Д. Пибоди, А. Г. Шмелев, М. К. Андреева,

↑

▷ Содержание

Стр 1 из 2Следующая ⇒

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СТЕРЕОТИПОВ РУССКОГО ХАРАКТЕРА: КРОССКУЛЬТУРНЫЙ АСПЕКТ

Д. ПИБОДИ, А. Г. ШМЕЛЕВ, М. К. АНДРЕЕВА,

А. Е. ГРАМЕНИЦКИЙ

Изучение стереотипов межнационального восприятия является актуальной задачей для психологов и социологов и в академическом, и в прикладном аспекте. В научно-академическом смысле эта задача предполагает глубокое проникновение в психологические когнитивно-аффективные механизмы формирования стереотипов, выявление роли в них внекогнитивных факторов (как, например, общего эмоционально-оценочного отношения (установки).

В прикладном аспекте мы хотели бы сконцентрировать внимание читателей на проблеме противоречий в национальной самоидентификации российских граждан. Необходимость изучения данного вопроса обусловлена тем историческим моментом открытого кризиса, который переживает сейчас российский этнос и российская национальная культура, национальное самосознание русских.

*

Методологическим базисом данной работы явилась технология семантического шкалирования, активно использовавшаяся авторами в многочисленных независимых исследованиях, проведенных ранее. При этом в качестве шкал чаще всего употреблялись названия черт личности из естественного языка, а в качестве шкалируемых объектов — либо конкретные люди, либо определенные социально-ролевые позиции, вымышленные персонажи и т. п. ([18], [21], [8], [6], [12]). В. Ф. Петренко [4], [5] и А. Г. Шмелев [8] предложили объединить совокупность этих и родственных технологических приемов эмпирического исследования индивидуального и общественного сознания под названием «экспериментальная психосемантика».

Большую роль в данной работе сыграли методика и результаты исследования Д. Пибоди [20], посвященного межнациональному восприятию: по единой системе, состоящей из специального набора из 32 личностных биполярных шкал (табл.1), студенты из разных стран (по 40 — 50 человек из Англии, Германии, Франции, Италии, Австрии, Финляндии и Греции) описывали типичных представителей разных народов, среди которых обязательно фигурировали типичные англичанин, немец, француз, итальянец, русский и американец. К этому стандартному подмножеству в случае разных национальных групп испытуемых добавлялись 2 — 4 различных представителя народов, живущих в непосредственной близости от страны, которую представляла данная группа испытуемых. Таким образом, в общем массиве полученных данных имели место четыре случая (англичане, немцы, французы, итальянцы), когда испытуемые описывали свою собственную национальную группу — «внутреннюю» группу.

Основным результатом исследования явился факт, что субъективные стереотипные суждения являются в целом скорее согласованными, чем рассогласованными с другими более объективными источниками информации о национальном характере (аналитическими выводами этнографов, данными объективных тестов и интервью и т. п.). Различные национальные группы испытуемых дали согласованные результаты в приписывании черт одному и тому же стимульному объекту, хотя суждения представителей «внутренней» группы несколько отличались от таковых представителей «внешних» групп, в частности, в сторону большей согласованности с объективной информацией.

Литературные данные и данные самого исследования по межнациональному восприятию позволили Д. Пибоди говорить о двух наиболее мощных дескриптивных факторах, выделяемых при факторном анализе, помимо фактора оценки: «собранный

Таблица 1

Нации глазами русских*

— разболтанный» и «самоуверенный — неуверенный».

«Типичный русский» оказался тем единственным стимульным объектом, по которому выявилось явное расхождение между субъективной и объективной информацией на уровне глобальных факторов.

Выявленное несоответствие объективных (или относительно объективных) данных о русском национальном характере и субъективных суждений представителей «внешних» групп можно объяснять действием различных причин и факторов. Д. Пибоди высказал предположение, что у западно-европейцев, имевших возможность на протяжении эпохи «железного занавеса» судить о русских людях прежде всего по облику советского политического руководства и имиджу «нового советского человека», созданному усилиями советской пропаганды, сформировался явно неадекватный стереотип «типичного русского» как «собранного» и «самоуверенного» человека.

Одним из источников дополнительной информации для объяснения указанного противоречия, без сомнения, могли бы явиться субъективные суждения «внутренней» группы — самих русских — о русском человеке. Согласно предположению Д. Пибоди, эти результаты должны были бы оказаться ближе к мнению специалистов, чем к суждениям «внешних» групп.

Только в самое последнее время в связи с демократическими изменениями в России, расширением регулярных контактов между психологами США и России, развитием средств телекоммуникации (появлением электронной почты) появилась возможность пополнить массив данных, которыми располагает Д. Пибоди, результатами работы с выборкой русских испытуемых. Эта работа была проведена коллективом московских психологов под руководством А. Г. Шмелева.

*

В настоящем исследовании применена та же самая методика, которая использовалась в основном исследовании Д. Пибоди [20]. 32 пары личностных прилагательных были переведены на русский язык А. Г. Шмелевым с помощью компьютерного тезауруса личностных черт ТЕЗАЛ. Для 30 шкал (за исключением шкал «умный — глупый» и «приятный — неприятный») Д. Пибоди применил разработанный им подход, направленный на нейтрализацию влияния оценочной компоненты (фактора «социальной желательности»); при этом для каждой шкалы в качестве компенсирующей использовалась шкала, в которой имело место противоположное сцепление оценочного и описательного компонентов значения. Например, предпочитаемый полюс на шкале «веселый — угрюмый» лежит явно слева, а в компенсирующей ее шкале «легкомысленный — серьезный» — справа. И та, и другая шкалы апеллируют, по существу, к одному свойству личности, но в одном случае один полюс этого качества предстает «социально желательным», адекватным («веселый»), а в другом — противоположный («серьезный»). Такое использование четырехполюсной модели личностной черты (см. [10], [11],) позволяет не только «очистить» результаты субъективных суждений от артефакта социальной желательности, но и отдельно от дескриптивного фактора (в данном случае характерологического представления) измерить чисто эмотивный, оценочно-отношенческий компонент установки.

Для каждой из личностных характеристик можно подобрать семантически ей противоположную, и тогда мы получим шкалу биполярных признаков, например, «бережливый — расточительный», оба полюса которой содержат связанные между собой дескриптивный и оценочный компоненты: («не тратит много денег — тратит много денег» — дескриптивный компонент; «хороший — плохой» — оценочный компонент). Таким образом, обычно содержательный и оценочный факторы сцеплены и нераздельны и одновременно присутствуют в какой-либо характеристике. Но, как правило, для всякой биполярной пары в любом развитом естественном языке

можно отыскать компенсирующую пару (шкалу). Для «бережливый — расточительный» это шкала «щедрый — жадный», В ней оценочный и дескриптивный компоненты соединены противоположным способом.

В работах Д. Пибоди [18] и А. Г. Шмелева четырехпозиционная модель личностной черты дается в одномерной интерпретации (табл. 2). Для исследования стереотипа русского национального характера эта интерпретация, по нашему мнению, имеет принципиальное значение. Если предположить, что русскому характеру (или, по крайней мере, его стереотипизированному образу в культуре и национальном самосознании) свойственны крайности, то следует ожидать, что стимульному объекту «типичный русский» будут чаще приписываться крайние полюса (нежелательные, неадаптивные) в проявлении одной и той же черты, т. е. одновременно свойства «недоверчивости и легковерности», «легкомысленности и угрюмости», «неуверенности и самоуверенности» и т. п.

Таблица 2

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры