Памятники кочевников РЖВ в Оренбуржье. (Акоба)

Курганный могильник Акоба V располагается на площадке невысокой первой надпойменной террасы левого берега р. Илек, плавно переходящей в пойму. Расстояние от памятника до современного русла р. Илек в 2005 году составляло около 2 км. Курганный могильник из 4 курганов различных размеров находится на западной околице небольшого поселка Акоба. Территория могильника задернована, пересечена многочисленными тропинками, проселочными дорогами и используется как выгон для скота.

Стратиграфия кургана: Дерн — гумус серого цвета, мощностью 7—10 см. Погребенная почва была срезана в центре подкурганной площадки. Ее удалось проследить только по профилю бровки на отрезках длиной около 6 м в южной части кургана и около 6,5 м — в северной. Она представляла собой суглинок светло-желтого цвета с желтовато-белесыми карбонатными вкраплениями, мощностью 11—19 см. Материк — глина желтого цвета. Выявлен на глубине –112 см от 0. Все почвенные слои были сильно нарушены норами роющих животных, в некоторых случаях поврежденными ими оказались и погребения. На уровне материка с южной и северо-западной сторон подкурганная площадка округлой формы диаметром 17,5 м была окружена рвом. С южной стороны ров представлял собой разорванную канавку шириной около 3 м, глубиной 1,5 м. Разрыв-перемычка шириной 2,4 м зафиксирована в юго-восточной части кургана. Заполнение рва представляло собой серый гумусированный суглинок, в котором четко выделялся слой насыпи, оплывшей в ров. Под этим слоем был прослежен слой жирной вязкой золы мощностью около 25—30 см. В северо-западной части кургана ров представлял собой небольшую канавку шириной от 2,5 м до 3 м, глубиной 1 м. В заполнении южного рва были выявлены следующие слои: гумусированная супесь — оплывшая в ров насыпь; слой золы мощностью около 20 см. При горизонтальной зачистке на уровне материка в западном конце рва встречены следы кострища. Они представляли собой скопление золы размерами 2,7×1,9 м, мощностью 20 см. В центре и северо-западной части подкурганной площадки на глубине –112 см от 0 на уровне материка были зафиксированы два могильных пятна различных размеров. Как удалось установить позднее, одно из пятен маркировало коллективное погребение 1. Второе могильное пятно образовалось в результате последовательного частичного наложения друг на друга четырех разновременных захоронений и следов их ограбления. Кроме того, в процессе работы в северо-западной части подкурганной площадки было выявлено немного углубленное в материк женское погребение, границы которого не прослеживались.

Погребения 1, 2, 3 и 6 относятся к раннему железному веку. Типы могильных ям, находки железных наконечников стрел и керамических сосудов позволяют, в известной степени, уточнить время совершения этих захоронений. Погребения ранних кочевников кургана 1 КМ Акоба V можно уверенно датировать в пределах IV—II вв. до н.э. Тем не менее находки железных наконечников стрел и сочетание в кургане могил катакомбного и подбойного типов позволяют ограничить время этих захоронений III—II вв. до н.э. Есть все основания предполагать, что катакомбное погребение 2 хронологически является самым поздним захоронением кургана. Очевидно, с его сооружением связано возведение второй курганной насыпи. Косвенно это предположение подтверждается тем, что данное погребение является единственным непотревоженным сарматским захоронением в кургане. Грабительские воронки на современной поверхности кургана не фиксировались, поскольку, очевидно, были полностью снивелированы именно вследствие сооружения этой второй насыпи. Зола и следы кострищ, зафиксированные во рвах, вероятнее всего, свидетельствуют о проведении очистительных или охранных обрядов во время сооружения второй курганной насыпи, очевидно призванных предотвратить дальнейшее «ограбление» покойных. Процесс и мотивы разрушения погребений 1, 3, 6 представляют особый интерес. Видимо, разрушение происходило через относительно небольшой промежуток времени после совершения этих захоронений. Время, необходимое для полного разложения мягких тканей захороненного в землю трупа, определяется судебной медициной в пределах 3— 5 лет. При высокой степени повреждения костяков часть костных останков в погребениях 3 и 6 сохранили свой анатомический порядок. Фаланги пальцев руки, часть позвонков и ребер в погребении 3 лежали в естественном сочленении, хотя и были значительно смещены с места их первоначального положения. Бедренная и малоберцовая кости правой ноги женщины из погребения 6, несмотря на многочисленные разрубы, сохранили анатомический порядок. В полной сохранности оказался отделенный от тела череп (нижняя челюсть находилась на своем месте). В естественном порядке зафиксированы лежащие на месте отсутствующих тазовых костей фаланги пальцев руки. Складывается впечатление, что степень разложения тел в погребениях 1, 3 и 6 на момент разрушения была различной. Разложение мягких тканей у покойных мужчин из погребения 1, видимо, уже находилось в стадии завершения. В то же время тела мужчины и женщины из погребений 3 и 6 в значительной степени мягкие ткани еще сохраняли. Исходя из местоположения сохранившихся костей в погребении 6, можно с большой долей вероятности предполагать, что степень разложения трупа во время «ограбления» этого захоронения была невысока. Если наши наблюдения относительно времени ограбления верны, то ориентиром «грабителям» вполне могли служить внешние признаки вновь совершенного захоронения. Ими, скорее всего, являлись контуры свежей могильной ямы, четко выделяющиеся на поверхности задернованной курганной насыпи, или же, в случае маскировки ее дерном, небольшой просад грунта, появляющийся, в зависимости от природных условий и свойств почвы, через несколько месяцев или лет после совершения захоронения. Вероятность этого предположения подтверждается следующими фактами: во всех трех случаях, судя по глубинам залегания костных останков, «грабители» копали сверху вниз, при этом сразу попадали в погребения и ни разу значительно не нарушили их границ. Очевидно, мотивы разрушения сарматских погребений кургана 1 КМ Акоба V не были связаны с ограблением могил с целью получения наживы. Еще К. Ф. Смирнов отмечал, что впущенные в курганы эпохи бронзы погребения кочевников савроматского времени в основном оставлены рядовым населением. Аналогичная ситуация сохраняется и у носителей «прохоровской» археологической культуры. Материалы, полученные Оренбургской археологической экспедицией в течение почти 40 лет исследований впускных сарматских комплексов Южного Приуралья, позволяют говорить об этом вполне определенно . Как правило, погребения кочевников IV—II вв. до н.э., совершенные в курганах эпохи бронзы в пойме или на невысоких первых террасах рек, не отличаются богатством инвентаря. Здесь практически нет изделий из драгоценных металлов и достаточно редки находки предметов вооружения, что свидетельствует о захоронении в них рядовых кочевников. О том, что акобинские погребения оставлены именно этой категорией населения, свидетельствует не только топография могильника. Характерная для сарматских захоронений напутственная пища представлена ребрами лошади только в погребении 1. Более ни в одном из погребений кости животных не встречены, хотя они и присутствуют в насыпи кургана. Лепные сосуды были помещены только в погребении 3. Причем, судя по расположению фрагментов, «грабители» их нашли, но, повредив, оставили на месте. Отсутствие сарматской керамики и ее фрагментов в других могилах и насыпи кургана позволяет предполагать, что сосуды были помещены только в этом погребении. Таким образом, вероятно, данные погребения принадлежали не просто рядовым кочевникам, а относительно малоимущим их представителям. Именно поэтому версия обыкновенного «ограбления» сарматских погребений кургана 1 КМ Акоба V представляется маловероятной. Особенностью сарматских погребений КМ Акоба V является наличие у большинства погребенных прижизненных травм, в некоторых случаях, очевидно, приведших к летальному исходу. Механические повреждения костяков, с большой степенью вероятности являющихся боевыми, встречены только у погребенных мужчин. К явным повреждениям такого характера относится зафиксированная в погребении 2 декапитация. Вероятно, причиной смерти погребенного явилось отсечение головы, впоследствии похороненной вместе с владельцем. Свидетельством боевого ранения является глубоко засевший в тазовой кости мужчины из погребения 3 железный наконечник стрелы. Данное повреждение не являлось смертельным для человека, о чем свидетельствуют следы облитерации (по краям отверстия образовалась костная ткань). Отметим, что этот наконечник, окислившись, придал кости зеленый цвет, как от окислов бронзового предмета. Вторая группа повреждений носит не столь явный или, скорее, спорный характер. Тем не менее вероятность их отношения к боевым травмам чрезвычайно высока. В центре чешуйчатой части левой височной кости мужского черепа из погребения 3 выявлено отверстие около 0,5 см в диаметре, неправильной округлой формы. Характер данного повреждения до настоящего времени не установлен. В погребении 1 обнаружен фрагмент черепа с отверстием, окрашенным вокруг в зеленый цвет. Рядом зафиксирован железный наконечник стрелы. Вряд ли простой случайностью является то, что отмеченные здесь факты практически копируют ситуацию, зафиксированную в погребении 3. В данном случае находки позволяют предположить наличие у погребенного проникающего ранения головы. Глубина и схема расположения мужских костяков в погребении 1 указывают на одновременное захоронение двух покойных. В сочетании с возможной боевой и смертельной травмой синхронная смерть обоих мужчин в ходе локального военного столкновения представляется весьма вероятной. Кроме этих повреждений в погребениях 1, 3 и 6 прослеживаются вполне определенные параллели в схеме разрушения костяков во время «ограбления». Черепа покойных были либо отделены от тела, либо разбиты на куски. Грудная клетка, позвоночник и кости таза разрушены во всех трех погребениях. В тех же погребениях были зафиксированы разрубы костей ног у покойных. Фаланги пальцев и сохранившаяся кисть руки, найденные в погребениях 1, 3 и 6 в анатомическом порядке, позволяют предполагать, что у покойных были отрезаны пальцы или кисти рук целиком. Характер повреждения костей в этих погребениях свидетельствует в пользу того, что основной целью «грабителей» было именно разрушение целостности тел покойных. Различная степень разложения тел, зафиксированная по расположению костных останков в этих погребениях, указывает не только на относительную синхронность захоронений, но и на вероятную одновременность их разрушения.

Исходя из анализа прижизненных и посмертных травм погребенных, можно предположить, что причиной разрушения акобинских погребений являлось желание «грабителей» нанести своими действиями вред недружественному кочевому коллективу, для которого курган являлся родовым или семейным кладбищем. Учет археологических и этнографических свидетельств различных эпох делает этот мотив действий наиболее вероятным. Подобную ситуацию для части разрушенных сарматских могил в бассейне Дона допускает С. А. Яценко. Разрушение вражеских могил широко практиковалось тюрко-монгольскими кочевниками. По некоторым данным, башкиры еще в конце XVI в. при нападениях на поселения неприятеля «уничтожали могильные памятники, вырывали на кладбищах трупы и кости умерших, сжигали или разбрасывали их по нечистым местам» и т.д. В среде кочевых племен локальные военные конфликты могли вспыхивать достаточно часто. Одной из главных причин этих войн, по античным письменным источникам, являлась постоянная борьба за новые территории и жизненно важные для кочевника-скотовода природные ресурсы — пастбища и доступ к воде. Во время ухудшения природно-экологических условий интенсивность таких конфликтов неизбежно должна была нарастать. Очевидно, сарматские погребения КМ Акоба V являются свидетельством эскалации напряженности в степях Южного Приуралья, возникшей в конце III—II в. до н.э. на фоне резкого ухудшения условий обитания кочевников.

Таким образом, в кургане 1 КМ Акоба V выявлено 6 погребений, содержавших останки 7 человек и жертвенный комплекс. Внешние последствия разрушения погребений 1, 3 и 6 были устранены путем возведения второй насыпи кургана при сооружении погребения 2. Сразу после его сооружения курган, как действующее родовое кладбище, перестал функционировать, что, очевидно, связано с уходом оставившей погребения группы кочевников с данной территории

Литература:

1. Балабанова М. А., Перерва Е. В. Новые антропологические данные к изучению погребальных обрядов древнего и средневекового населения северной части Волго-Донского междуречья // Материалы по археологии Волго-Донских степей. Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2006. С. 268—292.

2. Бобров В. В. Реконструкция обрядовых действий с головой умершего // Третьи исторические чтения памяти Михаила Петровича Грязнова : докл. всерос. науч. конф. Омск : Изд-во ОмГУ, 1995. Ч. 2. С. 3—6.

3. Васильев В. Н. Вооружение и военное дело кочевников Южного Урала в VI—II вв. до н.э. Уфа : Гилем, 2001. 153 с.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология