тем, сумели ли они наладить организованное взаимодействие других людей и достигнуты ли в этом случае поставленные задачи? Полководец, дирижер, политик, менеджер при этом принимают на себя ответственность за каче­ство управленческих решений и результативность действия орга­низации (армии, оркестра, государственных учреждений, пред­приятия).

Перелом в экономическом мышлении на уровне государствен­ного управления произошел в России не сразу, и «перестройка» началась, в общем-то, под традиционными технократическими лозунгами ускорения НТП. Хозяйственный комплекс нашей стра­ны к 80-м гг. был высокомилитаризован, но одним из социальных парадоксов его развития оказалось то, что разработки в сфере высоких технологий практически не оказывали влияния на разви­тие потребительского сектора национальной экономики и мощная индустриальная база производства не соответствовала низкому уровню жизни ее собственных создателей.

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Гибкость мышления нового политического руководства страны позволила осознать социальные причины советского технологичес­кого отставания, и были сформулированы идеи социальной моти­вации работников, которым разрешили высказываться, выбирать i директоров, получать дифференцированную оплату и даже заво-¹ дить свой «игрушечный» (по масштабам) бизнес. Экономическая философия производственной демократии, хозрасчета, бригадного подряда и кооперативной собственности была революционной, поскольку перерастала советские социалистические идеологемы, но она была и романтической, поскольку предполагала старыми управленческими средствами оседлать и приручить частный инте­рес, заставить его работать на «общие» цели.

Акционирование собственности, которое проводилось в начале 90-х гг. под социально привлекательными лозунгами, завело при­ватизацию и в социальный, и в экономический тупик, поскольку это все же была кампания, а не регулируемый стратегический процесс. В результате изменения, которые должны были привести российское общество к созданию основ социальной рыночной экономики, на самом деле выразились в коллапсе производства и теневом перераспределении собственности.

Эти два негативных результата главного — поворотного — элемента российских реформ могли быть «просчитаны» в страте­гии государственного управления, поскольку и на практике, и в границах теоретического моделирования известны социально-уп­равленческой науке. Действительно, в условиях, когда сформиро­вался объемистый теневой капитал (а специалисты в конце 80-х гг. оценивали его величину как существенную для развития наци­онального хозяйства), проводить анонимную ваучеризацию — значит осознанно легализовывать доходы, полученные из любых, даже криминальных, источников, а также способствовать форми­рованию крупного частного капитала в ущерб интересам трудя­щихся. И действительно, логика корпоративных отношений и возможности легализации доходов привели к тому, что «эффектив­ная собственность», способная приносить прибыли и имеющая сырьевую, экспортную ценность (предприятия добычи и перера­ботки), была закуплена, по русскому присловью, «на корню».

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

Что дала такая управленческая стратегия на макроуровне? Каковы ее плюсы и минусы? Ответ на вопрос неоднозначен, если отвлечься от идеологических установок и рассмотреть социально-экономические следствия этого процесса. И такой анализ может быть проведен, учитывая, что приватизация прошла свой социаль­ный пик, хотя и будет иметь драматические продолжения (учи­тывая, что не решены вопросы собственности на землю, разделение федеральной и региональной собственности, в том числе респуб­ликанской, и т.п.).

С одной стороны, происходит глубокое экономическое рассло­ение российского населения, которое принимает вызывающие формы, порождая нищету и социальную алиенацию ранее благо­получных массовых слоев трудящихся. В то же время формируется и громко заявляет о себе элитный слой, образ жизни которого характеризуется гипертрофией в реализации потребностей, не-сформированностью культурного стиля и полной отрешенностью от забот социального и экономического возрождения нации. При­чем объективные инструменты государственной политики регули­рования отечественного бизнеса подталкивают богатых к утаива­нию доходов, отказу от благотворительности, переливу капиталов за рубеж, избеганию производственных и популярности спекуля­тивных вложений. Более того, объединяющиеся банкиры и бизне­смены, заинтересованные в стабильности общественного развития, зачастую первыми обращаются к государственным структурам с предложениями гарантировать двустороннее согласие и сотрудни­чество, но получают «размытый» и выхолощенный результат. Таким образом, государство пока не может и не старается форми­ровать механизмы мотивации своих граждан и важнейших эконо­мических субъектов на реализацию национальных интересов ста­бильности и развития.

С другой стороны, отечественный бизнес, как и государство, по-видимому, не заинтересован в обеспечении занятости и по­вышении квалификационной базы труда. В условиях массовой безработицы, причем ее скрытые формы (месяцами не оплачивае­мый труд, вынужденные отпуска, преждевременные выходы на пенсию и т.п.) сейчас приобрели запредельные масштабы, трудо­вые ресурсы в России стали так же «избыточны», как и природные.

Тем л 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Множество добросовестных, опытных, квалифицированных и творческих людей не могут найти себе достойную работу. И в этих условиях собственники производства (и государство, и частный бизнес) так же далеки от мысли субсидировать профессиональную подготовку, как старатель на Клондайке — от желания искать философский камень. А между тем этот процесс зависит не от прагматики жизни: нет конъюнктуры — нет подготовки, а от качества стратегического социального менеджмента. Ведь по оцен­кам наиболее знающих специалистов «все рабочие места сегодня так или иначе созданы только благодаря управлению, особенно для наиболее образованных и квалифицированных людей. От управле­ния зависит их способность приложить с пользой для всех свои знания и умения, таланты и способности» .

Развитие рыночных правил обмена, не подкрепленное проду­манными государственными программами внедрения прогрессив­ных механизмов социально-экономической мотивации труда и бизнеса, привело к анархии в сфере производства, разрушению системы сложившихся хозяйственных, финансовых и администра­тивных связей, к кризису платежей, развалу социальной сферы предприятий. Производство стало, и все 90-е гг. Правительство РФ пытается найти рычаги, способные заставить его «двигаться», работать. Однако выработанные управленческие решения оказа­лись недостаточно квалифицированными. «...Те методы, с помо­щью которых пытались решить экономические проблемы прави­тельства Н. Рыжкова, В. Павлова, Е. Гайдара, а ныне пробует правительство В. Чернбмырдина, в принципе, изначально, обрече­ны на неудачу. Они «по определению» не могут быть эффектив­ными ни в одной области, будь то стабилизация финансов, стиму­лирование экономического роста и структурной перестройки или проведение конверсии оборонной промышленности.

Все концепции и программы экономических реформ в нашей стране, думается, грешат одним, но очень существенным (если не сказать роковым) изъяном: в них нет места реорганизации управ- ; ления на современных принципах, содействия возвышению умет-

' Хруцкий В Реферат статьи Питера Друкера «Труд и управление в современном мире» // Российский экономический журнал. 1993. № 5. С. 73

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

венного труда вообще и усилению его значимости в экономическом развитии нации. Фактом остается опора на факторы и концепции экономического развития, которые могли так или иначе работать в прошлом, но стали совершенно непригодными в современных условиях»¹.

Личности и групповые силы, осуществляющие функции соци­ального управления в современном российском обществе, все еще опираются преимущественно на технократические подходы к управлению, которые господствовали в экономике и политике советского периода, пронизывали общественную идеологию. «Аб­солютный характер экономической власти выражался здесь в монополии государства на собственность, на средства производства и на саму рабочую силу» . Конечно, в таких социальных условиях управляющая корпорация мало заботилась о том, как отвечает на регулирование управляемая система. Даже научные исследования советского периода, направленные на построение оптимальных моделей управления, были методологически алгоритмизированы ресурсным подходом и существующими методами руководства производством, а также идеологически заданной формулировкой целевой функции.

Специалисты в области моделирования системы управления экономикой, оценивая многочисленные научные разработки со­ветских ученых в этом направлении, отмечали определенную теоретическую зашоренность, методологическое избегание опреде­ленных проблем. Модели, выстроенные отечественной наукой, в этом смысле имели скорее детерминированный, нежели стохасти­ческий, вид, который отвечал сложившимся стереотипам управле­ния экономикой в командно-административной системе. «Целе­направленность, как специфическое свойство управляемых систем, нашла достаточное отражение при моделировании экономических процессов. Значительно хуже обстоит дело с анализом, а следова­тельно, и моделированием процессов взаимодействия управляю-

¹ Хруцкий В Послесловие к реферату Питера Друкера «Труд и управление в современном мире» // Российский экономический журнал. 1993. № 5. С. 75.

^ Иванов Н П Теория управления при переходе к рынку // Политические исследо­вания 1992. № 1—2 С 124

Тема Ч РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

щих органов и управляемого объекта... Почти совершенно обхо­дится вопрос о степени детерминированности процессов, описы­ваемых этими моделями, и достоверности самой экономической информации, обращающейся между объектом управления и уп­равляющим блоком. В то же время общепризнано, что вопрос этот становится тем актуальнее, чем сложнее система» .

И вот теперь, когда социально-экономическая система россий­ского общества чрезвычайно усложнилась, когда целые социальные слои оказались «разбужены» и сформировали свои взгляды и оценки относительно руководящих импульсов «сверху», когда в массовых масштабах стало развиваться предпринимательство, на­ряду с проблемой учета реакции подчиненных и «управляемых» возникла проблема, как вызвать эту реакцию у многочисленных «апатичных» групп государственных рабочих и служащих, отучен­ных стремиться к достижениям. Исследователи проблемы подчер­кивают:

«...авторитарные методы управления рабочей силой и производством, базировавшиеся на господстве государственной собственности и уравни­ловке в оплате труда, разрушили естественную мотивацию и стимулы к труду. Возник определенный тип рабочего, которого по существу ничего не интересует.

Одна из приоритетных задач в России — не только восстановлент4е мотиваций к труду, а затем и их развитие, но и преодоление глубокого отчуждения работника, создание на производстве условий, повышающих его заинтересованность в эффективном функционировании всего пред­приятия. Решение данной задачи требует прежде всего внимания к вопросам управления предприятием и радикальной перестройки управ­ленческой системы» .

При этом управленческие преобразования должны учесть опыт и идеи социального менеджмента, принесшие свои плоды в стра­нах с динамично развивающейся современной экономикой. Помня уроки американцев и японцев, следует изучать позитивный опыт, помнить об особенностях своей культуры производства и

¹ Петраков Н., Ротаръ В. Фактор неопределенности и управление экономическими
системами. М., 1985. С. 87.

² Тарасова Н.Н. От приказа к мотивации: новые принципы управления в США //
Политические исследования. 1993. № 2. С. 179.

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

труда, вырабатывать собственные инновационные подходы к уп*-равлению. Но определенные базовые элементы эффективной сис­темы управления инвариантны. Они обусловлены тем, что рынок — это не только экономическая, но прежде всего социаль­ная конкуренция. В конкуренции побеждают нестандартный, творческий подход, стремление выиграть, заинтересованность. Такая личная, творческая вовлеченность должна быть распростра­нена на всех «этажах» управления и среди непосредственных исполнителей производственных проектов. Иначе говоря, многие участники производства, а желательно каждый, должны быть заинтересованы в реализации своих творческих ресурсов в услови­ях, когда основными формами конкуренции становятся новизна и качество производимых товаров и услуг.

Необходимым условием развития творчества является свобода, поэтому специалисты по инновационному социальному управле­нию так много внимания уделяют анализу проблемы автономности в труде.

«Повышение степени свободы экономических субъектов находит выражение в бурном развитии мелкого предпринимательства. В основе антрепренерства — объективная необходимость увеличения самостоя­тельности творческой личности для максимальной реализации ее знаний и способностей в условиях инновационного развития. Эта самостоятель­ность предполагает полноту ответственности за принимаемые решения и полное вознаграждение за предпринимательский успех... Инновации мощно стимулируются венчурным или рыночным антрепренерством...»

Формируя солидарность и поддерживая самоотверженность в служении интересам фирмы, многие корпорации вырабатывают «внутреннюю идеологию», собственный «моральный кодекс», и это позволяет работникам упрочить свою корпоративную иденти­фикацию, повысить групповой статус. Но они идут вперед не только в организации духовной, но и материальной солидарности.

Политика социально-экономической интеграции работника в систему производственных отношений, преодоление социального отчуждения реализуется через изменение отношений собственнос­ти путем их участия в прибылях, распределения акций, создания

¹ Иванов Н.П. Указ. соч. С. 126.

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

пенсионных фондов, корпораций, организации внутренних венчу-ров, финансируемых фирмой для коммерческой реализации изо­бретений собственных служащих. Все эти практические шаги — результат зачастую болезненного переосмысления управленческих ошибок и социальных провалов, которые переживали ныне столь благополучные человеческие сообщества. Им помогла «новая фи-_; лософия управления, исходящая из посылки о наивысшей ценнос­ти в производстве «человеческого фактора», что позволит преодо­леть отчуждение, развязать инициативу и высвободить творчески! потенциал людей» .

Новая философия управления очень нужна современной Рос­сии. Отечественный менеджмент не может зародиться на пуста месте. Во-первых, молодое и, возможно, более образованное, «рыночное» по складу своего мышления поколение управленце] не сразу займет доминирующее положение в сфере производства, поскольку эта деятельность предполагает не только богатс знаний, но и значительный профессиональный опыт. Во-вторых, существуют социально-статусные препятствия для появления внут­ри корпорации директоров новых менеджеров, поскольку прове­денная приватизация позволила руководителям производства ста' в том числе и крупными собственниками акций своих предпри­ятий.

В освоении современного менеджмента особый интерес пред­ставляет фактор сотрудничества российских фирм с зарубежным1 партнерами, так как он дает необходимый опыт организаци производства и внедрения новой культуры труда.

Чтобы формировать новую, рыночную культуру управления, организации производства, труда и социальных взаимодействий н; предприятии, менеджеры сами должны быть носителями и про­дуцентами этой культуры. Поскольку история развития россий ской экономики в XX в. не способствовала производству иннова­ционных менеджеров, решить подобный класс задач и осуществи' «культурную революцию» в отечественном производстве помож! только образование.

¹ Тарасова Н.Н. Указ. соч. С. 181.

ЗАГАДКА «СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ»

Основной элемент образовательной структуры сегодня пред­ставлен в основном специальными отделениями и факультетами, хотя на волне конъюнктуры возникли и разнообразные профили­рованные высшие учебные заведения, краткосрочные семинары, курсы, издаются и переводятся учебники и научные издания, выходит в свет популярная литература по проблемам управления. Однако это не решает проблем подготовки нужных специалистов.

Во-первых, большинство альтернативных образовательных структур строит свою деятельность на зарубежных методиках и материалах. Это позволяет знакомить студентов и слушателей с современным мировым опытом в сфере производственного ме­неджмента, но одновременно приводит к разрыву между приоб­ретенными знаниями и актуальным опытом, между теорией и возможностью применить ее на практике. Ведь передовой опыт менеджмента сложился в рыночных системах, а российская эко­номика переживает переходный период с его специфическими коллизиями самого разнообразного характера.

Во-вторых, в российских вузах традиционно делается упор на систему теоретических знаний. Но изучая социологию, психо­логию, философию управления и специальные теории менеджмен­та, будущие управленцы не имеют возможности в полном объеме соотнести ее с опытом конкретной деятельности. А между тем управление — это искусство. Здесь мало знать теорию и понимать «технологию» процесса — нужно приобрести соответствующие навыки и значительный практический опыт.

В-третьих, отечественная система образования практически слабо охватывает послевузовский уровень •— повышение квалифи­кации и переподготовку управленцев для обучения их инноваци­онным подходам и технологиям. Да и сами российские директора предприятий, обладающие таким важнейшим профессиональным капиталом, как опыт и великолепное знание реальности современ­ных экономических процессов, а также наличной культуры труда, вовсе не стремятся пополнить свой информационный багаж. Как показывают результаты прикладных социологических исследова­ний большинство (3/4) руководителей производства полагается в основном на свое управленческое чутье, опыт и интуицию.

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОЮ УПРАВЛЕНИЯ

Следовательно, обучение российских менеджеров должно ра пространиться на опытные профессиональные кадры, поскольк их прикладная квалификация является тем фактором, которь позволяет реально повернуть ситуацию в сторону обеспечен!' стабильного динамичного развития Система их подготовки долж на включать механизмы аттестации и профессиональных конку сов, чтобы способствовать «разрыхлению почвы» и созданию боле| конкурентной среды в ныне достаточно замкнутой корпорации Оценка действенности социокультурных факторов становленр новой системы управления производством в России позволяе также сделать вывод о необходимости главенства национально^ доминанты и изучения «специфики» рынка в обучении менедже ров¹.

Развитие современного российского общества проходит неизбе>; ный кризисный этап Он характеризуется таким состоянием социальной системы, когда все ее связи и процессы определи* областью критических значений. Прежние механизмы защиты сохранения разрушены, новые не сформированы — экономик; политика и социальная структура нестабильны Это создает коле сальные трудности для государственно-управленческой практш-сказывается на качестве жизни и социальном состоянии всех слоев" населения, требует глубокого и точного теоретического осознания сложившейся ситуации с целью разработки эффективных такти­ческих и стратегических решений

Реальные социальные изменения, которые носят устойчивый, необратимый характер, связаны в России в первую очередь с экономическими реформами. А они развиваются сложно и про­тиворечиво Объективно ухудшается геополитическое и внешнеэ­кономическое положение страны, народнохозяйственный ком­плекс и национальная экономика на протяжении ряда лет пере­живают острый кризис, социально-экономическая напряженность

¹ См Дзыбов К М, Мостовая И В Инновационный менеджмент в современном производстве (путь развития социальных технологий) Ростов н/Д, 1997

БЕЗОПАСНОСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

способствует углублению социальных и этнических конфликтов Политическая нестабильность и отсутствие концептуальных стра­тегий в области развития внешних связей, национальных интере­сов, региональной политики России, недостаток выверенных соци­ально-экономических программ приводят к неопределенности в сфере обеспечения безопасности российского общества

Как отмечают профессионалы, ни концепция национальной безопасности, ни ее важная составная часть — стратегия поддер­жания экономической безопасности — до последнего времени не были сформулированы в целостном виде , ученые и практики отмечали отсутствие системного взгляда и комплексного подхода к решению существующих проблем

В значительной степени такое противоречивое состояние, когда практика реформирования и противоречия развития самого рос­сийского общества давно требовали конкретных, взвешенных, взаимосвязанных решений в области безопасности и в то же время на уровне государственной политики отсутствовали связные пред­ставления о том, какой комплекс задач необходимо решать и в какой стратегической перспективе, обусловлено весьма вескими причинами

Первая причина состоит в том, что российское общество, российское государство находится в процессе сложного качествен­ного роста, когда принципиально меняются механизмы его соци­ального и политического устройства Российское общество, безус­ловно, является уникальным, поэтому трудно проводить какие-то параллели и некритически заимствовать опыт других государств в решении их социальных проблем Оно к тому же переживает особый период постсоветской модернизации , изменения качества социальной системы

Вторая причина отсутствия ясной государственной стра­тегии безопасности была связана с тем, что становление россий­ской государственности проходит весьма конфликтно, за практи-

¹ До принятия 29 апреля 1996 г I осударственной стратегии экономической безопас-иости Российской Федерации

^г См Блинов И М , Iородецкгш А Е Экономическая безопасность и политика реформ М, 1996 С 5

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОЮ УПРАВЛЕНИЯ

ческое воплощение борются самые разные подходы и идеологи-1 ческие ценности. Состояния то возрастающей, то снижающейся 1 политической нестабильности вызывали неопределенность в фор­мулировке общей концепции национально-государственных инте- j ресов России и существенные трудности в разработке стратегии ; национальной безопасности Естественно, когда нет представлений о целом, практически очень сложно определить место и значение отдельной части: разработать цели, механизмы и конкретные элементы системы экономической безопасности, социальной за­щиты.

Третья причина состоит в том, что попытки осмыслить проблему социальной безопасности осуществлялись, если можно так выразиться, в функциональном разрезе. Преобладание одно­сторонних подходов: государствоведов, с одной стороны, и эконо^ мистов — с другой, — приводило к тому, что стратегия безопац ности разрабатывалась как бы для совершенно разных объектов; Одни выявляли меры экономической защиты государства и нацИ^ ональной экономики, другие — изучали возможности сохранения основ хозяйственного комплекса и экономической жизнеспособ­ности страны. При этом в одном случае доминировали политичес­кие, а в другом — производственные проблемы экономической безопасности. Поэтому можно обоснованно сделать вывод об актуальности специального анализа проблем экономической без­опасности российского общества. А этот объект нужно изучать социологически.

Модели экономической безопасности.Общество находится в состоянии экономической безопасности, когда базисные факторы его воспроизводства надежно защищены, обеспечен стабильный экономический рост и сохраняются ресурсные резервы для вос­становления жизнедеятельности социальной системы в чрезвычай' ных и кризисных обстоятельствах. Безопасность достигается тогда) когда блокированы внешние и внутренние угрозы, предусмотрен* защита от рисков. Уровень безопасности зависит от пороговые значений в развитии социально-экономических процессов, чт< связано с необратимыми качественными изменениями, затрагива¹ ющими всю общественную систему.

БЕЗОПАСНОСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

Концептуальные подходы профессиональных экономистов к решению проблем безопасности интересны и с социологической точки зрения, во-первых, как пример системного научного осмыс­ления, которое пока не представлено в специальной социологичес­кой литературе, а во-вторых, как указание на важнейшие социаль­ные проблемы современной экономической безопасности.

Академик Л И. Абалкин в своих публикациях сформулировал «реактивную» модель безопасности , которая может оказаться нар1более эффективной в кризисный период общественного разви­тия. Как и многие другие исследователи, он связывает экономи­ческую безопасность с более крупной системой государственно-на­циональной безопасности .

Объектом защиты от негативных воздействий ученый считает «национальную экономику», а содержание экономической без­опасности определяет как «совокупность условий и факторов», обеспечивающих ее «независимость... стабильность и устойчивость, способность к постоянному обновлению и самосовершенствова­нию» . Однако его подход нельзя однозначно трактовать как экономикоцентрированный, поскольку большое значение в кон­цепции Л.И. Абалкина уделено национально-государственной идентификации (осознания своей причастности и единства инте­ресов) разных групп населения.

Другой исследователь проблемы, К. Самсонов, констатирует изменения в структуре представлений о содержании безопаснос­ти: «В экономической сфере проблемы безопасности рассматри­вались преимущественно применительно к внешнеэкономической деятельности или экономической преступности. Лишь в последние годы стали уделять внимание и другим аспектам безопасности: экологии, прямым и косвенным последствиям чрезвычайных си­туаций техногенного и природного происхождения, нарастанию организованной преступности. Вызывают озабоченность утрата

Абалкин А Экономическая безопасность России Вопросы экономики 1994 №12 С 4—13

угрозы и их отражение // сы экономики 1994 № 12 С 4—13

Обе эти идеи были заложены в основы Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации, утвержденной Ука-юм Президента РФ 29 апреля 1996 г № 608

³ Абалкин А У юн соч С 5

19- 1689

Тема 5. РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

научно-технического потенциала, культурная и генетическая дег­радация нации» .

Исследователь подтверждает общую для экономистов позицию относительно объекта экономической безопасности. Однако в отличие от своих коллег дает ему весьма расширительную трак­товку — это собственно экономическая система страны, но и «объекты на пересечении с другими возможными сферами: во­енной, общественной, экологической, информационной и т.д.» Поэтому все социальные проблемы и аспекты экономической безопасности входят, по его мнению, в область научного рассмот­рения вопроса. Данный вывод имеет важное социологическое значение.

Аргументы, подтверждающие актуальность проблем экономи­ческой безопасности, представляют собой взаимосвязанный ком­плекс причин:

1) базисная роль экономики в обществе закрепляет приоритеты
экономической безопасности в системе национальной безопас­
ности;

2) кризис российского общества привел к практическому
крушению сложившейся экономической системы и создал силь­
нейшую угрозу безопасности страны;

3) экономическая оценка угроз и экономические средства
обеспечения безопасности во внеэкономических сферах являются
эффективным универсальным инструментом , и их изучение имеет
существенное практическое значение.

Группа специалистов, разработавших принципы макроэкономи­ческих подходов к безопасности⁴, по существу, еще ближе подошла к экономико-социологическому видению данной проблемы. Они исходят из того, что «в условиях кризисных и крупномасштабных переходных процессов экономического и внеэкономического ха­рактера механизмы стабилизации и обеспечения безопасности

¹ Самсонов К. Элементы концепции экономической безопасности // 'Вопросы
экономики. 1994. № 12. С. 14.

² Там же. С. 15.

³ Самсонов К. Указ. соч. С. 14.        >

⁴ Бухвильд Е, Словацкая Н., Лазурснко С. Макроаспекты экономической безопаснос­
ти: факторы, критерии и показатели // Вопросы экономики. 1994. № 12. С. ,25—35.

БЕЗОПАСНОСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

представляют собой достаточно противоречивую систему» . Эта противоречивость, по мнению исследователей, будет сохраняться достаточно длительное время. Поэтому содержательные критерии безопасности — эффективное развитие экономики и повышение качества жизни — трансформируются для них в оригинальную концепцию риска. Она включает два основных элемента: оценку риска и управление риском.

«Управление риском предполагает предвидение возможных чрезвычайных (критических) социально-экономических ситуаций с тем, чтобы предотвратить, ослабить и смягчить их последствия» . Использование категории риска позволяет более целостно рассмат­ривать содержание и факторы безопасности. Такой методологи­ческий подход предполагает пристальное внимание ученых к проблемам эффективности управления, причем речь идет не только о хозяйственном, но и социальном регулировании. Авторы кон­цепции намеренно пользуются категорией «социально-экономи­ческие» (процессы, ситуации), поскольку и риск, и ущерб, нане­сенный обществу, и его компенсационный потенциал (ресурсы) не могут оцениваться с привлечением чисто экономических пока­зателей.

При разработке концепций национальной безопасности неред­ко происходил синтез государственно-политических и экономичес­ких взглядов на проблему. Это обоснованный и в целом продук­тивный подход, поскольку существенным образом изменились не только внутренние факторы развития экономики российского общества (природные, технологические, инфраструктурные, соци­альные и иные), но и внешние связи и условия (конкурентоспо­собность страны на мировых рынках, устойчивость национальной валюты, финансовое положение государства), растет экономичес­кая преступность, усиливается утечка капиталов на Запад.

«Экономическая безопасность включает в себя комплекс соб­ственно экономических, политических, правовых, геополитических условий, обеспечивающих защиту жизненно важных интересов страны в отношении ее ресурсного потенциала, возможностей

¹ Бухвалъд Е., Гловацкая И., Аазурснко С. Указ соч. С. 25.

² Там же. С. 26.

19*

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

сбалансированного и динамичного роста, социального развития, экологии» . Такое политико-экономическое определение экономи­ческой безопасности имеет обоснованное право на существование.

Кризисный период общественного развития предъявляет к осуществлению экономической безопасности особые требования. Речь, по мнению ученых, идет о «выживаемости и недопущении необратимого разрушения экономики, сохранении гражданского мира и социального согласия, национальной государственности» . Идея пороговых значений, свидетельствующих о кризисном состо­янии экономической системы, а также констатация связи между различными «сегментами» системы безопасности являются про­дуктивным вкладом исследователей в рассмотрение проблемы'.

Возможно, поэтому определение экономической безопасности, как «способности экономики обеспечивать эффективное удовле­творение общественных потребностей на национальном и между­народном уровнях»⁴, отражает именно социальную специфику задач и функций системы, которая характеризует защищенность личности, общества и государства от отрицательных воздействий самых разных факторов.

Концепция социально-экономической безопасности' в своих исходных позициях затрагивает идеи: 1) имманентной связи экономической безопасности с системой национально-государст­венных интересов, 2) особого характера постсоветской модерни­зации российского общества, 3) наибольшей остроты «на фоне системного кризиса, затронувшего все сферы российского социу­ма... кризиса идентификации (самоидентификации) России» .

При этом объектом национальной безопасности и базовым элементом ее стратегии становится защита культурно-цивилизаци-онной, социально-исторической самобытности России. Однако

¹ Архипов А., Городецкий А., Михайлов Б Экономическая безопасность: оценки,
проблемы, способы обеспечения // Вопросы экономики! 1994. № 12. С. 37—38.

² Там же.                                                                       -,

' Данный подход был применен и в утвержденной Президентом РФ Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации (Основных положениях)

⁴ Архипов А, Городецкий А., Михайлов Б. Указ. соч. С. 38.

' Блинов Н.М-, Городецкий А.Е. Экономическая безопасность и политика реформ. М., 1996. С. 33.

⁶ Там же. С. 2.

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО) ОБЩЕСТВА

более широкое определение актуального контекста проблемы сме­щает содержательные акценты на государственные механизмы защиты, государственные интересы, сферу экономики, экономи­ческих ущербов и угроз .

Можно сделать вывод, что, несмотря на сближение позиций экономистов и социологов относительно проблемы экономической безопасности, собственно социологического взгляда на предмет среди специалистов пока не выработано.

Безопасность «транзитивного» общества

Рассмотрение собственно экономико-социологической проблема­тики экономической безопасности, а также конкретных условий и форм защиты населения, которые складываются в период ре­формирования российского общества, позволяют сделать обобще­ния, интересные в теоретическом отношении, но далеко не обна­деживающие с точки зрения оценки текущей социально-полити­ческой практики.

Экономическое состояние современного общества в значитель­ной степени влияет на стабильность всех социальных процессов. Уровень экономического развития и устойчивость хозяйственных комплексов, благосостояние населения определяют сегодня общую оценку качества социальных систем.

Важнейшим условием эффективных общественных преобразо­ваний является экономическая безопасность социальной систе­мы — ее защищенность, стабильность, внутренняя подконтроль­ность управленческим воздействиям, сохранение потенциала даль­нейшего развития, возможность полноценно использовать имею­щиеся ресурсы. Таким образом, безопасность охватывает и внеш­ние, и внутренние факторы развития.

Исходное определение понятия «безопасность» — это состоя­ние, при котором институционально (т.е. самими общественными

¹ См.: Блинов Н.М., 1'ородсцкий А.Е. Указ. соч С. 9: «Экономическая безопасность означает надежную и обеспеченную псеми необходимыми средствами и институтами государства (включая силовые структуры и спецслужбы) защищенность национально-го­сударственных интересов в сфере экономики от внутренних и внешних угроз, экономи­ческих и прямых материальных ущербов».

Тем,, 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

отношениями) поддерживаются факторы, сохраняющие стабиль-1 ность и позитивную направленность развития социально-экономи-1 ческой системы.

Особенности российской общественной эволюции состоят том, что система безопасности должна, по сути, способствоват революционным социальным изменениям, рыночному переуст­ройству хозяйственных связей, интеграции национальной эконо­мики в мировую, а также предохранять от внутренней социально-экономической напряженности, структурных дисбалансов, разру­шения механизмов социальной защиты населения.

Наиболее глубокие теоретические представления о безопаснос­ти определяют ее как состояние социальной системы. В вытекаю­щих отсюда концепциях речь идет не о защите (функциональный, ситуационно-факторный подход), а о защищенности, т.е. о харак­тере социальных отношений (социальный, институциональный подход). И конечно, когда исследователи имеют в виду состояние общества, центр внимания перемещен на внутренние механизмы поддержания устойчивого, сбалансированного развития системы, воспроизводство ее основных параметров. Речь в них идет о гомеостатических механизмах стабильного самовоспроизводства общества и его базовых экономических элементов.

Таким образом, рассмотрение различных точек зрения и разных видов аргументации приводит к выводу, что экономическая без­опасность должна рассматриваться как институциональная систе­ма воспроизводства условий стабильной, устойчивой экономичес­кой динамики посредством действия самих социальных отноше­ний.

Несмотря на то что исследователи изучают в первую очередь общенациональные и глобальные критические ситуации, очень важны сделанные ими выводы о ситуативно-факторной структуре безопасности и о кумулятивном эффекте накопления качества региональных кризисов, которые при определенных условиях пре­вращаются в фактор общественной опасности на макроуровне.

Субъекты социальной безопасности.Анализ различных подходов к безопасности показывает, что их можно классифици­ровать и по такому основанию, как субъектный приоритет. В исследованиях государствоведов и экономистов более значительное

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО» ОБЩЕСТВА

место занимает проблематика макроуровня и наиболее важными оказываются субъекты, защищающие общенациональные интере­сы. Социологи, напротив, предпочитают обращаться к нижнему (локальному) уровню субъектной иерархии — группам и общнос­тям, которые в критических социальных условиях скорее являются субъектами «самозащиты» (с чем, собственно, и связана специфи­ка их современного положения).

Противоречия между субъектами разного уровня, возникаю­щие в сфере решения проблем безопасности, достаточно остры. И причина здесь не только в их общей структурной диспозиции, но и в специфике современного российского развития, которая, во-первых, связана с кризисом идентификации — сейчас в массовом порядке не осознаются критерии принадлежности людей к данному обществу, не сформулирована «национальная идея», не поставлена ясная политическая цель относительно про­водимых реформ (с которой можно солидаризироваться или протестовать).

Во-вторых, играет свою роль реальная дезинтегрирован-ность нашего общества не только на уровне сознания, массовых социально-психологических установок, но и на уровне особых интересов региональных и групповых субъектов.

В-третьих, наличествуют особые национально-государствен­ные амбиции российского общества, поскольку речь идет о статусе России как великой державы.

Социальная устойчивость общественной системы как залог ее экономической безопасности достигается в результате действия весьма противоречивых процессов на разных уровнях субъектной структуры общества. Существование сложной, многоуровневой системы субъектов безопасности: государства, регионов, социаль­ных групп, отдельных людей — говорит о наличии нескольких градаций безопасности, которая на каждом из этих уровней проявляется в специфических формах и имеет самостоятельное содержание.

Микроуровень проблемы безопасности современного россий­ского общества тесным образом связан с формирующейся систе­мой общественной регуляции. Государственное управление явля­ется тем самым фактором, который поддерживает и стабилизирует

Г ем л 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

спонтанные защитные реакции всех других социальных субъектов! Государственно-правовые механизмы экономической защиты всех субъектов хозяйственной жизни общества напрямую влияют нг процесс институционализации системы экономической безопас-i ности, закрепляя легитимные экономические формы в структуре! общественного базиса. Проблема управляемости экономики на| федеральном и региональном уровнях является чрезвычайно акту-1 альной с точки зрения национальной безопасности в целом.

Весьма специфическое развитие субъектной структуры безопас-1 ности в современном российском обществе в полной мере отра-1 жает приоритеты и основные направления развития системы! социально-экономической защиты. Если определить ситуацию в,| общем, то можно сказать, что с переходом на более низкие (мезо-' и микро-) уровни безопасности происходит сокращение факторов «защиты» и рост роли факторов «самозащиты», что обусловлено! целым рядом причин.

Традиционное внимание к внешним вызовам и угрозам, а| также их серьезный объективный характер перемещают центр¹' внимания политических стратегов безопасности на «охрану» на­циональной российской экономики, в то время как более стабиль­ные общества занимаются «протекцией». Отечественная система безопасности не только в теории (которая сложна и по данному вопросу неоднозначна), но и на практике развивается в направле­нии наращивания своей внешней оболочки: специальных государ­ственных органов, политических, правовых, запретительных, кон­трольных, силовых структур обеспечения защиты национальных интересов. Итак, современная система национальной безопаснос­ти российского общества формируется в направлении приоритетов «пограничной» модели защитительного характера, что обусловлено объективными (интересами мировых экономических центров и состоянием национальной экономики России), а также субъектив­ными (неоднозначными теоретическими обоснованиями, недоста­точной силой политического и стратегического хозяйственного предвидения) причинами.

Смещение части прав и значительной доли ответственности за протекание политических, социальных и экономических процессов на средние этажи государственно-управленческой иерархии отра-

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО» ОБЩЕСТВА

жается и на состоянии безопасности более низких субъектных уровней. Поскольку национально-государственный, а еще в мень­шей степени — региональный уровень ресурсно не обеспечены с точки зрения возможностей экономической защиты соответству­ющих сегментов социальной системы, нижний уровень — населе­ние, различные социальные группы зачастую оказываются в забы­том, брошенном состоянии на периферии ценностной шкалы безопасности (ее политической доктрины и конкретной практи­ки)

Экономические угрозы и их отражение. Создание эффек­тивной экономики само по себе является задачей новой системы безопасности. Решить ее невозможно без коренной структурной перестройки народного хозяйства, которая неизбежно ведет к внутриэкономическим диспропорциям и деградации экономичес­кого потенциала. При этом формируется комплекс специфических угроз, которые первоначально не расцениваются управленцами как существенные, значительные. Однако складывающаяся на практи­ке система экономической безопасности современного российско­го общества представляет собой в большей степени «защитную», нежели «резервную» систему. Она ориентирована преимуществен­но вовне и формируется за счет образования учреждений и институтов, призванных реагировать на экономические угрозы.

Живая ткань любой экономики — это люди и те социальные отношения, которые их связывают Чтобы выжила экономика, выжило общество, чтобы сформировались предпосылки самодоста­точности хозяйственного комплекса и реальные возможности для его развития, нужно эффективно управлять людьми, задействовать актуальные для них мотивы, формулировать национальные инте­ресы на основе их социальных ценностей, вести активную поли­тику «поддержки сильных, защиты слабых».

Различные социальные общности по-разному переживают те­кущую экономическую трансформацию. Их поведение, социаль­ные реакции, выборы оказывают существенное влияние на уровень экономической безопасности общества. Разрушаются производст­ва и отдельные отраслевые структуры, растет безработица, снижа­ется уровень жизни в целых регионах. Усиливается внутренняя миграция из районов Севера, Сибири и Дальнего Востока в

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

центральную и среднюю Россию. Происходит депопуляция, свя­
занная с падением рождаемости и общим старением населения.
Этнические и демографические факторы экономического развития
начинают оказывать более активное воздействие на состояние;
безопасности. Разрушается профессионально-квалификационная t
структура.                                                                                    '■

Рассматривая социальные проблемы экономической безопас­ности, мы говорим в первую очередь о «населении», т.е о тех социальных общностях, которые привязаны к определенным мес­там проживания и в значительной мере определяют реальный потенциал региональных хозяйственных комплексов. Именно про­тиворечия в их развитии обусловливают организационную недо­статочность системы внутренней экономической безопасности на современном этапе.

Многие специалисты считают, что внутренняя неструктуриро­ванность системы экономической безопасности, ее институцио­нальная размытость (неопределенность функций социальных ин­ститутов, поддерживающих хозяйственную стабильность и потен­циал экономического роста) напрямую зависят от предвидения и воли субъектов политического управления, а также от воздействия определенных социальных сил.

Политический выбор, который реально был сделан в России среди трех фундаментальных альтернатив социально-экономичес­кого развития 1) «сырьевая» или «технологическая» экономика, 2) «экономический рост» или «социальное равенство», 3) «право­вое» или «криминальное» общество, — оказался наиболее четко определен в пользу экономического роста и лишь недавно опреде­лился в отношении внешнеэкономической независимости и де­криминализации (хотя и не получил практического воплощения).

Экономическая безопасность населения обеспечивается не только крупномасштабными государственными программами и тем политическим выбором, который создает принципиальные условия внешней и внутренней национальной безопасности в социально-экономической сфере.

Существует ряд объективных причин, по которым система безопасности современного российского общества должна быть «укоренена» в региональном субстрате. Российское общество яв-

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО» ОБЩЕСТВА

ляется очень сложно организованным, поскольку оно не только многонационально, но и имеет специфическую поселенческую структуру. Население регионов испытывает на себе действие фак­торов мезоуровня политических и социально-экономических про­цессов, причем развитие отдельных территорий происходит отно­сительно стабильно, а многие переживают острые кризисные процессы. В некоторых регионах угрозу экономической безопас­ности наносят факторы неэкономической природы, которые своим комплексным воздействием создают негативный накопительный (кумулятивный) эффект

Таким образом, регионализация является результатом появле­ния новых характеристик общественной системы в целом, кото­рая, меняя свою социальную и геополитическую организацию, пытается выйти из кризисного состояния. Но если проанализиро­вать тот управленческий потенциал, которым обладают регионы для решения таких задач, можно убедиться, что текущая политика федерализма не обеспечивает структуры государственной власти среднего уровня необходимыми ресурсами и правовыми полномо­чиями для их осуществления.'

Колоссальным источником социально-экономической неста­бильности стали инфляция и дефицит территориальных бюджетов. Важным компенсационным фактором против этих негативных процессов является разграничение предметов ведения и полномо­чий между центром и регионами

Социальная защита населения России.Имущественное расслоение в России идет неравномерно, и структура общества по доходам и соответственно по уровню жизни, который отдельные группы населения могут себе обеспечить, очень отличается от того, что наблюдается в более стабильных и экономически развитых обществах

Самый массивный общественный слой в структуре имущест­венного деления представлен группами населения, которые тратят свои доходы только на питание, на большее им просто не хватает.

Некоторые группы населения живут за пределами официально установленного уровня бедности, который существенно занижен относительно минимальных потребностей воспроизводства жизни и здоровья (не говоря уже о социальном достоинстве) Отдельные

Тема 5 РАЗВИТИГ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

группы этого слоя требуют особого режима социальной защиты,' поскольку по объективным причинам не могут обеспечить ее сами: ■ это дети, инвалиды, многодетные семьи, матери-одиночки, безра­ботные, пенсионеры по старости. Развитие явной и скрытой безработицы существенно расширяет этот список, поскольку дан­ный процесс затрагивает в значительной мере кадры высшей квалификации, молодежь и задевает трудоспособных мужчин почти в той же мере, что и женщин. Еще одним угрожающим следствием безработицы в плане национальной безопасности яв­ляется снижение трудовой мотивации населения в целом.

Происходят существенные изменения в структуре источников личных доходов населения. С 1993 по 1996 г. соотношение между оплатой труда и доходами из иных источников (предприниматель­ские доходы, операции с недвижимостью, дивиденды по вкладам и акциям, социальные трансферты, которые, впрочем, остаются стабильной частью структуры личных доходов) изменилось в обратно пропорциональном отношении ■— с 2/3 до 1/3.

Специалисты, занимающиеся проблемой экономического рас­слоения и общественной безопасности, выявляют существенные различия в потребностях социальной защиты разных групп. Соци­ально активные и экономически обеспеченные слои населения, которые вполне способны защитить свой имущественный статус, не прибегая к помощи государства, в большей степени обеспокое­ны защитой личных прав и жизни, угрозы которой исходят из криминальных источников. Защита разных групп населения от криминальных экономических угроз, как показала текущая прак­тика, становится самостоятельным направлением обеспечения со­циальной стабильности и важным условием поддержания безопас­ности в стране.

Слой предпринимателей, капиталы которых возникли на кри­минальной и полукриминальной основе, но прошли легализацию в законном бизнесе, не только активно способствует распростра­нению коррупции и заинтересован в сращивании с представите­лями административно-государственного аппарата, но и свои по­требности в социальной и экономической защите нередко связы­вает с общественно-политической нестабильностью и хозяйствен­ной неразберихой. Как субъект экономической деятельности этот

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО ОБЩЕСТВА

слой принадлежит к социально активным и ресурсообеспеченным группам населения. Но его потребности в развитии требуют таких механизмов экономической защиты, которые разрушают систему экономической безопасности других социальных слоев и групп и подрывают устои нормального существования общества в целом. Однако этот слой неоднороден и включает институционализиро­ванные силы, заинтересованные в поддержке легальности и права.

Экономическая безопасность российской экономической элиты обеспечивается на сегодняшний день за счет весьма специфических механизмов, которые создают угрозу истощения национальной экономики, снижая ее финансово-ресурсный потенциал и ухудшая общий инвестиционный климат. Речь идет о том, что стремление обезопасить частные капиталы приводит к их экспорту, поскольку внутри национальной экономики они недостаточно защищены, а государство не создает необходимые стимулирующие механизмы, которые побудили бы к риску новых капиталистов.

В противоположность безопасности элитных экономических групп экономическая защита работающих должна включать эф­фективные меры социальной и финансовой поддержки в условиях банкротства предприятий, в случаях потери работы, временной остановки производств. Речь идет об элементарном жизнеподдер-жании в периоды, когда государство не может обеспечить своим гражданам право на труд и трудовой заработок. Социально неза­щищенные группы людей, которые не способны обеспечивать свое существование трудом, также должны иметь гарантии общества на прожиточный минимум.

Система безопасности, реализующая потребности в защите самых разных слоев российского населения, должна быть диффе­ренцированной и адресной для того, чтобы ее результат был позитивным.

Новелла об экономической опасности.Экономическая без­опасность — это состояние, при котором институционально под­держиваются факторы, сохраняющие стабильность и позитивное развитие социально-экономической системы.

Почему экономическую безопасность мы определили именно таким образом? Потому, что в социологическом смысле мы

Темя 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

говорим о фундаментальной характеристике общественной систе­мы, которая включает в себя и совокупность факторов экономи­ческой защиты, и механизмы поддержания устойчивости хозяйст­венной организации, и гарантии жизнеобеспечения населения.

Экономическая безопасность общества не может рассматри­ваться только как результат действия неких политических или нормативно-правовых инструментов. Заведомо узкой, неполной является трактовка проблемы, при которой исследователи сосре­доточены на конкретных кризисных явлениях в развитии россий­ской экономики: стагнации производства в ряде отраслей, без­работице, низком жизненном уровне трудящихся, инфляции, сложностях приватизации и конверсии, криминализации бизнеса и др.

Нельзя спорить с тем, что каждый из этих факторов подрывает экономическую безопасность всей общественной системы, нега­тивно сказывается на положении многих групп населения. Но ни один из них не является определяющим и самодостаточным. Более того, все они в совокупности носят эндогенный характер, т.е. дестабилизируют именно внутренние связи и пропорции хозяйст­венного комплекса. При этом нельзя забывать, что любая нацио­нальная экономика в современном мире органично вписана в международную экономическую систему, а также то, что макро­экономические процессы и состояния национальной экономики в сильной степени зависят от характера микроэкономических отно­шений и развития локальных (в том числе региональных) подсис­тем хозяйственного комплекса.

Целостный и системный взгляд на проблему экономической безопасности связан с ее особым теоретическим рассмотрением -комплексным по структуре и социальным по содержанию. Эко- < номическая безопасность при этом предстает как существенная качественная характеристика состояния социальной системы, как; система социальных связей, институтов и механизмов, обеспечи-' вающих стабильность и защиту от внешних и внутренних деструк- j тивных факторов, различного рода социальных и экономических;! рисков, непредвиденных негативных событий и катастроф.

Стремление во что бы то ни стало сохранить «экономическую! границу» было вполне оправданным и даже необходимым в тот|

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО» ОБЩЕСТВА

период, когда советская экономическая система типологически отличалась по принципам своей организации и управления от устройства мировой экономической системы с ее рыночными отношениями. Защитные мероприятия такого рода очень важны с точки зрения сохранности национального хозяйственного ком­плекса и потенциала его экономического развития. Однако стра­тегическая цель рыночного реформирования российской нацио­нальной экономики требует не столь однозначных решений в области безопасности, как раньше.

Защита национальных интересов в экономической сфере долж­на органично сочетаться с реализацией интересов России относи­тельно интеграции в мировое сообщество и мировое хозяйство с его сложившейся системой разделения труда, «технологичных» и «сырьевых» регионов, милитаризованных и мирных национальных экономик. Однако разработка курса экономической безопасности сегодня носит во многом компенсационный характер и ориенти­рована на решение задач внешней и, к сожалению, зачастую «слепой» экономической защиты.

«События последних лет в экономике и политике поставили Россию перед целым набором внешних и внутренних вызовов. Потеряны тради­ционные сферы влияния, утрачены свои ниши на мировых рынках. Резко сократилась минерально-сырьевая база экономики. Распались коопера­ционные и хозяйственные связи в рамках бывшего единого народнохо­зяйственного комплекса СССР. Россия лишилась ряда важнейших ком­муникаций, как-то: морские порты на Балтийском и Черном морях, участки трубопроводного транспорта, находящиеся на Украине. За пре­делами России остался ряд современных жизненно важных, с точки зрения экономических и оборонных интересов, производств и предпри­ятий. Между тем мир пока продолжает жить по законам баланса сил, а не согласования интересов ».

Все эти факторы, несомненно, серьезно подрывают потенциал России как великой державы, а ее политический отказ от соответ­ствующих претензий вообще отбрасывает ее в структуры второго эшелона мировых экономических центров.

¹ Блинов НМ, Городецкий АЕ Указ соч. М., 1996. С. 9 — 10.

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Однако военно-политические и экономические амбиции в сфере национально-государственных интересов носят рецидиви­рующий характер, а стереотипы государственного мышления и общественного мнения как бы подкрепляют соответствующие стратегические императивы формирующейся системы безопаснос­ти. «Сказанное позволяет утверждать, что экономическая мощь, стремление к освоению новых рынков, активная наступательная позиция по всем азимутам и сферам российских национальных интересов должны быть долгосрочными приоритетами экономи­ческой стратегии российского государства» .

Важнейшие внешние угрозы экономической безопасности Рос­сии можно сгруппировать следующим образом:

■ связанные с потерей статуса великой державы и обусловлен­
ных им политических и экономических преимуществ;

■ связанные с потерей внешних рынков или существенным
ослаблением позиций на них;

■ связанные с перемещением в разряд сырьевывозящих стран
(экономик «дополнительного» типа);

■ связанные с финансово-инвестиционным и продовольствен­
ным дефицитом, существенным снижением соответствующих
параметров экономической независимости;

■ связанные с «прозрачностью» государственных и экономичес­
ких границ.

Никто из специалистов не станет спорить с тем, что Россия постепенно становится сырьевым (ресурсным) донором и финан­совым реципиентом мировой экономики. Внешние силы заинте­ресованы в стимулировании данной неблагоприятной эволюции, которая действительно может привести к необратимому состоя­нию национальной экономической системы и потере хозяйствен­ной независимости общества. Но все же формирующаяся сейчас модель позволит в стратегической перспективе образовать сильный защитный панцирь, который будет прикрывать мягкотелую внут­реннюю конструкцию системы экономической безопасности (так было в советском обществе, экономика которого в целом оказалась очевидно неконкурентоспособной после разрушения защитных

¹ Блинов Н М, Городецкий А Е Указ соч С 10

ЬПОПАСНОПЬ «1РЛНЗИ1ИВНОЮ> ОЫЦЕС1ВА

барьеров), а также будет препятствовать активной внешнеэконо­мической экспансии Это приведет либо к автаркии (самозамы­канию национальной экономики ~и ее изоляции от мирового хозяйства), либо непосредственно к подчинению лидерам миро ной экономики Ни один из этих прогнозов нельзя считать «луч­шим» — оба они в конечном счете разрушительны.

Однако сформулированный вывод не носит абсолютного харак­тера. Он достаточно точно отражает сложившееся состояние дел в государственной практике, но несколько обобщенно определяет позиции конкретных исследователей в экономической и социаль­ной теории безопасности. Ряд ученых углубленно рассматривают так называемые внутренние факторы экономической безопасности, а некоторые анализируют состояние различных субъектных уровней системы безопасности: федеральный, региональный, отраслевой, групповой и личностный. К сожалению, большая часть научных результатов именно но этим аспектам экономической безопасности не внедрена в государственно-политическую практику.

Регионы по-прежнему зависят от экономической политики центра, и сейчас выполняющего огромное количество перераспре­делительных и контрольных функций, в результате реализации которых кризисные сегменты экономики искусственно поддержи­ваются «на плаву», забирая необходимые для развития ресурсы, а более успешные и стабильные лишаются источников для закрепле­ния и развития хозяйственных успехов. Эта политико-экономичес­кая проблема приобретает социальный характер, поскольку факти­чески во всех регионах сворачиваются социальные программы и перманентно возникают проблемы задержки первоочередных вы­плат и дефицитности даже защищенных статей бюджета. Но и экономические программы регионального воспроизводства, даже в части, глубоко затрагивающей федеральные интересы, страдают от финансовых, налоговых и инвестиционных диспропорций.

Концепция «защиты» от угроз экономической безопасности требует от субъектов, представляющих национально-государствен­ные (общественные) интересы России, быстрой оценки и эффек­тивной реакции. Поэтому государственные органы стремятся к наибольшей подконтрольности всего хозяйственного комплекса страны, всей экономической системы. В результате происходит

20- 16Ь9

Тема 5. РАЗБИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

закономерная перегрузка центрального аппарата, принимающего решения, и многие внутренние процессы не получают должной оценки и управленческой реакции, которая могла бы предотвра­тить часть локальных кризисов и изменить характер их накоп­ления.

Новелла об управлении безопасностью.Организационные сложности в современной системе безопасности, ее относительная неуправляемость вызваны именно попыткой «центра» решить проблему «подконтрольности» локальных подсистем. Делегирова­ние распорядительных ответственных полномочий на нижние этажи управленческой структуры должно, по замыслу, приблизить регулирующие органы непосредственно к месту социально-эконо­мических событий и повысить оперативность системы экономи­ческой безопасности в целом.

Однако этот процесс развивается не безоблачно. Субъекты Федерации, получившие более широкие права в соответствии с договорами о разграничении полномочий и предметов ведения между федеральными и территориальными органами исполнитель­ной власти, не могут на деле закрепить распорядительные возмож­ности, необходимые для строительства локальных (региональных и территориальных) систем экономической безопасности. Речь идет лишь о контроле над частью объектов государственной собственности, введении механизмов «совместного ведения», для которых не разработан специальный правовой режим, и, наконец, о возможности подзаконными актами регулировать те сферы хозяйственной деятельности, которые не нашли отражения в существующем законодательстве Российской Федерации.

Такая практика дает, с одной стороны, существенное прираще­ние в области государственного строительства, управляемости сегментов национальной экономики, возрастание возможностей использовать социальные ресурсы безопасности, а с другой — значительный объем негарантированных прав, использование ко­торых напрямую будет зависеть от текущего развития законода­тельства и деятельности представительной власти.

Более того, специалисты приходят к шокирующе смелому выводу: «комплексная оценка воздействия процессов преобразова-

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО) ОБЩЕСТВА

ния российской экономики на все сферы жизнедеятельности общества... уже в первом приближении позволяет утверждать, что большинство известных и широко обсуждаемых на всех уровнях альтернативных стратегий экономических реформ отражает пре­имущественно узкоспецифические (частные, узкогрупповые) ин­тересы российских элит и корпоративных групп и весьма слабо корреспондирует с объективными национально-государственными интересами России¹. Этот вывод подтверждается структурным анализом отраслевых корпораций, социальных групп, а также финансовых и региональных элит.

Безусловно, никакой частногрупповой подход к стратегии без­опасности общества и государства не может претендовать на «проведение институциональных преобразований, способствую­щих координации действий и сближению стратегии действующих общественных институтов; выработку и принятие общих принци­пов экономического и социального поведения...» . А без решения этих проблем невозможно даже приступить к решению проблемы обеспечения социально-экономической стабильности — одной из фундаментальных основ общественной безопасности.

Система управления российским обществом является важней­шим опорным элементом механизмов экономической безопаснос­ти. Ее задача — обеспечивать слаженность действий и снятие противоречий отраслевых, региональных, территориальных и груп­повых процессов. Однако отмеченные выше явления управлен­ческой деструкции, отсутствие единых, ясно сформулированных стратегических целей развития и безопасности, приоритетность корпоративных интересов над общенациональными обусловлены не только внешними или общесистемными причинами, но и противоречиями в самой управленческой структуре. «Сложившая­ся к настоящему времени организация государственного управле­ния все еще недостаточно приспособлена к проведению целена­правленной экономической политики» , — считают ученые.

¹ Блинов ИМ., Городецкий А.Е. Указ. соч. С. 12.

¹ Аыкшин С, Свгтарснко А. Развитие экономики России и ее реструктуризация как гарантия экономической безопасности // Вопросы экономики. 1994. № 12. С. 119.

⁵ Мильнср Б. Качество управления — важный фактор экономической безопасности // Вопросы экономики. 1994. № 12. С. 58.

20'■

 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОЮ УПРАВЛЕНИЯ

Управленческие функции распылены по министерствам и ве­домствам, реализующим отраслевую политику. Это, по мнению специалистов, ведет к неизбежному дублированию функций при одновременном снижении ответственности управляющих субъек­тов. Поскольку программная и оперативная распорядительная деятельность осуществляется именно министерствами, они реали­зуют общие задачи противоречивыми средствами, и решение частных задач не приводит к решению общей проблемы В сложившейся системе государственно-хозяйственного управления отсутствует эффективная межведомственная координация, по­скольку сами отраслевые министерства и ведомства работают в горячем, «реактивном» режиме критической ситуации. Все орга­низационные ресурсы при этом задействованы на решение кон­кретных отраслевых проблем.

Чтобы достичь хорошего уровня координации и организацион­ного единства действий по обеспечению экономической безопас­ности, «должен применяться программно-целевой принцип, ори­ентированный на определение перспективных проблем технико-экономического развития и на стимулирование активности работы хозяйствующих субъектов» . Поистине неисчерпаемым ресурсом для повышения качества управления является происходящая ре­организация предприятий разных форм собственности, позволяю­щая гибко применять разные модели эффективного управления (Именно предприятий в наибольшей степени коснулись перемены в хозяйственном комплексе, и многие из них стоят на грани финансового выживания.)

Создание эффективной экономики само по себе является зада­чей новой системы безопасности. Решить ее невозможно без коренной структурной перестройки народного хозяйства, которая неизбежно ведет к внутриэкономическим диспропорциям и дег­радации экономического потенциала. При этом формируется комплекс специфических угроз, которые первоначально не расце­ниваются управленцами как существенные, значительные. «Разви­тие катастрофических процессов в деградированной системе может происходить в результате относительно небольших угроз и

I

308

См Мильнср Б Указ соч С 58

Ы ЮПЛС НОСТЬЛРАШШИВПОГО» ОЬЩК ГВЛ

воздействий, в том числе и внутреннего характера. Это случается, если система уже исчерпала свои ресурсы и резервы или в ней отсутствуют механизмы противодействия угрозам и негативным воздействиям (система потеряла устойчивость или близка к этому состоянию)» Российская экономика как раз и существует за счет мобилизации всех резервов и продажи ресурсов для будущего развития

Исследователи, которые моделирую!¹ эффективную систему экономической безопасности, исходя из теории катастроф, счита­ют наиболее важными качественные показатели развития социаль­но-экономических процессов, достигающих своего критического порога. При этом пороговые уровни снижения безопасности характеризуются тремя группами «показателей общехозяйствен­ного, социально-экономического и эколого-экономического значе­ния, отражающих, в частности:

1) предельно допустимый уровень снижения экономической
активности, объемов производства, инвестирования и финансиро­
вания, за пределами которого невозможны самостоятельное эко­
номическое развитие страны на технически современном, конку­
рентоспособном базисе, сохранение демократических основ обще­
ственного строя, подд^ер>^кание оборонного, научно-технического,
инновационного, инвестиционного и образовательно-квалифика­
ционного потенциала;

2) предельно допустимое снижение уровня и качества жизни
основной массы населения, за границами которого возникает
опасность неконтролируемых социальных, трудовых, межнацио­
нальных и других конфликтов, создается угроза утраты наиболее
продуктивной части национального «человеческого капитала» и
нации как органичной части цивилизованной общности,

3) предельно допустимый уровень снижения затрат на поддер­
жание и воспроизводство природно-экологического потенциала, за
пределами которого возникает опасность необратимого разруше­
ния элементов природной среды, утраты жизненно важных ре­
сурсных источников экономического роста, а также значительных

¹ Самсонов К Элементы концепции экономической беадпа<_ности // Вопросы экономики 1994 № 12 С 17

Тема 5. РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

территории проживания, размещения производства и рекреации, нанесения непоправимого ущерба здоровью нынешнего и будуще-J го поколений и др.»

Именно такой подход, использующий современные методы! синергетики, теории катастроф, устойчивого развития и неоп­ределенности, развивающийся на стыке экономического и соци-, ологического анализа, мы считаем наиболее верным в оценке i проблем экономической безопасности современного российского общества. Он позволяет сформулировать «социоцентрическую» модель системы экономической безопасности, в которой струк­турные уровни представлены общими и специальными условиями общественного воспроизводства (экологическими, социокультур­ными и собственно экономическими). Эти условия, по существу, представляют собой тот резервный потенциал, который может быть утерян или, наоборот, мобилизован, использован интенсивно или весьма вяло.

Важным методологическим следствием такого подхода является идея социальных мотивов как источника активизации экономи­ческого потенциала российского общества. Действительно, если обратиться к любой теоретической модели экономической без­опасности, использующей концепт «внутренних угроз», и транс­формировать его в проблему мотивов деятельности соответствую­щих социальных субъектов, можно получить гораздо более при­кладную разработку но «технологии» экономической реализации социальных факторов, чем те, которые имеются сегодня.

Новелла о криминализации общества.Системный подход является достаточно эффективным и при анализе криминальных процессов в современной российской экономике, существенно подрывающих ее безопасность. Исследователи считают важней­шими из них:

¹ Бухвальд Е., Гловацкая Н, Асиурснко С Макроаспекты экономической безопаснос­ти, факторы, критерии и показатели // Вопросы экономики. 1994. № 12. С. 31.

См.: Абалкин Л. Экономическая безопасность России: угрозы и их отражение // Вопросы экономики. 1994. № 12 С. 12—13; Самсонов К. Элементы концепции эконо­мической безопасности // Там же. С. 14; Тамбо&цсв В. Объект экономической безопас­ности России // Там же. С. 51; и др.

БЕЗОПАСНОСТЬ «ТРАНЗИТИВНОГО» ОБЩЕСТВА

■ распространение криминализации практически на все облас­
ти хозяйственной жизни (отношения собственности, финансовую
и банковскую деятельность, производство, торговлю, услуги, внеш­
неэкономические отношения);

■ рост количества экономических и должностных преступлений
(мошенничества, фальшивомонетничества, взяточничества и др.);

■ рэкет и террор против руководителей банков, государствен­
ных и коммерческих предприятий;

■ снижение качества обеспечения государственной тайны и
информационных секретов;

■ отсутствие системы защиты от криминальных угроз и действий
коррумпированных чиновников на локальном (местном) уровне.

Хотя с точки зрения социальной справедливости и экономичес­кой нравственности это и не так, но с точки зрения «перестроеч­ного прагматизма» деньги действительно «не пахнут». И с этой точки зрения можно согласиться с мыслью о том, что экономи­ческая защита «всех» (т.е. общества в целом) противоречит возможностям экономической защиты «каждого». Ведь усилия экономических реформаторов в России направлены в первую очередь на создание общих условий, «формирование экономичес­кой политики, институциональных преобразований и необходи­мых механизмов, устраняющих или смягчающих воздействие фак­торов, подрывающих устойчивость национальной экономики» . Такая превентивная (валеологическая) практика требует глубоко­го политического предвидения и развитой управленческой воли.

Анализ экономических процессов в текущий период реформи­рования показывает, что не только криминализация является существенной угрозой безопасности общества, но и те социальные напряжения, которые возникают вследствие вполне закономерных действий заинтересованных лиц, пользующихся несовершенством экономического законодательства и обретающих права собствен­ности в ущерб работникам предприятий.

«Одновременно с принятием законодательных и нормативных актов была внесена двусмысленная трактовка прав руководителей

¹ Государственная стратегия экономической безопасности Российской Федерации (Основные положения) // Российская газета 1996. 14 мая

Umj 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

государственных предприятии в части осуществления ими полно: хозяйственного ведения в отношении имущества предприятий обстановке безответственности почти повсеместной стала практи­ка, когда после акта акционирования на предприятиях практичес­ки ничего не делается для адаптации их внутренней организации и управления к новым требованиям» . Таким образом, сами экономические условия и правила рыночных преобразований как бы противоречат требованиям экономической безопасности, под­талкивая к реализации личных и корпоративных интересов именно тех, кто должен стоять на страже государственных и коллективных экономических интересов.

Стала фактом инвестиционная катастрофа. «В структуре ВНП произошел резкий сброс капитальных вложений: в 1994 г. они составили всего 34% к среднегодовому уровню 1986—1990 гг. При этом сброс производственных капитальных вложений еще боль­ше — их уровень упал до 25%... Не возвращаются в страну валютные доходы от экспорта (сумма беглых капиталов, по дан­ным МВД, в середине 1994 г. оценивалась в $ 100 млрд.)» . Этот пример также подчеркивает, что корпоративные и частные инте­ресы социально активных и экономически преуспевающих обще­ственных субъектов не ориентированы на реализацию националь­но-государственной стратегии экономической безопасности и носят эгоистичный характер самозащиты особого рода. Однако \ бессмысленно винить в этом носителей этих интересов.

С социологической точки зрения правильно, а с позиции государственных интересов прагматично создать такие условия, при которых владельцы капиталов будут заинтересованы в инвес- I тировании их в отечественную экономику, а действующие пред­приниматели — в открытом и честном ведении дел. Реальные возможности для этого есть. По международным меркам россий­ские рынки необъятны, сулят высокие прибыли производителям и коммерсантам Здесь может быть обеспечена высокая оборачи­ваемость капиталов, следовательно, большие прибыли.

¹ Мильнср Б Указ соч С 57

^г Блинов ИМ, Городецкий А £ Укач соч С 21

ЫЗОПАС I IOC I Ь <Л РЛ1J3HTHBHOI О» ОКЩГСТВЛ

Качество рабочей силы россиян признано во всем мире Это тоже привлекательный фактор для инвесторов. Плюс обеспечен­ность практически всеми видами экономических ресурсов (кроме высококлассного менеджмента, но это приобретаемое качество). Что касается стимулирования «честного бизнеса», часть крупных предпринимателей и банкиров сама пытается пробивать ему дорогу ■— заключает соглашения, публикует декларации. Поэтому государственные усилия по созданию антикриминальных механиз­мов экономических взаимодействий нашли бы социальную опору и весомую поддержку

«Государство также должно не допускать, чтобы деятельность хозяй­ствующих субъектов несла в себе угрозы экономической безопасности и была направлена во вред его гражданам В этих целях необходимо подготовить и реализовать меры по улучшению предпринимательского климата, увеличению вклада малого и среднего бизнеса в российскую экономику, развитию конкурентоспособности, демонополизации эконо­мики, формированию фондового рынка, рынков земли и недвижимос­ти» .

В целом складывающаяся на практике система экономической безопасности современного российского общества представляет собой защитную, а не резервную систему. Она ориентирована преимущественно вовне и призвана реагировать на экономические угрозы Это ведет но меньшей мере к двум следствиям. Первое следствие: национально-государственные (общественные) ин­тересы реализуются дискретным (отрывочным) образом, полити­ка экономической защиты носит в основном внешнеэкономичес­кий характер, регулирование системы безопасности подменено управленческим реагированием на локальные экономические кри­зисы, социальный потенциал экономической безопасности в зна­чительной мере недооценивается.

Второе следствие: в стратегической перспективе эконо­мико-политическая модель строительства системы безопасности сама превращается в источник повышенной опасности, порождая изоляционизм или зависимость в отношениях с мировой эконо-

¹ Кыкшии С, Сбшшрсико А Р.нвитие экономики России и ее ресгруктуршация как гарантия экономической безопасности // Вопросы экономики 1994 N° 12 С 119

Тема 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

микой и острую социальную недостаточность в развитии инфра-1 структуры по поддержанию экономической стабильности россий-1 ского общества. Кризисное состояние общественной системы тол-1 кает политиков на путь реализации конкретных радикальных мер. Но цели общественного развития в современном мире должны ! ориентировать систему экономической безопасности на защиту в! первую очередь социального потенциала: экологичности воспроиз­водства жизни и хозяйства, инновационного технологического развития экономики, совершенствование инфраструктур и стиму­лирования информационных процессов, интеграцию подсистем хозяйственного комплекса, социокультурную стабильность, эффек­тивную управляемость (в том числе политическими средствами) всей социально-экономической сферы.

Иными словами, строительство современной системы эконо­мической безопасности должно быть в значительной мере ориен­тировано на реализацию социальных факторов экономической стабильности, хозяйственных преобразований, развития нацио­нального производства. Этот вывод подтверждается и оценками отдельных специалистов по проблеме: «Наиболее опасным, осо­бенно в плане предпосылок долговременного социально-экономи­ческого развития, является разрушение «человеческого» фактора или «человеческого» капитала, причем именно как макроэкономи­ческого феномена. Здесь реально «достигнуты» и даже превзойде­ны пороговые значения достаточно долговременных процессов, создающих угрозу национальной безопасности страны» .

ПОРТРЕТЫ СОЦИОЛОГОВ

Бакунин Михаил Александрович (1814—1876) — русский рево­люционер, один из основателей и теоретиков анархизма. Начало цивилизации связывал с познанием естественных законов приро­ды, в соответствии с которыми человек осуществляет трудовую деятельность. В подчинении естественным законам — единствен­ное ограничение свободы человека, которая, как и воля, ничему

¹ Бухвальд Е, Словацкая И, Аазурснко С Указ соч. С 33

11ОП РЕТЫ С ОЦИОЛО1 OB

больше не подчиняется. Цель и критерий прогресса, по Бакуни­ну, — постоянное возрастание свободы личности, поэтому про­грессивны любые действия, расчищающие путь к этой свободе. Общество Бакунин рассматривал как «социальное тело», обладаю­щее определенной «структурой» (классы), также развивающееся в соответствии с естественными законами. Социология — наука о законах, «управляющих развитием человеческого общества», в ней Бакунин видел венец позитивной философии, в которую включена «вся наука о человечестве в мире» — антропология, психология, логика, мораль, социальная экономика, политика, эстетика, теоло­гия и метафизика. Обществу как высшей ступени развития мира Бакунин противопоставляет государство, созданное, как он считал, богатым меньшинством для господства над большинством. Любое государство обрекает это большинство на нищету и угнетение, выступает как сила для завоевания других народов; более того, всякая власть опасна, развращая как подчиненных, так и правите­лей. Поэтому центральной теоретической проблемой социологии (и центральной проблемой практики революционной борьбы), утверждал он, является проблема уничтожения государства как силы, подавляющей свободу личности. Возможность уничтожить основные препятствия на пути свободы — государство и религию, освящающую власть, Бакунин видел в присущей человеку способ­ности мыслить и потребности бороться: разум преодолевает рели­гию, а бунт разрушает государство.

Основные труды «Государственность и анархия» (1873), «Кнуто-Германская империя и социальная революция» (1871)

Самнер Уильям Грэм (1840—1910) — американский социо­лог, представитель социального дарвинизма. Самнер отстаивал два основных принципа: универсальность естественного отбора и борь­бы за существование; автоматический и неуклонный характер социальной эволюции. Исходя из этого Самнер рассматривал социальное неравенство как естественное и необходимое условие существования цивилизации; он являлся сторонником стихийнос­ти в социальном развитии и противником государственного регу­лирования, реформ и тем более революционных преобразований общественной жизни. Самнер разработал понятия, впоследствии

'[ ем i 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

широко применявшиеся в социальных науках: мы — группа| они — группа и «этноцентризм» (понятие, использовавшееся ранее Гумпловичем).

Основные труды.* Народные обычли» (1906)

Уорд Лестер Франк (1841 —1913) — американский социолог, основоположник психологического эволюционизма в США, пер-1 вый президент Американского социологического общества (ныне! Американская социологическая ассоциация). В своих социологи-! ческих взглядах Уорд исходил из эволюционистских идей, полагая, j что основанием социологии должна быть не биология, а психоло-'' гия, поэтому сосредоточивал внимание на изучении психологичес-j ких механизмов социальной жизни. Отличие социальной жизни] от природных процессов Уорд усматривал в телическом (от'' telos — Цель), целеполагаюшем ее характере, осознанном стрем­лении к прогрессу. По Уорду, первичная социальная сила — это желания, выражающие природные импульсы (голод, жажда, сек­суальные потребности, стремление к продолжению рода), на базе : которых формируются более сложные интеллектуальные, мораль-,] ные и эстетические потребности, стремление к реализации koto-j рых и обусловливает (на уровне индивидуального целеполагания,! «тезиса» ) целенаправленное поступательное развитие, реализуемое в творческой деятельности человека. В качестве основного носител коллективного, социального «тезиса» Уорд рассматривал государ­ство, которое возникает, по его мнению, наряду с такими инсти­тутами, как классы, право и т.д., из борьбы рас.

Основные труды «Психические факторы цивилизации» (1897), «Очерки социо­логии» (1901)

Мэй О'Элтон (1880—1949) — американский социолог, пси­холог, один из основоположников американской индустриальной социологии и теории человеческих отношений. Самый значитель-, ный вклад Мэя в развитие социологии управления и индустриаль-1 ной социологии — это знаменитые Хоторнские эксперименты в| «Вестерн электрик компани» близ Чикаго (1927—1932). Изучая! влияние различных факторов (условия и организация труда, зара-| ботная плата, межличностные отношения и стиль руководства) на повышение производительности труда на промышленном пред-!

IIOP I IT I Ы CO IJHOAOI OR

приятии, Мэй пришел к открытию роли человеческого и группо­вого факторов. В основе концепций Мэя лежат следующие поло­жения: 1) человек представляет собой «социальное животное», ориентированное и включенное в контекст группового поведения; 2) жестокая иерархия подчиненности и бюрократической органи­зации не совместимы с природой человека и его свободой; 3) ру­ководители промышленности должны ориентироваться в большей степени на людей, чем на продукцию, что обеспечивает социаль­ную стабильность общества и удовлетворенность индивида своей работой. Рационализация управления с учетом социальных и психологических факторов трудовой деятельности людей — основ­ной путь решения классовых противоречий общества.

Основные труды «Социальные проблемы индустриальной цивилшации» (1945)

Хоркхаймер Макс (1895—1973) — немецкий социолог и фи­лософ, один из основателей франкфуртской школы. Директор института социальных иследовании. Написанная Хоркхаймером совместно с Т Адорно работа «Диалектика просвещения» явилась программным выражением философско-социологических идей франкфуртской школы. В развитой им критической теории обще­ства Хоркхаймер пытался соединить почерпнутые у Маркса моти­вы критики буржуазного общества с идеями гегелевской диалек­тики и психоанализа Фрейда, а также этики Шопенгауэра. В центре внимания Хоркхаймера — проблемы исторической антро­пологии, прежде всего исследование характера человека как сло­жившейся системы реакций, играющей, по Хоркхаймеру, решаю­щую роль в поддержании изживших себя общественных систем; анализ семьи как первичного проводника общественного автори­тета и одновременно возможной оппозиции ему и т. п. Выступал с критикой массовой культуры. Отмечая многочисленные черты стагнации и регресса современного индустриального общества, связывал их с тенденцией к тотальному управлению и исчезнове­нию свободной инициативы. Исходя из этого Хоркхаймер видел задачу социальной теории и практики в том, чтобы избежать тоталитаризма и содействовать сохранению определенных культур­ных моментов, созданных либерально-буржуазной эпохой. Хорк­хаймер, считая движущим импульсом критической социологии

Tcmj 5 РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

восходящую к теологическим истокам внутреннюю «устремлен^ ность к иному», исходил из принципиальной невозможности какого-либо позитивного изображения идеала.

Основные труды «Помрачение разума» (1947), «Диалектика просвещения» (1948, совместно с ГАдорно)

Парсонс Толкотт (1902—1979) — американский социолог-теоретик, один из главных представителей структурно-функцио­нального направления в социологии. Парсонс опирался на работы М. Вебера, Э. Дюркгейма, В. Парето, а также использовал совре­менные системные, кибернетические и символико-семиотические представления. Парсонс доказывал необходимость построения общей аналитической логико-дедуктивной теории человеческого! действия как основы решения частных эмпирических задач. Со­гласно Парсонсу, человеческое действие — самоорганизующая, система, специфика которой в символичности (в наличии симво­личных механизмов регуляции: язык, ценности и т.д.), в норма­тивности (т.е в зависимости индивидуального действия от общеп-| ринятых норм и ценностей) и в волюнтаристичности (т.е. определенной иррациональности и независимости от познаваемы) условий Среды, но при этом в зависимости от субъективнь «определений ситуации»). На основе этого Парсонс строил аб страктную формализованную модель системы действия, включа щую подсистемы (культурную, социальную, личностную и органи^ ченную), находящиеся в отношениях взаимообмена. Одной из главных составляющих концепции Парсонса стал так называемый инвариантный набор функциональных проблем: адаптации, целе-достижения, интеграции, воспроизводства структуры и снятия напряжения, решение которых обеспечивается специализирован­ными подсистемами. Внутри социальной системы функцию адап­тации обеспечивает экономическая подсистема, функция целедос-тижения — политическая, функцию интеграции — правовые ин­ституты и обычаи, функцию воспроизводства структуры — систе- , ма верований, мораль и органы социализации.

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения Система координгг действия и общая теория систем действия культура, личность i место социальных систем // Американская социологическая мысль М , 1996 Функциональная теория изменения // Там же

riorrPFTbi социолоюв

Адорно Теодор (1903 —1969) — немецкий философ, социолог, один из ведущих представителей франкфуртской школы. В работе Адорно «Диалектика просвещения» (совместно с Хоркхаймером) дается программное изложение социальной философии неомарк­сизма и ее своеобразной философии истории, в свете которой эволюция человечества выступает в качестве истории «неудавшейся цивилизации» — усугубляющегося «отчуждения», вызванного из­начальным конфликтом разума и природы. В противоположность гегелевскому пониманию мировой истории в «Диалектике просве­щения» история предстает как усугубляющееся безумие (разум, сошедший с ума по причине противостояния природе) и утрата индивидуальной свободы. Адорно и его сотрудниками было про­ведено социологическое и психоаналитическое исследования раз­ных типов личности с точки зрения предрасположенности к принятию «демократического» или «авторитарного» руководства.

В ряде работ Адорно выступил с критикой феноменологии и неопозитивизма.

Основные работы «Диалектика просвещения» (совместно с М Хоркхаймером, 1948), «Авторитарная личность» (коллективная монография, 1950)

Роаноу Уолт Уитмен (р. 1916) — американский социолог, экономист, историк. Ростоу наряду с Ароном является одним из создателей современного варианта теории индустриального обще­ства. В историю социологии вошел как автор концепции стадий экономического роста. Ростоу различает в развитии человечества следующие стадии роста:

1) традиционное общество (период до конца феодализма);

2) переходное общество (рост производительности сельского
хозяйства, рост национализма, стремящегося обеспечить экономи­
ческий фундамент национальной безопасности, возникновение
централизованного государства);

3) стадия сдвига (период промышленной революции со всеми
вытекающими последствиями);

4) стадия зрелости (индустриальное общество: бурное развитие
промышленности, возникновение новых отраслей производства,
широкое внедрение достижений науки и техники, рост городского
населения до 60—90% и т.д.);

I

Те mi 5 РАЗВИТИР СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

5) эра высокого массового потребления (основные проблемы! общества — проблемы потребления, а не производства; основные отрасли промышленности — сфера услуг и производство товаров массового потребления).

Согласно Ростоу, экономические изменения являются резуль­татом «неэкономических человеческих порывов и устремлений», последствием субъективного принятия решения и выбора.

Концепция стадий экономического роста, рассматриваемая Ростоу как альтернатива марксизму, должна была вытеснить, но его мнению, исторический материализм из современной социоло­гии. Взгляды Ростоу послужили одним из источников теорий постиндустриального общества.

Основные труды «Стадии экономического роста» (1960)

Белл Даниел (р. 1919) — американский социолог, специалист в области истории общественной мысли, политических течений и социального прогнозирования. Разработанная Беллом концепция постиндустриального общества выдвинула его в число ведущих представителей социального прогнозирования на Западе; он при­обрел значительное влияние в интеллектуальной жизни и общест­венном мнении США. Согласно этой концепции, научно-техни­ческая революция делает излишней революцию социальную. Изо­бражал будущее человечества с позиций умеренного технологичес­кого детерминизма. Для эволюции взглядов Белла характерно, что постиндустриальное общество, первоначально изображавшееся как технократическая утопия, постепенно превращается у него в новую стадию антагонистического общества, увековечивающего конфликты между управляющими и управляемыми. Белл — один из наиболее видных представителей американского неоконсерва­тизма.

Основные труды «Конец идеологии» (I960), «Грядущее постиндустриальное общество» (1978), «Культурные противоречия капитализма» (1976)

Заславская Татьяна Ивановна (р. 1927) — российский соци­олог и экономист, академик РАН, профессор. Научные интересы Заславской лежат преимущественно в сфере экономически ориен­тированной социологии. Исходной в концепции экономической

ПОРТРЕТЫ СОЦИОЛОГОВ

социологии Заславской является гипотеза о том, что различные социальные группы общества не в одинаковой мере заинтересова­ны в научно-техническом и социально-экономическом прогрессе. Экономическая социология исследует социально-экономическое развитие предприятий региона, страны как результат экономичес­кой деятельности участвующих в ней общественных групп.

Основные труды Развитие сельских поселений (в соавторстве) М.1977 Введе­ние в социологию экономической жиши (совместно с Р Рывкиной) Новосибирск, 1988 Социология экономической жизни Очерки теории (совместно с Р Рывкиной) Новоси­бирск, 1991

Тоффлер Алвин (р. 1928) — американский социолог и футу­ролог, публицист, общественный деятель. В своих работах Тоффлер в образной и критической форме показал обострение социальных противоречий научно-технической революции. Однако его рассуж­дения не выходят за рамки схемы общественного развития как последовательного совершенствования смены «стадий роста» ин­дустрии и принципа технологического детерминизма. Тоффлер утверждает невозможность устранения нежелательных в социаль­ном плане последствий НТР В пределах индустриальной цивили­зации он провозглашает приближение «супериндустриального об­щества» . Путь перехода к нему Тоффлер видит в гуманизации всех сфер жизни современного человека на основе повсеместного внед­рения новейшей компьютерной техники, которое позволит перей­ти от стандартизованного массового обслуживания к максимально индивидуальному.

Основные труды «Столкновение с будущим» (1970), «Доклад об -чко-спазме» (1975), «Третья волна» (1980)

Дарендорф Ральф Густав (р. 1929) — немецкий социолог, публицист, идеолог современного либерализма. В полемике с Т. Парсонсом (в частности, с идеей «равновесия» социальной системы) выдвинул в качестве центрального понятие «конфликта» как творческого начала общественной жизни (и жизни вообще), источника свободы в обществе; «упорядочение конфликта» должно осуществляться с помощью научного прогнозирования и рацио­нальной организации государственного аппарата и политической жизни. По Дарендорфу, субъектом конфликта являются не классы

21 - 1689

Тема 5. РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

в марксистском их понимании (которые постепенно «размывают* ся» и врастают в бюрократизированный класс служащих), а «классы», или конфликтные группы, формирующиеся на основе отношения, государства и подчинения. Позднее Дарендорф пришел к выводу об утрате «конфликтом» роли гаранта политической свободы (в прошлом эта роль, по Дарендорфу, обеспечивалась борьбой за социальное равенство). Граждане' теряют интерес к политике (кризис легитимации), а государство лишается признан­ных обществом средств воздействия на него (кризис эффективнос­ти). Объявляя прогресс (без которого не может быть и полити­ческой свободы) желательной, хотя и не гарантированной целью человеческой практики, предпосылкой его Дарендорф провозгла­шает общественное неравенство.

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения.

Элементы теории социального конфликта // Социологические исследования. 1994. № 5.

Тощенко Жан Терентьевич (р. 1935) — российский социолог, доктор философских наук, профессор. Основные научные интересы Тощенко — социология труда, социология управления, проблемы политической социологии.

Основные труды: Социальные настроения (1996); Идеологические отношения (1987).

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПОДГОТОВКИ

1. Что такое социальное управление? Каковы его объекты, субъекты и
методы?

2. Каковы особенности «кризисного управления»?

3. Чем отличается социальное управление от самоуправления?

4. Попытайтесь типологизировать социальные системы п зависимости от

типов управления.

5. Что такое инновационное управление? Всегда ли оно связано с
кризисом в управляемой системе?

6. Дайте характеристики известных Вам управленческих инноваций: в
социальной организации, политике, бизнесе. Что у них общего и
каковы различия?

7. Как связаны качество управления и безопасность социальной системы?

8. Определите содержание понятия «социальная безопасность».

ЛИТЕРАТУРА

9. Каковы внутренние и внешние угрозы развитию современного россий-

ского общества?

10. Как можно определить эффективность социального управления?
Какие Вы знаете критерии и показатели?

ЛИТЕРАТУРА

Аиософф И Стратегическое управление. М., 1989.

Аршинов В., Свирскгш Я. Философия самоорганизации. Новые горизонты // Общественные науки и современность. 1993. № 3.

Афанасьев В Т. Социальная информация и уггравление обществом. М., 1975.

Ахисзср А. Дезорганизация как категория общественной жи.ши // Общественные науки и современность. 1995. № б.

Балабанов И.Т. Риск-менеджмент. М., 1996.

Барабашсв Г В Местное самоуправление. М., 1996. 352 с.

Бизнес и менеджер / Сост.: И.С. Дараковский, И.П. Черноиванов, ТВ. Прехул. М.: Азимут-Центр, 1992.

Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. М., 1989.

Борисовский В. Переквалификация руководящих кадров // Российский экономический журнал. 1992. № 12.

Бородин В.А. Инновационная фирма: корпоративная стратегия и организационная струк­тура // Экономика и организация промышленного производства. 1996. № 5.

Бузгалин А.В., Калганов А.И. Анатомия бюрократизма. М., 1988.

Бурак П. Региональные программы социального развития в условиях формирования рынка // Российский экономический журнал. 1996. № 3.

Варламова Е.П., Степанов СЮ. Управленческое консультирование: социопсихологический срез // Социологические исследования. 1995. № 6.

Василенко И.А. Административно-государственное управление как наука // Социологичес­кие исследования. 1994. № 4.

Василенко 14.А. Административно-государственное управление как наука. Ч. 1 // Социоло­гические исследования. 1993. № 8.

Вахругаев В. Принципы японского управления. М., 1993.

Винер Н. Индивидуальный и общественный гомеостазис // Общественные науки и современность. 1994. № б.

Виссарионов А. Особенности государственного регулирования переходной экономики // Проблемы теории и практики управления. 1996. № 6.

Вишняков Я., Гсбхардт П., Кирсанов К. Инновационный менеджмент // Российский экономический журнал. 1993. № 10.

Власть и управление // Сб. докладов Всерос. науч.-практ. конф. Ростов н/Д, 1997. Вып. 1-3.

Войсков М. Рычаги экономической политики (выбор для России) // Проблемы теории и практики управления. 1996. № 3.

Волков Ю.Г., Шс]>к1унов А.И. Теория и практика управления в сфере современной россий­ской экономики (социологический аспект). М., 1997.

Волков Ю.Г., Аудкин Ф.Ю., Шершунов А.И. Проблемы современного управления. М., 1996.

21 >

Тема 5. РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Человек на различных уровнях!

 Шершуно

Волков Ю.Г., Дудкип Ф.Ю., Сологуб управления. М., 1996.

Высший административный персонал на пути к общеевропейскому дому: стратегия, организация, методы обучения и развития. М., 1993.

Габричидзс Б.И., Коланда В.М. Принципы профессионализма в государственной службе // Государство и право. 1995. № 12.

Гвишиани ДМ. Организация и управление. М., 1972.

Гимисльсон В. Политика российского менеджмента в сфере занятости // Мировая экономика и международные отношения. 1994. № 6.

Гладких Н. Почему слово «менеджмент» не переводится на русский язык? // Экономика и организация промышленного производства. 1996. № 4.

Головин А.С. Пределы допустимого в регулировании экономических процессов // Обще­ственные науки и современность. 1996. № 1.

Грачев М. К новой философии менеджмента // Вопросы экономики. 1990. № 12.

Грсйсои Дж., О'Делл К. Американский менеджмент на пороге XXI века. М., 1991.

Григорьев С. Местное управление в Великобритании // Вопросы экономики. 1991. № 5.

Гулднер А. Социология организаций // Американская социология. М., 1972.

Гурьева Л. От кризиса власти к кризисному управлению // Мировая экономика и международные отношения. 1993. № 7. С. 39—-42.

Давыдов ЮМ. Техника и бюрократия // Социологические исследования. 1988. № 5.

Дегтярев В.Г. Рекомендуем самоменеджмент // Экономика и организация промышленного производства. 1991. № 8.

Дизель P.M., МакКинли Раньян У*. Поведение человека в организации. М., 1993.

Друкср Л. Эффективный управляющий. М., 1994.

Дудченко B.C. Из опыта подготовки профессиональных консультантов в России // Социо­логические исследования. 1996. № 5. С. 112—116.

Евснко Л.И. Организационные структуры управления промышленными корпорациями США. М., 1983.

Жукова М. Важные требования к управленческому корпусу глобальных корпораций // Российский экономический журнал. 1996. № 11 —12.

Зинчснко Г.П. Социология государственной и муниципальной службы: программа-концеп­ция // Социологические исследования. 1996. № 6. С. 102—110.

Зинчснко Г.П. От администрирования к менеджменту (Опыт реформирования государст­венной службы в Великобритании) // Политические исследования. 1996. № 1.

Зобов А. Российские менеджеры должны учиться в России // Российский экономический журнал. 1992. № 12.

Иванов О. Корпоративные формы управления в промышленности // Российский эконо­мический журнал. 1994. № 3.

Иванов Н.П. Теория управления при переходе к рынку // Политические исследования. 1992. №1-2.

Ильин В.И. Российские профсоюзы и аппарат управления: тенденции взаимоотношений // Социологические исследования. 1995. № 10.

Исследования по общей теории систем. М., 1969.

Камиллсри К. Идентичность и управление культурными несоответствиями: попытка типо­логии // Вопросы социологии. 1993. № 1—2. С. 103—117.

ЛИТЕРАТУРА

I

Каши кип Н.А. Западный менеджер и советский директор // Экономика и организация

промышленного производства. 1990. № 5. Кирсанов К. Креативный и эвристический менеджмент // Российский экономический

журнал. 1995. № 11. Кирсанов К., Сквсрип Д. Инновационный менеджмент в формировании научно-технической

политики // Российский экономический журнал. 1995. № 1.

Киселева М. К социально-психологическому портрету менеджеров-мужчин и менеджеров-женщин // Российский экономический журнал. 1996. № 10. Клепан А., Кузнецов П., Крючкова П. Корпоративное управление в России в 1995—1996 гг.

(от предприятия советского типа — к фирме, контролируемой менеджерами) //

Вопросы экономики. 1996. № 12.

Козслп^кий Ю. Психологическая теория решений. М., 1979.

Кошна И. Изменения социальной организации промышленного предприятия // Социоло­гические исследования. 1995. № 5.

Колесников А.А. Синергетическая теория управления. М, 1994. Комаров С. Почему бюрократизируются менеджерские организации? // Экономические

науки. 1991. № 10.

Коно Т. Стратегия и структура японских предприятий. М., 1987. Коспит Л. Совершенствование квалификации управленческих кадров // Экономические

науки. 1991. № 5. Кошкин В., Сычева Ю. К концепции преобразования системы управления российскими

предприятиями // Российский экономический журнал. 1993. № 11. Кравченко А.И. Прикладная социология и менеджмент: Уч. пособие. М.: Изд-во МГУ, 1995.

208 с.

Кричевский Р.Л. Если Вы — руководитель... Элементы психологии менеджмента в повсе­дневной работе. М., 1996.

Кубра М. Управленческое консультирование: В 2 т. М.: Интерэксперт, 1992. Кузнецова О. Маркетинговый подход к управлению (попытка схематизации) // Российский

экономический журнал. 1992. № 10. Кунц Г.,/№ннсл С. Управление: системный и ситуационный анализ управленческих функций.

М., 1981. Курдюмов СП., ЬАалиисцкий IX. Синергетика — теория самоорганизации. Идеи, методы,

перспективы. М., 1983.

Кутейников А.А. Искусство быть новатором (мировой опыт «рискового бизнеса»). М., 1990. Лексин В., Мильнср Б., Швецов А. Экономические отношения и управление в условиях

федерализма // Вопросы экономики. 1994. № 9. Лесков Л.В. Регулируемое развитие России: принцип хрупкости хорошего // Общественные

науки и современность. 1996. № 5. Лещинер Р., Разу М.,  Старостин Ю. Обучение менеджеров: творчески использовать

зарубежный опыт // Экономические науки. 1991. № 5. Лившиц А.А. Деловые игры в управлении. Л., 1989. Лукьянова I'M., Цысина Г.А. Участие рабочих в делах менеджмента // Политические

исследования. 1993. № 2. Любимова В. Муниципалитеты: экономическая и социально-политическая роль // Мировая

экономика и международные отношения. 1993. № 9. С. 87—96.

Тема 5. РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Марков М. Технология и эффективность социального управления. М., 1982.

Мартынов С.Д Профессионалы в управлении. Л., 199).

Мсскоп М., Альберт М., Хсдоури Ф. Осноны менеджмента. М., 1992.                         |

Мерсср Д. ИБМ: управление и самой преуспевающей корпорации мира / Пер. с англ. М:

Прогресс, 1991. Мильнер Б. Качество управления — важный фактор экономической безопасности //

Вопросы экономики. 1994. № 12.

Милънср Б. Кризис управления // Вопросы экономики. 1993. № 1. Морити Акио. Сделано в Японии. История фирмы «Сони». М., 1993. Мурзосв К., Глсбапова Д Управленческие нововведения // Российский экономический

журнал. 1993. № 5.

Наговицын А. Множественность организационных структур управления // Вопросы эко­номики. 1990. № 3. Новая технология и организационные структуры / Сокр. пер. с англ. / Под ред.

И. Пиннингса и А. Быотендама. М., 1990. Новые концепции общей теории управления. М., 1995. Общая теория управления / Под ред. Н.П. Пищулина. М., 1993.

Одеюв Ю., Русинов Ф., Пстросяп Д. Проблемы обучения россиян современному менедж­менту // Российский экономический журнал. 1993. № 5.

Одинирва А. Территориальное управление во Франции // Вопросы экономики. 1991. № 5. Основы менеджмента // Под ред. А. Мескона. М., 1992.

Основы научного управления социально-экономическими процессами. М., 1989. Оучи У. Г. Методы организации производства: японский и американский подходы / Сокр.

пер. с англ. М.: Экономика, 1984.

Питере Т., Уотсрмен Р. В поисках эффективного управления. М., 1986. Пономаренко Б. 11рофессиональная школа в становлении менеджмент.) и цивилизованного

рынка // Российский экономический журнал. 1995. № 1.

Попов А.В. Теория и организация американского менеджмента. М.: Изд-во МГУ, 1991. Поронько СИ. Управление в условиях кризиса экономики // Экономика и организация

промышленного ггроизводства. 1996. №11.

Порфирьсв Б.И. Организация управления в чрезвычайных ситуациях. М., 1989. Пршожин А. Феномен катастрофы (дилеммы кризисного управления) // Общественные

науки и современность. 1994. № 2.

Пршожин AM. Нововведения: стимулы и препятствия. М., 1989. Пршожин А.И. Социология организаций. М., 1980 Пршожин А., Стснгсрс И. Порядок из хаоса. М., 1986. Радугин А.А., Радугин К.А. Введение в менеджмент: социология организаций и управления.

Воронеж, 1995.

Растригин Л.А. Современные ггринципы управления сложными объектами. М., 1980. Решик С.Д. Менеджеры на пороге XXI века // Экономика и организация промышленного

производства. 1996. № 3. Рсшик С.Д, Левина С.Щ. Подготовка персонала к нововведениям // Экономика и

организация промышленного производства 1993. № 9. Рушвгш Г. Самоорганизация как основа эволюции экономических систем // Вопросы

экономики. 1996. № 3.

ЛИТЕРАТУРА

Румя>{цсва 3. К обоснованию новой управленческой парадигмы // Российский экономи­ческий журнал. 1993. № 8.

Саймон ГЛ., Смитбург А-У, Томпсон В.А. Менеджмент в организациях. М., 1995.

Сан}полайнеи Т., Ъоуншлсшнеи Э., Порсннс П., Ннссинсн И.Х Управление по результатам. М., 1993.

Свснцицккй А.Л. Социальная психология управления. Л., 1986.

Сейтов А. Проблемы управления в XXI веке (по материалам Римского клуба) // Общественные науки и современность. 1992. № 4.

Системный подход к организации управления. М., 1982.

Слепснков ИМ., Аверин Ю.П. Основы теории социального управления. М., 1990.

Советская управленческая мысль 20-х годов. Краткий именной справочник. М., 1990

Современный менеджмент // Российский экономический журнал. 1995. № 9—10

Социально-психологические методы практической работы в коллективе: диагностика и воздействие: Сборник научных трудов. М.: Институт психологии АН СССР, 1990. 206 с.

Социология государственной службы. Терминологический словарь-справочник / Под науч. ред. проф. Г.П. Зинченко, проф. В.Г. Игнатова. Ростов н/Д, 1996. 128 с.

Социология организаций: структура, функции, направления // Социология труда. М., 1994. С. 215-230.

Степанов СЮ., Маслов С.Н., Яблокова Е.Я. Управленческая инноватика' рефлепрактические методы. М., 1993.

Тарасова Н.Н. От приказа к мотивации: новые принципы управления в США // Полити­ческие исследования. 1993. № 2.

Управление персоналом в условиях социальной рыночной экономики / Под науч. ред. Р. Марра, Г. Шмидта. М.: Изд-во МГУ, 1997. 480 с.

Управление социальными процессами / Под ред. В.А. Понеделкова. Ростов н/Д, 1996.

Управленческое консультирование. М., 1993.

Файоль А., Эмерсон Г., Тэйлор Ф., Форд Г. Управление — это tayici и искусство. М., 1992.

Фиоиин В., Тсрешин А. Показатели эффективности управления // Российский экономичес­кий журнал 1994. № 8.

Фостер Р. Обновление производства: атакующие выигрывают / Пер. с англ. под ред. В.И. Данилова-Данильяна. М., 1987.

Хруцкнй В. Реферат статьи Питера Друкера «Труд и уггравление в современном мире» и послесловие к нему // Российский экономический журнал. 1993. № 5.

Хруцкий Б.Е. Новое мышление в убавлении // Экономика и организация общественного производства. 1990. № 6.

Хунагов Р.Д. Проблема рациональности в политике и управлении. Ростов н/Д, 1995.

Чумиков А.Н. Упралление конфликтом и конфликтное управление как новые парадигмы мышления и действия // Социологические исследования. 1995. № 3.

Шаборкина А. Управление проектами как элемент инновационного менеджмента // Российский экономический журнал. 1996. № 1.

Шско П. Менеджмент продуктивности творчества // Российский экономический журнал. 1996 № 9.

Шепслъ ВМ. Управленческая психология. М., 1984.

Шепсль ВМ. Управленческая этика. М., 1989.

Теш 5 РАЗВИГИГ СОЦИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Шматко НА Становление российского патроната и бюрократический кшитал // Социо­логические исследования )995 № б

Эдвирдс У Принятие решений // Человеческий фактор М, 1991 7 3
Яхокка А Карьера менеджера / Пер с англ М Прогресс, 1991                      *

Ян? С Система уир тления орптиаций М, 1972

Приложение КОНФЕРЕНЦИЯ «УПРАВЛЕНИЕ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ»

ПРИМЕРНЫЕ ТЕМЫ ДОКЛАДОВ

1 Социальный менеджмент в современном мире.

2 Антикризисный характер инновационного управления.

3 Развитие стратегического управления.

4 Технократическая философия управления

5. Гуманизация философии и практики менеджмента. 6 «Социальные технологии» управления японцев.

7. Социальный менеджмент в производстве Запада.

8. «Экономическое чудо» как результат стратегического инноваци­
онного управления.

9. Управление персоналом национальные традиции и эффектив­
ность.

10. Развитие механизмов управленческой мотивации

11. Изменение социальной и кратической структуры современно­
го производства.

12 Проблемы бюрократизации организаций

ТЕМА 6

Социальная идентичность личности

В течение тысячелетий люди объединялись в общности для удовлетво­рения своих потребностей и стремлений, достижения целей и утверж­дения ценностей Сегодня они уже с момента своего рождения вступают в довольно плотно заселенный мир, который не всегда оказывается комфортным и «человекоразмерным» в нем мало индивидуальной территории, отцы и дедушки установили свои правила господства, а мамы и бабушки невротизировали его нелепыми ожиданиями и отжив­шими предрассудками Волею Судьбы люди, изучающие социологию, к тому же наверняка живут в городском обществе, где слишком много посторонних «наблюдателей» («стихийных» социологов, изучающих си­туацию «по ходу жизни») и очень мало искренних, дружелюбных и бескорыстных отношений, чтобы чувствовать себя умиротворенно и счастливо

Люди в этих условиях стали напоминать зашоренных лошадок, которым положено не отвлекаться и делать свою работу В развитых сообществах «воспитанный» человек должен «не замечать» неприличное и неподобающее (т е. происходящее не по установленным правилам) поведение, игнорировать символические вызовы других людей и не переступать границ интимной, личной сферы тех, кто рядом Ему следует соблюдать сложившиеся нормы и верить на слово разным институцио­нальным фигурам (отцам семейства и отцам народов, представителям Бога и представителям государства), вести себя «хорошо» (т е предска­зуемо) и, конечно, платить налоги

Люди становятся персонально отчужденными и социально невроти-зированными, поскольку структура и культура современного общества заводят любые проявления их человеческой близости в границы услов-

Тем. 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОС1И

ностей, а представления человека о себе густо затушевывают гримом? чужих ожиданий и предписанных ролевых масок

Кого это может удовлетворить? Только не человека «с характером» (и самомнением), к тому же социологически компетентного Как пре-1 вращаются разнообразные обломки прибрежной скалы в унылую гальку \ (образ, навеянный геологическими ассоциациями на темы стратифика­ции и социализации), нам и предстоит разобраться при изучении социологии личности.

Представления о личности в социологии

Личность •— одно из центральных понятий социологии. Оно играет важную роль в «строительстве» социального знания, помогая понять, почему человеческий мир так отличается от остального природного мира и почему он остается человеческим только на основе сохранения богатства индивидуальных различий между людьми.

На социологию личности заметно влияют философские концеп­ции и психологические теории.

Философия больше оперирует емким понятием «человек», ко­торое включает и его биологическую, и ментальную, и культурную природу. Социологи беру!¹ в расчет прежде всего социальные качества, которые формируются у людей в процессе общежития (как непосредственный продукт сосуществования с другими), несколько абстрагируясь от всего остального.

Психология обращает внимание на индивидуальные различия, людей: их темперамент, характер, особенности поведения и оцен- , ки, изучая, чем и почему они отличаются друг от друга. Для; социолога «личность» — это, напротив, то, что делает людей ] похожими друг на друга (т.е. они отмечают в людях социально j типическое).

Таким образом, можно сказать, что, как правило, в цепочке! человек — личность — индивид отражено своеобразное разделе-! ние труда философа, социолога и психолога, хотя каждый из них! (изучая свое) может использовать любой из этих терминов.,] Иными словами, личность в социологии — это нечто особенное.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЛИЧНОСТИ В СОЦИОЛОГИИ

В философии «личность» (читай: человек) в соответствии со сложившимися традициями рассматривается как:

1) произведение (Природы, Бога или Общества), продукт
условий существования, который может лишь познать себя и не
должен пытаться изменить (человек адаптирующийся, приспосаб­
ливающийся) ;

2) творец, беспредельно активный, либо медитирующий, изме­
няющий свои собственные условия, либо управляющий своим
воображением об условиях своей жизни и о себе (человек,
создающий себя сам, самоироизводящийся);

3) деятель, преобразующий сам себя посредством инструмен­
тальной, предметной активности, связывающей его развитие с
внешним объективным миром (человек, производящий новые
предметы, совершенствующийся посредством деятельности и
передающий в предметах свой опыт).

В психологии «личность» (читай: индивид) — это целостность психических свойств, процессов, отношений, отличающих данного субъекта от другого. Для психолога потенции субъектов различны, поскольку как врожденные, так и приобретенные качества людей индивидуальны. Индивидуальность отражает неповторимость био­логических и социальных свойств человека, делая его уникальным актором (действующей единицей) некой группы или общности.

И философия, и психология оказывают существенное влияние на развитие социологических представлений о личности, однако их особый взгляд на сей предмет и специфическая терминология используются только на уровне специальных теорий.

Итак, социологи, как правило, оперируют понятиями «соци­альный субъект» и «личность» для описания социальной сути и социальных качеств человека.

В современной социологии личность, как и субъект (который, напомним, может быть индивидуальным — тождественным «лич­ности» и групповым — тождественным «общности»), означает активное социальное начало, некий социально-исторический тип способности к деятельности.

Считается, что личность как социально типическая характерис­тика людей пережила определенную эволюцию вместе с ходом исторического прогресса. Первобытный человек характеризовался

Тем-i 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИЛЕН ГИЧНОС1Ь ЛИЧНОСТИ

деятельностью адаптивной, приспособительной, в то время как: современный имеет значительно более богатый функциональный репертуар и в целом играет активную преобразующую роль в природе и в обществе. Можно сказать, что личность все полнее проявлялась, формировалась и заполняла человека, вырывая его из мира естества (желаний и страстей) и приводя в мир творчества, осмысления и понимания знаков «другого».

В этом смысле личность как социальное качество человека! становилась все более концентрированной субстанцией его особой | (общественной) природы.

Макросоциологичеасие концепции личности

С точки зрения макросоциологии, для которой важнее целое, а не части, и интереснее групповое взаимодействие, а не межчеловечес-, кое, личность является продуктом общества (культуры, истории,' космоса и т.п.). Этих взглядов в целом придерживались такие крупные исследователи, как Э. Дюркгейм, М. Вебер, Т. Парсонс и др., ставившие во главу угла проблему социализации. Образно ее сформулировал психолог Ж. Пиаже, анализируя, как «дикие зве­реныши» (дети) постепенно становятся личностями.

Социализация ■— это освоение культуры (норм, ценностей,', идей, правил поведения и стереотипов понимания) сообщества. Она не только связана с развитием личности, но и является! своеобразным духовным кодированием человека, вырабатывая у него типовые (хорошо распознаваемые и прогнозируемые) соци­альные реакции и формы активности. Функциональное значение такого «отесывающего» формирования способностей, навыков и знаний индивида состоит в том, чтобы подготовить людей к тесному сосуществованию, обеспечить их предстоящее взаимодей­ствие и взаимопонимание.

Известный социальный антрополог Р. Линтон, который много работал в микросоциологии и является одним из основателей; теории ролей, ввел понятия модальной и нормативной личности.; В результате сходных процессов социализации (а практический каждое общество и государство много усилий тратят на образова-ние, воспитание и поддержание культурных стандартов жизнт^

МАКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

своих молодых незрелых граждан) люди отнюдь не ведут себя как «инкубаторские», хотя могут попадать в сходные обстоятельства и выглядеть на первый взгляд похожими.

Нормативная личность — та, черты которой лучше всего выражают данную культуру, это как бы идеал личности данной культуры.

Модальная личность — статистически более распространен­ный тип отклоняющихся от идеала вариаций. И чем более неста­бильным становится общество (например, в переходные, транзи­тивные периоды системных преобразований), тем относительно больше становится людей, социальный тип которых не совпадает с нормативной личностью. И наоборот, в стабильных обществах культурное давление на личность таково, что человек в своих взглядах, поведении и фантазиях все меньше и меньше отрывается от навязанного «идеального» стереотипа. Он хорошо знает, каким он должен быть, а послушных и понятливых сообщество обычно поощряет: они — основа социальной стабильности, поэтому ста­бильно и их вознаграждение за «примерное поведение».

В кризисные моменты в любом сообществе возникают аномии (нарушения нормального принятого порядка) и количество девиа­ций (это понятие индивидуальных социальных отклонений ввел Э. Дюркгейм, изучая самоубийства) заметно увеличивается.

Р. Мертон, который тоже изучал аномию, разработал свою систему классификации отклоняющегося поведения. Он выделил пять моделей (табл. 7) социальной адаптации личности к вырабо­танным в обществе культурным нормам в зависимости от того, признают ли люди господствующие ценности и следуют ли они правилам достижения ценностных благ.

Если личность разделяет цели данной культуры и общества и стремится осуществить их легальными, рекомендуемыми средст­вами, она осуществляет конформную (приспособленческую) мо­дель адаптации.

Инновационная модель адаптации характеризуется тем, что личность принимает цели сообщества, но стремится их осущест­вить необычными, непризнанными и, возможно, неодобряемыми средствами. Эта модель поведения распространена в новых пред-элитных стратах современного российского общества, которые

1(И1 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

характеризуются «достигательной» мобильностью, связанной с I обогащением (но известному выражению «Цель оправдывает средства» )

Ритуализм, как другая отклоняющаяся форма личностной I адаптации, напротив, проявляется в том, что человек не признает цели и ценности своего сообщества, но тем не менее соблюдает! «правила игры» и ведет себя в соответствии со сложившимися представлениями о допустимых средствах социальных достиже­ний. В нашем обществе обычно это «семейная карма» детей из слоя российской интеллигенции.

Эскейпшм (отстранение, уход от социальной реальности в свои экстравагантные миры) характерен для личностей, отрицающих и . доминирующие цели, и предписанные обществом средства их достижения. Это как бы квазиадаптация, модель «параллельного существования», признание собственной чужеродности и невоз­можности противостоять сложившимся в обществе стереотипам.

И наконец, бунт, мятеж является такой формой отклоняюще­гося поведения, которая направлена на активное противостояние и опровержение норм общественной организации, когда общеп­ризнанные цели и средства воспринимаются личностью весьма амбивалентно (двойственно, неоднозначно, превратно).

Таблица 7 Модели социальной адаптации личности

Модель

Отношение к целям общества

Следование нормам достижения

Конформизм

+

+

Инновация

+

—

Ритуллизм

+

Эскейпичм

—

Мятеж

±

±

Таким образом, личность в макросоциологии — это социаль­ный тин, отвечающий данной культуре и адаптирующийся в ней.

Р. Дарендорф, один из мощнейших представителей конфлик­тологического направления в современной социологии, используя | термин Аристотеля homo politicus (человек, участвующий в обще-1 ственной жизни, в управлении, — в отличие от животного или| раба), разработал свою современную типологию личностей.

МАКРОСОЦИОЛО1 ИЧЕГКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

Подчеркивая, что личность есть продукт развития культуры, социальных условий, он пользуется термином homo sociologicus, выделяя его типические виды.

■ homo faber — в традиционном обществе «человек трудящий­
ся»: крестьянин, воин, политик — личность, несущая бремя (на­
деленная важной общественной функцией);

■ homo consumer — современный потребитель, личность,
сформированная массовым обществом;

■ homo universalis — человек, способный заниматься разными
видами деятельности, в концепции К. Маркса — меняющий все­
возможные занятия;

■ homo soveticus — человек, зависящий от государства.

Д. Рисмен, социолог из США, основываясь на специфике капи­тализма, разработал в 60-е гг. концепцию «одномерного человека». Под влиянием пропаганды, впитывая информационные социаль­ные стереотипы, человек формирует упрощенные схемы черно-бе­лого видения проблем (в России это, например, «простые люди» и «новые русские», «коммунисты» и «демократы»). Современное общество делает людей как бы одномерными, воспринимающими происходящее в плоскости примитивных альтернатив и противо­стояний, т.е. личностями с упрощенным социальным восприятием и грубым аппаратом интерпретации. Справедливости ради, надо сказать, что это свойственно многим обществам.

Такие исследователи, как Т. Адорно, К. Хорни и другие не­омарксисты и неофрейдисты, в своих работах обосновали парадок­сальный вывод, «нормальная» личность современного общества — зго невротик. Давно распались системы общностей, где были общепринятые устойчивые ценности, и сейчас каждая социальная роль человека заставляет его «играть» в новой системе ценностей, предпочтений и стереотипов (выходя из дома, попадая в транс­порт, на работу, забегая в клуб, в кафе, путешествуя по магазинам, все время менять амплуа и социальные «маски»). При этом его Super Ego (сверх-Я, нормативная структура личности, совесть, мораль, значимая традиция, представления о должном) становится как бы «размазанным», неопределенно-множественным, плюра­листичным.

Те mi 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

И.С. Кон, М Кон и многие другие исследователи уверяют, что¹⁵ современный человек отвергает любую роль. Он становится «ак­тером» , который способен к постоянным социальным перевопло­щениям и играет множество ролей, не принимая их всерьез. Несчастен тот, кто вживается в роль; он становится невротиком, ибо не может соответствовать меняющимся требованиям, выдви­гаемым разнообразным окружением множества общностей, в которые он структурно и культурно вписан.

Будучи даже очень хорошим руководителем, нельзя оставаться директором и дома, поскольку близкие любят и ценят данного конкретного человека, возможно, совсем не за качество и эффек­тивность управления; и наоборот: являясь в семье любимым избалованным ребенком, вряд ли стоит капризничать или ожидать восторженной привязанности к себе в кругу друзей и коллег. Иными словами, современная жизнь разнообразна, люди враща­ются в разных «кругах», где действуют специальные «правила», поэтому и следует внимательно оглядываться по сторонам и успевать менять передник на декольте, смокинг на джемпер, почтительность на распорядительность.

Итак, смена общностей, как смена культурных декораций, должна заставлять личность менять ролевые маски, дабы сохранять соответствие ситуации и тем нормативным, символическим тре­бованиям, которые предъявляются к человеку как к персоне социального театра. (Как тут не вспомнить гениального у. Шекс­пира: «Весь мир — театр» — и не задуматься о преимуществах искусства перед наукой в вопросах социального постижения!)

В целом же можно сделать вывод: макросоциология определяет личность через культуру (общество).

Микросоциологические концепции личности

В противоположность макросоциологическому взгляду «сверху вниз» микросоциология рассматривает проблематику личности непосредственно в поле межличностного взаимодействия. Поэтому и процесс «очеловечивания» (социализации), и процедуры «встра­ивания» личности в разнообразные общности и структуры здесь

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

рассматриваются преимущественно через призму ролевых концеп­ций.

Этот теоретический подход почти одновременно родился в исследованиях психолога Г. Мида («Роль, я и общество», 1934) и социолога Р. Линтона («Исследование человека», 1936), о чем с интересом размышляет И. Кон в своей книге «Социология лич­ности» . Почему эти независимые исследователи пришли к сходным выводам ?

Когда люди жили в более простых обществах, им не казалось, что они исполняют какую-то роль. Репертуар их «социального театра» (обусловленный функциональной структурой общества) был ограничен, и но традиции роли (занятия) и амплуа (позиции) наследовались из поколения в поколение Поэтому личина (роле­вая маска) срасталась с личностью (социальным Я), что не приносило какого-то дискомфорта — в рамках отведенной роли человек мог оставаться «самим собой».

В современном обществе с его высокой социальной мобильнос­тью существенно возросли возможности сменить амплуа и стало просто необходимо менять роли. Актеры по несколько раз за день вынуждены перебегать с большой сцены на малую и к тому же «подрабатывать» сразу в нескольких «театрах». Тут немудрено запутаться (и получить социальный невроз), но и соблазнов становится больше: человек сравнивает разные возможности, оце­нивает правила игры и различные «школы», сложившиеся в конкретных субкультурах (общностях и организациях), прикиды­вает свои шансы стать «примадонной» или «героем-любовником». Одновременно он чувствует, что выполняет в основном роли, навязанные ему извне — социальной структурой, системой ожи­даний, институциональными нормами.

Возможно, он талантлив. Но он — в этом Театре, который сохраняется благодаря традиции и динамическому балансу меж­личностных отношений в завуалированной кратической (власт­ной) структуре.

Г. Мид рассматривает роли как систему предписаний в зависи­мости от статуса, поскольку социальные функции личности разли­чаются или по горизонтали, или по иерархии (сын — отец — сосед).

22-1689

Tt«i 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Статус — это положение человека в контексте социальных > отношений, связей. Он может быть временным или устойчивым, постоянным

Р. Линтон рассматривает ролевой конфликт, связанный с мар­гинальным статусом личности. В микросоциологии считается, что человек не может совместить роли, а играет «то за того, то за другого» (мастер с рабочими •— администратор, а с администра­цией — рабочий).

Линтона не интересует, как человек осваивает роль и как к ней относится Мида, напротив, волнует именно механизм освоения роли. Он вводит понятие ожидаемого поведения, разделяя «я»: как Я и как «меня» (хотят видеть другие).

Таким образом, он выявляет конфликт, ибо я веду себя как Я или как «меня», оба состояния наличествуют. Чем более взрослым становится человек, тем меньше в нем «я» как «меня» и больше «я» как Я и наоборот. Инфантильность (неразвитость) личности проявляется в комплементарности поведения, которое постоянно подстраивается под систему наличных ожиданий.

Современный популярный психолог Э. Эриксон хорошо описал это состояние «Я—меня». Он отмечает новую деталь: значимый, авторитетный «другой» очень важен для развития личностного ролевого поведения. Вот почему молодежные кумиры — факт не только культурной жизни, но и социальный символ, иногда ока­зывающий влияние на целое поколение.

Идентификацию с ролью или отстранение от нее изучали великие режиссеры, создавшие свои школы «игры»: К. Станислав­ский, Б. Брехт и др.

Э. Берн в знаменитом социально-психологическом бестселлере «Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры» подробно рассмотрел, как люди воспринимают роли, идентифи­цируются с ними и как они строят свою судьбу в зависимости от избранной роли. Один приспосабливает, строит свою судьбу сам (я — герой, я — пророк), другой приспосабливается (амебовид­ная личность).

Поскольку микросоциология «захвачена» изучением механиз­мов социализации как процессов освоения социальных функций и

МИККХОЦИОЛОН1ЧГС KUL КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОПИ

ролей, она постоянно впитывает информацию в этой области, в том числе из социальной антропологи и психологии.

Такие известные исследователи, как М. Мид и Ч.Х. Кули, иссле­довавшие малые традиционные культуры и первичные социальные группы, выделяют три стадии социализации как процесса освоения ролей:

1) имитация — механическое повторение наблюдаемых дей­
ствий;

2) игра — переход из роли в роль, отстранение от сыгранной
роли;

3) групповое членство — освоение своей роли, но глазами
группы, когда работает «меня» как механизм осознания ролевого
соответствия игрока как бы извне.

Иногда взрослый человек «застревает» на какой-либо стадии, не умеет отрешиться от роли или посмотреть на свою игру со стороны.

3. Фрейд рассматривал личностный конфликт как борьбу внут­ренних потребностей человека и возможностей осуществить их в социально приемлемой форме. Он изучал процесс реализации инстинктов, отмечая, что какова модель согласования инстинкта и воли, такова и личность.

Швейцарский психолог Ж. Пиаже сформулировал концепцию когнитивного (умственного) развития как цепь последовательных стадий социализации личности:

1) до 2 лет — сенсомоторная — вещь есть, пока ребенок ее
видит или чувствует;

2) 2—7 лет — преоперациональная — ребенок научается раз­
личать вещь и символ вещи;

3) 1-—11 лет — конкретно-операциональная — мысленное
оперирование понятиями, развитие воображения;

4) после 12 лет — формально-операциональная — происходит
формирование абстрактных понятий (добра и зла и т.п.).

В реальном микросоциологическом исследовании часто заимст­вуются именно психологические концепции. Социолог не удовле­творяется тем, что человек выполняет роль, он изучает, как человек приспосабливается к роли, как осваивает ее. Макросоциология личности не дает ответа на подобный вопрос. Чтобы заполнить

Тема 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

этот пробел, микросоциологи обращаются к психологическим теориям, используют тесты и социально-психологические иытер-' претации.

Так, дифференциально-психологические теории и психостатис­тика (родоначальник направления Г. Олпорт) позволяют на осно­ве изучения множества индивидуальных параметров, находить общее и даже социально типическое: установки (жизненные принципы), архетипы (врожденные типические черты), темпера­менты (неизгладимые характеристики «реактивности»), интро-экстроверсию (замкнутость и общительность человека). Посте­пенно работа с тысячами параметров и объединение их в более общие «гнезда» привела к созданию наборов тестов для выявления психо- и социотипов личности.

В этом русле возникла новая система знаний — соционика и появились более строгие способы формализации в изучении уста­новок и поведения людей.

Каузально-генетический подход в психологии помог социологам найти объяснительную модель жизненной мотивации личности. А. Маслоу сформулировал иерархически-ступенчатое представле­ние о потребностях:

1) витальные (жизнеподдерживающие: в дыхании, питье,
пище, тепле и т.п.);

2) в принятии (стремление получить признание и оценку в
группе);

3) в понимании и любви (необходимость найти свое alter-ego,
быть любимым, понимать другого, как себя);

4) в саморазвитии, самосовершенствовании и влиянии на
других.

Изучая поведение и судьбы преуспевающих людей (А. Энш-тейна, Д. Рузвельта, Д. Карнеги и др.), исследователь сделал вывод о том, что преуспевающие достигают четвертого уровня. Когда потребности определенного уровня удовлетворены, они «отпада­ют» (перестают быть актуальными и направлять активность чело­века) и мотивируется переход на следующий уровень потребнос­тей. Эта схема поступательного перехода к потребностям более высокого уровня правдоподобно объясняет поведение, хотя ее можно и критиковать. Однако в ней отражен приоритет социаль-

340                                                                                                                                  л

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИР КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

ных мотивов над природными, что подтверждается многими другими исследованиями.

Потребностно-мотивационные теории личности (основопо­ложник К. Левин) объясняют избирательность притяжения эле­ментов среды в зависимости от потребностей личности и ее мотиваций, средств удовлетворения потребностей через социаль­ные установки — аттитюды. Эта теория наиболее близка к социологическому пониманию личности, поскольку рассматривает ее как заряженную частицу, вступающую в сложное избирательное взаимодействие с другими. Она отвечает на вопрос, почему люди придумывают роли и как получается, Что социальные игры разных людей оказываются довольно типичны.

Новелла о формировании личности.В многообразной ли­тературе, посвященной вопросам формирования личности челове­ка и ее развития, можно встретить различные подходы. Однако они зачастую не дают конкретного анализа всех процессов форми­рования целостной личности, который в совокупности и единстве составляет соответствующий механизм формирования индивидуу­ма. Необходимость анализа данного механизма обусловливается не просто теоретическими изысканиями, хотя и они нужны, а явля­ется практической задачей нашего времени.

Так, Г.Л. Смирнов пишет: «...Изучение проблемы личности не должно сопровождаться ослаблением внимания к развитию мас­сового сознания, его структуры, к механизму возникновения и развития тех или иных явлений, к силе этих явлений, их социаль­ному содержанию, ко всем факторам объективного и субъектив­ного порядка, которые определяют развитие сознания у различных слоев и групп населения» . Л. П. Буева в предисловии к книге Л. Цикадова «Структуры человеческой деятельности» подчеркива­ет необходимость изучения механизма «обмена деятельности ин­дивидов, как сложного общественно организованного и направля­емого процесса» . Третьи исследователи применяют понятие «ме-

¹ Смирнов ГА. За попорот философских исследований к социальной практике // Вопросы философии 1983 № 9 С 14

Николов Л Структуры человеческой деятельности. М , 1984 С 14

Umi й СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕИ!ИЧКОС ГЬ ЛИЧНОСТИ

ханизм» к характеристике общения личности с другими индиви- \ дами, с обществом в процессе и по поводу ее деятельности, при этом они исходят из двойственной социально-индивидуальной природы человека и противоречий этой природы . Так, Я. Рейков-ски считает сущностью социального механизма формирования и развития личности самоидентичность людей.

В свою очередь в основе формирования самоидентичности находятся два главных механизма: индивидуализации и идентифи­кации. Развитие Я-концепта включает когнитивное различие между Я и не-Я (как факта отделения от других социальных и физических существ), а также идентификацию с различными объектами внешнего, или социального, мира, т.е. признание тож- i дественности собственной сущности или сходства с ними.

«При индивидуализации, — пишет Я. Рейковски, — формиру­ется образ социального мира, состоящий из ряда дифференциро­ванных объектов (индивидуумов); этот процесс способствует раз­витию у субъекта дифференциации системы Я — Они. Идентифи­кация же, напротив, стирает границы между объектами и способ­ствует формированию концепции индивидуального Я как схожего или идентичного с другими. Если понятие группы формируется как категория, организующая когнитивное пространство, то соци­альный мир делится на групповой, т.е. те, кто похож на меня или идентичен мне, и внегрупповой, создающий дифференциацию Мы — Они»².

В таком подходе предполагается, что личность формируется на основе процессов индивидуализации и идентификации, причем не имеет значения, как понимается сама личность — как нечто самодостаточное или как часть некоего целого. Следует считаться с тем, что одни культурные традиции, например семейные, спо­собствуют индивидуализации, другие — идентификации. Именно с этими процессами социального формирования личности связаны индивидуалистическая и коллективистическая ориентации, кото-

¹ См {\илшс11(.кии Г1 В тщиту человеческой индивидуальности   // Вопросы! философии 1990 № 3 С ^6

Рейковски Я Движение от коллективизма//11си\оло1ический журнал 199^ Т 14 С 28

МИКРОСО1|ИОЛО1ИЧЕ( КИГ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

рые могут сосуществовать в сознании одного человека. Здесь обнаруживается одна любопытная закономерность — чем менее развита индивидуализация, тем более преобладает социальная идентификация, и наоборот.

В научной литературе подчеркивается момент, согласно кото­рому культуры различаются между собой по типичному для своих представителей уровню индивидуализации (Э. Фромм). Однако необходимо помнить о существовании в коллективистической (традиционной) культуре наряду с коллективизмом и индивидуа­лизма. Поэтому некоторые исследователи связывают с механизма­ми формирования личности и уровень свободы, понимаемой по-разному в различных культурах. По мнению польского психо­лога Ю. Козелецкого,

«. .культура, в сфере которой функционирует человек, социальные институты, которые его воспитывают, влияют на осуществляемую им оценку свободы . для людей, воспитанных в лоне европейской культуры, «родителями» которой являются ренессанс и французская революция, свобода превратилась в первоочередную ценность... Антропоцентричес­кая культура повышает значение свободы выбора. Не всякая культура в одинаковой степени влияет на развитие стремления к индивидуальной свободе... В рамках японской культуры не только снижается значение индивидуальной свободы, но изменяется и само ее понимание. Ее показателем является не столько свобода выбора, сколько своеобразное отношение между индивидом и группой. Свобода — это добровольная интеграция с семьей, школой, общественными учреждениями .»

Однако даже индивиды, выросшие в рамках одной культуры и живущие в одну эпоху, могут по-разному оценивать свободу. Ведь смысл свободы человека детерминирован также структурой его личности, сформированной на основе актов саморазвития и актив­ности, предоставляемой пространством культуры. Без этого про­странства свободы, в принципе, не может происходить развитие общества и индивида.

Особое внимание исследователи уделяют взаимодействию, вза­имоотношению элементов, составляющих любой социальный ме-

¹ Кснслсцкии Ю Человек Многомерный (психологическое эссе) М, 1991 С 180—181

б СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

ханизм. Механизм формирования целостной личности также ос­новывается на взаимодействии, взаимопревращении процессов развития общества и личности. Сущностной основой понимания этого взаимодействия и социального механизма формирования индивида как личности в целом является закономерность взаимо­зависимости отношений и общества и личности следующего вида: человек — микрокосм истории общества. Понятно, что в самом общем случае человек является микрокосмом Вселенной, частью которой выступает общество в его динамике. Данная закономер­ность четко выявляется в так называемом фрактальном осмысле­нии явлений окружающего нас мира.

Язык фракталов фиксирует такое фундаментальное свойство реальных явлений, как самоподобие: мелкомасштабные структуры повторяют форму крупномасштабных. Так, в случае фиорда или кардиограммы самоподобие состоит в бесконечно прихотливых изгибах, а в случае кровеносных сосудов, морозных узоров или функционирования маркетинга — в бесконечно разнообразных ветвлениях . Это свойство предвосхитил Г.В. Лейбниц, который в своей «Монадологии» писал: «..В нашей части материи существует целый мир творений, живых существ, животных, энтелехий, душ... Всякую часть материи можно представить наподобие сада, полного растений, и пруда, полного рыб. Но каждая ветвь растения, каждый член животного, каждая капля его соков есть опять такой же сад или такой же пруд» . Отсюда построенная им метафизика, в которой монада является микрокосмом Вселенной в миниатюре. И хотя наука, увлеченная концепцией атомизма, не пошла за Лейбницем, ныне она вновь вынуждена обратиться к его идеям. Можно сказать, что действительности адекватен синтез монадоло­гии и атомизма.

Французский математик Б. Мандельброт сумел формализовать самоподобие, введя понятие «фрактал» (от лат. fractus — сломан­ный). Фрактал представляет собою нелинейную структуру, кото­рая сохраняет самоподобие при неограниченном изменении мас-

¹ См Чайковский ЮВ кйлом творения // Химия и жишь 1У93 № 7, Юргенс X, Пайтгсн ХЮ, Зауис Д Яшк фракталов // В мире науки 1990 № 10 ^ Цит по   Чайковскгш ЮВ Ука< соч С 18

МИКРОСОЦИОЛО1ИЧЕСКИ{ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

штаба (перед нами пример математической идеализации). Клю­чевым здесь является сохраняющееся свойство нелинейности. Су­щественно при этом то, что фрактал имеет дробную, в пределе иррациональную размерность, благодаря чему он — способ орга­низовать взаимодействие пространств разной природы и размер­ности (нейронные сети, индивиды в их взаимодействии и пр. — тоже фракталы). Фракталы — не просто раздел математики, но и «способ по-иному взглянуть на наш старый мир» .

Согласно фрактальному подходу, завоевывающему все более прочные позиции в современной науке, индивиды, как монады, взаимодействуют между собой по типу резонанса, а общество образует совокупность этих монад, подобно тому, как Вселенная содержит в себе множество монад. Следовательно, человек ■— микрокосм общества — несет в себе потенциальное множество Я (личностей). Эта идея имеет длительную историю, хотя четко она выражена уже в юнговском учении об архетипах коллективного бессознательного

Первые модели бессознательного просматриваются уже в тру­дах А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, Э. Гартмана, медиков-шеллинги­анцев и биологов-виталистов. Шопенгауэровская единая мировая воля у Ницше расслоилась на множество отдельных волевых устремлений, между которыми идет борьба за власть. По К. Юнгу, на поле психики разыгрывается битва между заряженными энер­гией комплексами, причем сознательное Я является самым силь­ным среди них. Впоследствии Юнг причислил комплексы как пучки ассоциаций к личностному, бессознательному, а характерис­тики особых «личностей» остались за архетипами коллективного бессознательного. В глубинную психологию Юнга вошли также бергсоновское понимание интеллекта и инстинкта и представле­ния Л. Леви-Брюля о первобытном мышлении как мире «коллек­тивных представлений» и «мистического соучастия».

Согласно Юнгу, бессознательное многослойно: первый слой — это личностное бессознательное; он покоится на втором, врожден­ном и более глубоком слое — коллективном бессознательном.

¹ Mandclbwt В The HaUal Geometry of Nature Washington W Freeman and Company, 1982 P 1

 i 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИЛЕР-ПИЧНОПЬ ЛИЧНОПИ

Последнее имеет всеобщую природу, ибо включает в себя «содер­жания и образы поведения, которые cum grano salis являются повсюду и у всех индивидов одними и теми же» . И если в личностно-бессознательном содержатся в основном эмоционально окрашенные комплексы, то таковыми в коллективном бессозна­тельном выступают архетипы или пояснительное описание плато­новского «эйдоса». Вот почему, согласно Юнгу, многое о духовном мире человека (душе) могут передать мифология, религия, алхи­мия, астрология, а не лабораторные исследования и психотерапев­тическая практика.

Концепция архетипов коллективного бессознательного выросла на основе опыта истолкования галлюцинаций и бредовых систем душевнобольных. Еще Л. Жане указывал на феномен диссоциации личности (на две и более), при этом одна из них выступает носителем сознания (Я), а душа выражает бессознательные силы. Ключевым моментом юнгианства является наблюдение параллелей между древними религиозно-мифологическими образами и бредо­выми представлениями душевнобольных, последние буквально вос­производили некоторые мифологемы, о которых ранее не имели никаких представлений. Аналогичное наблюдение отмечено и на спиритических сеансах, например полуграмотная девушка-медиум сочиняет «мировую систему», весьма напоминающую умозрения гностиков-валентиниан, которые известны лишь узкому кругу специалистов.

Анализируя эти вопросы, Юнг приходит к мысли о наличии в бессознательном всех людей неких вечных праформ, которые выходят на поверхность сознания в состояниях медиумического транса, экстаза, в видениях, галлюцинациях, бреде больных и проч. Все это имеет прямое отношение к множеству потенци­альных личностей в индивидуальной монаде. У Юнга комплексы — это любые неосознаваемые аффективные состояния, заряженные психической энергией и вытесненные в бессознательное. Каждый из этих комплексов стремится к формированию маленькой собст­венной личности, обладающей своего рода Эго и вступающей в

¹ Юнг К Архетип и символ М , 1991 С 97-98

² См Jubg G G Psychology and the Occult N Y , 1977

ММКРОСОЦИОЛО1ИЧГСКПГ КОНЦГПЦИИ ЛИЧНОСТИ

противоречие с волей и сознанием нашего Я. Таким образом, каждый человек, а не только шизофреник или медиум, содержит в себе множество личностей. Иное дело, что у человека с расщеп­ленной психикой множественность проявляется весьма рельефно, ибо единая личность с доминирующим Я уступает место множе­ству не связанных друг с другом личностей-комплексов Отсюда возникают аналогии с «одержимостью бесами».

Эти идеи Юнга выросли не только на основе психиатрии и психологических опытов, они «носились в воздухе». В творчестве многих писателей заметен интерес к «легионам бесов», населяю­щим темные глубины души, к двойникам, «внутреннему человеку», который резко отличается от «внешнего человека», от тела чело­века. Нужно отметить, что такого рода интерес был сопряжен с религиозными увлечениями. В романах, например, Г. Майринка и др., в теософии, оккультизме, восточном мистицизме оттеняется противопоставление чудесной, «безумной» реальности миру обы­денного существования. Это противопоставление присуще творче­ству у. Шекспира, М. Сервантеса, П. Кальдерона, всему немецко­му романтизму, произведениям Н.В. Гоголя и Ф.М. Достоевского и даже произведениям таких далеких, иногда враждебных мисти­цизму писателей XX в., как М.А. Булгаков, X. Борхес, Б. Шоу. Очевидно, что для понимания личности необходимо знать не только формулы естествознания, но и всю историю человеческой культуры. Ведь именно социокультурный контекст формирует ценности, вкусы, идеалы и установки личности.

Новелла о развитии целостной личности.Социальный механизм в ходе своего действия формирует личность путем актуализации одного Я из множества потенциальных личностей-комплексов, содержащихся в индивиде-монаде как «микрокосме истории общества». Исходя из положения, что общество есть расширенный мир личности-монады, а последняя представляет собой сжатый мир социума в его историческом измерении, что личность и общество взаимосвязаны, рассмотрим процесс образо­вания целостно развитой личности. Индивид, будучи существом общественным, формируется как личность на основе имеющихся социальных условий, созданных технологическим и нравственным

Тем.1 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

прогрессом, которые в свою очередь определяют степень разнос­торонности развития личности.

Личность — это ансамбль общественных отношений, который вычленен в индивиде-монаде существующим социумом. Личность \ находится в неразрывной связи с существующими социальными < условиями, детерминирующими индивидуальное бытие и сознание ; человека (хотя данная детерминанта отнюдь не единственная), его степень универсализации. При рассмотрении человеческой приро­ды следует исходить из того, что индивид является по своему генезису космобиопсихосоциокультурным образованием, что лич­ность по своему происхождению обусловлена социумом. Именно в обществе человек осуществляется как человек, внося вклад в историю общества, изменяя систему общественных отношений.

На основании названной закономерности в социальном меха­низме формирования целостной личности можно выделить два ' взаимосвязанных процесса: с одной стороны, процесс образования обществом ансамбля личностных отношений, с другой — процесс создания личностью отношений этого общества. Понимая сущ­ность личности гуманистического типа как всестороннюю и гар­моническую совокупность отношений, можно попытаться дать . более развернутое определение социального механизма формиро- ! вания новой личности. Он представляет собой взаимопревращение процессов обществом целостного ансамбля отношений становяще- : гося гуманистического общества. Под личностными отношениями следует понимать экономические, социально-политические, духов­ные и прочие отношения, которые личность осваивает в процессе своей жизнедеятельности во всех сферах общества и культуры; это отношения, которые образованы зрелым гуманистическим слоем социума в личности и проявляются в соответствующих им свойст­вах и потребностях целого развитого индивида.

Рассматривая процесс образования ансамбля отношений лич­ности обществом и процесс создания личностью общественных отношений, следует отметить, что общество по отношению к личности выступает дифференцированно по сферам ее деятельнос­ти. Ъ силу этого весь ансамбль отношений, осваиваемых и созда­ваемых личностью в сферах ее деятельности, составляет для нее отношения общества в целом. Поэтому, говоря о механизме

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИР КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

формирования личности, в том числе и личности гуманистического типа, следует рассматривать взаимопревращения процессов обра­зования личностных отношений обществом и создания личностью отношений этого общества.

Социальный механизм, являясь сложным образованием, требу­ет при анализе учета субъективного фактора. Последний представ­ляет собой целую систему явлений: освоение, осознание ансамбля отношений, образованного обществом во внутренней структуре личности. Затем, в соответствии с принятием определенного ре­шения личностью, осуществляется обратное воздействие этой лич­ности на общество, в силу чего происходит создание отношений этого общества. Механизм формирования новой, гуманистической личности представляет собой в определенной степени управляемое взаимопревращение процессов образования личностных отноше­ний и создания отношений общества этой личностью, при этом учитывается освоение переработки отношений, образующихся в ее внутренней структуре формирующихся отношений гуманисти­ческого общества.

Общество может образовывать во внутренней структуре лич­ности отношения как гуманистического характера, так и патоло­гического, или «отчужденного» типа. Например, польский иссле­дователь К. Поспишил в своей работе «Обусловленность патологии отношений между людьми» показывает, что в современном аме­риканском обществе ориентация индивида только на себя (по терминологии Д. Рисмена, «ориентированного-на-себя» человека) в условиях конкуренции, культа денег и успеха обрекает его на одиночество, бесчувственность, эгоизм и нарциссизм .

Усиление интереса к психотерапии, развитию личности, позна­нию другого человека, а также небывалый рост знания в области психологии у современного человека (даже если его обусловлено нарциссистскими устремлениями) в конечном счете может поста­вить преграду общей «психопатизации мира» и способствовать дальнейшему развитию личности, открытию ее новых важных творческих потенций. Это должно снизить уровень патологии

¹ См Pospiszyl К Uw.uun Когыпм patologii stosunkow menclzyludzkich // Czlowiek swiatopogbd  1986 № 12

Um i 6 СОЦИАЛЬНАЯ !1ЛППИЧНОС1Ь ЛИЧНОС1М

межличностных отношении и содействовать их гуманизации. Д. Рисмен показывает, что ныне в американском обществе возни­кает тип личности индивида, «ориентированного-на-другого» . Такой тип личности отнюдь не новое явление в истории общества, он появляется тогда, когда растущее население того или иного социума достигает пика. Так, в Августовском Риме для правящих классов характерен сдвиг в сторону «ориентации-на-другого». Об этом свидетельствует, например, введение нового поэтического языка, узаконивающего значимость тончайших оттенков челове­ческих переживаний в поэзии Катулла и Галла. Для «ориентиро­ванного-на-другого» человека существенно то, что у него нет национальных предрассудков, которые присущи человеку, «ориен-тированному-на-традицик», он реагирует на сигналы весьма ши­рокого круга индивидов в отличие от «ориентированного-на-себя» и «ориентированного-на-традицию».

Во время субъективной переработки отношений формирующе­гося гуманистического общества может происходить их неадекват- ' ное переосмысление. Это связано с тем, что существует противо­речие между стремлением к всестороннему развитию личности и \ теми обстоятельствами, которые не позволяют личности достиг­нуть самореализации, выявить все свои способности. Следует' принять во внимание и то, что конкретные виды поведения личности жестко не запрограммированы, личность при всех усло­виях обладает определенной свободой выбора, значит, она может поступать как в соответствии  с интересами общества, так и вопреки им. В последнем случае мы имеем дело с аномией поведения индивидов.

Истоки понятия «аномия» своими корнями уходят в глубокую древность; древние греки под аномией понимали «беззаконный», «безнормный», «неуправляемый» Это понятие встречается у Ев-рипида и Платона, в Ветхом и Новом Заветах, работах английского историка XVI в V. Лэмьейрда, французского философа и социоло­га XIX в. Ж. Гюйса, американского социолога XX в. Р. Мертона и др Аномия рассматривается и на социальном, и на индивидуаль-

¹ См Ртмт А Некоторые типы мр.псгера и общества // Социологические
ии_ледов шил 199 ^е! №5                                                                                              '

j

МИКЮСОЦМОЛО1ИЧГСКИГ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСIИ

но-исихологическом уровнях Аномичный человек представляет собой скептика, который руководствуется философией отрицания, ориентирован только на настоящее, не признает прошлого и будущего. Исследователи считают, что «определенная степень аномии необходима для максимальной свободы в обществе: в случае чрезмерного затвердевания норм индивидуальная свобода ограничена» .

Действительно, отсутствие единой нормативной системы спо­собствует свободному развитию личности, ее мышления, что в итоге приводит к преодолению аномии. Эмпирические исследова­ния показывают, что дети, которые поощрялись к самостоятель­ному поведению, гораздо меньше склонны к аномии, нежели находящиеся под жестким контролем. Поэтому необходимо учи­тывать и программировать существенный для развития личности субъективный фактор в системе социального механизма формиро­вания нового гуманистического типа личности.

Субъективный фактор механизма формирования личности включает в себя две стороны. С одной стороны, это субъективное осмысление и переосмысление осваиваемого личностью ансамбля отношений общества в ее внутреннем Я, с другой — воспитание, понимаемое как создание условий для выявления творческих потенций индивида, которые содержат объективные предпосылки его жизнедеятельности. В целом социальный механизм формиро­вания личности представляет собой конкретную форму диалектики взаимоотношений социума и формируемой им личности

Рассматривая процесс образования обществом всесторонне и гармонично развитой личности как существенной стороны соци­ального механизма формирования человеческого субъекта, необхо­димо выяснить, что представляют собой общественные отношения. Основным моментом этих отношений, ансамбль которых и состав­ляет личность, является то, что образование общественных отно­шений всегда связано с предметной деятельностью. Закономерная связь между ними позволяет общественным отношениям высту­пить, с одной стороны, естественным результатом деятельности, а

' Феофинов К А Социальная аномия об юр подходов америк щекой социологии // Социологические исследования 1992 № 5 С 91

Те мл 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

с другой — внутренней формой, способом ее существования. Такое понимание сущности общественных отношений дает воз­можность рассматривать соотношение предметной деятельности и общественных отношений как взаимосвязь содержания и формы. Следовательно, ансамбль общественных отношений (лич­ность) является формой ее предметной деятельности, т.е. послед­няя представляет собой внутреннюю организацию, способ суще­ствования, способ проявления предметной деятельности личности. Поэтому общественные отношения всесторонне развитой личнос­ти нужно понимать как форму, внутреннюю организацию твор­ческой предметной деятельности.

Следующим моментом формирования отношений личности обществом является набор потребностей личности. Сама сущность человека проявляется не иначе, как через совокупность его мате­риальных и духовных потребностей.

В общем прослеживается четкая логическая связь: обществен­ные отношения целостно развитой личности — это способ суще­ствования творческой предметной деятельности. Качества личнос­ти, выражающие сущность человека в свою очередь выступают как способ существования общественных отношений, а потребности личности — как способ ее существования.

Всесторонность развития личности предполагает ее развитость во всех сферах (способах) жизнедеятельности: экономики, поли­тики, нрава, нравственности, художественного творчества и др., которые находятся в определенной взаимосвязи. В специальной литературе выделяются следующие основные сферы общества, необходимые для всестороннего и гармонического развития лич­ности: экономическая, социально-политическая, духовная и семей-но-бытовая. Основой формирования всесторонне и гармонически развитой совокупности отношений личности целостного типа яв­ляются отношения основной области ее деятельности, в которой наиболее полно раскрывается индивидуальность личности, макси­мально развиваются ее дарования и способности.

Сфера основной деятельности индивида в условиях формирова­ния постиндустриального, гуманистического общества •— это один из видов деятельности, основанной на том или на ином виде общественного производства. В основных сферах общества помимо

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

определяющих их производств важно вычленить внепроизводст-венные области. Для постиндустриального общества характерно, например, что внепроизводственные области доминируют в про­центном отношении над производством, стимулируя последнее. Экономическая сфера расчленяется на материальное производство и внепроизводственную экономическую область. В последней осу­ществляются обмен, распределение, потребление произведенных в материальном производстве предметов. Между материальным производством и экономической внепроизводственной сферой су­ществует тесная взаимообусловленность.

В социально-политической сфере становящегося постиндустри­ального, гуманистического общества выделяется социально-политическое производство. Однако здесь следует учитывать спе­цифику понятия «производство» в приложении к деятельности субъектов государственного аппарата, производящих отношения власти и управления социальными процессами, а также социаль­но-политическую внепроизводственную сферу. Последняя пред­ставляет собой область социально-политической активности лич­ности.

Таким же образом в духовной сфере необходимо рассматривать духовное производство и духовную внепроизводственную область. В духовном производстве осуществляется процесс создания духов­ных ценностей и отношений, а в духовной внепроизводственной сфере — распределение и освоение духовных ценностей, т.е. она определяется как культурно-просветительская или культурно-мас­совая.

Названные виды общественного производства и внепроизвод­ственные области становящегося гуманистического общества не­прерывно изменяются и развиваются. Формирующаяся целостно развитая личность выбирает одну из сфер общественного произ­водства или осваивает отношения внепроизводственных областей и разворачивает свою деятельность в какой-либо из них, реализуя, таким образом, объективную закономерность формирования лич­ности нового, гуманистического типа.

Большое значение в образовании всесторонне и гармонически развитой совокупности отношений личности играют семейно-бы-товая сфера и особая область обучения и воспитания (в нашей

23- 1689

Tt»i6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

интерпретации) подрастающих поколений    При этом, будучи одной из отраслей духовного производства, она имеет относительнс самостоятельное значение Так как сфера образования и обла< семейно-бытовых отношений вносят большой вклад в формирова-| ние личности, то общество должно особо заботиться об их разви-| тии. Необходимо качественно изменить эти сферы, особенно сфер быта и семьи, исходя из фундаментальной ценности и соответст-^ венно информационной технологии. Использование персональны? компьютеров освободит личность от многих видов непродукт!' ного труда для занятий подлинно творческой деятельностью метим при этом, что информационное общество имеет свор позитивно-негативный континуум значений). Под влиянием! новых ценностей постиндустриального или информационного об-| щества изменяются и семейно-брачные отношения.

Целостное развитие личности предполагает не только то, образовано в ней обществом, но и то, что создано ею в обществе! Если общество образует в личности всестороннюю и гармоничес* кую совокупность отношений, то и личность должна создавать свою очередь аналогичную совокупность отношений гуманистичес-Я кого общества.

Создаваемые личностью отношения других личностей приводят к изменению внутренней, по принципу резонанса, структурь индивидов и образуют имманентную сущность этих личностей.

Конкретное взаимопревращение отношений общества и лич­ностей как основы социального механизма формирования целост­но развитой личности можно представить следующим образом. При воздействии общества на личность происходит « привнесение»! совокупности отношений общества во внутреннюю структуру личности с соответствующими субъективными преобразованиям^ и одновременно осуществляется обратное воздействие личности н^ общество. При этом в структуре сфер общества происходит освоение всесторонней и гармонической совокупности отношение личности и одновременно идет обратный процесс — образование личностью отношений. Это единый процесс создания их новьи отношений, которые становятся основой дальнейшего развития личности и общества. Фундаментом формирования новых отношен ний является образование качественно иной творческой предмета

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

ной деятельности личности и ее проявление в общественных отношениях.

Таким образом, в процессе образования личностных отноше­ний обществом имеет место не только воспроизводство, но и образование новых личностных отношений. Развивающаяся твор­ческая предметная деятельность личности вступает в противоречие со своей прежней организацией, возникает необходимость снятия прежней формы творческой предметной деятельности и замены ее новой, качественно изменяющейся творческой предметной деятельностью. Эта замена осуществляется через проявление новой творческой предметной деятельности личности в соответствующих ей общественных отношениях других личностей общества. При этом происходит изменение формы творческой предметной дея­тельности личностей на соответствующую качественно изменив­шемуся ее содержанию.

Личность создает отношения гуманистического общества через образование новых отношений социума, состоящего из совокуп­ности всех отношений его личностей. Создание новых отношений осуществляется в том случае, когда личность придает определенную форму, организацию качественно изменяющейся творческой пред­метной деятельности индивидов через ее проявление в соответст­вующем отношении личности. В названном проявлении форма творческой предметной деятельности личности переходит в соот­ветствующую ей изменившуюся творческую предметную деятель­ность, придавая последней новую организацию.

Специфика отношений личности нового типа заключается в том, что они возникают во взаимопревращении гуманистического обще­ства и личности. Именно во взаимодействии, взаимопревращении общества и личности разрешается диалектическое противоречие между процессами образования отношений общества личностью. Личность формируется не только в процессе образования ее отно­шений с обществом и создания ею отношений этого общества, но и тогда, и это главное, когда происходит взаимопревращение про­цессов между обществом и личностью. В них-то и проявляется функционирование социального механизма формирования личнос­ти нового типа. Последняя в определенной мере детерминирована тем, что мир человечества как ансамбль культур и цивилизаций

2V

Тема 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

является и должен оставаться полиморфным В общем плане кон­такт между культурами представляет собой контакт между пред­ставителями различных культур, причем под культурами можно понимать «различающиеся между собой образы жизни»¹.

Для осуществления контакта между различными культурами индивиды должны иметь следующие черты: взаимное доверие, корректность и гуманность, признание и уважение иных культур­ных ценностей, манер и форм поведения, обычаев и традиций. В результате контакта появляется личность, которая имеет более обширную информацию и более богатые чувства, более устойчивые убеждения и гибкое мышление. Она «получает лишний «ген» ' универсальности и гуманизма» . Формирующаяся мировая культу­ра будет представлять не унисонную целостность, а сложное многообразное единство, симфоническую целостность, основную роль в которой будет играть принцип ценности, уникальности творческой личности.

При раскрытии содержания социального механизма формиро­вания целостно развитой личности следует отметить факторы одновременного взаимодействия и взаимопроникновения процес­сов образования личностных отношений обществом и создания личностью отношений общества; формирование новых отношений индивида и общества; и, наконец, то, что отношения формирую­щейся целостной личности представляют собой отношения взаи­мопроникновения и взаимообогащения общества и личности.

Новелла о духовных основах личности.Взаимосвязь и взаимообусловленность совокупности отношений общества и лич­ности создают основу взаимоперехода свойств и потребностей общества и личности. Свойства, как известно, представляют форму проявления отношений, а потребности в свою очередь — форму проявления или способ существования свойств личности и об­щества. При воздействии личности на общество происходит пере­ход личностных отношений в отношения общества. Созданные личностью отношения общества проявляются в соответствующих

¹ Revue Roumaine des Suences Couales 1982 Vol 26, № 4 P 363 ¹ Ibid P 37

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦГПЦИИ ЛИЧНОСТИ

свойствах и потребностях становящегося гуманистического обще­ства. При воздействии общества на личность отношения общества переходят в личностные отношения, которые проявляются в оп­ределенных свойствах и потребностях индивида нового типа.

Уяснив механизм взаимопревращения процессов отношений личности обществом и создания личностью отношений общества в целом, кратко опишем его конкретное проявление в сферах деятельности личности. Личность в процессе своей жизнедеятель­ности формирует свои отношения не во всех сферах общества, а лишь в тех, где осуществляется максимальное раскрытие ее даро­ваний и способностей. Такими сферами прежде всего являются материальное, социально-политическое или духовное производст­во. Однако для того чтобы личность стала всесторонне и гармонич­но развитой, необходимо участие ее во всех непроизводственных сферах. Разумеется, отношения этих сфер должны представлять * собой форму творческой предметной деятельности.

Социальный механизм формирования целостной личности имеет свои особенности в сфере духовного производства, нераз­рывно связанной с непроизводственной духовной областью. Духов­ные потребности личности являются способом существования духовного богатства, которое означает широкую образованность человека, знание им достижений науки и культуры. Следует учитывать тот существенный момент, что ядром духовного богат­ства является мировоззрение. В него входит: понимание мирозда­ния, социума и человеческого мышления; осознание индивидом своего места в обществе и смысла собственной жизни; ориентация на определенный идеал; интерпретация моральных норм и цен­ностей, утвердившихся и утверждающихся в обществе. В гуманис­тическом обществе, совершенствующемся на путях развития де­мократии, господствует мировоззренческий плюрализм, т.е. широ­кий спектр мировоззрений, что позволяет личности выбрать и освоить подходящее ему мировоззрение.

Благодаря мощному воздействию средств массовой коммуни­кации ныне все большую роль в формировании целостной личнос­ти приобретает искусство Оно помогает человеку преодолеть исконное одиночество (по Шопенгауэру), так как является глу­бинным аналогом мира. Акт творения выступает синонимом

Темп 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

художественного творчества, поэтому искусство по своей внутрен^ ней природе позволяет постичь мир, заглянуть под «покрывало Майи». В мгновении экстаза, сверхчувственной интуиции человек проникает в сердцевину явлений. Искусство как оформитель и конденсатор красоты фиксирует в себе тысячелетний социальный опыт и знания о мире. Немаловажно и то, что земное искусство является глубинным аналогом космического .

Значимость искусства возрастает вследствие того, что день за днем человеком создаются новые формы. Художник предлагает новые способы видения окружающего мира; осваивая мир произ­ведений искусства, человек начинает видеть действительность гла­зами художника. Р. Гюйс отмечает:

«Мы знаем только две действительности — эту вокруг нас и ту в нас самих. Первая действительность есть Вселенная, другая — психическая жизнь. Та внешняя совершается в пространстве, эта внутренняя — во времени, искусство же сплавляет их вместе Произведение искусства, по крайней мере, не является орнаментом . оно содержит в сердце тайны Бытия» .

Искусство отнюдь не отражает, подобно зеркалу, реальный мир: оно соединяет внутренний мир личности с многообразным миром неисчерпаемой Вселенной и стремится раскрыть тайны экзистенции, связанной с поисками смысла и человеческой жизни и самой Вселенной. В этом плане искусство весьма близко религии; действительно, оба эти феномена практически идентичны по многим своим функциям и воздействию на психику индивида.

Отечественный философ Ю. Бородай также отмечает, что целью искусства отнюдь не является зеркальное отражение действитель­ности: «Дело искусства •— просветление, катарсис, через конфликт и трагедию... Искусство — феномен культуры. А суть культуры ■— это связь с трансцендентными ценностями. Трансцендентные ценности можно утверждать вопреки действительности, даже, если угодно, искусственно выдумывая конфликты»³. Трансцендентные

См Александр Блок Новые материалы и исследования М , 1980 Кн II ² Hnythc R Throduction // Art and the Creative Consiousness New Jersey, 1972 P 9 — 12

⁵ Бородай Ю Химеры, переработанные в реальность // Родина 1993 № 10 С 32

МИКРОСОЦИОЛОГИЧГСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

ценности, воплощенные в произведениях искусства, вносят весьма заметный вклад в формирование личности и оказывают влияние на ее поведение. Иными словами, искусство является существен­ной частью социального механизма формирования личности, либо вырабатывая в ней целостность и стремление к творчеству, либо вызывая желание разрушить мир и самого себя.

Это рельефно проявляется в музыке, занимающей немалое место в культуре разных цивилизаций и в формировании личности. Музыка в качестве чисто акустического феномена оказывает фи­зиологическое и психическое воздействие, о чем свидетельствует ряд научных исследований. Например, некоторые ритмы и опре­деленные частоты могут ускорять или замедлять обмен веществ в организме, вызывать гипнотическое состояние и проч. Специалист в области бихевиоральной физиологии Дж. Даймонд установил, что в зависимости от характера музыки у слушателя изменяется сила мускулов Некоторые виды классической и африканской музыки, которые совпадают с нашими биоритмами, улучшают самочувствие и способствуют выздоровлению.

Музыка тесно связана как с гармоническим развитием личнос­ти, так и с ее деструкцией, проявляющейся в насилии. Есть виды музыки, которые доводят людей до экстаза, когда им хочется все крушить и ломать. Фактов на этот счет более чем достаточно. В связи с этим И. Леймари пишет: «Порождает ли музыка насилие или же она является его отражением? Или если она выражает насилие, то играет ли она очистительную роль, сублимируя низ­менные порывы и снимая напряженность? Другими словами, способна ли она «усмирить зверя» ? По словам Аттали, музыка — это «облеченные в звуки колебания и символы общества». Конечно, она основана на коллективной психике: рок, рэп, джаз, регги выражают то насилие, которое присуще культуре, их породившей. Но человек и среда составляют неразрывное целое: затаенная ненависть человека оказывает влияние на общество и наоборот И если музыка отражает менталитет данного общества, его уклад, то она выражает и чувства музыканта» . В Древней Греции, Китае, Египте, Индии считали, что музыка обладает определенной эти-

¹ Леймари И Оплснля сила // Курьер ЮНЕСКО 1993 Апрель С 38

Темл б СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

ческой ценностью и силой, которая может возвысить или унизить'' душу человека. Система государственного управления в Китае соответствовала 12 небесным тонам, во времена Конфуция опре­деленные «доброжелательные» песни и некоторые музыкальные инструменты могли смягчить суровый нрав повелителя. Классичес­кая европейская музыка тоже пронизана духовностью и нравст­венными качествами.

Музыка и культурно обусловлена. Так, на Западе мажорные \ тональности ассоциируются с жизнеутверждающим началом, а минорные — с грустью, тогда как на Востоке с этими эмоциональ­ными состояниями коррелируются совсем иные тональности (арабская макам или индийская рага). То же можно сказать и о музыкальных инструментах: барабаны и трубы связываются с военной музыкой, а флейты — с пасторальной. И. Леймари пишет:

«Музыкальный ритм предполагает внешнюю и внутреннюю гармо­нию, согласие с самим собой и со всем миром Насилие, в своей скрытой форме, является составной частью человеческой природы и мира в целом Но когда насилие вырывается наружу в музыке или в иной области искусства, оно становится симптомом социальной болезни, отсутствия внутреннего равновесия, душевных мук, эмоциональной несостоятельнос­ти и прерванного развития» .

Когда музыка близка к совершенству, тогда она дает возмож­ность прикоснуться к божественному, становится, по уверению буддистов, самым возвышенным из искусства, ведущим к озаре­нию. По словам даосского мудреца Чжуан-цзы, «музыка позволяет человеку остаться простым, чистым и искренним и вернуться к своему начальному состоянию». Великий скрипач И. Менухин заметил, что «музыка создает порядок из хаоса» . «Без музыки жизнь была бы ошибкой», ■— сказал Ф. Ницше.

Следует остановиться на еще одном моменте в развитии куль­туры, без которой вообще невозможно функционирование соци­ального механизма. В настоящее время наблюдается вполне опре­деленная реакция на засилие массовой культуры, представляющей собой задворки культуры и культивирующей насилие, а именно:

¹ Леймари И Указ соч С 39

² Том же

МИКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

стремительно возрождается фольклорная культура. Так как совре­менная культура носит плюралистический характер, то всякое индивидуальное творчество имеет общекультурную ценность. В связи с этим правы А.С. Каргин и Н.А. Хренов, когда пишут: «По сути дела, современное общество переключилось на качественно иной уровень своей культурной истории. На этом уровне высокий статус индивидуальности в новой культуре входит в противоречие с принципом коллективности фольклора. Вот почему в современ­ной культуре фольклор не может занять места всеобщего художе­ственного явления (как было это еще столетие назад), а может образовать лишь один из уровней или типов культуры» .

В современной ситуации фольклор способен выйти за границы собственно художественной и эстетической функции, раствориться в межличностных формах общения и регулировать поведение индивида. Тем самым обозначается отличие от массовой культуры, которая, осуществляя функцию психофизического катарсиса соци­альной группы и связанной с ней личности, приводит к разруши­тельным последствиям. Напротив, фольклор оказывается кон­структивным в силу восстановления архаических способов комму­никации, которые, как известно, выступали в качестве весьма эффективного социального механизма формирования традицион­ного типа личности. И если учесть, что в становящемся гуманис­тическом обществе созидается личность, ориентированная на дру­гих, или формируется коллективный индивидуализм, то понятно, что фольклор является одним из социальных механизмов развития личности в системе духовного производства.

Не менее существенно для формирования личности то, на какой социальный идеал она ориентируется в своей общественно-политической деятельности. Уже давно выявлено, что в человечес­ком обществе всегда существует определенный контингент инди­видов, которым доставляют наслаждение жестокость и насилие. Именно они служат опорой жестокому правителю, чьи нравы рельефно выражены в деструктивных действиях. Так, в сочинениях Тацита и Светония ярко показана звериная жестокость римского императора Нерона, который садистски расправлялся и со своими

¹ Карт» А С , Хренов Н А Фольклор и кризис общества М , 1993 С 35

Те mi 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

ближними, и с чужими. Характеризуя это время, Тацит писал, что «рабское долготерпение и потоки пролитой крови внутри страны угнетают душу и сковывают ее скорбью». Известие о его смерти народ встретил ликованием, однако нашлись и такие, которые еще долго украшали его гробницу цветами. Деяния безумствующего императора Нерона великолепно описаны в книге Э. Радзинского «Властители дум». Ориентация римского плебса на социальный идеал, выражающийся в словах «Хлеба и зрелищ!», по мнению Радзинского, и привела Древний Рим к гибели.

В XX в. возник феномен масс (людей, не имеющих нигде каких-либо корней), заключающийся в том, что у множества индивидов исчезают высшие человеческие ценности, их заменяют примитивные эмоции и ориентация на «безопасность и сытость». Этим, например, и воспользовался Гитлер, задумавший создать породу новой элиты, господствующей над массой рабов. В беседах с Г. Раушнингом он выразился об этом так: «Творение еще не завершено — по крайней мере в том, что касается живого суще­ства по имени «человек». С биологической точки зрения человек стоит на распутьи. Уже начинает обрисовываться новая человечес­кая разновидность. Покамест в качестве естественно-научной му­тации. Тем самым прежняя разновидность людей приходит к биологической стадии в жалких, вымороченных формах. Но вся творческая сила уже концентрируется у новых людей. Обе разно­видности быстро развиваются в противоположных направлениях. Первая опускается ниже нынешнего среднего человеческого уров­ня, вторая — поднимается все выше и выше над этим уровнем Первую разновидность я назвал бы скотомассой, вторую — Бого­человеком» . Таков глубинный смысл национал-социализма, реа­лизация идей которого обошлась человечеству в десятки миллионов жертв и стоила неслыханных разрушений.

В последнее время признано, что личность оказывает влияние на ход событий. Особенно это относится к выдающимся полити­ческим деятелям, опирающимся на соответствующие типы лич­ностей в массе населения. Видный американский историк А. Шле­зингер пишет: «Именно вожди способны повернуть ход истори-

¹ Рнушшшг Г Говорит Гитлер Зверь из бездны М, 1993 С 187 188

МИКРОСОЦИОЛОГИЧРСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ

ческих событий к лучшему или к худшему Они повинны в самых тяжких преступлениях и самых безответственных авантюрах, опо­зоривших человечество Но они же вдохновили человечество идея­ми свободы личности, социальной справедливости, религиозной и расовой терпимости» . Становление гуманистического общества тесно связано с реализацией идеалов равенства, свободы и досто­инства, что предвидел когда-то А. Токвиль.

И наконец, экономические отношения выступают в качестве фундамента, на котором формируется личность. Технико-произ­водственные и производственно-экономические отношения в ус­ловиях научно-технического прогресса, компьютеризации и ин­форматизации общества предполагают изменение роли и места личности в технологическом процессе и производстве в целом. Для-целостного развития личности необходимо изменить процесс про­изводства так, чтобы индивид вышел из него. Чтобы работник стал рядом с технологическим процессом, следует прежде всего изме­нить его труд, а именно, увеличить долю творчества в жизнедея­тельности и личности, и общества.

Материальное производство постиндустриального общества будет представлять собой предметно-творческое производство, в котором возникнут новые технико-производственные отношения личности в форме творческой предметной деятельности индивида. Все нетворческие виды деятельности будут переданы замкнутым технологическим циклам, личность же окажется занятой творчес­кой деятельностью. В отличие от индустриального общества с его унифицированным, стандартизованным и конвейеризованным трудом индивид, используя персональные компьютеры, будет за­ниматься трудом в домашних условиях.

Становление постиндустриального общества наиболее быстро происходит в развитых странах Запада, особенно в США и Японии Но вопреки расхожему стереотипу, что США — это классическая страна свободного рынка, здесь широко распространено государ­ственное регулирование экономики. Современный исследователь М Лернер пишет следующее: «В Америке возникает новая амаль­гама старых элементов, настолько спаянных между собой, что они

¹ Шлетнгср А М Циклы американской истории М , 1992 С 609

ПОГГРПЫ СОЦИОЛО1ОВ

ловскому, суть «объективного метода» в социологии. В центре социологии стоит личность. Поэтому практической задачей соци­ологии является «борьба за индивидуальность» Михайловский одним из первых стал рассматривать личность на трех уровнях — биогенном, психогенном и социогенном, пытаясь представить их в единстве Изучая влияние общественного организма на личность, он стремился выявить экономические принципы, благоприятству­ющие развитию личности В середине 70-х гг. XIX в Михайловский связывает проблемы «борьбы за индивидуальность» с учением о кооперации, с конца 70-х гг. делает упор на социальную (коллек­тивную, в терминологии Михайловского) психологию, выступаю­щую как основа социологии.

Основные труды Последние сочинения Т 1, 2 (СПб, 1905)

Мид Джордж Герберт (1863—1931) — американский фило­соф, социолог и социальный мыслитель. Мид рассматривал реаль­ность как совокупность ситуаций, в которых действует субъект (широко понимаемый как «живая форма»), а мышление тракто­вал с точки зрения его инструментальной природы как орудие приспособления субъекта к реальности. По Миду, общество и социальный индивид (социальное Я) конституируются в совокуп­ности процессов межиндивидуальных взаимодействий. Стадии принятия роли другого, других, «обобщенного другого» — этапы превращения физиологического организма в рефлексивное соци­альное Я. Таким образом, происхождение Я целиком социально, а главная его характеристика — способность становиться объек­том для самого себя. Богатство и своеобразие заложенных в человеческой личности реакций, способов действий, символичес­ких содержаний зависят от разнообразия и широты систем взаи­модействия, в которых она участвует. Структура завершенного Я, по Миду, отражает единство и структуру социального процесса. Социальная концепция Мида оказала большое влияние на после­дующее развитие социальной психологии и легла в основу симво­лического интеракционизма. Ряд исследователей не без оснований сближает представления Мида о социальной жизни с идеями феноменологической социологии (Некоторые идеи и построения Мида получили существенное развитие в работах Щюца.)

Тем,] б СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения:

Психология пунитавного правосудия // Американская социологическая мысль М., 1994

Ач и Я // Там же.

Интернализованные другие и самость // Там же.

От жеста к символу // Там же.

Кули Чарльз Хортон (1864—1929) — американский социолог, социальный психолог, автор теории «зеркального Я», один из основоположников теории малых групп. Кули ввел различение первичных групп (ему принадлежит и сам термин) и вторичных общественных институтов. Первичные группы (семья, соседство, детские группы, местные общины) являются, по Кули, основными общественными ячейками и характеризуются интимными, лич­ностными связями, непосредственным общением, устойчивостью и малочисленностью. Здесь происходят социализация, формирова­ние личности, усваивающей в ходе взаимодействия основные общественные ценности и нормы, способы деятельности. Кули характеризовал личность как сумму психических реакций человека на мнение о нем окружающих людей (теория «зеркального Я»). Правильно отмечая некоторые существенные черты социализации и формирования самосознания личности, Кули вместе с тем неправомерно сводил их к непосредственному взаимодействию индивидов. Вторичные общественные институты (партии, классы, нации), согласно Кули, образуют социальную структуру, где скла­дываются безличные отношения (в эти безличные отношения сформировавшийся индивид вовлечен лишь частично как носитель определенной функции).

Социология Кули повлияла на развитие интеракционистских концепций, социально-психологических теорий, а также теорий, соединяющих элементы организма и интеракционизма (Чикаг­ская школа социальной экологии).

Основные труды: «Человеческая природа и социальный порядок» (1902), «Со­циальная организация» (1909), «Социальный процесс» (1918), «Социологическая теория и социальное исследование» (1930).

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения.

Социальная самость // Американская социологическая мысль. М , 1994.

Первичные группы // Там же.

[ 1ОРТРЕТЫ СОЦИОЛОГОВ

Вебер Макс (1864—1920) ■— немецкий социолог, философ и историк. Совместно с Г. Риккертом и В. Дильтеем Вебер разраба­тывал концепцию идеальных типов — определения образов-схем, рассматриваемых как наиболее удобный способ упорядочения эмпирического материала. Концепция идеальных типов противос­тоит идее универсальной закономерности исторического развития и служит методологическим обоснованием плюрализма. Во всех исследованиях Вебер проводил мысль о рациональности как опре­деляющей черте современной европейской культуры. Рациональ­ность противостоит традиционному и харизматическому способам организации общественных отношений. Центральная проблема Вебера — связь хозяйственной жизни общества, материальных и идеологических интересов различных социальных групп и религи­озного сознания. Вебер рассматривал личность как основу социо­логического анализа. Он считал, что такие сложные понятия, как капитализм, религия и государство, могут быть осмыслены только на основе анализа поведения индивидов. Получая достоверные знания о поведении личности в социальном контексте, исследова­тель может лучше понять социальное поведение различных чело­веческих общностей. Занимаясь изучением религии, Вебер выявил взаимосвязи между социальной организацией и религиозными ценностями. По Веберу, религиозные ценности могут быть мощ­ной силой, влияющей на социальные изменения. Так, в работе «Протестантская этика и дух капитализма» Вебер описал, как вера побуждала кальвинистов к жизни, исполненной труда и бережли­вости; оба эти качества способствовали развитию современного капитализма (капитализм, по Веберу, — наиболее рациональный тип хозяйствования). В политической социологии Вебер уделял внимание конфликту интересов различных группировок правящего класса; главный конфликт политической жизни современного го­сударства, согласно Веберу, — в борьбе между политическими партиями и бюрократическим аппаратом.

Основные труды: «Протестантская этика и дух капитализма» (1904—1905), «О категориях понимающей социологии» (1913), «История хозяйства» (1923), «Город» (1923).

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения

Избранные произведения. М., 1990.

Работы М. Веберл по социологии религии и культуры. М , 1991. Вып. 1.

24- 1689

Тем i 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Фромм Эрих (1900—1980) — немецко-американский социо­лог, психолог и социальный философ, представитель франкфурт­ской школы. По Фромму, история — это развитие человеческой сущности в условиях враждебной ей социальной структуры. Исхо- [ дя из этого Фромм разработал учение о социальных характерах как форме связи между психикой индивида и социальной струк­турой общества Каждой ступени развития самоотчуждения чело­века под влиянием социальной структуры у Фромма соответствует определенный социальный характер — накопительский, эксплуа­таторский, рецептивный (пассивный), рыночный. Современное общество рассматривалось Фроммом как ступень отчуждения человеческой сущности путем «машинизации», «компьютериза­ции» и «роботизации» человека в ходе НТР Это обусловливает ярко выраженный антитехницизм Фромма. Особенность взглядов Фромма — критическое отношение к капиталистическому обще­ству как обществу, доводящему до предела процесс самоотчужде­ния личности.

Труды на русском я ч ы к е, рекомендуемые для чтения

Душа человека М , 1992

Анатомия человеческой деструктивности М , 1994

Адольф Гитлер клинический случай некрофилии М, 1993

ЬАертон Роберт Кинг (р. 1910) — американский социолог, президент Американской социологической ассоциации (1957). Мертон — представитель структурно-функционального анализа (ввел понятие «дисфункции», разграничение «явных» и «латент­ных» (скрытых) функций). Ему принадлежит идея так называе­мых теорий среднего уровня, которые должны связать эмпиричес­кие исследования и общую теорию социологии Примером соци­ологического анализа Мертона является его теория аномии (поня­тие, заимствованное у Э. Дюркгейма). Аномия, по Мертону, — особое нравственно-психологическое состояние индивидуального и общественного сознания, которое характеризуется разложением системы моральных ценностей и «вакуумом идеалов». Мертон считал причиной аномии противоречие между индивидуалистичес­кими «нормами-целями» культуры (стремление к богатству, влас­ти, успеху, выступающее в качестве установок и мотивов личности)

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПОДГОЮВкИ

и существующими институтами, санкционированными средства­ми достижения этих целей. Последние, по Мертону, лишают большинство людей возможности реализовать поставленные цели законными путями. Согласно Мертону, это противоречие лежит и в основе преступности (бунт индивидуалиста против сковывающих его законов и правил), апатии и потери жизненных целей. Мертон рассматривал это противоречие как всеобщий конфликт, типич­ный для индустриального общества. Мертону принадлежат эмпи­рические исследования средств массовой коммуникации в США, а также работы по социологии познания и социологии науки.

Он внес значительный вклад в разработку и формирование ряда основных областей академической социологии (теории и методо­логии структурного функционализма, изучения социальной струк­туры, бюрократии и т.д.).

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения

Социальная структура и аномия // Социология преступности М , 1966

Явные и латентные функции // Американская социологическая мысль М , 1994

Кон Игорь Семенович (р. 1928) — российский социолог и литератор, доктор философских наук, профессор. Сфера научных интересов — философия и методология истории, история социо­логии, социальная и историческая психология, теория личности, социальные и психологические проблемы юношеского возраста, социология и этнография детства, сексология.

Основные труды «Позитивизм в социологии» (М , 1964), «В поисках себя» (М , 1984), «Личность и социальная структура» // Американская социология М , 1972

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПОДГОТОВКИ

1 Чем отличается понятие личности в социологии от представлений в
рамках других наук?

2 Какие философские и психологические концепции впитала современ-

ная социология личности?

3. Какие основные макросоциологические подходы к теории личности Вы знаете?

4 Сформулируйте особенности микросоциологического анализа и интер­претации проблемы личности.

5. В чем состоит суть теории ролей?

24*

Тема б. СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

6. Какие модели адаптации выделил Р. Мертон и чем они различаются?

Что легло в основу его типологизации социальных отклонений?

7. Раскройте понятия «индивидуальной девиации» и «социальной ано­
мии». Какие явления они описывают?

8. Чем отличаются нормативная и модальная личности?

9. Что такое «конфликт ролей» и «ролевой социальный невроз»?

10. Какую роль в процессе социализации играют «меня-концепция» и
«значимый другой»?

11. Как социологи и социальные психологи описывают механизмы и j
стадии социализации личности?

12. Чем характеризуется «целостная» личность?

ЛИТЕРАТУРА

Абульханова-Славская К,А. Стратегия жизни. М., 1991.

Акчурин И.А. Типология и идентификация личности // Вопросы философии. 1994. № 5.

Бабаева А.В., Чирикова А.Е. Бизнес-элита России: образ мировоззрения и типы поведения

// Социологические исследования. 1995. № 4. Багдасарьян Н.Г., Кансузян Л.В., Немцов А.А. Инновации п ценностных ориентациях

студентов // Социологические исследования. 1995. № 4 Ъеккср Г. Экономический анализ и человеческое поведение // Теория и история экономи- •

ческих и социальных институтов и систем. М., 1993.

Велик А.А. Человек: Раб генов или хозяин своей судьбы? // РЖ «Философия». 1991. № 3. Беляева Н, Эткинд А. Личность и политика (как научиться эффективному участию в\

политической жизни) // Политическое самообразование. 1989. № 3.                     :

Вайман С. Человеческая целостность в перипетиях диалога // Человек 1994. № 3.    »

Вардомацкий А.П. Сдвиг в ценностном измерении? // Социологические исследования, i

1993. № 4.

Вилюнас В.К. Психологические механизмы мотивации человека. М., 1990.                 ■

Владимиров Н П. Личность в двух измерениях // Социально-политический журнал 1994. ,

№ 11 — 12.

Волков Ю.Г. Личность и гуманизм (Социологический аспект). Челябинск, 1995. Волков Ю.Г., Поликарпов B.C. Интегральная природа человека, естественно-научный и ,

гуманитарный аспекты. Ростов н/Д, 1994. Волков Ю.Г., Поликарпов B.C. Человек как космопланетарный феномен. Ростов н/Д,

1993.                                                                                                                          ,

Вулгар С. Репрезентация, познание и Я: Какова надежда на интеграцию психологии и ,

социологии? // Общественные науки РЖ «Социология». Сер 11. 1992 № 2. ;

С. 91-92. Гиддснс Э. Современность и самоидентичность // Социальные и гуманитарные науки. РЖ 1

«Социология». Сер. И. 1994 №2 С. 14—27.

Гофман А. Б. Мода и люди: новая теория моды и модного поведения М , 1994. Гофман А. Марсель Мосс: за единство наук о человеке // Человек 1993. № 2. Гурсвич П. Личность как микрокосм // Общественные науки и современность. 1993. № 6.1

ЛИТЕРАТУРА

Гуревич I7.C. Человек: венец или ошибка природы? // Наука в России. 1993. № 2. Гурджисв Г. «Человек есть множественность». Об эволюции человека // Человек. 1992. № 2. Ааниллва £Н. Идентификационные стратегии: российский выбор // Социологические

исследования. 1995. № 6. Ацлшснский Г.Г В защиту человеческой индивидуальности // Вопросы философии. 1990.

№3. Apudic Д. Человек и городская среда в прогнозном социальном проектировании //

Общественные науки и современность. 1994. № 1. Аубов И.Г., Ослон А.А., Смирнов A.M. Экспериментальное исследование ценностей в

российском обществе (на материалах городской субкультуры). М.: Фонд «Обществен­ное мнение», 1994. Аубов И.Г. Феномен менталитета: психологический анализ // Вопросы психологии. 1993.

№5.Аудчснко О Н., Мытилъ А.В. Социологическая идентификация и адаптация личности //

Социологические исследования. 1995. № 6.

Здравосмыслов А.Г. Потребности. Интересы. Ценности. М.: Политиздат, 1986. Зенъковский В. Единство личности и проблема перевоплощения // Человек. 1993. № 4. Зимин AM. Европоцентризм и русское национальное самосознание // Социологические

исследования. 1996. № 2. С. 55—62.

Ыштханян Е.Д. Самоидентификация в социально-слоевой структуре и основные направле­ния ее изменений // Социальная идентификация личности-2. М., 1994. Кн. 1. Ильин В.В. Человек в тоталитарном обществе // Социально-политический журнал. 1992.

№ 6—7.

Казначеев В.П., Спирин Е.А. Космопланетарный феномен человека. Новосибирск, 1991. Камиллсри К Идентичность и управление культурными несоответствиями: попытка типо­логии // Вопросы социологии 1993. № 1—2. С. 103—117. Камю А. Бунтующий человек. М., 1990.

Карцева Е.Н. «Массовая культура» в США и проблемы личности. М., 1974. Касьянова К. О русском национальном характере. М, 1994. Качанов Ю.Л. Проблема ситуационной и трансверсальной идентичности личности как агента

социальных отношений // Социальная идентификация личности / Отв. ред. В.А. Ядов.

М.: ИС РАН, 1993. Качанов Ю Агенты поля политики: позиции и идентичность // Вопросы социологии. 1992.

№2. С. 61—81. Клима А Гармония. Гармоническая личность. Гроздья истины // РЖ «Философия». 1991.

№ 3 Климова С.Г Изменения ценностных оснований идентификации (80—90-е годы) //

Социологические исследования. 1995. № 1 С. 59—72. Климова С.Г. Возможности методики неоконченных предложений для изучения социальной

идентификации // Социальная идентификация личности. М ■ ИС РАН, 1993. Козлова Т.З. Самоидентификация некоторых социальных групп по тесту «кто Я» //

Социологические исследования 1995 № 5 Коллингвуд РАж. Новый Левиафан, или человек, общество, цивилизация и варварство //

Социологические исследования. 1991. № 11 С. 97—114.

Темп й СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Комарова Э.И. Личность как субъект и объект социального развития // Социально-поли­тический журнал. 1992. № 4—5.

Кравченко ЕМ. Мужчина и женщина: взгляд сквозь рекламу // Социологические исследо­вания. 1993. № 2,

Кули Ч. Социальная самость // Американская социология: Тексты. М., 1994. С. 316 — 329.

Лабсзникова А.Ю. Деятельность в жизни человека и общества // Социально-политический журнал. 1994. № 7-8, № 9-10

Лапин НИ. Модернизация базовых ценностей россиян // Социологические исследования. 1996. № 5.

Капиц И.И. Социальные ценности и реформы в кризисной России // Социологические исследования. 1993. № 9.

Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М, 1975.

Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. М., 1971.

Леонтьева В.Н. Физики и лирики сегодня // Социологические исследования. 1995. № 9.

Люди и ситуации: изменение социальной ориентации. Кишинев, 1992.

Малаша М. Охрана права на индивидуальный облик // Человек. 1993. № 6.

Малеина М. Уйти достойно // Человек. 1993. № 2.

Манхейм К. Человек и общество в век преобразования. М., 1991.

Маркузе Г. Одномерный человек // Американская социологическая мысль. М., 1994.

Мид Аж. Интернализованные другие и самость // Американская социология: Тексты. М., 1994. С. 224-227.

Михайлов Ф.Т. Общественное сознание и самосознание индивида // РЖ «Философия». 1991. № 3.

Моес М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии / Пер. с франц. М.: Восточная литература РАН, 1996. 360 с.

Мостовая И.В., Скорик А.П. Архетипы и ориентиры российской ментальное™ // Полити­ческие исследования. 1995. № 4.

Пяпев Т. Массовое общение и личность // Теория и практика СМИ и пропаганды в современном мире. Реф. сборник. М., 1985.

Резник Ю.М. Жизненные стратегии личности: поиск альтернатив. М., 1995.

Рисмсн Д Некоторые типы характера и общество // Социологические исследования. 1993. № 5. С. 144-151.

Робер М.А., Тильман Ф. Психология индивида и группы. М., 1988.

Разин В. Личность в религиозном, эзотерическом и научном мире // Общественные науки и современность. 1994. № 5.

Ромха А.Н. Объективное и субъективное в повышении социальной активности личности. Кишинев, 1991.

Рутксвин А. Характер и общество // Человек. 1993. № 1.

Свинцов В. Логическая культура личности // Общественные науки и современность. 1993. №4.

Скиннер Б. Технология поведения // Американская социологическая мысль. М., 1994.

Соболев А.С. Трудовое законодательство и мотивация поведения человека // Государство и право. 1995. № 1.

ЛИТЕРАТУРА

Сорокин Л. Человек и общество и условиях бедствия (фрагменты книги) // Вопросы социологии. 1993. № 3. С. 53 — 59.

Сурожскгш А. О свободе и призвании человека // Человек. 1993. № 3.

Сэй Л. Личность и биоэтика // Общественные науки и современность. 1993. № 5.

Тард Г. Личность и толпа Очерки по социальной психологии. СПб., 1903.

Тейлор Ч. Истоки личности: Формирование современной идентичности // РЖ «Филосо­фия». 1993. № 3-4.

Томпсон П. История жизни и анализ социальных изменений // Вопросы социологии. 1993. № 1-2.

Трошкип Б.В. Политическое развитие личности // РЖ «Философия». 1991. № б.

Талон Э. Искренна ли наша самопрезентация? Гоффман, концепция «управления впечат­лением» и Я постмодерна // Социальные и гуманитарные науки. РЖ «Социология». Сер. 11. 1994. №2. С. 84-87.

Тхоспюв А. На какое «Я» покушается самоубийца? // Человек. 1993. № 4.

Фрапселла Ф., Банниапср Д. Новый метод исследования личности. М.: Прогресс, 1987.

Фрейд 3. Психология масс и анализ человеческого «Я». М., 1925.

Фрейд 3. Я и Оно // Избранное. М., 1990.

Хайнс у.В. Свобода, свободные рынки и человеческие ценности // Свободная мысль. 1994. №4. С. 51 —54.

Холодная М.А. Когнитивные стили как проявление своеобразия индивидуального интеллекта. Киев, 1990.

Хорьков М. Человек (Обзор энциклопедий) // Человек. 1995. № 5.

Человек: мыслители прошлого и настоящего о его смерти и бессмертии // Человек. 1993. № 1.

Человек и агрессия. «Круглый стол» ученых // Общественные науки и современность. 1993. №2.

Человек и социокультурная среда. Вып. I: Специализированная информация по академичес­кой программе «Человек, наука, общество». Комплексные исследования. М., 1991. 261 с.

Человек и социокультурная среда. Выпуск II. Специализированная информация по акаде­мической программе «Человек, наука, общество: комплексные исследования». К XIX Всемирному философскому конгрессу. М., 1992. 239 с.

Чугров С. Этнические стереотипы и их влияние на формирование общественного мнения // Мировая экономика и международные отношения. 1993. № 1. С. 41 — 54.

Чудинова В.П. Литературная социализация детей и подростков: негативные процессы // Социологические исследования. 1992. № 2.

Шабанова М.А. Социальная адаптация в контексте свободы // Социологические исследо­вания. 1995. № 9.

Эттвуд А. Новые советские мужчины и женщины: Полоролевая социализация в СССР // Общественные науки за рубежом. Социология. 1992. № 2. С. 113—118.

Юш КГ. Об архетипах коллективного бессознательного // Вопросы философии. 1988. № 1.

Ядов В.А. Символические и нримордиальные солидарности (социальные идентификации личности) в условиях быстрых социальных перемен // Проблемы теоретической социологии. СПб., 1994. С. 169—183.

Тем.i 6 СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Ядов В А Социальные идентификации личности в условиях быстрых социальных перемен

// Социальная идентификация личности-2 М, 1994 Кн 2 Ядов В А О диспсчиционной регуляции социального поведения личности // Методолош-

ческие проблемы социальной психологии М , 1975

Приложение. ДЕЛОВАЯ ИГРА «ПЯТНИЦА. СУББОТА. ВОСКРЕСЕНЬЕ»

Игра проводится в технике социодрамы с целью помочь преодо­леть барьеры ролевой трансформации. Один из вариантов исход­ной системы ролей:

■ центральная фигура (основной актер) — молодой предпри­
ниматель;

■ партнеры на «пятницу» (рабочий день) — коллеги и сотруд­
ники;

■ партнеры на «субботу» (производительный досуг) — товари­
щи и друзья (среди которых есть и коллеги);

■ партнеры на «воскресенье» (домашний досуг) — члены
семьи и домочадцы.

Интрига: один актер должен в трех последовательных сценах аутентично «поменять маски» и перейти из роли в роль. Каждой специально придается элемент драматизации.

ТЕМА 7 Социальная культура

Общество, социальная структура (институты и взаимодействующие груп­пы), характер регулирования отношений между людьми определяются культурой.

Термин этот чрезвычайно многозначен, он описывает абсолютно все, созданное человеком, и выделяет высочайшего уровня уникальные образ­цы, включает материальное и духовное, существовавшее задолго до рождения конкретного человека и непосредственно создаваемое им. Культура так многообразна, что для ее уточнения люди используют массу предикатов (специальных определений), выделяя, например, технологи­ческую, цивилизационную, философскую, управленческую, музыкальную, физическую культуру, городскую и сельскую, этническую и молодежную, которые описывают ценностный мир людей значительно лучше самых вдумчивых социологов.

Мы пользуемся терминами: экономическая культура, политическая культура, религиозная культура, поскольку за ними стоит особый стиль мышления, поведения и оценки происходящего в обществе и в мире.

Для социологов понятие «культура» несет особый смысл, в традициях, заложенных Э. Дюркгеймом, она рассматривается как система идеалов, ценностей, норм, образцов поведения, регулирующих отношения между людьми.

Таким образом, социальная культура •— это только значения, которые люди приписывают разнообразным знакам, предметам, действиям или явлениям. Палка-копалка или картина С. Дали, корабль или храм, икона или лозунг всегда являются произведениями (артефактами, элементами культуры), но они обретают социокультурный смысл только тогда,

Темп 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

когда значат нечто для людей, т е направляют их действия, поведение, восприятие в определенное русло

Социальная культура — это регулятивный механизм, обеспечиваю­щий взаимодействия между людьми

Понятие культуры в социологии

Социологи рассматривают культуру как систему духовных кодов, некую информационную программу, которая заставляет людей воспринимать происходящее в определенном свете, поступать так, а не иначе, оценивать события и действия предвзято. Ценности, символы, слова, значения, оценки и социальное поведение в рамках одной культуры тесно связаны друг с другом.

То, что в одной культуре считается нанесением бесчестья и требует сатисфакции, в другой может оказаться признаком благо­расположения, и то, что сложилось как традиционная социальная норма, иностранцем может быть воспринято как чистейший нонсенс («несуразица») Но «изнутри» все это кажется мудрым, существующим от века, рациональным, обоснованным, правиль­ным и логичным. Все смыслы связаны между собой, подкрепляют и подтверждают друг друга, а на вопросы «почему?» (нечто делается именно так), звучащие со стороны, часто можно услы­шать искренний контрвопрос: «А как же иначе?!»

Однако мы живем в России, где как раз по ходу нашей жизни очень многое становится «иначе», меняются социальные институ­ты и культурные стандарты, разрушаются массовые стереотипы и формируются новые, происходит крушение и рождение идеоло­гий, поэтому нам легче осознать, как хрупка и как сильна по своему воздействию эта эфемерная ткань общества — культура

Несмотря на то что социологи не занимаются специальным рассмотрением таких проблем, как «материальная культура» и «духовная культура», функционалисты в своих исследованиях вы­явили, что между ними существует определенный культурный лаг и их положение может с течением времени существенно меняться.

Так, информационный век уже наступил, но люди продолжают пользоваться представлениями индустриального общества, оцени-

ЦИВИЛИЗАЦИОННЫИ ПРО1РЕСС

вают новые услуги мерками массового товарного производства, закрепляют границы информационного обмена, отстаивают преж­ние социальные стандарты. Технология как бы отрывается от сложившейся культуры отношений

В то же время можно отметить и прямо противоположный процесс. К примеру, христианские заповеди были сформулированы как новый духовный принцип общежития почти 2000 лет назад, но до сих пор не возникало общество, построенное так и следую­щее этим принципам, хотя материальные предпосылки и духовные интенции могли быть налицо.

Т. Парсонс провел очень четкие различия между социальным и культурным. Под социальным он понимал реальную социальную жизнь — процессы, события, факты, а культурное, по его мне­нию, — это то, как люди воображают социальную жизнь, или представления о реальности.

Он же, анализируя культурные процессы, вывел понятие гене­рализованной ценности — господствующих идейных представле­ний. В современном обществе западного типа это свобода, демо­кратия, личность.

Производство и социальные отношения выполняют в обществе мужскую функцию: они дестабилизируют, разрушают стереотипы, движут общество вперед.

Культура, по мнению Т. Парсонса, выполняет женскую функ­цию, обеспечивая трансляцию, наследование, стабильность, кон­сервацию общественных отношений.

Социологи также выявили, что только на определенных этапах цивилизационного развития материальное доминирует, определяя культуру и способ жизни общества в целом. В более высокоразви­тых обществах доминирует культура.

Цивилизационный прогресс

Культура зарождается и развивается одновременно с человеческим сообществом, она является связующей субстанцией, полем притя­жения любого социума. Если проследить этапы развития челове­ческой цивилизации, оказывается, что культура постепенно вытес­няет чисто витальные мотивы и потребности развития сообществ

I е -л i 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

и r современном обществе обретает самодостаточное значение и демиургическую роль.

Действительно, примитивные, первобытные общества, частич­но сохранившиеся и сейчас (например, гвинейские папуасы), постепенно эволюционировали от малочисленных племен охотни­ков и собирателей к земледельческим общинам с зачатками власти и продуктообмена и к многотысячным скотоводческим ордам с их социальным расслоением и вождизмом

Зарождение «цивилизации» и возникновение традиционных государств связано в основном с культурным сдвигом в социальном развитии. Сама характеристика «традиционный», по М. Вебе-ру, — это уже оценка культуры, а именно в это время и появляется письменность, возникает институт образования, науки, появляют­ся ремесленные и (позже) мануфактурные технологии, зарожда­ются и растут города, развиваются рынки, усиливается неравенст­во, формируются сословия и классы, устанавливаются монархичес­кие системы правления. Социальная коммуникация и культурная трансляция приобретают самостоятельный институциональный вес.

Развитие индустриальных обществ выводит промышленное производство и технологии на первый план общественных ценнос­тей, превращая их в основной ресурс. Урбанизация и в целом возросшая мобильность смягчают социальное расслоение и сбли­жают жизненные стандарты разных общественных групп, форми­руются многонациональные государства, империи, которые вновь сменяются однонациональными, и в конце XX в. иммиграция смешивает их населения опять.

Развивается рыночная экономика, возникают три социальных мира: капиталистические лидеры, социалистические общества (те и другие индустриального типа) и развивающиеся страны (аграр­ного типа, с преимущественно традиционными способами произ­водства, но активно включающиеся в мировой рынок).

«Третьи страны» и сегодня испытывают особые трудности не только экономического, но и культурного плана. Социологи отме­чают, что эти общества начинают терять свою идентичность, чувствуют себя отсталыми и неконкурентоспособными, потеряв­шими достойную перспективу.

УНИВЕРСАЛИИ КУЛЬТУРЫ

Похожую фрустрацию пережили и общества советского типа, вступившие на путь капитализации и проведения рыночных ре­форм. Однако индустриально и геополитически они гораздо более состоятельны, и их идеологическая капитуляция, возможно, и не приведет к такой глубокой и разрушительной социокультурной аномии.

(И раз уж об этом зашла речь, можно сделать еще один глубокомысленный социологический вывод: в историческом споре капитализм победил, но путем социализации, поэтому культурное многообразие и толерантность современного общества, безусловно, реальный путь к выживанию, когда крайности единообразия заменяются вариациями «на все случаи».)

Современное постиндустриальное общество (информационное, технотронное) только начало развиваться. Это высокоурбанизо-ванное общество, в котором основная часть национального дохода тратится на производство средств информации и человека, а не на средства физического существования. Дж. Нэсбит, известный (своими оправдавшимися прогнозами) социальный футуролог, считает, что развитие многообразия культур самовыражения чело­века — творчества, религий, искусств — является «визитной карточкой» наступающего тысячелетия.

Таким образом, вывод о том, что культура в процессе развития цивилизации начинает доминировать, не может быть отвергнут как необоснованный или легковесный.

Универсалии культуры

Изучая малые и большие, традиционные и современные общества, социологи, культурантропологи и психологи постепенно выявляли некие элементы, которые обязательно присутствуют в каждой социальной культуре.

К таким универсальным компонентам М. Мид и К., Клакхон относят следующие элементы общества:

■ язык как символику и смысльг действий (знаки и значения);

■ ценностную систему как совокупность жизненных целей и
средств, идеалов, мировоззрений, мифов, идеологий;

■ символы, понятия и смыслы, которые придаются действиям;

Тем i 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

■ типичные связи и взаимодействия (родственные, ценност­
ные, функциональные, ритуальные и т.п.);

■ образцы и эталоны поведения.

С позиций фрейдизма в свою очередь удалось обнаружить, что в каждой культуре есть два непременных элемента:

1) правила брачных отношений, отражающих сложившуюся
социальную культуру воспроизводства;

2) правила спортивных состязаний, в которых закреплялась
культурная, санкционированная обществом форма выплеска агрес­
сии.

А главное, было обнаружено, что культура — самопроизводя­щаяся и самовоспроизводящаяся система, она сохраняет себя и развивается, проникает в подготовленные, а иногда и «случайные» души, захватывает, организует ценностный мир человека, делает его своим хранителем и творцом. Наши физические жизни, наполненные культурным смыслом, становятся значительными, а некоторых творческих людей, «вошедших в культуру» и постигших гармонии устройства мира, она делает бессмертными.

Взаимодействие культур

Поскольку социологи напрямую связывают существование культу­ры и общества, в анализе культурных систем есть те же стратифи­кационные различия, что и в социуме. В этом плане выделяются культуры.

■ цивилизационные (относящиеся к метаобществам, породив­
шим в определенные периоды своего развития своеобразные куль­
турные русла, или парадигмы, развития многих этнических и
национальных культур);

■ региональные (относящиеся к метасоциумам, разным обще­
ствам, объединенным природной и территориальной близостью
условий проживания);

■ национальные (относящиеся к полиэтничным странам на
индустриальном и более позднем этапах развития);

■ групповые (относящиеся к определенным социальным стра­
там и субстратам, т.е. общностям и подобщностям в структуре
общества);

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР

• семейные (относящиеся к разным типам семьи).

Все эти культуры имеют не только классификационный отте­нок, но и характер реального существования, сложного иерархи-) ческого и горизонтального взаимодействия. Они приводят к взаи-* мопроникновению, сосуществованию или к разнообразным дра-

4мам отторжения на всех уровнях: от межсемейного (Монтекки и

5Капулетти) до межнационального и цивилизационного (преслову­
тая американизация).

\  Как выявил X. Ортега-и-Гассет, взаимодействия культур в прин-_; ципе могут быть:

■ нейтральными, когда они сосуществуют, не мешают друг
другу и не смешиваются;

■ альтернативными, или контркультурными, когда культуры
активно теснят друг друга, поскольку каждая экспансивно стре­
мится занять доминирующее положение и насадить в общности
свои ценности и стандарты;

■ конкурентными, состязательными, когда в процессе самораз­
вития и борьбы за прозелитов культуры могут смещаться в область
альтернативности и конфликтных отношений.

Известный исследователь М. Мид, которая была и социологом, и этнографом, и социальным психологом, и историком, занималась изучением культурного отбора при столкновении (преимущест­венно примитивных и современных) культур. Анализируя процес­сы ассимиляции (культурного поглощения), аккомодации (вы­нужденного приспособительного освоения языка другой культуры) и культурного отбора (избирательного добровольного освоения ценностей другой культуры), она выяснила, что восприятие новой культуры происходит только в том случае, если у обеих существовал общий прототип Иначе никакой ассимиляции или культурного отбора не получится.

Интересный вывод, который позволяет ставить соответствую­щие вопросы по поводу социокультурной трансформации совре­менного российского общества. А была ли у нас частная собствен­ность (как социальный институт и культура общественных отно­шений) ? А знали ли мы свободу, или только воля-волюшка гоняла коней по степи? А продуктивна ли будет демократия в стране с

 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

глубокими авторитарными традициями? Есть только два пути к ответу на эти вопросы:

■ пожить подольше и посмотреть, появится ли «конгруэнтность
смысловой перспективы» у азиатского и европейского Запада,
новая культура сложится из заимствований или на основе само­
бытного социального строительства;

■ поучить историю и социологию и поразмыслить поглубже
Тем более, что российское общество — общество мобилизацион­
ного типа. Для возрождения ему нужны общенациональные цен­
ности и общественная идеология. А такие идеологемы, как «Про­
летарии всех стран...» или «Самодержавие, православие и народ­
ность», уже не очень подходят (к историческим «реалиям», как
теперь просторечно выражаются вожди)

Социальная культура — это ценности. Идеология — это соби­рающие, консолидирующие и мобилизующие на действия ценнос­ти. Они, конечно, «туманят мозги», но позволяют выбираться из состояния разброда и шатания, обретать общую реальную пер­спективу. Российское общество переживает «смутные» времена социального дробления и самовыживания. Разработка новой госу­дарственной идеологии станет отправным пунктом начала стабиль­ного, осмысленного, целенаправленного и ответственного социаль­ного развития общества, когда управляющая элита сможет сказать народу (как в исторически уже отдаленные, но еще памятные времена): «Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!»

Новелла о духовном упадке.В современных условиях рефор­мирования российского общества после кризиса коммунистичес­кой идеологии в странах мировой системы социализма обнаружи­лась тенденция не только распада и упадка экономической, соци­ально-политической и духовной сфер, но и стала проявляться нравственная деградация личности. Казалось бы, отсутствие госу­дарственной идеологии в социалистических странах приведет к полной свободе мысли и творчества, расцвету экономики и демо­кратии, но, увы, мы отмечаем противоположную тенденцию развития постсоциалистических стран, ведущую, скорее, к хаосу, чем к гармонии общественной жизни.

J

взлимодгмсши кулыуг

Результатом духовной деградации российского общества явля­ется потеря основополагающих ориентиров — никто толком не знает, что за общество мы строим, какую цель преследуем Огром­ные ресурсы бросают на развитие экономики, на создание свобод­ного рынка как панацеи от всех бед, забывая, что главной ценнос­тью и целью общества должно быть формирование целостной личности, создание условий для достойного существования и бытия. Если целью общества не является формирование свободного человека, то зачем вообще нужно такое антигуманное общество? I ia наших глазах происходит смена общества тоталитарного соци­алистического типа, в котором человек был частичкой, «винтиком» огромной государственной машины, на свободное, хаотически-де­мократическое, в котором разрушаются основы самого существо­вания человека и, главное, духовные ориентиры поведения личнос­ти Для чего сейчас россиянин живет? Для того чтобы создать экономический рынок для богатых людей при помощи бедных и униженных индивидов, экономически подавленных и деморализо­ванных граждан России? Да, достойная «гуманная» цель свобод­ного рыночного общества.

После августовской (1991) демократической революции, когда была разрушена идеологическая структура советского общества во главе с руководящей и направляющей силой КПСС, обещанное демократами благоденствие России не наступило. Все попытки провести реформы в условиях объявленной демократами деидео-логизации российского общества не дали ожидаемых результатов. Для успешного хода реформ, как выражаются лидеры страны, не хватает объединяющей национальной идеи. По словам политолога А. Кива: «Недавно Президент России поставил вопрос о том, как нам сформулировать национальную идею... Национальная идея — это обручи нации. Как только они лопаются, нация либо впадает в глубокую депрессию, либо распадается, либо становится жертвой какой-то реакционной идеи и даже человеконенавистнической идеологии» .

¹ Киви А Идеи отливаются не на 6vm ire, л т\ сознании народа // Российская гдчетл 1996 1 1вг

24- 1Л89

Тема 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Попытка возродить старые православные, религиозные ценнос­ти не оправдалась. Многоводный вначале поток людей, устремив­шихся по дороге, ведущей к духовному храму, стал быстро исся­кать. Кроме глубоко верующих, бывшие советские люди, сформи­ровавшиеся в условиях советской коммунистической идеологии, осознали, что религиозные идеологические ценности не могут стать регулятивами поведения граждан современной России. Возможно, если бы удалось возродить и развить применительно к сегодняш­ним условиям России идеи и ценности «серебряного века» (эпохи так называемого христианского Ренессанса, неправильно понима­емого только как реформирование религиозных ценностей, без учета того, что в течение всего XIX и начала XX в. в России шла интенсивная работа по созданию русской религиозно-светской буржуазной идеологии с национальной окраской), то тогда бы современная Россия объединилась под знаменем религиозно-свет­ских идей и идеологии в целом. Но и это, как мы видим, пока не происходит. Более того, русская ортодоксальная православная церковь явно сопротивляется попыткам реформирования, идет борьба между высшими иерархами православной церкви и рядо­выми священниками.

Стремление перенести на русскую почву идеи либерально-де­мократической светской идеологии Запада также не дают ощути­мых позитивных результатов, наоборот, американизация русской культуры приводит к насаждению в сознании русских людей, особенно молодежи, культа насилия, секса, наркомании и всех других «бичей божьих» западного образа жизни. Как известно, за увлеченность Запада технической стороной прогресса, приведшей к технократической направленности развития всей земной циви­лизации, еще долго придется расплачиваться человечеству безду­ховностью личности, порожденной этим технотронным «Левиафа­ном». Да, казалось бы, материальное благополучие западных стран должно привести к их духовному расцвету и духовно богатой, нравственно совершенной личности, но в результате все оказалось не так: материальное богатство этих стран, основанное на «благих» принципах разумного эгоизма, материальной заинтересованности, создания обществом одинаковых стартовых условий развития личности, обусловило духовную деградацию человека. В западных

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР

странах сформировался особый тип личности, о котором А.А. Зи­новьев, определяя его как западоид, пишет: «...реальный западоид есть внутренне упрощенное, рационализированное существо, об­ладающее средними умственными способностями и контролируе­мой эмоциональностью, ведущее упорядоченный образ жизни, заботящееся о своем здоровье и комфорте, добросовестно и хоро­шо работающее, практичное, расчетливое, смолоду думающее об обеспеченной старости, идеологически стандартизованное, но счи­тающее себя при этом существом высшего порядка по отношению к прочему (незападному) человечеству» .

В сложившейся в России обстановке становится понятным и очевидным, что результаты горбачевской перестройки и постпере­строечного реформирования оказались неутешительными. Пять лет перестройки и гласности привели к отрицанию самой социа­листической идеи в процессе переоценки социалистических цен­ностей и исторического опыта строительства социализма в странах народной демократии. За прошедшее пятилетие демократических реформ, имевших целью возвращение России в лоно мировой, точнее говоря, западной цивилизации, положение россиян стало жухе, чем было при социализме, исключая, разумеется, «новых русских», нажившихся на приватизации, «прихватизации» госу­дарственной собственности. Народ уже устал от капитализации России и особенно от свободного рынка. Произошел развал и крах великой державы, восстановить которую в современных условиях экономического, политического кризиса и идеологического безвре­менья уже просто невозможно.

Отрицание государственной идеологии, о чем указано в ст. 13 Конституции Российской Федерации, привело к идеологическому конгломерату, состоящему из различных идеологических идей, взглядов и учений. Как справедливо отмечает Д.А. Мисюров: «...идеологическое поле современной России представлено самыми разнообразными течениями «всех времен и народов», начиная от всевозможных сект и заканчивая мешаниной политических идео­логий. Конкурентная борьба за умы людей определяется наличием у «миссионеров» необходимых средств и соответствием предла-

¹ Зиновьев А А Запад Феномен ъшадни im.i М , 1995 С 355

25*

СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУР А

гаемых лозунгов, веровании и идеалов российской действитель­ности» .

Разумеется, такая ситуация идеологического безвременья не может долго продолжаться, ибо образовавшийся идеологический хаос должен быть упорядочен. Поэтому весьма правильным явля­ется, хотя с большим опозданием, решение Президента России Б.Н. Ельцина о необходимости создания объединяющей нацио­нальной идеологии. «Президент уже дал соответствующие указа­ния, — отмечает А. Рябов. ■— Споры по поводу возможности создания такой идеологии ведутся довольно давно... Думается, что позитивная модель в данном случае вполне осуществима, по исключительно как идеология развития, модернизации... Идеоло­гия модернизации мыслится лишь в качестве интегративной, т.е. идеи-рамки, охватывающей группы, исповедывающие самые раз­ные убеждения — либеральные, национал-патриотические, соци­алистические, находящие общий язык друг с другом на базе признания общих ценностей развития»².

Развитие России неотделимо от развития всего человечества. Русская идея и идеал России всегда выступали в органическом единстве В своей длительной эволюции русская идея проявлялась в различных формах: в западничестве, славянофильстве, почвенни­честве, евразийстве и т.д. Русская идея — это тяжкий путь познания Россией своего прошлого, настоящего, будущего, это путь познания своего смысла и назначения в истории человечества. Давно замечено, что Россия развивается как бы по кругу, от деспотии к свободе, от демократии к тоталитарному режиму, и в этом некоторые видят ее особый путь в отличие от прогрессивного развития западных стран мира. Думается, что, взяв новый старт, Россия вырвется из замкнутого круга «вечного возвращения», укажет путь к подлинно человеческому, гуманистическому буду-¹ щему всему человечеству. Мы верим, что Россия станет духовным центром гуманистической цивилизации, единством идеологий и культур Востока и Запада, в этом ее исторический смысл и

¹ Мииоров А А Какая идеология нужна России? // Вестник МГУ Серия 12 , Политические науки 1996 № 2 С 84

- Рябов А Ведущая сила российской политики // НГ-сценарии 1996 31 июля

S8S

ВЗАИМ0Д1И1 I ВНЕ КУЛЫУР

назначение. Это подчеркнул в своей статье B.C. Полосин: «То, что есть только в России и чего нет по отдельности ни на Востоке, ни на Западе, — это ее особая историческая миссия быть местом соединения восточной и западной культур, созерцания и рациона­лизма, интуиции и расчета, чувства и слова. Россия как бы некий всемирный Алтарь, на котором должно произойти чудо единения Человечества и обретения всем человечеством того смысла и той цели бытия, которые лишь частично возникали на исторических путях западных и восточных народов» .

Таким образом, после распада СССР, как и тысячу лет назад, перед Россией стала проблема выбора пути развития. По какому пути пойдет Россия? По пути, указанному идеологами современ­ных западных стран, или по пути, определенному в манифестах коммунистических и социалистических партий мира? А может быть, для России возможны другие пути развития, включая ее исторические тенденции восточной ориентации. Все это ставит проблему выбора Россией своего пути развития в зависимость от конкретно-исторической ситуации, но главное, в зависимость от выбора руководством и народом страны правящей или государст­венной идеологии, которая и будет определять путь развития России в будущем .

При создании новой государственной, правящей идеологии необходимо учитывать как позитивные стороны капиталистичес­кого общества с его свободой личности и частным предпринима­тельством, так и положительные моменты социалистического об­щества с его социальной защищенностью граждан и государствен­но-регулируемой экономикой. Следовательно, новая идеология должна соединить в себе идеологические ценности социалистичес­кой и капиталистической цивилизации. Не капитализм, не соци­ализм, а новое, подлинно человеческое, гуманистическое общест­во — такова цель будущего российского государства, основанного на идеологических ценностях гуманизма.

¹ Помнин В С Не превратить орла в одноглавого В1гляд ил новую государегвенную идеолошю // Российская газета 1993 2 марта

^ См Волков Ю Г , Малицкий В С Гуманизм и общество будущею // Социологичес­кие исследования 1993 № 5 С 51

Тем.i 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Новелла о сущности идеологии.Идеология — это опреде­ленная система философских, научных, художественных, нравст­венных, правовых, политических, экономических, социологичес- ■ ких знаний и ценностей о мире и роли человека в нем, которая организует, регулирует, интегрирует и направляет деятельность индивидов во всех сферах жизни общества. Идеология дает также представление о лучшем устройстве будущего общества. Правящая идеология — это не только идеологическое учение, а четко орга­низованная, целостная идеологическая структура общества, своего рода «мозг и разветвленная нервная система» общества. Как известно, с разрушением нервной системы разрушается весь орга­низм живого целого. Так и с разрушением идеологической струк­туры все сферы общества начинают действовать несогласованно и постепенно разрушаются. Идеологическая структура как «разум» общества определяет развитие всех сфер общества. Идеология является «духовной» (идеологической) властью в обществе наряду с политической и экономической. Идеологическая власть — это высшая форма власти в нормальном обществе¹.

Обратившись к истории идеологических учений, мы увидим, что понятия «идеология» до начала XIX в. не было, но идеологи­ческая структура существовала во всех обществах. Ее изучали, обозначая другими терминами. Так как историческим типом идеологии с древнейших времен была религиозная идеология в различных ее видах, то учение о самой религии и представляло собой идеологоведение в религиозной форме. Это учение, как правило, входило в состав теологии или мифологии в зависимости от конкретно-исторических условий существования той или иной религиозной идеологии. В целом можно отметить, что до возник­новения понятия «идеология» предпонятием идеологии, выража­ющем сущность идеологии, были мифология и теология. Понятие религоведения появилось в Новое и Новейшее время. Практически оно возникает одновременно с понятием «идеология». Особое значение в учениях об идеологии имело понятие «философия религии», выполнявшее промежуточную роль между предпоняти-

См Волков Ю Г Личность и гуманизм Челябинск, 1995 С 174

I

взаимодействие культур

ем идеологии (в форме мифологии и теологии) и понятием «идеология».

Возникновение понятия «идеология» обычно связывают с име­нем основоположника эмпирической философии английского мыс­лителя Ф. Бэкона и его учением об идеолах. Так, самый известный западный исследователь идеологического процесса К. Манхейм в своей работе «Идеология и утопия» писал: «Учение Бэкона об идеолах может в известной степени рассматриваться как предвос­хищение современной концепции идеологии. Для Бэкона идолы — «призраки», «предрассудки». Они являются источника­ми заблуждений... Однако утверждать, что здесь существует реаль­ное соотношение, прямая связь с современным понятием идеоло­гии, которую можно рассматривать в рамках истории идей, мы не считаем возможным» . Отдельные высказывания по поводу идео­логии как искаженного сознания, отмечает К. Манхейм, можно найти в работах Н. Макиавелли, а также в работе Д. Юма «Исто­рия Англии».

Ряд исследователей истории идеологии считают, что к разра­ботке науки об идеологии следует отнести работы французских просветителей XVIII в. Э. Кондильяка, Д. Дидро, П. Гольбаха, К. Гельвеция, Ж. Ламетри, которые много писали об обществен­ных идеях, полагая в них основу для разумного устройства обще­ства. Так, Кондильяк в своих сочинениях «Трактат об ощущениях», «Трактат о системах» и др. разработал учение о двух видах идей — чувственных и интеллектуальных. Важнейшей задачей философии, считал Кондильяк, является точное определение идей. Гольбах в своем произведении «Система природы» разделял «истинные» и «ложные» идеи: первые основаны на человеческой природе и являются источником человеческого благополучия и добродетелей, а вторые, под которыми Гольбах прежде всего понимал религиоз­ные заблуждения, являются, по его мнению, источником бедствий человечества и несовершенства общественного устройства.

Понятие, точнее говоря, термин «идеология» начали употреб­лять в конце XVIII — начале XIX в. во Франции. Понятие «идео­логия» было введено в научный оборот А.Д. де Траси в работе

¹ Манхейм К Идеология и утопия // Диаптен нашего времени М , 1994 С 60

I t ■л i 7 СОЦИАЛЬНАЯ KVAbiyi'A

«Этюд о способности мыслить». Позже в другом своем фундамен­тальном четырехтомном произведении «Элементы идеологии» де Траси подробно рассматривал «идеологию» как науку об идеях, о том, как они возникают и о законах человеческого мышления. Он считал, что идеология как наука об идеях представляет собой науку такого типа, что и физика, математика, зоология. Но в то же время идеология является философской наукой, анализирующей причины и законы формирования идей. По мнению де Траси, идеология должна служить теоретической основой для политической, нрав­ственной, педагогической наук. Кроме того, идеология, по де Траси, имеет большое практическое политическое значение, она учит правильному мышлению политических деятелей. Поэтому, утверждал он, идеология должна стать теоретическим фундамен­том политической и экономической жизни, а также быть руко­водством в политической деятельности лидеров государства.

Основной заслугой де Траси в разработке идеологического процесса является то, что он предпринял, пожалуй, пока единст­венную попытку создать единое, целостное идеологическое учение Запада. Так, еще 20 июня 1796 г. в Париже в Национальном институте наук и искусств де Траси выступил с докладом « Проект идеологии», в котором он предложил обобщить и систематизиро­вать учения Бэкона, Локка, Кондильяка, Гельвеция и других в виде особой «теории теорий», или науки об идеях — идеологии. Важ­нейшее место в его трактате занимали мысли об использовании идеологии для улучшения общественного устройства нации.

Де Траси был лидером группы философов, именовавшихся «первыми идеологами». Его группа принимала активное участие в политической жизни Франции. Сам де Траси был сенатором при Наполеоне, пэром Франции в эпоху Реставрации. Во времена наполеоновской империи группа «идеологов» играла важную роль в определении политики Франции. Идеологи во главе с де Траси представляли довольно робкую оппозицию режиму Наполеона. В результате оппозиционной деятельности указанной группы возник конфликт между Наполеоном и «идеологами». Наполеон возложил на «идеологов» вину и ответственность за все просчеты и провалы своей внутренней и внешней политики, включая поражение в русском походе. Бонапарт 20 декабря 1812 г. выступил в Государ-

■S92

ВЗАИМОДГЙСТВИЬ КУЛЬТУР

ственном совете с речью против «идеологов». Он утверждал, что «учение идеологов — это туманная метафизика, которая каверзно отыскивает первоначальные причины и на основе которой хотят строить законодательство народов... Все ошибки и несчастья нашей прекрасной Франции следует приписать именно идеологии, этой туманной метафизике, которой придавали слишком много значе­ния вместо того, чтобы обрести законы сообразно знанию челове­ческого сердца и урокам истории» .

Критикуя «идеологов» как пустых доктринеров, оторванных от реальной жизни, Бонапарт видел в их деятельности опасность для созданного им политического режима. Своим выступлением про­тив группы «идеологов» Наполеон положил начало традиции западной критики идеологии. Понятию «идеология» стали прида­вать негативное значение, понимая под ним абстрактное доктри­нерство, непрактичность, фантазии, чуждые действительности, т.е. трактуя ее как ложное, оторванное от практической жизни созна­ние идеологов. Такое понимание идеологии было присуще фило­софской и социальной мысли во времена деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса.

В теоретическом наследии классиков марксизма по вопросу об идеологии можно выделить два подхода. Первый — это использо­вание понятия «идеология» в традиционном смысле для обозначе­ния искаженного, превращенного сознания. Разумеется, Маркс и Энгельс не считали, как Наполеон, что идеология, будучи ложным сознанием, бессодержательна и бессмысленна, они видели, что в такой превращенной форме отражается историческое развитие. Второй по/^соа к идеологии у основоположников научного комму­низма обнаруживается тогда, когда они развивают свое материа­листическое понимание истории и рассматривают общественное сознание как отражение общественного бытия. В знаменитом «Предисловии. К критике политической экономии» Маркс под­черкивал, что с изменениями экономического базиса общества наступает переворот во всей политической и идеологической надстройке. В данном подходе Маркс, говоря об идеологических формах познания, не имеет в виду только иллюзорное превращен-

¹ Цит но Biiitb H W.ibrlieit und Ideologie Erlenbach, Zurich, 1974 S 27

1 i «i 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

ное сознание, а пишет о тех формах, в которых дается более или менее верное познание реального мира. Истолкование же термина «идеология» в отрицательном смысле у Маркса и Энгельса сохра­нялось на протяжении всей их теоретической деятельности.

Столкнувшись с проблемами реализации идеологического уче­ния Маркса и Энгельса в России еще в начале своей политической и теоретической деятельности, В.И. Ленин пришел к выводу о необходимости введения понятия «научная идеология» Разумеет­ся, под научной идеологией Ленин понимает марксизм, а буржу­азная идеология соответственно, по его мнению, была лишена научного, объективного характера. Основоположник ленинизма отмечал, что марксизм, будучи идеологией рабочего класса, идео­логией классовой борьбы пролетариата, подчиняется общим усло­виям возникновения, развития и упрочения идеологии, т.е. марк­сизм основывается на всем материале человеческого знания, пред­полагает высокое развитие жизни, требует научной работы. Ленин определял сущность идеологии как систему теорий, идей, взглядов, отражающих материальную жизнь общества и выражающих ин­тересы того или иного класса.

В работах советских и зарубежных марксистов до недавнего времени были проанализированы понятия «идеология», «общест­венное сознание», «формы общественного сознания», «социальная психология масс» и «духовная жизнь социалистического общест­ва». Появились работы, в которых специально рассматривались проблемы создания марксистского идеологоведения, т.е. науки об идеологии. К этим работам прежде всего следует отнести исследо­вания В. Иванова, Ж. Тощенко, М. Яковлева и др К сожалению, после объявленной деидеологизации советского, а затем и россий­ского общества проблемам изучения идеологии стали уделять мало внимания. Более того, деидеологизация России привела к хаосу и беспорядку в социальной, политической и экономической жизни. Что касается «свободного» духовного производства российского общества, то после снятия диктата марксистско-ленинской идео­логии оно влачит жалкое существование и находится на стадии духовной деградации и «вымирания» в условиях хронического безденежья российского бюджета.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР

К сожалению, понимание идеологии как ложного, иллюзорно­го, превращенного сознания было свойственно и некоторым вид­ным философам и социологам второй половины XIX в. и первой половины XX в. Мы имеем в виду прежде всего мыслителей уровня М. Шелера, Э. Дюркгейма, М. Вебера, К. Манхейма, П. Сороки­на, Т. Парсонса и др. Один из современных западных исследова­телей идеологии О. Лемберг в своей известной работе «Идеология и общество» следующим образом характеризует общее для запад­ных концепций понятие идеологии: «Идеологией называют неис­тинное или полуистинное, сознательное или несознательное вуали­рование и искажение фактов, зачастую обоснованное целью оп­равдать собственные позиции или опровергнуть позиции против­ника. Даже если она не является просто ложью, она есть обман как самообман, «ложное сознание» . Лемберг считает разработку теории идеологических систем одной из важнейших задач запад­ной философии и социологии. В указанной работе он неоднократно говорит о необходимости специально проанализировать идеологию как реальность, исследовать ее возникновение и структуру, ее изменения и социальные функции, как исследуют другие явления общественной жизни.

Особое значение среди критиков идеологии занимают предста­вители Франкфуртской школы социальной философии. Так, Г. Маркузе утверждал, что в настоящее время наука и техника полностью превратились в идеологию, а Ю. Хабермас считает, что наука и техника, выполняя задачи идеологии, воздействуют на развитие общества железной логикой своего господства даже больше, чем прежние идеологии. Что касается сторонников соци­ального учения постмодерна, то тенденция деидеологизации совре­менного западного общества явно преобладает в их концепциях над теориями реидеологизации, все же имеющими место в соци­альных доктринах современного Запада.

Новелла о функциях идеологии.Когда речь идет об идеоло­гии, то здесь сталкиваются различные, часто противоположные точки зрения. Согласно позиции современной западной философ-

¹ hcmbcrg E Ideologic und Gesellschaft Stuttgart, 1974 S 25

 м 1 7 СОЦИАЛЬНАЯ

ской мысли, идеология представляет собой «ложное классовое сознание», определенного вида суеверие. Так считает, например, известный швейцарский философ Ю. Бохеньский. Одно из значе­ний термина «идеология» обыденно (так говорят об идеологии Просвещения, гитлеровской и коммунистической); оно включает историософскую теорию о роли той или иной общности людей в человеческой истории и содержит программу освобождения чело­вечества. С этим связано два суеверия: идеологией считается любое мировоззрение, идеологией называют любую точку зрения, напри­мер, логику и математику. Другое значение трактуется марксист­ски: идеология «охватывает все содержание духовной жизни чело­веческого обн^ества, т.е. религию, искусство, политические взгля­ды»¹. Бохеньский здесь усматривает двойное заблуждение: во-пер­вых, идеология редуцируется исключительно к интересам класса; во-вторых, идеология марксизма оказывается разновидностью скептицизма и вместе с тем претендует на абсолютную истинность.

Российские философы П.В. Алексеев и B.C. Барулин считают, что феномен идеологии противоречив, что теоретичность и систе-матизированность сами по себе отнюдь не выражают сущность идеологии: ведь «природа идеологии как феномен общественного сознания определена областью общественного интереса» . Именно этот интерес выступает водоразделом между идеологией и наукой, j для которой главным является отражение объективных законов. Авторы утверждают, что идеология представляет собой духовное' явление, следовательно, идеология будет существовать всегда, тогда как классовая идеология является лишь одним из исторических вариантов идеологии в целом.

Сегодня становится самоочевидной необходимость освобожде­ния от марксистских догм в понимании идеологии, зажатых в тиски искусственно сконструированного исторического материа­лизма. Действительно, все рассуждения об идеологии, основанные на соотношении общественного бытия и общественного сознания, неадекватны реальному положению вещей. Неправомерен перенос

¹ Боленыкий Ю Сто суеверий М, 1993 С 63

- Алексеев II В , Ъирулии В С Актуальные проблемы марксистско-ленинской филосо­фии М, 198') С 1Ь6

вчлммолЕйавиЕ культур

основного вопроса философии — отношения сознания к бытию на общество. Общественного сознания как самостоятельного об­щественного образования не существует, в реальности наблюдается философское, научное, нравственное, художественное, правовое, политическое сознание индивидов, а не общества вообще, т.е. «идеальной головы» общества нет. Вне индивида все идеи, теории, концепции, учения не являются сознанием, это опредмеченные формы сознания, ранее произведенные индивидами. Наука, фило­софия, мораль, искусство, право, политика — специфические сферы деятельности человека (или, говоря языком культурологии, специализированные сферы культуры), в которых индивиды про­фессионально заняты познанием природы и общества, а не формы общественного сознания.

Дифференциация «общественного сознания» на обыденное (со­циальную психологию людей) и теоретическое (идеологию) также является неправомерной. Идеология — это прежде всего учение, которое определяет развитие общества на основе системы знаний и вымыслов о мире и роли человека в нем. Идеология представляет собой духовную власть человеческой общности, выражает ее инте­ресы и использует наиболее оптимальную для данной общности, сформированную иод нее модель. На первое место в идеологичес­кой структуре общества выдвигается теоретическое содержание. Основу идеологий составляют социальные учения и концепции — философские, эстетические, этические, правовые, политические, экономические, социологические идеи и ценности. Эти учения с различных сторон и свойственным им образом отражают много­гранность и сложность объективного мира и роли человека в нем. Именно в доктринах и концепциях обнаруживается сущность всякой идеологии, ее способность объяснять окружающий челове­ка мир и давать регулятивы поведения личности в природном и социальном космосах.

Современной философской мысли Запада свойственно отрица­ние научного и в целом теоретического содержания всякой идео­логии. Западные мыслители противопоставляют идеологию и есте­ственные и социальные науки. Но все же определенная связь между естественными науками и идеологией существует. Знания, добываемые в естествознании, служат для формирования идеоло-

Те мл 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

гических учений. В социальных, естественных и даже в технических науках существуют идеологические проблемы, это так называемые философские проблемы физики, химии, биологии, математики и техники. Идеологический аспект этих наук особенно проявляется при рассмотрении фундаментальных проблем, когда анализируют­ся их основополагающие принципы. Социально-гуманитарные науки имеют более сложное взаимодействие с идеологией. Такие науки, как культурология, религиоведение, науковедение, общая история, филология, этнография, демография и им подобные, имеют частично-идеологический характер в большей степени, чем естественные науки. Что касается таких дисциплин, как этика, эстетика, правоведение, политология, политэкономия, общая со­циология, а также философия, то во всех идеологических системах они являлись формами идеологии, т.е. были полностью идеологи­ческими науками.

Западные исследователи идеологии отрицают познавательное значение идеологии и сводят ее содержание исключительно к системе ценностей. Согласно таким представлениям, идеология безразлична к научному познанию, не содержит естественных и социальных знаний, а ценности — художественные, философские, нравственные, политические, социальные и др. — понимаются часто субъективно и их объективный характер отрицается. Идео­логия, по мнению западных идеологоведов, не содержит никакой объективной истины и основывается на субъективных ценностных представлениях, на эмоциональном отношении к объекту позна­ния. Аксеологический характер идеологических идей рассматрива­ется ими как антипод научного знания, принципиально отверга­ется возможность существования идеологии, основанной на науч­ных знаниях.

Включая в себя систему ценностей, в которых отражаются интересы и потребности, цели и задачи социальных групп и общества в целом, идеология выходит из теоретической сферы в социальную действительность, в практику социальных сфер жизни > общества. Идеология не может быть связана только с познанием | общества, она призвана вызывать активные действия масс людей, | мобилизовывать их на реализацию целей и задач, определенных в идеологических программах. Правда, некоторые западные филосо-1

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР

фы — сторонники структурно-функционального анализа социаль­ных процессов — признают, что социально-действенная функция идеологии — единственно определяющая основа любой идеологи­ческой системы. Так, Лемберг отмечал: «Исходя из методологичес­ких предпосылок можно определить идеологию как систему идей представлений, истолковывающих мир, и развиваемых из этого ценностей и норм, которая просто побуждает отдельные общест­венные группы или человеческое общество вообще действовать и, следовательно, жить... Идеологию можно определить как систему побуждений и управления человеческим обществом... как систему, стимулирующую и направляющую человеческое поведение» .

Определяя сущность идеологии, можно выделить ряд ее харак­терных черт.

■ Идеология всегда давала целостную картину мира, акценти­
руя внимание на месте и роли человека в этом мире.

■ Идеология интегрировала знания, выработанные предшест­
вующими поколениями, заимствуя ранее полученные знания и
вымыслы из других идеологий.

■ Идеология стимулирует и направляет человеческое поведение,
интегрируя при этом действия людей и общества.

■ Идеологические системы определяют директивы человечес­
кой деятельности и поведение личности в социальном мире.

■ Идеология является организующей формой общественной
жизни, она побуждает действовать и, следовательно, жить.

■ Идеологии в целом определяли преобразование, развитие и
функционирование общества в истории человечества.

Для более четкого понимания роли идеологии в жизнедеятель­ности человека, в функционировании общественной системы не­обходимо определить ее функции.

Познавательная функгщя идеологии определяет систему зна­ний, полученных в сфере духовной культуры и на основе опыта социальных групп; создается та или иная модель социального мира и места человека в нем.

Оценочная (аксиологическая) функция дает вполне конкретную оценку на основе социальных интересов различного рода ценнос-

Lembcig I Ibid S 34

U ч v 7 СОЦИАЛЬНАЯ кУЛЫУРЛ

тей и норм поведения, конкретно: нравственных, эстетических, правовых, политических, экономических и др

Программно-целевая функция идеологии показывает цели, раз­рабатывает программы их достижения и регламентирует тем самым поведение людей в обществе (например, шариат как норма поведения мусульманина).

Футурологическая функция моделирует будущее развитие об­щества. Дает представление о лучшем устройстве общества, к которому необходимо стремиться всем гражданам.

Интегрирующая функция обеспечивает формирование опреде­ленного подхода к явлениям социокультурной практики общества.

Защитная функция обеспечивает конкурентное (либо борьба, либо сосуществование) взаимодействие с другими идеологиями.

Социально-организующая функция определяет принципы орга­низации и управления жизнью общества. Фактор идеологии «впи­сан» в мир общественной жизни и человеческой культуры, что очень хорошо просматривается в развитых и сложных цивилиза­циях.

Самостоятельное прогрессивное развитие экономики, полити­ки, культуры без идеологии невозможно, ибо оно дает не целост­ное, не эффективное развитие общества, а стихийное, беспорядоч­ное. Идеология всегда направляет, интегрирует, упорядочивает развитие общества. Так, результатом объявленной деидеологизации России стало хаотическое развитие экономической, политической и культурных сфер, ведущее к стагнации и развалу общества.

Идеологическая структура определяет развитие общества, но оно имеет обратное воздействие на идеологическое учение. В новых, изменившихся условиях старое идеологическое учение уже не соответствует новым социальным процессам, поэтому возникает необходимость модернизации, реформы старой идеологии или создания новой. Можно сказать, что та или иная идеология, верная в определенных исторических условиях, в других станет неадекват­ной, не отвечающей духу времени. В современных западных странах существуют в основном только определенные идеологичес­кие принципы, на базе которых определяются развитие и регули­рование постмодернистских обществ мира. Но эта совокупность идеологических принципов не доведена до целостных идеологичес-

ВЗАИМОДЕИСГВИГ КУЛЬТУР

ких систем, которые могут составить основу для духовного богат­ства человека и общества Запада. Только идеологии, дающие целостное знание и представление о мире и роли человека в нем, могут стать основой формирования и развития духовно богатой личности. Наиболее целостные идеологии, существующие в совре­менных западных странах, — это устаревшие религиозные идео­логии, не отвечающие в полной мере требованиям нашего времени так: же, как и возрождающаяся в России религиозная идеология православия.

Представления о будущем всегда играли важную роль в истории русской и мировой общественной мысли. Особое значение пред­видение будущего имело в переломные эпохи истории человечест­ва. На пороге XXI в. проблема будущего России приобретает особую актуальность. Все же думается, что будущее российского общества, да и всего человечества связано не с технотропным обществом, абсолютизирующим технологическую сторону про­гресса, не с коммунистической перспективой, в которой человек ! превращается в безликую часть тотального государства, а с гума­нистическим обществом. Это общество должно стать подлинно человеческим обществом достойных и свободных граждан, стре-!мящихся к знаниям

В процессе становления российского гуманистического общест­ва должна осуществляться переориентация общества с производ-" ства материальных благ на производство духовных ценностей. В новом обществе должно гармонично сочетаться духовное и мате­риальное богатство личности и общества при приоритете, разуме­ется, духовного совершенствования человека.

Историческая миссия России стать центром, объединяющим Восток и Запад на духовной основе, т.е. новой целостной идеологии гуманизма. В этом суть великой русской идеи, объединяющей идеи мира. Мировая идея социализма являлась разъединяющей идеей; она разорвала мир на системы капитализма и социализма, ведущих между собой бескомпромиссную идеологическую борьбу. Говоря о человеческой цивилизации, о ее будущем, следует отметить, что равнодействующая прогресса человечества ведет к возникновению цивилизации глобального гуманизма. Будущее России и человече­ства в целом не за обществом техники, даже гуманизированной,

26-1689

Г ем. 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУ РЛ

не за обществом всеобщего потребления, не за обществом казар­менного социализма, а за подлинно человеческим обществом гуманизма.

ПОРТРЕТЫ СОЦИОЛОГОВ

Данилевский Николай Яковлевич (1822—1885) — русский соци­олог, этнограф. Данилевский — создатель первой в истории социологии антиэволюционистской модели общественного про­гресса Взамен «произвольных систем» Данилевский предлагает «естественную» систему группировки исторических событий, учитывающую многообразие человеческой истории, исходя из определенных типов ее развития, тогда как временная классифи­кация (по степеням и фазам изменения культуры) объявляется им второстепенной. В понятие «естественной» системы включены привычные для Данилевского методы биологии, с помощью которых устанавливается однотипность структурных единиц не­зависимо от внешних и функциональных различий. Каждое явление, в том числе и культурно-историческое, он рассматривал как целостную систему, некий «морфологический принцип», структурный план которого есть идеальное, начертанное рукою промысла. Человечество, по мнению Данилевского, — только отвлеченное понятие, реальными носителями исторической жизни выступают «естественные» системы — обособленные куль­турно-исторические типы. Главным критерием выделения типов является языковая близость, а сам культурно-исторический тип понимается как сочетание психоэтнографических, антропологи­ческих, социальных, территориальных и других признаков. На место однолинейной исторической схемы Данилевский поставил «драму» многих культурно-исторических типов, каждый из кото- , рых образует целостный организм и переживает, подобно орга­низму, жизненный цикл, состоящий из четырех периодов: под­готовительного, или этнографического, когда складывается этно- \ психическая общность (длится около тысячи лет), государствен- \ ною — время политического и территориального объединения! (около 400 лет); собственно культурного периода, самого корот-|

ПОРТРЕТЫ СОЦИОЛОЮВ

кого, — периода «плодоношения», когда накопленные «культур­ные силы» обнаруживают себя в мощном творческом порыве. Затем культура, быстро истощив свои силы, либо приходит к естественному концу, либо вступает в четвертый период, прояв­ляющийся в двух формах — «апатии отчаяния» (древние эллины) или «апатии самодовольства» (древние китайцы и египтяне). Наряду с «полными» культурно-историческими типами он выде­ляет еще две группы народов. Первая — те, что в силу разных обстоятельств не сумели завершить свой жизненный цикл (перу­анская, мексиканская культуры); к этой же группе относится молодой славянский тип, лишь вступающий в полосу расцвета. Вторая группа народов — «отрицательные деятели истории», «бич божий» — гунны, монголы, смысл существования которых состоит в разрушении культуры народов, чьи творческие силы иссякли.

Основные труды «Россия и Европа Вчгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германоромонскому» (1869), «Дарвинизм» Т 1,2 (СПб , 1885—1889)

Маннгейм Карл (1893—1947) — немецкий социолог, один из создателей социологии знания. Главной идеей его концепции является положение о социальной обусловленности идеологии. Маннгейм рассматривал зависимость идей от положения отдель­ных социальных групп, утверждая, однако, при этом ложный мистификаторский характер всех без исключения идеологий. Со­циология знания, согласно Маннгейму, должна заниматься изуче­нием различий социальной ситуации, представляющихся наблюда­телям, находящимся в разных точках социальной структуры. Различные положения субъектов в социально-историческом про­странстве обусловливают во всех без исключения случаях «одно­сторонность» и «ложность» их точки зрения, а отсюда и соответ­ствующий характер познавательных «перспектив».

Маннгейм различал два понятия идеологии: партикулярная и тотальная. Первая —- это идеи и представления отдельного инди­вида относительно его общественного положения, она предпола­гает анализ идей «на чисто психологическом уровне». Вторая — идеология эпохи или конкретной исторической социальной груп-

26*

I t м i 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

пы, т.е класса Когда речь идет об идеологии классов или целых эпох, исследование поднимается на теоретический, или «идеоло­гический», уровень

Труды на русском ячы ке, рекомендуемые для чтения Диагнсн нлшего времени М, 1992

Маркузе Герберт (1898—1979) — немецко-американский фи­лософ и социолог Наряду с Т. Адорно и М Хоркхаймером один из основателей Франкфуртского института социальных исследова­ний и создателей «критической теории общества» Маркузе ши­роко использовал категории и некоторые идеи К. Маркса, интер­претируя их в духе идей Франкфуртской школы. Согласно Маркузе, развитие науки и техники позволяет господствующему классу современного капиталистического общества сформировать через механизм потребностей новый тип массового «одномерного чело­века» с атрофированным социально-критическим отношением к обществу и тем самым «сдерживать и предотвращать социальные изменения». Включаясь под воздействием навязываемых ему «лож­ных» потребностей в потребительскую гонку, рабочий класс Запа­да, по Маркузе, интегрируется в социальное целое и утрачивает' свою революционную роль. Революционная инициатива переходит_ в рамках «развитого» общества к «аутсайдерам» (люмпены, без-^; работные, национальные меньшинства), а также к радикальным слоям студенчества и гуманитарной интеллигенции. Носителями революционной инициативы в глобальном масштабе выступают обездоленные массы «бедных» стран, противостоящие «богатым» (западные и развитые социалистические страны). Маркузе наста­ивал на «радикальном» отказе от легальных форм борьбы как «парламентской игры» (считая демократические институты ин­струментом ненасильственного подавления оппозиции).

Основные труды «Разум и революция» (1941), «Одномерный человек» (1964), «Эссе об освобождении» (1969), «Контрреволюция и бунт» (1979) Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения Одномерный человек // Американская социологическая мысль М , 1994

Арон Раймон (1905—1983) — французский социолог и щ лицист. Арон — один из создателей теории единого индустриа ного общества. Ссылаясь на предсказания большой индустрии |

ПОРТРЕТЫ СОЦИОЛОГОВ

на теорию О. Конта об универсальном индустриальном обществе, Арон утверждал, что в процессе промышленного строительства выкристаллизовывается единый тип общества, а советская и запад­ная системы являются лишь его разновидностями, хотя имеют некоторые формальные различия Арон рассматривал объект со­циального исследования как производное от субъективных момен­тов (мотивация, ценностные ориентации субъектов действия, точка зрения исследователя). Он предлагал этот подход как новую, «неидеологическую» теорию общества, поскольку эта теория изу­чает «то, что есть в действительности». Арон внес значительный вклад в разработку концепции деидеологизации

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения Этапы развития социологической мысли М , 1993

Леви-Строс Клод (р. 1908) — французский социолог и этно­лог, один из главных представителей французского структурализма. Концепция Леви-Строса связана с социологической школой Э Дюркгейма и американской культурной антропологией. Он утверждает, что исторический подход («диахронический разрез») только облегчает понимание того, как возникают те или иные общественные институты; главная же цель научного изучения общества — «синхронный разрез», т.е. раскрытие формальной структуры взаимоотношений, вытекающих в свою очередь из «бессознательной» природы коллективных феноменов. Это «бес­сознательное» есть универсальное для всех времен и народов стремление заключить исторически конкретное многообразие дей­ствительности в символические формы традиций, ритуалов и в первую очередь языка.

Основные труды «Печальные тропики» (1984) «Структурная антропология» (1985)

Труды н.1 русском языке, рекомендуемые для чтения Первобытное мышление М,1994

Шилз Эдвард (р. 1911) — американский социолог функцио-налистского направления. Вместе с Т. Парсонсом разрабатывал основы структурно-функционального анализа. В социологии Шилз сторонник концепции равновесия, в соответствии с которой об­щество рассматривается как система, восстанавливающая «соци-

Гем) 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

альный порядок» в условиях нарушения его равновесия Шилз — один из ярых приверженцев концепции деидеологизации Именно он дал название этой концепции, выдвинув лозунг «конец идеоло­гии» как попытку обоснования «чистой», свободной от ценностных суждений социальной науки.

Труды н j русском я i ы к е, рекомендуемые для чтения Общество и общества // Американская социология М , 1970

Аукман Томас (р. 1927) — немецкий социолог. Разработанная совместно с Бергером феноменологическая версия социологии знания противопоставляется всей предшествующей социологии знания, предметом которой было изучение теоретического знания. Оно не исчерпывает всего знания, имеющегося в обществе, кроме того, не играет главной роли в жизни большинства людей. Поэтому предметом, «ядром» их теории становится обыденное, дотеорети-ческое знание, с которым человек сталкивается в своей повседнев­ной реальной жизни. Суть их концепции: социальная реальность конструируется интерсубъективным человеческим сознанием, и все социальные институты и отношения — продукты человеческо­го сознания. Реальность «реальна» в той мере, в какой она является содержанием «коллективных представлений» людей, т.е. осознает­ся ими. При этом снимается качественное различие между соци­альной реальностью как объективной реальностью, существующей независимо от людей-сознания, и социальной реальностью как общественным сознанием.

Труды на русском языке, рекомендуемые для чтения

Социальное конструирование реальности Трактат по социологии знания М , 199")

Хабермас Юрген (р. 1929) — немецкий социолог и философ, представитель неомарксизма, идеолог немецкой социал-демокра­тии. Научную деятельность начал как последователь М. Хоркхай-мера и Т. Адорно; наиболее видный представитель «второго поко­ления» Франкфуртской школы. В центре внимания Хабермаса — проблема политически функционирующей общественности, кото­рая оказалась бы способной посредством публичных дискуссий «нейтрализовать» противоречия в обществе и установить «свобод­ные от принуждения», неискаженные коммуникации в рамках

ВОПРОСЫ АЛЯ САМОПОДГОТОВКИ

«социального согласия»; с этим связано обращение Хабермаса к просветительским идеалам эмансипации, равенства, свободно ком-муницирующей литературной общественности. В русле общего интереса Хабермаса к проблемам социального и морального взаи­модействия, взаимопонимания субъектов находится разрабатывае­мая им концепция «интеракции», общения: понятие интеракции, по Хабермасу, должно заменить марксово понятие производствен­ных отношений как более универсальное. В многочисленных дис­куссиях Хабермас выступает как противник позитивизма и тех­нократической идеологии

Основные труды «Поэнание и интерес» (1968), «Теория общества, или социаль­ная технология» (1971), «Проблемы легитимации в условиях гкнднего капитализма» (1973), «Теория коммуникативного действия» (1981)

Давыдов Юрий Николаевич (р. 1929) — российский социолог, доктор философских наук, профессор. Основные научные интересы Давыдова — социология культуры и искусства, история зарубеж­ной социологии. Исследуя роль социокультурных факторов в развитии философии и искусства, Давыдов боролся против вуль­гарного социологизма. Согласно Давыдову, художественная куль­тура интересует социологию искусства как причина специфичес­кой деятельности, а не как следствие определенных исторических условий. Искусство является «социологическим феноменом», толь­ко если его рассматривают в процессе восприятия его публикой, различными общественными слоями и группами. В 80-е гг. Давы­дов все более подходил в социологическом анализе явлений духов­ной культуры к анализу самой социологии. «Социология социоло­гии» для него — часть исторической социологии и одновремен­но — историческое введение в систематическую социологическую теорию. В последние годы Давыдов анализирует основополагаю­щие тенденции развития неомарксистской социологии XX в.

Основные груды «История и рациональность социология М Вебера и веберов-ский ренессанс» (совм с П Гайденко, М, 1991)

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПОДГОТОВКИ

1. Дайте определение понятиям «культура» и «социальная культура».

2. Какие социокультурные характеристики отличают цивилизацию?

ТеM.i 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРЛ

3. Чем, по Т. Парсонсу, отличаются «социальное» и «культурное»?
Каковы роль культуры и роль производства?

4. Назовите основные этапы развития цивилизации. В чем состояло
повышение роли культуры?

5. Какие универсальные элементы национальных культурных систем
выделили социологи?

6. Какова субъектная структура культуры общества?

7. Опишите разные модели взаимодействия культур.

8. Какие функции культура выполняет в обществе?

9. Каковы условия осуществления культурной селекции и культурной
ассимиляции?

10. Способствуют ли российские социокультурные условия становлению
демократического, правового, рыночного общества?

ЛИТЕРАТУРА

Айзснштадт С.Н Конспект великих революций: Культура, социальная структура, история

и человеческая деятельность // РЖ «Социология». 1993. № 3—4.

Амелина Е. Понятие «цивилизация» вчера и сегодня // Общественные науки и современ­ность. 1992. № 2.

Ахиезер А Россия, критика исторического опыта. В 3 т. М., 1991. Ахисзср А.С. Социально-культурные проблемы развития России Философский аспект. М.,

1992. Бабахо В.А., Асвикова СИ Современные тенденции молодежной культуры: конфликт или

преемственность поколений? // Общественные науки и современность. 1996. № 3.

С. 56—65

Белый А. Символизм как миропонимание. М., 1994.

Бердяев Н.А. О культуре // Философия творчества, культуры и искусства. М., 1994. Бсрто Д, Бср?по-Вьям И Наследство и род: трансляция и социальная мобильность на

протяжении пяти поколений // Вопросы социологии. 1992. № 2. С 106—122. Блажнов Е. Имидж, секрет воздействия // Журналист. 1994. № 1. Боголюбова ЕВ Культура и общество. М., 1978. Болгосб В.И., Гуну В.Г. Социология культурного уровня жизни. Теория, методы и опыт

социологического исследования. Кишинев, 1991.

Большаков А.В. Культура XX века // Актуальные проблемы культуры XX века. М., 1993. Бореев В.Ю., Коваленко А.В. Культура и массовая коммуникация. М., 1986. Борисов СБ. Символы смерти в русской ментальности // Социологические исследовлния.

1995 №2 Бурдье П. Рынок символической продукции // Вопросы социологии. 1993. № 1—2.

С 49-62 Бутснко А П, Колсошченко Ю.В. Менталитет россиян и евразийство // Социологические

исследования. 1996. № 5. С. 92—103. В поисках новой Европы // Реклама 1996. № 1. Biiu Дсйх Т.А. Язык. Познание. Коммуникация, М., 1989.

ЛИТЕРАТУРА

Васильева И. Пути и формы достижения ноосферной цивилизованности // Общественные

науки и современность 1996. № 1. С. 123 — 130. Вебср М. Критические исследования в области логики наук о культуре // Избранные

произведения. М., 1990

Ьсбср JM. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения. М , 1990. Вильховчснко Э. Новое в культуре труда, производства, компании // Мировая экономика

и международные отношения. 1994. № 12. С 81—94. Витаньи И Общество, культура, социология. М., 1984. Воробьев Г.Г. Твоя информационная культура М., 1988.

Гаджисв К.С. Политическая культура: концептуальный аспект // Политические исследова­ния. 1991. № 6. Гомаюнов С. Местная история в контексте россиеведения // Общественные науки и

современность 1996. № 1. С. 55—63. Городянснко В.Г. Языковая ситуация на Украине // Социологические исследования. 1996.

№9. Гофман А. Мода и обычай // Рубеж: альманах социальных исследований. 1992. № 3. С.

123-142.

/Давидович В.Е., Жданов Ю.А. Сущность культуры. Ростов-н/Д, 1979. Дайзард У. Наступление информационного века // Новая технократическая волна на

Западе. М., 1986. Дайксель А. Стиль — это категория, в которой заключена душа масс // Проблемы

теоретической социологии СПб., 1994. С. 219—223. Демидов А.И. Ценностные измерения власти // Политические исследования. 1996. № 3

С. 121 — 129.

Демин И.А. Художественная жизнь России. 70—80-е годы (Эссе, представляющие эзотери­ческую социологию развития русского общества). М., 1992.

Дженусов AM. Политическая культура: концептуальные аспекты // Социально-политичес­кий журнал 1994. №11 — 12. Дилжснский Г.Г. «Конец истории» или смена цивилизаций? // Цивилизации. М., 1993.

Вып. 2.

Додолъцсв Р.Д. Концепция культуры 3. Фрейда. М., 1989. Драгунский Д.Б., Цымбурский В.А. Генотип европейской цивилизации // Политические

исследования. 1991. № 1. Дубшрсая В.П. Кинозритель сквозь пелену иллюзий // Социологические исследования. 1993.

№ 1. Дьячков М В. Родной язык и межэтнические отношения // Социологические исследования.

1995. № 11.

Евзлин М. Космогония и ритуал. М., 1993. Емельянов Ю Н., Скворцов Н.Г., Тавровский А.В. Символико-интерпретативный подход в

современной культурантропологии // Очерки социальной антропологии. СПб., 1995.

С. 107-128. Ерасов Б.С. Социальная культурология: Пособие для студентов высших учебных заведений.

В 2 ч. М.: Аспект Пресс, 1994. Ч I. 384 с. Ерасов Б С. Социальная культурология: Пособие для студентов высших учебных заведений:

В 2 ч. М.: Аспект Пресс, 1994. Ч П. 240 с

Тема 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУ PA

Ераюв Б.С. Культура, религия и цивилизация на Востоке. Очерки общей теории. М., 1991.

Ерьшш А.И. Восток — Запад — Россия (Становление цивилшационного подхода в исто­рических исследованиях). Ростов н/Д, 1993.

Жабский ММ. Вестернизация кинематогрофа- опыт и уроки истории // Социологические исследования. 1996. № 2. С. 25—34.

Завражин С.А. Подростковая делинквентность: транскультурная перспектива // Социоло­гические исследования. 1995. № 2.

Зиновьев А.А. Запад. Феномен западнизма. М., 1995.

Зимин AM. Евроцентризм и русское национальное самосознание // Социологические исследования. 1996. № 2 С. 55—62.

Зубов А. Европа и мир: Рубежи земли и предназначения цивилизаций // Континент 1995. №83.

Игнатьев А.А. Ценности науки и традиционное общество: социокультурные предпосылки радикального политического дискурса // Boirpocbi философии. 1991. № 4.

Ионии Л.Г. Социология культуры: Учебное пособие. М.: Логос, 1996.

Ионин Л.Г. Культура и социальная структура // Социологические исследования. 1996. № 3

Ионии Л.Г. Культура на переломе // Социологические исследования. 1995. № 2.

Ицхокин А. «Евразия»: между идеологией и метафорой // Общественные науки и современность. 1993. № 1.

Кайдаш С. Апология «женской культуры» // Наука и религия. 1995. № 3.

Камалов ММ. Демократическая политическая культура, американский опыт // Вестник МГУ". Серия 12 Социально-политические исследования. 1991. № 5.

Камкллсри К. Идентичность и управление культурными несоответствиями: попытка типо­логии // Вопросы социологии. 1993. № 1—2. С. 103—117.

Кандинский В. О духовном в искусстве. М., 1992.

Кантор КМ. О глобальном кризисе истории в социокультурном измерении // Политичес­кие исследования. 1996. № 3. С. 135—146.

Кантор КМ. История против прогресса. М., 1990.

Кантор КМ. Красота и польза. М., 1967.

Капустин Б.Г. Россия и Запад на пути к миру миров // Кентавр. 1993. № 4.

Карцева Е.Н. «Массовая культура» в США и проблемы личности. М., 1974.

Касьянова К. О русском национальном характере. М., 1994.

Кацис Л.Ф. Апокалиптика «серебряного века» // Человек 1995. № 2.

Керлот Х.Э. Словарь символов. М., 1994

Киселева М.С. Культурные коды и типы культуры // Культурология. М., 1993.

Клемперер В. Язык Третьего рейха // Человек. 1995. № 3.

Климова С.Г., Аунаевский А.В. Новые предприниматели и старая культура // Социологи­ческие исследования. 1993. № 5

Кнабс Т.С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного мира. М., 1993.

Козлов В., Мороз А. Под «прицелом» — потенциал духовности: Что показали социологичес­кие исследования // Вестник ПВО. 1991. № 9.

Козлова Н.Н. Будем ли мы жить во «всемирной деревне»? М , 1994.

Козлова Н,Н. Заложники слова? (Анализ писем бывших крестьян 1915—1925 гг.) // Социологические исследования. 1995. № 9.

ЛИТЕРАТУРА

Козлова Н.Н. О методах анализа социокультурных явлений // Социологические исследова­ния. 1993. № 10.

Коллингвуд Р.Лж. Новый Левиафан, или человек, общество, цивилизация и варварство // Социологические исследования. 1991 № 11. С. 97—114.

Кондаков И., Корж Ю. Рихард Вагнер в русской культуре «серебрянного века» // Общест­венные науки и современность. 1996. № 1. С. 159—170.

Коапенко Н.В. Ценности и символы в массовой коммуникации. Киев, 1993

Кризис современной цивилизации: выбор пути (Сборник обзоров). М., 1992.

Кухаркин А.Б. Буржуазная массовая культура. М., 1985.

Культура и реформа // Политические исследования. 1993 № 2

Культура, традиции, образование. Ежегодник. М., 1990 Бып 1.

Культурология. М., 1993.

Лапин Н.И. Модернизация базовых ценностей россиян // Социологические исследования. 1996. № 5. С. 3—23.

Леонтьева В.Н. Образование как феномен культуротворчества // Социологические иссле­дования. 1995. № 1.

Липкин AM. «Духовное ядро» как системообразующий фактор цивилизации Европа и Россия // Общественные науки и современность 1995. № 2.

Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1995.

Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М, 1993.

Лосев А.Ф. Философия, мифология, культура. М., 1991.

Лурье С. Культурно-психологические факторы распада крестьянской общины // Человек. 1992. № 4.

Малъковская И А. Детство: социально-культурная традиция // Социологические исследова­ния. 1995. № 4

Мапслъман В. Этико-экологические тупики русского космизма // Общественные науки и современность. 1996. № 1. С. 138—147.

Мамонтов СП. Основы культурологии. М., 1994.

Матвеева А.В. Рекламный имидж в бизнесе и политике // Реклама. 1994. № 5—6.

Межусв В.М. Культура и история. М., 1977.

Мид Дж. От жеста к символу // Американская социология: Тексты. М., 1994. С. 215—224.

Модернизация в России и конфликт ценностей. М., 1994

Моисеев Н.Н. Третьего варианта нам не дано. «О предпосылках создания новой цивилизации XXI века» // Социально-политический журнал. 1995 № 2.

Моль А Социодинамика культуры. М., 1973.

Мостовая И.В. Социальное расслоение: символический мир метаигры: Уч. пособие. М/ Механик, 1996.

Мясников B.C. Россия и Китай: контакты государств и цивилизаций // Общественные науки и современность. 1996. № 2. С. 72—80.

На пути к современной цивилизации: Материалы к курсу «Человек и общество». М., 1992.

Нсмировский В.Г. Современная социология и российские культурные традиции // Социо­логические исследования. 1994 № 3.

Обгцсевропейский процесс и гуманитарная Европа. Роль университетов / Под ред. Л.И. Глухарева и В. Страды. М.: Изд-во МГУ, 1995.

ТеM.i 7 СОЦИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

Панарин А.С. «Возвращение в цивилизацию» или формационное одиночество // Философ­ские науки. 1991 № 10—11. Покровский И. (рец.) Мифы информации' технология и постиндустриальная культура //

Новые книги за рубежом по общественным наукам. М., 1981. № 10. Поликарпов B.C. Любовь и эротика в истории мировой культуры: Курс лекций. Ростов н/Д:

НМЦ «Логос», 1993.

Политическая культура России. М., 1990. Вып. 4.

Полуэхтова И.А Кино в оценках и представлениях постсоветского зрителя // Социологи­ческие исследования. 1996. № 2. С. 41—44. Попов Н.П. Индустрия образов. М., 1986. Попова И М. Языковая ситуация как фактор политического самоопределения и культурного

развития // Социологические исследования. 1993 № 8. Похлебкин В.В. Словарь международной символики и эмблематики. М., 1994. Пригожий AM Деловая культура: сравнительный анализ // Социологические исследования.

1995. № 9. Проблемы русской ментальное™. Материалы «круглого стола» // Вопросы философии

1994. №*1.

Проблемы философии культуры. М., 1984. Рожков И.Я. Миф — «базис и надстройка» рекламного творчества // Реклама. 1995.

№ 1—2.

Романов В.Н. Историческое развитие культуры. Проблемы типологии. М., 1991. Рюттенгер Р. Культура предпринимательства. М., 1992. Сахумш. П.Н. Филология и культурология. М., 1990. Самуилов СМ. Неизбежно ли столкновение цивилизаций? // США. Экономика, политика,

идеология. 1995. № 1—2. Свинцов В. Логическая культура личности // Общественные науки и современность. 1993.

№4. Семенов СИ. Эзотерические элементы в латиноамериканской и советской геральдике //

Общественные науки и современность. 1996. № 3. С. 153—164. Серебряков С А Цивилизационные основы формирования гражданского общества в России

// Социально-политический журнал. 1995. № 1—2. Сиволънов А.В. К новой модели обучения: социокультурный подход // Социологические

исследования 1994 № 3. Смирнова И. Социально-культурное многообразие в зеркале методологии // Общественные

науки и современность. 1993. № 1. Сорокин П.А. Социальная и культурная мобильность // Сорокин П. Человек. Цивилизация.

Общество. М., 1992. Сорокин П.А Социокультурная динамика // Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество.

М., 1992. Социальный аре;1л и массовое сознание: историко-культурное исследование: Сб. обзоров.

М., 1992 Стспин В.В. Философской познание в динамике культуры // Человек в системе наук. М.,

1989.

Султанов КВ. Проблемы культуры в свете социологии. Л., 1989. Сэв А. Личность и биоэтика // Общественные науки и современность. 1993. № 5.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Тарасов К.А. От насилия в кино к насилию «как в кино» ? // Социологические исследования. 1996. № 2. С. 35—40

Франк С А. Духовные основы общества // Русское зарубежье. Л., 1991.

Хайнс У.В. Свобода, свободные рынки и человеческие ценности // Свободная мысль. 1994. №4. С. 51-54.

Цивилизация. М , 1992. Вып. 1.

Человек и социокультурная среда. Вып. I, II. Специализированная информация по академи­ческой программе «Человек, наука, общество». Комплексные исследования. М., 1991, 1992.

Чичановскгш А.А. Национальная система массовой коммуникации: этнополитические аспек­ты // Социологические исследования. 1996. № 12.

Чучин-Русов А.Е, Культурный плюрализм // Общественные науки и современность. 1996 №2. С. 165-175.

Шамшурин В.И. Заметки о социальных проблемах культуры и русской философии (рецензии на работы В.В. Сербиненко) // Социологические исследования. 1995. № 6.

Шаповалов Б.Ф Неустранимость наследия // Социологические исследования. 1995. № 2.

Шаповалов В.Ф Откуда придет «дух капитализма»? (О духовно-культурных предпосылках рациональных рыночных отношений) // Социологические исследования. 1994. № 2. С. 23-33.

Яковенко И.Г. Цивилизация и варварство в истории России. Статья 3. Казачество // Общественные науки и современность. 1996. № 3. С. 104—111.

Приложение. СЕМИНАР

«КУЛЬТУРА КАК СОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ»

1. Многообразие подходов к определению культуры.

2. Основные компоненты культуры: ценности, верования, обычаи,
нормы, язык, техника. Их роль в жизнедеятельности общества и
человека, в развитии других аспектов культуры (искусства, науки,
философии, политики, образования и т.д.).

3. Функции культурных ценностей: утилитарная, эстетическая,
информационная, символическая. Их место и значение в социаль­
но-историческом развитии общества и личности.

4. Типы культур: субкультуры, контркультуры. Культурный реля­
тивизм.

5. Понятие культурного развития и культурной деградации.

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Агенты (акторы)— действую­щие социальные субъекты, а иногда также организации и ин­ституты.

Адаптация социальная— при­способление личности или соци­альной группы к общественной среде, в ходе которого согласо­вываются требования и ожида­ния участвующих в нем субъек­тов.

Аномия— отклонение в системе социальных норм, разрушение единства культуры, вследствие чего жизненный опыт людей перестает соответствовать иде­альным общественным нормам (понятие ввел в социологию Э. Дюркгейм).

Ассимиляция— постепенное слияние группы меньшинства с доминирующей культурой.

Ассоциация— организация, ко­торой свойственна защита об­щих интересов своих членов, членство зависит от личного же­лания каждого, а значительная часть внутренних норм носит неформальный характер.

Брак— исторически меняющаяся форма социальных отношений между мужчиной и женщиной, посредством которой общество упорядочивает и санкционирует их половую жизнь и устанавли­вает их супружеские и родствен­ные права и обязанности.

Бюрократия— организация, де­ятельность которой предусмат­ривает разделение иерархически упорядоченных ролей, складыва­ющихся на основе четких пра­вил и процедур; социальный слой, непосредственно осущест­вляющий функции управления обществом.

Ъалидность— основная характе­ристика качества измерения в социологии, одна из составляю­щих надежности социологичес­кой информации. Различают теоретическую (концептуаль­ную) и эмпирическую (валид-ность по критерию).

Власть— способность навязывать свою волю другим и мобилизо-вывать ресурсы для достижения цели.

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Выборка— часть населения (по­пуляции) , строго отражающая особенности и соотношение всех элементов генеральной со­вокупности (исследуемого сооб­щества в целом).

Выборка случайная— выборка, составленная таким образом, что каждый элемент структуры населения (и любое сочетание элементов) может быть включен в нее с одинаковой вероятнос­тью.

Выборка целевая— выборка, в которой исследователь отбирает людей для опроса из заданных целями исследования групп.

Тендер— совокупность социаль­ных характеристик пола.

Генеральная совокупность—

общность, на которую социолог распространяет выводы исследо­вания.

Геноцид— умышленное массо­вое уничтожение представите­лей определенной расы или на­циональности.

Геронтология— наука о старости.

Гипотеза— предположение о взаимосвязи между независи­мой и зависимой переменными.

Государство— социальный ин­ститут и совокупность социаль­ных организаций, осуществляю­щих управление обществом и

распределяющих общественные ресурсы.

Группа— совокупность взаимо­действующих людей, ощущаю­щих свою взаимосвязь и воспри­нимаемая другими как некое со­общество.

Группа контрольная— в экспе­рименте испытуемые, с которы­ми обращаются, как с испытуе­мыми из экспериментальной группы, но на них не оказывает влияние независимая перемен­ная.

Девиация— поведение, которое рассматривается как отклоне­ние от групповых норм и при­водит к изоляции, лечению, ис­правлению или наказанию нару­шителя.

Демография— наука о населе­нии, изучающая его числен­ность, состав, структуру, распре­деление по территории, а также их изменения во времени.

Дискриминация— социальное подавление, ущемление в правах или несправедливое обращение с членами групп общественных меньшинств или непривилеги­рованного большинства.

Дифференциация— деление общества на общности, фраг­ментация человеческой жизне­деятельности на множество от­носительно ограниченных куль-

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ TFPMMHOB

турных пространств, конкрет­ных функций и социальных за­нятий.

Драматургический подход—

взгляд на интеракцию, согласно которому социальные ситуации рассматриваются как драматур­гические миниатюры, по ходу действия которых люди стре­мятся создавать о себе опреде­ленные впечатления, формиру­ют свой образ в глазах других.

Единица выборки— единица отбора и анализа данных при выборочном обследовании.

Заражения теория— объясне­ние коллективного поведения тем, что люди в толпе иррацио­нальны и подвержены эмоциям, которые распространяются, словно вирус.

Идеальный тип— определен­ный образ-схема состояний и процессов, как если бы они про­исходили без отклонений и помех, которая рассматривается как наиболее удобный способ упорядочения эмпирического материала (понятие введено в социологию М. Вебером).

Идеология— система взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, социальные проблемы и

конфликты, а также содержатся цели (программы) социальной деятельности, направленной на закрепление или изменение (развитие) данных обществен­ных отношений.

Иммиграция— перемещение людей в данное общество извне.

Индекс— количественный пока­затель, обобщающий первичную социологическую информацию, полученную в ходе измерений с помощью одной или нескольких шкал.

Институт социальный— устой­чивый комплекс правил, прин­ципов, норм, установок, регули­рующих различные сферы чело­веческой деятельности и органи­зующих их в систему ролей и статусов, образующих социаль­ную систему, совокупность ро­лей и статусов, предназначенных для удовлетворения определен­ной социальной потребности.

Интеграция социальная— со­вокупность процессов, благода­ря которым происходит соеди­нение разнородных взаимодей­ствующих элементов в социаль­ную общность, целое, систему, формы поддержания социаль­ными группами устойчивости и равновесия общественных отно­шений, способность социальной системы к самосохранению перед лицом внутренних и внешних напряжений, затруд­нений, противоречий.

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Интеракция — процесс и отдель­ные акты взаимодействия людей друг с другом.

Интервью— целенаправленная беседа, цель которой — полу­чить ответы на вопросы, предус­мотренные программой иссле­дований.

Исследование социологичес­кое— вид социального иссле­дования, способ изучения соци­альных установок и поведения (деятельности) индивидов на основе системы логически пос­ледовательных методологичес­ких, методических и организа­ционно-технических процедур, направленных на получение до­стоверных данных об изучаемом объекте или процессе для реше­ния конкретных теоретических и социальных проблем.

Капитализм— социально-эко­номическая система, при кото­рой особое значение придается отношениям и праву частной собственности, накоплению ка­питала и получению прибыли.

Класс— большая социальная группа, отличающаяся от других по критериям доступа к обще­ственному богатству (распреде­лению благ в обществе), власти, социальному престижу.

Когнитивное развитие— про­цесс формирования мыслитель­ной деятельности личности.

Конвергенция— возрастание сходства в развитии разных со­циальных объектов или возбуж­дение реализации поведенчес­ких предрасположенностей.

Консенсус— согласие значимого большинства людей любого со­общества относительно наибо­лее важных аспектов его соци­ального порядка, выраженное в действиях.

Контент-анализ— метод коли­чественного изучения содержа­ния социальной информации.

Контркультура— субкультура, нормы или ценности которой противоречат главным составля­ющим господствующей куль­туры.

Контроль социальный— сово­купность норм и ценностей об­щества, а также санкций, при­меняемых в целях их осущест­вления. Цель — предотвраще­ние девиантного (отклоняюще­гося) поведения путем наказа­ния или исправления.

Конфликт— столкновение инте­ресов различных социальных об­щностей, форма проявления со­циального противоречия.

Конформизм— некритическое принятие и следование господ­ствующим мнениям и стандар­там, стереотипам массового со­знания, традициям, авторите­там, принципам и т.д.

27 - 1689

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Кооптация— инструмент уре­гулирования организационного конфликта, представляющий со­бой вовлечение неудовлетворен­ных сторон в процесс принятия решений.

Корреляция— функциональная зависимость между двумя пере­менными величинами, которая характеризуется тем, что каждо­му значению одного из них со­ответствует вполне определен­ное значение другой.

Кредо— определенная система убеждений.

Ксенофобия— страх и ненависть ко всему чуждому для образа жизни данного общества.

Культура — система ценностей, жизненных представлений, об­разцов поведения, норм, сово­купность способов и приемов человеческой деятельности, объ­ективированных в предметных, материальных носителях (сред­ствах труда, знаках) и передава­емых последующим поколе­ниям.

Легитимность — характеристи­ка признания членами общнос­ти существующего социального порядка, наделение престижем, который диктует нормы и уста­навливает образцы поведения.

Личность — устойчивая система социально значимых черт, ха-

рактеризующих индивида, про­дукт общественного развития (социализации) и включения людей в систему социальных от­ношений посредством деятель­ности и общения.

Лобби— организация, оказываю­щая политическое давление в процессе принятия политичес­ких решений или мер, которые затрагивают интересы опреде­ленной группы.

Лонгитюдное исследование—

вид повторного исследования, при котором ведется длительное периодическое наблюдение над одними и теми же социальными объектами.

Люмпен — деклассированный че­ловек, полностью выброшенный из общества и утерявший обыч­ные ценности, нормы, стандар­ты отношений и поведения (пре­ступник, нищий, бомж и т.п.).

Макросоциология— область социологического знания, изу­чающая крупные элементы со­циальных структур, их состоя­ния и взаимодействия.

Маргинальность— промежуточ­ность, «пограничность» положе­ния индивида между разными социальными группами.

Метод — систематизированный способ достижения теоретичес­кого или практического резуль-

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

тата, решения проблемы или по­лучения новой информации на основе определенных регулятив­ных принципов познания и де­ятельности, осознания специфи­ки изучаемой предметной облас­ти и законов функционирования ее объектов. Он очерчивает путь к достижению цели (истины) и включает в себя стандартные и однозначные правила (процеду­ры), обеспечивающие надеж­ность и достоверность получен­ного знания. Различают всеоб­щие и конкретно научные мето­ды.

Методология— программные установки в использовании ме­тодов.

Миграция— территориальное перемещение каких-либо групп населения.

Микросоциология— область со­циологического знания, изучаю­щего преимущественно меж­личностные, внутригрупповые и повседневные взаимодействия людей.

Мобильность  социальная—

переходы людей из одних обще­ственных групп и слоев в другие (социальные перемещения), а также их продвижение к пози­циям с более высоким прести­жем, доходом и властью (соци­альное восхождение), либо дви­жение к более низким иерархи­ческим позициям (социальное нисхождение, деградация). Раз-

личают групповую и индивиду­альную формы мобильность.

Модернизация — совокупность технологических, экономичес­ких, социальных, культурных, политических перемен, направ­ленных на совершенствование общественной системы в целом.

Наблюдение— метод социоло­гического исследования и полу­чения информации путем пря­мой и непосредственной реги­страции событий и условий их протекания.

Наука— социальный институт, обеспечивающий производство и накопление знаний; одна из форм общественного сознания.

Номинализм— направление в социологии, согласно которому все социальные явления получа­ют реальность только как реали­зация целей, установок, мотивов индивида.

Нормы— правила поведения, ожидания и стандарты, регули­рующие взаимодействие между людьми.

Неравенство— положение, при котором люди не имеют равного доступа к социальным благам.

Обмена теория— концепция о социальном взаимодействии, со­гласно которой на поведение

27^J

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

людей влияет то, как оно возна­граждалось в прошлом

Обработка данных— совокуп­ность операций и процедур ана­лиза первичной социологичес­кой информации.

Образование— институционали­зированный процесс, на основе которого передаются ценности, умения и знания от одного чело­века, группы, сообщества — к другим.

Обряд— совокупность символи­ческих стереотипных коллектив­ных действий, воплощающих в себе те или иные социальные идеи, представления, нормы и ценности и вызывающих опре­деленные коллективные чувства.

Общество— объединение людей, имеющее закрепленную со­вместную территорию, общие культурные ценности и социаль­ные нормы, характеризуемое осознанной социокультурной идентичностью (самопричисле­нием) ее членов.

Община— первичная форма со­циальной организации, возник­шая на основе родовых связей и характеризуемая неопосредо­ванным типом социальных от­ношений.

Общность— совокупность людей, связанная сходством жизненных условий, единством ценностей и норм, отношениями организа­ции и осознанием социальной

идентичности (самопричисле­нием) .

Обычай— воспринятая из про­
шлого форма социальной регу­
ляции деятельности и отноше­
ний людей, которая воспроизво­
дится в определенном обществе
или социальной группе и являет­
ся привычной для его членов
(различные обряды, праздники,
производственные        навыки

и т.д.).

Опрос— метод сбора первичной информации посредством обра­щения с вопросами к представи­телям определенной социальной группы. Бывает сплошным и вы­борочным.

Панельное  исследование—

способ сбора информации по­средством нескольких опросов членов постоянной выборочной совокупности (панели).

Парадигма— знание, которое дает обобщенную модель поста­новки проблем и их решений.

Переменная— признак исследу­емого объекта, который может принимать различные значения (пол, возраст, доход, профессия, статус и т.д.). Различают зависи­мые (те, которые следует объяс­нить с помощью эксперимента или иным способом) и незави­симые (вызывающие реальные изменения или объясняющие их) переменные.

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Пилотажное исследование—

пробное исследование преиму­щественно методической на­правленности, цель которого — проверка качества социологи­ческою инструментария.

Политическое устройство—

совокупность институтов и идеологий, регулирующих поли­тическую деятельность внутри общества.

Предрассудок— суждение о группе или ее членах в соответ­ствии со стереотипными уста­новками.

Проблема исследования— сфор­мулированное противоречие между состоянием социальной действительности и ее теорети­ческим представлением, тре­бующее для своего разрешения использования научных методов, процедур и приемов уточнения знания.

Проблема социальная— соци­альное противоречие, осознавае­мое субъектом как значимое не­соответствие между существую­щим и должным.

Программа исследования— из­ложение его целей, общей кон­цепции, исходных гипотез вмес­те с логической последователь­ностью операций для их про­верки.

Процесс социальный— после­довательная смена состояний об­щества или его отдельных систем.

Разделение труда— дифферен­циация видов деятельности, складывающаяся в обществе в процессе исторического разви­тия.

Ранжирование— способ оценки переменной, когда ее значению приписывается место в последо­вательности величин (ранг), оп­ределяемое при помощи поряд­ковой шкалы.

Рационализация— переход от спонтанных, субъективных тра­диционных способов поведения к организации деятельности со­гласно рационально установлен­ным требованиям.

Реализм— подход к социальной действительности к надындиви­дуальному единству, системе от­ношений, независимой от инди­видуального сознания.

Религия— система верований и ритуалов, с помощью которых группа людей объясняет и реа­гирует на то, что находит сверхъ­естественным и священным.

Репрезентативность— свойство выборочной совокупности вос­производить (достаточно точно отражать) характеристики гене­ральной совокупности.

Ресоциализация— процесс ус­воения новых ролей, ценностей, знаний на каждом этапе жизни.

Респондент— лицо, выступаю­щее в качестве источника пер-

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

вичной информации в процессе опроса или в результате наблю­дения по поводу некоторого яв­ления.

Ритуал— форма социально сан­кционированного упорядочен­ного символического поведения, совокупность регулярно совер­шаемых действий и их установ­ленный порядок.

Родство— совокупность социаль­ных отношений, основанных на кровных узах, браке и специаль­ных правовых нормах (опекун­стве, усыновлении и т.п.).

Ролевая система— совокупность ролей, соответствующих данно­му статусу.

Ролевой конфликт— ситуация, при которой человек сталкива­ется с противоречивыми требо­ваниями двух или более несо­вместимых ролей.

Роль— поведение, которое ожи­дается от человека, занимающе­го определенную социальную позицию или статус

Санкции— социальные наказа­ния и поощрения, способствую­щие соблюдению норм.

Секта— религиозная организа­ция, которая отвергает ценности остального общества и требует «обращения» в свою веру и ис­полнения соответствующих ри­туалов.

Секуляризация— процесс, при котором подвергаются сомне­нию верования в сверхъестест­венное и связанные с ним ритуа­лы, а институт религии утрачи­вает свое социальное влияние (церковь отделяется от системы правления).

Семья— основанное на кровном

родстве, браке или усыновлении (опекунстве) объединение лю­дей, как правило, связанных от­ношениями собственности, об­щностью быта, взаимной ответ­ственностью за воспитание детей.

Символ— обобщенное, закоди­рованное обозначение понятия, действия или предмета, синте­тически выражающее его смысл.

Социализация— процесс усвое­ния индивидом на протяжении его жизни социальных норм и культурных ценностей того об­щества, которому он принадле­жит.

Социализм— политическая тео­рия и социальная практика реа­лизации принципов обществен­ной собственности и социальной справедливости в сфере распре­деления.

Социобиология— наука о гене­тических механизмах коллек­тивного поведения.

Социометрия— изучение струк­туры межличностных отноше­ний в малых группах.

ЬЛОНАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Социум— большая устойчивая общность, характеризуемая един­ством условий жизнедеятельнос­ти людей, общим местом про­живания и наличием вследствие этого общей культуры.

Среда социальная— совокуп­ность социальных условий жиз­недеятельности человека, оказы­вающих влияние на его сознание и поведение.

Средний класс— социальная группа, занимающая промеж­уточное положение между эли­той и классом наемных работни­ков в структуре современного общества.

Статус аскриптивный(припи­санный) — прирожденный, унаследованный статус.

Статус достигнутый— значе­ние, приобретаемое индивидом в обществе благодаря его собст­венным усилиям.

Статус основной— статус, опре­деляющий общественное поло­жение и значение человека, свя­занные с определенными его правами и обязанностями.

Стереотип— упрощенный, схе­матизированный, привычный канон мысли, образ восприятия и поведения.

Стратификация— иерархическая система неравенства, форми­рующая различные слои (стра­ты) общества.

Субкультура — система симво­лов, убеждений, ценностей, норм, образцов поведения, отличаю­щих то или иное сообщество или какую-либо социальную группу от культуры большинства обще­ства

1 еория— система взаимосвязан­ных утверждений, выводов, ис­ходных положений и гипотез.

Тест— метод строгого измерения и оценки отдельных качеств ин­дивида.

Техника социологического ис­следования— совокупность организационных и методичес­ких приемов и способов сбора, обработки и анализа данных.

Типологизация— способ выяв­ления сходства и различия мно­жества социальных объектов, поиск критериев их классифика­ции.

Толерантность— терпимость к чужому образу жизни, поведе­нию, обычаям, чувствам, мнени­ям, идеям, верованиям.

Толпа— значительное число лю­дей, находящихся в непосредст­венном контакте друг с другом.

Тоталитаризм— система насиль­ственного политического господ­ства, характеризующаяся полным подчинением общества, его эко­номической, социальной, идео­логической, духовной и даже бы-

СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

товои жизни власти господству­ющей элиты, организованной в целостный военно-бюрократи­ческий аппарат и возглавляемый лидером («фюрером», «дуче» и т.д ).

Традиции— элементы социаль­ного и культурного наследия, передающиеся из поколения в поколение и сохраняющиеся в определенном сообществе, со­циальной группе в течение дли­тельного времени.

Урбанизм— состояние, при ко­тором достигается большая чис­ленность, плотность и гетероген­ность местного населения. Ха­рактеристика городской циви­лизации.

Факт социальный— единичное общественно значимое событие или некоторая совокупность однородных событий, типичных для той или иной сферы обще­ства.

Харизма— свойство некоторых лидеров внушать своим последо­вателям веру в их сверхчелове­ческие способности.

Харизматическая       власть—

власть, основанная на предан­ности лидеру, которому припи­сывают некие высшие, почти мистические свойства.

Ценности— разделяемые в об­ществе (общности) убеждения относительно целей, к которым люди должны стремиться, и ос­новных средств их достижения (терминальные и инструмен­тальные ценности)

Церковь— религиозная органи­зация, действующая в обществе и имеющая с ним тесную связь.

Цивилизация— ступень в разви­тии общества; уровень социаль­ного и культурного развития, ко­торый связан с разделением труда.

Шкала— измерительный ин­струмент для оценки социологи­ческой информации.

Эгалитаризм— концепция все­общего равенства, получившая широкое распространение начи­ная с эпохи буржуазных револю­ций, исторически сложилось две основные концепции эгалита­ризма — как равенства возмож­ностей и как равенства результа­тов.

Эксперимент— способ получе­ния данных, при котором усло­вия и переменные контролиру­ются для установления причин­но-следственных связей.

Эмиграция— переселение за пределы данного общества (го­сударства) .

,.

СЛОВАРЬ П ТЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Эндогамия — правила, предпи­сывающие заключение брака внутри определенных групп.

Этномегодология — изучение обыденных норм, правил пове­дения, смыслов языка общения, которые регулируют взаимодей­ствия между людьми.

Этнос — исторически сложив­шаяся на определенной терри­тории устойчивая совокупность людей, обладающая общими чертами и стабильными особен­ностями культуры и психологи­ческого склада, а также сознани­ем своего единства и отличия от

других подобных образований (самосознанием).

Этноцентризм— свойство этни­ческого самосознания воспри­нимать и оценивать жизненные явления через призму традиций и ценностей собственной этни­ческой группы, выступающей в качестве некоего всеобщего эта­лона или оптимума.

Язык— система коммуникации,' осуществляющейся на основе звуков и символов, имеющих ус­ловные, но структурно обосно­ванные значения.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие ................................................................................................................  5

Введение........................................................................................................................9

Почему социология?.................................................................................................. 11

ТЕМА 1. Очень короткая история социологии.................................................    13

Наука, которая «неприлично молода»................................................................. 14

«Гнусные эмпирики, пошлые схоласты».............................................................. 14

Заочный спор о «законах перспективы»............................................................... 15

Два уровня социологического анализа.................................................................... 17

В основе солидарность или борьба?..................................................................... 17

Портреты социологов................................................................................................. 19

(Конт О. — 19, Спенсер Г. — 20, Лавров П. — 21, Кистяковский Б. — 22)

Вопросы для самоподготовки................................................................................... 23

Литература................................................................................................................... 24

Приложение 1. Материалы к коллоквиуму по русской социологии......................... 25

Приложение 2. Программа углубленного изучения истории социологии ....  46

ТЕМА 2. Правила социологического познания....................................................54

Классика, модерн и постмодерн в науке................................................................. 54

Представления о «предмете» и «методе»............................................................ 62

Кризисы познания и структура знания.................................................................... 76

Является ли социология наукой?............................................................................. 81

Портреты социологов................................................................................................. 82

(Дильтей В. — 82, Дюркгейм Э. — 83, Лаппо-Данилевский А. — 84, Парк Р. — 84, Визе Л. — 85, Щюц А. — 85, Фуко М. — 86, Бергер П. — 87, Осипов Г. — 88, Ядов В. — 88)

Вопросы для самоподготовки................................................................................... 88

Литература................................................................................................................... 89

Приложение. План дискуссии «Проблемы социологического познания» ....   91

СОДЕРЖАНИЕ

ТЕМА 3. Человек в общественном контексте.....................................................93

Возможности «стать человеком»......................................................................... 95

Среда обитания — социальные общности............................................................ 98

Загадки происхождения ассоциаций................................................................... 105

Что такое «общество»?........................................................................................... 118

Теории происхождения общества........................................................................... 149

Современное общество: гуманизация среды........................................................ 153

Особенности модернизации в России.................................................................... 163

Портреты социологов.................................................................................................. 171

(Гумплович Л. — 171, Лебон Г. — 272, Тард Г. — 272, Ковалевский М. •— 173, Зиммель Г. — 174, Знанецкий Ф. — 275, Сорокин П. — 275, Луман Н. — 176, Бурдье П. — 177)

Вопросы для самоподготовки..................................................................................... 178

Литература................................................................................................................. 178

Приложение. Практикум по составлению социоматрицы..................................... 182

ТЕМА 4. Производство социальной структуры..............................................   183

Организация»«отношений» и «поведения»....................................................... 183

Институциональная структура............................................................................ 185

Социальная стратификация и мобильность....................................................... 191

Изучение социальной диспозиции...................................................................... 194

Неравенство как источник расслоения............................................................... 198

Неравенство как стабилизатор структуры......................................................... 200

Борьба за «справедливое неравенство»................................................................. 203

«Кипящая вселенная» социальных групп.......................................................... 221

Перемещения в социальном пространстве............................ "............................. 223

Алгоритмы социальной мобильности................................................................... 225

Что дает знание социальной структуры................................................................. 227

Портреты социологов.................................................................................................. 230

(Маркс К. — 230, Парето В. — 231, Смолл А. — 232, Моска Г. — 232, Морено Я. — 232)

Вопросы для самоподготовки..................................................................................... 233

Литература.................................................................................................................... 234

Приложение. Социодрама «Неравный брак»............................................................. 238

ТЕМА 5. Развитие социального управления.......................................................241

Кризис систем и управленческие инновации......................................................... 242

Загадка «социального управления»....................................................................... 246

Безопасность социальной системы........................................................................ 286

Безопасность «транзитивного» общества........................................................... 293

Портреты социологов............................................................................................... 314

СОДЕРЖАНИЕ

(Бакунин М. — 314, Самнер у. — 315, Уорд Л. — 316, Мэй О'Э. — 316, Хоркхаймер М. — 317, Парсонс Т. — 318, Адорно Т. — 319, Ростоу Т. — 319, Белл Д. — 320, Заславская Т. — 320, Тоффлер А. — 321, Дарендорф Р. — 321, Тощенко Ж. —322)

Вопросы для самоподготовки................................................................................. 322

Литература................................................................................................................. 323

Приложение. Конференция «Управление в современном мире»......................... 328

ТЕМА 6. Социальная идентичность личности................................................329

Представления о личности в социологии.......................................................... 330

Макросоциологические концепции личности.................................................... 332

Микросоциологические концепции личности.................................................... 336

Портреты социологов.............................................................................................. 366

(Михайловский Н. — 366, Мид Дж. — 367, Кули Ч. — 368,

Вебер М. - 369, Фромм Э. - 370, Мертон Р. - 370, Кон И. - 371)

Вопросы для самоподготовки................................................................................. 371

Литература................................................................................................................. 372

Приложение. Деловая игра «Пятница. Суббота. Воскресенье»............................ 376

ТЕМА7. Социальнаякультура............................................................................ 377

Понятие культуры в социологии....................................................................... 378

Цивилизационный прогресс................................................................................ 379

Универсалии культуры....................................................................................... 381

Взаимодействие культур.................................................................................... 382

Портреты социологов.............................................................................................. 402

(Данилевский Н. — 402, Маннгейм К. — 403, Маркузе Г. — 404, Арон Р. — 404, Леви-Строс К. — 405, Шилз Э. — 405, Лукман Т. — 406, Хабермас Ю. — 406, Давыдов Ю. — 407)

Вопросы для самоподготовки................................................................................. 407

Литература................................................................................................................ 408

Приложение. Семинар «Культура как социальное явление»................................ 413

Словарь специальных терминов...........................................................................414

Учебное издание

Волков Юрий Григорьевич Мостовая Ирина Владимировна

СОЦИОЛОГИЯ

Учебник для высших учебных заведений

Художественное оформление А.А. Бондарснко

Корректор Г Д. Шаровка Компьютерная верстка Т.А. Антоновой

Книги УИЦ «Гардарики» можно приобрести или заказать:

107082, Москва, ул. Ф. Энгельса, д. 75, стр 10

(ст. метро «Бауманская»)

Тел.. (095) 261-9624,261-3123; Факс: (095) 261-6010 Опт, розница, книга—почтой, доставка

Москва, Лубянский пр., д. 7, стр. 1

(ст. метро «Лубянка», «Китай-город»)

Тел.:(095)928-2312

Розница

Москва, ул Знаменка, д. 10

(ст. метро «Арбатская»)

Розница

Санкт-Петербург, Невский пр-т, д. 85/11

(вход с ул. Гончарной, д. 11)

Тел.:(812)168-4928

По каталогу «Книги. Учебные пособия. Товары»

Агентства «Роспечать»

Тел/(095) 195-1451

По сводному аннотированному тематическому плану

издания учебной литературы:

117342, Москва, ул. Бутлерова, д. 17 «Б»

ЦКНБ (отдел учебной литературы)

ЛР№ 066160 от 02.11.98.          ₎

Подписано в печать 16.08.2000 Формат 60x90 1щ. Гарнитура Лазурский. Печать офсетная. Усл.-печ. л 27. Доп. тираж 5000 экз. Заказ № 1689

УИЦ «Гардарики»

101000 Москва, Лубянский пр., д. 7, стр. 1 Тел.: (095) 928-3477, 928-3839

Отпечатано в полном соответствии

с качеством предоставленных диапозитивов

на ОАО «Можайский полиграфкомбинат»

143200, г. Можайск, ул. Мира, 93

Волков Ю.Г., Добренькое В.И., Нечипуренко В.Н., Попов А.В.

Социология

Учебник

Под ред. проф. Ю.Г. Волкова.

М.: Гардарики, 2001. Переплет. 474 с: ил.

ISBN 5-8297-0057-3

Учебник написан с учетом нового государственного образовательного стандарта с опорой на российские реалии и лучшие зарубежные и отечественные учебники социологии и дает достаточно полное представление о современной социологии Рассматриваются история социальных идей, основные понятия, направления и парадигмы социологии, а также ее методы Отличается энциклопедичностью и «многослойностью» изложения, интегральным решением учебных задач и ставит целью дать читателю прочные знания по социологии. Для студентов высших учебных заведений, аспирантов и преподавателей

Оптовая и розничная торговля

Объединение «Юристъ—Гардарика» 107082, Москва, ул Ф Энгельса, д 75, стр 10

Тел (095)261-9624,261-3123 Факс (095)261-6010

Розничная торговля

101000, Москва, Лубянский пр,д 7, стр 1 (стм «Лубянка», «Китай-город») Тел (095)928-2312

119841, Москва, ул Знаменка, 10 (ст м «Арбатская») Наш фи'шси Санкт-Петербург, Невский проспект, д 85/11 (вход с ул Гончарной, д 11) Тел (812) 168-4928

ГдрОлраКа

GC. Фролов

Социология

Учебник

3-е. изд., доп.

М.: Гардарики, 2000. Переплет. 344 с: ил.

ISBN 5-8297-0007-7

Рассматриваются основные понятия и концепции социологии, которые дают представления о социальных структурах и процессах, происходящих в обществе, о целях и задачах социологии, способствуют формированию целостного образа окружающего социального мира Учебный материал пособия является результатом обобщения идей и концепций многих отечественных и зарубежных учебников, научных монографий, а также идей и разработок, выполненных автором Материал представлен в простой и доступной для изучения форме В настоящее издание (2-е изд М Логос, 1996) включена глава «Коллективное поведение в массовом обществе» Рекомендован студентам и преподавателям вузов, специалистам, применяющим социологические знания в области управления

Оптовая и розничная торговля

Объединение «Юриспгь—Гардарчка» 107082, Москва, ул Ф Энгельса, д 75, стр 10

Тел (095)261-9624, 261-3123 Факс (095)261-6010

Розничная торговля

101000, Москва, Лубянский пр,д 7, стр1(стм «Лубянка», «Китай-город»)

Тел (095)928-2312

119841, Москва, ул Знаменка, 10 (ст м «Арбатская»)

Нашфичиал Санкт-Петербург, Невский проспект, д 85/11

(вход с ул Гончарной, д И) Тел (812) 168-4928