Ты восхитительна. Ты пишешь. Готовишь. У тебя есть первые экземпляры изданий стивена кинга и джеймса паттерсона.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 15Следующая ⇒

— Ты восхитительна. Ты пишешь. Готовишь. У тебя есть первые экземпляры изданий Стивена Кинга и Джеймса Паттерсона.

— И почему это опасно?

— Любовь — опасная штука, леди, — её глаза вспыхивают, когда я произношу это слово. — Очень опасная форма безумия, знаешь ли? И, я думаю, если позволю себе, то смогу влюбиться в тебя, — я беру свою тарелку со столешницы и занимаю место за столом. — Два человека вроде нас…

Ухмылка играет на её губах, когда она берёт свою тарелку и присоединяется ко мне за столом.

— Два человека вроде нас — что, Джастин?

Я запихиваю вилку с яйцами в рот и жую, проглатываю, перед тем как сделать глоток кофе, а она уже ждёт за столом.

— Люди вроде нас, знаешь ли… ты можешь представить, если у нас будут отношения? — она поднимает кружку с кофе к губам, медленно делая глоток, пока смотрит над её ободком на меня, одна бровь резко выгибается. — Два человека, одержимые идеей любить, — я хватаю её за руку, нежно удерживая её. — Это будет как *баный огонь, сжигающий всё на своём пути.

— Ох, правда?

— Абсолютно, — я приподнимаю и целую её руку. — Хотя я всегда любил играть с огнём.

— Тогда ты — пироманьяк? — улыбается она.

— Есть в тебе что-то, Мариса. Что-то глубокое и просто… — а здесь я подвожу черту, — …бесспорно другое.

Она бросает на меня взгляд, и тревожное чувство проползает сквозь мой желудок.

— Я уверена, что ты говорил это всем девочкам, — она смотрит вниз на свою тарелку, вилкой перемещая яйца по ней.

— Независимо от того, что ты слышала, я — не мудак. Я не *бу людям мозги, я с ними работаю.

Ох, ты, маленький лжец…

— Пожалуйста, только не заставляй меня ненавидеть тебя, — произношу я.

— Я никогда не захочу, чтобы ты возненавидел меня.

Мой телефон звенит, оповещая об смске. «Я тоже скучаю без тебя». Я запихиваю побольше яиц в свой рот, уставившись на сообщение.

— Ты в порядке, малыш? — спрашивает Мариса.

— Ага, — отрываюсь от телефона и встречаюсь с взглядом Марисы. — О, мм, да. Прекрасно. Просто прекрасно.

Я делаю глоток кофе.

— На улице вроде чудесно, — она смотрит в окно. — Хочешь пойти в Центральный Парк, чтобы пописать вместе?

— Я не знаю. Думаю, мне надо просто замедлиться, ты знаешь, возможно, просто пошататься вокруг дома, послушать немного музыки и пописать…

Её улыбка исчезает, она встает, подхватывает тарелки со стола и с грохотом убирает их в раковину. Я сижу и наблюдаю, как она расхаживает вперёд-назад перед раковиной.

— Ты видел Ансельма Адама в гостиной комнате? — спрашивает она.

Медленно я смотрю в гостиную, замечая ту же картину, что я повесил над своей кроватью.

— Ага, это безумие, ты знаешь у меня такая же над кроватью.

Её расхаживание прекращается, и она улыбается.

— Боже, у нас столько общего, не так ли?

— Да, — я провожу рукой вниз по моему лицу. — Так и есть.

Я подхожу к ней, хватаю её за бёдра и притягиваю к себе.

— Забрать тебя сегодня вечером, чтобы отвезти в Коннектикут? — мой телефон звенит снова.

— Пойду паковаться.

Я отступаю от неё.

— Упакуй что-нибудь сексуальное. Коротенькие шортики, — я указываю на неё, пока достигаю двери, — ...упакуй какие-нибудь шортики. Этот дерьмо горячее.

Она перекрещивает свои руки на груди и отставляет бедро в сторону, перед тем как я закрываю за собой дверь. Я шарю по стене рукой, когда иду к лифту. Я уверен, что как только я окажусь между её ног, вся эта тёмная и загадочная херня, которая притягивает меня, бесследно исчезнет. Несомненно.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности