Родственная любовь: сделал ли Колтер Стерлинг Кейт Харисон новой насечкой на спинке своей кровати.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 5Следующая ⇒

ГЛАВА 13.

КОЛТЕР

Как только машина затормозила возле дома, Кэтрин пулей вылетела из неё, словно за ней гнались адские псы. Это довольно-таки забавно. Она практически бежит к двери.

Я ловлю её за руку перед входной дверью и разворачиваю лицом ко мне. Её дыхание сбито, и я знаю, что это точно не из-за маленькой пробежки. Я изучил поведение Кэтрин ещё в Брайтоне.

— Роуз дома? — спрашиваю я и уже знаю ответ, но увидеть выражение её лица бесценно.

— Нет, — отвечает она. — Я буду наверху. Делай что хочешь.

— Спроси, чего я хочу.

— Нет. И тут установлена камера, — я делаю шаг назад и позволяю ей открыть дверь, но, как только мы оказываемся внутри, хватаю её за руку и прижимаю к своей твёрдости.

— Что, чёрт возьми, ты творишь? — спрашивает она.

— Тут ведь нет камеры, я прав? — уточняю я.

— И? — она гордо вскидывает свой подбородок, её челюсти сжаты. — Если её тут нет, то ты думаешь, что можешь меня вот так хватать и зажимать как какой-то пещерный человек?

— Спроси меня, чего я хочу, Принцесса, — повторяю я, прижимая её сильней.

— Я же говорила перестать меня так называть.

— Я перестану тебя так называть, когда окажусь глубоко внутри твоей киски, — отвечаю, задевая своим пальцем ткань платья. Её грудь поднимается, когда она глубоко вдыхает. — Так ты хочешь знать?

— Знать что, идиот?

— Хочешь знать, что я хочу?

— Что ты хочешь, Колтер?

Я скольжу рукой вдоль её плеч, борясь с желанием сорвать это платье ко всем чертям, но всё-таки удерживаю себя от этой затеи.

— Желаю услышать, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой этой ночью, и что сделаешь ты со мной, — наклоняюсь ниже, скользя к её шее, затем облизываю мочку уха кончиком языка. Когда решаюсь пустить в ход свои зубы, она подпрыгивает.

— Нет, — протестует Кэтрин, прикрывая шею своей рукой. — Если ты оставишь засос…

— Если ты не скажешь мне, чего хочешь, то я расскажу тебе, что собираюсь сделать с тобой, — я на минуту замолкаю, когда она скрещивает руки на своей груди. — Нет, не то, что я собираюсь сделать. А точно сделаю. Я трахну тебя на этом полу, прямо здесь, в фойе дома твоего отца.

— Ты так думаешь? — подразнивает она.

— Я знаю это, — отвечаю ей.

— И что? — шепчет она.

Я дёргаю её платье по бокам вверх, скользя своими руками по её бёдрам и затем обхватывая её попку, жар приливает к щекам Кэтрин. Она позволяет сорваться небольшому стону, когда я сильнее сжимаю её, пальцами впиваясь в кожу.

— Затем, я отнесу тебя в столовую, разложу на столе и примусь за твою восхитительную киску, сидя на стуле, на котором твой отец будет вечером ужинать.

— Колтер! — Кэтрин вскрикивает, прикрывая рукой рот, словно это не на шутку удивило её. Или завело. Но она и я знаем, что этот встревоженный акт невинности всего лишь шоу.

Она отталкивает меня и начинает уходить вглубь коридора. Я не ловлю её, пока она не достигает кабинета своего отца, но, как только она оказывается там, тут же нападаю на неё и прижимаю к косяку двери, как это было утром у её спальни.

— Офис отца? — спрашиваю её. — А это идея.

— Ни за что, — отвечает Кэт.

— Я ещё не закончил, — говорю ей.

— Не закончил что?

— Не закончил рассказывать, что сделаю с тобой, Принцесса, — я поднял её платье и отодвинул её трусики в сторону. Когда я ввожу свои пальцы внутрь её щёлки, она стонет. — Я познакомлюсь с ней поближе сегодня, моя маленькая сладкая киска.

— Что? — её веки опущены, и из-за этого кажется, что глаза закрыты от того удовольствия, приносимое ей моими пальцами. — Я… не… твоя.

— Это. Моё, — не знаю, почему это говорю, или какого чёрта на меня нашло. Я просто я. Возможно, хотел её разозлить. До этого момента никогда не желал заклеймить кого-то.

Она хватает меня за запястье, пытаясь остановить.

— Я не собственность, Колтер Стерлинг, — возражает она. — Просто чтобы прояснить. Твои пальцы внутри меня, но я не принадлежу тебе.

— Слишком громкие слова, Принцесса, — констатирую я, в то время как мой палец толкается в неё. — Это же неправда, ты знаешь. И это не обсуждается. Факт. Твоя киска моя. Ты принадлежишь мне.

— Просто заткнись, ладно? — выдохнула она. — Почему ты всегда такой… Мерзавец?

Мои пальцы выскользнули из неё, и она изумлённо смотрит на меня, открыв от удивления рот.

— Как же мне нравится, когда ты так на меня смотришь, — ухмыляюсь я. Положив руку ей на спину, завожу Кейт в кабинет и закрываю дверь.

— И что?

— А ты как думаешь? — спрашиваю я, снимая поло через голову и бросая на пол. — Я дам тебе это.

— Ты такой незрелый, — отвечает она. — И перестань снимать с себя одежду. Мы же в офисе моего отца. Это…

— Скандально? Запретно? Не то, чем занимаются хорошие девочки? — уточняю я.

Она исследует взглядом мою грудь:

— Не знала, что твой словарь настолько объёмный, Колтер. Думаю, сюда больше подходит отвратительно и грязно.

Я принялся за свои штаны, пока она наблюдала за мной.

— Грязно? Ты ещё просто не понимаешь значение этого слова.

— Почему ты снимаешь свои штаны в офисе отца? — задаёт она глупый вопрос. Ведь уже знает на него ответ.

— Ты знаешь почему, Принцесса. Потому что тебе нужно немного расслабиться. А кабинет твоего отца как раз подходит для траха. Ну, если хочешь, мы можем сделать это в столовой, но затем вернёмся сюда и продолжим.

— Нет, я не хочу, — возражает она. Но Кейт не двигается, её глаза сосредоточены на моём неприкрытом члене. — Предпочту…

Я поглаживаю свою длину, показывая ей отличное шоу.

— Ну же, иди сюда и оберни свой сладкий ротик вокруг меня, поглощая каждый дюйм, пока я не наполню его спермой.

— О боже, ты такой грубый, — снова её слова меня завели. Её рука больше не прикрывала рот, она покоилась на груди.

— Нет, милая, вот это грубо, — я метнулся к ней. Стоя позади неё, я нагнул её над столом и опёрся ладонями по обе стороны от Кэтрин. Она сейчас молчит, и всё, что я слышу, — её дыхание.

Я задираю над её попкой милую, кокетливую юбку белого свадебного цвета, чистую как свежевыпавший снег.

Я умираю, как хочу поместить свой член в неё.

Мне хочется отшлёпать её за то, что она умничает.

Так я и делаю. Замахиваюсь рукой и отпускаю сильный шлепок, красный отпечаток от моей ладони красуется на её попке.

Она возмущённо оглядывается через плечо. Но не убегает, а просто продолжает лежать на столе.

— Ты только что меня шлёпнул?

Я усмехаюсь:

— И это ещё только начало, но об этом потом.

— Женщинам что, нравится это дерьмо?

— Ты сейчас лежишь на столе своего отца, Принцесса, — резюмирую я, поглаживая место удара. — Ты тут одна с истекающей соками киской, так и скажи мне.

— Это не значит, что я на всё согласна, — но она всё ещё на месте, когда я стягиваю её трусики и бросаю их на пол.

— Как скажешь, сладенькая, — говорю я. — Вспомни, как ты кончала на мой язык.

— Колтер, — протестует она, но затем я раздвигаю её дольки, и её киска оказывается напротив моего рта. Я облизываю каждый дюйм её сладких губок, кружа снова и снова над её клитором, пока она, пригвождённая к столу, стоит без движения. Больше нет сопротивления, только стон:

— Колтер. Ох, Колтер.

Она снова и снова проговаривает моё имя, и это сводит меня с ума. Я продолжаю мучить её, но она делает меня чертовски помешанным. Втягиваю клитор в рот, а пальцы ввожу в её щёлку, в то время как она продолжает выкрикивать моё имя и от удовольствия выгибать тело. Она кричит его так, словно это единственное слово, которое она только знает во всём английском. Я запускаю язык в её сладкий вход.

— Колтер, — стонет она. — Не останавливайся. Я собираюсь… Я собираюсь…О мой Бог, Колтер! — вскрикивает она, кончая мне на язык, её соки покрывают моё лицо.

Я не собираюсь давать ей время на восстановление. Встаю и иду к моей одежде, достаю презерватив из своего бумажника и раскатываю его по своему члену по пути к ней.

Её лицо горит.

— Это было… — начинает она.

— Мне не нужны сейчас разговоры, — рычу. — Я твёрд как скала, и мне необходимо оказаться внутри тебя.

— Колтер, я… — она что-то говорит, но я не буду выслушивать это дерьмо. Эта девушка достаточно меня испытывала.

— Прекрати эту болтовню. С меня уже достаточно. Я так долго мечтал тебя трахнуть.

Лицо Кэтрин снова краснеет.

— Ты мечтал обо мне?

— Нон-блядь-стоп, — я скольжу по ней руками, моя грудь прижата к её спине, мой твёрдый член упирается в её нежную плоть, затем опускаюсь к груди и передвигаю руки к её бёдрам. Юбка платья собралась на её талии, она стонет и ещё сильней надавливает на мой член. — Ты ведь тоже обо мне думаешь. Скажи, что делаешь это.

— Да, — отвечает она так тихо, что я еле могу её расслышать.

— Разведи свои ножки, — командую я. Больше не хочу всех этих игр. Я нажимаю кончиком члена на её вход. — Скажи мне снова. Ты думала о последнем разе, когда я тебя трахал?

— Да, — шепчет она.

Я толкаюсь в неё нежно, несмотря на то, что она нагнута над столом своего отца, а её соки стекают по ногам, поэтому скользнуть в неё не составило никакого труда. Она чертовски тугая, и немного удивляет, что Кейт смогла меня принять. Но она это сделала, её уступчивость помогает мне скользнуть глубже. Она толкает свои бёдра мне навстречу и сладко стонет.

Я медленно в неё вхожу, мои руки лежат на её бёдрах.

— Ты мечтала обо мне в то время, когда касалась себя?

— Да, — говорит она тихо. — Да. Да.

— Коснись себя сейчас, — командую я, и она повинуется, касаясь своего клитора пальчиками. Поднимаю одну руку и тяну за лямку её платья, та не поддаётся, поэтому я разрываю ткань и пробираюсь под чашку её лифчика. — Ты кончала, мечтая обо мне внутри себя?

Она снова стонет и интенсивней ласкает себя. Её киска такая влажная, что я не могу остановиться и трахаю её жёстче и сильнее.

Её рука скользит по столу, смахивая в разные стороны важные документы, над которыми так усердно работал её отец. Представляю выражение его лица, если бы он увидел свою дочь в этот момент.

— Ты думала о моём члене, пронзающем эту тугую маленькую киску снова и снова?

— Да, — Кейт судорожно двигает рукой по своей влажности, и киска начинает сильнее сжиматься, я знаю, что она уже близко. — Блядь. Колтер… Да.

— Ты хотела этот твёрдый член внутри себя, — говорю я, сильнее сжимая её бёдра. Я уже близко. — Ты очень хотела этот чёртов член, хотела почувствовать мою сперму. Скажи это.

— Да, да, — стонет она.

— Повтори.

— Ох, Боже, — стонет она. Кейт снова шевелит рукой, задевая что-то на столе, и это что-то падает с глухим стуком на пол, но меня это не волнует. — Я собираюсь…

— Чёрт, Кейт, я тоже уже близко, — говорю я до того, как кончаю, погрузив свой член одним толчком в неё, впиваюсь в её бёдра и ещё раз толкаюсь. Её стон слышится на весь дом, и, когда она кончает, её мышцы сжимаются вокруг моего члена, выжимая из него каждую унцию спермы.

Я тяжело дышу, мои пальцы всё ещё впиваются в её плоть, проходит какое-то время, прежде чем я могу нормально мыслить. Когда выхожу из неё, стягиваю презерватив и ищу мусорное ведро, куда бы смог его выкинуть.

— Не смей, — шипит она на меня.

— Что?

— Просто не оставляй его где-то здесь, — говорит она, оглядываясь вокруг. — Дерьмо. Думаю, мы это сломали.

Она поправляет своё платье и приседает на корточки, подбирает лоток для писчей бумаги, очевидно, треснувший вдоль края.

Я хватаю бумагу со стола и заворачиваю туда презерватив, затем кладу его в джинсы.

— Много оргазмов всё-таки помогают справиться с твоей напряжённостью.

Она складывает все разбросанные бумаги на столе, пока я натягиваю на себя рубашку поло.

— Это то, что ты пытаешься сделать? — спрашивает она, возвращая лоток для бумаги на место, и ищет клей. — Думаю, было очаровательно, что ты добился своего и трахнул меня, но это ещё не делает из тебя Прекрасного Принца.

— А ты в этом сценарии Золушка? — парирую я. — Потому как сомневаюсь, что Золушка была сукой, — она поднимает книгу и бросает в меня, и та задевает мою руку. — Тебе что, двенадцать?

— Ты назвал меня сукой, — говорит она, а её глаза искрятся злостью. — Чего ты, чёрт возьми, ожидал?

— Я не называл тебя сукой, — возвращаю книгу на её место на столе. — Я сказал, что не припоминаю, чтобы Золушка являлась таковой.

— Подразумевая меня.

— Ничего не подразумевая, — говорю я. — Нечистая совесть?

— Ты самый раздражающий человек, которого я только встречала, — её попка прижата к столу, и я становлюсь перед ней. — Ненавижу тебя, — у неё самый трахабельный ротик, который я только видел.

— Взаимно, — отвечаю ей, прежде чем мой рот опускается на её, подминая под себя её губы.

ГЛАВА 14.

КЭТРИН

Колтер и я трахаемся. Я имею виду, очевидно, не в этот самый момент. Но мы трахаемся. Ну, так, в основном. Это вроде нашего статуса. Если бы мне пришлось объявить об этом на весь мир, то это звучало бы как «всё сложно». Хотя лучше «чертовски сложно». Должен быть такой статус, и теперь я даже думаю об этом.

Как будто мой мозг не может переварить информацию. Он словно переключил во моём теле что-то, превращая меня в самый большой стереотип: напряжённая девственница, потерявшая свою V-карту, становится за одну ночь секс-одержимой маньячкой.

Я ненавижу быть долбаным клише. И буду повторять себе, что это не так.

Ладно, трансформация не произошла за одну ночь. Это заняло месяц.

Месяц мечтаний о нём и его прекрасном члене.

Месяц раздумий о том, что всё это похоже на одну ночь с ним.

Да, теперь я стала одной из этих девчонок. Одной из тех девчонок, которые опьянены Колтером. И теперь я стала Колтером в женском варианте, одержимой сексом. Я просто зациклилась на том, чтобы забраться в его штаны.

Я стою на приставной лестнице в библиотеке. Это звучит претенциозно, знаю, библиотека нашего дома у озера.

Но библиотека — моё место. Отец терпеть не может его и работает в своём офисе. Так что оно стало моим. Это белая, просторная, небольшая комнатка, расположенная в углу дома с одной стеной, на которой размещены книжные полки, и есть одна из тех лестниц, которая двигается на всю высоту стены. Здесь даже есть укромный уголок для чтения.

Я пробежалась пальчиками вдоль линии книг, не разыскивая какую-то конкретную. Я действительно ищу отвлечение от Колтера. Не знаю, где он сейчас, но знаю, где он был этим утром. Мы вместе принимали душ: он прижимал меня к мраморной плитке, когда был глубоко внутри моей киски. Я всё ещё чувствую боль между ног, но из-за его отсутствия.

За последние три недели мы прятались по всем углам дома, скрывая нашу интрижку, Колтер почти всегда ускользал коридорами или пробирался ко мне в комнату через дверь, которая вела на наш общий балкон.

Не знаю, что Роуз думала, когда делала нас соседями по комнатам. Хотя я подозревала, что она что-то задумывала, ведь у неё были такие планы насчёт меня. Но ты должен быть злонамеренным, чтобы хотеть какие-то отношения между мной и Колтером. Я хочу сказать, что трахаю его, но он по-прежнему самый раздражающий меня человек.

Мой отец и Элла постоянно в отъезде, большую часть времени проводят в Округе Колумбия. У нас есть дом, где только Роуз проводит первую часть дня. Я, конечно, переживаю, чтобы она нас не застукала, но Колтер говорит, что всё будет в порядке. Он просто включает своё обаяние, хваля её выпечку и флиртуя с ней, и она теряет бдительность, как и любая другая женщина.

Неохотно, но должна признать, что вижу Колтера очень привлекательным. Он может быть ещё той очаровашкой, когда захочет.

— Эй, сладенькие сиськи, — позвал он нежно, и я уставилась на него, смотря вниз и видя его с этой глупой улыбочкой на губах. Да, Колтер ещё та очаровашка, точно.

— Я так инфаркт получу, — сделала шаг вниз, но его рука тут же легла на мою ногу, и я закусываю свою нижнюю губу, когда его рука скользит под мою юбку.

— Я кое-что придумал, — говорит он, накрывая ладонью мою попку.

Я никогда не могу сделать глоток воздуха в те моменты, когда он меня касается, поэтому держусь одной рукой за лестницу, а второй пытаюсь сбросить его руку с попки.

— Прекращай трогать меня.

— Почему? — спрашивает он, игнорируя мои наставления. Он замирает, когда осознает, что под низом ничего нет. Он садится на корточки позади меня и заглядывает под мою юбку. — Без трусиков.

— Ты же прекрасно знаешь, почему я попросила тебя остановиться, — выговариваю ему. — Мой отец и Элла прибыли домой прошлой ночью, и они могут быть где-то поблизости. И то, что я не надела трусики, ничего не значит, — жалкая и ничтожная ложь. Когда я одевалась, думала о Колтере. Не надеть трусики было специально для него.

Рука Колтера ложится мне на спину, страхуя, пока я спускаюсь ниже по лесенке. Он запускает пальцы между моих ног, прижимаясь к моему входу.

— Ты лжёшь мне, Принцесса, — говорит он. — Твой отец и Элла куда-то уехали, и это значит, что мы одни. И ты забыла надеть трусики для меня.

— Это неправда, — шепчу я, но толкаю свою задницу назад, чтобы вновь ощутить его пальцы. Его большой палец дразнит вход моей попки, и это заставляет моё тело трястись от напряжения. — Мы не должны этого делать… не здесь, — или здесь. Я должна прекратить делать это.

Он отвечает мне своими пальцами, проникающими в мою сочащуюся киску.

— Я решил, что с этого момента ты носишь платья. Без трусиков. Только юбки.

Я смеюсь, но у меня больше выходит стон, нежели смех, когда его другая рука касается моего клитора.

— Когда ты, блядь, решил, что можешь указывать, что мне делать?

— Мы уже поднимали эту тему раньше. Я имею на это полное право.

— Ты сумасшедший, — не могу нормально мыслить, потому что моё тело тонет в наслаждении. Но какой-то звук, донёсшийся из коридора, приводит меня в чувство. — Дерьмо. Остановись.

Раздражение появляется на его лице, но он всё же убирает свои пальцы. И я думаю, что он реально меня послушался, разворачиваюсь и собираюсь сойти с лестницы, когда Колтер толкает меня обратно, хватая крепко за руки.

— Я хочу тебя прямо сейчас.

— Ты что, ничего не слышал? — спрашиваю; ступеньки лестницы давят мне в спину, и я бы поскользнулась и упала вниз, если бы он меня не держал. Я смотрю на него сверху вниз, моя голова чуть выше его. Я не должна быть такой увлечённой тем, как он смотрит на меня: его взгляд наполнен похотью. Я должна думать о том, что мой отец и его мать могут находиться где-то в этом доме и зайти в любой момент. Даже не представляю, как будет выглядеть лицо отца, когда он застукает нас в библиотеке.

— Я ничего не слышал, — отвечает он, скользя руками на мою задницу.

— Кто-то может войти, — протестую я. Но его пальцы очень отвлекают меня, поэтому не могу сосредоточиться на чём-нибудь ещё.

Я не могу быть одной из тех теряющих голову девчонок, сходящих с ума от небольшого кусочка члена. За исключением того, что он не небольшой, Колтер расстёгивает джинсы и достаёт свой член. Там нет ничего небольшого.

— Здесь нет замка на двери.

— А ты не надела трусики, — он достал презерватив из своего кармана. Я приподнимаю бровь, а он только ухмыляется. — Не переживай, я уже обо всём позаботился, поэтому не о чем волноваться. Никогда не знаешь, где может произойти ещё один перепих.

— Впредь я буду надевать трусики, когда ты поблизости, — шепчу я до того, как он захватывает мои губы в свой сладкий плен, поцелуй почти болезненный. Его язык встречается с моим, и между ними словно завязывается война, выражая наши чувства друг к другу.

Когда мы наконец-то отрываемся друг от друга, он строго смотрит на меня.

— Я сказал, никаких трусиков, — рычит он. — Юбка, и трусиков под ней не должно быть. Это новое правило.

— Ты не будешь придумывать для меня никаких правил, — говорю я.

— Это моё право, я так хочу.

— Ты что, отберёшь у меня их? — смеюсь я. — Удачи с этим, — я снова начинаю спускаться вниз, но внезапно он хватаем меня за грудь.

— Нет, — предупреждает он, одной рукой лаская мои тугие соски, а другой свой член. Его твёрдость упирается в моё бедро, и я становлюсь ещё более влажной.

— Что, трахнешь меня здесь? — спрашиваю я, мои руки покоятся на его плечах. — Я упаду.

— Обними руками мою шею, — шепчет он, и я повинуюсь, несмотря на все свои волнения по поводу того, что отец может нас застукать. Моя юбка задралась до талии, а груди саднят и упираются ему в лицо. Он зарывается в них, но не трогает мою юбку, вместо этого его губы целуют моё тело. — Обхвати меня своими ножками.

Я делаю это и каким-то образом скольжу вниз по лестнице, в итоге находясь лицом к лицу с ним, и тогда он погружает в меня свой член. Острота ступенек врезается в мои спину и задницу, но я так поглощена удовольствием, что не обращаю на это никакого внимания. Думаю, боль от этого может усилить мой оргазм. Я обвиваюсь вокруг него, но устоять нам помогает лестница. Он трахает меня жёстко, его толчки становятся настойчивее.

Это не нежно и романтично, это быстро и яростно, первобытно.

Каждый его толчок возносит меня выше и выше. Мы оба вели себя тихо, прекрасно осознавая возможность того, что можем попасться. Но одна единственная мысль об этом делает секс ещё лучше, более диким. Колтер заставляет меня отдаться наслаждению, отступая от контроля. Я никогда ещё такого не чувствовала с кем-то. Я не одна из тех девочек, которая бросает все предостережения на ветер и не волнуется о последствиях. Я не безрассудна.

Я стону его имя, когда он ещё сильнее врезается в меня:

— Блядь, да, Колтер.

— Ты собираешься кончить для меня, Принцесса? — спрашивает он.

— Да, — стону, его вопрос толкает меня к оргазму, и я растворяюсь в этом наслаждении. Он снова врезается в меня первый, второй, третий раз, когда кончает, и затем…

Чёртова лестница под нами падает, создавая металлический лязг и выходя из колеи, и опасно балансирует на полке.

— Чёрт! — Колтер хватает меня за руки и тянет вверх, как-то выскользнув из меня, его боксёры на заднице, а презерватив сполз на кончик члена.

— О мой бог, мы её сломали, — я смотрю на Колтера, а затем перевожу взгляд на лестницу. И не могу сдержать смех. Это не я. Я не одна из тех девушек, ломающих долбаные лестницы в библиотеке во время секса с парнем. Да что со мной не так?

А затем я слышу голос Роуз, доносящийся с другого конца коридора:

— Кейт, с тобой всё хорошо? Я слышала какой-то звук.

— Дерьмо, — Колтер тут же натягивает на себя джинсы вместе с боксёрами до того, как я успеваю моргнуть, и к тому времени, как Роуз заходит, он уже выглядит обычно.

— Что тут стряслось? — спрашивает она, окидывая нас взглядом.

— Я… Лестница вышла из пазов, — отвечаю я.

Колтер прерывает меня:

— Она пыталась достать одну из книг на полке, и лестница просто поехала вбок… Кто-то должен проверить здесь всё. Это же опасно. Со старыми домами всегда так, — он врёт так искренне, что я почти ему верю.

Роуз долго на меня смотрит, и я в это время пытаюсь не покраснеть:

— Ты пыталась достать одну из этих книг… по средневековой истории?

Я сглотнула:

— Я просто смотрела. Для исследования.

— Для исследования, — повторяет она. — Это хорошо, что Колтер был по близости и помог тебе.

Я прочистила горло:

— Да. Это очень хорошо.

Когда она уже дошла до двери, то повернулась:

— Рада видеть, что вы поладили.

Я смотрю на Колтера, когда она уходит:

— Как думаешь, Роуз знает?

Он пожал плечами:

— Возможно. Кого это волнует?

— Меня волнует, идиот, — отвечаю я. — Тебя разве нет? Что, если она скажет моему отцу? Что, если кто-то узнает? Поверить не могу, что мы сломали здесь лестницу, ради всего святого.

— Ради всего святого? — засмеялся Колтер. — Хорошо, бабушка.

— Я серьёзно, Колтер, — говорю. Я злюсь оттого, что он воспринимает всё так легко. — Каждый поступок имеет последствия.

Колтер стоит возле меня, и я ощущаю трепет от его близости. Я молча проклинаю своё тело за то, что оно так на него реагирует.

— Так что, если твой отец нас обнаружит?

— Его кампания пойдёт коту под хвост.

— Почему?

— Ты знаешь почему, Колтер, — отвечаю я. — Мы как бы… Станем родственниками.

— Нет, не станем, — возражает он. — Ты бываешь смешной. Потому что мы всего лишь сводные брат и сестра.

Я морщусь от его таких, казалось бы, простых слов, у него всегда всё так легко.

— Людям плевать, какова правда на самом деле, Колтер, — объясняю. Я злюсь на то, что он решает всё за меня так же, как и мой отец всегда это делает. — Они закатят скандал. Они повернут это в другую сторону. И всё это похоронит его кампанию и публичный образ.

Колтер водит пальцем по моей груди, и, прежде чем я успеваю возразить, по моей коже бегут мурашки. Чёртов Колтер.

— Почему это дерьмо так тебя волнует? — спрашивает он.

— Потому что он мой отец.

Колтер заливается смехом:

— Ага, он кажется лучшим отцом.

— Ты ничего не знаешь, — рычу я, защищая отца, несмотря на мои чувства к нему. Как же меня бесит этот парень.

Колтер наклоняется поближе ко мне и цепляет бретельку платья:

— Я прекрасно знаю, что ты не пай-девочка, которую так хочет видеть в тебе твой папочка, ребёнок с картинки для его кампании. Также мне известно, что ты неудовлетворённая, всё время идёшь на поводу своего отца, а я просто вытянул тебя из этой скорлупы, и поэтому ты так бесишься.

Вот теперь я ужасно злюсь. Кладу руку на его грудь и отталкиваю Колтера, но он хватает меня за запястья и крепко прижимает к себе.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — рычу я в ответ.

— Знаю, что ты живёшь по тем наставлениям, которые тебе велят выполнять, — парирует он. — Не думаю, что ты так хочешь поехать в этот чёртов Гарвард, готова стать юристом или долбаным врачом, как планирует для тебя папочка. Я вижу тебя с альбомом, постоянно рисующую. Ты должна взять себя в руки и отрастить грёбаные яйца, чтобы делать то, что ты хочешь.

Он полностью прав. Неужели Колтер настолько наблюдателен? Он заметил столько вещей обо мне. Я дёргаю запястья в сторону и сильно отталкиваю его.

— Да пошёл ты, Колтер. Ты такой чертовски лучший и могущественный, восставший против всех и вся, потому что слишком крут для подчинения кому-то. Но здесь ты подчиняешься своей мамочке, потому что… Да, почему? Она что, не хочет дать тебе чековую книжку? Думаешь, если начнёшь бунтовать, проявишь себя? Нет, это лишь будет означать, что ты полон дерьма.

Я вылетаю из комнаты до того, как он бы успел что-то сказать, гнев будоражит моё тело. Он просто кипит под моей кожей. Колтер такой самодовольный мерзавец. Ведёт себя так, будто в сто раз старше меня и всё знает о жизни. Он просто жертва целевого фонда, который никогда не узнает, что такое долг перед семьёй.

Позже я лежу в постели, голова покоится на подушке, пока я рисую с блокнотом на ногах. Знаю, что Колтер сейчас в своей комнате, потому что слышала, как его дверь захлопнулась, интересно, чем он там занят. Я пытаюсь выкинуть Колтера из своей головы и переключиться на что-то другое.

На что-то помимо Колтера.

Я сейчас рисую. Член Колтера.

Отрываю лист, комкаю его и бросаю в другой угол комнаты. Долбаный Колтер. И долбаные его слова, которые он сказал мне.

Я закрываю свои глаза, и образ мамы возникает в голове. Но мои мысли сейчас в другом месте. Думаю, Колтер всё же прав, я трусиха, которая боится возразить своему отцу. Поэтому я не сказала ему о Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе.

ГЛАВА 15.

КОЛТЕР

— Какого чёрта ты делаешь? — Кэтрин бежит по лужайке и машет руками словно сумасшедшая.

Чертовски горячая сумасшедшая.

Её каштановые волосы подпрыгивают на плечах, пока она бежит, безуспешно пытаясь натянуть юбку на свою задницу.

— Ты ненормальный?

— Ненормальный? Нет. Я жарю зефир, — снимаю зефиринку с палочки и кладу к себе в рот. Она смотрит на меня, её грудь тяжело вздымается, а щёки краснеют. Она выглядит так, словно только что получила оргазм.

Я не касался её целую неделю. Она просто не подпускала меня к себе после той нашей ссоры в библиотеке, когда мы трахались на лестнице.

Мне стоило после этого найти Кейт замену. Но я этого не сделал, потому что Кэтрин пробралась под мою кожу и надолго там засела. Словно какая-то болезнь.

Так что я решил стать на путь взрослого и вести с ней серьёзные разговоры. Поедая зефир.

— Хочешь? — спросил я.

— Ты не можешь здесь разводить костёр… Есть определённые правила, идиот, — кричит она. — Кто назовёт тебя нормальным после этого? И что за хрень ты тут… О. Мой. Бог. Это же моя одежда. Мои трусики. Моё нижнее бельё!

Я солгал… Я не собираюсь становиться взрослым. Пока что. Это один из самых мальчишеских поступков, которые я когда-либо делал.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь:

— Я же говорил тебе, что хочу тебя в юбках. Никаких трусиков.

Она выхватывает палку из моих рук и начитает тыкать ею в огонь. Пламя взмывает вверх, а затем искры начинают лететь в разные стороны. Схватив за руки, я притягиваю её к своей груди.

«Она там, где должна быть», — я не могу думать, когда её тело касается моего.

Но проходит какое-то мгновение, и она отталкивает меня.

— Ты что, психопат? — спрашивает она. — Кто сжигает чью-то одежду в костре? С тобой серьёзно что-то не так.

— Я куплю тебе новую одежду, — отвечаю. Но не говорю, что уже сделал это. Я заказал ей целый гардероб от какого-то чёртового модного дизайнера, стилист моей матери клянётся, что все цыпочки хотят носить эти шмотки. Я также заказал ей лучшие трусики и нижнее белье, какие только можно купить за деньги. Их выбирал лично я. Ещё я купил новые джинсы на замену тех, которые сгорели. Ну, я же не полный мудак.

Но никаких новых бабушкиных труселей не будет. Это новое правило.

Кейт стоит и смотрит на меня, её руки на бёдрах. Она злится. Если бы физически пар мог идти из ушей, то у неё точно он бы пошёл. Она резко сжимает свои ладошки в кулачки и начинает кричать, из-за чего мне становится смешно.

— Ты самый большой мудак, которого я только встречала. Ты абсолютно трахнутый на всю голову.

Я ожидал, что она ударит меня. Если бы я был девчонкой и какой-то парень сжёг мои трусики и брюки, я бы застрелился. Но она ничего из этого не делает. Просто разворачивается и идёт в дом, бормоча проклятия себе под нос.

Это чертовски разочаровывает.

Я ожидал, что она ударит меня или что-то такое. Ударит, а затем посмотрит на меня таким взглядом, которым одаривает меня, когда злится. Будто она не может решить — убить меня или всё же трахнуть. Очевидно, что я хотел, чтобы она выбрала второе.

Честно, я не ожидал, что она просто уйдёт.

Я беру огнетушитель и направляю струю на огонь. Думаю, мне придётся поднять ставки, если я хочу вернуть её в свою постель.

 ***

— Вы двое вообще слушаете? — сенатор Придурок рассказывал о мероприятиях, которые расписаны на всю неделю.

Он реально будет делать то дерьмо с флагом и обещаниями. Он почти так же смешон, как и моя мать вместе со своими великими планами на свадьбу. В гостиной у неё есть схема на мольберте, план рассадки, который они изучали вместе с сенатором, подняв одну руку к бровям, а второй прикрывая рот, когда стратегически решали, как кого рассадить на таком большом событии. Я удивлён, что они не развернули гигантский план прямо на этом столе, как это делалось в военные времена, чтобы просчитывать ходы.

— Я всё слышала, — отвечает Кэтрин, её голос эмоциональный. — Вечеринка в честь помолвки в пятницу.

— Знаю, что всё происходит очень быстро, — говорит Элла, её рука покоится на ноге сенатора. — И действительно не хочу, чтобы ты ощущала себя так, словно я пытаюсь занять место твоей матери, Кэтрин. Никто не сможет заменить её.

Я смотрю на Кейт, которая замирает, поднося вилку ко рту.

— Конечно, нет, — отвечает она.

Сенатор не ждёт, пока она продолжит.

— Никто даже и не думает, что ты пытаешься заменить ей мать, Элла, — говорит он, взяв Эллу за руку. — Кейт же так не думает, да? — Кэтрин открывает рот, но он снова её прерывает. — И она прекрасно понимает, что мы пытаемся всё сделать быстро, чтобы успеть в сроки с этой кампанией, не так ли?

Меня раздражает то, как он за неё всё решает, а она просто сидит, ковыряя вилкой в курице.

— Почему бы вам не позволить Кейт ответить за себя?

Сенатор переводит свой взгляд на меня, его лицо мрачнеет:

— Кейт только что ответила сама за себя.

Элла выглядит потерянной. Она не очень хороша в такого рода ситуациях.

— Кэтрин, — говорит она. — Я знаю, что твоя мама была особенной женщиной и не пытаюсь идти по её стопам. Я…

— Серьёзно, — говорит Кэт, бросая на меня раздражённый взгляд, который заставляет пожалеть о своём остроумии, — это не такое великое дело. Хочу сказать, что это многое значит для вас ребята. Я рада за вас. Но я уже взрослая. Мы все здесь взрослые. Люди вступают в повторный брак всё время. Я ничего не могу вам пожелать кроме счастья.

— Спасибо, Кейт, — отвечает сенатор.

Я пишу сообщение Кейт.

«Лгунья».

Она смотрит вниз на свой телефон, а затем откладывает его в сторону, игнорируя меня.

— Элла, если тебе понадобится помощь здесь в чём-то, дай знать.

Улыбка появляется на лице моей матери.

— Спасибо, Кэтрин, — говорит она. — Это так мило с твоей стороны. Думаю, мой стилист привезёт несколько платьев для свадьбы, и я попрошу её, чтобы она организовала эту свадьбу в лучшем свете. Если ты не хочешь предложить свои варианты.

Кэтрин кивает:

— Конечно.

— Ох, она упомянула мне, что привезёт твой новый гардероб, — говорит Элла, глядя на меня. — Она также сказала, что ты попросила Колтера, чтобы он ей передал сделать это.

Кейт замирает, когда вытирает салфеткой уголок рта.

— Она сделала?

— Конечно, — отвечает Элла. — Я рада, что Колтер помог в этом тебе. Она привезёт летнюю одежду, платья и такого рода вещи.

Кейт кашляет в салфетку, но я не очень уверен в этом, потому что она может смеяться.

— Она бы могла одевать больше платьев во время кампании, — добавляю я. — Это более… функционально. Для кампании, я имею виду.

Смотрю на краснеющую Кэтрин, но сенатор спасает её от этого.

— Это очень хорошо продумано, Колтер, — соглашается он. — Точно. Платья. Выглядят более женственно и подходят ко всему.

— Да, — киваю я. — Платья могут очень пригодиться.

Кейт кашляет на этот раз сильнее. Ага, я собой полностью доволен.

— Колтер, ты знаешь, кто опрокинул бочку на заднем дворе? — спрашивает Сенатор. Думаю, в этот раз Кэтрин может подавиться кусочком курицы.

Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею, — отвечаю я. — Возможно, садовник.

— Смешно, — говорит он. — Ты действительно не можешь вести себя ещё лучше. Мы возвращаемся завтра в Вашингтон, но вечеринка в честь помолвки в пятницу. Элла, планировщики и все остальные прибудут в течение следующих двух дней, полагаю?

— Завтра утром, — уточняет она. — Ты и Кэтрин должны руководить процессом, Колтер. Никаких вечеринок.

Я смотрю на неё, сама невинность.

— Разве со мной были проблемы с тех пор, как я здесь нахожусь? Могу я выбраться отсюда для одиночной вечеринки?

Элла прищуривается. Она мне не доверяет — это её право. Часть о вечеринках правда. Я не был ни на одной с тех пор, как приехал сюда. Не засунул свой член ни в одну девушку. Ну, кроме Кэтрин, конечно.

— Я не хочу увидеть это в газетах, — отвечает моя мать.

— Оставь в покое молодого парня, — говорит сенатор, указывая на меня с вилкой в руке. — Он вёл себя очень хорошо всё это время, и мы уже оставляли их одних дома. Как я и говорил, Элла. Правила. Если ты даёшь детям правила и ожидания, они буду соответствовать им. Колтер отличный пример этому.

Я стискиваю кулаки, он говорит обо мне словно о дошкольнике или собаке, которая должна выполнять команды.

— Ага, — соглашаюсь я. Старый Колтер уже давно бы разнёс здесь всё в пух и прах, услышав такое, а затем уехал бы на тачке своей матери. Но новый Колтер, трахающий дочь сенатора, не станет этого делать, потому что он собран и уравновешен. — Знаете, думаю, это на самом деле из-за хорошего влияния Кэтрин.

Она на этот раз кашляет ещё сильнее, и сенатор смотрит на неё с тревогой:

— Кэтрин, ты простудилась?

ГЛАВА 16

КЭТРИН

— Значит ты и твой горячий сводный брат, — говорит Джо. — Круто.

— Тут нет ничего крутого, — протестую я. Я слишком раздражена из-за того, что Джо постоянно интересуется мной и Колтером. Мы были на улице, сидели на причале, болтая ногами и наблюдая за тем, как рабочие устанавливали палатки, подготавливаясь к помолвке. Мой отец захотел, чтобы я следила за всем этим процессом. — Уф. Ты и правда думаешь, что Колтер горяч?

Как по команде, Колтер появляется на нашем общем балконе, и на нём ничего нет, кроме боксёров. Это выглядит так, словно он думает, что чёртова модель, — напыщенный павлин, совсем не думает о людях вокруг.

Да-да, о людях, которые останавливаются, чтобы на него поглазеть.

Он делает похожие вещи каждое чёртово утро, и так уже повторяется в течение трёх дней. Стоя у окна, он как бы намекает — посмотри, какой я твёрдый, — и это сводит меня с ума. Например, вчера он прижал свой член к стеклянной двери, при этом делая непристойные жесты языком и потирая свои соски. Он пытается соблазнить меня, и скажу вам, у него это отлично получается.

Джо стягивает свои очки на нос и показывает пальцем в его сторону.

— Да, он определённо горяч, Кейт, — говорит она. — Ты разве этого не видишь? Я имею виду, что думала, тебе нравятся такие чистенькие парни, а он… не такой с тату и пирсингом сосков, и… Дерьмо, у него отличная задница.

— Он отвратительная свинья, — протестую, мой тон звучит не столь убедительно, но я стараюсь. Не могу ничего поделать с тем, как мои глаза исследуют балкон, на котором он стоит, опираясь на перила и при этом куря, в то время как солнце играет на его мускулистом теле. — Плюс он курит.

Джо пожимает плечами.

— Не убедила, — говорит она.

— Он высокомерный и невыносимый.

— Разве ты не говорила, что он послал стилиста Эллы, чтобы тот обновил твой гардероб? — спрашивает она. — Ну, он точно не Сатана.

— Да, но… — я останавливаю себя. — Ты не понимаешь, — как объяснить, что Дьявол — испорченный, татуированный, пирсингованный, великолепный в постели — отправил мой грёбаный гардероб в огонь, потому что хочет, чтобы я носила платья без трусиков? Он точно безумец.

— Всё, что я понимаю, так это то, что ты живёшь с Колтером Стерлингом, — отвечает она. — Он словно… Легенда, когда дело доходит до траха.

— Джо! — она права, он имеет неплохую репутацию. Но что я на самом деле понимаю в сексе? У меня был только Колтер в этом плане. Возможно, он не единственный парень, который заставляет меня так слетать с катушек.

Конечно же, глядя на него в таком виде, меня посещают не очень приличные мысли. Я сжимаю свои бёдра вместе, разглаживая платье.

— Это одно из тех платьев, которое тебе купил Колтер? — спрашивает Джо.

Я закатываю свои глаза.

— Да.

— Выгладит дорого.

— Уверена, так и есть.

Джо пожимает плечами.

— Я могу занять его на время, — говорит Джо. — Пока не найду себе кого-то.

— Что? Ты и тот парень расстались? — просто Джо всё время меняет парней, поэтому я никак не могу запомнить их имена.

— На прошлой неделе, — она проводит ногой по воде. — Поймала его на измене.

— Какой мудак, — сочувствую я.

Она пожимает плечами.

— Не то чтобы я была верна, — говорит она. — Но обидно, когда всё это делают за твоей спиной.

Я не осуждаю в ответ.

— Мне жаль.

— Мне нет, — отвечает она. — Он был той ещё проблемой. У меня хорошие новости, кстати: сегодня будет вечеринка, и ты обязательно должна прийти. Когда возвращаются Элла и твой отец?

Я качаю головой в ответ:

— Прямо перед помолвкой. Через два дня.

— Тогда приходи, — говорит она. — И пригласи Колтера тоже.

— Колтера? — удивляюсь я. — Не думаю, что это хорошая идея, — не буду его приглашать, чтобы я там лицезрела, как он цепляет других девушек? Да, сейчас.

— Прекрати. Будет весело. Это же Колтер Стерлинг. Ты прославишься, если возьмёшь его с собой. Давай же. Потуси с нами, простыми смертными.

Я смеюсь, но, если честно, меня это задело, сложно быть богатым ребёнком. Как мне ещё реагировать?

Джо продолжает водить ногой по воде.

— Там будет очень горячие парни, которые не посещают школу для богатеньких. Парни с татуировками.

Парни, как Колтер. Я снова смотрю на балкон, теперь он пуст.

— Хорошо.

— Серьёзно? — кричит она. — Ты не шутишь, ты, правда, придёшь на вечеринку? Выпивка и парни?

— Я же ответила, хорошо? Ты утомляешь меня.

— Ты никогда раньше не соглашалась, — говорит она. — Я, блядь, просто поверить в это не могу. Это круто, я думала, что и в этот раз получу твой отказ. Что с тобой случилось?

Что со мной случилось? Колтер со мной случился.

Колтер трахнул меня на столе моего отца в офисе. Колтер трахнул меня на библиотечной лестнице. Горячее дыхание Колтера на моём животе, его лицо двигается всё ниже и ниже, тёплая вода льётся на нас сверху. Мои губы на его члене, его солоноватый вкус на моём языке.

Дерьмо.

Я несколько раз моргаю, чтобы стереть картинки в голове. Мне безусловно нужно встретить кого-то ещё, чтобы забыться. Нужно что-то грязное и порочное, чтобы выбросить мысли о Колтере.

— Колтер должен пойти с нами, — говорит она, возвращая меня в реальность.

— Ты что, им одержима? — рычу я. — Никакого Колтера.

— Хорошо, никакого Колтера, — соглашается она, смотря на меня обиженным взглядом. — Не понимаю, почему ты его так недолюбливаешь.

— Я не недолюбливаю его, — защищаюсь. — Я просто не… Он раздражает, и точка. Не хочу, чтобы он испортил мне веселье.

Она смеётся.

— Ага, хорошо, я поняла. Кто-же захочет, чтобы новенький сводный братик таскался за тобой на вечеринке? — она поднимается на ноги, а затем протягивает мне руку и поднимает меня. — Будь готова к десяти, хорошо? Я напишу.

***

— Я говорю, здесь слишком громко, — кричу я.

Джо протягивает мне пластиковый стаканчик, наполненный пивом, затем подносит руку к уху и что-то кричит, я её не слышу, но могу прочитать по губам.

— Я не слышу тебя!

Какой-то парень стоит позади неё, одетый в кожаную куртку, хоть снаружи и прохладно, но внутри как в аду. Я вся потная в этом лёгком платье, одно из которых прислала мне стилистка Эллы.

Я до сих пор не простила Колтеру тот случай, когда он сжёг мои вещи. Сегодня утром я обнаружила на своей кровати новые джинсы вроде тех, что у меня были раньше, он даже записку не удосужился оставить.

Часть меня была в шоке от того, что он всё это затеял, что я увидела все самые крутые бренды на своей кровати. Это, наверное, не было таким уж лёгким занятием, даже если он кого-то нанял для этого.

Должна признать, я чуть не натянула те джинсы на сегодняшнюю вечеринку, но стилист подобрала очень горячие модели, но мне они понравились. Обычно я такое не носила. Поэтому остановилась на этом сексуальном красном мини-платье, от которого — уверена — мой отец лишился бы дара речи, увидев меня в таком виде. Но моего отца не было дома, и он ведь не узнает об этом, правильно?

Джо откидывается назад на парня, в то время как тот тянет её рубашку вверх, скользя пальцами по оголённому животу. Затем он берет её за подбородок и целует, его руки касаются её груди.

Ну, очень неловко.

Я уже выпила своё тёплое пиво, и мне интересно, где могу достать ещё. Вот почему я не хожу на эти чёртовы вечеринки. В Брайтоне я сходила на одну такую во время весенних каникул, потому что застряла там на то время. Это было в чьём-то доме родителей в Хэмптоне.

И та вечеринке ничуть не была похожа на эту. Там не было тёплого пива, только дорогое шампанское и ликёр для детей, у которых был свободный доступ к неограниченным запасам. Там были модели. Не знаю, что за чёрт меня дёрнул туда пойти, но сейчас повторялось то же самое. После двух бокалов шампанского и нескольких дурацких попыток подката ко мне я села на заднее сидение такси и вернулась в свою спальню в Брайтоне.

Джо наконец-то приходит мне на помощь, выхватывает мой пустой стаканчик и отдаёт тому парню, который так страстно её целовал. Она хватает меня за руку и тянет в прихожую, где становится немного тише, хоть она тоже переполнена людьми.

— Ванная, — объясняет она.

Мы стоим за дверью, ожидая, пока ещё трое человек перед нами войдут оттуда, затем она заталкивает меня внутрь. Ну, по крайней мере, тут музыку не очень слышно. Она садится на унитаз и начинает писать, при этом без умолку болтая.

— Весело, разве нет? Я имею в виду, здесь шумно, но весело.

— Конечно, — я чувствую себя не в своей тарелке. Понятия не имею, почему Джо думает, что мне должно быть тут весело.

— Перестань, — говорит она. — Повеселись немного.

Я сажусь на унитаз, чтобы пописать.

— Кто был тот парень?

Она смеётся.

— Просто какой-то парень. Я перепихнулась с ним, не имеет значения. И мы повторим это снова, знаешь. И у него есть несколько горячих друзей. Я сказала ему, что ты придёшь со мной, — она открывает сумочку и достаёт какую-то бутылочку из-под таблеток. — Хочешь одну? Тебе нужно расслабиться.

Я качаю головой и на всякий случай спрашиваю:

— Что это?

— Расслабляющие таблетки, — отвечает она. — Нашла в тайнике матери.

— Не думаю, что ты должна мешать их с выпивкой, Джо, — начинаю я отчитывать её как родитель. Но она должна сама осознавать это.

Джо смеётся и машет руками.

— Уверена, что не хочешь? Давай, девочка. Ты должна немного отдохнуть от роли прекрасной сенаторской дочурки. Никто здесь не знает, кто ты. Да и никого ничего здесь не волнует. Блядь, живёшь же один раз.

— Я живу своей жизнью, — говорю ей. Мне обидно из-за неё, мне обидно из-за этой ситуации.

— Держи, — говорит она, протягивая таблетку. — Съешь половину, если не хочешь целую. Это поможет тебе расслабиться. Это не кокаин или ещё что-то подобное. Это по рецепту. От доктора. Помогает от нервов и прочего дерьма.

Я забираю таблетку и тяну к своему рту:

— Ладно. Всё равно.

Мы выходим из ванной и видим парня в кожаной куртке, стоящего там с двумя стаканчиками пива в руках, которые сразу же протягивает нам. Я беру стаканчик, но не пью, потому что боюсь смешивать алкоголь с этой таблеткой.

Он знакомит меня с двумя своими друзьями. Они ещё не настолько пьяные, как он, и выглядят старше. Один из них смотрит на меня так, словно я кусок свежего мяса, облизывая свои губы. Мне хочется убежать отсюда, но я делаю глоток пива, чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы.

Другой парень притянул меня ближе к себе, уводя от группы, под предлогом потанцевать. Хорошо, он очень горяч: голубые глаза, каштановые волосы, ровно подстриженные. Полностью соответствует.

Не знаю, сколько проходит времени, возможно, тридцать минут или что-то около того, когда я полностью расслабляюсь. Реально расслабляюсь. Я чувствую себя пьяной, в то время как моя голова находится словно в тумане и начинает кружиться — я хочу только спать. Парень, имя которого мне неизвестно, жмётся ко мне, упираясь в мои бёдра своей толстой эрекцией, пока мы несинхронно двигаемся под музыку.

Тот факт, что он твёрд как камень, вызывает у меня тошноту. Когда я пытаюсь высвободиться из его рук, он сильнее сжимает мои бёдра, но я отталкиваю его.

Не знаю, где сейчас тусит Джо, не могу нигде её найти, и мне срочно нужен свежий воздух.

Когда выхожу на улицу, холодный вечерний ветер касается моей кожи, и я начинаю дрожать. Несколько людей сбились в кучку и тусуются на газоне, несколько пар стоят около дома.

Иду в ту сторону, где нет людей. Я так чертовски устала, что просто хочу домой.

Пытаюсь вспомнить название службы такси в этом городе, но ничего не получается. Разблокировав свой телефон, я вижу сообщение от Колтера.

«Ты опаздываешь».

Фото с изображением его члена прикреплено к сообщению.

Я улыбаюсь, потому что ничего не могу поделать с этим, и, перевернув экран, под другим углом наслаждаюсь видом его члена. Колтер имеет не какой-то там хер. У него прекрасный ствол. Толстый. Пульсирующий и всегда готовый к действию.

Думаю, я пьяная. Пытаюсь понять, что же всё-таки происходит в моей голове. Чёрт, как пишется «великолепный»? Пофиг, напишу так:

«Ау. Ни 1 не сосёт».

Почему он выглядит таким твёрдым? Мои руки такие вялые. Я хотела сказать, что его член ещё никто не сосал, но получилось с ошибками.

«Что с твоей орфографией? Ты пьяная? Где ты?»

Я тяжело вздыхаю. Если бы Колтер перестал мне писать, то я бы смогла вызвать такси. Пытаясь удержаться на ногах, я пишу ему ответ.

«Да. Но не твоё собачье дело».

Я нажимаю «отправить», заставляя себе прекратить думать. Каким, блядь, образом набрать справочную? Телефон вдруг начинает звонить, и на мгновение я думаю, что это помощь из этого засранного списка.

— Где ты, черт побери?

Я молчу минуту, чтобы понять, кто же мне звонит:

— Не твоё собачье дело.

— Твой голос невнятный, Принцесса, — говорит он. — Ты пьяная. Скажи мне, где ты?

— На вечеринке, — отвечаю. — Я выросла, и ты не можешь меня опекать.

— Я, блядь, могу, — рычит он мне в ухо. Его голос напоминает мне о последнем разе, когда мы трахались, и я чувствую, как у меня начинает покалывать между ног. — Скажи мне, где ты. Я приеду и заберу тебя.

— Я вообще-то пытаюсь заказать такси. Брысь из моего телефона.

— Я сажусь сейчас в машину, — парирует он. Как он двигается так быстро? Он как супергерой. Я хихикаю от этой мысли. — Где ты?

— В доме.

— Где именно?

Я выпаливаю:

— Где-то. Не знаю. Я одета в то красное платье, не в джинсы. Мне это нравится, — слышу, как заплетается язык. Я пытаюсь вспомнить номер этого дома.

— Красное платье, — Колтер произносит слова тихо, и думаю, он очень зол.

— Ты на меня злишься? — спрашиваю я. Не знаю, что в этом смешного, но я хихикаю.

— Какой адрес, Кейт?

— Я как раз этим занимаюсь, Господи, — отвечаю я, оглядывая дом. — Тридцать четыре.

— Тридцать четыре что, Кейт? — спрашивает он. — Какой полный адрес?

— Откуда я могу знать это, воображуля? Тридцать четыре. Так написано на доме. Хей, ты назвал меня Кейт. Не Кэтрин. Кейт, — это, наверное, что-то значит, мне так кажется. Кейт. Мне нравится, как это звучит из его уст, поэтому повторяю это слово множество раз. Кейт, Кейт, Кейт.

Он игнорирует меня:

— Спроси кого-нибудь. Или посмотри на почтовый ящик. Ты на озере?

— Нет здесь никакого озера. Я где-то недалеко. Хей! Знаешь, где мы? — кричу я какой-то парочке. — Они посмотрели на меня как на сумасшедшую, Колтер.

— Спроси у них адрес.

— Ты что, прикалываешься? — спрашиваю его намного громче, чем кричала той парочке. — Какой адрес? — когда они наконец-то говорят его, я медленно повторяю Колтеру полученную информацию. — Ты раздражён, да?

— Я не издеваюсь над тобой, Кейт, — отвечает он. — Я в пятнадцати минутах от тебя. Где ты?

Я выдыхаю:

— Я только что сказала тебе. Почему ты мне надоедаешь с этим вопросом? У меня болит голова.

— Я имел в виду, ты на улице? Ты в безопасности?

— Да, я в безопасности, — спотыкаюсь, когда иду в сторону дома. — Мне нужно присесть. Тут так жарко, и парень, который танцевал со мной, был таким идиотом. Он был таким твёрдым, и это было похоже…

— Какой парень, Кейт? — его тон угрожающий. — Кто, блядь, касался тебя?

Я смеюсь:

— Какой-то парень. Мы просто танцевали.

— В том красном платье.

— Я выгляжу очень горячо, — говорю. Боже, что я болтаю? Мои слова такие неразборчивые. — Должна признать, что ты был прав. Платья действительно мне идут. Эй, кто-нибудь тебе говорил, что ты говоришь «трахать» слишком часто? Потому что это так. Трахать, трахать, трахать. Ещё ты часто это делаешь — трахаешься, я имею в виду. Намного больше, чем я ожидала.

Колтер рычит.

— Не двигайся ни на грёбаный дюйм, — говорит он. — Никто не имеет права класть на тебя свои руки, тебе понятно?

— Ты не владеешь мной, Колтер, — отвечаю я, мой телефон сдох.

Или я случайно отключилась. Точно не могу сказать. Сажусь на траву, не заботясь о том, что кто-то сможет увидеть мою промежность. Где сейчас Джо? Я старательно пишу ей сообщение.

«На улице. гд ты».

Я не получаю ответа, поэтому пытаюсь держать свои глаза открытыми и жду Колтера.

ГЛАВА 17.

КОЛТЕР

Она меня игнорировала. Кейт, чёрт побери, игнорировала меня после того, как высказалась какой я мудак, пока сама пила на вечеринке.

Она попёрлась на эту вечеринку, напилась и ещё надела то ёбаное красное платье.

Я выбирал ей это платье. Я даже не представлял, что она будет танцевать в нём на вечеринке с другим парнем, который будет касаться её.

Это красное платье было создано специально для Кейт, чтобы подчеркнуть все её сексуальные изгибы и длинные ноги. Могу представить, как она выглядит в нём в глазах всех этих возбуждённых парней.

Я сильнее вжимаю педаль газа в пол.

Я за гранью. Прошло некоторое время, пока я понял, что она отправилась на вечеринку. Это чувство страшнее в миллион раз, чем простой гнев.

Я лечу на всей скорости по дороге, не обращая внимания на правила и знаки. Если хоть один парень коснётся её своим грёбаным пальцем…

Я так сильно сжимаю руль, что костяшки пальцев побелели.

Я не мог ясно мыслить, даже когда достигаю дома. Автомобили стоят по обеим сторонам улицы, поэтому я остановился посреди дороги, оставляя включённым свет. Пройдя несколько шагов, я вижу её на газоне.

Вот она нелепо опирается на какого-то парня, который ведёт её в сторону дома.

— Что, блядь, ты делаешь? — кричу я. Кейт распахивает глаза, когда слышит мой голос, она очень одурманена.

— Я просто тут стояла, — произносит она нечленораздельно.

— Она со мной, — говорит мне парень. — Кто ты, блядь, такой?

Кейт морщит лоб и отпихивает его руку от своей.

— Нет. Он просто помогал мне подняться. Он водитель такси.

— Занимайся своим делом, — рычит он мне, но всё же отходит от Кейт, делая от неё шаг в сторону. В этот момент я ни о чём не думаю, и мой кулак встречается с его лицом. Я слышу, как хрустят его хрящи, и он падает. — Блядь, мой нос, больной ублюдок!

Я подхватываю Кейт на руки и несу в сторону машины.

— Тебе лучше не блевать в моей машине, — предупреждаю её.

— Ты его что, ударил? — бормочет она. Её голова покоится на моей груди, а я в это время вдыхаю аромат её шампуня, жасмин и лимонник. Она пахнет словно Таиланд, и мне становится интересно, была ли хоть раз эта малышка там.

— Да, ударил.

— Он не был водителем такси, — её голос еле слышно.

— Просто какой-то мудак.

— Ты спас меня.

Я не отвечаю, вместо этого пытаюсь открыть переднюю дверь своего автомобиля, придерживая её одной рукой за попку. Мне становится трудно дышать, когда я осознаю, как мало скрывает ткань платья, а её голая кожа упирается в мою ладонь. Сажаю её, а она в свою очередь улыбается мне пьяной улыбочкой.

— Я тебе нравлюсь.

Закатываю глаза, закрываю перед её носом дверцу и сажусь за руль. Мы молчим в течение нескольких минут, поэтому я подумал, что она уснула.

— Я тебе нравлюсь, — говорит она. — Ты приехал за мной.

— Ты в жопу набралась на вечеринке, — не отрываю глаз от дороги, отказываясь переводить свой взгляд на неё, сидящую на переднем сиденье в коротеньком платье. — Я бы был самым ужасным человеком в мире, если бы не приехал и не забрал тебя.

— Ты ударил в лицо того парня, — мурлычет она. — Ради меня.

— Это не значит, что ты мне нравишься, Принцесса. Так что уйми свою гордость, — я не смотрю на неё, потому что знаю, что мой взгляд меня выдаст. Она мне нравится, и это чистая правда.

Когда мы подъехали к дому, она снова повисла на мне, когда я помогал ей выбраться из машины.

— Сколько ты выпила? — спросил я, мои руки держали её, пока мы шли к дому.

— Один стаканчик пива.

— Какого черта… Ты что, под наркотой?

— И…

— И что? — она начинает отходить от меня, но спотыкается, поэтому мне приходится подхватить её.

— Мне не нужна забота. Я прелкасно — прекрасно — могу идти.

— Ага, ты так хорошо держишься на ногах, Принцесса, — говорю я и завожу её в дом, а затем пытаюсь доставить в спальню. Мне снова трудно дышать из-за того, что моя рука касается её оголённой задницы. Мой восставший член упирается в молнию джинсов в надежде выбраться на свободу.

— Я кое-что приняла, — мямлит она.

— Кое-что?

— Таблетку, — уточняет она. — Я была очень нервной. И Джо предложила попробовать.

— Твоя подруга Джо? — спрашиваю я, думая об убийстве Джо. — Она была на вечеринке?

— Да. Но я не знаю, куда она ушла.

— Она тоже напилась? — я тяжело вздохнул, укладывая её в кровать. — Дай мне свой телефон. Ты должна была рассказать мне об этом раньше, чтобы я смог вытащить и её задницу оттуда.

— Только не читай мои сообщения, — просит она. — Это личное.

— Расслабься, сладенькая, — говорю я саркастично. — Меня не волнуют твои сообщения. Я хочу убедиться, что твоя подруга не будет изнасилована хер знает кем.

Её глаза расширяются:

— Думаешь, это возможно?

— Нет. Конечно же, нет. Успокойся, — я разблокировал телефон и начал искать в списке номер Джо. Я звонил кучу раз, и меня всё время перекидывало на голосовую почту.

Клянусь, если мне придётся вернуться на эту вечеринку в поисках той цыпочки, я задушу кого-нибудь. Мои мысли прерывает женский голос.

— Это Джо? — спрашиваю я.

— Ага, а ты, чёрт возьми, кто?

— Джо! — кричит Кейт. — Это Колтер.

— Ох. Колтер, — она успокаивает кого-то на заднем плане. — Перестань, я буду здесь, Маверик, — Маверик? Мы в Нью-Гэмпшире или в долбаном фильме восьмидесятых?

— С тобой всё хорошо? — спрашиваю я.

— Да, а почему не должно быть?

Теперь я в ярости.

— Ты всё ещё на вечеринке?

— Не то чтобы тебя это касается, но я кое с кем уехала.

— Ты оставила подругу, чтобы перепихнуться с парнем? — Кейт тянется к телефону, но я отстраняюсь. — Она обдолбанная. Что ты, блядь, ей дала?

— Я думала, она зависает с каким-то парнем, — отвечает эта стерва и закрывает телефон рукой, разговаривая с тем мудаком. — Как зовут твоего друга? Дэн? Дэрек? — затем следует пауза. — Она ушла с Дэном. И ничего не пила, кроме пива.

Я глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться и не начать кричать на эту сраную шлюху:

— Что именно ты ей дала?

— В чём твоя проблема? — смеётся она. — Кейт была права, ты реально ещё тот мудак. Я дала ей одну таблетку, успокоительное, чтобы не нервничать перед вечеринкой. Она будет немного заторможенной, но придёт в норму.

— А затем ты дала ей пиво, — утверждаю я. Глубокий вдох. Выдох. Боже, занятие матери по дыханию все-таки пригодились.

— Один стаканчик пива, — отвечает она. — Это не убьёт её.

— И после всего этого ты оставила её в одиночестве с каким-то парнем, имя которого тебе неизвестно, — продолжаю я. — Ты, блядь, реально мозгов лишена? Знаешь, что с ней могло случиться?

— Утихомирь свой пыл, ковбой, — говорит она. — Думаю, девочка вполне может о себе позаботиться.

— Ты глупая сука, — я бросаю телефон, и мне неважно, где он приземлится, эта так называемая подружка Кейт — тупая стерва. Затем перевожу взгляд на Кейт, лежащую на кровати.

Голую.

Красное платье валяется мятой кучей на полу, лифчик и трусики лежат поверх него. Кейт уже перевернулась на живот и сейчас болтает ногами, глядя на меня через плечо.

У меня было желание сесть на кровать, закинуть Кэтрин на колени и отшлёпать её соблазнительную задницу так сильно, чтобы она поняла, как было глупо доверять этой подруге. Я в такой ярости, что еле могу дышать.

— Иди сюда, — зовёт она.

Я качаю головой:

— Не сегодня, Кейт.

Она делает обиженный вид.

— Я голая, лежу здесь перед тобой, говорю тебе идти сюда, потому что хочу отсосать. Твой. Член, — она специально делает паузы между словами.

Рыча, я всё же снова мотаю головой в отрицательном жесте:

— Этого не произойдёт, Кейт.

Мои слова звучат намного жёстче, чем я планировал произнести, она перекатывается и садится, её сиськи подскакивают.

Эти чёртовы сиськи. Мой рот наполняется слюной. Они идеальны. У девушек из Малибу такие же, но фальшивые, даже у цыпочек моего возраста. Знаете, как говорится в одной шутке? Получи сиськи на шестнадцатилетние. В то же время в Нью-Йорке почти никто не вставляет имплантаты, все девушки там состоят из кожи и костей, забивая свою голову диетами, чтобы стать такими тощими, что не остаётся ни груди, ни задницы.

Но сиськи Кейт не похожи на другие. Они дерзкие, более скромных размеров, но прекрасно смотрятся в моих руках, горсть совершенной плоти. И заставляют груди девушек, с которыми я раньше трахался, выглядеть… жалкими.

И вот эти прелести сейчас прямо перед моим лицом.

Кейт одаривает меня разочарованным взглядом, словно я отверг её. Дерьмо, если бы она только знала, какой я твёрдый, как хочу запустить своего дружка в её горячую киску…

— Ты собираешься отказаться от хорошего минета? — спрашивает она. Эти сладкие слова и «минет» заставляют мой член сильно напрячься, ощущение, что он взорвётся в любую минуту.

— Ты пьяна, Кейт, — говорю сердито. — Ложись спать, — я должен оставить её до того, как сдамся, но перед этим обязан убедиться, что с ней всё в порядке.

— Ты назвал мою подругу сукой.

Приподняв брови, я удивлённо смотрю на неё.

— Эта девчонка, которая дала тебе таблетки, потом пиво, а затем кинула тебя, не твоя грёбаная подруга.

— Ты не должен больше говорить это слово.

— Но это правда, я сказал, что думаю.

Кэтрин ползёт ко мне, а затем, схватив меня за талию, начинает расстёгивать джинсы.

— Мой отец не приедет завтра, — говорит она, смотря на меня своими большими, пронзительными глазами, её тушь размазалась. — Ты можешь трахать меня так громко и сильно, как хочешь, всю ночь, а затем проснуться утром и снова трахать.

Я переплетаю её руки со своими:

— Прекрати, Кейт.

Она высвобождает свои руки и тянет их к моей промежности, скользя одной из них по моему твёрдому члену.

— Ты хочешь этого так же, как и я.

Убирая её руку от своего члена, снимаю футболку и выскальзываю из джинсов, складывая их на кресло.

— На кровать, — командую я.

Она откидывается на подушку и выгибает своё тело так, что её сиськи подскакивают вверх.

— Знала, что ты согласишься.

— Я не давал своего согласия, — говорю ей, выключая свет, прежде чем лечь к ней в постель. — Кто-то же должен убедиться, что ты не перестанешь дышать этой ночью.

— Но я не умылась и не почистила зубы, — хнычет она. — И не готова ко сну.

— Так же, как и я, — говорю ей. — Смирись. Я никуда не уберусь с этой кровати и не собираюсь тебя целовать.

— Какой же ты сегодня жадина.

— Сказала девушка, которую я спас от хищника сегодня, — говорю я.

— Так что тут у нас? — её голова ложится на мою грудь, а рука ползёт вниз к боксёрам. — Ты носишь нижнее белье?

— Ага. А теперь будь добра, убери свои шаловливые ручки от моего хера.

Она повинуется, и не больше чем через тридцать секунд я слышу, как её дыхание становится ровным и размеренным.

А я лежу без сна, гадая, что, чёрт возьми, делаю, обнимая лучшую обнажённую девушку, которую когда-либо видел, в то время как у меня самый серьёзный случай посиневших шаров в истории.

ГЛАВА 18.

КЭТРИН

Жёлтый солнечный свет пробивается сквозь балконную дверь, а прохладный утренний воздух щекочет мою кожу. Я посмотрела в сторону, где должен был спать Колтер, а затем на открытую балконную дверь. Его здесь нет.

Не то чтобы я ожидала, что он останется после прошедшей ночи. Я подавлена. Но как бы я смогла посмотреть ему в глаза после того, что я говорила и делала, да ещё и парень, трахающий всех подряд, отказал мне прошлой ночью.

Я крадусь по коридору, пытаясь остаться незамеченной. После того, как чищу зубы и принимаю душ, я чувствую себя гораздо лучше. Но не по отношению к Колтеру. Один из самых печальных минусов прошлой ночи, что я помню всё предельно ясно.

Одеваюсь и возвращаюсь в спальню, когда Колтер показывается на моей стороне балкона с чашкой кофе в руке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Полностью униженной.

Лицо Колтера не выдаёт никаких эмоций. Он, наверное, ненавидит меня.

 — Держи, — говорит он, протягивая кофе. — Чувствуешь похмелье?

Я качаю головой.

— Нет. Думаю, дело в той таблетке.

Колтер смеётся.

— Чёртовы дилетанты.

— Заткнись. Никогда раньше не пробовала ничего подобного.

Он улыбается.

— Ну, должно быть, и после не захочешь.

— Я не планирую больше повторять, — делаю паузу, отпивая кофе. — Спасибо, что приехал за мной.

Он пожимает плечами, прислонившись к стене. На него надета синяя футболка, которая выглядит мягкой и вылинявшей. И от этого мне хочется прикоснуться к ней, но я остаюсь сидеть на месте.

— Ничего такого.

— Это очень мило, — говорю я. — Прости за… эм… За то шоу и за задницу, которой я была.

Колтер отталкивается от стены и подходит ко мне. Его промежность на уровне моих глаз, и мне хочется сорвать с него эти джинсы к чёртовой матери, но я не делаю этого, потому что трусливая курица. Но, похоже, ему всё равно. Он задевает пальцем мой подбородок и приподнимает моё лицо.

— Насколько помню, это ты сняла с себя всю одежду и набросилась на меня.

Моё лицо становится красным.

— Я была пьяна. Да, точно. Прости.

— Ты просишь прощение? — переспрашивает он. — Я разочарован, если так.

Я злюсь на его заявление, в то время как он проводит своим большим пальцем по моей нижней губе. Мне так и хочется пососать его, но я не делаю каких-либо попыток.  

— Ты единственный, кто отказал вчера. Я набросилась на тебя и предложила отсосать, но ты сказал нет.

Он рычит.

— Ты была пьяна, Кейт.

 — И? — спрашиваю. Я злюсь, но не останавливаю его, когда большой палец скользит по моей нижней губе, оттягивая её вниз. Хочу поцеловать его. До боли желаю его прикосновений, и это только усилилось после этой ночи, которую я провела в его объятиях.

— Это то, чего ты хочешь, Кейт? — спрашивает он, наклоняясь вперёд и кладя руки по обе стороны кресла, на котором я сижу. Его лицо в миллиметре от моего, наши губы почти касаются друг друга, моё дыхание становится сбивчивым, а сердце замирает. — Ты просила меня, чтобы я тебя трахнул, когда ты была обдолбанная и реально не осознавала, что делала? Или ты хочешь, чтобы я бегал за тобой как собачонка, когда ты захочешь трахнуться?

— Нет, — протестую я. — Это не то, что произошло.

Я касаюсь его губ своими, сначала это был нежный поцелуй, но затем он перерос в страстный, даже дикий — Колтер просто пожирал мой рот. Это было и больно, и приятно одновременно.

Он дёргает меня вверх и начинает расстёгивать мои джинсы, а затем пробирается к моим трусикам. Одной рукой стягивает их с моей задницы, а пальцы второй вводит в меня, движение грубое, но оно делает меня влажной.

— Это то, чего ты хочешь? — шепчет он мне в ушко. — Хочешь мои пальцы и член внутри себя при каждом возбуждении?

Волны удовольствия проходят сквозь меня от его прикосновений. Я так скучала по ним, долго не получая этого.

— Нет, — шепчу я, качая головой. — Да. Я не уверена. Это не то.

Он смотрит на меня, и на его лице злость.

— Вот именно, Кейт, — затем он убирает свои пальцы из меня и отталкивает, оставляя с желанием между ног.

— Ты злишься, потому что не смог трахнуть меня прошлой ночью? — спрашиваю я, не понимая его поведение.

— Конечно, Кейт, — отвечает он. — Это так. Или из-за того, что ты надела то платье и крутила своей задницей перед другими парнями, а когда ни один не повёлся, решила воспользоваться своим дорогим сводным братцем.

— Что ты несёшь, придурок? — говорю я, мой голос становится твёрже. Я застегнула свои джинсы, злясь на себя за то, что опустила свою защиту и допустила его к себе. Он сумасшедший. Он горячий и холодный всё время. Мне не нужно этого дерьма. — Какой-то парень подкатил ко мне на вечеринке, и сейчас ты ревнуешь? Я одеваю то, что хочу, и иду, куда хочу.

— Конечно, Кейт, — парирует он. — Я такой ревнивец. Вот почему не трахнул тебя прошлой ночью.

— Почему ты такой кретин сейчас? Прошлой ночью ты был таким милым. А в следующую минуту… становишься полным дерьмом.

— Конечно же, я полное дерьмо, Кейт, — отвечает он. — А ты хороший кусок задницы.

Боже, но почему он такой идиот.

— Это всё? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. — Да, я милый кусок задницы.

— Ох, точно, думала, я твой Прекрасный Принц или что-то в этом роде? — смеётся он. — Мы просто веселились, на этом всё.

— Пошёл вон, — рычу я. Закусываю нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Боже, я ведь не влюбилась в этого мерзавца… я не должна. Но почему он такой придурок всё время? — Убирайся нахрен из моей комнаты.

— Как скажешь, Принцесса, — он разворачивается и выходит на балкон, затем я слышу, как его дверь захлопывается.

Падаю в кресло, не в силах сдержать слёзы, текущие по щекам. Я больше злюсь.

Через несколько минут я вижу лежащий на столе блокнот. Обычно я держу его под матрасом. Кроме этого вечера. Прошлой ночью я сунула его под подушку, когда в комнату зашла Джо. Как я могла забыть?

Я подавлена и готова сквозь землю провалиться. Колтер наверняка видел мои зарисовки его… члена, чёрт, сколько их там? Меня сейчас стошнит. Он, наверное, думает, что я одержима им, жалкая девственница, которая не может его отпустить.

ГЛАВА 19.

КОЛТЕР

 — Ох, милый, ты выглядишь так элегантно, — говорит Элла, прикрывая рукой свой рот. — Это чудесный смокинг. Как думаешь?

— Ну, думаю намного лучше, чем те кожаные штаны, которые я надел на вашу с Ником свадьбу, твою прошлую любовь, — говорю я сладким голосочком. Её свадьба с парнем из музыкальной группы была смешной.

И дело даже не Элле, которая меня раздражает всё время. Дело в Кейт. Я избегаю встреч и не нахожусь в одной комнате с ней, за исключением обеда, когда сижу в угрюмом молчании. Элла же считает, что это из-за вечеринки в честь помолвки.

— Ты можешь хотя бы ради меня сделать весёлое лицо? — просит она.

— Рад, что ты наконец-то нашла своего козла отпущения, — говорю я. — Твоя мечта стать легальной наконец исполнится.

Я шокирован, когда она отвешивает мне пощёчину. Элла делала много вещей, но она никогда не била меня. Стилист, делающий замеры, быстро выходит из комнаты, ссылаясь на телефонный звонок.

— В какой-то момент ты должен повзрослеть, Колтер, и перестать вести себя как испорченное маленькое дерьмо.

— Ну, во мне течёт твоя кровь, мама, — говорю я, потирая щёку. — Я же твой сын, и как там говорят, яблоко от яблоньки недалеко падает, да?

— Я не растила тебя так, чтобы ты вёл себя как полная задница.

— Нет, — отвечаю я. — Ты вообще не растила меня. Отправила меня сначала в реабилитационный центр, военную школу, а потом в Брайтон, таким образом ты смогла прожить свои тинейджерские годы, развлекаясь с рок-звёздами. Теперь ты встретила кого-то столь могущественного и влиятельного, чьи руки могут тебя выдержать, и можешь пытаться симулировать обеспокоенность важными делами. Так что сейчас я нужен тебе обратно, чтобы играть роль хорошего сына.

— Это неправда, Колтер, — протестует она. — Я не знала, что мне с тобой делать — я сама тогда была ещё ребёнком.

Я пожимаю плечами.

— Ты сделала свой выбор, — отвечаю. — Так же, как и я, выдерживая это ради трастового фонда. Я играю до конца, но после лета конец, достаточно.

***

— Виски, — бармен смотрит на меня, качая головой.

— Ты ребёнок сенатора?

— Я ребёнок Эллы Стерлинг, — этот проклятый смокинг мешает мне дышать, сдавливая шею. Здесь душно, несмотря на то, что вечерний воздух прохладный. — Это проблема?

— Да, — ответил он. — Ты старшеклассник. Я не могу обслужить тебя.

— Я не в старшей школе. Но ладно. Плевать, — развернувшись, прислоняюсь к бару, смотря в толпу, которая собралась во дворе.

Вечеринку спланировали распорядители в течение двух дней, Элла просто добавила кое-какие штрихи. Двор был изменён в нечто, что выглядело, как белые огоньки и цветы, понатыканные везде и всюду.

Но минимализм не в стиле Эллы, несмотря на её предыдущие свадьбы. На бракосочетание с рок-звездой привели тигра, что было единственной стоящей вещью. Это же просто… скучно. Пока я не увидел её. Мы были в состоянии холодной войны с той ссоры в её комнате.

Она хотя бы должна была скрыть те рисунки от меня. Я лежал в ту ночь на кровати, пытаясь успокоить свой стояк, когда моя рука наткнулась на альбом.

Страница за грёбаной страницей с рисунками меня. Я опираюсь о перила балкона и курю. Я без футболки и в джинсах с расстёгнутой пуговицей. Моё лицо. Моя грудь. Мой член. Портреты меня с широко раскрытыми глазами.

Я мысленно ругаю себя, что был настолько глуп, связавшись с девственницей. Я попал в ловушку, но в этом нет продолжения. Овладеть её киской одно дело, но она явно увлечена мной. Чего я никак не ожидал.

Кейт говорит с каким-то парнем из школы, думаю, игрок по лакроссу, она уже встречалась с ним прежде. Эти чёртовы игроки и долбаная игра Брайтон Бинго сводят меня с ума. Я сжимаю кулаки, борясь с желанием разбить лицо этому придурку, когда её глаза встречаются с моими.

На ней белое платье, одно с тех, что прислал стилист Эллы. Теперь я уже сожалею, что она носит такие платья перед другими парнями. Оно короткое, едва доходит до середины бедра, украшено золотистым цветочным узором, который бросается в глаза, когда она движется. На её ногах белые сандалии, а в ушах золотистые серьги, волосы собраны наверху, но отдельные пряди спадают и обрамляют её лицо. Всё это делает её похожей на греческую богиню. Она даже понятия не имеет, что каждый присутствующий на этом вечере не сводит с неё глаз.

Кейт смеётся на то, что сказал ей парень, при этом коснувшись его руки. С меня, блядь, достаточно. Если она хочет флиртовать с каким-то другим парнем, то я не имею никакого желания наблюдать за этим.

Я несусь через задний двор, прорываясь сквозь толпу людей. Элла что-то говорит мне, но я не обращаю внимания, сбегая в дом через кухню.

— Всё хорошо, Колтер? — спрашивает Роуз, когда я захожу.

— Просто мне нужен перерыв, — я прохожу дальше, но она останавливает меня.

— Библиотека закрыта, — говорит она. — Там тихо, если ты хочешь уединиться.

Я беру её руку и пожимаю:

— Спасибо, Роуз.

Она улыбается, а затем отходит в сторону.

— Я понимаю, иногда такое бывает. Вы, дети, слишком эмоциональные. Хочешь, я сделаю бутерброд? Этими мелкими закусками не наешься. Ты, наверное, проголодался.

— Всё хорошо, — отвечаю я. Мне просто нужно поскорее уйти отсюда.

— Если кто-нибудь о тебе спросит, — шепчет она, — я ничего не видела.

— Ты ангел.

Роуз хихикает.

— Ты бредишь.

— Говорю, как есть.

Закрываю за собой дверь в библиотеку, меня встречает гнетущая тишина. «Кейт, наверное, сейчас в самом разгаре веселья», — говорю я себе. — «Это к лучшему». То, что было между нами, подразумевало только секс. Ничего более. Она не должна была рисовать страницу за страницей, изображая на них меня. А я не должен был думать о ней, спасать с той вечеринки и отклонять предложение секса, потому что не хотел причинить ей боль.

Я, блядь, больше не знаю, кто я такой на самом деле.

Кэтрин просто перевернула все вверх дном. Я не хороший парень.

В библиотеке есть бар, поэтому я наливаю себе немного виски. Тонущий в своей собственной тоске, я стараюсь не смотреть в окно.

Интересно, а что, если отвратительный игрок по лакроссу танцует с Кейт, прижимаясь к ней, скользя своими пальцами по её попке, шепча ей на ушко то, что хочет сделать. От этой мысли мне захотелось убить говнюка.

Вместо этого я проглатываю оставшуюся жидкость залпом, позволяя теплу обжечь моё горло. Я опёрся головой о стену, закрыв свои глаза.

Когда двери открылись, я поднял голову.

Рыженькая закрывает дверь, пересекает комнату и расстёгивает на спине своё чёрное платье, позволяя ему лужицей упасть вокруг ног. Если судить по кое-каким вещам, у неё натуральный цвет волос.

Ладно, чёрт. Было бы ещё лучше, если бы передо мной стояли рыжие близняшки. Она выжидающе на меня смотрит, руки лежат на бёдрах, на ней только чёрные туфли на шпильке.

— Ну? — спрашивает она.

Я не шевелюсь.

— Что ну?

— Я надеялась на другую реакцию. Ну, слышала, что ты любишь потрахаться, — она стоит неподвижно, гордо выставляя свою наготу напоказ, словно какой-то павлин. Не то чтобы она не должна этого делать. Её тело великолепно. За исключением её груди. Я не могу перестать думать о сиськах Кэтрин. Эти… меньше.

— Это то, что они сказали?

— И что? — спрашивает она. — Тебе не нравится то, что ты видишь? Или уже повидал столько цыпочек, которые снимают перед тобой платья, что для тебя это уже пройденный этап?

Её голос отталкивает. Мне надоела её болтовня. Я встаю, поднимаю платье с пола и отдаю ей.

— Я не заинтересован.

Но она не отступает, а наоборот хватает меня за воротник рубашки и трётся своим телом о моё.

— Перестань. Колтер Стерлинг не заинтересован? Я слышала, что ты хорош…

— Я же сказал, что нет. У тебя что, со слухом проблемы? — я отталкиваю её, а затем мой взгляд падает на открытую дверь.

Кейт стоит прямо здесь, не двигаясь, её глаза скользят между мной и обнажённой девушкой, которая стоит недалеко от меня. Она несколько раз моргает, и думаю, она готова разрыдаться. Но она просто качает головой и пятится.

— Кейт! — я бросаю мрачный взгляд на рыжую, которая вообще, кажется, не имеет никакого стыда, стоя голой в библиотеке. — Забирай нахрен свои вещи и проваливай ко всем чертям.

Выбегая из библиотеки, я высматриваю Кейт, но она уже на улице. Прохожу мимо кухни, направляясь к выходу тем же путём, каким вошёл, но останавливаюсь. Официанты выносят новую порцию еды, и я вижу Роуз, которая направляется в мою сторону.

Она одаривает меня взглядом:

— Ты расстроен.

— Разве ты не знала, что я вечно угрюмый ребёнок Эллы? — спрашиваю. — Я всегда расстроен.

Она кладёт руку на свою талию.

— Я не сказала, что злой, — отвечает она. — Я сказала расстроен.

— А есть разница? — я раздражён, но не хочу вымещать всё на ней.

— Есть большая разница между злостью и болью.

Я вымученно смеюсь.

— Мне точно не больно.

— Конечно, не больно, — она вытирает руку о свой фартук. — Но дело в том, как ты смотришь на неё и как она выбежала из столовой. Думаю, она вернулась на вечеринку.

— Понятия не имею, о чём ты.

— Конечно же, не имеешь, — отвечает она. — Но об этом не здесь. У меня много людей, которые ждут моего указаний. Мне нужно работать.

Тяжело вздыхая, делаю шаг на улицу, проходя мимо богатеньких зазнаек, политических друзей сенатора, одетых в смокинги, едва сходящихся на их животах. Их жены уже не молоды, но они так стремятся сохранить былую красоту, делая множество пластических операций на своих лицах. Моя мать пригласила сюда чуть ли не всех звёзд Голливуда.

— Колтер! — зовёт меня сенатор, моя мать как всегда держит его за руку. Она выглядит такой счастливой, что говорит о некотором количестве выпитых бокалов шампанского. — Я хотел бы познакомить тебя с конгрессменом Хиллом и его женой Барбарой. Колтер был принят в Йельский университет с этой осени.

Я остановился, уставившись на него. Вот это новость для меня, так как я никуда не подавал заявление. На самом деле методист в школе практически настаивал на отправке моих заявок ему, но я отказался. Зачем идти в университет, если у меня есть трастовый фонд?

Кроме того, нет никакого смысла учиться где-то для таких людей, как я. Мы должны жить на дивиденды, тратя наши деньги направо и налево, позировать для журналов, посещать светские мероприятия, а затем встретить девушку, которая будет пытаться сохранить свою молодость, тратя сумасшедшие деньги на пластические операции.

Моя мать смотрит на меня, ожидая:

— Ты планируешь пойти в Йель этой осенью, Колтер?

Улыбнувшись, я киваю головой.

— Очень надеюсь на это, — отвечаю. Я просто хочу поскорее уйти с этой долбаной вечеринки. Моя цель — найти Кэтрин, но зачем? Лучше, чтобы она думала, что я хуже, чем есть.

Пока не вижу её с этим неандертальцем-игроком. Я смотрю, как она хватает два бокала шампанского с подноса официанта, выпивая их один за другим. Кейт бросает на меня мимолётные взгляды, а затем поворачивается к парню.

Моя мать что-то мне говорит, в то время как жена конгрессмена касается моей руки, но я не обращаю на них никакого внимания. Всё исчезает, когда я наблюдаю, как Кэтрин подаётся вперёд, положив руку ему на плечо, а затем заправляет за ухо локон, наклоняет голову и, улыбаясь, закусывает нижнюю губу.

Так она улыбается для меня. Эта улыбка убивает меня. Это толкает меня за грань.

ГЛАВА 20.

КЭТРИН

Он разговаривает с моим отцом и с его партнёрами о «действительно важных вопросах», о предстоящей президентской гонке, и, о боже, мне кажется, что он только что сказал, что хочет обзавестись женой и детишками. Я касаюсь его руки и делаю вид, что всё, что он сказал, выглядит до ужаса смешным, но на самом деле Колтер всё ещё не покидал мои мысли. Я просто не могу выкинуть из головы… Колтера, который стоял с той женщиной в библиотеке.

Меня тошнит. Только от одной мысли о том, что он может трахать другую девушку, да ещё в библиотеке, мне становится плохо. Думаю, она замужем, потому как я видела её под ручку с пожилым мужчиной вечером.

Официант поднёс ещё шампанского, и я схватила ещё один бокал, несмотря на то, что уже выпила два перед этим. Я хочу, чтобы Чейз просто заткнулся. Он всё время говорит и говорит, бесконечный поток слов, и от этого мне хочется выколоть себе глаза.

Интересно, что будет, если я немного пофлиртую с Чейзом. Он не полный придурок. Возможно, если я с ним пересплю, то это поможет забыть о Колтере, который так сильно засел в моей голове. Ну да, у него есть член, и он прекрасно трахается. И больше я ничего о нём сказать не могу.

Поднимаю взгляд и вижу Колтера, стоящего передо мной.

— Простите, — говорит он, проталкиваясь своим плечом между мной и Чейзом.

— Что за нахрен? — вскидывается Чейз.

— Мне нужно поговорить с Кэтрин, — парирует Колтер. — Это значит, что тебе пора свалить.

Чейз выпрямляется и выпячивает свою грудь вперёд.

— Я с ней говорю, уёбок. Ты что, хочешь, чтобы я надрал тебе зад в твоём доме?

— Чейз, — поправляю я мягко. — Здесь не то место.

— Пофиг, — отвечает он, закатывая глаза. — Кто-то же должен вытрясти всё дерьмо из твоего сводного братца, который…

Колтер смотрин на него:

— Почему ты всё ещё здесь?

— Иди нахер, урод, — но Чейз поднимается и уходит. Я не смотрю ему вслед.

Но я очень зла на Колтера.

— Что, уже устал трахать рыжую? — шиплю я.

Он хватает меня за руку и наклоняется ко мне, окидывая меня взглядом, а затем отводит меня на несколько шагов в сторону. Бармен в это время смешивает свой напиток, но у меня есть подозрения, что он может слушать нас. Колтер шепчет мне на ушко:

— Это не то, о чём ты подумала, и я объясню.

Я отталкиваю его.

— Мне не нужны твои объяснения, Колтер. Это не моё дело, — но я должна убраться отсюда.

Проталкиваюсь сквозь толпу и направляюсь ко входу в дом. Знаю, что Колтер где-то позади меня, но, если честно, мне насрать на него. Мне хочется убежать от этих людей, и ещё я чувствую, что немножко пьяна от шампанского.

— Кейт, — Колтер произносит моё имя громко, затем тише, как только на кухне я проскальзываю мимо поставщика продуктов и направляюсь к столовой, где никого нет.

Я поворачиваюсь и смотрю на него.

— Что, Колтер? — спрашиваю я. — Ты можешь сказать мне нечто, что я хочу услышать?

— Это не то место для разговора, Кейт, —он кивает в сторону раздвигающейся двери, разделяющей комнаты, двери, которая едва позволяет скрыть какой-либо разговор.

— Может, нам стоит пойти в библиотеку. Не считаешь это место подходящим?

— Я уже тебе говорил, что это не то, о чём ты подумала, — повторяет он, растягивая каждое слово и оглядываясь через плечо в сторону кухни; самое последнее, чего мне хочется, чтобы нас кто-то услышал, и его обеспокоенность ещё больше раздражает.

— Ты прав, — шепчу я. — Я была, наверное, очень смущена увидев голые сиски и задницу. И не смогла нормально разобраться в ситуации.

С меня хватит этого разговора, и с меня хватит Колтера.

Я быстро выбегаю из комнаты и буквально взлетаю по лестнице, несмотря на эти глупые шпильки. Он следует за мной и, когда я уже у двери своей комнаты, настигает меня, его тело опасно близко к моему.

— Лучше тебе открыть эту чёртову дверь, — тихо рычит он.

Я остановила руку, которая уже приблизилась к замку на двери.

— Возвращайся к себе в комнату. Я не хочу с тобой разговаривать.

— Открой эту грёбаную дверь, пока кто-то нас не застукал, — повторяет он. — У тебя две секунды до того, как я сниму свои штаны, — его рука скользит по моему бедру, и я сбрасываю её.

— Не прикасайся ко мне. Ты отвратителен, — но я всё же открываю дверь. Он прав, кто-то может подняться по лестнице и увидеть нас.

Он закрывает за собой дверь, сильно хлопнув ей, а я иду к окну и задёргиваю шторы, прежде чем повернутся к нему лицом.

— Ты злишься, — говорит он.

— Я не злюсь. Мне просто не нравится дерьмо, которое ты создаёшь своими поступками.

Колтер скрещивает руки на груди и ухмыляется. Проблема в том, что в этом смокинге он просто неотразим.

— Ты, правда, думаешь, что я трахался с рыжей в библиотеке?

— Как ты можешь задавать мне этот вопрос, Колтер? Конечно, я думаю, что ты её оприходовал. Твоя репутация говорит за тебя.

Кажется, он разочарован.

— Независимо от того, что ты можешь думать, я не мудак.

Я смеюсь.

— Наверное, ты думаешь, что я идиотка, — произношу. — Или наивная дурочка, которую ты лишил девственности.

— Я не считаю тебя идиоткой или наивной, — отвечает он. — Поэтому ты знаешь, что я не трахал её, — он выглядит искренним, и мне почему-то хочется ему верить, но я не могу быть уверенной в том, что он не лжёт.

— Рядом с тобой стояла голая девушка в библиотеке, а её одежда была в твоих руках. Ты её трахнул.

— Кейт, я не мудак, — разъясняет Колтер. Отвлекаюсь на его рот, наблюдая за тем, как он говорит. Мне хотелось почувствовать его тёплое дыхание на своей коже. — Она была отталкивающей.

— Она была горячая, — возражаю я, — и голая.

— Сколько прошло времени, как я покинул вечеринку? — спрашивает он. — Десять минут? Пятнадцать? Этого времени хватило, чтобы выпить в библиотеке.

— Достаточно времени, чтобы её трахнуть.

— Ты трахалась со мной, Кейт, — говорит он, а его глаза встречаются с моими. — Так скажи мне, пятнадцати минут для меня достаточно?

— Как насчёт того, когда мы были в библиотеке тогда? — напоминаю я ему. — Ты долго там продержался?

— Лестница сломалась. Это не моя вина.

— Ты кончил до того, как она сломалась.

— Только потому, что ты кончила на мой член.

— И? Это что-то меняет?

Он поднимает руку и проводит пальцами по моей шее, цепляя ожерелье на груди.

— И… я не мог кончить, не дождавшись тебя, Кейт.

Я смеюсь:

— Уверена, ты говоришь об этом всем девчонкам.

Он прищуривается, когда смотрит на меня:

— Нет других девчонок.

— Я тебе не верю.

— Нет, веришь, — говорит он, проводя пальцем по моей щеке. Он двигается по контуру моей челюсти, а затем тянет меня за подбородок, чтобы я посмотрела на него. — Потому что ты знаешь, что это правда. После тебя не было ни одной.

Моё сердце пропускает удар:

— Но рыжая…

— Я её даже не знаю. Она вошла и разделась передо мной, — он наклоняется и целует меня, его губы буквально сплетаются с моими, движения нежные.

Я отталкиваю его, не в силах сдержать свой смех:

— Женщины просто так не приходят и не раздеваются.

— Они делают это для меня.

— Но это глупо.

— Я же звезда, — отвечает он. — Это не первый раз.

— И это было не в последний раз, — я снова зла на него.

Зла на саму идею того, что женщины вот так просто могут зайти в комнату и наброситься на Колтера. Я раздражена тем, что пульсация между моих ног становится всё сильней. Потому что от этого я теряю остатки своего разума, желая похоронить его член внутри меня.

— Мне нравится это ревнивое выражение, — шепчет он. — Это восхитительно.

— Я не ревную, — вру ему или себе, не уверена. — Просто не хочу, чтобы ты подцепил какую-нибудь венерическую заразу.

— Ревнуешь, — говорит он и снова завладевает моими губами. Он лижет мою нижнюю губу кончиком своего языка, и я делаю вздох, в то время как в мои мысли проникает похоть.

— Ты единственный здесь ревнуешь. Когда увидел меня с Чейзом на улице.

Он хватает меня за волосы, притягивая ближе к себе и набрасываясь на мои губы. Небольшая боль пронзает меня, когда он с жадностью начинает поглощать мой рот, а наши языки сливаются в единое целое. Моё тело горит, и руки Колтера начинают исследовать его. Я так долго не чувствовала его внутри себя.

Когда он наконец отстраняется, то не отпускает волосы, удерживая моё лицо.

— Ты чертовски права, я ревную, — рычит он. — Даже не думай о том, что снова сможешь заговорить с ним.

— Сказал парень, у которого была голая девушка в библиотеке. Какая ирония.

— Я не прикасался к ней. Я её выгнал, — заверяет он. — Она отвратительна.

— Она горячая. И ты мог к ней прикоснуться. Ты и я ничего не значим.

— Этот игрок по лакроссу и пальцем тебя не тронет, — злится он. — Ты принадлежишь мне.

— Что это, Колтер? — спрашиваю я. — Ты же тот, кто сказал, что просто веселишься. Ты же не хочешь «жили они долго и счастливо», помнишь?

Хватка на моих волосах стала сильнее, когда он притянул меня ещё ближе к себе, его эрекция упирается в моё бедро.

— А ты не хрупкая Принцесса, которая нуждается в любви с первого взгляда, — потягивает он, пробежавшись рукой по внутренней стороне моего бедра, и затем его палец касается моих половых губок. Я мокрая, из меня практически капает, и когда он это понимает, то снова завладевает моим ртом.

— И какая же я? — спрашиваю, когда могу сделать вдох.

— Ты самая раздражающая девушка, которую я когда-либо встречал, — отвечает он, снова сжимая мою волосы. Он хватает меня за грудь, окутывая теплом, и мои соски твердеют от его прикосновения.

— А ты…

— Ты никогда не перестаёшь бесить меня, — улыбается он.

Я смеюсь:

— Ты пещерный человек вместе с твоим…

Он сильнее сжимает мою грудь, посылая приятную боль по всему телу:

— Продолжай болтать, и я найду, чем занять твой ротик.

Я не могу сопротивляться. Колтер каким-то образом влияет на меня. Он уже что-то значил для меня после того, как я переспала с ним в первый раз. Той ночью он сделал меня полностью своей.

Мысль о его руке в моих волосах, а члене в моем рте делает мои ноги ватными.

— Это угроза?

— Испытай меня, Принцесса. Разбуди во мне зверя и увидишь.

— Тогда вперёд, — отвечаю я, опустившись на колени. — Скажи мне ещё раз, — расстёгиваю ширинку и беру его массивный член в свои руки.

Колтер стонет:

— Ты заноза в заднице…

Обвив свою руку вокруг члена, я лижу его снизу вверх, чтобы слизать смазку. Медленно скольжу губами по головке, пробуя его на вкус, запах; стоны Колтера гортанные. Затем я останавливаюсь и поднимаю свой взгляд на него:

— А ты придурок.

— Хорошо-хорошо, — отвечает он, стягивая мои волосы.

— Ублюдок, — мои слова превратились в стон, когда он потянул меня за волосы и силой толкнул член в мой рот. Обернув свои губы вокруг него, я с жадностью стала сосать.

— Чопорная, пуританская и правильная маленькая девственница, — говорит он, когда я наконец-то могу передохнуть от толкания его члена в моё горло, но его слова действуют на меня потрясающе.

Одной рукой беру его яйца, а второй провожу по всей длине, в то время как он стонет и отстраняется назад, позволяя мне взять контроль в свои руки. Спустя несколько минут его хватка ослабевает, и он отпускает меня. Я отстраняюсь от его члена и оборачиваю свою руку вокруг него, проводя по всей длине несколько раз.

— Тебе лучше вернуть свой ротик обратно, — предупреждает он грубым голосом.

— Я уже не девственница несколько месяцев благодаря тебе. А ты высокомерный, эгоистичный придурок, который не может думать ни о чём, кроме секса, — отвечаю, противясь ему.

— Ботаничка, — произносит он и запрокидывает назад голову, когда мой рот возвращается на его член, а язычок начинает парить по головке.

— Шлюшка, — парирую я, сильнее посасывая его головку губами, а рукой массирую его яички.

— Дерьмо, — ругается он, притягивая мою голову. — Соси его, Принцесса, ещё сильнее.

Но я этого не делаю и просто отстраняюсь:

— Я же говорила тебе перестать меня так называть.

— Иди сюда и продолжай делать с моим членом, что делала до этого, Принцесса, — рычит он. — Ты так сексуально выглядишь на коленях и с этим чуть открытым ротиком передо мной, что мне прямо сейчас хочется кончить на это милое личико.

Моя киска пульсирует от такого заявления. Я очень сильно хочу его.

— Я приму всё это в рот, — мой голос тихий. — Чудак.

Схватив меня за голову обеими руками, он трахает мой рот, его смазка начинает капать на язык, поэтому я предполагаю, что он взорвётся в любой момент. Я несколько раз хотела этого, но он останавливал меня до того, как кончал, и надевал презерватив, чтобы зарыться членом в мою киску.

Мне хотелось попробовать его.

— Чёрт, я собираюсь кончить, — говорит он, предупреждая меня, но я всё так же продолжаю заглатывать его ещё глубже. — Кейт…

Я стону в ответ, мой язык давит на нижнюю часть его члена, и чувствую, как он начинает терять свой контроль.

— Дерьмо, Кейт, — рычит он, его руки зарываются в мои волосы, удерживая меня на месте, когда его семя ударяет мне в рот. Я глотаю первый раз, потом снова, а его член все продолжает изливаться в моё горло.

После того, как он кончил, не теряя ни минуты, он поднимает меня на ноги и тянет к себе.

— Твой чёртов рот, — говорит он.

— Молчи, — говорю я. — Я что-то не так сделала, да?

— Твой рот чертовски восхитителен, — улыбается он. — И ты должна открывать его только для моего члена. Скромница.

— Спасибо за великодушное предложение. Избалованный ребёнок.

— Я могу быть очень великодушным, — говорит он. Он по-прежнему одет в свой смокинг, его рубашка немного помялась, хотя он и был всё время на ногах. Колтер снимает свой пиджак и аккуратно кладёт на мой стул. Оглядывая мою комнату, он командует. — Раздевайся. Сейчас же.

Я закатываю глаза:

— Как романтично.

— Ты уже знаешь, что я не могу любить. А ты не нуждаешься в романтике, — говорит он, расстёгивая запонки, а затем пуговицы на рубашке. — Тебе нужен кто-то, кто будет говорить, что сделает с тобой, а затем трахнет. И сейчас я хочу, чтобы нахрен сняла это платье и показала мне своё прелестное тело.

Он не ждёт моего ответа. Просто снимает свою рубашку и брюки, при этом не сводя глаз с меня. Я повторяю то же самое с платьем, и оно падает на пол.

Его руки ложатся на мою талию, а затем он проводит ими до основания моей задницы. Когда он пальцем задевает мою щёлку, я сжимаюсь, готовая кончить от одного простого прикосновения.

Резко вдыхаю, прежде чем начинаю говорить.

— Ты ошибаешься.

— Разве? — спрашивает он, убирая свои руки от меня, и я начинаю бояться, что он снова исчезнет.

— Что… Куда ты идёшь?

Он берет меня за руку.

— Оседлай меня, — говорит он, когда ложится на пол.

— Что? Зачем…

— Опусти свою киску на моё лицо, — поясняет он. — Сейчас.

Мне и так душно, я еле могу говорить и, следуя его команде, разворачиваюсь, но он останавливает меня.

— Нет. Лицом ко мне. Это всё только для тебя.

Опускаюсь на его лицо, моя киска встречается с его губами, в то время как я смотрю на него. Кончик его языка касается моей сердцевины, он проводит им вдоль моей киски. Мой сок капает на него, и он стонет, когда начинает ласкать меня.

Я нервничаю и стесняюсь, осознавая тот факт, что его губы ласкают меня. Но, когда он руками хватает меня за ягодицы, вдавливая сильней свой рот в меня, вся моя застенчивость тут же исчезает.

— О Боже, твой рот, — хнычу я.

Он смотрит, а затем отстраняет своё лицо от меня, его рот блестит, вымазанный моими соками.

— Я люблю твой вкус. Не могу им насытиться.

Стону, зная о том, что внизу собралась толпа людей, чтобы отпраздновать помолвку моего отца и Эллы. Мы должны вести себя тихо, или кто-то сможет нас услышать. От этой мысли возбуждаюсь ещё больше, а Колтер начинает сильнее лизать меня, отчего я скачу на его лице, цепляясь своими руками за его волосы.

Я скольжу вниз, сжимая свои сиськи, пока этот чудо-рот меня трахает, вознося всё выше и выше. Его язык повсюду: ударяет по моему клитору, проникает внутрь, дразнит меня, заставляет думать о его члене. Он раздвигает мою попку, и я чувствую, как его палец упирается в анальное отверстие.

Я извиваюсь от его прикосновения, тону в удовольствии, пока его палец трахает меня, и мне кажется, что он смеётся, но этот звук исчезает между моими ногами. Он силой притягивает меня к своему лицу, и от этого мне хочется кричать, но я сдерживаюсь, понимая, что нас могут услышать. Кто-то может прийти и увидеть меня голой, скачущей на лице своего сводного брата, словно на грёбаной лошади, и то, как моя грудь подпрыгивает в воздухе.

Колтер снова толкает свой язык в меня, а его палец по-прежнему трахает мою попку, и мысль о том, что меня могут увидеть в таком состоянии, отправляет меня за грань.

Когда я кончаю, это ослепительно. Я сильнее дёргаю волосы Колтера, мой рот закрыт в попытке сдержать крик, но чувства переполняют. Чувства к Колтеру, его отсутствие в течение всей недели, ревность к другой девушке — всё это поглощает в то время, когда я кончаю ему на лицо.

Мой оргазм ещё продолжается, когда он отстраняется от меня.

— Становись на четвереньки, — рычит он.

Я как в тумане, моя киска пульсирует.

— Что?

— Ты меня прекрасно слышала, — он хватает презерватив и разрывает фольгу зубами, смотря на меня как дикое животное. Его член твёрд. Он раскатывает презерватив по нему. — Что я, блядь, только что сказал?

Я хихикаю, это звучит забавно.

— Окей, босс.

Он не отвечает, а просто хватает подушку и бросает её перед моим лицом:

— Будешь кричать в неё.

— Ты хорошо о себе думаешь, — говорю я.

— Тебе понадобится эта подушка, — он не ждёт моего ответа, просто толкает меня на четвереньки. Кончик его члена прижимается к моему входу, а затем он входит одним быстрым толчком, моя влажность легко позволяет ему проскользнуть. Его руки покоятся на моих бёдрах, в то время как он жёстко меня трахает, моя грудь покачивается, пока его член скользит туда и обратно.

— Чёрт, Колтер, — шепчу, стараясь вести себя тихо, звук наших соприкасающихся тел заставляет нервничать. Моя киска настолько чувствительна от оргазма, что я остро чувствую его член внутри себя. Это так давит, что я готова выползти со своей кожи. — Не знаю, смогу ли вытерпеть это.

Его руки на моей спине поглаживают кожу.

— Я заставлю тебя кончить снова. В этот раз я сведу тебя с ума.

Моя киска сжимается вокруг него, пока он вколачивается в меня, посылая приятные ощущения по всему телу.

— Твой член… — думала сказать «слишком большой», но не хочу ему этого говорить. Сочетание удовольствия и перевозбуждения вместе с болью — то, чего я никогда ещё не испытывала.

— Твоя киска охеренно тесная, — шепчет он, его яйца ударяются о мои губки, когда он входит до конца. — Ты подходишь мне как чёртовы перчатки.

— Боже, Колтер, я снова собираюсь кончить, — предупреждаю.

— Ты не кончишь, пока я не скажу тебе об этом, поняла? — он хватает меня за волосы и тянет мою голову назад. — Ты, блядь, должна слушаться, когда я даю команду.

— О Боже.

— О Боже, что?

— Да, — я задыхаюсь. — Да, да. Жду, — не знаю, смогу ли.

Колтер шлёпает меня по попке, посылая новое удовольствие от боли по телу.

— Коснись своего клитора.

— Нет, — протестую я. Если сделаю это, тут же кончу.

— Прикоснись, — командует он, и я повинуюсь, опуская свою руку к клитору, когда он начинает трахать меня сильнее. — Скажи мне, как ты это любишь.

— О, да, я люблю это, — тру клитор интенсивней.

— Скажи мне, что ты любишь, когда я трахаю твою сладкую тугую киску.

— Люблю, когда ты меня трахаешь, — я уже так близка.

— Скажи это снова: Я люблю, когда ты трахаешь мою сладкую, тугую киску.

 — Я. Люблю. Когда. Ты. Трахаешь. Мою. Сладкую. Тугую. Киску, — произношу слова, выделяя каждое. — Колтер, не останавливайся. Не останавливайся.

— Ты хочешь кончить?

— Да, да. Пожалуйста. Да, — думаю, я умру, если он не позволит.

— Скажи: Пожалуйста, Колтер, позволь мне кончить, — его рука скользит по нижней части моей спины, он толкает меня вниз, и моё лицо упирается в подушку. Я хватаюсь за неё, пока моя задница парит в воздухе. Кусаю ткань, пытаясь сдержаться. Но моя киска такая мокрая и опухшая, что я не могу этого сделать.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Колтер.

Он рычит и погружается в меня снова:

— Кончай для меня, Принцесса.

Я сделала это, плача в подушку от такого сильного оргазма и от того, что он кончает во мне. Это действительно свело меня с ума, как и говорил Колтер. Не знаю, сколько прошло времени, когда я отрываю лицо от подушки и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Колтер проводит руками по моей спине, спускаясь к бёдрам:

— Я же говорил, что тебе пригодится подушка.

— У меня нет слов.

Он усмехается.

— Конечно, нет, — говорит он. — Вот о чём я говорил.

Я смеюсь:

— Ты не хотел бы меня, если бы я была молчаливой. Заскучал бы.

— Я был бы на небесах.

— Да пошёл ты.

— Снова? — он шлёпает меня по попке. — Мне нужна минутка, и я снова буду в строю.

— Как думаешь, кто-нибудь заметил наше отсутствие?

— Думаю, у нас уже собралась аудитория за дверью, — говорит он, выходя из меня и снова шлёпая.

— Что? — пищу я.

— Утихомирься, — смеётся он. — Я же пошутил. Твоё лицо было вжато в подушку. Если бы было не так, ну… Значит мы бы попали на первые страницы журналов под заголовком «Они трахались на озере Уиннипесоки». Думаю, это также попало бы в мировые новости.

— Пойду приму душ.

— Ты никуда не пойдёшь, — говорит Колтер, протягивая мне моё платье.

— Почему это? — спрашиваю. — Я не собираюсь идти обратно, воняя…

Он перебивает меня, приподнимая свои брови:

— Как только что оттраханная своим сводным братом на полу своей комнаты девушка?

Я хватаю подушку с пола и бросаю в него:

— Пожалуйста, прекрати так говорить.

— Сводный брат? — издевается он. — Это смущает тебя? Я имею в виду, это же останется в семье.

Я закрываю свои уши:

— Ла, ла, ла, ла. Не слышу тебя.

Он пересекает комнату и убирает мои руки с ушей, а затем целует в губы, его поцелуй перерастает от дикого к нежному.

— Иди в ванную и прими душ, я сделаю то же самое. Встречаемся внизу. И, если ты заговоришь с тем парнем, я сломаю ему челюсть на глазах у всех, а затем отшлёпаю тебя.

Мои глаза расширяются.

— Самое печальное то, что ты реально настолько безумен, что с лёгкостью это сделаешь.

— Правильно думаешь. Думаю, ты начинаешь узнавать меня в конечном итоге, Принцесса.

ГЛАВА 21.

КОЛТЕР

— Чёрт, ты меня до смерти напугал, — она стоит около отрытой двери, которая ведёт на балкон, одетая в хлопковую футболку, едва прикрывающую её попку. И в трусиках, но я их не вижу. Это должны быть тонги (прим.: трусы, образованные соединением силуэтов стринг и викини в минимальном варианте), так как я сжёг её забавные бабушкины труселя. — Что смешного?

— Ничего, — отвечаю я. — Ты собираешься меня впустить или как?

— А у меня есть выбор? — спрашивает она.

Я ухмыляюсь и тяну её за руку ближе к себе. Нежно её целую, давая ей раствориться во мне, а затем замечаю альбом на кровати.

— Снова рисуешь? — спрашиваю я, взяв его. Кэтрин тянется к нему, но я поднимаю его вверх так, что она не может достать. — Чёрт, да ты просто не можешь выбросить меня из головы, я прав?

— Верни обратно, идиот, — рычит она сквозь сжатые зубы. — Или я закричу.

— Вперёд, — смеюсь. — Я уверен, нашим родителям понравится твой полуголый вид и зарисовки с участием моего члена.

Она смотрит на меня, потом скрещивает руки на груди, садясь на кровать.

— Отлично. Пофиг. Так или иначе, ты их уже видел, так что меня это не волнует.

— Очень разумно с твоей стороны, — отойдя к другой стороне комнаты, смотрю на картину, которую нарисовала Кейт. Я ожидал увидеть себя, но нет. — Это твоя мама?

Она кивнула, и взгляд Кэтрин заставляет меня почувствовать стыд.

— Я нарисовала её по памяти, нет, знаешь, какой я её видела в последние дни жизни.

— Это очень мило, Кейт, — «мило» — тупое слово, которое вырвалось с моего рта. Кэтрин рисует очень красиво — такой была моя первая мысль, когда я увидел один из рисунков меня.

— Я нарисовала тебя не потому, что была одержима или что-то типа того, — говорит она. Я передаю ей альбом, и она закрывает его; могу сказать по её взгляду, что она смущена.

— Нет? — спрашиваю я, приподнимая брови. — Ты ранила меня в самое сердце. Я всегда хотел себе сталкера.

Она ничего не говорит в течение минуты, и я уже не очень рад, что выбрал этот путь в поднятии настроения, но затем Кейт смотрит на меня и пожимает плечами.

— Ну, взяла прядь твоих волос для храма, который сделала в честь тебя.

Я сажусь на кровать. Кэтрин в это время прислонилась спиной к подушке, подтянув колени к своей груди. Она выглядит такой уязвимой, что хочется просто обнять её, но мне кажется это банальным, поэтому я укладываю её ноги на свои колени и кладу сверху них руки. Прямо сейчас, находясь рядом с ней, я чувствую себя комфортно.

— Это хорошо, — говорю я. — Волосы… Не так уж и плохо. Вот если бы ты сняла мерки моего члена, было бы немного жутковато.

— Чёрт возьми. У меня планы на этот вечер, — говорит она. — Я должна купить гипс в магазине.

— Гипс не очень удобный. Я предпочту шоколад.

Она смеётся, но всё это быстро проходит, и мы сидим в тишине, я не прекращаю потирать её ноги. Это ничего не значит: Колтер Стерлинг — два месяца моногамии под его ремнём — растирает ноги цыпочки и разговаривает.

— Ты часто о ней думаешь?

— О ком?

— О твоей маме, — отвечаю я, кивая на рисунок.

Кэтрин пожимает плечами.

— Она уже давно умерла, понимаешь?

— Не так и давно, — противоречу я. — Прошло несколько лет, да?

— Ага. В конце восьмого класса. Она уже была больна год, когда это произошло. Рак молочной железы. Было уже слишком поздно, когда его обнаружили.

— Мне жаль, — я не знал, что сказать.

Кейт пожимает плечами:

— Случилось то, что случилось, так ведь? Я имею виду, тебе не за что просить прощения или извинения, а тем более жалеть.

— Потом тебя отправили в Брайтон, — утверждаю я.

— Как только отец смог избавиться от меня, он сделал это, — её голос жёсткий.

Избавиться от чего-то, что тебя тяготит, — то, что мне было понятно:

— Он и Элла просто созданы друг для друга.

Она смотрит на меня.

— Что хочешь этим сказать? — спрашивает она. — Ты знал своего отца?

— У Эллы тоже было очень сильное желание избавиться от меня, как только я родился, — рассказываю. — Кто, чёрт побери, знает о том, кем был мой отец?

Кэтрин выглядит немного потрясённой:

— Ты действительно не знаешь?

— Она когда-то говорила, что он был неудачником из Джорджии, — отвечаю ей. — Когда мне стукнуло пятнадцать, я нанял частного детектива, чтобы найти его. Но моя мать узнала об этом и заплатила кому-то, чтобы тот сказал, что он является моим отцом. Думаю, она заплатила тогда много, ведь сама даже не знает, кто это.

— И никто не захотел проводить ДНК-тест?

— Нет, если ты даже не можешь выделить кого-то — спрашиваю я.

— Дерьмо. Это ужасно.

Я двигаюсь к её икре, потирая ногу, это немного отвлекает.

— Да пофиг. Это ведь не так важно, правильно? Такова жизнь. По крайней мере, твой отец её возраста и намного старше восемнадцатилетнего парня, с которыми она встречалась.

— Иногда я думаю, что мне не положено быть счастливой, знаешь? — спрашивает она. — Некоторые люди такие счастливые, но я не из их числа.

Это я понимаю. Всё время в погоне за счастьем, словно это твоё грёбаное проклятье.

— Если ты пошлёшь своего отца нахер, бьюсь об заклад, будешь счастливой.

Она подавляет свой смешок.

— Ага. Ты, конечно, прав. Так и сделаю.

— И больше не будет никакого Гарварда осенью? — спрашиваю я.

— Думаешь, что я не счастлива из-за поступления туда, — утверждает она. — Возможно, это моя мечта.

— Смешно, — говорю я.

— Возможно, я хочу пойти в Гарвард.

— Нет, не хочешь, — произношу эти слова уверенно, хотя и не должен. Я не могу знать, что на самом деле она хочет или не хочет, но делаю это. В чём точно уверен, так это в том, что она не хочет ехать в этот долбаный Гарвард и не хочет учиться на юридическом. Это не то, чего она для себя желает.

— Могу я тебе что-то показать? — спрашивает она. — Но ты не должен никому рассказывать об этом.

— Покажи мне, — она вскакивает и хватает свой альбом, достаёт что-то из него, а потом суёт мне в руки. — Что это?

— Смотри.

Я читаю письмо, и там написано, что её приняли в Калифорнийский университет.

— Это то место, куда ты хочешь поступить?

— Я хочу сказать, что этого никогда не произойдёт, знаешь? — спрашивает снова она. — Это не Лига Плюща. Но у них реально очень хорошая программа по искусству. Мой отец кожу с себя сдерёт, если я пойду на Искусство. Он скажет, что это пустая трата времени.

— Но тебя приняли, — утверждаю я. — И ты ведь пойдёшь туда, да? Должна это сделать, потому что это то, чего хочешь именно ты.

Она выхватывает листочек из моей руки и кладёт его в ящик.

— Думаю, это невозможно. И это в Калифорнии. У моего отца сердечный приступ случится. Мисс летняя стажировка в Капитолии на факультете Искусства? Я хочу сказать, что дальше ждёт меня в этой жизни… Эскизы? Это непрактично, — она пожимает плечами. — Я хотела бы себя в этом попробовать.

— Ты должна делать то, что делает тебя счастливой.

Она закатывает глаза и возвращается на то место, где сидела ранее.

— Мне не нужны советы от Мистера Жизнь-Это-Гигантская-Вечеринка, — ёрничает она. — У твоей матери много денег. Ты вообще можешь ничего не делать в своей жизни.

— Блядь, спасибо, конечно, но знаю, — говорю я жёстко.

— Я не это имела виду, — отвечает она. — Просто ты тот, кто может управлять своей жизнью сам, разве нет? Ты можешь весело проводить всё время.

— Ну, есть и другая сторона медали этого, — рыкаю я. — Это очень утомляет, и со временем ты устаёшь от этого дерьма.

— Правда? — спрашивает она. — Быть безответственным всё время не очень весело.

— Сначала ты сказала, что я ничего не делаю в этой жизни, а теперь ещё и назвала безответственным? А я уже было подумал, что мы начали ладить, как ты снова начала меня оскорблять.

Кэтрин вздыхает.

— Это была ошибка, — говорит она. — На самом деле я не имела виду именно это. Просто хотела сказать, что ты умный. И делаешь со своей жизнью всё, что захочешь.

— Как и ты, — чувствую, что мой путь кажется довольно ясным. — Я очень плохой парень сын знаменитости. Люди знают обо мне всё, что хотят.

— Так что ты хотел сказать, говоря трахать кого-то и не воспринимать близко к сердцу тот факт, что за тобой всё время следят? — она теребит свою нижнюю губу пальцем, притянув колени к груди. А я не могу перестать думать о том, как мой язык раздвигал их чуть раньше и по-хозяйски проникал внутрь, как прикусывал эти пухлые губы своими зубами.

Прошло меньше двух часов с того момента, как я её трахал, и я должен бы успокоиться. Но не могу. Я принял душ и словно вдохнул в себя новую жизнь, прежде чем прийти сюда к ней. И теперь мне прекрасно видны её трусики, скрывающие сочную киску между бёдер.

— Тебя, — отвечаю я, потянув её за лодыжки, таким образом притягивая к себе ближе.

Она смеётся и заправляет свои волосы за ухо.

— Ага, конечно же. Но ты знаешь, о чём я спрашивала.

— Конечно же, знаю, — подползаю к ней и начинаю тереться о её тело твёрдым членом, она в ответ хихикает и кладёт руки на мою грудь.

— Не так быстро, — говорит она. — Пока не ответишь, ничего не получишь.

Я целую её, прикусывая нижнюю губу, мои руки ложатся на её плечи.

— Что тебе сказать? — переспрашиваю я. — Здесь не о чем говорить. Я хочу тебя. Никогда не прекращу тебя трахать. Вот это я хочу.

— Я серьёзно.

— Как и я, — запускаю руки под её рубашку, провожу ими по её животу, пока не достигаю груди. Без лифчика. Соски затвердели, и я стону, когда сжимаю их, наблюдая за её выражением лица. Поза Кейт слегка меняется, а глаза закрываются от наслаждения. — Так значит, ты не хотела бы трахать меня, если никто не узнает об этом?

— Нет, — бубнит она.

— Нет? — переспрашиваю я. — Как грубо. По крайне мере, ты не должна врать парню, чей член сейчас упирается в твою киску.

— Боже, хорошо. Да, — шепчет она.

Я поглаживаю её сосок своим большим пальцем, и она стонет, голос наполнен нежностью.

— Да, потому что я поймал тебя на лжи, или да, потому что ты хочешь трахаться со мной?

— Трахни меня прямо сейчас, — хнычет она.

— Это было быстро, — я отстраняюсь от неё, снимая рубашку через её голову, а затем она притягивает меня к себе и ложится снова на подушки. На мне всё также надеты пижамные штаны, хлопковая материя по-прежнему служит барьером между нами, и я чувствую смазку на ткани. Наклонившись, захватываю её грудь ртом, скользя своим языком по соску. — Ты готова для меня так скоро?

Кэтрин берёт моё лицо своими руками и притягивает к себе, её язычок по-хозяйски врывается в мой рот, когда она меня целует. Опустив свой палец, провожу им между её бёдер, она стонет. Трусики пропитаны соками.

— Видишь? — спрашивает она. — Я уже намокла.

— Да, ты уже, — отвечаю я. — Подожди минутку, я возьму презерватив, — отстраняюсь от неё, но она хватает меня за руку.

— Нет.

— Нет, что?

— Не нужно презерватива, — шепчет она.

— Это займёт две секунды, — отвечаю я. — Он где-то здесь.

— Нам обязательно его использовать?

— Презерватив? — спрашиваю я в недоумении. — Ты недавно была обеспокоена тем, что я трахал рыжую, а теперь просишь меня об этом?

— Ты не трахал её.

— Это вопрос или утверждение? Потому что до этого ты не была уверена.

— Утверждение, — отвечает она. — Уверена.

— Ммм, — я всё равно встаю и стягиваю с её бёдер трусики, не могу удержаться от того, чтобы не попробовать её киску. Этот вкус тут же делает меня твёрдым. Мысль о том, что это всё будет происходить без защиты, сводит меня с ума. Но это совершенно против моих правил. — Это не то, что я обычно делаю, Кэтрин.

— Что ты имеешь в виду? — она смотрит, как я избавляюсь от своих пижамных брюк, её рот открывается, и такой вид заставляет почувствовать меня адское самодовольство. Хватаю презерватив из её нижнего ящика. — Ты что, спрятал их там? — спрашивает она.

— Ага, — я присоединяюсь к ней.

— Когда?

— Не так давно.

— До того, как мы начали трахаться? — задаёт вопрос она. Я возвышаюсь над ней, а она в это время охватывает рукой мой член.

— Ты что, собираешься сломать мой член, если я отвечу честно? — я почти уверен, что она реально может это сделать. Но Кейт только смеётся и скользит своим пальчиком по кончику моего члена, размазывая образовавшуюся на нём капельку.

— Так да или нет?

— Да.

— Самоуверенный мудак.

— Но ты же не фригидная сучка, — утверждаю я.

— Спасибо, — говорит она, смеясь. — Думаю, это самый лучший комплимент, который я от тебя слышала, Колтер Стерлинг.

— Только не утверждай, что я никогда не говорил о тебе что-нибудь милое, — прошу я. Её рука начинает движение на моём члене, от чего мне не сдержать стон. Она открывает мне свою киску, и я напрягаюсь, уперевшись своим членом в её тёплую щёлку, но это лучшее, что я когда-либо чувствовал. — Подожди.

— Я на таблетках, — говорит она. — Несколько лет. Ты чист?

— Я проверялся, перед тем… как переспал с тобой, — не хотел ей рассказывать почему, но за месяц я переспал почти со всеми сумасшедшими цыпочками в радиусе часа езды от школы. Как потом выяснилось, они в свою очередь переспали с половиной команды по лакроссу.

— Так что сделай это. Трахни меня. Я хочу почувствовать, как ты кончишь в меня.

— Дерьмо, Кейт, — рычу я, но не шевелюсь. Никогда ещё не трахал кисок без защиты. Может, я и не постоянный парень, но в безопасности. — Ты меня убиваешь. Ты должна быть ответственной.

— А ты должен меня трахнуть без презерватива, — шепчет она, в то время как её руки сжимают мою задницу. — Что могу сказать в своё оправдание? Я хочу сделать что-нибудь сумасшедшее.

Она притягивает меня к себе, но я не спешу входить, погрузившись в её киску на несколько дюймов. Не могу трезво мыслить, пока нахожусь в этой влажной щёлочке. Она сжимает меня ещё сильнее, и я срываюсь. Резко врываюсь своим членом внутрь, погружаясь по самые яйца, чувствую, как её мышцы растягиваются. Всё это приносит мне неимоверное блаженство — она так идеально мне подходит.

Кэтрин выгибается, когда я сильнее толкаюсь в неё, она запрокидывает голову назад, её волосы разметались по постели и плечам. Одной рукой я скольжу под её спину, притягивая к себе, двигаюсь внутри мягко, ведь она такая влажная и готовая для меня.

Кейт смотрит на меня, тяжело дыша, стонет и шепчет снова и снова:

— Да, да.

— Посмотри на меня, Кейт, — она поднимает свою голову, встречаясь глазами с моими до того, как мы сливаемся в страстном поцелуе. Каждая часть её изголодалась, киска сейчас практически выжимала меня. Знаю, что она уже готова прийти к финалу, но вместо того, чтобы это допустить, я замедляюсь и жду.

— Нет, нет, не останавливайся, — шепчет, почти скуля. Она обхватывает меня ногами, прижимая к себе, но я всё же останавливаюсь. Хватаю её за запястья и поднимаю их над головой, мой рот в дюйме от её. — Молю, не останавливайся.

— Перестань всё контролировать, Кейт, — шепчу ей. — Ты тут не главная, — она хнычет, но всё же лежит неподвижно, и я решаю поцеловать её, в то время как мой член пульсирует внутри. Когда она сжимает мой член своей киской, я смеюсь. — Ты всегда пытаешься взять всё под свой контроль.

— Трахни… — шепчет она, и я жду, когда она скажет «себя», но она этого не делает. Вместо этого говорит, — Трахни меня.

Я больше не могу ждать. Я толкаюсь глубоко внутри неё, чувствуя влагу её киски.

— Это то, что ты так хотела? — спрашиваю я.

— Да, — шепчет она, её пальцы сплелись с моими, в то время как я вхожу в неё снова и снова. — Да.

— Ты хочешь мой твёрдый член внутри себя…

— Да, — говорит она. — О боже, да.

— Ты хочешь чувствовать, как я кончаю в эту сладкую киску, — её мышцы напрягаются вокруг моего члена, сжимая его. И в эту же самую секунду я готов кончить в неё.

— Колтер, я так близко, — она прерывает свои слова одним сокращением своей киски, и я стону и кончаю, наполняя её своей горячей спермой.

Когда она кончает, тут же захватывает мои губы в плен, и я поглощаю её стоны своим ртом, всё ещё чувствуя её оргазм. Киска всё ещё пульсирует и сжимает мой член, её мышцы выдаивают каждую каплю из меня.

После в комнате слышны только наше прерывистое дыхание. Её глаза встречаются с моими, на лице появляется улыбка.

— Это было неплохо.

— Это всё, что ты скажешь? — уточняю я. — Только неплохо? Что за разочарование.

— Точно не разочарование, — говорит она, обвивая меня своими ногами. — Хочешь повторить?

— Я создал монстра, — отвечаю, целуя её лоб, затем скулы, щёки. — Тебя ведь теперь не остановить.

— Так не останавливай меня, — мурлычет она. — Продолжай трахать.

— Ты же знаешь, что это не может длиться долго, — я должен её предупредить, но, как только эти слова слетают с моих губ, понимаю, что скорее пытаюсь предупредить себя. Кейт пробирается под мою кожу, и я боюсь, что она меняет меня. Уже поменяла.

— Если мы будем осторожны… — говорит она, её голос становится тихим. Она думает о том, что нас могут застукать, но я не это имел в виду. Я не говорю ей об этом. Вместо этого нежно целую её губы.

— Мы будем осторожны, — шепчу ей. Я напоминаю себе, что должен быть осторожным. С её сердцем и моим.

ГЛАВА 22.

КЭТРИН

Мой отец и Элла вернулись в домик у озера. Сенат ушёл на каникулы три дня назад. Три дня назад весь дом погрузился в приготовления к свадьбе. Он был наполнен людьми: свадебными планировщиками, поварами, стилистами, кондитерами, менеджерами, дизайнерами и политическими советниками отца.

Я надеялась, чтобы свадьбу сорвёт кампания отца, но она сюда очень даже хорошо вписалась. Наверное, всё из-за того, что Элла взяла все мероприятия на себя: она управляет всем с такой же военной тактикой, как и мой отец, отбиваясь от нападок предвыборной кампании.

Колтер и я трахались. Я имею виду, реально трахались. Но теперь мы были как кролики. Мы трахались всё время.

Когда мой отец и Элла всё ещё были в Вашингтоне, Колтер принялся за выполнение своего обещания, он отвёл меня в столовую после ухода Роуз и, устроившись между моих ног, похоронил своё лицо между моих ног, пока я лежала на обеденном столе.

У нас был вечерний секс у причала возле озера.

В сарае для лодок.

В машине по пути за мороженым и потом, когда мы возвращались обратно, потому что, как сказал Колтер, он не мог смотреть на то, как я лижу мороженое, поэтому я оказалась с его членом в своём рте.

В наших комнатах — так много раз.

Да, у нас много секса, но это больше не просто секс. Что-то произошло в ту ночь — ночь помолвки — думаю, Колтер стал менее раздражающим. Он привлекает меня. Что очень странно.

Но всё это также навевало грусть. Одно дело было веселиться, когда родителей не было дома, а другое, когда они вот-вот собирались вступить в брак. Скоро мы и вправду станем братом и сестрой, и что будет тогда?

В моей голове зародилась и другая идея — в этом виноват Колтер, потому что он никогда не покидал моей головы — насчёт поступления в Калифорнийский университет. Интересно, что последует за этим, если я всё же решусь уехать.

Колтер также виноват в том, что делал меня счастливой. Вот почему мне хотелось… большего. Но счастье — опасная штука, потому что оно никогда не длится вечно. Жизнь научила меня этому.

Я смотрю в зеркало, поправляя свои волосы и выбившуюся прядь, заправляя её в конский хвостик. Выгляжу как долбаная учительница в костюме пастельных тонов и светло-бежевых туфлях. Или как Пасхальное яйцо.

Мы собираемся дать интервью по части папиной кампании, но это не совсем так. Это национальное телевидение, которое уделяет внимание не столько городу под названием Нью-Гэмпшир, где набираются голоса, сколько свадьбе. И семейной драме.

Им хотелось узнать всё обо мне и Колтере, о том, как мы ладим. К счастью, мы подготовлены. У нас уже припасены функциональные фразы. И ни в одном из этих предложений не говорилось о том, что мы трахались как кролики, и его член фактически заставлял меня течь, когда я была рядом с ним.

— Хей, — дверь на балкон открылась, и его голос заставил меня подпрыгнуть.

— Чёрт, Колтер, — прошептала я. — Перестань меня так пугать.

— Ты выглядишь как Пасхальное яйцо, — говорит он.

— Да ты что? Именно то, о чём я только что думала. Это оранжевое или розовое? — спрашиваю я, разглаживая юбку. Думаю, это какая-то льняная ткань, наверное, в таком платье играют в канасту (прим.: карточная игра, зародившаяся в начале XX века в Южной Америке, предположительно в Уругвае. В 50-е годы игра проникла в США, где стала популярной, а после уже попала в Европу. Существует несколько вариантов канасты, наиболее распространёнными из которых являются два — классическая канаста и американская канаста) во Флориде.

— Коралловое, — отвечает Колтер, подходя ко мне и укладывая руку на мою задницу. — Он так хорошо подчёркивает твою попку.

— Руки прочь, — командую я. — Никакой распущенности.

— Боже, только надела этот костюм, а уже ведёшь себя как бабуля, — говорит он, смотря на меня в зеркало. — Даже больше, чем обычно, должен сказать.

— Ха-ха, — мои глаза блуждают по его телу. — Ты наденешь пиджак?

— Не-а, просто рубашка с воротником, — отвечает он. — Стилист остановился на этом. Видимо, я не могу быть слишком формальным, ты же знаешь. Мой бренд называется «приручили бунтаря».

Меня передёргивает.

— Ты, правда, это сказал? Это тот же стилист, который подобрал мне одежду после того, как ты спалил всю мою одежду?

— Тот же, — отвечает он. — Но не по трусикам. Их я выбирал лично,— он тянется к подолу моей юбки. — Позволь мне проверить, носишь ли ты их.

Я ударяю по его рукам, он никак не унимается и теперь трогает мои ноги.

— Прекрати, мы сейчас должны спуститься вниз. И тебя вообще не должно тут быть.

— У нас есть время, можем быстро это сделать, — отвечает он.

Я смеюсь.

— Отстань от меня идиот.

Он, кажется, не слишком воспринимает мою угрозу, потому что шлёпает меня по попке.

— Я, кстати, старался, выбирая эти трусики. «Приручили бунтаря» — фраза PR-менеджера твоего отца или кто она там.

— Мона, — отвечаю я, закатывая свои глаза. — Она тиран.

— Она говорит, что я приручённый бунтарь. Это звучит интригующе. Может, мне стоит рассказать на камеру, кто меня приручил.

Я ударяю его, но он уклоняется и уходит на балкон.

— Ты ещё тот бунтарь, — произношу я, смотря на то, как он достаёт сигарету. — Ты серьёзно собрался сделать это перед тем как пойти на интервью?

Он выдыхает дым и смотрит на меня:

— Ты хочешь, чтобы я произнёс это на интервью?

— Нет, — отвечаю я. — Играй так, как и раньше.

— Я играю просто отлично, моя маленькая сводная сестричка, — говорит он. — Но буду всё время раздевать тебя своими глазами.

Я смеюсь:

— Не сомневаюсь.

Тридцать минут спустя мы спускаемся в библиотеку. Всю жизнь мечтала вот так сидеть перед камерой и отвечать на вопросы об отношениях со своим сводным братом. Я хочу сказать, что заебись, как это прекрасно.

— А что случилось с гостиной? — спрашиваю я Мону, которая указывает мне, куда сесть, плюс она отвечает за проведение шоу.

— Фон здесь больше подходит для семейного интервью, — отвечает она, поправляя воротник моего пиджака.

Ну, кто бы сомневался. Место, где я и Колтер сломали лестницу, когда трахались, теперь стало местом, где проводят семейное интервью.

Я смотрю на Колтера, а он в ответ ухмыляется. Аргх. Колтеру нравятся всё, что доставляет мне дискомфорт. Может, мы и трахаемся, и я не ненавижу его уже так, как раньше, но это не значит, что он будет получать огромное удовольствие, сидя тут и смотря на то, как я корчусь от всей этой гнетущей меня обстановки.

Колтер обожает смотреть на мои неловкие ситуации. В моей голове проскальзывает мысль о сексе, но я стараюсь не думать об этом. Сконцентрируйся Кейт.

Мона хлопает меня по бедру.

— Ноги вместе, скрести лодыжки. Сядь прямо, наклонись немного вперёд так, чтобы диван полностью тебя не поглотил, — она отдаёт команды словно сержант своим подчинённым, а затем всё её внимание переключается на Колтера. — Колтер. Сюда.

Её тон становится мягче, когда она рассаживает Эллу и моего отца возле нас.

Когда наводят камеру, нам показывают три-два-один, и мы все улыбаемся — большая счастливая семья. Но мои мысли совсем не в этой библиотеке, я даже не слушаю, какие вопросы задают Элле и отцу.

А затем журналистка преклонного возраста начинает выпытывать всё обо мне с Колтером. Знали ли мы друг друга в Брайтоне? Уживаемся ли мы вместе? Что мы планируем делать, когда закончится лето?

Мы как два попугая отвечаем на выученные вопросы, выглядим мило и стараемся не портить моему отцу все планы.

Это всё поверхностно и неважно. Но я стараюсь избегать взгляд Колтера, выбирая правильные слова для ответа, практически чувствуя себя на минном поле. Вопросы и ответы должны были быть простыми, но сейчас они были со скрытым контекстом.

«Конечно же, мы ладим, друг с другом», — отвечаю я. Но умалчиваю о том, что лицо Колтера каждое утро зарывается между моих ног, прежде чем я поднимаюсь с постели. Да, мы ладим очень хорошо.

ГЛАВА 23.

КОЛТЕР

— Выключи телефон, — я шагаю через балконную дверь, хотя Кейт и игнорирует меня, качая головой.

Отворачивается в сторону, пытаясь оградить телефон от меня, говоря что-то, что я не могу разобрать, но слышу, каким тоном она это говорит, и мне становится интересно. Кэтрин раздражена.

— Я так не думаю, — отвечает она, дальше следует молчание. — Потому что ты помнишь последнюю нашу вылазку?

— Это Джо? — спрашиваю я.

Кейт качает головой и зажимает рот рукой. У меня появляется желание выхватить этот хренов телефон и кинуть его в стену, как я сделал в прошлый раз, но не делаю этого только потому, что все моё внимание привлекает этот шикарно сидящий на ней жёлтый сарафан. Тот факт, как её сиськи красиво смотрятся в нём, заставляет меня чуть ли не наброситься на неё.

Она продолжает говорить, даже тогда, когда я подхожу к ней и сдвигаю верх сарафана и лифчик, высвобождая эти прекрасные груди. Кейт качает головой, морщит свой лобик, по её виду можно сказать, что она не очень это одобряет, но не останавливает.

Я пробегаюсь своими пальчиками по её груди, наблюдая за тем, как соски твердеют.

— Нет, Джо, — говорит Кейт, её голос становится на октаву выше, и это заставляет меня замереть на месте. — Я не отвечаю за приглашения, — наклоняюсь к ней и вбираю в рот сосок, она откидывает голову назад, телефон по-прежнему у её уха. — Ничего не случилось. Я прекрасно помню, что случилось на вечеринке. Но это не означает, что тебе дозволено быть на свадьбе, — она молчит в течение минуты, пока я сосу её грудь. Затем бросает телефон на кровать, даже не попрощавшись.

— Что хотела Джо? — спрашиваю я, задирая платье и проскальзывая рукой между её бёдер. — Почему ты с ней всё ещё разговариваешь?

— Я не разговариваю, — отвечает она, делая вдох. Она уже влажная, и от этого я сам становлюсь твёрдым. Мне нравится тот факт, что эта девчонка всегда готовая для меня, я провожу пальцами по мокрой щёлке. — Я больше не разговаривала с ней после той вечеринки. Она хочет приглашение на свадьбу.

— Почему у тебя вечно такие подружки, как она? — задаю вопрос, скользя пальцами по её половым губкам. Затем проникаю внутрь киски, наблюдая за тем, как она расслабляется и закрывает свои глаза.

— Не знаю, — отвечает Кейт. — Она мой друг на лето. Забавный. С ней весело.

— Она не очень хороший человек, — предупреждаю. Кейт знает, что я думаю. — Элла заставляла тебя выбирать все эти свадебные штучки?

Она отвечает, но её дыхание сбито.

— Нет, не меня. Думаю, у неё для этого есть друзья. Знаешь, сколько тут будет знаменитостей? Они уже начали прибывать в город.

— Как чумы, — я снимаю её сарафан и толкаю Кейт на кровать. — Так нас никто не ищет.

— Нет, — говорит она хриплым голосом. — Возможно, кто-то ищет тебя?

— Чёрт, нет, — я сую пальцы ей между ног, попутно расстёгивая свои джинсы. — Только ты и я.

— Столько людей находятся в доме, Колтер, — шепчет она. — Прямо внизу. Кто-нибудь может подняться сюда. Уверена, Роуз что-то подозревает. Думаю, она о нас знает.

— Тогда она точно не хочет увидеть нас, — утверждаю я, когда встаю и подхожу к двери, чтобы её закрыть.

— Почему мы не можем куда-нибудь пойти?

— Мы можем, — отвечаю ей. — Но только после того, как я кончу в эту тугую маленькую киску.

Она стонет.

— Ты делаешь меня…

— Влажной? — прерываю я её. — Ага, Принцесса, я это уже чую, — начинаю раздеваться, но она меня останавливает.

— Просто перестань и трахни меня наконец-то, — командует она, обвив свою руку вокруг моего члена. Он пульсирует от её захвата. — Прямо сейчас.

Я даже не закончил снимать с неё одежду. Она просто сидит на кровати с приспущенным до талии сарафаном, выглядя немного растрёпанной, и мне хочется выполнить всё, о чём она только попросит. Мои боксёры немного приспущены, когда я хватаю её за бёдра и тяну к себе, пока она не оказывается на краю кровати.

Я погружаю свой член в неё, и она громко стонет. Думаю, она не заботится о том, что нас могут услышать. Сделав ещё один толчок, я смотрю, как Кейт запрокидывает голову назад и выгибается, в этот раз её стон громче предыдущего.

— Трахни меня, — командует она. — Жёстче.

Она такая чертовски тёплая и влажная, что я не могу себя удержать. Вхожу в неё намного жёстче.

— Ты же говорила, что не хочешь, чтобы нас застукали Элла и твой отец, — но в ответ она снова стонет. — Мои слова тебя заводят, Принцесса? — задаю вопрос, вонзаясь в неё по самые яйца. — Заводит, что наши родители могут услышать?

— Что делает меня возбуждённой, так это твой член, — отвечает она. Её голос звучит громче, поэтому я прикрываю ей рот своей рукой. Её глаза расширяются, и она кусает меня за палец.

Я вбиваюсь в неё снова и снова, в то время как она меня кусает и стонет. Мои движения быстры, я засовываю ей два пальца в рот, те самые, которые недавно побывали в её киске. Наблюдаю за тем, как она пожирает их, на них всё ещё сохранились её соки. Мне нужно заполнить Кейт своей горячей спермой. Её мышцы обхватывают мой член, и я знаю, что она готова.

— Соси их, — шепчу я. — Соси их так, словно это и есть мой член.

Она стонет, а её киска сжимается сильней.

— Кончай со мной, Принцесса, — прошу я, она кивает головой в ответ, смотря на меня своими большими удовлетворёнными глазами. — Кончай для меня.

Она кончает. Мои пальцы по-прежнему в её рте, в то время как большим я поглаживаю её подбородок, когда вхожу в неё в последний раз, изливаясь внутрь. Мои яйца сжимаются, а моя сперма заполняет её. Спустя минуту мой член всё ещё пульсирует, и она улыбается мне. Отстраняется от моих пальцев.

— Что мы, блядь, будем делать завтра, Колтер?

— В моей голове сейчас нет нужного притока крови, а ты задаёшь такие вопросы? Что с тобой не так?

Кэтрин берёт мою ладонь и кладёт к себе на грудь.

— Я хочу сказать, — говорит она нежно. — Они завтра поженятся, а ты меня трахаешь.

— Не забывай, — напоминаю я ей. — Ты трахнула меня первой.

Она морщит лоб.

— Будет мальчишник?

— Ты хочешь, чтобы меня вырвало? — отвечаю я, передвигая свою вторую руку на её грудь.

Она хихикает:

— Ты не хочешь идти на мальчишник с моим отцом? Разве это не звучит весело?

— Не будь отвратительной, — от одной этой мысли меня пробирает дрожь.

— Ох, это значит, я увижу завтра на церемонии всех голливудских девушек, которых ты поимел?

Я замираю, мысленно вспоминая всех подруг Эллы, которых трахнул, и списочек получается немаленьким. Но она то об этом не узнает.

— Возможно.

— Чёрт, Колтер, — говорит она, хлопая меня по руке. — Только не говори мне о них.

— Ты сама спросила. Хочешь, чтобы я тебе врал?

— Я не знаю, чего хочу, — вздыхает Кейт. — Но мы не можем так дальше продолжать, ты же знаешь.

— Почему нет? До этого же могли, и всё было нормально.

— Я так не могу, да и остальной мир тоже, — отвечает она. — Они женятся.

— И что? — спрашиваю я. — Мы не родственники. Ты же это понимаешь?

Она качает головой. Прядь волос падает ей на глаза, и я возвращаю его на место.

— Так думают люди, Колтер.

— Нет. Люди будут думать, что мы два взрослых человека, абсолютно не связанных кровными узами, которые трахаются.

— И это всё, что ты скажешь? — уточняет она.

— Что ты от меня хочешь, Кейт? — меня это начинает раздражать, но, если честно, я не раз об этом думал. Она понятия не имеет, как часто я думаю о ней… Или нас. Никогда не переставал об этом думать.

Разве она не понимала, как абсолютно ненормально то, что я был с ней и только с ней с того самого дня, как мы закончили школу? Это на меня не похоже. Трахать одну и ту же киску не в моих правилах. Проводить всё время рядом с одной девушкой не входило в мои планы. Смеяться над теми забавными вещами, которые она говорила, и засыпать с ней рядом не было в моём списке. И вот к чему мы пришли.

— Ты хочешь, чтобы я стал твоим чёртовым парнем или что-то в этом роде? — задаю вопрос. — Или хочешь, чтобы это был наш маленький грязный секрет? Я не знаю, какого чёрта ты от меня хочешь.

Она смотрит на меня, прищурившись. Кейт может быть раздражена, хотя я пока нахожусь внутри неё и поглаживаю эти прелестные сиськи.

— Я просто говорю, что мы не можем этого делать, потому что нас могут поймать.

Я обвожу указательным пальцем её сосок.

— Скажи это той цыпочке, которая тут недавно стонала и была уверена, что нас поймают.

— Это всё потому, что ты свёл меня с ума, — оправдывается она. — Я не могу себя контролировать рядом с тобой.

— Так ты хочешь прекратить это всё? — её сосок стал твёрдым, и мой член внутри неё тоже. Это девочка словно маленькая синяя пилюля. Я всегда твёрд рядом с ней.

— Нам не стоит это продолжать.

— Они ещё не поженились

— Но это произойдёт завтра.

— Ну, так завтра и прекратим всё это, — предлагаю я, зажимая сосок между пальцами и наблюдая за тем, как она дрожит. Она не убирает мою руку. А мышцы её киски сжимают меня.

— Как сейчас?

— Как сейчас, — говорю ей. — Ты не будешь хотеть трахать меня, а я тебя.

— Если тебе так будет легче.

«Конечно же, нет», — почти сказал я. Хочу ли я прекращать трахать её? Эта девчонка вскружила мне голову, я думаю о ней постоянно. Не могу ничего с этим поделать. Но я не скажу ей. Я не могу сказать ей это.

— Да, так будет легче.

— Отлично, — соглашается Кейт, её челюсти сжимаются. Но, когда моя вторая ладонь накрывает её грудь, она выгибается от моего прикосновения. — Тогда мы остановимся.

— Мы должны сегодня очень много трахаться, — шепчу я. — Если собираемся прекратить всё это.

— Да, конечно… Должны, — она толкается мне навстречу, и я следую вниз к её бёдрам.

— Я бы хотел, чтобы завтра на церемонии тебе было больно ходить.

— Ты такой мерзавец, — шипит Кэтрин, из-за чего мой член твердеет ещё больше. Но она улыбается.

ГЛАВА 24.

КЭТРИН

И вот этот день настал.

День свадьбы.

Мой отец женится на Элле.

Колтер говорил правду. Я ходила словно ковбой, который только что слез с лошади после нескольких дней езды. Стилист, делая мне причёску, спросила, в порядке ли я, моё лицо тут же стало мрачным.

Эта свадьба главное событие в Нью-Гэмпшире. Грандиозное событие. Слава Господу, что задний двор нашего дома у озера не такой большой, чтобы всё это вместить. Церемония свадьбы отца проходит в любимом месте моей матери, это отвратительно.

Я бы даже сказала, что, увидев это, она перевернулась бы в гробу, но, если говорить честно, она желала отцу счастья. Вот таким человеком была моя мама.

Колтер и я на пути к свадьбе. Вечеринка проводится в огромном отеле постройки 1800-х годов. Мы не с остальными гостями, потому что я солгала Элле, сказав, что нуждаюсь в помощи Колтера в приготовлении сюрприза для моего отца.

— Как ты? — спрашивает он, когда лимузин тормозит.

— Дай мне минутку. Спасибо, что приехал сюда со мной.

Он кивает.

— Я могу пойти с тобой, если хочешь.

— Не нужно, — отвечаю ему мягко. — Я не задержусь.

Я взяла цветы, зашагав по траве, мои каблуки впивались в грязь. Элла бы пришла в ужас, увидев на моих босоножках комья грязи, но меня это не волнует. Подол моего платья ползёт по траве, но я не могу себя заставить идти медленно.

Я кладу цветы на надгробье своей мамы, заменяя те, которым уже несколько дней, они уже немножко завяли. Это тяжкая ноша, и никто, кроме меня, ей больше не приносит цветов, что меня очень сильно печалит.

Возможно, странно и неуместно делать такое в день свадьбы отца. Но я не могу прожить этот день, не посоветовавшись со своей мамой. Я сглотнула.

— Я скучаю по тебе, — говорю в тишину. — Думаю, ты не считаешь Эллу плохой. Колтер просто ненавидит её. Или, возможно, это и не ненависть. Думаю, он чувствует её отстранённость так же, как я чувствую это от отца. Знаю, ты не хотела бы, чтобы я ощущала такое к отцу, — всегда прихожу сюда, чтобы поговорить с ней, но каждый раз не готова побеседовать с ней о Колтере.

— Ну, свадьба сегодня. Я сбежала с Колтером. Надеюсь, ты хорошего мнения об этом, — звучит так, будто говорю о свадьбе, но на самом деле это о Колтере. Всё должно быть закончено в этот день, потому что, если станет известно о нас двоих, кампании отца придёт конец. — Люблю тебя, мам.

Мрачная, я направляюсь к машине, странная печаль накрывает меня. Словно я отпускаю… не мою маму, а Колтера.

Одна часть меня думает, что политическая карьера моего отца важнее, чем собственное счастье. Другая же часть держит то самое письмо из Калифорнийского университета в ящике стола. Та часть меня, которая связалась с администрацией университета и уже готова поехать туда, как только отец с Эллой отправятся в медовый месяц. И эта же часть меня думала послать отца ко всем чертям собачьим и делать то, что хочу я.

Жаль, что она не настолько сильная.

Я сажусь в машину, и Колтер концентрируется на мне:

— Готова?

— Готова.

ГЛАВА 25.

КОЛТЕР

Весь этот чёртов день отстой. Я имею в виду, что от этой свадьбы мне хочется блевать. Полагаю, теперь Элла достаточно окольцевала сенатора, перспектива быть первой леди её прельщает. Коммерческий успех. Конечно, я не должен винить её в этом, так как сам согласился на всю эту игру, чтобы сохранить свой трастовый фонд.

Пока министр говорит, я не свожу глаз с Кейт. Ранее она сказала мне, что перед церемонией хотела бы заехать на кладбище к своей матери, вот почему она взяла меня с собой. Думал, что тот случай проявления моих собственнических чувств на вечеринке был единственным, но, как оказалось, нет, я хотел держать её за руку, когда она стояла у могилы своей мамы.

Но мне не хотелось вмешиваться, раз она желала сделать это в одиночку. Кейт вернулась и была грустной всю поездку, молчала и всё время смотрела в окно.

От неё невозможно оторвать глаз, когда она стоит между подружками невесты. Другие были звёздами Голливуда и ничего общего не имели с ней. Своей красотой она делает их похожими на ведьм.

Даже эта улыбка не скроет грусти в её глазах, она чертовски прекрасна. Её волосы заколоты, но несколько локонов спадают на лицо, на платье без бретелек, которое открывает прекрасный вид на её ключицы, она выглядит как настоящая царица. Разве платья подружек невесты не должны быть уродливыми? Нет, не на Кейт.

Министр продолжает болтать, и в моей голове всплывают её вчерашние слова о том, что мы должны остановиться. Трудно воспринимать их всерьёз, потому что она всё время кружит мне голову, я думаю о ней и засыпаю с ней. Она для меня всё.

Тот факт, как она произнесла их, не даёт мне покоя. Я ещё никогда не был так помешан на девушке, чтобы засыпать с ней. И теперь не могу представить, как буду жить без неё дальше.

ГЛАВА 26.

КЭТРИН

— Это люди так смотрят на нас? — прошептала я Колтеру, который сидит за одним столом со мной. — Я чувствую, что их взгляды обращены на нас.

— Конечно, на нас, — отвечает он. — Мы же сидим за свадебным столом. Каждый, блядь, смотрит на нас или наших родителей.

— Я не сумасшедшая, — обиженно говорю я. Чувствую, как все на нас смотрят. Словно они знают.

По другую сторону от меня сидит один из шаферов, который наклонился, чтобы поговорить со мной.

— Так всё же Гарвард, да?

Как мне хотелось, чтобы он убрался к чёртовой матери. Также мне хотелось того же и для Колтера. Я так раздражена, что готова взорваться прямо на месте. Люди смотрят в свои телефоны слишком долго. Смеются слишком много.

— Не уверена, — ответила я равнодушно.

— Не уверена? — переспросил он. — Не уверена насчёт Гарварда? Твой отец сказал, что ты поступила на юридический.

— Да. Конечно, поступила, — киваю ему, наблюдая за женщиной, которая смотрит на свой телефон и затем показывает его сидящей рядом девушке. Они обе оборачиваются и смотрят на нас, а затем прикрывают свои рты и смеются. Хорошо, я не одна сумасшедшая здесь. Тянусь к своей сумочке, висящей на стуле, а, открыв её, достаю свой телефон и кладу его на колени.

Колтер смотрит на меня.

— Как грубо, — ругает он.

— Я не одна тут такая, — отвечаю ему. — Люди пялятся на нас, — и это уже не несколько людей. Они постоянно заглядывают в свои телефоны. Это распространяется как чума на всю толпу.

— Они просто уставились на твои сиськи, — шепчет он.

— Очень смешно, идиот, — я проверяю несколько новостных сайтов в то время, как отвечаю на глупые вопросы сидящего рядом человека. Там не было ничего: ни террористов, атакующих какую-нибудь страну, ни развязавшихся войн.

— Почему они всё время с телефонами? — спрашиваю я. — Разве знаменитости это ненавидят?

Колтер наклоняется ко мне:

— Твой папочка и моя мать на этот раз не пытаются избежать СМИ.

Я игнорирую его, очищая свой интернет поиск:

— И? — шепчет Колтер. — Что ты там нашла?

Затем я проверяю один из сайтов со сплетнями. И на этот раз на экране красуется заголовок из ярко-красных букв, чтобы никто не смог обойти его стороной. Моё сердце перестаёт биться. И мне кажется, я реально сошла с ума.

«Это всего лишь таблоид», — говорю я себе. Моя голова начинает кружиться. Это всего лишь глупый интернет-таблоид, который ничего не значит. Ничего. Просто слух. Ведь они же всегда возникают.

Я прокрутила новости вниз. Там было наше вчерашнее фото, когда мы сидели с Колтером в машине на стоянке, на моём плече лежала его рука. Хорошо, по крайней мере, они не засняли, что было после этого. Это ничего не раскрывает.

Дерьмо, говорила же ему не быть таким долбаным придурком. Я знала, что не должна была чувствовать себя так беспечно.

Мне плохо. Я продолжаю читать, и чувство ужаса и стыда настигает меня. И затем я достигаю места, которое делает всё остальное, даже фото, ничем, пустым местом.

Это фото карточки с именами девушек с надписью «Брайтон Бинго» в центре. Все имена размыты, за исключением моего. Моё в середине, а под ним чёртов перечень услуг, обведённых звездой.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология