Глава 7. Тренировка по восточным единоборствам

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 7Следующая ⇒

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1. ЗАДАНИЕ

Август 1994 года.

Генерал стоял задумчиво у окна, когда в дверь кабинета постучали.

Разрешите, товарищ генерал?

А, Александр Иванович, входи. Располагайся.

Судя по сосредоточенному виду своего шефа, полковник госбезопасности понял, что разговор предстоит очень серьезный.

Усевшись за рабочий стол, генерал нажал кнопку вызова.

Анна Петровна, принесите, пожалуйста, две чашки кофе.

Хорошо, Александр Васильевич, — вежливо ответил мягкий женский голос.

Лицо генерала было уставшим и напряженным. Видимо, сказалась суматоха последних событий. Но цепкий взгляд сохранял все ту же неизменную проницательность и силу, присущую только опытным профессионалам в самые ответственные и сложные минуты их жизни.

В кабинет вошла секретарь, миловидная женщина лет сорока. Она поставила поднос на стол.

— Спасибо. На сегодня вы свободны, — сказал ей генерал.

Женщина так же тихо удалилась, как и вошла. Еще минут десять генерал задавал своему заму какие-то общие вопросы, касающиеся рутинной ежедневной работы. Но полковник, не первый год работающий со своим шефом, понял, что самое важное будет сказано позже. Наконец в приемной послышался стук закрывающегося сейфа, а через некоторое время и захлопывающейся двери.

Александр Васильевич еще немного помолчал, а потом произнес:

— Ну, а теперь о главном.

Он достал из личного сейфа серую папку и взял оттуда несколько исписанных листков бумаги.

— Вот, ознакомься…

"По мере того, как полковник читал содержимое бумаг, лоб его покрывался мелкой испариной. Александр Иванович то и дело вопросительно поглядывал на своего шефа, отрываясь от чтения, и тот, понимая его, молча подтверждал написанное кивком головы. Конечно, полковник, с его богатым опытом работы, был готов к любым неожиданностям. Но эта информация потрясла его до глубины души.

В это время генерал вновь погрузился в свои размышления, вспоминая в деталях недавний разговор со своим другом генерал-полковником, которого хорошо знал уже почти двадцать пять лет.

От этой операции зависит будущее и не только этого региона… Если мы не разорвем паутину беспредела сейчас, то через год паук окутает ею всю страну. И тогда, сам понимаешь, к чему это приведет. Наших людей превратят в обыкновенных рабов, не говоря уже о простых гражданах, которые в своей массе станут жертвами его сплошного бандитизма и повального беспредела.

Я все это прекрасно понимаю… Допустим, нам удастся разорвать паутину, но паук-то слишком высоко сидит, хрен его достанешь. Где гарантия, что он новую сеть не сплетет?

А вот об этом позаботятся наши единомышленники из соседнего отдела… И запомни, Саша, паук без паутины, что бабочка без крыльев. Не будет паутины, не будет и силы, а это его жизнь и власть. — И закурив сигарету, генерал-полковник добавил: — А насчет того, что он высоко сидит, так ты вспомни былое. В панике пауки и не с таких высот быстро спускались, лишь бы уцелеть да в щель поскорее забиться. Но, глядишь, лет десять страна сможет жить спокойно. А там видно будет… Мы считаем, что в этом случае целесообразно задействовать «Остров», лучших из лучших. Рисковать нам сейчас никак нельзя… Рекомендовано обратиться к Сэнсэю.

Александр Васильевич, вспоминая весь этот разговор, невольно вздрогнул при слове «Сэнсэй». Нет, ни единый мускул не шевельнулся на его лице. Все произошло где-то глубоко внутри. Сэнсэй был особым кадром в спецподразделении «Острова». Особым не только из-за своего природного таланта к неестественным для обычного человека явлениям управления своей психикой, но и из-за аналитического склада ума.

Взгляд этого агента словно сверлил человека изнутри, точно вычислял его разум и душу. Сэнсэй, как никто другой, мог добывать уникальные данные об «объекте», включая его здоровье и душевное состояние, чего не могли добиться другие, даже путем долгих часов наблюдений с применением дорогостоящей спецтехники. Он обладал какими-то особенными гипнотическими способностями и мог пройти абсолютно незамеченным мимо «объекта», а также поражал начальство своей логикой и не по годам развитым мышлением стратега.

Кроме того, у Сэнсэя было уникальное сочетание зрительной и слуховой памяти. Он умел легко ориентироваться в темноте по своим, одному ему понятным, ощущениям. Именно по наитию Сэнсэй обнаруживал любые живые и неживые объекты с закрытыми глазами, даже не дотрагиваясь до них. Но самое удивительное было то, что он не только обладал этими способностями, но обучал необычной технике управления своей психикой товарищей, причем довольно-таки успешно, за что и получил кодовое имя — Сэнсэй.

Те качества, которые разведчик приобретает с годами, юный агент получил от самой природы. «Грех не воспользоваться таким даром, — думало начальство. — Ведь не так уж часто природа балует мир такими людьми». И все-таки не все было так гладко. Именно эти необычайные способности настораживали начальство. Они «прокопали» род агента вдоль и поперек, но так и не сумели понять, «откуда появилось то, что никогда не имело места быть?» Личность Сэнсэя осталась неразгаданной до конца загадкой.

Александр Васильевич по-отцовски привязался к этому парнишке. Он испытывал к нему какую-то смесь чувств: неестественного страха и в то же время неподдельного уважения, исходившего из глубины души. Наставник и сам не знал, что больше притягивало его: то ли то, что этот юный агент оказался самым смышленым среди остальных, то ли то, что Александру Васильевичу хотелось иметь сына, а не дочь, которую родила ему жена. Но выказывать привязанность к какому-либо агенту было не положено. Поэтому Александр Васильевич лелеял эту мечту где-то глубоко у себя внутри и по возможности пытался оградить парня от различного рода неприятностей. Он прекрасно понимал, что даже это внутреннее чувство — опасно в их работе, поскольку не исключено, что в какой-то день ему самому придется вручить Сэнсэю билет в один конец.

От таких мыслей у Александра Васильевича внезапно заныло сердце. Генерал нахмурился и слегка помассировал грудь. Он вспомнил, как по прошествии времени планировал сделать Сэнсэя своим зятем. Тогда наверняка смог бы вытащить парня из этой игры и подключить к своим делам, реализовав тем самым давнюю мечту. Но, играя в чужие игры, он не заметил, как проморгал свою собственную партию. Его дочь успела влюбиться в какого-то олуха «без рук и без башки» и выскочить за него замуж. Это перечеркнуло все далеко идущие планы Александра Васильевича на жизнь.

Генерал чертыхнулся про себя, со злостью проклиная свалившегося на его голову зятя. Но тут же вспомнил очаровательную внучку Сашеньку, названную в его честь, и сердце смягчилось: «Ну хоть какой-то толк от него».

В это время полковник, дочитав бумаги, произнес:

Да уж… не было печали…

Это точно, — подтвердил генерал, складывая листки обратно в сейф. — Я надеюсь, ты понял, какая ответственность возложена на нас. Здесь слишком высоки ставки.

Дело действительно сложное и щепетильное, — задумчиво проговорил полковник. — Но кого назначить исполнителем? Для такой тонкой работы нужен очень опытный человек, профессионал, которому можно доверять. В то же время это должна быть достаточно значительная фигура, которой бы в полной мере доверяли и гражданские лица… И, как я понял, он не должен работать в официальных структурах, включая и наше управление. Ведь у… —  полковник осекся на полуслове и быстро нашелся: — у Лорда, судя по вашим данным, везде крепко посажены свои информаторы.

Совершенно верно. Поэтому, к сожалению, исполнитель должен работать на свой страх и риск. Официальную помощь, конечно, мы ему предложить не сможем. Нам приказано не высвечиваться. Но cделаем для него все возможное, что в наших силах.

Да, задача… Тогда для этого дела нужна действительно неординарная личность и совершенно нестандартный подход.

Абсолютно верно, — подметил генерал, и, нахмурившись, как-то с натугой произнес: — Рекомендую обратиться к Сэнсэю.

Полковник поднял на него удивленные глаза. Если генерал решил обратиться к Сэнсэю, значит, дело обстояло еще хуже, чем описано в бумагах. Насколько он помнил, генерал прибегал к помощи этого человека крайне редко, в самые критические и переломные моменты в жизни государства.

Всю необходимую документацию вы получите позже. Вопросы еще есть? — спросил шеф.

Нет.

Ну, тогда с Богом. Желаю удачи!

Разрешите идти?

Идите.

Александр Васильевич крепко пожал руку своему заму. И когда тот вышел, генерал подумал: «Теперь все… Ставки сделаны. Осталось самое сложное — мучительное ожидание».

* * *

В придорожном кафе, располагающемся между двумя крупными областными центрами, было мало посетителей. За одним из столиков сидела странная парочка: молодой священник в черной рясе и молодой мужчина, который, судя по накачанной спортивной фигуре, имел непосредственное отношение к мирским делам. На первый взгляд эти люди были совершенно разными не только по социальной принадлежности, но и по внешности. Священник был худощав, с бледным лицом, со светлыми волосами и жидкой рыжеватой бородкой. А его собеседник — блондин с волевым лицом и волосами редкого природного цвета, и с такими же усами. Внимательный наблюдатель при долгом созерцании все же смог бы заметить одну Общую черту этих совершенно разных людей — их глаза. Они казались бездонными, в них светилась глубинная сила, которая объединяла этих людей какой-то тайной. И чем больше они общались между собой, тем больше обнажали свой скрытый облик, проступающий из-под маски бытия.

Сэнсэй знал Вано еще с «Острова». Они были не только друзьями, не раз попадавшими в сложные переплеты, но и отлично подготовленными профессионалами, на счету которых — сотни успешно проведенных операций. Несмотря на молодость, глаза товарищей выдавали многолетний опыт и усталость от всей этой грязной каши жизни, в гущу которой их постоянно впихивали. В редкие минуты случайных встреч друзья всегда пытались приглушить неприятные воспоминания прошлого хорошей порцией доброго юмора. Но сегодняшний случай был особенным. Контора пригласила их на встречу. А здесь не надо быть пророком, чтобы усмотреть за этим очередное задание. Контора просто так, шутки ради, встречи не назначает. Родина вновь нуждалась в своих «невидимых» героях, чтобы благодаря их помощи в очередной раз освободить свои затекшие конечности от тяжких пут безжалостной коррупции.

Началось все, как обычно, со звонка генерала Сэнсэю. Случайно подслушавшим разговор он не показался бы интересным. Обычная беседа о жизни, о здоровье двух знакомых людей. Но в этом ненавязчивом диалоге ни о чем Сэнсэй услышал кодовые фразы, которые означали, что необходимо встретиться, есть задание. Спустя сутки, ровно в то же время, он ждал уже другого условного звонка от человека, с кем непосредственно должен, встретиться. Было предложено «прийти с другом». Ничего хорошего это не сулило. Фраза «прийти с другом» указывала на серьезность предстоящей операции, где одного Сэнсэя со своей группой было маловато. Требовалась дополнительная помощь, чтобы подстраховать свои тылы. И Сэнсэй решил взять с собой Вано, или отца Иоанна, как теперь его называли прихожане в церкви.

Когда Сэнсэй подъехал на своем «Москвиче» к назначенному месту, по привычке заблаговременно, он увидел достаточно смешную для «посвященных» картину. На противоположной стороне трассы, возле единственной в этих краях остановки, пытаясь незаметно потеряться среди случайных прохожих и нескольких ожидающих автобуса селян, сновал туда-сюда батюшка. Человек в рясе, видимо, инстинктивно соблюдая правила конспирации, старался быть незамеченным. Но ряса «кричаще» выставляла напоказ свое «содержимое». Предназначение у нее такое — выделять человека из толпы, что поделаешь. Сэнсэй усмехнулся, заметив такую возню «единства и борьбы противоположностей» и пошел на «рассекретку». Подкравшись сзади, он тихо шепнул на ушко другу: «Конспирируемся, батюшка?» Вано с удивлением обернулся и, увидев Сэнсэя, расплылся в улыбке. Тепло поздоровавшись, они двинулись к месту встречи.

Как и положено, друзья незаметно для окружающих обследовали близлежащую территорию и кафе. И, убедившись в безопасности, уселись за столиком, смакуя кофе и подтрунивая друг над другом.

Вы, батюшка, чай, с ночи здесь околачиваетесь? — иронично произнес Сэнсэй.

Ну, с ночи не с ночи, а все-таки раньше тебя прибыл, — похвастался отец Иоанн, выделяя, как обычно, свое любимое «о» в словах.

И, как в давние времена, добавил:

— У меня, считай, фора. 1:0 в мою пользу.

— Ага, размечтался, «фора»! Прибыть ты прибыл. Да приближение «объекта» не заметил. Значит, 1:1. Да еще своей черной рясой всех ворон в округе распугал.

Ряса не в счет, — улыбаясь, запротестовал Вано. — Это издержки производства.

Они тихо засмеялись.

Я смотрю, ты в церковных званиях растешь, — уже серьезней произнес Сэнсэй.

Да, семинарию вот закончил, даже с отличием.

Молодцом. В церкви решил все-таки остаться?

Да… Господь к этому привел милосердием своим мя, раба грешного и недостойного…

Сэнсэй тяжело вздохнул и задумчиво произнес:

— Теперь только Бог и остается единственной нашей надеждой и утешением.

Друзья некоторое время помолчали, а потом Сэнсэй сказал:

Ну что, раб грешный, давай закажем еще по чашке кофе, а то я что-то совсем продрог в этом заведении.

Согласен, — произнес отец Иоанн. — Душу прогреть надо, бо мя ента окрестность все косточки холодом пересчитала. Как бы ревматизм не заработать.

Ничего, «старик», подлечим.

Увидев молодую официантку, которая принесла очередную порцию кофе, отец Иоанн по-молодецки выпрямился, проводил девушку недвусмысленным взглядом, а потом поинтересовался у Сэнсэя, приняв свой прежний облик:

А ты, чадо, все так же исцеляешь болезни телесныя рабов Божьих благословением рук своих?

Аки пчела, — подыграл ему Сэнсэй.

Это хорошо… А что, из наших «братиев» кого-нибудь видел?

Конечно…

И далее друзья начали рассказывать друг другу, что им было известно о своих бывших «соплеменниках», кто как устроился в этой нелегкой жизни.

А… Певца еще недавно видел.

Где он сейчас?

В спецназе солирует. У меня практически под городом на полигоне стоят.

Понятно.

В это время Сэнсэй увидел, как к кафе подъехала машина.

— О, вон и полковник прибыл.

Иоанн перекрестился и полушутя, полусерьезно произнес, вновь переходя на церковный тон:

— Ну, чадо, трезвись и бодрствуй, ибо чудное и ужасное посещение готовится сейчас нам.

Сэнсэй горько усмехнулся.

— Что поделать, се грядет.

К столику подошел Александр Иванович. Вряд ли кто из посетителей мог предположить, что этот добродушный человек — полковник госбезопасности. Поздоровавшись с необычной парочкой и заказав себе чашечку кофе, Александр Иванович проверил карманный прибор на наличие в помещении подслушивающих устройств. Удовлетворившись его данными и окинув опытным взглядом полуопустевшее к тому времени кафе на предмет посетителей, он включил спрятанный под пиджаком акустический глушитель и перешел к разговору:

— По нашим данным, появилась мощная коррумпированная группа, тесно переплетенная с властью. В последнее время она стала неуправляемой и творит полный беспредел сразу в двух подконтрольных ей областях. Кое-кто из власть имущих использует эту банду для того, чтобы вершить свои грязные делишки. Здесь отмываются крупные деньги. Поэтому группа находится под прикрытием некоторых влиятельных лиц из официальных структур, которым это выгодно. Ваша задача: внедриться в банду любыми путями и разрушить ее изнутри. Необходимо остановить беспредел сейчас, иначе через год эта раковая опухоль охватит всю страну и с ней будет гораздо сложнее справиться. Как вы сами понимаете, здесь невозможно действовать через официальные структуры. Вся надежда на вас. Необходимой информацией мы вас обеспечим. Но, к сожалению, в остальном вам придется действовать на свой страх и риск.

А известно, к кому все эти ниточки ведут? — спросил Сэнсэй.

Да. К одному опасному для государства человеку, который сейчас очень быстро набирает обороты за счет беспредела в стране… — полковник, вытащив из дипломата папки, передал их Сэнсэю, указав, где находится соответствующее фото. — К Лорду.

Иоанн аж поперхнулся.

Ничего себе! Да тут до «Хозяина» рукой подать.

Вам лично с этим объектом не придется иметь дело. О нем другие позаботятся, если, конечно, ваша операция пройдет успешно.

Иоанн с облегчением выдохнул, но не удержался и в шутку произнес:

— Вот так всегда, как че поприличней, так другие. А я уж грешным делом подумал, что, может, для внедрения к нему вы нам с пяток заводиков-гигантов «подарите» да снабдите парой лимончиков. Так сказать, чтоб совсем за своих сошли.

Полковник усмехнулся.

Ты же знаешь, в нашем ведомстве только два типа лимонов: железные с кольцом и деревянные с «торцом».[1] Тебе которые из них?

По мне, так лучше зеленые налом, — с улыбкой ответил Вано.

Чего нет, того нет, — развел руками Александр Иванович.

Да, обнищало государство, обнищало… Наверное, скоро придется к Папе Римскому за ссудой обращаться. Так сказать, для благой борьбы с делами преисподней, — по-поповски запричитал отец Иоанн, вызвав тем самым общий смех.

Ну, ладно. Надеюсь, вы поняли, какая на вас возлагается ответственность. От вас зависит ответ на вопрос: «Быть или не быть?» Так что необходимо все детально продумать и просчитать. Повторяю, весь дальнейший ход событий будет зависеть от вашей операции. Вопросы есть?

Есть. Кто является правой рукой Лорда в указанных областях? — спросил Вано.

Небезызвестный вам авторитет Кронос.

Я так и подозревал, что нам придется иметь дело с фирмой «Олимп», — вздохнул Сэнсэй.

Полковник рассказал в общих чертах о негласной деятельности фирмы и ее членах, передал друзьям последнюю папку с дополнительной информацией и распрощался, пожелав удачи.

Сэнсэй и Вано еще некоторое время сидели в кафе, обдумывая и анализируя услышанное.

Да, Лорд — хищная птица. Это стервятник еще тот. Надо же, какую схему придумал, — проговорил Сэнсэй, изучая исчерченный стрелками и фамилиями лист. — Не зря же говорят, праздный мозг — мастерская дьявола.

Вот именно, мастерская. В самое пекло нас суют, — проскрипел недовольно отец Иоанн. — Называется, широка дорога в ад, да выход из него узок. Полная ж… прости меня Господи.

Вано перекрестился.

— Ничего, прорвемся, не впервой, — подбодрил его Сэнсэй и как-то по-особому произнес: — Зато благое дело для людей сделаем. Чай, карающие ангелы все-таки будут пострашнее карающих демонов. Не так ли?

Все, конечно, так. Но мы не ангелы, а они не демоны. Все мы человеки, все под Богом ходим, — с грустью заключил Вано.

Договорившись о новой встрече, первым ушел Вано, потом Сэнсэй. Выйдя из кафе, он обратил внимание, какое необычное место для встречи выбрало их бывшее начальство. Это был своеобразный перекресток между прошлым и будущим. Дорожная магистраль, соединяющая две крупные области, с  одной из которых связано незабываемое прошлое Сэнсэя, а с другой — напряженное настоящее. И если провести от этого места воображаемую поперечную линию, то один ее конец вел к месту бывших тренировок их некогда засекреченного учебного центра, а другой — непосредственно к эпицентру местного ажиотажа последних лет, то бишь, к виновнику «кровавого торжества» — фирме «Олимп». Сэнсэй закурил сигарету и с горечью подумал: «Интересно, начальство специально придумало данное место для встречи или же это мой крест по жизни?»

В это время легкий ветерок утих, и природа замерла в полной тишине. Сэнсэю на миг показалось, что время как будто остановилось на этом перекрестке, словно вовсе не было ни прошлого, ни будущего. Словно вся эта жизнь — лишь игра иллюзии или чьей-то роковой мысли.

По дороге домой Сэнсэй размышлял о новом задании. Ситуация действительно была очень серьезная. Видимо, ее уже неоднократно пытались разрешить мирным путем, но тщетно. Если решить ее путем ликвидации отдельных лиц — слишком много ненужной крови. Да и освободившиеся вакантные места быстро займут другие. А это еще более накладно, так как неизвестно, как те, другие, поведут себя в сложившейся ситуации. Нет, тут надо действовать очень умело, тактично и наверняка. Нужно точно все рассчитать, учесть психологию этих личностей, предугадать их действия и использовать эти же действия против них самих. Здесь нужен мягкий стиль, стиль по принципу айкидо или тайцзицюаня. Как там писали в трактате древние мастера: «Движения малые, а изменения большие, податливое преодолевает жесткое; заняв силу у противника, ее используют; нападают внезапно, воздействуют на точки». Абсолютно точно для данной ситуации… «Надо же, сколько тысячелетий прошло, а способы влияния на сущность человеческой природы так и не изменились. Следовательно, не изменился и сам человек», — с сожалением подумал Сэнсэй.

Линия стратегии была намечена. Теперь нужно подробнее разработать тактику. Для того, чтобы забраться в самое лоно преступного мира, необходимо привлечь его внимание. А чем можно быстро привлечь внимание преступных группировок? Конечно, большими деньгами, нажитыми нечестным путем, желательно, непосредственно на их «территории». Хозяева уж точно не заставят себя долго ждать. Но в этом случае дело ограничится «крышами» данного города. А это всего лишь ниточка многосложных переплетений паутины. Нужно было добраться до самого центра. Второй вариант — пойти путем завоевания «подрастающего авторитета». Вот тогда есть шанс быть замеченным наверху. Это, правда, займет больше времени, зато работа будет качественнее.

Сэнсэй внимательно продумывал весь намеченный план действий, подбирая в уме кандидатуры людей, которых можно использовать в этой игре. Ему почему-то вспомнилось, как На «Острове» наставники группы «аналитиков», в которую входил Сэнсэй, требовали всегда тщательнейшим образом обдумывать каждую деталь операции. Они неустанно повторяли, что лучше потратить дни на «усердный труд мозгами», чем проколоться, на первой же мелочи и подставить не только себя, но и всю вверенную группу. А группа была особая. Все — лучшие в своем роде деятельности. И потеря хотя бы одного из них, даже по пресловутой случайности, считалась грубейшим просчетом именно «аналитика».

Поэтому, чтобы не допустить просчета и тем более случайности, «аналитиков», кроме своей специфической работы, обучали всему, что умел каждый из членов группы. А основных «специальностей» там насчитывалось не одна: «наружка» (наружное наблюдение), «ликвидатор», «технарь» (обеспечивающий работу спецтехники). Учили так, чтобы каждый из членов группы при необходимости мог подменить товарища. Но больше всех и доскональней гоняли «аналитиков». Это были в своем роде универсалы. Сэнсэй добросовестно тянул эту бурлацкую лямку вожака.

И то, что его группа до сих пор осталась в целости и сохранности, по сей день не рассекреченная, говорило само за себя. Сэнсэй, как никто другой, ценил жизни своих товарищей и поэтому всегда стремился опережать противника хотя бы на один ход. Сэнсэй старался не прибегать к помощи группы без особой надобности. И ребята, понимая это, платили ему своим доверием и такой же профессиональной, отлично слаженной работой. Наверное, в этом гармоничном сочетании группы, действующей, словно единый организм, и заключался успех проведенных ими операций.

Сегодняшнее задание было особенным. Поэтому по приезду домой Сэнсэй сделал кодовый звонок своему человеку, возглавлявшему группу наружного наблюдения. Это была особая личность в группе Сэнсэя — его страховка, глаза и уши, от которых зависело добрых пятьдесят процентов успеха операции. Его прозвище было Филер. И даже не просто прозвище, а почетное звание, присвоенное ему наставником по спецподготовке, который сам некогда учился у настоящего филера царской охранки. Учитель с гордостью рассказывал: «В царской России филером называли высокопрофессионального разведчика. Содержание такого офицера обходилось государству в два раза дороже, чем обычно. Почему? Да потому, что филеры были поставщиками ценной информации. А в любой игре выигрывает тот, кто владеет большей информацией о противнике. Филеры — необычные люди, обладающие всеми качествами индивидуального разведчика. Это сейчас разведке легче, потому что у нее на вооружении спецтехника. А раньше этого всего не было. И разведчики общались с помощью особой мимики и жестов, которые, с одной стороны, казались естественными для окружающих, а с другой — становились целым потоком информации для своих. Эти люди совмещали в себе гениальность актера, психолога и аналитика. Поэтому весь преступный мир боялся не тех, кто ходил в погонах, а тех, кто являлся для них инкогнито».

На «Острове» обучали наружному наблюдению необычно, сочетая старые методы с новыми. Поэтому звания Филера из всего потока удостоились единицы, те, кто справился с этим многогранным, психологически сложным, напряженным трудом. И усилия отличников оказались не напрасны. Как показала практика, именно группы с Филерами выживали и чаще других выходили из операций «сухими». Поэтому Сэнсэй был спокоен за добросовестную работу своего Филера. Это давало возможность уделить больше внимания непосредственной разработке тактики действий.

* * *

Итак, для начала требовалось создать базу, то есть фирму, от которой поползли бы дочерние предприятия. Деньги на это предприятие у Сэнсэя были. Как вертебролог, он имел неплохие доходы в собственном медицинском центре по заболеваниям опорно-двигательного аппарата. Благо в свое время получил соответствующие практические навыки в Конторе, когда проходил медицинский курс. Естественно, этот курс, содержащий все лучшие и наиболее эффективные знания военной медицины, ни в какое сравнение не шел с теоретическими знаниями мединститута. К тому же природные способности Сэнсэя по безошибочной диагностике заболеваний сделали свое дело — прославили его как специалиста-костоправа далеко за пределами данной области. И это даже в какой-то степени оказалось хорошей подоплекой для сегодняшнего задания, так как его пациентами были разные люди. Ведь болезнь не выбирает человека по социальному статусу. Она без стука может войти в дом к любому. Поэтому к костоправу шли со своей болью как бедные, так и богатые, как бандиты, так и опера, как депутаты, так и домохозяйки. И оголяя перед врачом свою болевшую спину, все становились в какой-то степени равными — просто людьми со своим горем. Сэнсэй никому не отказывал в помощи. Он вел прием до последнего пациента, даже если это выходило за рамки рабочего времени.

Так что раскрутить фирму ему не составляло труда. К тому же имелись и хорошие связи. Тяжелее было подобрать соответствующие кадры-пешки. Потому что фирмы, которые бы они возглавили, заведомо обрекались на провал. Это был своеобразный гамбит в большой игре. То есть в начале для развития активной игры требовалось пожертвовать пешками. В конце концов, еще раз проанализировав ситуацию и приблизительно наметив себе психологические характеристики необходимых участников, Сэнсэй подыскал в памяти соответствующие кандидатуры. В секции по восточным единоборствам, которую он вел вот уже семь лет, среди многолюдной толпы желающих обучаться имелась подходящая компания ребят. Они были довольно-таки нерадивые и занимались в секции исключительно из-за ее престижа. Эти ребята давно набивались к Сэнсэю в дружбу, пытаясь влиться в его сплоченный коллектив личных учеников. Дело в том, что Сэнсэй уже создал хорошо сколоченную группу людей, которых в равной степени притягивало не только боевое искусство, но и духовная внутренняя практика. Они были прекрасно обучены, поражая окружающих своей работоспособностью, молниеносной скоростью ударов и технически совершенными короткими спаррингами. Поэтому многие из занимающихся в секции, завороженно наблюдая за их мастерством, естественно, сами мечтали достичь таких же результатов. Не стала исключением и эта компания ребят. Но вся беда в том, что Сэнсэй видел их сущность изнутри. Они были страшно себялюбивые лентяи, в которых бурлила пеной зависть и жадность. И все их желания и мечты просматривались, как у Емели на печке — все должно совершиться, как в сказке, по волшебству, без их участия. И хотя им было от двадцати трех до двадцати шести лет, они оставались людьми далеко не зрелыми, и в жизни из них могло бы получиться мало путного. Поэтому Сэнсэй и решил использовать их в своей игре. Он не побоялся ухудшить то, что уже сотворила природа. В первую же тренировку Сэнсэй подпустил их к себе поближе, узнал, кто чем занимается, у кого какое образование. И даже удивился, когда выяснил, что несколько человек окончили институты. Как он и предполагал, в основном ребята жили на родительские деньги, иногда приторговывая запчастями в отдаленных закоулках рынка. После тренировки у них состоялся разговор.

Может, хватит вам жить, как барыгам, — используя их жаргон, произнес Сэнсэй. — Пора уже самим настоящие деньги зарабатывать.

Хорошо бы, — ответил Макс, более-менее смышленый среди остальных. — Но как? Я вот автозапчастями целыми днями торгую и все равно в долгах, как в шелках. То за место плати, то базарной братве дай, то за бензин, чтобы за деталями смотаться. Еле-еле концы с концами свожу. А если еще недосмотришь и что-нибудь сопрут, то вообще хана! Как в этих условиях заработаешь?

Вот именно. Хотя если сравнить заработки Макса с моей зарплатой на заводе, он просто миллионер, — вставил свое слово Саня, курчавый паренек небольшого роста по кличке Еврей.

Эту кличку ребята ему дали не только потому, что он наполовину был евреем, но и потому, что слыл настоящим пронырой.

И зачем только я в институте учился? — вздохнул Саня.

Так ты все равно на работе ничего не делаешь, — поддел его долговязый Андрей. — Сидишь себе в кабинете да в потолок плюешь.

А ты думаешь, за такую зарплату легко в потолок плевать? — ответил тот.

Все рассмеялись.

— Да, на государственных харчах сыт не будешь, — продолжил Андрей. — Я вот потаскал на металлургическом комбинате болванки, как дурак, месяц ишачил. А потом копейки получил и сразу уволился. На фига пупок надрывал?! Я те же деньги за две недели с Максом на рынке заработал, сильно не напрягаясь. Но все равно, разве это «бабки»?

Безусловно, — согласился Сэнсэй. — Хорошие деньги в наше время только частные фирмы зарабатывают.

Точно!

Вот бы самому что-нибудь эдакое-такое открыть, — мечтательно произнес Валера.

Ты сначала нам должок за пиво верни, — полушутя пригрозил Андрей. — А то не успеешь открыть «эдакое-такое», как рэкет нагрянет в виде нас с Саней.

Да ладно вам, сказал же — верну.

Сэнсэй усмехнулся, слушая такой разговор, и как бы между прочим, предложил:

— Ребята, а если серьезно? Давайте действительно откроем настоящую фирму. Ну, к примеру, по торговле лакокрасочными изделиями для автомобилей. Тем более, у Макса и Андрея опыт в этом деле есть.

Все напряглись.

А что, это идея! — вдохновенно произнес Андрей.

А где деньги возьмем? — осторожно поинтересовался Еврей. — У меня, например, нет.

Да если мы даже все скинемся и, допустим, я свои базарные вложу, — рассуждал Макс, — все равно не хватит на минимальную закупку, не говоря уже об остальном.

Деньги я дам, с этим не проблема, — просто сказал Сэнсэй. — Главное оформить документы и найти помещение.

Некоторое время ребята сидели, как завороженные. Когда до их сознания дошло, что это вовсе не розыгрыш, они взорвались в бурном обсуждении. Глазки у всех заблестели от открывающихся перспектив. Но напряжение еще больше увеличилось, когда стали выбирать директора, поскольку Сэнсэй сразу отказался от этой должности ввиду своей занятости.

— Тут нужен умный человек, чтобы все мог просчитать, — неустанно повторял Еврей.

И чтобы день и ночь посвящал себя работе, — приговаривал Валера, который нигде не работал.

И продукцию хорошо знал, — добавил Андрей.

Да это все решаемые вопросы! Главное — найти рынки сбыта, — внес Макс более здравую мысль.

В конце концов, после долгих дебатов с легкой руки Сэнсэя Андрея выбрали директором, Макса — замом по сбыту, Валеру — замом по закупке, а Еврея — бухгалтером. При этом, по словам Сэнсэя, при хорошей раскрутке, каждому из них светило по собственной фирме.

— Главное — удачно стартовать, — подбадривал он.

Эти слова еще больше сплотили новоявленный коллектив. Остальных ребят, не участвовавших активно в разговоре, но проявивших желание подзаработать, назначили помощниками.

После того как спортзал покинула новоиспеченная «администрация», к Сэнсэю подошли ребята из личной группы.

Сэнсэй, мы можем тебе чем-то помочь? — поинтересовался Володя, крепкий парень лет тридцати, невысокий, с военной выправкой.

Да нет, спасибо. Это слишком рискованная игра.

Ну, ты даешь, — с улыбкой проговорил неутомимый хохмач Женька, — нашел кого пугать: Володю с его заморским стажем в «горячих точках»! Да даже лично у меня, так сказать, «монаха», не покидающего своей земли обетованной, ежели на то пошло, и то от риска появляется ощущение благородного комфорта. Адреналин с такой силой выплескивается, что аж все на свете подымается… Хм, че вы ржете? Я имею в виду настроение, мышечный тонус, даже волосы в некоторых местах… Но то по большей части от неожиданности.

Ребята вновь покатились со смеху.

Нет, правда, Сэнсэй, ты же знаешь, если надо, мы за тебя горой, — ответил за всех Стас, до сих пор хранивший молчание.

Да, ребята, спасибо. Но это игра не по жизни, а по замыслу. Так что в ней заведомо печальный конец.

Ну, как скажешь, — пожал плечами Володя. — Если чего, мы рядом.

Добро.

На том разговор и закончился. Одним из достоинств Сэнсэя ребята считали то, что он никогда ничего не говорил лишнего сам и не проявлял излишнего любопытства в отношении других. Поэтому они старались быть столь же деликатными в подобном вопросе. Да и, по большому счету, их в основном интересовала духовная сторона этой неординарной личности, чем его жизнь в материальных сферах бытия. С ним они познавали то, что невозможно прочесть ни в одной книге, и с легкостью понимали то, над чем бились Мудрецы человечества. Для самого же Сэнсэя этот небольшой коллектив был своеобразной отдушиной от суеты мира. Так что их дружба крепилась исключительно на духовной основе — самом крепком фундаменте человеческих отношений.

* * *

На следующий день Сэнсэй, как и обещал, представил необходимую сумму сияющей от счастья «администрации» новоявленной фирмы. Андрей с Валерой сразу побежали оформлять документы. Но в первом же кабинете им задали вопрос на засыпку: «Как будет называться ваша фирма?» Еще ближайшие две недели ребята усиленно пыжились, придумывая подходящее название. Андрей, как самое ответственное лицо, перерыл «ворох» имеющейся в доме скудной литературы и, наконец, наткнулся на слово «Кассандра». Оно ему показалось даже поэтичным. От охватившего его вдохновения он с лета придумал стишок-рекламу из цикла «Все для вашего автомобиля»:

Кассандра — это краски,

Кассандра — это цвет.

Придите к нам в Кассандру,

Получите…

«Нет, — подумал он, — что-то не то». Еще около часа он подбирал соответствующую рифму, но на ум приходили только матерные слова. В конце концов, он плюнул на это неблагодарное дело и понесся с блистательной идеей к ребятам, не удосужившись даже прочитать об этой самой Кассандре. А ведь Кассандра, по греческой мифологии, была дочерью Приама, последнего царя Трои. Она получила пророческий дар от Аполлона. Сначала над ее трагическими пророчествами смеялись, но затем они воплотились в гибель ее семьи и разрушение Трои. Назвать так беспечно фирму могли только такие «лихие» ребята. Сэнсэй чуть со стула не свалился, когда они стали хвастаться своим выстраданным в муках названием.

После повторного прихода в тот же злополучный кабинет, бронированный стеной инструкций, необъятная женщина, прочитав название фирмы, посмотрела исподлобья на довольных Андрея и Валеру и с подозрением спросила:

— А где будет располагаться ваша фирма?

Матерясь на чем свет стоит, они вылетели из здания исполкома. Но эта неприятность не охладила их энтузиазм. С таким же размахом, как назвали фирму, они решили найти соответствующее помещение. И не где-нибудь, а в центре областного города. Сэнсэй еле унял их строптивый пыл, благодаря которому они еще, наверное, целый год пытались бы прийти к единому решению.

Все решилось гораздо проще, так, как и запланировал Сэнсэй. К тому времени он уже успел несколько раз изучить и проанализировать все детали операции, подключить необходимых людей, собрать исходную информацию. И когда раскидал текущие дела и подключился к горе-предпринимателям, все пошло как по маслу, на радость последним. Сэнсэй помог им арендовать помещение в здании, где находился его медицинский центр. Только он занимал первый этаж, а «Кассандра» разместилась на втором. После того, как они получили права на аренду помещения, туда пришли рабочие и в короткий срок сделали шикарный ремонт. Сэнсэй специально пригласил несколько бригад рабочих. Во-первых, работа продвигалась быстрее, а во-вторых, в этой толпе незнакомых людей затесались и его «технари», которые искусно и незаметно нашпиговали помещение подслушивающими аппаратами и видеоустройствами. Монитор вывели Сэнсэю на первый этаж, в личный кабинет, и тщательно замаскировали. И когда офис засиял в своем новом мебельном убранстве, Сэнсэй внес последние штришки, установив на всякий случай дополнительные «жучки». Он всегда так подстраховывался.

Сделав пару звонков, Сэнсэй договорился со своими знакомыми, бывшими пациентами, об оформлении соответствующих документов. Так что Андрея, Валеру и Макса теперь принимали в исполкоме чуть ли не с распростертыми объятиями. В рекордно короткие сроки они получили необходимые документы на торговлю. Закупили товар. И опять-таки с легкой руки Сэнсэя сделали хорошую рекламу.

Авторитет Сэнсэя, которого ребята называли не иначе как «шеф», вырос в их глазах многократно. Кроме всего, перед самым открытием их «крестный отец» вывез всю «голодраную» администрацию на рынок и одел «с иголочки», прикупив еще для каждого последний «писк» сезона — малиновые пиджаки. За каких-то два месяца ребята стали, по своим меркам, «крутыми пацанами».

«Кассандра» заработала на полную мощность. Через четыре месяца были приобретены иномарки. Правда, подержанные, но все же… Видя такой резкий взлет, к ребятам в команду стали напрашиваться дворовые друзья, бывшие одноклассники и знакомые. «Парни в малиновых пиджаках» при таком спросе стали всерьез считать себя покровителями и благодетелями судеб.

Вскоре негласный штат фирмы «Кассандра» значительно разросся. Сэнсэй только этого и ждал. Постепенно формировалась бригада. Сэнсэй медленно, но уверенно прокладывал себе дорогу в «авторитеты». А «авторитетом» среди местных считался тот, у кого больше и организованнее банда. Поэтому Сэнсэю было лишь на руку возросшее количество поклонников «Кассандры». И чтобы они не болтались без дела, смущая народ, он предложил ребятам открыть дочерние фирмы. Так появились фирма «Логос» по выпечке хлеба и изготовлению полуфабрикатов которую возглавил Еврей, спортивный клуб «Купидон» под руководством Макса, бильярдный клуб «Валера» с одноименным директором. Ребята просто сияли от счастья. Сбылась их мечта: словно по мановению волшебной палочки они стали всего за полгода директорами собственных предприятий.

Нельзя сказать, что их предприятия стали супердоходными. Нет. Сэнсэй только планомерно создавал ложную иллюзию, заведомо пуская соответствующие слухи о больших дивидендах предприятий. На самом же деле фирмам хватало денег лишь для оплаты текущих расходов, то есть чтобы прокормить себя. Но при постоянной денежной подпитке Сэнсэя это было незаметно. Почти все ребята, окунувшись с головой в неожиданное счастье, на этот факт не обращали внимания. Один Еврей чесал затылок и от волнения грыз ногти, не понимая, почему у него каждый раз дебет не сходится с кредитом. Но очередная порция шелестящих купюр, полученных от шефа, заставляла забыть обо всем на свете, разумеется, до следующего отчета.

Филер тоже зря времени не терял. Он со своими ребятами усиленно обхаживал фирму «Олимп», словно кот вокруг куска мяса. То с одной стороны пытался подойти, то с другой. Но создавалось такое впечатление, что Хозяин заранее учел все повадки «домашних животных» и принял надлежащие меры защиты. Однако и Филер был на редкость упорный в достижении своих целей. Сложность ситуации лишь разжигала в нем азарт игрока и активизировала фантазию по обдумыванию нестандартного подхода. Он еще с учебки знал, что идеальной защиты не существует. Люди всегда остаются людьми, со своими слабостями и недостатками. А техника — это всего-навсего техника, которую нетрудно перемоделировать и заблокировать. Главное — не ограничивать свое сознание приказом «Это невозможно!». Все возможно, если хорошенько подумать. Надо просто как следует напрячь мозги и набраться терпения.

Филер пошел путем от простого к сложному. Он начал с обслуживающего персонала «Олимпа». Ведь персонал только на работе такой грозный, дисциплину соблюдает да обет молчания хранит. А в частной жизни это обыкновенные люди с массой своих проблем и комплексов, с семейными неурядицами любопытными соседями. У них есть свои друзья и подруги, которым, кстати, тоже есть с кем поделиться новыми событиями и впечатлениями. Ну и, конечно, родственники, подчас также неплохо осведомленные. Персонал ведь не железный и любит иногда сболтнуть лишнее в разговорах по душам. Так что это просто кажется, что сотрудники фирмы недоступны и о них и их работе мало кто знает. На самом деле при умелой добыче и обработке информации можно много интересного узнать и о делах, и о защите «Олимпа». Хлопотно, конечно, длительно. Но, как говорится, медленно, но уверенно. Ну, а уволенные кадры — это вообще «находка для шпиона». Те в порыве незабываемой обиды всю правду-матку на блюдечке с голубой каемочкой выложат. Да еще тщательно обсмакуют самые отвратительные подробности о своем начальстве, чтобы вызвать долгожданное сочувствие у собеседника по поводу своей до глубины души оскорбленной личности.

Параллельно Филер вел «осаду» самого «Олимпа». Встретившись очередной раз с Сэнсэем, он развернул перед ним ватман с тщательно составленным планом местности.

— Хитро они обустроились. Место себе выбрали идеальное. Вот тут поле. Вокруг никаких жилых строений. Сзади здания, метрах в двухстах, небольшой лесок… Здесь трасса… Тут дорога к ним ведет. Вдоль нее посадка небольшая. А вот тут, наискосок, метрах в восьмистах, заводик имеется… Их строение длинное, двухэтажное. Вообще, в Союзе это здание строили под дорожную гостиницу. Основные окна выходят в сторону поля. Они плотно зашторены даже днем. На крыше — спутниковые антенны. А во дворе, когда открывали ворота, ребята заметили замаскированную вентиляционную шахту. Скорее всего, под зданием находится жилое помещение… Весь периметр их территории обнесен трехметровым бетонным забором. Наверху в несколько рядов протянута колючая проволока. Ночью она под током. Приезжающие машины паркуются в большом внутреннем гараже. Да, выезжают они, кстати, на скорости. Разгоняются во дворе. Шесть охранников с собаками дежурят круглосуточно. Одеты в черные камуфляжи, видимо, с «брониками», без каких-либо опознавательных знаков. Еще по одному охраннику находится на четырех наблюдательных башнях, — указал Филер на плане. — Они вооружены стволами. Не сомневаюсь, что у них есть на это официальное разрешение. Уж слишком демонстративно носят… Так… А, вот еще. На крыше «Олимпа», вот здесь и здесь, заметили два замаскированных наблюдательных пункта…

Теперь интересные подробности относительно этого леска. Вот тут сосны. Л здесь ложбинка. Она постепенно переходит в овраг. Тут проходит грунтовая дорога к ближайшему селу. А здесь возвышенность… Теперь самое интересное; В этой группе сосен мы обнаружили одну с поврежденной корой. Явно кто-то недавно взбирался туда и пытался обустроиться. По крайней мере, место отсидки тщательно пытались замаскировать. Все остальное вокруг просто идеально. Ни следов, ни отпечатков от протекторов шин в округе. Прямо тебе лесной призрак, леший собственной персоной…

— Ты думаешь, там побывал снайпер? — спросил озадаченно Сэнсэй.

— Скорее всего. Очень характерно для «наседки».

— Но чей? «Олимповский»?

— Не знаю. Но, думаю, не их. Скорее всего, по их душу… Понимаешь, эти сосны окружены ложбинкой. А она утыкана всякими мелкопакостными «контрольками». Тут явно поработал специалист от «Олимпа». Один неверный шаг — и там такой фейерверк будет, что подымет шум на пол-округи. Безвредный, конечно, пшик, но вполне оглушительный. Мы сами чуть не попались на эти «секретки». Виден почерк профессионала. И я не удивлюсь, если все эти двести метров до здания имеют свои безобидные сюрпризы… Ну так вот. Поскольку стратегические подходы к зданию нашпигованы всякими премудростями, значит, им незачем ставить сюда еще и своих снайперов. Следовательно, это был кто-то другой. И, судя по обустройству логова и по тому, как он обошел секретки, — это был профи… Так что еще кто-то охотится на наших «божков».

— Да-а-а… Вот так сюрприз! Они же всю игру нам могут поломать… Ладно. Попробуй аккуратно разузнать, что за конкуренты у нас появились. И будьте вдвойне осторожны… К «Олимпу» близко не подходите… Где вы осели?

— На этом заводе.

— Чудненько… Лишний раз не светитесь… Какие у вас ближайшие планы по поводу «Олимпа»?

— Да тут технари дельное дело предлагают. Они умудрились сконструировать аналог «Французской трубки» направленного действия. Четко фиксирует разговор на расстоянии 600–800 метров. С ее помощью попробуем прослушивать разговор охранников на башнях. В такой ситуации это самое безопасное. Можно еще два сотовых трансформатора оборудовать и прослушивать разговоры по сотовому. Ну и обычное наружное наблюдение объектов вне стен «Олимпа».

— Ясно. Я бы посоветовал вам пока повременить с сотовыми трансформаторами… Мне кажется, у них на этот счет своя ловушка имеется… Рисковать в самом начале дела нам ни к чему.

— Добро. Ограничимся старыми проверенными методами.

Глава 2. ГДЕ ВЗЯТЬ ДЕНЬГИ?

Наступила весна. Сэнсэй продолжал вкладывать деньги в разрастающиеся дочерние фирмы. Но с такими «умными» помощниками-руководителями денег хронически не хватало. Поддерживать миф о прибыльности фирм становилось все труднее. А для привлечения внимания необходимых лиц со стороны бандитов нужны были серьезные капиталовложения.

Сэнсэй встретился с Вано в условленном месте — городском парке областного города, в этом оазисе природы среди множества угрюмых нагромождений техногенной цивилизации. С виду два человека, ведущих непринужденную беседу, не вызывали каких-либо особых подозрений. Обычный молодой священник в рясе с книжицей, прижатой к сердцу, разговаривал с самым заурядным бизнесменом, явно о вечном и незыблемом. В принципе, думая так, сторонний наблюдатель оказался бы не далек от истины. Обсуждение банальных мирских проблем этой суетной жизни — вечная и незыблемая тема разговоров почти всего человечества.

Похоже, наша пустая телега начинает сильно греметь.

— Да уж, было гладко на бумаге, да забыли про овраги, — кивнул головой отец Иоанн. — Наше бывшее начальство привыкло давать ЦУ: «Крутись, вертись, как хочешь, а результат вынь да положь».

Они шли не спеша, прогулочным шагом, по одной из аллей в самой глубине парка, удаленной от городского шума и суеты. Уже вечерело. Розовые и красные лучи заката пронизывали облака, омывая их потоком угасающего солнечного света. Друзья вышли на небольшую поляну среди деревьев и кустов, откуда открывался завораживающий вид заката. Некоторое время они наблюдали за игрой света, а затем вновь продолжили свой путь.

— Да, — произнес отец Иоанн, все еще находясь под впечатлением великолепия картины природы, — дым есть житие сие, пар и пепел, — Он шумно вздохнул. — Ну ладно. Тяжел крест, да надо несть. Что делать будем?

— Думать. Что же нам еще остается? Как там говорится: «Раз нет денег, значит, надо думать».

На какое-то время оба умолкли. Асфальтированная дорожка сворачивала в сторону своеобразным зигзагом, открывая взорам путников самые потаенные уголки. За одним из таких замысловатых поворотов среди кустов находилась лавочка. На ней отдыхала молодежь: парни спортивного телосложения с одинаково бритыми головами да их подружки — задорные, веселые хохотуньи. Одни попивали пиво, другие наблюдали, как двое ребят под счет друзей и при поддержке девчат отжимались на кулаках на скорость. Однако когда на аллее появился священник и мужчина в светской одежде, парни на время прервали свои своеобразные соревнования и молча уступили дорогу, с любопытством наблюдая за столь необычными посетителями парка.

Аллея уводила путников за очередной таинственный поворот. Какого только люда не встретишь в этих удаленных уголках! Совсем недалеко от первой компании на массивных поваленных стволах деревьев сидела другая компания человек из семи, своим видом резко отличавшаяся от первых ребят. Эти парни были одеты в черную кожу и с головы до ног обвешаны всевозможными цепями. На руках и шеях висели браслеты с шипами. Некоторые поигрывали довольно-таки внушительного вида кастетами. И вся эта экзотическая группа из сплошной кожи и металла тупо кивала в такт тяжелому року включенного на всю громкость магнитофона.

Когда на аллее показались двое странных прохожих, не спеша идущих прогулочным шагом и погруженных в свои мысли, это вызвало немалое удивление у «кожаных» парней. Однако их взгляды больше приковались не к самим гуляющим, а к их вещам: сверкающим камням на серебряном кресте худощавого попа и заманчиво толстенькой барсетке в руках «бизнесмена». Едва прохожие прошли немного в глубь парка, парни переглянулись, продолжая тупо кивать в такт музыке, оскалились, как волчата и, побрякивая цепями, двинулись толпой за мужчинами, постепенно ускоряя шаг.

Вано с Сэнсэем сразу заметили, как за ними устремилась ватага поклонников кожи и «металлолома», как трое из них побежали украдкой между деревьев в обход. Но друзья не придали этому особого значения. Они по-прежнему мирно, тихо шли, перебирая пришедшие на ум всевозможные варианты изыскания денежных средств.

Навстречу им из-за деревьев выбежали трое парней. Они, словно стервятники, не сводили хиигных глаз с намеченных жертв. Расстояние неумолимо уменьшалось. И когда Сэнсэй с Вано подошли совсем близко, тройка демонстративно перегородила им дорогу. К этому времени, гремя цепями, сзади подбежали остальные четверо дружков. Отец Иоанн с Сэнсэем остановились, прервав свою начатую беседу, и вопросительно глянули на стоящих перед ними парней.

— Слышь, мужик, дай закурить, — проговорил один из них, слегка запыхавшись от быстрого бега.

— Придумали бы уж чего-нибудь новенькое, — спокойно произнес Сэнсэй, обращаясь то ли к Вано, то ли к парню, изъявившему подобное желание.

Резкий свист цепей сзади рассек воздух. Вероятно, подоспевшая четверка решила не церемониться с «бизнесменом», стремясь обездвижить его первым же ударом массивных цепей по правому плечу, как они делали это уже много раз с другими прохожими. Но того, что произошло в следующее мгновение, никто из нападающих явно не ожидал.

Как только в воздухе послышался характерный свист, Сэнсэй мгновенно сместился на пол-оборота влево. Пока цепь рассекала пустоту, он ловким движением схватил за руку ее владельца, резко протянул вперед и тотчас дернул назад, совершив бросок. Парень даже не успел сообразить, в чем дело. Внезапно он, увешанный «металлоломом», с необычной легкостью перевернулся в воздухе и с шумом грохнулся об асфальт, распластавшись под ногами своих «единомышленников». Последнее, что он услышал, теряя сознание от жуткой боли, — гулкий звон брякнувшейся рядом его собственной цепи.

Сэнсэй же, не теряя времени, едва первый нападавший начал совершать свой неповторимый кульбит, с разворота нанес мощный удар «Маваши» ногой в область печени ближайшему противнику, который пытался подскочить сзади. И, совершенно не заботясь о его последующем свободном полете, моментально подсев в стойку «Зенкутсу-Дачи», провел классический «Цки» в солнечное сплетение «стервятнику», стоявшему справа и кричавшему во все горло сплошные матерные угрозы. Коже-металлический субъект сложился пополам быстрее, чем успел подумать, что нужно нажать на кнопку складного ножа, который он достал из кармана в начале атаки. И для того, чтобы такая пакостная мысль не возникла у этого типа как минимум в течение сорока минут, Сэнсэй тут же после «Цки» нанес ему сокрушительный «Мае» ногой в лицо. После серии этих ударов, так и не выпустив барсетки из левой руки во время всего скоротечного боя Сэнсэй с невозмутимым видом отошел в сторону, наблюдая, как отец Иоанн заканчивает свои убедительные «наставления» на личном фланге.

Если на некоторое сопротивление «бизнесмена» компания, жаждущая чужого добра, все-таки рассчитывала, то подобной прыти от худощавого батюшки явно никто из нападающих не ожидал. Практически одновременно с началом атаки Сэнсэя отец Иоанн, слегка повернув голову и по-прежнему прижимая священную книжицу к сердцу, как и положено священнику, другой рукой ловко приподнял подол рясы и нанес левой ногой «Ура Маваши» в челюсть находящемуся позади него крепкому парню. Удар хрупкого батюшки был настолько сильным, что парень улетел метра на три. Причем его мозг, не справившись с таким ошарашивающим потрясением, еще в полете временно отключил все свои функции, погрузив сознание в непроглядную темень. Отец Иоанн, не опуская ноги, с не меньшей силой тут же влепил «Мае Гери» в лицо впереди стоящему. И пока очередной поклонник рока ощущал невесомость в пространстве, произошло нечто необычное. Резкая смена ног — и правая нога Вано с разворота влетела пяткой в голову второго впереди стоящего, того самого, который просил закурить. То, что после такого классического удара у этого экзотического индивида явно пропадет желание в течение полугода не то чтобы попросить закурить, но и вообще открывать рот, было очевидным. В это время Сэнсэй уже стоял в стороне в гордом одиночестве. А Вано демонстративно, в грациозном прыжке, изящно описав дугу левой ногой, вырубил высоким «Тоби Маваше Гери» последнего из троицы впереди стоящих. Этому субъекту из стаи нападавших повезло больше всех. Наблюдение за виртуозными полетами корешей пошло ему на пользу. У него быстро сработал инстинкт самосохранения, и, развернувшись, парень собрался метнуться в спасительные ближайшие кусты. Но в это время нога отца Иоанна, как Божий бич, настигла его затылок слева. Парень моментально отключился и благополучно приземлился на лежащего в глубоком забытьи своего строптивого подельника, решившего вначале разрешить проблему одним ударом цепи. Отец Иоанн спокойно отряхнул подол, поправил крест и присоединился к ожидавшему его Сэнсэю, по-прежнему прижимая книжицу к сердцу.

Бой был настолько коротким, а движения атакующих — молниеносны и незаметны, что со стороны все выглядело довольно странно. Создавалось впечатление, словно окружившая двоих мужчин толпа по непонятным причинам внезапно сама разлетелась частями в разные стороны, точно кегли.

"Едва отец Иоанн с Сэнсэем сделали несколько шагов вперед, сзади вновь послышался топот ног. Друзья оглянулись одновременно. Из-за деревьев, пересекая просеку напрямик, выбежали те самые бритоголовые ребята спортивного телосложения, которые еще несколько минут назад спокойно развлекались со своими девчатами. Подскочив к месту побоища, они встали, как вкопанные, не веря своим глазам, переводя взгляд то на этих прохожих, то на разбросанные тела. И поскольку подобное зрелище, очевидно, не только произвело потрясающее впечатление, но и на короткое время лишило парнишек дара речи, инициативу проявил отец Иоанн.

— Ребятки, вам чаво? — спросил он своим излюбленным поповским тоном.

— Дамы…

— Это… Хм…

— Вот…

— Хотели тут…

— Помочь… — Последний из пятерки, наконец, прояснил причину столь внезапного визита.

Отец Иоанн, все так же сохраняя свой неповторимый замысловато-заинтригованный облик, удивленно изрек:

— Помочь?! Кому? Им? — кивнул он на распластанные тела.

— Да нет, — робко произнес один из бритоголовых парней. — Вам… Думали… эти. А… а что здесь произошло?

— Да Бог его знает, — пожал плечами батюшка. — Мы сами подошли минуту назад.

И спокойно развернувшись, он побрел вместе с Сэнсэем тем же прогулочным шагом в глубь парка, оставив всех пятерых в полном недоумении и созерцании невероятной картины. Достаточно отдалившись от места битвы, отец Иоанн задумчиво произнес:

Надо же, какое необычное поколение: одни спортом занимаются, другие в цепях, как в кандалах.

А что ты хотел? Спорт усиливает не только кровообращение. Он помогает человеку стать сильной, думающей личностью… А те потому и в цепях, что сознание в кандалах. Ты слышал, какую они музыку слушают? Это же и есть самое настоящее «03».

«03»? — удивленно спросил отец Иоанн. — В смысле?

Отравляющие звуки. Их активно используют заинтересованные лица, причем, в отличие от отравляющих веществ, без объявления войны тому или иному государству. Ведь подобная музыка, «тяжелый металл», — это те же акустические удары, направленные на максимальное увеличение разрушительно!! силы резонансных колебаний для организма. Приплюсуй к этому эффект наложения информационной волны, текста на звуковую. Вот тебе и двойной удар — беспрепятственное поступление кодированной информации в подсознание человека. А потом все удивляются, откуда у нас столько дебилов, суицидников, алкоголиков и наркоманов.

— А допустим, что дебилами рождаются, а не становятся. Знаешь ли, в наш век генетической мутации, Чернобыля…

— Рождаются дебилами всего один-два процента. А девяносто становятся ими вследствие всяких экспериментальных программ по воздействию психотропного оружия и массового зомбирования. Людей превращают в стадо баранов, потому что бараны тупые, ими легче управлять. Ты посмотри на Америку, кого она взрастила своей «демократией», мнимой «свободой», которой фактически там никогда и не было? Тупых эгоистов с крайне ограниченными духовными потребностями. Массам людей внушали путем определенных программ, что они свободная нация. А в действительности, манипулируя идеей свободы, заковали их сознание в кандалы и определили им идола — деньги, на которые они молятся и рабски поклоняются и по сей день… Откуда пошла мода на рок-музыку, тяжелый рок? Все от той же «свободной» страны, где эти методы воздействия на массы уже идеально апробированы. И дело даже не в самой Америке или какой-либо другой стране, а в той кучке негативных людей, стоящих у власти, которые запускают подобные отрицательные программы.

Да уж, тотальное уничтожение человеческой личности — это посерьезнее ядерных войн. — И, помолчав немного, отец Иоанн добавил: — А вот ты говорил, что подобная музыка имеет разрушающее действие на организм. Что ты имел в виду?

Ну, если объяснять на грубом-физическом уровне, то это выглядит так. Любой звук раскладывается на частоты, обертоны, шумы. Человеческий организм, в свою очередь, — сложная акустическая система, где каждый орган работает на своей частоте. Так что при резонансе, то есть совпадении частот музыкальной композиции и собственных частот организма, происходит разрушение ткани. Ерли же в композиции присутствуют диссонансы и резкий шум, то это вызывает увеличение частоты сердечных сокращений и, соответственно, повышение артериального давления. Для гипертоников подобные воздействия могут Оказаться смертельными. Даже у тех, кто считает себя вполне здоровым, нарушается рефлекторная реакция, ухудшается работоспособность, то есть человек постепенно деградирует и, в итоге, теряет контроль над собой. А если частота звуковых колебаний совпадает хотя бы с одной из частот мозга и соответственно центральной нервной системы, то это вообще чревато сложными психическими расстройствами, неконтролируемым поведением, вплоть до суицида.

— Ну, в общих чертах понятно. А конкретный пример?

— Ты что, решил вплотную заняться научным исследованием влияния звуковых колебаний на организм человека? — усмехнулся Сэнсэй.

А почему бы и нет, — подыграл отец Иоанн, а потом уже серьезнее добавил, делая свое любимое ударение на «о»: — Просто, я думаю, для моих прихожан эта тема будет весьма актуальна и интересна. И вполне вероятно, она поможет остепенить чад мирских, во тьме заблудших.

Ну, разве что ради чад, — добродушно улыбнулся Сэнсэй. — Значит, пример. — Он немного подумал. — Хорошо. Не будем далеко ходить. Возьмем известные всему миру композиции более-менее агрессивного образца рок- и поп-музыки. Скажем, группа «Дип Пепл», их знаменитая «Smoke on the water». Частота основного ритма этой композиции скачет от двух до четырех герц. При определенной громкости, в сорок-пятьдеcят децибел, создаваемые вибрации уже вызывают чрезмерное возбуждение, вплоть до временной потери самоконтроля, а также агрессию либо по отношению к окружающим людям, либо к себе, порождая волну негативных эмоций. Более того, у тех, кто предрасположен к нервным расстройствам (а в основном, это подростки, глубоко переживающие эмоциональное потрясение своего возраста), равно как и у тех, кто уже страдает психическими заболеваниями, после неоднократного прослушивания подобной композиции начинаются нервные обострения, вплоть до срыва. Особенно нервная система реагирует на шумовые призвуки, негармоничные обертоны. То есть у человека начинают дрожать руки, теряется острота слуха и зрения. В крови резко повышается выброс гормонов и других веществ.

Или, к примеру, возьмем композицию «Битлз» «Helter Skelter». — Вано при этих словах встрепенулся так, словно Сэнсэй замахнулся на самое дорогое. — Так вот, даже у такой музыки, которая, несомненно, на первый взгляд кажется приятной и благозвучной, частота основного ритма шесть целых четыре десятых герц. А подобная частота вибраций не менее опасна, поскольку может произойти резонанс частот грудной клетки и брюшной полости. Нарушается полноценное функционирование. Ткани, образно говоря, начинают «болеть». — Отец Иоанн удивленно поднял брови. — И даже более того, — поскольку этот ритм по своей частоте близок к частоте семь герц, то есть одного из ритмов головного мозга, то существует вполне реальная угроза резонансного совпадения этих частот. А, следовательно — определенные нарушения функций мозга с частичным разрушением ткани, то есть формируется предрасположенность к клинической шизофрении.

Отец Иоанн при этих словах даже остановился, глядя на Сэнсэя, в упор. А тот, увидев его ступор, улыбнулся.

— Это шутка, да? — спросил Вано.

— Почему шутка? Истинная правда! Не веришь, сам покопайся в исследованиях акустиков.

— Издеваешься, да? Шизофрения, да? Знаешь ведь, что «Битлы» — моя любимая группа, и специально разносишь в пух и прах их песню! Изверг!

Они оба рассмеялись.

— Ну, что поделать, если это факт! — развел руками Сэнсэй.

— Нет, ну надо же, клиническая шизофрения! — никак не мог успокоиться отец Иоанн.

Этот пример я привел лишь потому, чтобы ты, коль уже решил разобраться в данном вопросе серьёзно, учел все нюансы музыкальных вибраций. Причем беспристрастно, без эмоций, невзирая на то, что тебе нравится подобная музыка. Хочешь разобраться в себе — стань на время истинным ученым.

Удивить меня, конечно, чем-то сложно. Но ты меня просто заинтриговал своей «беспристрастностью».

Сэнсэй вновь таинственно улыбнулся.

Хорошо. А что ты скажешь по поводу распевного чтения молитв церковного хора в храме? Ведь не надо быть ученым, чтобы наглядно увидеть, как этот процесс усиливает благотворное воздействие на молящихся.

Безусловно. Ты совершенно верно подметил. Эти звуки именно усиливают воздействие. То есть та же форма воздействия на подсознание, только используемая во имя добра, а не зла. И она, естественно, благотворно и успокаивающе действует на людей, настроенных на эту волну, поскольку создает слабые резонансные колебания, которые стимулируют мозговую активность, «массируя» различные мозговые центры. И это относится к любой форме молитвы, какой бы то ни было веры, если эта молитва действительно имеет под собой основу искреннего обращения к Богу, с настоящей любовью.

А что, бывает и не так?

К сожалению. Особенно сейчас. Сам знаешь, сколько в последнее время появилось новоявленных сект и религий. А те из них, кто выполняют конкретно программу психотронного воздействия, в текст молитвы вписывают определенные кодовые слова, возбуждающие в человеке материальное начало, мелодию трансформируют в необходимые звуковые колебания, вызывающие торможение определенных зон головного мозга. Вот тебе и рабы, — и, помолчав, Сэнсэй с грустью произнес: — Да, все тот же камень преткновения. Все та же вечная, неутомимая жажда власти индивидов над толпами…

Из этого состояния задумчивости его вывел поучительный тон отца Иоанна.

— Правильно. Поэтому люди и становятся рабами, так как истинную веру ищут в новых религиях, а не в традиционных. Настоящие молитвы и корни истинной веры надо искать в древности.

— Как сказать, — возразил Сэнсэй. — Корни истинной веры надо искать, в первую очередь, внутри себя. А насчет древности и молитв, тут, понимаешь, тоже палка о двух концах. Древность описывали историки, каждый из которых видел ее со своей «колокольни». Так же и с молитвами. Их сочиняли люди с разным внутренним миром и, соответственно, разными точками зрения на жизнь. У тех, кто был чище и выше в любви к Богу, оказывались и лучше звуковые вибрации самого текста, значит, и сильнее сама молитва. Хотя, по сути, молитва, как и медитация, — это всего лишь инструмент, а чудо творит сила веры самого человека, поскольку все в этом мире, и человек в частности, есть не что иное, как волновые процессы. И все мироздание имеет единую волновую природу.

— Так-так-так, если можно, о «человеке в частности» поподробнее, — скороговоркой выпалил отец Иоанн, словно опасаясь, что Сэнсэй на этом предложении закончит интересующую его тему.

— Да пожалуйста! Человек — это Сфокусированная волна…

— Слушай, я же тебе не академик физических наук, ты мне человеческим языком растолкуй, — перебил его отец Иоанн. — Чтобы, как говорится, «пробрало и дошло», — подчеркнул он шутливо свое «о».

— Ладно. Пункт первый. Что такое человеческий организм? Это природный механизм аккумулирования внешних вибраций, который воспринимает звуковые волны любого происхождения. Пункт второй. Что такое головной мозг? Это своеобразное передающе-принимающее устройство, работающее на различных частотах, как приемник. Пункт третий. Что представляет собой само строение человеческого тела? Это три большие акустические зоны — купол черепной коробки, камера грудной клетки и брюшная полость, которые идеально соединены гибким позвоночником. Кстати, такой своеобразной конструкцией человеческий скелет напоминает нечто вроде лютневого музыкального инструмента, — Сэнсэй выжидающе посмотрел на Вано и слегка насмешливо спросил: — Ну, как, дошло?

— С образами особенно, — в шутку многозначительно подчеркнул тот.

— Прекрасно. Едем дальше. Человеческий организм, как в музыкальном оркестре, каждую секунду исполняет собственную мелодию. В нем есть определенный ритм дыхания, сердечных сокращений, пульсаций при ходьбе, беге, сне и так далее. Все это порождение «мелодии» связано с шумами мозга — биотоками альфа-, бета-, тета- и дельта-ритмами, а также с собственной частотой работы различных органов. Причем каждому свойственно определенное число колебаний в секунду. Периодически чередуется доминирующий ритм. Организм в основном работает в автономном режиме. Но любую его «симфонию» может откорректировать и задать соответствующий тон («потухший» или «живой») главный аранжировщик, музыкант и композитор — сам человек, точнее, сила его веры. Во что человек поверит, то и отразится в симфонии организма.

— А вот ты говорил, что слабые резонансные колебания стимулируют мозговую активность. Почему именно слабые?

— Потому что организм воспринимает слабые колебания как информацию, как руководство к действию. При сильных он как бы блокируется, а от акустических ударов — «болеет»… Вот в Китае и Японии хорошо развито искусство музыкотерапии, которое заключается в умении вызвать нужный резонансный эффект в конкретном органе с помощью определенных отдельных звуков или специально подобранной мелодии. В результате происходит оздоровление органа.

— Надо же! — восхищенно произнес отец Иоанн.

— Более того, при помощи гармоничной музыки можно не только оздоровить какой-то конкретный орган, но и улучшить общее самочувствие, поднять настроение, работоспособность, или, наоборот, расслабиться, снизить болевую чувствительность, нормализовать сон и многое другое. Кстати, подобными оздоровительными свойствами наделена любая народная, а также классическая музыка, которая в своей совокупности позволяет обогатить внутренний мир человека и помогает задуматься о его духовной сущности.

По поводу народной музыки… Недавно прочитал исследования, кажется, болгарских ученых, что, если в стране национальная музыка звучит меньше шестидесяти пяти процентов общего эфирного времени, происходит размывание национального менталитета. Так, даже во Франции, цивилизованном государстве, которое на сегодняшний день рьяно отстаивает в мире свою национальную самобытность, и то национальная музыка звучит в эфире не более сорока процентов времени. А что тогда говорить о нас!

Все правильно. Опять же в китайской натурфилософии — книге «Люйши чуньцю», написанной еще в III веке до нашей эры, музыка рассматривается как символ цивилизации и порядка, привносимого в хаотичную среду для гармонизации общественной и внутренней жизни социума. По воззрению автора, дисбаланс в общественной жизни и природе вызывается различными аномалиями в двух видах жизненной энергии: «инь» и «ян». Их гармония достигается с помощью той же музыки, способной устранить хаос и установить космический порядок. А, например, у ученика Сократа, древнегреческого философа Платона, та же идея рассматривается немного под другим углом: от того, какая, в каких ладах и ритмах звучит музыка в государстве, напрямую зависит его сила и мощь.

— Да уж, надо перечитать Платона, а то я на эти моменты как-то раньше не обращал внимания, — сказал отец Иоанн.

— Ладно. Что-то мы с тобой отвлеклись от нашей насущной темы. Давай, спускайся на землю… Какие еще у нас есть варианты?

Отец Иоанн тяжко вздохнул.

— Кстати, твоя церковь часом, не богата?

— Церковь-то богата. Да мой храм, к сожалению, нет… Эх, дела наши тяжкие…

Отец Иоанн машинально открыл церковную книжицу карманного формата и, пробежав глазами первые попавшиеся строки, зачитал их вслух:

— «Когда Господь поразит тебя сильною скорбью, или болезнью, или бедою, тогда будь благонадежен, что Он верно пошлет тебе и отраду, и соответственно твоим страданиям подаст тебе потом благодать мира, силы и радости. Ибо щедр и милостив Господь, благотерпелив и многомилостив, по…» — Вано замолчал на полуслове, взгляд его заметно оживился. — Слушай, есть у меня один прихожанин — богатый бизнесмен. Его коммерция связана с топливо-энергетическими ресурсами — уголь, бензин. Неплохой человек. В свое время храм нам помогал строить да и на пожертвования не скупится… Так вот, в последнее время у него начались серьезные проблемы. Он был у меня буквально позавчера. Представляешь, наехала на него собственная «крыша» — начальник милиции нашего города. Ему мало стало тех процентов, которые он ему отстегивал. Мент скоро на пенсию собирается, так, видимо, решил стать хозяином его бизнеса. Я по своим каналам пробил, это уже не первый «развод» у мента, были и похлеще с «глухарями». Козырная машина, квартира, дачка на Крымском побережье; как минимум на пол-лимона зелени, плюс яхта. Дети имеют по квартире в престижном районе столицы. Все это не просто так. Он в кумовьях у прокурора области ходит. Юридически напрячь тяжело. Я думаю, скорее всего, нашего бизнесмена в разрыв кидают… порвут его, как бобик тряпку. А пацан действительно неплохой. Придумать бы что-то стоящее. Я полагаю, на гонорар он не поскупится, и телегу смажем, — отец Иоанн отвел взгляд в сторону и тихо пробормотал, — да и алтарь обновить надо. Сэнсэй, глядя вдаль, медленно произнес:

— Алтарь… обновить… надо.

После непродолжительного молчания отец Иоанн промолвил в своем излюбленном шутливо-церковном тоне:

— Можно, конечно, решить проблему без лишней житейской суеты, но это не изменит суть их промысла. А надобно бы преломить его в корне, дабы грешные души узрели многоголовую гидру греха, пустоту суетного мира, дабы у них было долгое-долгое время на раздумье и очищение сердца своего от плевел всякого зла…

— Разумно, — усмехнулся Сэнсэй. — И я, кажется, даже знаю, как это сделать.

— Ну? Глаголь, дитя мое, исповедуй свои помыслы.

— Певца надо подключать, батюшка. Певчий хор организовывать.

Отец Иоанн с удивлением глянул на Сэнсэя.

— Спецназ?! Это, чадо, становится интересным. Ну-ка, ну-ка, поведай подробнее помыслы свои грешные святому отцу…

* * *

В небольшой балке с широкой поляной, скрытой холмами от посторонних любопытных глаз, стоял черный джип. Недалеко от него находилось два микроавтобуса, набитых братвой. Если не этот людской гомон и гоготанье, да работающие моторы с удушливыми выхлопными газами, это место идеально подошло бы для размеренно-хлопотливой жизни по разведению потомства птиц небесных да всякой животной твари. Но человек беспардонно вторгся в этот чудесный уголок природы, нарушая его покой и безмятежность ненасытными желаниями своей плоти и эго.

На дальней горке показался шестисотый «Мерседес». Подъехав к поляне, — машина остановилась на некотором расстоянии от джипа, сохраняя определенную дистанцию. Из нее вышли трое прилично одетых мужчин. По внешнему виду их можно было отнести к группе бизнесменов. Хотя на самом деле бизнесмен там был только один. Остальные двое — Сэнсэй и Певец — лишь искусно разыгрывали свою роль. Из джипа также вышли трое представителей приглашенной стороны и двинулись им навстречу нагло-размашистым шагом, подчеркивающим свое превосходство в данной ситуации. Их упитанные физиономии ясно говорили, кого прислал на разборку местный начальник милиции. В джипе приехали обыкновенные бандиты, вольготно чувствующие себя под «крышей» оборотня в милицейских погонах. Тройки сошлись на середине поляны, точно в западном вестерне, глядя друг другу в глаза. Начал разговор главный «боец за права трудового народа».

— Ну, давайте, базарьте, какое там у вас предложение, от которого мы не откажемся?

— По беспределу вы идете, ребята, — спокойно ответил Сэнсэй.

— Чего-чего?!

— Я говорю, по беспределу вы идете, ребята, — повторил Сэнсэй нарочито громче. — Беспредел — это понятие есть такое, значит «выйти из пределов чего-то — из границ, из меры, нарушить порядок, правила, обычаи», — разжевывал он для «особо одаренных». — Человек работает тихо, мирно, никого не трогает. Кушает свой кусочек хлеба. Труда сколько вложил, чтобы этот кусочек маслом намазать и семью свою им накормить! А вы приходите, хотите этот кусочек отобрать. Что задела?! Объясните мне причину вашего террора! Он что, украл что-то у вас, обманул вас? Нет. Так за что вы угрожаете расправиться с его семьей и убить его самого? Вы претендуете на процветающий бизнес, который он сам построил? На каком основании? На правах сильного? Так извините, ребята, на каждого Виджая найдется свой Раджа. Вы что, творите здесь беспредел втихую и думаете, что сверху этого не видно?

— А вы чьих будете? — спросил один «боец», склонив голову набок и не переставая жевать жвачку.

Сэнсэй демонстративно проигнорировал вопрос и продолжил свою речь:

— Вы себе не представляете, в каком вонючем болоте уже погрязли по уши. Тем более, это ни по вашим понятиям, ни по нашим никуда не годится. А сейчас вы еще нажили себе дополнительный геморрой: сунулись в чужую жизнь, а испортили ее себе…

— Да кто ты такой, барыга, чтобы нам предъяву подписывать?! — сплюнув, процедил сквозь зубы возглавлявший сопредельную сторону.

Певец, до сих пор хранивший молчание, цинично произнес:

— Ты тише рот открывай, а то своим соло весь хор перепоганишь.

При этих словах он слегка отвернул свой лиджак, показывая, что за поясом у него находится пистолет. Его движение вызвало наигранные ухмылки братвы.

— Ты кого на понт берешь, баклан? Ты че?! Ты думаешь, мы твоего ствола испугались?! — .главный «боец», не оборачиваясь, поднял руку. Двери микроавтобусов резко распахнулись, и оттуда высыпала братва, вооруженная автоматами. — Ну и че теперь делать будем, родной? — с ехидством в голосе закончил он.

Певец, до сих пор спокойно наблюдавший за происходящим, изобразил на лице ослепительную голливудскую улыбку и пару раз провел рукой по своей голове, приглаживая волосы. После такого, казалось бы, абсолютно естественного жеста, как по команде послышался рев моторов. Одновременно земля на холмах вздыбилась, словно от сильного землетрясения, и из-под нее «выросли» вооруженные до зубов люди в защитных камуфляжах, по численности раз в пять превышающие количество братвы. В довершение всего этого кошмара для сопредельной стороны на холмы балки с разных сторон выехали три внушительные боевые машины пехоты.

Победоносные ухмылки торжествующей троицы мгновенно пропали. Теперь они уже растерянно оглядывались по сторонам, будто загнанные в угол зверьки. «Боец» со страхом посмотрел в сторону леска, где он предусмотрительно расставил своих стрелков. Но там уже стояли молчаливые парни в камуфляжах, взявшие на прицел всю эту незатейливую компанию. Братва, не дожидаясь приказа своего старшого, стала отшвыривать оружие в сторону. А особо рьяные, попытавшиеся сопротивляться, без липших предупреждений летели хицом в грязь с заломленными руками.

«Боец» побледнел и, судорожно сглотнув, проговорил изменившимся голосом:

— Да кто вы такие, мать вашу?!

Певец улыбнулся и наигранно-ласковым голосом произнес:

— Твой писец.

С не меньшим страхом и удивлением за происходящим наблюдал и сам бизнесмен, «виновник торжества». Но когда спецназ захватил братву, он расцвел в самодовольной улыбке и даже как-то приосанился, распрямил плечи. Лишь Сэнсэй и Певец сохраняли в этой компании невозмутимое спокойствие.

— Я же говорил вам, ребята, геморрой у вас, — подытожил встречу Сэнсэй и кивнул другу.

— Значит, так, — взял на себя инициативу разговора Певец, глядя на сконфузившуюся троицу. — Сейчас поедем в одно не столь отдаленное место, и вся ваша братва напишет чистосердечное признание. Буквы, я надеюсь, еще помните. А если запамятовали, не беда. У нас имеются хорошие специалисты по восстановлению нужных файлов памяти. А тебе, родной, придется основательно напрячь мозги по поводу всех делишек твоего босса. Иначе гнить твоему телу в наших подземных казематах до конца его недолгах дней…

Позже, когда операция завершилась, и спецназ вместе с захваченной братвой покидал поляну, Певец стал прощаться со своими «компаньонами». Бизнесмен, пожимая ему руку, осторожно высказал сомнение насчет долгосрочного пребывания братвы под арестом и, соответственно, окончания своих проблем. На что Певец ответил:

— Можете не переживать. Мы их сейчас перевеем к себе на базу и оформим дело как предотвращение вооруженной попытки захвата оружия с наших складов. Тем более, что склады действительно тут недалеко. Вон, рукой подать до нашего полигона. То есть по гражданке эти толстолобики по любому не пойдут. Этим уже займутся наши военные прокуроры.

— Да, но если Документы пойдут через область…

— Ну что вы! Эти документы мы пустим по своим каналам, конкретно на столицу. А там наше ведомство постарается довести эти сведения до компетентных лиц. Так что в самое ближайшее время у «доброжелателя» вашего бизнеса начнутся очень серьезные проблемы. Вернее, — он посмотрел в сторону уходящей колонны, — уже начались.

Через несколько дней после этого незабываемого события отец Иоанн пришел к Сэнсэю в офис, притащив с собой увесистый пакет с деньгами.

— На вот, на смазку «большое спасибо» от нашего бизнесмена.

— Ого, — слегка присвистнул и усмехнулся Сэнсэй, заглянув в пакет и взвесив в руке. — Да теперь можно не только смазать, но и вообще телегу поменять! Кстати, насчет алтарчика…

— Не беспокойся, — остановил его движение отец Иоанн. — Алтарчик уже в порядке.

Сэнсэй улыбнулся и взял от пачки половину.

— Ну, раз алтарчик уже в порядке, тогда это передай Певцу. Пусть своим пацанам праздник устроит.

— Как скажешь, мил человек, — шутливо ответил отец Иоанн.

— Как там прихожанин, доволен?

— Еще бы! Такая каша заварилась, я сам не ожидал. В столице за это дело так рьяно схватились, видимо, перед избирателями надо срочно выпендриться… Так что у нашего бизнесмена от внезапно свалившегося счастья аж дух перехватило, из церкви не выходит. Я ему всегда говорил, не на груды денег надейся, а на Бога, неусыпно пекущегося обо всех и наипаче о разумных и словесных тварях Своих и, в особенности, о живущих благочестиво. Веруй, что не оскудеет рука Его, наипаче для творящих милостыню, ибо человеку щедрее Бога не быть.

Глава 3. ИЛЛЮЗИЯ РЕАЛЬНОСТИ

С хорошей финансовой подпиткой дела пошли гораздо эффективней. Сэнсэй продолжал отслеживать все разговоры и встречи в офисе «Кассандры». Он ждал притеснений или какой-либо заинтересванности со стороны бандитских группировок. Но ничего особенного не происходило. Его уже начинало терзать сомнение: не допустил ли где ошибку? В который раз анализируя, он вновь и вновь рас ставлял все факты по невидимым клеточкам шахматной доски.

Итак, что имеется? Все знали, что за этими фирмами стоит Сэнсэй. Бизнес был чист и, по слухам, очень доходный. К фирмам прибилось много «крыш» из правоохранительных органов. С притоком капитала Сэнсэй умело задействовал несколько высокопоставленных лиц, которых заинтересовал и убедил в развитии данного бизнеса. «Может, именно они отпугивают бандитов? — подумал Сэнсэй. — Вряд ли. Такие лица присутствуют практически в любой нормальной фирме. Так что же?»

И тут Сэнсэя осенило. Ну, конечно, чистый бизнес! Известно же издревле, что грязь к грязи прилипает. Вот где его ошибка! Необходимо срочно устроить какие-нибудь провокации среди бандитов, влезть в их теневой бизнес. В крайнем случае, имитировать наезд на мелкие фирмы-конкуренты, якобы для того, чтобы подмять их под себя. Он даже подобрал несколько таких «кандидатов-ширм» для розыгрыша подобной ситуации. Но это оставалось самым последним черновым вариантом.

Поломав изрядно голову над проблемой, Сэнсэй придумал комбинацию получше. Подражая бандитскому принципу «грабь награбленное», он решил посоревноваться с ними на крупных местных предприятиях: металлургическом комбинате и коксо-химзаводе. Объекты были выбраны идеально, так как на протяжении десятикилометровой зоны с этих государственных заводов тащили все и все, кто сколько мог. Здесь процветало как; мелкое примитивное воровство через заборные дырки, так и исчезновение груженых железнодорожных составов.

Красть вагонами — это было чересчур. Сэнсэй знал, что за этим стоит областная мафия. А в нее ему необходимо внедриться и стать вначале другом, а не врагом. Тащить же через заборные дыры — слишком мелко и не престижно для разыгрываемой роли доморощенного авторитета. Поэтому Сэнсэй решил воровать КРАЗами. Это был идеальный вариант. Потому что также поступали и местные бандиты. Завод располагался на их территории, и областная мафия разрешила им иметь здесь свой небольшой процент.

Предварительно задействовав Филера и его группу, Сэнсэй узнал в подробностях, как осуществлялись подобные хищения продукции. Затем подытожил компромат на местных начальников, имевших с этого дела куш. Досконально изучил бумажную бюрократию предприятий, просчитал все возможные «подводные камни» бухгалтерии. И проанализировав всю собранную информацию, разработал собственную схему, которая позволяла с меньшими затратами вывозить гораздо больше продукции.

Еще около двух недель ушло на то, чтобы подружиться с необходимыми людьми, стоящими у верхушки его личной схемы, так сказать, начальниками начальников. Улучив момент, он предложил им этот до гениальности простой план, где обе стороны смогут неплохо «подлохматиться» без особого риска для здоровья. Щедрые угощения новоявленного «друга» дополнительно стимулировали начальство к ускоренному претворению данного плана в жизнь.

Как только появились первые результаты, фирма «Кассандра» начала негласно подторговывать бензолом. Кроме того, в городе пошли разговоры, что некоторые представители ее дочерних фирм стали заниматься металлом. Ничто так не возбуждает любопытство населения и не стимулирует к разговорам, как чужие нетрудовые доходы. Хотя над сбытом Сэнсэй особо не трудился. Металл уходил первым попавшимся перекупщикам за довольно-таки низкую цену. И это вводило самих перекупщиков в недоумение. Ведь так могла торговать лишь очень богатая фирма, у которой этого металла просто завались. Сэнсэю их мысли были только на руку. В дополнение ко всему он пустил слух по городу, что фирма «Кассандра» дает колоссальную прибыль и ее доход растет не по дням, а по часам. И как бы в подтверждение этому ребята из их «косяка» начали тратить деньги направо и налево, иногда даже в ущерб себе. Таким образом, Сэнсэй выполнил свою задачу, показав, что фирма занимается левыми махинациями. А раз есть левые махинации, значит, есть и левая прибыль. А за левой прибылью обязательно должны прийти бандиты. Это их неизменное правило.

* * *

Прошло три недели мучительного ожидания. Однако братва никак себя не проявляла. Сэнсэй уже стал беспокоиться, снова и снова просчитывая свои действия. Но когда пошла четвертая неделя их наглого грабежа под носом у местных банд, он заметил за собой слежку. Вот когда ему словно бальзам вылили на душу!

Он как раз ехал с тренировки домой, когда увидел в боковое зеркальце прилепившийся «хвост». Сэнсэй сделал пару кругов по кварталам, чтобы убедиться, не ошибся ли он. Но следили действительно за ним. Причем следили какие-то «лохи». Их «копейка» перла во весь дух, невзирая на правила конспирации, опасаясь безнадежно отстать. «Наконец-то очухались, — подумал Сэнсэй, облегченно вздохнув. — А то я совсем заждался. Не суетитесь, не суетитесь, ребятки! Обещаю теперь ехать медленно, чтобы вы меня не потеряли. Довезу вас до своего дома в целости и сохранности, будьте спокойны». Приехав домой, Сэнсэй поставил машину в гараж. Он сделал вид, что абсолютно не замечает чье-то постороннее присутствие. «Ну что ж, как говорил Остап Бендер: "Лед тронулся, господа присяжные заседатели"».

На следующее утро всю дорогу до работы его сопровождали два болвана, которые, видимо, не имели о наружном наблюдении ни малейшего представления. Они, как бараны, следовали за Сэнсэем, не сводя с него глаз. Спасибо, хоть ума хватило в упор не приближаться, потому что не замечать их перед самым носом было уж слишком.

Весь день «пасуны» толкались то в очереди пациентов медицинского центра, то сидели в кафе напротив, старательно пряча свои уголовные рожи от забежавших перекусить работников милиций из соседнего здания райотдела. Такое однообразное шатание одних и тех же лиц в течение всего рабочего дня еще больше подняло настроение Сэнсэю.

Стало ясно, что им заинтересовалась центральная городская группировка. Эти физиономии он видел в обширном досье, которое предоставил ему полковник. Сэнсэй действительно не ошибся. У него была отличная фотографическая память. Кроме того, в подробной биографии на страничках этих досье расписывалось не только их уголовное прошлое и настоящее, но и до мельчайших подробностей излагались их привычки, склонности, слабые места, даже психологический прогноз возможных действий в различных стрессовых ситуациях. Контора знала свое дело. Если человек попадает в ее поле зрения, она так «распишет» и докопается до сути, что он порой даже сам не догадывается об этих своих качествах, если, конечно, в конкретной ситуации они не проявятся. Пока уголовники с сосредоточенными лицами следили за Сэнсэем, он тем временем читал в своей памяти, точно раскрытую книгу, их досье.

И все же с наступлением вечера он пустил за ними контрнаблюдение, скорее, для подстраховки своих выводов. Не хотелось ошибиться в самом начале игры. Для такой страховки, конечно, не находилось веских оснований и смутных предчувствий. Но он хорошо помнил один урок из своей жизни, который чуть не стал для него роковым.

Еще в бытность Союза шла серьезная игра, где просто нельзя было ошибиться. И противниками Сэнсэя оказались настоящие профессионалы. Так случилось, что в то время он работал один. Его удачно внедрили на одно из предприятий Министерства обороны. Выявив сложную схему корыстной реализации военной техники за границу заинтересованными лицами по подложным документам, он практически завершил свою работу. Оставалось три дня до окончания операции. Но уже два дня Сэнсэй ходил сам не свой. Он испытывал внутренний дискомфорт. Его шестое чувство, которое он попросту называл «чуйкой», почти кричало об опасности. Сэнсэй в который раз анализировал ситуацию. Ничего… Он знал своих «временных» коллег по заводу. Такой типаж окружающих его людей не мог представлять для него опасности. Он уже привык ежедневно видеть их возле себя. Но почему же тогда так неспокойно?!

И тут нелепая случайность в движениях одного из мужчин привлекла внимание Сэнсэя: тот не так, как раньше, посмотрел на часы. Это насторожило. Сэнсэй начал проверять свои возникшие подозрения. Следующее подтверждение своим смутным догадкам он услышал, когда сидел спиной к объекту своего внимания. «Коллега» ввернул свою любимую поговорку и произнес не так, как раньше, шипящие звуки. Это Сэнсэй определил точно — он обладал отменной слуховой памятью.

Сэнсэй стал внимательно изучать не внушающего доверия человека. Он очень напоминал своего реального прототипа, до недавнего времени работавшего на этой должности. Внешность совпадала один в один, как у близнецов. И все же это оказалась совершенно другая личность. Это было заметно по многим, не существенным для обычных людей нюансам. Другой блеск в глазах, неожиданные перемены в интонации, еле заметные неточности в действиях, говорящие о том, что эти «привычки» человек освоил недавно, и они ему несвойственны от природы. И еще многое другое, доступное лишь глазу спеца. Если бы Сэнсэй не обладал такой удивительной природной памятью, спонтанно «фотографирующей» окружающую его действительность, то жизнь его была бы довольно-таки короткой. Сэнсэй вычислил профессионального убийцу буквально за несколько часов до ликвидации, что и предопределило судьбу последнего.

С тех пор Сэнсэй более бдительно стал страховать свои тылы, проявляя при этом, возможно, излишнюю щепетильность. Но любая информация об объекте, какова бы она ни оказалась, никогда не бывает лишней, особенно если ее использовать с умом.

Ночью Сэнсэй извлек из своего тщательно замаскированного домашнего тайника папки с документацией на данную группировку. Возглавлял эту банду небезызвестный ему Бульба. Сэнсэй вновь стал перелистывать бумаги. В биографии этого бандита упоминались даже пикантные подробности, например, о том, как он получил свою кличку. Местной братве Бульба преподносил себя чистокровным украинцем, большим любителем жареной картошки (не догадываясь даже, что слово «бульба», означающее «картошку», — белорусское). На самом же деле, во-первых, он был наполовину украинцем, наполовину русским, с примесями в роду польской и цыганской крови. А во-вторых, свое прозвище получил, отбывая первый срок за глупую кражу мешка картошки, которая к тому же оказалась наполовину гнилой. Мания собственного величия и желание скрыть правду сквозила во всех делах и поступках этого хитрого главаря шайки. Расчеты Сэнсэя оправдались. Именно группировка Бульбы заинтересовалась его деятельностью первой. Это значительно сокращало сроки подготовительного этапа операции, так как Бульба, в отличие от других главарей, был непосредственно связан с областной мафией.

Сэнсэя «пасли» и в последующие дни. Он водил наблюдателей за собой, как на экскурсии, демонстрируя то, что они должны, по его замыслу, увидеть. И, в конце концов, после недельных показов достопримечательностей своего бизнеса, он преподнес им долгожданный сюрприз, раскрыв перед их очами великую «тайну» больших денег — вывоз КРАЗами цветного металла с территории завода. Не надо быть психологом, чтобы увидеть на фотографиях, предоставленных позже Филером, в каком ужасе оказались «пасуны», присутствуя на последнем акте этой «пьесы». Их лица буквально перекосили жуткие гримасы. Вопиющая несправедливость и наглый грабеж их «законного» имущества с их «территории»!

Именно в самый пик бурливших через край чувств, когда «пасуны», матерясь на чем свет стоит, бежали к стоявшей за отвалами шлака машине, дабы побыстрее сообщить Хозяину ошарашивающую новость, какой-то пьяный бомж попросил у них сигаретку. Не вовремя для своего здоровья он появился на их пути! С явным ожесточением они поколотили попавшего под горячие головы и руки бедолагу, словно тот был виноват во всех их грехах и просчетах. Но пьяному бомжу как-то несказанно, везло. Его постоянно непредсказуемо «штормило» от выпитого, и он сам по себе удачно уворачивался от сильных ударов. И лишь икал и приговаривал, не справляясь с икотой и хлопая невинными глазками: «Мужики, вы чего?! Ик… Мужики… вы чего?!» Наконец, его с размаху пнули ногой в живот, и бомж вырвал все свое содержимое желудка, заляпав себя с головы до ног блевотиной.

— Тьфу ты, твою мать! — брезгливо отскочили нападавшие.

Смачно сплюнув в сторону, Серый побежал к машине. А его кореша, Лось и Дыня, все еще стояли в растерянности: пинать или не пинать пьяного дальше. Серый на ходу крикнул:

— Вам что, не… больше делать, как с этим говном возиться?!

Быстро заведя машину, он высунул из окна голову, пригрозив нерасторопным корешам:

— Слышь, вы, бакланы! Я что, неясно выразился? Еще раз эту «вонету»… сами потом будете мне машину языком вылизывать!

Такой веский аргумент быстро возымел действие. Дыня с Лосем прыгнули в машину, и та рванула с места, скрывшись в темноте.

Через пятнадцать минут к кряхтевшему в попытках подняться на неустойчивые ноги бомжу подъехала машина. Дверца открылась, и послышался голос:

— Вань, вставай! «Груз» уже отправлен с «курьерами».

Бомж, как ни в чем не бывало, вскочил на вполне трезво-устойчивые ноги. Аккуратно снял с себя замаранную одежду, сложил ее в плотный пакет и сунул в багажник, вынув оттуда сумку с чистой. Быстро переоделся и сел в салон, попутно стирая грим. Ну, как? Цел? — спросил тот же голос.

— А куда я денусь? Спасибо Сэнсэю, обучил стилю «Пьяного». А то бы крепко досталось.

— «Жучков» навесил?

— Обижаешь… Теперь даже если куртки порошком «тети Аси» будут стирать, хрен найдут этих «клопов». Они со злости мне такие свои укромные места открывали, точно красные девицы, что я аж растерялся, кого первого удовлетворить от столь неожиданной щедрости.

В салоне послышался тихий хохот. Дверца захлопнулась, и машина так же незаметно уехала, как и приехала.

* * *

Сэнсэй сидел в своем «Москвичонке» в условленном месте, ожидая Филера. После показательного шоу начиналось самое интересное послесловие. Наконец он увидел подъезжающую знакомую машину. Филер мигнул фарами с определенным промежутком, что означало: можно подойти к его авто. Сэнсэй пересел к Филеру, а двое «технарей» из машины Филера молча перебрались в «Москвич» Сэнсэя.

— Ну, и?.. — поинтересовался Сэнсэй.

— Лучше не бывает: Сейчас поедем слушать оперу.

Остановив машину недалеко от логова Бульбы,

Филер включил аппаратуру. Ждать пришлось недолго. Вскоре в наушниках послышался отборный мат.

— …(долгая нецензурная вставка).  Вот же сука, этот гаишник! — возмущался в сердцах Серый. — И откуда он взялся на нашу голову! Ты смотри… пуп земли!.. Тут и так спешишь, а этой твари все мало!

— Одним словом… (еще такая же вставка)  — поддакивал Лось. — Все они… (очень длительная вставка). Козел! На целый ящик водки раскрутил! Падла! — не мог успокоиться Серый.

— Все они жлобы ментовские! Чем круче тачка, тем дороже берут, — сочувствовал бритоголовый Дыня. — А если в какое-нибудь западло попадешь, вообще борзеют не по понятиям. Вон в прошлом году Косатый влетел по пьянке, так пришлось вообще тачкой расплачиваться…

Машина остановилась. С грохотом захлопнулись дверцы.

— Мент поганый! Надо же, на целый ящик…

Сэнсэй с Филером, слушающие этот речитатив «униженных и оскорбленных», переглянулись и усмехнулись.

— Ну, все, прелюдия закончилась, — с улыбкой произнес Филер, — начинается оратория…

Сэнсэй сосредоточился. Тем временем вновь прибывшие ввалились в прокуренную бильярдную, где за одним из столов играл Хозяин.

— В натуре, Бульба, беспредел в городе! Менты вообще оборзели! На каждом углу по гаишнику поставили. Совсем дыхалку перекрыли…

— Я тебя что, ментовские посты послал проверять? — буркнул в ответ Бульба.

— Не, я ваще… На целый ящик водки меня штрафанули! Ты прикинь, козлы…

— Надо было тебя на целый ящик коньяка наказать. Я тебе сколько раз в твою бестолковку бакла-нил, ты, когда парашютишь, по педалям не лязгай! Все дело на цвету сорвешь!

Серый виновато потупился.

— И вообще, ты пургу здесь не гони, ты о деле говори… Че раньше времени приперся?

— Мы только с «металлика»…

Бульба заинтересованно поднял голову, оторвавшись от игры. Видя такое внимание со стороны босса, Серый вновь стал выплескивать накопившиеся эмоции.

— Слышь, Бульба, Врач ваще там обнаглел, в натуре! Прикинь, он столько берет, что мы так не едим! Он с нашей миски хватает самой большой ложкой, причем наверняка довольно долго.

— Ты, Серый, встань с блатной педали и толком расскажи, да слона не раздувай!

— Падлой буду, если совру! Мы все своими глазами видели, а потом еще у нашего цирика, что топчется на воротах «металлика», ну как его… Дуба на помело раскрутили. Он как раз на проходняке стоял. По предъявке, говорит, все чисто, ксива намалевана, как госзаказ, не приклепаешься. А перед этим ука-зивка была свыше. Секешь?! Но не мог Врач, в натуре, успеть завод себе прикарманить по переработке «цветняка»! Наверняка барахло сдает на блат… Ворует, падла; почище нашего! Если бы мы сейчас не пропарашютили, хрен бы и это узнали… Он уже, наверное, полгода, если не больше. Прикинь, сколько наших бабок хапанул!

— С чего ты взял, что полгода?

— Среди «металлистов» слух ходит, что Врач сбагривает цветняк по низкому прайсу. Один барыга про-шлепался, что так может лишь тот, у кого либо много металла, либо есть постоянная кормушка. Иначе какой кайф, в натуре? Значит, Врач давно тыбзит…

— А ты у цирика спрашивал?

— Спрашивал. Но тот на этот счет за свой базар не отвечает. Госзаказы-то они выполняют постоянно.

— Тьфу ты! — со злостью сплюнул Бульба. — Так… Надо срочно Кроносу в область сообщить, что за беспределыцик у нас объявился. А то потом нас же и нагибают, будто мы крысы, в натуре…

— Точно! Кронос мужик умный, он быстро правилку устроит.

Еще некоторое время шло бурное-обсуждение, сколько же Врач смог заработать денег без их ведома. Информацию сопоставляли с данными «парашютистов», которые, войдя в кураж, значительно преувеличивали увиденное за последнее время. Все эти нагнетания алчных страстей сопровождались самым отборным матом, подливая еще больше масла в огонь.

— Ну, все, — сказал Филер. — Дальше пошли деревянно-медные духовые, ударно-громовые инструменты общего сводного симфонического оркестра «Козла, Осла, Мишки и Мартышки». Это они надолго «музыку» затянули. Можно сделать небольшой антракт…

Он вытащил термос и предложил Сэнсэю:

— Кофе будешь?

— Налей немного.

«Музыкальное произведение» для «хора» Бульбы, «солистов-вокалистов» Серого, Лося и Дыни, а также общего «оркестра» других участников банды, великолепно исполнявших «ораторию» по написанному Сэнсэем драматическому сюжету, закончилось далеко за полночь.

— Отлично, — проговорил довольный автор. — Все разыграли прямо как по нотам. И даже больше, чем я думал, облегчили нам работе Теперь надо ждать ответа из области… Эх, установить бы и у них «жучки»! Но пока нельзя рисоваться.

— Да я и сам уже об этом подумывал. Дай только срок… Сложновато будет, но вполне возможно. Конечно, начальник охраны Кроноса — это целая легенда. К его объекту на драной козе не подъедешь.

— Это точно, — усмехнулся Сэнсэй и серьезнее добавил: — Минос не какой-нибудь бродяга. Все-таки хоть и бывший, но начальник контрразведки, полковник госбезопасности.

— Опытный специалист. Насколько я знаю, за ним числится немало успешно проведенных в свое время операций… Ну что ж, тем увлекательнее вести с ним игру.

— Смотри, осторожнее с этим огнем…

— Да помню, помню я Михалкова: Одна из первых мер предосторожности — Соизмеряй желанья и возможности.

— Вот именно.

— Интересно, а почему Миноксу такую кличку дали? У него что, была какая-то история, связанная с этим фотоаппаратом разведки?

— Да нет. Просто памятью обладает фотографической, да к тому же четко фиксирует все события. Его голова, как архив. Бывшее начальство ценило в нем это качество. Вот и окрестили его Миноксом.

— Хм, а у нового Хозяина он Минос… Ну и имена они себе подобрали: Кронос, Минос, фирма «Олимп»! Прямо все соцветие греческой мифологии.

— Тут еще неизвестно, кто есть кто в качестве настоящего Хозяина на «Олимпе»… А с именами Минос постарался. Любитель вдохновенной прозы… А Кронос кто? Преступник. Он бы до этого в жизни не догадался. Для такой личности, как он, по большому счету, это не суть важно. Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Главное для него — это деньги. И побольше, побольше, побольше…

— Прямо как в анекдоте, помнишь: «Доктор! У вас есть таблетки от жадности?» — «Есть». — «Дайте мне. И побольше, побольше, побольше…»

— Совершенно верно, — усмехнулся Сэнсэй. — Ну ладно. Значит, так… Что у нас на ближайшее время?.. «Олимп». «Конкуренты» остаются в силе. Кстати, о «конкурентах». Удалось еще что-нибудь выяснить?

— Эти кадры — точно «Минокс-2». Умные и очень осторожные. Но уже есть кое-что. Информацию предоставлю, как только буду полностью уверен.

— Добро.

— А с этими лохами что делать? Может, сейчас стоит усилить контрнаблюдение?

— Нет, не надо. Если бы эта шантрапа сама захотела разобраться, поножовщины было бы не избежать. Но с их способностями это не так страшно… Нет… Сейчас они побегут жаловаться Кроносу. А Кронос — мужик с головой в этих вопросах. Он сначала попытается решить проблему мирным путем. Тем более что в случае удачи получит солидный куш. Это его должно заинтересовать. Следователено, в ближайшее время он пошлет парламентеров либо от Бульбы, либо своих. Но, думаю, своими людьми он пока не захочет светить. Значит, нам придется иметь дело с этими лохами. Ну что ж, разыграем карту, как положено… Так что контрнаблюдение пусть будет в обычном режиме. Лучше больше уделить внимания нашим основным объектам.

— Понял.

* * *

«Засланцы» Бульбы не заставили долго себя ждать. Через три дня. к Сэнсэю приехали два знакомых бизнесмена якобы проверить «на всякий случай» свои спины да заодно поговорить о жизни насущной. О том, что эти бизнесмены связаны с Бульбой нелегальной деятельностью, знал лишь определенный круг из авторитетов воровской среды. Сэнсэй хоть и не принадлежал к кучке этих «посвященных», но владел информацией. Сопоставляя свои данные с пространными намеками Бульбы, отдавшего соответствующие распоряжения после поездки в область, Сэнсэй понял, о каких «гонщиках» идет речь.

Вообще, после пребывания на «Олимпе», Бульба вместе со своим окружением стали осторожнее вести разговоры между собой. Здесь чувствовались наставления Миноса. Конечно, братва в большинстве своем были полными профанами в сфере словесной конспирации. И то, что Бульба отдал приказ «не болтать лишнего», еще не означало, что все сразу, как по волшебству, замолчали. Их молчания едва хватало до вечера, когда, следуя своей неизменной привычке, они попадали в завсегдашнее кафе и, наслаждаясь горячительными напитками, изливали по-мужски накопившиеся эмоции. Ну и, между прочим, дабы придать своей шестерной натуре статус «крутого блатного», хвастались друг перед другом осведомленностью в делах бригады, приправляя своими личными, сугубо индивидуальными мнениями непревзойденных знатоков по поводу происходящих в блатном мире событий. И хоть верхушка банды одержала собственный рекорд — целых четыре дня говорила намеками, Филеру без особого труда удалось установить в первый же день суть происходящего по отрывистым разговорам «всезнающих» шестерок. А суть была проста: в области Бульбе дали хороший нагоняй за то, что тот не ведает о творившемся на собственной территории, приказали прощупать доморощенную бригаду изнутри, и особенно самого Врача, и держать область в курсе всех этих дел. И напоследок посоветовали «закрыть свою хавалку и не базарить лишнего». Видимо, это доходчивое для главаря банды выражение произнесли на «Олимпе» в связи с тем, что слух о том, как новоявленный конкурент обскакал Бульбу на заводе по всем показателям, облетел область раньше, чем сам «обиженный» приехал на доклад к Кроносу.

Так что, когда к Сэнсэю пришли не какие-то там лохи из банды, а «приличные» бизнесмены, он понял, что область им вплотную заинтересовалась. Теперь необходимо правильно разыграть этот раунд. Бизнесменов подобрали со вкусом. Во-первых, Сэнсэй их знал, хоть и поверхностно, но лично. Во-вторых, они занимались соответствующим для данных Обстоятельств бизнесом — машинами. Они пригоняли подержанные машины из-за границы, обновляли, ремонтировали и продавали. Поэтому Бульба и называл их «гонщиками». И с помощью этих бизнесменов можно было прекрасно изобразить тесное сотрудничество с лакокрасочной фирмой «Кассандра». В первый день бизнесмены очень тактично, но ненавязчиво прощупывали Сэнсэя.

— Мы слышали, ты бизнесом серьезным занялся? Может, есть какие-то нерешаемые вопросы, так мы с радостью тебе поможем.

— Можем и посотрудничать вместе.

— Да можно, — произнес Сэнсэй, играя роль доверчивого слушателя.

— А чем вы еще торгуете?

— Да так… Краской, хлебушком…

Бизнесмены выдержали паузу, но так ничего больше и не услышали.

— Замечательно… Это дело доходное. Мы сумеем даже обналичить, если что нужно, — намекнул один из них.

Сэнсэй, все с той же добродушной улыбкой, произнес:

— Да мы пока не мутим.

— Мы тоже! — сказал первый, и все усмехнулись. — Все сейчас точно такие же.

— Ага, — уверенно подтвердил второй. — Да и кто в наше время мутит? Разве, что мелкие воришки! Так милиция уже давно по ним план перевыполнила. По отчетам правительства, как читаешь, так у нас не развалившаяся страна, а идеальное государство. Шик, блеск, красота!

— Это точно, — кивнул Сэнсэй.

— Сейчас кто не дурак, тот только и успевает зарабатывать… Васю помнишь?

— Какого?

— Ну, того, что с нами тогда приезжал.

— А-а-а… Да.

— Так он чего отчебучил! Поехал в Сибирь, женился, устроился на лесоперерабатывающий комбинат. Ну и ему как новому завхозу поручили для начала навести мало-мальский порядок на территории предприятия. А территория была огромной и вся завалена отходами: щепками, ветками — в общем, всяким деревянным мусором, которого здесь за много лет накопились целые горы. Вася, долго не раздумывая, организовал частную фирму из трех человек, куда входили он, жена и тесть. Затем через тестя вышел на японскую компанию по переработке древесины. А у япошек, знаешь сам, как это дело поставлено — у них ни одна иголочка, веточка или кусочек коры не выбрасывается, а идет на изготовление лекарств, строительных изделий и на всякое там соше, икебану и другую подобную мелочь. Ну, короче, все рационально используется. Так вот, Вася заключил с ними договор и продал им все эти тонны «мусора» со своего комбината по очень даже неплохой цене. По крайней мере, ему потом хватило, чтобы открыть собственный заводик… Вася в этом деле палец о палец не ударил, Приехали корейские рабочие, нанятые японцами, и все подчистую сгрузили на их же технику. И самое смешное, что когда те уехали, Васе еще и премию выдало родное предприятие за такую долгожданную очистку от «мусора» прилегающей территории. Вот такой жизненный анекдот… Так что в наше время главное, чтобы голова на месте была, да извилины в ней шевелились с соответствующей скоростью. Кстати, — предложил, словно между прочим, второй бизнесмен, — у нас тут появились надежные каналы, можно вплотную поработать по металлу, перерабатывающий заводик организовать. Есть шансы достать оборудование для такого дела. Если надумаешь этим заняться, обращайся, поможем без проблем.

— Добро, — уклончиво ответил Сэнсэй.

На том и распрощались. После ухода бизнесменов Сэнсэй проанализировал разговор. Все было разыграно верно. Он не сказал им ничего определенного, но и своими ответами показал, что не против посот-рудничать, если посчитает необходимым. Хотя допустить глобальное сотрудничество с ними нельзя, так как это означало моментально попасть под жесткий каблук «Олимпа». Да, с прибыльным бизнесом не оказалось бы никаких проблем, так как эти бизнесмены — ребята не из робкого десятка. Они на этом поприще уже «не одну собаку съели». Но при таком раскладе Сэнсэю потом стало бы очень тяжело добраться до самого верха «Олимпа» или, по крайней мере, войти в дружбу с его «верноподданными», так сказать, цветом этой империи. Ведь в таком кругу «чернорабочих», то есть тех, кто работал на их «рабочих», не жалуют. Поэтому нужно любой ценой сохранять образ поднимающегося независимого авторитета.

Дней через пять бизнесмены снова заявились к Сэнсэю, но уже с конкретным предложением к фирме «Кассандра» по поводу закупки у нее большой партии товара для покраски автомашин. Они, видимо, решили влезть в дела Врача через долгосрочное сотрудничество. Но Сэнсэй, понимая это, ограничил их информацией о своей деятельности лаками да красками. Так что, закупив солидную партию товара, бизнесмены, в принципе, все равно остались без главного — долгожданного предложений и ожидаемой откровенности со стороны Сэнсэя.

* * *

У Филера тоже выдались жаркие дни. Ему удалось плотно сесть на «хвост» «конкурентам». Это, конечно, стоило немалого труда. Но по сравнению с титаническими усилиями вычисления облика «призраков», крутившихся возле «Олимпа», казалось просто детской забавой.

Полуразрушенный, забытый государством заводик был отличным местом для наблюдения за «Олимпом». На заводе реально функционировала только небольшая его часть, оборудованная каким-то предприимчивым коммерсантом под мебельный цех. Остальное еле дышало. Практически предприятие не работало. Оставшиеся рабочие целыми сутками пили водку да без дела слонялись по заводу, присматривая подходящую для дома вещицу. Зарплаты они уже давно не держали в руках, поэтому совесть по ночам их отнюдь не мучила.

Ребята Филера затесались в эту толпу, как практиканты с соответствующими документами, идеально подделанными под оригиналы. Но эти бумажки никто даже не удосужился прочитать, ограничившись пояснением самих «практикантов». На фоне отсутствия работы, их пребывание оставалось незамеченным. Тем временем новое пополнение, тоже вроде бы слоняясь без дела, успело тайно оборудовать себе чердачное помещение под хороший наблюдательный пункт. Благо хлама и пыли там оказалось предостаточно, а для профессионального разведчика это отличная маскировка. Во-первых, в захламленное пыльное помещение вряд ли кто полезет, тем более, что ничего ценного там давно уже не было. Как говорится, «все уже украдено до нас». А во-вторых, мусор служит хорошими «контрольками». Там лежат клочки промасленной бумаги, тут осколки от битого стекла в определенном порядке, здесь запорошено золой, а вот тут, возле входа, прядь жестких волосков. Запомнив расположение или переложив мусор по своей схеме, всегда можно узнать, заходили сюда незваные гости или лишь свои. Вроде бы мелочь. Но история изобилует примерами, когда такие мелочи порой спасали жизнь разведчику. Ребята Филера качественно оборудовали себе чердак, наставили от пути «контролек», при этом сохраняя полную конспирацию, и основательно осели в данном пункте, наблюдая с безопасного расстояния за «Олимпом»,

Все бы ничего, но объявились «конкуренты», у которых было не менее настойчивое желание узнать о деятельности этой фирмы гораздо больше, чем писали местные газеты. Сначала они вели себя стихийно: внезапно появлялись, следили урывками, исчезали на две-три недели, а то и месяц. Затем история повторялась снова. Так что Филеру доставались лишь «объедки» подобного «времяпрепровождения» неизвестных личностей: следы на деревьях, еле примятая травка на пригорках, легкие свежие надломы веток. Все эти признаки он фиксировал на очень удобных наблюдательных позициях по отношению к «Олимпу».

Много раз Филер сам дежурил на этих местах, ожидая прихода «гостей» и практически растворяясь на фоне окружающей природы. Но все тщетно. «Гости» либо не приходили, либо заходили с неожиданных сторон, как впоследствии выяснял Филер. В общем, он с ними изрядно помучился. Хорошо, что у Филера было отменное внутреннее чутье. Иначе он не нашел бы даже тех намеков на пребывание столь непредсказуемых стихийных «конкурентов».

Но ближе к весне их график резко изменился и перешел в обычный режим службы наружного наблюдения. За «Олимпом» стали круглосуточно следить с 20-го по 30-е число каждого месяца. Именно в эти дни в фирме наблюдалось оживление, и крутились большие деньги. Филер уже подумал, не хотят ли «конкуренты» грешным делом «бомбануть» «Олимп». Уж слишком четкий прослеживался график, чересчур явно фиксировалось движение в определенное время;

«Но почему слежку вели столь профессиональные наблюдатели? — подумал Филер. — На бандитов они явно не похожи. На милицейскую «наружку» тоже. Тогда кто? Госбезопасность? Если бы это была операция службы Госбезопасности, то они имели бы больше людей в смене, были бы лучше оснащены спецтехникой и разнообразным автотранспортом». «Конкуренты» же вели себя очень скромно и очень странно. Они не имели всего перечисленного и работали в ограниченном постоянном составе, обходясь лишь опытом и высоким профессионализмом. Но четкий график дежурства, пересменки, поведение говорили о том, что эти люди явно принадлежали к системе.

Филер вычислил их сразу же, как только те «сели» на типичный усиленный режим наблюдения. Их оказалось четыре человека. Каждая пара дежурила по двенадцать часов. Пятым был водитель, который иногда отвозил и привозил их, подбирая далеко от места наблюдения на разных участках трассы. В каждой паре существовали старший и помощник. Помощники особых сложностей не представляли, а вот со старшими пришлось изрядно повозиться.

Едва «призраки» приобрели для Филера вполне реальные очертания, он тотчас решил провести контрнаблюдение. Одному старшему он присвоил кличку Коршун, так как тот больше занимался исследованием местности вокруг «Олимпа», часто меняя свои позиции. А второму — Ворон. Тот и выглядел солиднее, и всегда очень мудро выбирал позицию, подолгу залегая в ней без движения. Первым в поле зрения Филера попал Коршун. Уже находясь под «колпаком» контрнаблюдения, он еще долго кружил без видимой причины по городу, старательно стирая подошвы ботинок. Видимо, что-то все-таки его настораживало. И это было не удивительно. Любой человек, долго проработавший в системе, вырабатывает собственный иммунитет против грозящей опасности, так сказать, свой внутренний сигнальный «звоночек». И в минуты тревоги он просто оглушает своей «трелью», а все сенсорные рецепторы в организме резко обостряются.

Коршун, чувствуя неладное, городом решил не ограничиваться. Он приехал в большой загородный поселок и еще около двух часов петлял по частному сектору. Ребятам Филера пришлось изрядно попотеть, изображая из себя разновозрастных местных жителей, тщательно соблюдая главную заповедь разведчиков. А последняя гласит: «Не выделяться из окружающей среды. В любой обстановке выглядеть естественно и неприметно». Так что ребята лишь успевали бегать к машинам переодеваться и менять не только грим, но даже обувь — эту вроде бы незаметную, но важную для опытного разведчика деталь. Им удалось, наконец, усыпить бдительность Коршуна. В конечном счете, «конкурент» сам, изрядно устав, привел ищеек к «родному гнезду».

Гораздо сложнее было с Вороном. Лишь на третий раз удалось зафиксировать его постоянное место жительства. Как он только ни ухищрялся! Много раз менял попутки, добираясь до города зигзагообразно, проезжая то в одну, то в другую сторону по трассе. В городе терялся среди толпы, быстро меняя там основные внешние приметы одежды. Несколько раз совершал обманные маневры в городском транспорте — то цепляясь за переполненный автобус, то резко из него «выпадая» перед самым отъездом, Подолгу ходил по городу, сливаясь с людским потоком и проверяясь на пустынных улочках. Он шел, как обычный прохожий, не суетясь и не озираясь по сторонам. Иногда поправлял развязавшийся шнурок, заходил в магазины, с любопытством рассматривал витрины или покупал какую-то мелочь в киоске, заходил вроде по неотложному делу в подъезды. Поднимался на лифте и тут же тихо спускался по ступенькам. Все эти многомерные предосторожности говорили Филеру о том, что перед ним не какой-то там любитель поиграть в «казаки-разбойники», а настоящий профессионал. И если военный, то, судя по отточенности навыков и отработанным приемам, звание у него было не ниже подполковника.

Окончательно измучив людей Филера, он показал им в итоге, как впоследствии выяснилось, ложное место своего обитания. Причем люди, — к которым он заходил, как к себе домой, видели его впервые в жизни. Он ловко проникал в квартиру и уже там негромко представлялся местным опером, показывая какое-то неразборчивое удостоверение. Разговаривая с хозяином, Ворон проходил в кухню и усаживался на табурет, всем видом показывая, что разговор предстоит длинный. Он действительно подолгу расспрашивал о жителях этого дома, имеющих уголовное прошлое. Или входил в квартиру под другим предлогом, очевидно, ориентируясь на человека, открывшего дверь. То, что Ворона беспрепятственно впускали и даже позволяли несколько часов отсиживаться в чужих квартирах, говорило о его многогранном опыте и умении общаться с разными людьми в любых ситуациях. Ускользал он из здания через крышу, в совершенно другом облике появлялся из дальнего подъезда. А утром оказывалось, что «объект» из дома не выходил. Еще чуть позже выяснялось, что таковой по данному адресу никогда не проживал ни официально но, ни в сожительстве. И как итог — след снова утерян. Хороша песня, начинай сначала…

Филер взялся за Ворона уже лично, так сказать, вплотную. Он тоже умел красиво играть. И самое главное — внимательно и терпеливо ждать. Это было одним из тяжелейших и изматывающих моментов их профессии. Но игра стоила свеч. Филер чувствовал шестым чувством, когда и как надо действовать, оттого имел успех на «Острове». Благодаря именно этому внутреннему чутью ему удавалось вычислять даже своих асов-учителей, не говоря уже о специалистах других ведомств.

Через несколько дней изматывающих походов и разнообразных хитрых ловушек на пути, Филеру все-таки удалось установить истинное место проживания Ворона. А дальше, как говорится, уже было дело техники. Упорный многомесячный труд Филера оказался не напрасным. Установленные личности действительно превзошли все ожидания.

Глава 4. ИДЕЯ «ФИКС»

Бульба усиленно корпел над новым планом наезда на Врача. С «гонщиками» номер не вышел. А так хотелось выпендриться перед «Олимпом» и придумать нечто оригинальное! Он уже переменил множество задумчивых поз от великого мыслителя до скучающего двоечника, но толком так ничего и не придумал. Перед ним лежал чистый лист бумаги. Он увидел эту моду на «Олимпе». И теперь, вроде какого-то правительственного чиновника, тоже всегда держал у себя на столе этот стильный атрибут, хотя в большинстве случаев данный листик использовался явно не по своему прямому назначению.

Бульба долго ломал голову. Но, в конце концов, все, что родилось в его извилинах за столь длительный срок, — это старательно выведенный первый пункт. На бумаге корявым почерком цоявилась запись: «1. Забить стрелку. На базар послать Мартыныча с быками. И пусть надавит». Последнее предложение он тщательно обрисовывал несколько раз, наслаждаясь в мыслях картинкой мордобития. Под пунктом вторым, после глубочайшего транса, появилась жирная стрелка, прямо указывающая на пункт первый. «Ладно, — махнул рукой Бульба и подытожил свои результаты. — Если Врач не понял, на кого хвост пружинит, объясним ему доходчивее». На этом решении он и остановился.

Быками в понимании Бульбы считались бывшие спортсмены. А возглавлял их группировку тренер по каратэ, которого все именовали не иначе, как Мартынычем. Официально он вел секцию в принадлежащем Бульбе спортивном клубе. Мартыныч был неплохим мужиком. В свое время слыл классным специалистом. Но развал Союза очень болезненно отразился и на его судьбе. Спорт оказался практически никому не нужным. Мартыныч, барахтаясь в этой мутной воде, испытывал невыносимую горечь унижения. Он, в прошлом заслуженный и уважаемый мастер, вынужден был еле сводить концы с концами. С каждым днем в нем, как ядовитый плющ, разрасталась злость против общества, против правительства да и вообще против любого человека, который неадекватно реагировал на его теперешнее положение. И Мартыныч, чтобы как-то выжить и, главное, восстановить утраченный престиж, поддался негативному всплеску времени. Дабы остаться на гребне волны, он ничего лучшего не придумал, как собрать спортсменов из своих бывших учеников и сколотить из них свою группировку, которая впос- ледствии и вошла в состав городской банды. Так он попал под каблук Бульбы.

Бульба же бесцеремонно использовал спортсменов Мартыныча в своих разборках и как главный устрашающий «пугач» для местного населения. Но в данном случае ситуация назревала довольно пикантная. Ведь всем было известно, что Сэнсэй сам— мастер по восточным единоборствам, да еще с особым черным поясом, расшитым золотыми буквами, о котором ходили целые легенды. Так что его на испуг не возьмешь. Бульба это знал и поэтому даже не пытался к нему лично применить обычные доходчивые методы. Себе только в убыток… Он решил устроить своеобразный поединок между тренерами на звание «Кто круче за базар свой отвечает». А заодно и помериться силами с его братвой. Ведь ее придет на стрелку явно меньше, чем подчиненных Бульбы, который постарается согнать своих в спортзал к Мартынычу. В общем, показать все свои акульи зубки. Ну а то, что они наполовину с гнильцой — не столь важно. В криминальном мире Бульбы ценилось именно количество, а не качество.

На следующее утро на работу к Врачу приехали курьеры от Бульбы и пригласили на встречу. В самом спортзале в назначенный день все тщательно готовились, ожидая, как обычно, приезда на стрелку бригадира с группой бойцов. Все хорошо знали, что у Врача много своих учеников плюс хорошая бригада, набирающая силу, о которой говорил уже не только город, но и область. Поэтому Мартыныч готовился к приезду основательно. Он с умом продумал расстановку сил на улице, в вестибюле, на лестничной клетке, в спортзале и даже в собственном кабинете. Во-первых, чтобы показать силу и мощь. А во-вторых, чтобы иметь явное преимущество в возможной схватке. Распределил между своими соответствующие роли. Несколько раз отрепетировал со спортсменами и братвой Бульбы различные варианты возможных атак гостей. И убедившись, что им предусмотрены и учтены все элементы внезапности, стал ожидать визитеров.

Но когда приехал Сэнсэй, все просто опешили. Вопреки бандитской логике он явился совершенно один. Это нарушило планы Мартыныча и даже в некоторой степени дезориентировало бойцов.

Возле порога Сэнсэя встретил озадаченный посыльный. Он быстро протараторил заученную фразу: «Вас ожидают в кабинете», и вместо того, чтобы проводить гостя, побежал на улицу к своим, в растерянности глядя по сторонам. Сэнсэй спокойно понаблюдал за мышиной возней парнишки и, не дождавшись возвращения посыльного, пошел по знакомым коридорам спортклуба, где он некогда вел секцию.

Про себя Сэнсэй отметил отличную работу Мартыныча, правильные стратегические расстановки, психологическую атаку, рассчитанную на тех, кто сопровождал бы прибывшего. В вестибюле в два ряда стояли спортсмены, прямо как на конкурсе культуристов, демонстрируя свои накачанные бицепсы. Играя отведенную им роль, они пыжились, глядя исподлобья и имитируя ухмылки победителей. Конечно, ребята неплохо выглядели как спортсмены. Но вот актеры они оказались никудышные. Они еще пытались удерживать на лицах маски презрения, когда увидели Сэнсэя. Но уже через несколько секунд эти маски сменялись искренним удивлением и вполне понятным разочарованием. Наблюдая за такими комичными изменениями лиц недавних «грозных вояк», Сэнсэй еле сдерживал улыбку. А у одного парня, которого природа и так наградила необычайно глупым лицом да еще сильно оттопы- ренными ушами, в полном смысле отвисла челюсть. Сэнсэй, как тут ни старался, не смог сдержать смех. И чтобы не обидеть и так обиженного природой, он тут же поздоровался с этим бедолагой, широко улыбаясь ему, как давнему знакомому, и тем самым внеся полное смятение в скудные мыслишки «вояки», ответившего неожиданно для самого себя таким же доброжелательным приветствием.

В этот момент Сэнсэю вспомнился отрывок из наставлений «великих комбинаторов», обучавших на «Острове» психологии личности: «Никогда не проявляйте незапланированных эмоций в разыгрываемых ситуациях, даже если вам очень этого хочется. Контроль и еще раз контроль! Внештатных ситуаций быть не должно… Но коль они случаются, не впадайте в панику. Быстро импровизируйте соответственно вашим эмоциям характерную сцену для данной обстановки. Озадачьте человека чем-то необычным на ближайшие минуты, дабы он первый не проявил инициативу. И скорее уносите ноги, если поставленная перед человеком дилемма быстро разрешима». Сэнсэй почему-то вспомнил эти слова и усмехнулся про себя. «Да, над такой дилеммой этому парнишке долго придется биться, точно рыбе об лёд».

Впереди Сэнсэя, спотыкаясь, пробежал посыльный со смущенным лицом. Сэнсэй спустился по лестнице, на которой, как часовые, в шахматном порядке стояли спортсмены. Прошел через спортзал. Там «занималась» целая толпа, большая часть из которой была ему неизвестна и отличалась довольно-таки уголовными физиономиями. Когда Сэнсэй вошел в кабинет и увидел тренера, с которым познакомился еще во времена Союза, то понял, что посыльный уже успел сообщить неожиданную новость и внести тем самым соответствующую сумятицу. В кабинете, кроме Мартыныча, находилось еще восемь, приближенных. Они были одеты в кимоно и располагались радостаточно удачных стратегических точках для нападения относительно стула, предназначенного для Сэнсэя, и дивана для его предполагаемых охранников. Некоторые держали в руках нунчаки, которыми демонстративно баловались, оттачивая мелкие «фокусы». Сэнсэй многих из присутствующих знал в лицо, как бывших заслуженных спортсменов. А вот мужичка, сидящего по правую руку от тренера, он видел впервые. Судя по той степени уважения, которое оказывал ему Мартыныч, это был «смотрящий» от Бульбы.

Поздоровавшись, Мартыныч культурно предложил Сэнсэю присесть на стул. Внезапно на необычном брелке, который Врач держал в руках, замигала красная лампочка. Владелец неизвестного прибора спокойно нажал на зеленую кнопочку, и лампочка погасла. При этом палец его остался лежать на соседней, красной кнопке. Такое поведение насторожило всех присутствующих, и в первую очередь тренера. Мартыныч расценил эти действия по-своему. Раз Врач пришел спокойно, один с этой «игрушкой», значит, стоит ему только нажать эту проклятую красную кнопку, как могут разыграться события, которых Мартыныч не предусмотрел. «А может, у него поблизости замаскированная засада, а может быть, все здание окружено его бойцами, которые гораздо превосходят по численности, а может быть… Не предусмотрел!!!» Вот что нагнетало страх тренера. Ситуация выходила из-под контроля, была довольно-таки странной и необычной. Это заставляло тренера терзаться, несмотря на показную невозмутимость.

Он решил на всякий случай повести разговор мягче, чем планировал раньше, не допуская грубости, но с определенной ноткой пафоса. И начал издалека, нахмурив брови и навалившись с важным видом на стол.

— Мы тебя пригласили вот для чего… Тут такое дело… У меня здесь занимаются мастера спорта. Вон, как ты видишь, стоит чемпион страны по каратэ… Да и другие ребята, — кивнул в сторону спортсменов, — заняли недавно призовые места в межобластных соревнованиях… А здание, сам знаешь, в каком состоянии. Капитальный ремонт требуется. Вон, потолок уже совсем прохудился. Несолидно как-то таким бойцам в гадюшнике заниматься. Нам тут все городские бизнесмены помогают. Как говорится, кто чем может… Ремонт, знаешь ли, хуже пожара… Ну, чего я тебе рассказываю, ты сам здесь был, занимался, знаешь, какое тут бедственное положение…

Сэнсэй, внимательно слушая этот тихий наезд, размышлял о своем. Вокруг стояли обыкновенные ребята. Сэнсэй «видел» их изнутри. Им было чуждо все это блатное насилие. В них просматривалось больше души, нежели звериной сущности. Они не отличались дурью и дебилизмом, свойственными беспредельщи-кам. В глубине они оставались теми же спортсменами, с присущей им честностью соблюдения правил игры, уважения к противнику, достойной победы или поражения. Уделяя много времени спорту, эти парни практически не имели возможности приобрести другие навыки. И когда наступили тяжелые времена, стали вынуждены сколачиваться в группы, идти против своей совести, чтобы как-то выживать.

Сэнсэй читал по глазам, как эта «работа» тяготила их изнутри. Он чисто по-человечески жалел их. Хотя жалость — качество, не свойственное спецу. У людей этой профессии ее искоренили еще на «Острове». Но Сэнсэй был особенным кадром. Он профессионально выполнял задание и всегда оставался при своем мнении. Он имел свой взгляд на сущность человека, обладал необычным видением мира. Причем его гранитной вере в этом вопросе многим приходилось лишь позавидовать. Поэтому начальство, изрядно помучившись над недоступными уровнями его подсознания, оставило Сэнсэя в покое. Главное для них был его профессионализм.

Пока Мартыныч пытался выполнить свои обременительные обязанности, без особого энтузиазма исполняя навязанную роль, Сэнсэй думал о другом: «Нормальные ребята! Ну, зачем оно вам все это надо?! Вы сами даже не представляете, в какое дерьмо влезаете, играя в бандитов! Вас заставят делать то, о чем будете жалеть всю оставшуюся жизнь. Грех, который на себя навлечете, обидев другого человека, будет всегда тяготеть Над вами. Это деяние не даст, вам нигде покоя! И будет из подсознания грызть ваши мозги, как червь. В конечном счете, одним это поломает судьбу, других угробят болезни, а третьих сведет в могилу суицид. Разве этой грязи хочет ваша душа?! Жаль мне вас. Внутри вы гораздо лучше, чем пытаетесь показать внешне… Ладно, ребятки… Дам вам шанс опомниться от временного безумия. Ловите его, если, конечно, хотите этого разумом».

На брелке вновь замигала красная лампочка, заставив вздрогнуть голос Мартыныча. Сэнсэй привычным движением снова ее отключил под упорными взглядами присутствующих. Тренер прокашлялся и продолжил:

— У тебя неплохо сейчас идут дела. Бизнес начал, фирмочки дочерние пооткрывал… И на приеме у тебя очередь, как при Союзе в Мавзолей. Да и секцию твою посещают пятьдесят восемь человек… Раз у тебя дела идут хорошо, надо же как-то и своим помогать. Все-таки все мы спортсмены, одна семья… Мы чего тебя пригласили? Может, посильную помощь какую-нибудь окажешь? Нам тут любая подойдет. И ремонт надо закончить, все дырки залатать, и тренажеры закупить, маты. Да и вообще, даже хлопчиков на соревнования отправить — и на то денежка нужна в наше время…

Сэнсэй молча слушал, пока тренер полностью выскажется, а потом спокойно ответил:

— Без проблем…

Мартыныч аж вздохнул с облегчением. Сидевшие рядом спортсмены после долгого напряжения заметно расслабились. Но Сэнсэй не спешил уходить. Поигрывая своим хитромудрым брелком, за которым все присутствующие исподтишка следили, как завороженные, он стал методично растолковывать свое предложение:

— Без проблем. Я вижу, тут собрались неплохие ребята. И многие из них действительно хорошие спортсмены. Я помню их выступления еще по Союзу. И мне очень жаль, что жизнь их загнала в такую дыру, в такие антисанитарные условия…

В этот момент по сверкающему от свежего ремонта полу в кабинете тренера пробежал неизвестно откуда взявшийся таракан. И надо сказать, довольно кстати.

— Но что-то вы толкуете о своей проблеме не с той стороны. Давайте начнем с того, что не побираться надо, а зарабатывать.

— Да мы и не побираемся, — возразил тренер. — Нам просто помогают… добрые люди. Мало ли что в будущем у них может случиться! Все бывает… Хулиганы нынче вон какие злостные, могут и магазинчик подпортить, и офис разгромить! Ну, знаешь ведь, что у нас за времена… А мы просто, так сказать, в благодарность оказываем им кое-какие услуги. Их имущество и жизнь, естественно, под нашей охраной. И у хулиганов уже нет охоты промышлять на чужой территории.

— Ну, ребята, — усмехнулся Сэнсэй, — если на то пошло, охранять меня есть кому. Ногами мы машем не хуже, да и стрелять тоже умеем. Поэтому с этим нет проблем… А чисто по-человечески, из уважения к вашему спортивному прошлому, можно, конечно, оказать вам содействие…

Сэнсэй вошел в роль набирающего силу авторитета, решив переходить на приблатненный язык.

— Но вы же смотрите правильнее… Одно дело побираться… Я подчеркиваю это слово. Что просить, что побираться — одно и то же. И совсем другое дело зарабатывать честно.

— Не, ну ты хочешь, типа, сказать, что мы нечестно «бабки» косим, — вступил в разговор помощник тренера.

— Я ж не беру понятия, мужики! Я разговариваю чисто конкретно, в данном ключе. Можно прогибаться перед кем-то и нагибать барыжек. А можно, в натуре, нормально зарабатывать «бабки» и при этом спокойно спать по ночам.

— Ты что, предлагаешь нам тоже начать торговать хлебушком в ларьках? — с усмешкой проговорил тренер, вызвав легкую волну смешков его свиты.

— Нет, зачем? Для нормальных пацанов торговать как-то западло, — с такой же иронией в голосе отпарировал Сэнсэй. — Можно, допустим, прекратить заниматься ерундой, пока вас всех не пересажали или не перебили, и открыть охранную фирму. Оказывать те же охранные услуги, но уже на вполне законных основаниях. Сечете разницу? Не просто там кого-то предупредили, что, типа, мы ваша крыша, а поставить туда своих ребят. Все равно они целый день без дела маются, А так утром отзанимаются в спортзале, вечером отдежурят. Уже веселее! Им что, тяжело? Нет… Но в этом случае вы действительно людей и от случайных хулиганов подстрахуете, и деньги честно заработаете, и уважение неподдельное в городе. Повесите на магазинчик свою эмблему, мол, объект под охраной. И все будут точно так же о вас знать, но только уже по-другому к вам относиться, по-человечески… И блатные к вам не полезут. Зачем вы им такие чистенькие нужны будете? Дорогу им не переходите. Теневые «бабки» они все равно как раньше прикарманивали, так и будут. С вами и сейчас они ими не делятся, — сказал Сэнсэй, обращаясь к Мартынычу. — То, что они платят — это копейки, чтоб ты барыг колотил да страха на город больше нагонял. Что, разве не так?

— Конечно, нет. Мы не страх нагоняем, мы на ноги поднимаемся.

— Поднимаетесь? Да с такой крышей вы никогда не подыметесь! Потому что у них жрать веслами есть кому. А вас они с ложечки отходами кормят! Подумайте сами… Вы же нормальные пацаны! Я не вижу здесь ни у кого пуленепробиваемого лба. Вы все хотите жить, иметь семью. А тебе, Мартыныч, внуков растить и на ноги их ставить еще надо. Разве тебе не хочется спокойно гулять с ними по городу или с авоськой пройтись по рынку, не опасаясь, что тебе руки заломают или по голове кто-то настучит?

Тренер немного помолчал и, тяжело вздохнув, ответил:

— Ну, в общем-то, хочется… А если возникнут серьезные проблемы? Если будут наезды? Так мы хоть под Бульбой.

— Если будут серьезные проблемы, поможем, — с железной интонацией в изменившемся голосе проговорил Сэнсэй. — Если вы начнете нормальную жизнь, и кто-то посмеет на вас наехать, я первый подпишусь за вас!

Мартыныч внимательно посмотрел в глаза Сэнсэя. В них светилась такая сокрушающая сила, такая твердая уверенность, что у собеседника даже мурашки по коже побежали. Тренер откинулся в кресле, потом как-то сжался, часто заморгал и отвел глаза. Такой цепкий взгляд он видел второй раз в жизни. Первый раз его так трясло, когда двенадцать лет назад ездил со своей командой в Москву. Тогда на трибуне для особо важных персон он увидел человека, вокруг которого все необычно суетились, пытаясь всячески угодить. Очевидно, это была довольно влиятельная фигура. Мартыныч, как завороженный, смотрел на него. Внезапно этот человек обернулся и посмотрел в его сторону так, точно пронзил насквозь. От того взгляда тренер чуть не потерял сознание. Больше того человека после той памятной встречи он не видел ни в жизни, ни по телевидению, ни в газетах. Наверняка это был один из тех, кто тайно имел огромную власть над страной. Вот и сейчас ему стало так же страшно, хотя перед ним сидел вроде бы давно знакомый ему человек. Но такой взгляд он у него увидел впервые. «Кто знает? — пытался рассуждать про себя Мартыныч. — В этом мире все сильно переменилось… Не поймешь, кто есть кто. Наверное, за ним стоит большая крыша, раз он так уверен. И взгляд у него… может, он сам один из них». И, уже более-менее успокоившись, осторожно спросил:

— У тебя, наверное, крыша солидная?

Сэнсэй изменил взгляд. Расслабился. И, облокотившись на стол, сказал своим обычным голосом:

— Естественно. И довольно серьезная.

Мартыныча это сообщение еще больше заинтересовало:

— А кто, если не секрет?

«Кто, кто… Вот пристал!», — подумал, со смехом про себя Сэнсэй. Ему почему-то вспомнился персонаж из недавно демонстрировавшегося по телевидению мультфильма. Ничего другого в этот момент ему в голову не пришло, как с ходу ответить:

— Мутабор…

И чтобы не рассмеяться, он тут же серьезно добавил:

— Из Владивостока. Он прииски держит. Слыхал?

Последнее Сэнсэй сказал таким безапелляционным тоном, который лишил всех собравшихся возможных возражений. Расчет был точен. Мартыныч просто не мог теперь сказать «нет»; так как это унизило бы его перед присутствующими как главу данной группировки. Показать незнание таких громких авторитетов, которые держат даже прииски, — равносильно проявлению своего неуважения ко всему воровскому миру. Поэтому тренер, плавая в мутной, не привычной для него среде, с деловым видом и с такой же уверенностью сказал:

— Ну да, слыхал. А как же! Но лично с ним не знаком. Как говорится, не у дел…

— Да ты че, в натуре, — подливал масло в огонь Сэнсэй, заставляя тренера все больше сомневаться в своих «глубоких» познаниях. — Мутабор прииски держит, алюминий держит. Да под ним все ходят! Все оттуда растет. Да это самый богатый и уважаемый человек! Он еще при Союзе планку держал. Он и сейчас держит всех, только мало кто о нем знает…

«Смотрящий» от Бульбы, видимо, настолько же «осведомленный», как и Мартыныч, с непревзойденным видом знатока воровских дел кивал головой, соглашаясь со словами Врача.

— А я, конкретно, чисто с ним работаю.

Это последнее предложение Сэнсэй произнес как бы между прочим. Мол, знай наших! После таких слов тренер совсем сконфузился. Чтобы окончательно не опозориться перед коллективом, он быстро сменил тему. Смягчив тон, Мартыныч перешел к обсуждению предложения Сэнсэя. И разговор пошел совсем по другому руслу, как говорится, в теплой, дружеской атмосфере.

— Дело ты предлагаешь толковое. Ну, а как конкретно организовать эту фирму? Это ж, наверное, целые горы бумажной бюрократии? И где взять клиентов?

— Да все элементарно делается…

И уже через три минуты Мартыныч и его ребята внимательно слушали Врача, который по полочкам раскладывал каждый этап этого бизнеса, начиная от оформления документов и заканчивая приобретением солидных клиентов. Завязалась оживленная беседа. Уже никто из присутствующих — ни тренер, ни чемпион, ни мастера, ни победители соревнований, ни даже «смотрящий» — не стеснялись расспрашивать Сэнсэя о подробностях этого бизнеса. Давно исчезли маски «крутых наездников», и появились вполне нормальные мужики, открывшие для себя идею нового источника заработка. Покинув свои «стратегические точки», присутствующие собрались вокруг стола и с увлечением обсуждали захватившую их мысли тему. В глазах светилась надежда. Это был действительно ИХ ШАНС!

Сэнсэй, пребывая в центре внимания всей дискуссии, тщательнбим все растолковывал:

— Таким образом, вначале покажите, что вы нормальный, чисто спортивный клуб. Для этого нужно привлечь журналистов. С ними я вам помогу, привезу. Есть у меня знакомые талантливые ребята. Выпустят пару хороших статеек, видео снимут. Начнется популярность… Потом, как мы уже говорили, играя на этой популярности, вы, во-первых, привлечете к себе новые кадры. Во-вторых, легко откроете охранную фирму. В-третьих, приобретете солидных клиентов. Впоследствии можно ввести в состав своей фирмы и страховую компанию, чтобы оказывать полный пакет услуг. Будете заодно страховать охраняемый объект. Это тоже дополнительная копеечка… То есть вы будете делать то же, что делали раньше, только не притворяться блатными, а станете нормальными мужиками, какими и были…

Идея Врача всем очень понравилась. Поэтому они не стали ничего откладывать в долгий ящик и тут же определили число для встречи с журналистами. Договорившись, они пошли всей гурьбой провожать Сэнсэя до машины, немало удивив скучающий в спортзале народ. По пути Сэнсэй опять отключил мигающий брелок, на который время от времени косился тренер. Он до последней минуты опасался непредусмотренного развития событий. Хотя то, что сегодня произошло, уже само по себе было явлением достаточно неординарным. Когда Сэнсэй собрался садиться в машину, Мартыныч с глубоким чувством уважения крепко пожал ему руку.

После этой встречи тренер еще долго обсуждал данную тему со своими ребятами. Потом поехал к Бульбе и рассказал о происшедшем, правда, уже не с таким рвением, как раньше. Мартыныч впервые почувствовал под собой устойчивую почву после долгих мучительных лет «землетрясений» в его жизни и вопросах совести. Его взгляд ожил, и в голосе появилась давно забытая уверенность. Это же почувствовали в нем окружающие, в том числе Бульба. Но если бывших учеников радовало возвращение прежнего образа учителя, то Бульбу это просто раздражало. Он привык управлять потерянными личностями. Главарю банды никак не хотелось смириться с промелькнувшими мыслями, что если так дело пойдет дальше, то в скором будущем он лишится своей самой главной силы, так искусно сдерживающей страх у населения одной внушительной внешностью. С каким же пшиком он, Бульба, тогда останется? И во всем этот проклятущий Врач виноват! Это он замутил всю воду! Сколько от него уже не приятностей в последние дни свалилось на голову Бульбы! А сколько еще будет? Бульба в мыслях рвал и метал. Но новая информация о большой крыше быстро охладила его пыл, словно перевернутый ушат с ледяной водой.

— У него очень серьезная крыша, — докладывал тренер.

— И кто же? — ехидно спросил Бульба.

— Да он под… э-э-э… кличка у него такая грозная… Ну, нерусский… Я о нем много раз еще при Союзе слышал… Он тогда «держал» всех, а сейчас тем более…

— Вор союзного значения, — уважительной многозначительно добавил «смотрящий», так, на всякий случай. А вдруг завтра сменится местная власть?! Интуиция ему подсказывала, что в таких щекотливых ситуациях лучше лишний раз отозваться подобающе уважительно о «птицах высокого полета».

— Да, да, — подтвердил тренер. — Так вот, Врач конкретно с ним работает… Серьезный мужик Врач. Ему наши силы, что семечки… Он даже один на «стрелку» приехал. Да и чего ему бояться, если такая крыша, — тараторил восхищенно Мартыныч.

Тренер уверенно расписал Бульбе могущество Врача, исходя из услышанного и увиденного на сегодняшней встрече. Конечно, делал это он и в своих тайных, корыстных интересах, зараженный идеей о собственной фирме. Но самое удивительное было то, что «смотрящий» все подтверждал.

Такими вот общими усилиями перед Бульбой вырисовывался портрет всесильного Врача, под крышей какого-то Мутабора из Самых верхов воровской среды, о которых Бульба с его мелким масштабом экономическо-хулиганских преступлений и слыхом не слыхивал. Но раз «смотрящий» кивает, а он мужик бывалый, судя по его рассказам, то, значит, он знает… А раз он знаком с Мутабором, то дело совсем жареным пахнет. С ворами шутки плохи. Кому известно, что там творится в верхах?! Может, Кронос — это всего лишь звено в золотой цепочке Мутабора и чем-то ему не угодил? И тот проверкой исподтишка прощупывает? Или подмогу прислал? Черт ногу сломит в их играх! В любом случае Бульбе стало понятно одно: в случае чего, именно его сделают козлом отпущения. Вот и думай, говорить Кроносу о Мутаборе или нет… Ускорить или затормозить свое перевоплощение в новый рогатый, вонючий облик… Нет уж, лучше рот на замке держать. Воспользоваться советом самого же Кроноса.

Даже если все и не так паршиво, как он предполагает, то Кроносу, по большому счету, по барабану, кто будет управлять городом, лишь бы доход от этого шел солидный. И на последней встрече он прямо так и намекнул: «В стаде волков выживает сильнейший. А если волк слабый, его просто загрызают. Кому он нужен, если нюх свой потерял?!» Вспоминая эти слова, Бульба от злости до боли закусил губу. Надо было что-то срочно предпринимать, дабы проскочить между двух огней и остаться целехоньким. Главарь банды понял, что если в ближайшее время он не сможет привлечь Врача на свою сторону и подключить его к своей деятельности, то скоро потеряет не только свой авторитет, но не сумеет спасти собственную шкуру.

* * *

Сэнсэй колесил на машине по городу, автоматически поглядывая в зеркальце заднего вида и анализируя недавнюю встречу. В принципе он и в этот раз реализовал свой придуманный сценарий. Точно просчитал психологию этих людей, их возможные неадекватные реакции. Предвидел легкий шок, который вызовет его одиночное появление. Верно приковал к себе внимание брелком, умело орудуя им, словно гипнотизер блестящим предметом. Хотя это был самый обыкновенный брелок, который подарил ему один из его благодарных пациентов, побывавший за границей. Но вся суть производимого этой игрушкой эффекта заключалась в том паническом страхе, который возник в воображении участников данного спектакля. Сэнсэй только нажал на нужные психологические пружины.

Ведь как человек ни силен физически самым уязвимым его местом всегда остается сознание. В свое время на «Острове» им вбивали азы подобных манипуляций человеческой психикой. «Главное — настроить человека на нужную волну, исключить источник информации и добавить ко всему этому коктейлю немного внешнего куража. И будьте уверены, фантазия сделает свое дело незамедлительно! Воображение дорисует собственные страхи так, как не придумает самый лучший в мире сценарист фильмов ужасов… Закон человеческой натуры гласит: отсутствие знаний порождает страх, а страх включает индивидуальное воображение».

Сэнсэй предвидел кульминационный момент. Оценил и учел возможную реакцию противника. Только с Мутабором вышло спонтанно, но зато в самую точку. Хотя для такого низкого уровня эта случайность не так важна. Но все же… А в остальном — просто виртуозная работа с аплодисментами одного зрителя, коим он и являлся. Сэнсэй горько усмехнулся: «Вот жизнь, мать ее… Сам себе сценарист, сам себе режиссер, сам себе актер, критик и зритель». Ему опять вспомнились неоднократно повторяемые слова своих наставников: «Крутись, как хочешь, играй, что хочешь… Хоть умри, а дело выполни!»

Он сделал еще пару кругов по кварталам и поехал в офис. Сэнсэй поймал себя на том, что снова авто- матически контролировал движение за машиной в зеркале заднего вида. Тихо выругавшись, он подумал: «И это называется жизнью?! Сплошная игра иллюзий. Вся жизнь человеческая — игра интриг… Как была в глубокой древности, так и осталось неизменной. Только на гранях тысячелетий человек стал примерять на себя куда больше масок и чаще проявлять глупость. Потерял он себя совсем в этой дьявольской игре своего разума… Думает, надену вот эту красивую маску и наконец-то обрету долгожданное счастье. И не замечает, бедолага, как уродлива маска со стороны. Не видит он своего отражения. Ведь истинное зеркало спрятано в его душе. А где эта душа в нем находится, он и сам не знает. Знал бы, не страдал бы так, не сбрасывал старые маски и не искал бы новые…

Оттого так человек тысячелетиями мучается и не ведает покоя, что не разумеет — не бывает на свете красивых масок. Так как истинный человек, человек души — это человек без маски. Тому, кто возродит в своем разуме царство Любви, нет нужды печалиться о мире иллюзий. Ибо в нем просыпается Мудрость жизни. Кто в Любви, тот в Боге, и Бог в нем, ибо Бог и есть Любовь…

А любая маска — это уродство и возвеличивание внутренних паразитирующих чувств зверя людского. Путает он человека подлыми мыслишками, империю зла втихаря в его разуме строит, чтобы заблокировать все подходы к душе, силу ее — Любовь — уничтожить, да окончательно сделать из него животное лютое, к миру ненавистное. Проще говоря — нелюдя… Эх, люди, люди… Видели бы вы себя со стороны, какие дела в свете творите по его прихоти, какими думами маски лепите… Жаль, что только перед смертью всплывает заветное зеркальце. Но поздно тогда уже становиться человеком. Слишком поздно…»

На улице вовсю бушевала весна. В который раз она приходила в мир, распахнув свои волнующие объятия. В который раз вновь возвращались из дальних краев птицы, весело оповещая всех в округе о долгожданной поре. И существовал этот удивительный мир природы словно сам по себе, привлекая своей красотой лишь тех, в чьих сердцах произрастала нежным цветком Любовь ко всему сущему. Но большинство людей словно не замечали этот блаженный Рай и угрюмо проходили мимо, погруженные в непрестанную лепку своих тяжелых мыслей.

Только маленькие дети были счастливы по-настоящему в своем гордом одиночестве. В принципе для них не существовало одиночества как такового. Вокруг был огромный неизведанный мир. Они искренне радовались всему, что видели… Вот топнул малыш ногой в лужу, и рассыпались вокруг бриллиантовые брызги, множество маленьких, сверкающих звездочек… И не беда, что штаны промочил, зато сколько счастья испытал при созерцании такого великолепия брызг…

Все в мире природы просто до гениальности, а в мире людей — относительно до глупости. Говорят, дети ближе к Богу. Это правда. Ведь они видят и наслаждаются естественной, сиюминутной красотой. А взрослые? Они живут в своем прошлом и надеждой на будущее. А что есть прошлое? Иллюзия давно минувших дней. А что есть будущее? Иллюзия призрачных мыслей. Что же тогда есть жизнь на самом деле? Миг настоящего, в котором человек живет здесь и сейчас. Но как используется этот миг?! Взрослые плохо видят, они слепы. Взрослые давно живут в какой-то Своей ограниченной виртуальной среде. И всё, что считают важным, — это тот иллюзорный мир, который они совместно создали свои- ми мыслями и в котором сами же страдают. Не все, конечно, но подавляющее большинство. Игра, игра, игра… Затянувшаяся игра не на жизнь, а на смерть…

* * *

Нужно было вновь играть на этом поприще сплошных интриг. Не хотелось, но надо. Сэнсэй готовился к очередной сцене действия под названием «Приезд журналистов». Он понимал, что для того образа авторитета, который он создавал, ему самое время показать всю «крутизну своего положения». Надо подпитать ту иллюзию, которая приобрела вполне реальные очертания в головах недавних оппонентов. Ну, например, показуху с набитыми до отказа машинами своих бойцов он обеспечит без проблем. Но приходить с журналистами опять одному на сей раз уже не солидно. Нужна особенная изюминка, которая поразит воображение бандитов. И Сэнсэй придумал. Он решил взять с собой Макса.

Макс был высоким, крупным парнем с аккуратно подстриженной бородкой и усами. В черном плаще он выглядел достаточно внушительно, прямо как типичный правительственный суперохранник из кинофильма. В общем, внешне он здорово смахивал на профессионала. Занимаясь боевым искусством, он по глупости поразбивал себе кентоса, то бишь косточки на кистях. И эта немаловажная дополнительная деталь придавала ему устрашающий вид. Но чего-то в его внешности все-таки не хватало… Ну конечно! Бандитского форсу в виде оружия.

Сэнсэй не хотел приучать ребят к оружию, хотя оно у него было в достаточном количестве. Как же поступить в этой ситуации? И тут его осенило. Сэнсэй слыл большим юмористом. Он, недолго думая, взял швабру, отломил от нее короткую часть и засунул Максу под плащ. Теперь казалось, что там, как минимум, находится автомат «узи». А что? Ему же никто под плащ заглядывать не станет. Это и так понятно. Макс скорчил грозное лицо, и все ребята из их компании покатились со смеху.

Для парней данная хорошая шутка послужила и хорошим уроком. Сэнсэй был мастером подобного рода розыгрышей и соответствующих философских выводов. Смеясь вместе с ними, он тут же сделал заключение:

— Вот так, ребята… Весь мир — иллюзия, которую зачастую мы принимаем за действительность. Рисуем сами себе страшилки, а потом их же пугаемся. Воспримешь серьезно даже шутку — и сам не заметишь, как она станет явью. Любая мысль, братцы, зарождается в мозгу и несет в себе те же материальные свойства. Так что с этой капризной Госпожой надо держать ухо востро…

Макс выглядел настолько впечатляюще, настолько правдоподобно, что всем присутствующим очень понравилась такая «иллюзия форм». Сэнсэй объяснил водителям трех машин, где они встретятся и как лучше окружить по периметру подъезды к спортзалу. Когда все было готово, Макс с Сэнсэем поехали за журналистами.

* * *

Возле спортзала в ожидании томилась группа встречающих. Ровно в назначенное время из-за угла выехали, как на параде, иномарки, демонстративно остановившись в разных точках. Они были битком набиты бойцами Сэнсэя, которые, правда, не потрудились выйти.

Сэнсэй торжественно подрулил к дверям спортзала. Мартыныч, во главе встречающей делегации, первым поспешил пожать руку Врачу. Оценивающе покосился на Макса и его оттопыренный плащ. Макс следовал за Сэнсэем, точно огромная скала, с невозмутимо серьезным лицом.

Все вошли в помещение. Сэнсэй поближе познакомил Мартыныча с журналистами. И тот на правах добродушного хозяина повел их по своим владениям. А на них сегодня посмотреть стоило — сверкающий спортзал, белоснежные наглаженные кимоно спортсменов, приветливые улыбки… Каждый тренировался с полной выкладкой, слегка смущаясь при видеосъемках. Журналисты сделали все, как положено. Провели репортаж, побеседовали с чемпионами, мастерами, персонально с тренером. И когда основная работа была окончена, Мартыныч, сияя от счастья, пригласил всех прибывших за стол, который старательно накрыли его ребята в кабинете. С видом знатока тренер подошел к Максу.

— Вы тоже присоединяйтесь. Раздеться можете вон там, — и тихо, как и полагается в таких случаях, добавил, легким жестом указав на швабру: — Оружие можно положить в мой сейф.

Сэнсэй, стоявший рядом, увидел, как у Макса заблестели глаза от подступившего смеха. Благо, что борода скрывала его губы в еле сдерживаемой улыбке. «Шеф», глядя на него, и сам чуть не рассмеялся, но все-таки сдержался и быстро сказал:

— Да нет, все нормально. Он подождет на улице. Макс кивнул головой и молча быстро вышел из спортзала, чтобы не запороть все дело на корню. Сделав пару глотков свежего воздуха, он более-менее успокоился. Но тут увидел, как на его кусок швабры пялятся два быка, поставленных Мартынычем у входа. Макс демонстративно развернулся, чтобы вновь не прыснуть от смеха, и стал важно, как гусь, прохаживаться под бдительными взглядами «сторожил». Благо, что рядом со спортклубом нашлось много подворотен, при тщательном «осмотре» которых Макс находил выход своим эмоциям.

Застолье удалось на славу. С легкой руки Сэнсэя быстро решились многие трудные для Мартыныча вопросы. Когда были улажены все договоренности, новоиспеченные знакомые расстались в самых лучших дружеских отношениях. Церемония окончилась. Толпа частично разошлась, частично разъехалась. Сэнсэй с Максом развезли журналистов по домам. И всю оставшуюся дорогу ухохатывались над таким дешевым розыгрышем. Главное, как все им поверили!

* * *

Последние события заставили Бульбу крепко задуматься. Вокруг происходило непонятное движение. Он все больше оставался не у дел. Врач же шел напролом. А главарь самой крупной в городе банды так толком о нем ничего и не знал. Его «парашютисты» с того дня, как удачно пропасли вывоз металла с металлургического комбината, больше ничего не выяснили. Более того, когда требовалось следить за ним в оба, они теряли Врача из виду, как полные болваны. А после того, как Бульба узнал о Мутаборе, то и вовсе отменил слежку от греха подальше.

Все эти обстоятельства страшно его пугали. Ведь и в область надо было что-то докладывать. А что? Как «гонщики» опростоволосились? Или как на Врача неудачно наехал Мартыныч? Так там поди разберись, еще неизвестно, кто на кого наехал! Оставались неясными и схемы, которыми, как он думал, до сих пор пользовался Врач на комбинате. Да что там говорить, дело совсем труба! И откуда он взялся, этот Врач, на его голову! Ведь сколько лет все шло тихо и спокойно! Бульба слышал о нем то же, что и все, как о специалисте по позвоночнику. И тут на тебе, гром среди ясного неба! Оказывается, у него мощная крыша, незаурядный талант в организации, куча денег неизвестного происхождения! И самое главное — все так здорово. продумано, что не подкопаешься.

Бульба практически уже ненавидел этого человека, потому что тот все делал гораздо лучше его самого. Эта мысль угнетала с каждым днем все больше и больше. Она, словно удав, медленно душила, ежесекундно заставляя задыхаться от собственной злости. Да и на «Олимпе» Бульбе четко дали понять, что в волчьей стае не бывает двух вожаков. Точно весь мир разом взбесился и восстал против него. «Что будет со мной? — с отчаяньем думал Бульба и тут же сам себя добивал: — Сожрут, как пить дать, сожрут. Волчары позорные…» От таких угнетающих дум Бульба заматерился на чем свет стоит, пиная и швыряя в офисе все, что попадалось под ноги и в руки. Братва повыскакивала на улицу. Все знали, что в таком состоянии его лучше не трогать и на глаза не попадаться. Хорошо, если просто морду набьет, а то ведь и пристрелить сгоряча может.

Немного придя в норму, Бульба вновь уселся за стол. Матерись не матерись, а выкручиваться как-то надо. Нужно срочно что-то предпринять, играя на два фронта: и вашим, и нашим. Может, тогда он сумеет выйти из воды сухим. Надо правдами-неправдами влезть в дружбу к Врачу, хотя это страшно противно. Но, опять-таки, как? Врач никого из новых к себе не подпускал. Знакомых держал на расстоянии от своих дел. Значит, значит…

Тут в дверь осторожно просунулась огромная голова Дыни.

— Слышь, Бульба, к тебе там старый кореш с наличманом приехал. Ковбой. Звать или на завтра базар перенести?

Бульба удивленно взглянул на Дыню, лицо которого покрылось мелкими крапинками пота, и вдруг просиял от счастья:

— Болван! Зови!.. Только в другую комнату.

Дыня с облегчением выдохнул и побежал радостно выполнять приказ босса. Он, бедный, весь взмок от волнения, пока стоял у этих чертовых дверей кабинета.

Тем временем Бульбу неожиданно осенило: «Старый друг!!! Вот кого нужно послать к Врачу. А чем раньше занимался Врач? Спортом. Значит…»

Опросив бывших спортсменов, подключив Мартыныча с его прошлыми связями, Бульба, наконец, нашел Недостающее в своей цепочке звено. Да еще какое звено — золотое, по его мнению, конечно. Он не стал спешить докладывать о своей великолепной идее на «Олимп», впрочем, как и о своих предыдущих неудачах. Самолюбие еще пылало огнем недовольства и несправедливого отношения к нему после прошлой взбучки Кроноса. Поэтому он решил действовать по своему разумению, так как считал себя достаточно умным человеком.

* * *

Из Москвы был вызван Николай Томов по кличке Тома. С Врачом они вместе когда-то занимались восточным единоборством. Расчет Бульбы оказался прост, как в поговорке: «Старый друг лучше новых двух». Братва так шумела по поводу приезда Томы из самой Москвы, что людям Филера не составляло особого труда зафиксировать и дату приезда.

Прослушивая восторженные отклики об этом событии, помощник Филера усмехнулся и сказал своему напарнику:

— Вот балаган! Называется, никто не знает, кроме меня и всего базара. Четверым поручили встретить тихо, без лишнего шума, так уже полгорода знает: кого, когда и где.

— Да это потому, что их было четверо, — иронически проговорил напарник. — А если бы их было трое, то тайна бы сохранилась в пределах застолья.

— Угу, сохранилась бы, как же… Знаешь, когда трое действительно могут сохранить тайну?

— Когда?

— Когда двое из них мертвы.

— Ты до этого черного юмора сам додумался?

— Франклина надо читать.

— Это которого? Что на стодолларовой бумажке нарисован?

— Его самого.

— Ну, у тебя и зрение, — подтрунил напарник. — Это в какую лупу надо смотреть, чтобы там еще и про мертвых прочитать!

В машине послышался тихий хохот, В это время из бара вывалилась толпа подвыпивших братков.

— Так, все! Внимание…

* * *

Уже вечером, в день приезда Томы, Филер принес Сэнсэю фотографии, отснятые микрофотоаппаратом «Аякс-12».

— Тут гость из Москвы пожаловал, Тома.

— Женщина, что ли?

— Да нет, мужик, — и, положив на стол фото, добавил — Явно к тебе. Глянь!

Сэнсэй посмотрел на фото.

— Ба, знакомые все лица! Это же Николай Томов. Как же, помню. Ну и разъелся он на московских харчах!

— Пока известно, что он пожаловал к нам из московской группировки. Приехал по просьбе Бульбы… Вот здесь зафиксированы его встречи, адрес, где остановился. Сейчас устанавливают лиц, с которыми сегодня встречался. Филер подал исписанный листок.

— Нам продолжать наблюдение за ним?

— Не надо. Этого достаточно… Вот так сюрприз! Видно, Бульба по уши погряз в наших байках, раз уж Томова в Москве разыскал..

* * *

Через три дня Тома подъехал на роскошном «Мерседесе» к офису Врача. Сэнсэй, встретив его, продемонстрировал большое удивление. Отчасти оно было неподдельным. Сэнсэй помнил Николая как неплохого спортсмена, человека, который стремился сделать что-то хорошее для города. Еще в те времена Томов вместе с ребятами организовал первые клубы культуристов. Своими силами оборудовал заброшенные подвалы. Благодаря этому многие подростки нашли себе занятие по душе, заодно приобретая неплохую физическую форму перед армией. Сэнсэй помнил увлекающую целеустремленность Николая, его искреннее желание помочь другим.

Но сейчас перед ним стоял совершенно другой человек. Надменный взгляд, едва заметная ухмылка. Весь его вид выражал превосходство. В нем изменилось решительно все, словно человека вывернули наизнанку. И вдруг разом проявился негатив, раньше скрытый добрыми порывами. В Николае легко просматривались замашки эгоцентричного человека. По всей вероятности, желание стать большим авторитетом в криминальной среде приобрело для него форму навязчивой идеи. Даже слова он теперь произносил протяжно, с расстановкой, делая акцент на шипящие звуки. Ну, прямо как дон Корлеоне, не иначе. Сэнсэй, глядя на него, подумал: «И этот туда же… Наверное, его и впрямь покорили образы гангстеров. Насмотрелся фильмов, решил в жизни продублировать. Жить, что ли, надоело?.. Но, может, еще не все так плохо. Сейчас посмотрим».

Сэнсэй пригласил гостя в офис «Кассандры» и повел по коридору. На одной из дверей красовалась вывеска: «Уходя, вспомни о том, зачем ты приходил». Тома усмехнулся:

— Это что, кабинет для «кроликов»?

— Да нет, это ребята друг над дружкой подшучивают. У них тут каждую неделю смена декораций.

— А-а-а…

Они вошли в кабинет «для особо важных персон». Сэнсэй пригласил гостя присесть в кресло, а сам пошел к холодильнику. Тома подумал, что его сейчас угостят водкой или коньяком, но его надежды не оправдались. Сэнсэй вынул из холодильника пару бутылок «кока-колы». Открыл и протянул одну из них Томе.

— Извини, я по-прежнему не употребляю спиртное.

— Я смотрю, ты свои привычки не меняешь.

— Конечно, в отличие от некоторых, — со смехом произнес Сэнсэй и устроился в своем любимом кресле, в подлокотники которого были вмонтированы мизерные микрофоны.

— Ну, дон Тома, как жизнь столичная?

Это обращение, очевидно, польстило гостю. Он расцвел в улыбке и начал хвастаться своими достижениями. С этого момента Сэнсэй только кивал, внимательно слушал собеседника и изредка задавал наводящие вопросы. Это был один из психологических приемов, которому обучали мэтры на «Острове». В самом начале разговора необходимо так поставить вопрос, чтобы зацепить собеседника интересом либо его слабинкой. А после превратиться во внимательного слушателя. Истина приема проста: хочешь расположить к себе человека — слушай его, не перебивая.

Каждый человек — информационный носитель каких-либо знаний, идей, эмоций, впечатлений, точно радиоприемник. Он принимает информацию, и у него возникает такая же потребность передать ее. Но зачастую именно последнее проблематично из-за отсутствия надлежащего слушателя. А почему? Да потому, что большинство людей занято поисками собственного слушателя, не обращая при этом внимания на чужие бредовые мысли и идеи. Отсюда вытекает парадокс страдания — никто не хочет никого слушать, а также дефицит настоящих друзей. Не зря же говорят: «Лучшим другом считается тот, кто слушал нас, не перебивая».

Тома рассказывал Сэнсэю, как он попал в Москву, как пытался там заниматься спортом, как познакомился с братвой и дорос до бригадира. Конечно, обо всем говорил поверхностно, особо не вдаваясь в криминальные подробности. Но Сэнсэю и этого было достаточно. Он понял, что в своих первоначальных прогнозах не ошибся. Томов, безусловно, умный человек, но не настолько, чтобы уметь контролировать свои эмоции и мысли. Его существом действительно завладели гнусные помыслы — ненасытная жажда власти и значительного превосходства над остальными. В них Тома видел свою единственную надежду обрести счастье. В его рассказах часто проскальзывала зависть к жизни воровских авторитетов. И нетрудно было понять, что Тома сам стремился к подобной власти любыми путями.

Пока гость хвастался своим положением, Сэнсэй успел просчитать его изнутри и даже придумать отличную комбинацию, рассчитанную именно на таких людей. Но и Тома за разговором думал о своем. Он приехал сюда не только ради воспоминаний и вынашивал планы относительно этой встречи. И, поговорив о прошлом, плавно перешел к настоящему:

— И все-таки, как в Москве ни хорошо, а домой все равно тянет. Как-никак родной город! Смотрю тут, в натуре, бардак кругом творится, каждый сам себе крысятничает. Нет хорошей сплоченной организации. Вон, к примеру, в Москве. Там конкретно братва все под контролем держит.

— Ну, понятное дело, это ж Москва…

— Я думаю, и здесь не проблема. Опыта я поднакопил, а авторитета у меня на этот город хватит… Поэтому, я считаю, можно навести порядок! В натуре всех поставить. А то распустились!!!

Сэнсэй слегка усмехнулся, слушая Николая. Как ни старался он культурно шепелявить и подражать Корлеоне, все же наглядно прослушивался особый укороченный лексикон из спортивного прошлого. «Да, — подумал Сэнсэй. — Боевыми искусствами все-таки надо заниматься умело, с особой аккуратностью. А то у некоторых, когда часто бьют в голову, кругозор значительно сужается». И произнес:

— Можно, конечно, навести порядок. Но это ж лишние расходы.

— Да какие расходы? Братвы полно. Всех подожмем!

— Ну, вот видишь… «Всех подожмем»… Это и есть лишние расходы: на корм пацанам, на патроны, на всякую ерунду… Хотя то же самое можно сделать красиво, классически.

— В смысле?

— Ну, в смысле… Взять хотя бы и создать ассоциацию. Пригласить туда серьезных бизнесменов. Во-первых, это будет им выгодно, так как, объединившись, они смогут избежать распрей между собой и координировать действия. А во-вторых, нам будет выгодно, так как любой человек, добровольно войдя в ассоциацию, автоматически попадает под наш контроль. Вот тебе, дон Тома, одновременный контроль и процветание. Причем, заметь, все чисто, без криминала.

— Мда-а-а… Интересно.

— Таким образом, бизнес города аккумулируется в этой ассоциации. А все, кто останется за ее пределами…

— В разрыв, — вставил Тома свое любимое словечко.

— Ну, зачем в разрыв? Их рвать не надо. Если правильно все преподнести и объяснить людям, они сами поймут. Кто ж откажется спокойно и нормально работать без дополнительных проблем?! А для тех, кто останется за пределами ассоциации, и расценки будут другие, и налоговая постоянно пилить начнет. При таком раскладе кому захочется остаться за бортом… «Этого „Титаника"» — подумал про себя Сэнсэй, но окончил фразу иначе: — Этой ассоциации…

Сэнсэй очень точно выискал слабинку Томы и наполнил ее сладким нектаром. Новая идея не только понравилась собеседнику, но и увлекла его своими «необъятными» перспективами повальной власти.

— В натуре, это круто! — с восхищением размышлял Тома вслух. — И вполне реально… Я знаю даже, с кого надо начинать. Да у нас такая ассоциация будет! Да мы здесь во всем городе так… Только разделяй и властвуй… А Бульбу, так уж и быть, опричником поставим… Да что там город! Можно даже охватить соседние города. А почему бы и нет?! А как ассоциация окрепнет, то и область никуда не денется.

Чем больше Тома углублялся в тему, тем больше в его глазах разгорался огонек. Его охватил азарт. Он все глубже и глубже погружался в свои сладкие грезы. Планы Томы уже расползались, как гигантский спрут, на всю страну.

Сэнсэй давно не слушал этот бред. Он обдумывал свои дальнейшие действия. То, что Тома заглотил его наживку, сомнений нет. Ему даже не пришлось достаточно веско все аргументировать. А это означало, что в рядах противника в ближайшее время разгорятся распри. Он хорошо знал психологию людей такого типа. Не пройдет и недели, как они начнут грызть друг другу глотки за лидерство. Тем более что идея действительно замечательная и внешне вполне заманчива. Но Сэнсэй понимал, насколько утопична она изнутри, так как он разрабатывал эту идею ассоциации по прототипу коммуны. А идея коммуны по отношению к бизнесу изначально нереальна, потому что любой бизнес основан на законах джунглей. Жесткая конкуренция — это один из остовов его развития и совершенствования. Выживает только сильнейший, каждый охотится на ту добычу, которая по зубам. И если ты не успел кого-то съесть и окрепнуть в защите, то съедают тебя. В такой безжалостной борьбе все живут на свой страх и риск. Конечно, бывает, что и крысы сбиваются в кучу. Но собрать в один загон всех «зверей» (и львов, и зайцев, и волков) и тем более добиться от них совместного сотрудничества нельзя. Того и гляди, что кто-то кого-то слопает. Поэтому на идею такой ассоциации могли клюнуть лишь абсолютно несведущие в экономике, ведении и планировании бизнеса. Сэнсэй точно знал, что настоящих спецов в этом вопросе среди предполагаемых главных участников данной игры нет. А такие люди, как Тома, берущие от жизни все нахрапом, с пеной у рта, с бредовыми наполеоновскими идеями, способны всего-навсего наделать много шума и заодно дезориентировать на время интересующих Сэнсэя личностей. На эту суету он и рассчитывал, используя присказку все подмечающего народа: «Кто много шумит, тот мало делает».

* * *

Окрыленный новой идеей, Тома договорился с «партнером» о деловом сотрудничестве и поспешил распрощаться. Сэнсэй проводил его до машины, и Николай, пожимая ему руку, сказал:

— Ладно, друг, до встречи.

— Счастливо, друг.

Когда Тома уехал, Сэнсэй с грустью подумал: «Друг… Как нелепо слышать это слово из его уст… Называет другом и тут же думает о подставе. Странные люди… Все-таки слово «друг» для них относи- тельное. Каждый вкладывает в него свой смысл, согласно степени индивидуального внутреннего процесса очеловечивания…»

У Сэнсэя к слову «друг» сложилось свое, особое отношение. Может, потому, что, несмотря на большое количество окружающих людей, настоящих друзей за всю жизнь у него появилось единицы. Вместе с одними он прошел тяжелый путь борьбы с коррупцией. С другими познакомился в более мирной обстановке. Но тех и других объединяло одно — их внутренняя сущность. Сэнсэй видел их человечность изнутри. Их оказалось немного, легко пересчитать по пальцам. Но это были настоящие люди, выделявшиеся из толпы своей уникальностью и неповторимой гармонией внутреннего мира. Остальные, как ни набивались в друзья, все же оставались приятелями и знакомыми.

Но у разных людей разный опыт жизни и, соответственно, разные понятия о дружбе. Тома, сидя в своем «мерсе», думал о том же слове, но по-своему. И если опустить грубые маты, то его мысли выглядели следующим образом: «Да… Хм, друг… Вовремя у тебя появилась эта идея… Хотя, в принципе, я и сам думал создать нечто аналогичное. Я всегда считал тебя умным. Но не усек ты некоторую разницу между мной и тобой — умный от гениального отличается тем, что на гениального работают умные». Тома самодовольно усмехнулся и продолжал про себя рассуждать: «Так что будешь на меня пахать, как папа Карло!.. В принципе, друзья и нужны для того, чтобы поддерживать в нужную минуту. Хотя иногда они и достают, как блохи. Особенно когда добиваешься каких-то высот». Он мечтательно представил себя солидным человеком, первым лицом огромной корпорации. «Да, тогда все мне в друзья начнут навязываться, тридцать два зуба скалить… Они своими блошиными мозгами будут думать: раз вышел в люди, то и нас тащи. Ага, сейчас! На то лев и царь зверей, что его ум не сравнить с блошиным. Поэтому он — царь, а они — блохи, которые сидят в его гриве и попискивают: «Ты и я — одной крови». Тьфу ты! Аж противно! Эти ничтожные создания даже не догадываются, что кормятся они его «идеями» до поры до времени, пока ему не надоест. И куда он ни пойдет, туда и они, подневольные, поскачут… Так, надо бы Бульбу поднапрячь. Еще один «друг» на мою голову. Думает, я под его дудку плясать буду. Сейчас, разогнался! Он и не догадывается, какой удобный трамплин я из него для себя сделаю. Надо Бульбу раскрутить, чтобы с Кроносом лично познакомил. А там и эту гниду можно к ногтю…»

Вот такие замыслы вперемешку с искаженным пониманием некоторых притч восточной философии бурлили в голове Томы. Он знал, что никто в мире его сейчас не слышит, и поэтому, не таясь, с большим упоением смаковал беспечно свои мысли, наслаждаясь собственным тщеславием. А напрасно…

Мысль, несмотря на свою скрытность и повседневную серость, — самая мощная сила на Земле, главное орудие человеческого прогресса или регресса, причем как внешнего, так и внутреннего. И ничего удивительного в ее подобной двойственности нет. Сила — она и есть сила. А вот кто ею будет управлять — это вопрос вопросов. В подавляющем большинстве случаев в головах людей она гуляет бесконтрольно. И тогда стоит человеку лишь поддаться на внешнюю провокацию и допустить в сознание негативный оттенок, как мысль моментально воспринимает это как личный приказ, многократно увеличивая своей силой негативный всплеск. Вот вам и незамедлительный результат: тысячекратно возросшая негативная мысль поражает не только окружающих людей, материализуясь через слова, но и, прежде всего, своего носителя и создателя, сжигая и пожирая его изнутри.

И, как ни странно, но последующие причуды Судьбы исходят именно из таких внутренних перипетий. Вот вам и истинный источник всех житейских бед и поломанных судеб. Не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься выброшенным из «седла» Фортуны: не ты будешь управлять своей Судьбой, а она тебя будет волочить на веревке по всем ухабинам и кочкам жизни… Ну что ж, вольному воля. Отрицательное порождает отрицательное. Положительное формирует положительное. Видно, так Бог распорядился, каждый волен выбирать себе тот путь, который начинается в собственных думах, и сворачивать на тропинку, искусно проложенную заманчивой мыслью.

* * *

На следующий день, хорошенько обмозговав план своих действий, Тома поехал к Бульбе.

— Да все ништяк, — говорил он ему, развалившись в кресле. — Ты просто не с той стороны к нему подходил… Человек начал разворачиваться, мыслить глобально. Поэтому ему нужна была хорошая идея, а не твои фокусы с быками… Я предложил ему сделать ассоциацию для бизнесменов. И он с удовольствием повелся на мой замысел.

— Какую ассоциацию? — удивленно поинтересовался Бульба, все еще не веря в успех.

— О, это крутая задумка! Я как раз берег ее для такого случая… Думаю, и Кроносу моя идея понравится, — многозначительно добавил он.

И Тома, покуривая сигарету, не спеша, с подобающей расстановкой, начал рассказывать о «своей» великолепной идее. Он надолго затянул речь, получая огромное удовольствие от внимания Бульбы, который слушал его, не шелохнувшись. Николай почувствовал в эти минуты свое несомненное превосходство, и его самолюбие раздулось до неузнаваемости. Но, как ни печально, всему приходит конец.

— Вот тебе одновременный контроль и процветание! И заметь, все чисто, в натуре, без криминала.

— Да, заманчиво, — сказал с возросшим энтузиазмом Бульба, не хуже Томы загоревшийся реализацией проекта. — Неплохая идея… И что, Врач тоже, говоришь, повелся?

— Еще как! Он мужик умный. Двумя руками за нее ухватился. Так что Врач в этой ассоциации будет конкретно подо мной.

— Да?! — хмыкнул Бульба. — А ты?

Тома смутился и немного замялся:

— Ну а я… а я вроде как буду смотрящим от тебя. Да, — быстро перевел этот щекотливый разговор на другую тему, — я же, как ты и просил, ненавязчиво пообещал, между делом, что сведу Врача с тобой. Хотя упомянул, что ты человек очень занятой.

— Правильно упомянул, — надменно сказал Бульба, но уже немного смягчив тон.

— Ну вот, собственно говоря, и весь расклад. Так что Врач, сам того не зная, под нашу «крышу» попадает…

Бульба усмехнулся про себя от такой наивности Томы, но промолчал. Еще некоторое время длилось обсуждение всех подробностей этой грандиозной идеи, естественно, только тех, которые Тома узнал от Сэнсэя. И когда тема была исчерпана, Бульба заключил:

— Ладно, задумка хорошая. Даю добро! Валяй, начинай…

«Хм, — зло подумал Тома, — тоже мне пуп земли нашелся, «добро дает»! Ты меня с Кроносом только сведи, он эту идею вместе со мной по достоинству оценит. А тогда мы посмотрим, кто кому добро будет давать».

* * *

После того как Тома покинул офис, Бульба пребывал в самом лучшем расположении духа. Наконец-то ему было с чем ехать в область! Не дожидаясь следующего дня, предварительно позвонив Кроносу, он сразу направился на встречу. И уже через час Бульба красочно описывал «свою» грандиозную идею о создании ассоциации, которую он «самолично разработал и придумал».

— Вот и получается одновременный контроль и процветание! Все в чистом виде… Я тут прикинул, поднапряг пацанов, чтобы начинали копошиться. Кстати, они успели съездить к Врачу, и он лоханулся на эту идею, как барыга! Так что уже есть желающие добровольно войти в нашу ассоциацию…

Кроносу проект тоже понравился. Он похвалил Бульбу за его толковую мысль и сказал:

— Ну вот, видишь, можешь же, когда хочешь… Давайте, организовывайте.

Бульба возвратился от Кроноса, сияя от счастья. К нему вернулось былое доверие и уважение! И главное, как здорово все получилось! Одним махом решились проблемы и с Врачом, и с бизнесом, и с собственным тщеславием.

Внезапно раздался звонок телефона. Это был Тома.

— Я к тебе заезжал. Мне сказали, ты у Кроноса был?

— Да.

— По поводу ассоциации?

— Да.

— Ну что, Кронос одобрил идею ассоциации?

— Да. Ему понравилась… наша идея.

— А детали его интересовали?

— Я ж тебе говорю, дал добро, — ушел от ответа Бульба, не желая разглашать подробности. — Так что начинай работать на полную мощность. Да, не забудь подключить того бизнесмена…

Но Тома его уже не слушал. В нем вмиг закипела бурной пеной злость, он возненавидел Бульбу. «Наша? Наша идея? Ах ты падла! Да ты, никак, ее за свою собственную выдал?! Вот гнида! Да чтоб тебе…» Тома подбирал в уме самый отборный мат, который только знал. И если бы Бульба увидел в это время его глаза, в которых отразился весь текст, идущий из глубины животных чувств, то содрогнулся бы от такой ярости и гнева. Но Бульба, к счастью, не видел этого «бычьего» взгляда и поэтому продолжал заливаться соловьем, давая ценные указания.

— Хорошо, — холодно ответил Тома и бросил трубку.

Как он ненавидел его в этот момент! Мозг лихорадочно придумывал зверства, которые Тома совершал над Бульбой в своем воображении. Вдоволь насладившись кровавым зрелищем, Тома заговорщицки прошипел:

— Ничего, ничего… Без меня тебе все равно и шагу не сделать по ассоциации! Я тебя заставлю познакомить меня с Кроносом! Я тебе покажу, как идеи воровать…

Он уже настолько свыкся с собственностью этой идеи, что даже не удосужился припомнить, что ещё день назад сам ее позаимствовал у Врача. Уж слишком явно было приближение его заветной мечты, чтобы еще утруждать себя памятью о таких «мелочах».

Глава 5. МЕСТЬ КОНКУРЕНТОВ

В этот же день вечером Сэнсэй встретился с Филером.

— Ну, как дела? У «наружки» есть проблемы?

Филер хохотнул:

— Конечно. У «наружки» всегда есть две проблемы — бабки и собаки. Первые привлекают внимание чрезмерным любопытством, а вторые — громким лаем… Эх, был бы я президентом, я бы всех бабушек-старушек не на пенсию отправлял, а служить в разведку! Мы бы всех шпионов за месяц переловили под их бдительным оком. Не жизнь бы тогда началась, а сказка… на курьих ножках.

Сэнсэй усмехнулся:

— Это точно! Бабушки — верные кадры. День и ночь на совесть бдят, так сказать, для души, с любовью.

Они рассмеялись.

— Ну и какие новости? — спросил Сэнсэй.

— Есть две новости: хорошая и плохая. Тебе какую первую?

— Давай хорошую.

— Угу. Все сработало, как ты и предполагал. Тома на следующий день поехал к Бульбе. А через двадцать минут после разговора, когда Тома уехал, Бульба помчался на «Олимп». И, судя по тому, в каком настроении он оттуда вернулся, идея, скорее всего, прошла на ура.

— Ну, и отлично, — Сэнсэй скрестил руки на груди, — все идет по плану. А какая плохая новость?

— Принцип бутерброда, — сказал Филер, прищелкнув языком.

— Не понял…

— Ну, это когда вроде бы все так прекрасно и уже собираешься положить это аппетитное создание в рот, как он неожиданно падает, причем именно маслом вниз.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Расскажу — не поверишь. Мне все-таки удалось вычислить наших «конкурентов». Вот их досье… Все бывшие военные. В свое время некоторые из них работали в структуре союзного КГБ, другие — в особых спецподразделениях МВД. Один даже из ГРУ. Неплохие были специалисты. Только вот с развалом Союза остались не у дел. Некоторых из них отправили на пенсию, некоторых сократили. В общем, работают сейчас, кто где смог устроиться: кто водителем, кто охранником, кто телохранителем. По характеристикам с места их бывших служб, в общем-то, хорошие ребята. Честные, умные, волевые. Добросовестно выполняли свою работу. Никаких нареканий, выговоров…

Сэнсэй полистал досье.

— Ты же говорил, вроде, их пятеро. А тут, смотрю, целая мини-организация.

— Совершенно верно. Организация. И название ее «Белая стрела».

Сэнсэй удивленно вскинул брови.

— Ты шутишь? «Белая стрела»?

— Да, да, ты не ослышался! Я тоже думал, что это призрак возмездия, выдуманный заинтересованными лицами. Оказалось, нет. «Белая стрела» состоит из плоти и крови. И, судя по тем профессионалам, которые входят в нее, я уже готов поверить во все таинственные байки о ее подвигах.

— Кто знает, может, как раз сначала появились первыми эти байки, а потом уж и участники подвигов… Какой у них интерес на «Олимпе»?

— Бутербродный, по крайней мере, для нас. Причем маслом вниз.

Сэнсэй вновь недоумевающе поднял брови.

— Ты представляешь, вчера ночью они сперли две базуки со склада кавказской группировки в соседней области.

Сэнсэй глянул на него и усмехнулся.

— Что, серьезно?!

— Вполне. И так все чисто провернули, что пропажу вряд ли быстро обнаружат. Мы бы и сами ничего не узнали, если бы за Вороном и его друзьями не организовали круглосуточное наблюдение. Я как чувствовал: что-то должно произойти.

— Мда-а, дела… Шустрые ребята.

— Они, конечно, молодцы. Но если учесть, что «конкуренты» пасли «Олимп» не хуже нашего и наверняка вычисляли маршрут движения Кроноса… Тогда тут два варианта. Либо они базуками грохнут по «Олимпу», что мало вероятно, либо по машинам… Если верить слухам, «Белая стрела» всегда убирает конкретно цель; без лишних невинных жертв. Значит, цель — машина Кроноса. Тем более что в последнее время они топтались на позициях, уж больно подходящих для данного теракта.

— Да уж точно маслом вниз. Они же своими базуками все планы нам взорвут к едрене Фене!

— Вот и я о том же! Думаю, действовать они будут в самое ближайшее время. Если бы я был на их месте, то так бы и поступил. Когда пропажа всплывет, уже не будет того кайфа.

Сэнсэй пару минут что-то обдумывал, а потом сказал:

— Надеюсь, ты проследил, куда они спрятали базуки?

— Обижаешь! Конечно. Они находятся сейчас в гараже. Адрес и владелец в досье указаны. Мы их как родных стережем, глаз с них не спускаем. Думаю, сегодняшняя ночь у нас в запасе еще есть. Они выставили обычное наблюдение. Но вот завтра… Завтра, если учесть график Кроноса, к восьми вечера он будет точно проезжать через заданные координаты.

— Значит, завтра… Хорошо. Но вы и сегодня бдительности не теряйте.

— Понятно. Я сейчас на тот пост поеду.

— Смотри не шали! Заметишь подвох, сразу мне сообщи. Я сам дальше разберусь. Зря не подставляйся и не светись.

— Да ясно, ясно… Слушай, а может, спионерим у них эти базуки, и дело с концом?

— Нет. Только шуму глупого наделаем, а вопрос в корне не решим. В общем, так, тише воды, ниже травы, только наблюдать аккуратно. Установи двойное контрнаблюдение. Лучше перестраховаться, чем неожиданно пулю в затылок получить от своих же «коллег». Эти ребята долго разбираться не будут. У них сейчас перед операцией нервы на пределе.

— Понятно.

— Так, дай мне план местности, где отмечены их главные посты у «Олимпа»… Жди от меня звонка если не сегодня ночью, то завтра утром. Код остается прежний.

— Добро.

— Ну, будь.

Пожав другу руку, Сэнсэй пересел в свою машину, и они разъехались.

* * *

Ночь у Сэнсэя предстояла веселенькой. После всего загруженного трудового дня — приема более ста пациентов, трех деловых встреч на «Кассандре», конспиративной поездки к Филеру — ему предстояло еще решить задачу, от которой зависело развитие дальнейших событий в регионе. Времени на раздумье практически не оставалось. Делая какое-либо окончательное умозаключение, ему просто нельзя было ошибиться в своих расчетах и прогнозах. Слишком многое поставлено на карту. Поэтому, приехав домой разбитым и уставшим, Сэнсэй решил уделить больше внимание медитациям — своей ежедневной домашней многолетней процедуре. Сегодня необходимо скорее привести в порядок тело и мозг, и самое главное — целенаправленно включить в работу подсознание. Кроме духовных навыков, подобный цикл медитаций помогал ему быстро и эффективно восстанавливать работоспособность тела и мозга.

Состояние медитации само по себе парадоксально. В нем сочетается, казалось бы, несочетаемое в привычной жизни: покой, глубокое расслабление и одновременная концентрация внимания, всплеск восприимчивости к объему поступающей информации, готовность сразу отреагировать на любой сигнал. В обычном состоянии сознания у человека в основном преобладает доминанта левого или правого полушария мозга, то есть либо он мыслит о явлениях досконально-логически, либо образно-интуитивно. В любом случае индивид воспринимает информацию выборочно, отсекая из общего доступного целого лишь свою «любимую» часть. В состоянии же медитации человек избавляется от подобного автоматизма. В этом удивительном состоянии сознания преобладает одинаковая активность обоих полушарий мозга. Таким образом, медитирующий получает целостную картинку восприятия. Кстати, такое восприятие свойственно и детям. Но с возрастом этот дар утрачивается.

Целостное восприятие информации — это всего одна из ступеней, ведущих к настоящим вершинам медитационного искусства, где познается богатый внутренний мир, неисчерпаемые возможности под-сознания и загадочной души. Этот эффективный способ самопознания уходит корнями в Древний Восток — колыбель человеческой цивилизации. Те, кто достигал подобных высот, как свидетельствуют предания, видели мир в совершенно других гранях реалии, познавая великую тайну вечной Души и бренного Тела.

Сэнсэй занимался медитационным искусством давно и серьезно. И достиг значительных результатов. Феноменальное управление своим телом — уже давно пройденный этап, хотя эти знания Сэнсэй до сих пор активно использовал в своей многогранной практике, в том числе и экстремально-боевой. К примеру, когда его напарники по «Острову» глотали стимулирующие таблетки с янтарной кислотой для того, чтобы на задании обходиться суток двое без еды и сна, то Сэнсэй вполне обходился медитациями древнего, искусства «Беляо Дзы», которое, как неоднократно доказывала практика, было гораздо результативней. Человеческий организм — это самый совершенный химический завод. Здесь есть все необходимые элементы для множества различных реакций. И, похоже, древние знали о человеческой природе гораздо больше, раз сумели воплотить в медитациях такие потрясающие эффекты воздействия на организм…

Выполнив серию медитаций, Сэнсэй почувствовал себя в надлежащей форме. Принял контрастный душ. И для окончательного эффекта чтобы придать мышцам соответствующий тонус, дополнительно сделал несколько специфических дыхательных упражнений. Приведя таким образом тело и разум в нужное состояние, Сэнсэй уселся в кресло и стал изучать новое досье. Через некоторое время он достал из тайника несколько видеокассет, и нашел необходимые кадры. Снова погрузился в чтение досье. Достал другие папки. Сверился. Личности, которых он изучал, оказались действительно уникальными по своим характеристикам, а также послужному списку.

Положение было достаточно серьезным. Похоже, «Белая стрела» решила во что бы то ни стало уничтожить Кроноса. В последнее время целенаправленное устранение «авторитетов» становилось явлением довольно частым, особенно в соседних областях. Но физическое уничтожение Кроноса никак не входило в планы Сэнсэя. Кронос был всего лишь ферзем в игре, а требовалось добраться до короля. И не только добраться, но и поставить ему шах и мат. Сэнсэй уже практически разработал гениальную комбинацию, как разрушить криминальную деятельность «Олимпа» без единого выстрела. Еще в древнекитайском трактате об искусстве ведения войны написано: «Самый верный способ победить врага — это уничтожить его изнутри». Этот постулат практически бессмертен, поскольку обоснован внутренними принципами и законами человеческой психики.

План Сэнсэя был прост и сложен одновременно. Из «низов» проникнуть в организацию Кроноса, выяснить истинное положение дел. Нащупать слабинки в отношениях. И в зависимости от этого уже манипулировать соответствующими действиями, натравив боссов мафии друг на друга. Сложность проекта заключалась в том, что все строилось на пресловутом человеческом факторе. Нужно было тонко разбираться в психике людей, чтобы, вступая на такую зыбкую почву, предвидеть все возможные варианты развития последних событий. Но… Благодаря подобному умелому «руководству», с незаметной позиции «низов», криминальные структуры несомненно потерпели бы крах. И, как обычно происходит в подобных ситуациях, каждый начал спасать собственную шкуру, сливая компромат на бывшего компаньона. В таком «тонущем корабле» обязательно бы оголились «делишки» Лорда, и его могучей власти пришел бы конец.

Но если бы «Белая стрела» воплотила свои намерения, то вместо убитого Кроноса Лорд поставил бы другого. Тот сразу провел бы реорганизацию, укрепив основные позиции своими людьми. И тогда Сэнсэю и его группе пришлось бы, как минимум, еще год напряженно работать, чтобы снова собрать и «сконструировать» то, что они уже успели сделать на данный момент. А кто знает, что может произойти за это «потерянное» время под гнетом новой криминальной власти? Да все что угодно, начиная от гибели сотен неповинных людей и заканчивая масштабной разрухой самого государства! Нет. Слишком высоки ставки. Значит, нужно обезвредить «конкурентов». Как? Конечно, если бы было больше времени, можно их устранить от дела красиво, так сказать, классически. Но времени нет. И Сэнсэй решил действовать грубо, в открытую. Две базуки указывали на тактику действия конкурентов, значит, надо находиться одновременно в двух местах, дабы их обезвредить без шума и пыли. Сэнсэй для надежной подстраховки всей предстоящей операции решил взять с собой верного друга Вано, о чем и поспешил «обрадовать» его в три часа ночи, сделав кодовый звонок.

Когда на небе начал брезжить рассвет, Сэнсэй спрятал в тайник все "документы и видеокассеты, сжег листочки со своими «ребусами». Растер пепел и аккуратно сложил в небольшой бумажный пакет. Потом вышел из дома и, соблюдая меры предосторожности, поехал на машине за город. По дороге он разбросал в разных местах пепел, следуя своей привычке ничего не считать мелочами.

Заехав в лес, Сэнсэй вышел из машины и пошел пешком. Местность он знал очень хорошо. Здесь находился его второй тайник, похожий, правда, больше на мини-бункер, просто нашпигованный всякими секретками. Когда-то на «Острове» их обучали сооружать и такие убежища. Сначала их гоняли месяцами по лесам, как волков, прививая навыки не только к ведению боевых действий, но и ориентировке на местности. Также обучали тщательной маскировке, выживанию в экстремальных условиях, сооружению подобных мини-бункеров, добыванию собственными силами продовольственных запасов, изготовлению оружия.

Тайник был тщательно замаскирован и не отличался от обычных кочек. Со времени последнего посещения Сэнсэя прошло уже довольно много времени. Но основные «контрольки» были не потревожены. Сэнсэй сложил вместе хитрый ключ, состоящий из четырех частей, и открыл неприметный замок. Осторожно спустился по ступенькам, причем по лишь ему известным точкам опоры (в противном случае все бы вмиг взлетело на воздух).

Он оглядел небольшое помещение. Все находилось на прежних местах. Теперь требовалось решить, что взять на задание. Арсенала здесь хранилось предостаточно. Тут были скорострельный «УЗИ», снайперская винтовка с лазерным прицелом и «олимпийскими» патронами для высокоточной стрельбы на большие расстояния, автомат Калашникова «АКМС» с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы к нему (ПБС) и с ночным бесподсветным прицелом (НСП-3), ручной гранатомет «РГ-6» и даже унифицированный автомат на базе «АКС-74у» для подводной стрельбы. А также несколько пистолетов: пистолет-пулемет «АЕК-919К» («Каштан»), пистолет «ТТ» с глушителем, автоматический пис-толет Стечкина (АПС) и бесшумный пистолет «П-8». Ко всему арсеналу имелись соответствующие боекомплекты. Все оружие было в идеальном состоянии, тщательно завернуто в промасленную бумагу. Сэнсэй проверил «УЗИ», пару пистолетов и положил их обратно на место.

Рядом находился еще одцн деревянный ящик с различными видами холодного оружия — от обычных кортиков и спецножей до. японских звездочек и шурикенов. Заглянув в этот ящик, Сэнсэй взял оттуда три звездочки и, словно примеряясь, взвесил в руке. Подумал немного и поискал глазами деревяшку, некогда служившую мишенью для тренировок. Поднявшись на поверхность, установил ее на тот же обломленный засохший сук, что и много лет назад. И, отойдя метров на двадцать, резко метнул звездочки с разных положений. Стальные звезды со свистом врезались под разными углами в «десятку», образуя треугольник. Сэнсэй хмыкнул и, довольный результатом, подумал: «Надо же, рука не забыла… Вот что значит память тела! Навыки, вбитые в подсознание, никогда не стираются. Это все равно, что езда на велосипеде. Стоит раз как следует научиться, чтобы сохранить на всю жизнь». Вернувшись, он положил мишень на место, а звездочки кинул в ящик, закрыв крышку.

Кроме этого вооружения, отдельно еще хранилось несколько гранат с шумовым и ослепляющим эффектом; пластиковая взрывчатка, взрывпакеты направленного действия, а также слезоточивые петарды. В общем, всего этого «добра», которым его когда-то заботливо снабдило начальство «Острова», хватило бы для ведения целой мини-войны.

Сэнсэй с презрением посмотрел на весь этот арсенал и тяжело вздохнул. Хоть он и стрелял довольно метко, не хуже олимпийских чемпионов, и в совершенстве владел остальным, но все же не любил оружие. А увешивать себя пистолетами и автоматами, как игрушками новогоднюю елку, Сэнсэй считал глупостью. Человек расслабляется, держа в руках оружие, становится уязвим, поскольку надеется на него. Он автоматически отдает свои возможности механизму. И если его внезапно лишают этой «последней надежды», то он впадает в панику. А панический страх равнозначен поражению без сопротивления, по сути дела, глупой смерти.

Сэнсэй глянул на спецоборудование. Покрутил в руках прибор ночного видения. Немного подумал и, махнув рукой, положил на место. Уж чему-чему, а своим природным способностям он доверял больше, чем этой военной игрушке. В результате; традиционно обойдя все эти «музейные экспонаты», как он их величал, Сэнсэй взял, как обычно, спецодежду и маскировочную накидку. «Хоть что-то дельное придумали», — подумал он про себя. Ткань, из которой шили спецодежду, не отражала свет и сливалась с любой тенью даже днем, а ночью человек в ней становился абсолютно незаметным. Она была черного цвета, по покрою похожа на одежду ниндзя, но имела свои индивидуальные особенности. Сэнсэй прихватил специальные легкие ботинки на мягкой подошве, в конструкцию которых он внес кое-какие изменения для удобства. И, подумав немного, все-таки взял небольшой ножик.

Вполне довольный своим обмундированием, Сэнсэй пошел к выходу. Тут его внимание привлек небольшой чемоданчик. Он набрал мудреный код. Замок легко щёлкнул, распознав своего хозяина, и предоставил ему свои «закрома». Сэнсэй заглянул, внутрь. Там, в таком же порядке, как и раньше, хранились различные ампулы, шприцы, пузырьки и коробочки с поровдками и мазями. В том числе и крем ММП, не оставляющий отпечатков пальцев. Все было герметично упаковано. Сэнсэй взял одну из коробочек и вытащил оттуда небольшой пакетик с порошком. И, набрав код, закрыл этот «желтый чемоданчик Айболита», как его шутя прозвали на «Острове». Хотя он был черного цвета, а предназначение его содержимого больше соответствовало как раз процессу, обратному лечению.

Осторожно поднявшись по ступенькам, Сэнсэй замаркировал мудреный замок, тщательно расставил «контрольки» и посыпал это место порошком, который отбивал охоту, как говорится, любой собаке дышать носом. Хотя и эта предосторожность была излишней.

Место, которое когда-то выбрал себе Сэнсэй, отличалось какой-то особой энергетикой. И он это четко ощущал. В радиусе двадцати метров это место обходили даже звери, Не говоря уже о людях, которые, если бы попали в эту зону, то почувствовали дискомфорт, недомогание и даже необъяснимый страх. Сэнсэй знал это по себе. Первый раз это место как раз его и заинтересовало, когда он ощутил подобные симптомы. Другой бы бросился бежать от беспричинного страха куда подальше. Но не Сэнсэй.» По своей природе он был достаточно любопытен к таким природным явлениям, и вместо страха в нем забурлила жажда исследования. Сэнсэй провел здесь несколько дней в определенных медитациях, которые позволили настроиться на аномальную энергетику данного места. После этого он мог спокойно находиться в этом «бермудском треугольнике» без особого ущерба для здоровья.

Он вышел к машине, уложил одежду в багажник и поехал назад. Когда Сэнсэй прибыл домой, уже взошло солнце. Приняв душ, он заварил крепкий кофе и начал набирать номера телефонов необходи-мых ему людей. Затем еще раз проверил спецодежду и, прихватив ее с собой, поехал на работу. Это позволяло в случае экстремального вызова Филера оперативно прибыть на место засады.

* * *

Весь рабочий день прошел в напряжении, но без особых проблем. Пораньше закончив работу, Сэнсэй поехал на встречу с отцом Иоанном. На оговоренном километре его уже ожидала машина Вано. Конечно, в водителе трудно было узнать прежнего батюшку. Отец Иоанн напоминал респектабельного преуспевающего бизнесмена. Волосы тщательно зачесаны назад и прилизаны: Бородка стильно подправлена. Строгий костюм. Несмотря на бессонную ночь;, а также службу в церкви, выглядел абсолютно свежим и бодрым. «Форд» Вано тоже больше говорил о том, что «владелец», скорее, принадлежит к деловым предпринимательским сферам, нежели к духовному миру. Так мог подумать любой обыватель со стороны. На самом деле это была всего лишь необходимая маскировка!

Подъезжая к машине отца Иоанна, Сэнсэй улыбнулся, глядя на такую «бутафорию», и через открытое окошко спросил:

— Почем опиум для народа?

Отец Иоанн ухмыльнулся и, делая ударение на свое любимое «о», в шутку ответил:

— Святым бы кулаком тебе да по окаянной шее… Прельстился еси о человеке; и не веси, что глаголешь.

— Да уж, — рассмеялся Сэнсэй. — Иные в благоденстве живущие, яко до святительства сан не уничтожится.

Припарковав свой автомобиль, Сэнсэй пересел в машину к Вано. Друзья тепло пожали друг другу руки.

— Это что, сейчас попам в счет зарплаты от пожертвований стали такие тачки выдавать?

— Не богохульствуй, сын мой. Зависть — это грех, до зела оскудняющего душу… Надо не грешить, а исполнять заповеди Господа…

— …Особенно в наше время, когда животное мудрование всюду превозмогает, — закончил Сэнсэй любимую фразу отца Иоанна.

— Верно глаголешь, — все так же улыбаясь, произнес Вано. — Ну, раб Божий, зачем вызывал? Чай, исповедоваться решил, грехи отпустить на сто первом километре? Я даже, вон, Святое Причастие на всякий случай захватил.

Отец Иоанн кивнул на багажник.

— Святое Причастие, говоришь? Это хорошо. Тут как раз есть люди, которые остро в нем нуждаются. Надо бы причастить их, пока они греха на душу не взяли.

— Тяжкого ли греха?

— Убийства.

— Это серьезно… Часом, не те ли «прихожане», что в километре отсюда ожидают участи в раздумьях о судьбе своей?

— Нет. Это их «глаза и уши».

— А-а-а, понятно. — И Вано, уже перейдя на обычную речь, уточнил: — Так в чем конкретно задача?

— Значит, так… У нас появились «конкуренты», которые могут внести в наши планы нежелательные изменения. Люди, в общем-то, нормальные. Раньше работали в системе. Послужной список у них хороший. Один из предполагаемых участников даже…

Сэнсэй вкратце рассказал Вано кое-какие сверхсекретные сведения об условном «противнике», которые удалось раздобыть Филеру. Так что убивать нельзя, травмировать тоже. Просто обезвредить. Желательно на время обездвижить, но без последствий. — Он развернул карту. — Предполагаемое место засады здесь и здесь.

— Какое у них будет оружие?

— Да мелочь. Всего лишь базуки, — с улыбкой сказал Сэнсэй.

— Ну, дают! Квалификацию, смотрю, на уровне держат, согласно требованиям времени — внаглую и наверняка.

— Возможно, следуя старой привычке диверсанта, у них с собой будут автоматы и спецножи, — уже серьезнее добавил Сэнсэй.

— Ну, это как пить дать.

— Я беру на себя первого исполнителя. Ты — второго. Твоя задача отключить и переместить тело в точку А, то есть к первому. Задача ясна?

— Вполне. Проще пареной репы. Обезвредить. Отключить. Переместить.

— Ну, тогда вперед! Послужим на благо народа.

— О Господи, грехи мои тяжкие… — вздохнул отец Иоанн и с улыбкой добавил: — Ну что ж, для народа так для народа.

Сэнсэй пересел в свою машину, и они поехали, свернув с трассы на грунтовую дорогу. Остановив машины на значительном расстоянии от интересующего места, тщательно их замаскировали. Переоделись в спецодежду и стали двигаться по лесопосадочной полосе в сторону предполагаемой засады. Шли на определенном расстоянии друг от друга, практически бесшумно. Ступая особой мягкой походкой, они, точно дикие кошки, то крадучись, то периодически замирая, приближались к цели. Словно призраки, мелькали они между деревьев, растворяясь в пространстве светотеней лесных насаждений. Пройдя близко к наблюдателям, они объяснились друг с другом едва заметными жестами.

В это время наблюдатели готовились к пересменке, поэтому настроение у них значительно улучшилось. Все-таки просидеть двенадцать часов в напряжении — тоже не сахар. Это только с виду работа наблюдателя кажется легкой. Что там особенного, вроде стой да смотри! Но она настолько выматывает психологически, что у людей этой профессии часто бывают и перенапряжения, и даже нервные стрессы.

Через сорок минут, когда начало смеркаться, наблюдателям сообщили по рации, чтобы те возвращались к «Ноль первому», то есть к машине, которая их заберет. С пересменкой они провозились минут двадцать. Это вполне хватило для того, чтобы Сэнсэй и Вано заняли удобную позицию в местах предполагаемой засады «конкурентов». Сэнсэю было проще в определении местонахождения, так как наблюдатели стояли в пункте, который по всем своим стратегическим показателям наиболее удобен для совершения диверсии. Вано же пришлось повозиться, надеясь на свою интуицию и профессиональную подготовку. Ведь если «конкуренты» собрались задействовать две базуки, значит, расстояние между стрелявшими должно быть пятнадцать — двадцать метров. Выстрел из первой базуки по бронированному джипу не уничтожил бы его, а лишь наделал множество трещин. В это время выстрел из второй базуки, благодаря уже имеющимся трещинам, взорвал бы эту машину окончательно. Поэтому Вано, отсчитав приблизительно двадцать метров от основного места первого стрелка (лучше больше, чем меньше, легче зайти со спины), облюбовал себе позицию, с которой хорошо просматривалась дорога. Пользуясь пересменкой, он, ловко и бесшумно взобрался на дерево, стоявшее посередине этой миниатюрной удобной полянки. Природная худощавость Вано позволила ему слиться с корой в единое целое.

В отличие от Вано, Сэнсэй точно знал свою позицию. Сложность заключалась в маскировке. Чувствовалось, что здесь работали профессионалы, которые выставили вокруг множество «контролек». Все-таки действовали они недалеко от логова своего врага и страховались по полной программе. Сэнсэй фотографически запечатлел взглядом расположение лесного мусора на земле, разных мелких веточек. Выбирая себе убежище, он ступал осторожно, чтобы не нарушить возможную «контрольку». И тут ему удалось обнаружить разбросанные трухлявые корки дерева на дополнительном подходе к позиции. Оказалось, это одна из лучших «контролек» в лесу. Куски коры настолько прогнили, что стоило на них слегка наступить, как они тут же развалились. Сэнсэй решил обустроиться именно здесь. Больше надежды на «контрольки» — меньше бдительности. Да и сама природа изготовила тут удобное лежбище" в виде небольшой ложбинки. Срезав сбоку от прохода, между двумя деревьями верхний слой почвы вместе с лежащей на ней трухлявой корой, Сэнсэй вырыл неглубокую ямку и прикрыл дополнительно веточками. И, уместившись в ней, накинул на себя маскировочную накидку. Затем аккуратно уложил пласт земли над головой. Устроился он замечательно. Благо, что земляной пласт представлял собой единый сросшийся ком. Сэнсэю такая удобная позиция давала возможность следить за происходящим в полном смысле слова из-под земли.

Уж что-что, а по природному фактору в целях маскировки в учебке на «Острове» гоняли хорошо, усложняя каждый раз рельеф местности, предполагаемый обзор, маскировку и даже присутствие (и, соответственно, реакцию) различных животных и птиц. Но самым сложным всегда оставалось предугадать психологию условного противника, поскольку в «противниках» значились сами учителя, настоящие асы этого нелегкого дела.

Сэнсэй замер в ожидании. Теперь его сила заключалась в неподвижности. Полная неподвижность — это надежный спутник внезапности. Недаром в природе многие животные и насекомые замирают перед нападением. Их не видно и не слышно. Они сливаются своим окрасом с окружающей местностью, словно являются продолжением, незначительной частью огромного массива. Их оцепенение — выигрышный старт перед нападением. То же проделывают и «жертвы» природного круговорота, замирая, как вкопанные, перед опасностью. Но в этом случае это связано с сохранением жизни (вдруг «враг» не заметит). И в том и в другом варианте неподвижность — инстинкт, выработанный искусством выживания. Природная формула проста: неподвижность равна иллюзорному отсутствию. И эта формула давно подмечена людьми.

Через какое-то время появились и главные «герои», тащившие на себе базуки. Их было трое. Двое, судя по досье, — настоящие спецы по диверсионной работе. Кроме своей ноши, за спинами у них висели автоматы «узи». Третьим был Ворон, Шли тихо, не разговаривая. Когда они прибыли на место, полковник ГРУ вытащил пистолет с глушителем. Еще раз проверил его и засунул за пояс. Затем внимательно осмотрел наблюдательный пункт. Очень близко прошел возле Сэнсэя, чуть не наступив ему на уши. Посветил фонариком с узко направленным световым лучом на трухлявую кору. Проверил еще пару близлежащих «контролек». И видимо, не заметив ничего подозрительного, четкими военными жестами молча уточнил позицию своим подчиненным. Один боец с базукой пошел, крадучись через кусты, в направлении Вано. Второй начал примеряться к базуке, выбирая наиболее оптимальную позицию. Старший взял бинокль и стал просматривать местность и дорогу. Наконец они затихли в ожидании.

Сэнсэй наблюдал из своего укрытия, медленно группируясь для стартовой позиции. Его движения были очень медленны. Просто сверхмедленны. Подобное движение остается практически незаметным, даже если смотреть на него в упор. Ведь глаз человека устроен так, что больше реагирует на резкие действия, чем на постепенное перемещение. К примеру, если взять цветок или почку, то человек замечает, что она раскрывается, лишь по очевидным признакам, хотя этот процесс идет постоянно и очень неторопливо. Или же в темноте мы быстро замечаем любую вспышку света. А как именно происходит рассвет — фиксируем неотчетливо и судим о его наступлении только потому, что начинаем различать цвета и предметы. Поэтому такое сверхмедленное движение человеческий глаз может зафиксировать разве что на неспешно прокручиваемой кинопленке.

Приняв стартовую позицию, Сэнсэй приготовился к атаке, Уже совсем стемнело. Старший вытащил прибор ночного видения. Минут через пятнадцать он напряженным голосом тихо сказал: «Внимание…» На дороге появился роскошный джип «Мипубиси-Паджеро», последний писк автомобильной моды, в сопровождении двух БМВ. Помощник занял намеченную позицию. Привел базуку в боевую готовность. Прицелился. «Готовьсь!» — послышалась тихая команда. Щелкнул предохранитель. Одновременно с щелчком Сэнсэй одним прыжком выскочил из своего укрытия. Помощник лишь успел услышать легкий шорох, словно взлетела с ветки ночная птица, и приказ Старшего: «Пли!» Его мозг уже послал команду в мышцы, но…

Внезапно он почувствовал легкий болевой толчок сзади в районе шеи. Глаза ослепила яркая вспышка, будто включили мощный прожектор какого-то желтовато-розового цвета. Тело моментально сковало. Несчастный с ужасом стал ощущать, как все мышцы, точно единый механизм, сжались в спазме помимо его воли и желания. Страшная судорога охватила все тело. И самое странное было то, что палец, лежавший на курке, вместо того, чтобы сжиматься, стал с огромным усилием разжиматься. Казалось, напряжение в теле нарастало с каждой секундой, и ничем невозможно его остановить. Мышцы сводило с такой силой, что помощнику показалось, будто он слышит хруст собственного позвоночника. Следуя усвоенным когда-то в КГБ правилам, бедняга попытался усилить невыносимую боль, чтобы потерять сознание. Но сознание было словно заблокировано. Удивительно, но, несмотря на все метаморфозы тела и разума, он прекрасно все слышал и видел. Машина-цель спокойно проследовала в своем направлении. Но это уже не волновало неудачливого снайпера. Все его внимание сосредоточилось на собственном скованном организме. Такое состояние повергло его в шок. Ничего подобного за всю свою военную жизнь он не испытывал.

Тем временем Старший больше инстинктивно почувствовал опасность, нежели ее увидел. Машинально следуя четко наработанным многолетним опытом движениям, он резко кинул прибор ночного видения в мелькнувшую тень. По всем правилам военной науки, если в человека резко кинуть предмет, он непременно поднимает руки, инстинктивно защищаясь. Но, поднимая руки, он открывает корпус, оставляя его на доли секунды незащищенным. Поэтому Старший моментально, кинув прибор в сторону предполагаемого соперника, тут же с разворота нанес ногой короткий, но сильный «Маваше» предположительно в подреберье противника. Ранее во всех подобных случаях от такого мощного удара у человека обычно ломались ребра и разрывалась печень, что неизбежно приводило к гибели. Но на этот раз закаленный духом войны полковник впервые в жизни ошибся. Вернее, это даже не называлось ошибкой. Это было нечто из ряда вон выходящее… Прибор ночного видения пролетел сквозь тень, а нога с шумом рассекла пустоту.

Почти одновременно он получил сильный удар в область сердца. Полковник владел многими приемами и ударами, в том числе и в этот уязвимый орган. Не раз ему приходилось ощущать их на собственной шкуре, и поэтому он отлично знал соответствующие симптомы, связанные с нарушением деятельности сердца. Но этот странный удар не напоминал ни один из них. Его трепыхающееся сердце словно кто-то сжал невидимой рукой, и оно, колыхнувшись пару раз, моментально остановилось. Полковник прочувствовал весь этот процесс настолько реально, как будто у него совершенно не было ни кожи, ни костей, а лишь внутренние легкодоступные органы. С остановкой сердца кровообращение стало неумолимо нарушаться, и полковник понял, что теряет сознание. Но вместо того, чтобы рухнуть всей своей массой на землю, он ощутил, что его тело плавно опускается, словно в мягкий пух. Ему почему-то в этот миг вспомнилось, как в далеком детстве он так же падал, подхватываемый заботливыми родительскими руками. Последнее, что пришло ему в голову, была мысль: «Как все глупо получилось… все глупо в этом мире…».

Вокруг полковника витала темнота. Черная бездна засасывала его с тошнотворной скоростью. С шумом и разноголосыми криками проносились лица любимых людей, умирающих друзей, погибающих врагов… Стон, плач, скрежет… И боль, невыносимая боль, сверхсильная боль, словно душа испытывала нечеловеческие страдания. Это невозможно было терпеть, это оказалось за пределами его усилий. Внезапно вдали вспыхнул мягкий притягивающий свет. Полковник почему-то понял с помощью интуиции, что если доберется к этому свету, то разом избавится от тех тяжких мучений, которые причиняли ему метавшиеся вокруг лица и тени. Душа рвалась к этому ослепительному мигу вечности. Но чем сильнее он туда стремился, тем медленнее становились его движения, тем плотнее окутывали тени, словно толстенные веревки с грузными камнями на концах. И чем больше он пытался освободиться от них, тем крепче и жестче они его сдерживали. Наконец, собравшись с последними силами, он сделал отчаянный рывок… Вот она, долгожданная Свобода! Его тело, словно каменное изваяние, осталось далеко позади. Стремительная скорость… И когда до света оставалось совсем чуть-чуть, он увидел в нем глаза… глаза, полные Любви и в то же время Строгости. Они смотрели не отрываясь. В их зрачках отражалась бесконечность.

Вспышка яркого света… Полковник вновь ощутил себя в собственном теле. Только Оно больше напоминало огромный заржавленный скафандр. Он почувствовал биение большого сердца, как кровь опять хлынула по жилам, словно прорвавшаяся вода в гигантском тоннеле. Ему было отвратительно находиться в этом скафандре, точно он попал в замкнутое пространство — западню, точно кто-то насильно засунул его в этот аквариум. Вся его сущность рвалась назад, к тому далекому свету. Но увы… Откуда-то послышался приятый мелодичный голос, будто кто-то пел, а не говорил: «Не время тебе еще умирать, не время…» Тут же последовал толчок извне.

Полковник очнулся. Ему показалось, что прошла целая вечность. Но его вечность укладывалась буквально в несколько секунд. Обманчиво время в своих границах, особенно если это касается сфер подсознания. Прозрачны его рубежи: реальное — нереальное, было — не было, вечность — секунды. Все перемешалось, все перевернулось… Все существовало по каким-то иным законам, превращая бытие в иллюзию, важное — в пустое, смерть — в новую жизнь. Он увидел перед собой все те же добрые глаза. От них исходил приятный свет. На душе стало спокойно и хорошо. Такого блаженного состояния он никогда еще не испытывал. Постепенно размытые вокруг него неясные пятна приобрели конкретные черты.

«Ну что, очухался, вояка?» — услышал полковник откуда-то издали все тот же приятный голос. Не совсем еще понимая, где реальность, а где вымысел, он спросил слабым голосом: «Ты кто?» Спросил так, словно надеялся услышать однозначный ответ, связывающий его именно с той прекрасной реальностью, в которой он недавно побывал. «Сейчас важнее, КТО ТЫ ЕСТЬ НА САМОМ ДЕЛЕ», — ответил все тот же певучий голос. «Я?» — удивился сам себе полковник. «А действительно, КТО Я?» — подумал он.

Наконец последняя пелена, связывающая его с далеким, но очень родным по ощущениям миром, окончательно исчезла. Сознание полностью овладело его военным мозгом. И нечто злое воцарилось в его разуме. Он увидел над собой склонившегося человека в черной униформе с откинутой лицевой сеткой. В его глазах отсвечивали блики от валявшегося неподалеку фонарика.

— Твою мать… — тихо выругался полковник и попытался встать, но не смог даже пошевелиться, так как все тело сковало судорогой.

— Вот и хорошо… Раз материшься, значит, точно пришел в себя, — по-доброму, тихо рассуждал сидящий рядом человек.

Полковник по-черному выругался:

— Ах, ты… Ты еще кто такой?..Чего смотришь, добивай, гадЧего мучаешь… Слабак… ненавижу тебя… Сволочи!!!

— Зачем зря воздух портишь? — спокойно сказал Сэнсэй и, наклонившись к самому уху лежащего, тихо произнес его настоящее имя и фамилию.

Гнев полковника вмиг утих, его сменило неподдельное удивление. Тридцать лет назад, работая в ГРУ, ему пришлось полностью изменить свое имя, инсценировав смерть и отлежав в гробу на собственных похоронах. Это было связано с опасным для государства инцидентом. Много лет он жил под чужой фамилией и внешностью. А его настоящее имя знали только два генерала, и то один из них недавно умер.

— Как ты уз… — Слова полковника оборвались, глаза расширились от охватившего его ужаса.

— Спокойно, спокойно…

Сэнсэй снова наклонился над ухом полковника, чтобы его не смогла услышать замершая «статуя» с базукой, и тихо прошептал ему его настоящий год и место рождения, имена родителей, цифры его личного дела, личный номер бывшего разведчика, фамилии людей, фигурировавших в том инциденте, из-за которого и произошел неожиданный поворот в судьбе полковника.

— Достаточно или продолжать?

— Достаточно, — смирившимся голосом сказал бедолага.

В это время в кустах послышался легкий шорох. То Вано тащил на себе увесистый груз — второго наблюдателя вместе с базукой. До уха Сэнсэя долетело тихое недовольное бурчание отца Иоанна: «…бо сказано же «не убий», «не возненавидь творящих нам напасти»… Господи, до чего ж ты тяжел, чадо Божье, со грехами своими…» Приблизившись, он уложил свою ношу на землю и замер, словно его тут никогда и не было.

— Вы кто? — спросил полковник.

— Ну, во всяком случае не МВД, не КГБ и не ГРУ. Скажем так, у нас здесь свой интерес…

Пока Сэнсэй все это говорил, полковник лихорадочно вычислял, кем могли быть эти ребята. Версию о бандитах он сразу же отмел, уж слишком все было профессионально выполнено. Их униформа говорила о принадлежности к спецподразделениям. Оружия нет. Но они мастерски владели неизвестными даже ему приемами. И самое главное — информация, которой они обладали, говорила о том, что эти ребята принадлежали к высшей военной элите бывшего СССР. А с этими шутки плохи. Намного легче было, если бы они принадлежали к личной охране Президента… Но почему этот парень позволил посмотреть ему в глаза?.. Почему?! Легкий холодок пробежал по скованному телу полковника.

— У нас здесь свой интерес, — повторил Сэнсэй. — А вы, ребята, своими базуками ломаете глобальную игру. Кроноса хотите завалить…

При имени Кроноса полковник оживился:

— Да Кронос нам на хрен не нужен! Он бандит. Можете его с потрохами забирать себе. Нам нужен лишь Минос. Этот гад предал нас… Он давал клятву… Он преступил все законы офицерской Чести и Совести! Минос предал людей, которые когда-то делили с ним последний кусок хлеба! Он превратился в скотину. Вы посмотрите, что он творит! Все, чему его учили, чтобы защищать Родину, этот перевертыш использовал для собственного обогащения, для процветания криминала, для уничтожения той самой Родины, которую когда-то клялся защищать! Такой падали нет места в этой жизни!..

Во время своей пылкой, речи полковника охватили безумная ярость и гнев. Казалось, попадись ему Минос сейчас на глаза, он бы растерзал его одними зубами на мелкие клочки.

— Тварь! Он все равно не уйдет от нашего возмездия!

Сэнсэй только вздохнул, глядя на такую кипящую ненависть, и сказал:

— Игра рассчитана на более высокие ставки. Кронос и Минос — это всего-навсего нужные фигуры. Так что кипятись не кипятись, а охладить свой пыл тебе все равно придется.

— Да я все прекрасно понимаю! Но пойми и ты нас! Минос все равно умрет, чего бы нам это ни стоило, даже если его смерть унесет разом все наши жизни! Это дело Чести, понимаешь? Чести!!!

Сэнсэй покачал головой:

— Да, ребята, задали вы задачку… Ну хорошо, поступим так. Раз ваши стремления столь необратимы, то давайте договоримся, что до окончания нашей операции Миноса вы трогать не будете… Может, вы к тому времени и сами передумаете лишний грех на душу брать.

— Нет, — твердо заявил полковник, — не передумаем. А как мы узнаем, что ваша операция завершена?

Голос его стал ровным и спокойным. Он понял, что никто тут не собирается никого убивать.

— Скажем, так. В день окончания операции в твоей квартире будет стоять свежий букет ярко-красных роз. Ну, а там сам решишь: подаришь ты его любимой женщине или положишь на могилу своего врага.

Полковник ухмыльнулся, подумав: «Ну и любят же эти ребята романтику».

— Согласен.

— Не подведешь?

— Слово чести.

— Ну вот и ладушки… А теперь, брат, нам уже пора. Нас, естественно, вы никогда не видели. Считайте, это был голос с небес.

Сэнсэй ткнул в какую-то точку на теле полковника. Тот не увидел даже взмаха руки. То же самое Сэнсэй проделал и с застывшим с базукой помощником, но перед этим предусмотрительно отвел оттопыренный указательный палец возле спускового крючка в сторону.

— За свое здоровье не переживайте, ребятки! Ты очухаешься полностью через четырнадцать минут, а твой помощник — через пятнадцать. А этот, — Сэнсэй указал на человека без сознания, — через двадцать пять минут. Все, пока! Не забудь о своем обещании.

Две тени мелькнули перед глазами полковника и бесшумно растворились в темноте. Он остался наедине со своими думами. Случившееся вызвало в нем целую бурю разных эмоций и мыслей, задев какой-то внутренний, глубинный смысл его жизни. Но постепенно эта буря стала сама по себе утихать. В конце концов, что-то словно переключилось в сознании полковника. Злость куда-то исчезла. Легкость и блаженство снова овладели его разумом. Он спокойно смотрел на усыпанное звездами ночное небо. «Как они прекрасны, эти далекие миры, какое их великое множество… И в каждом из них пульсирует своя гигантская жизнь, совершенно непохожая на нашу, человеческую. Кто мы по сравнению с этими светилами?.. Ничтожества, пыль придорожная…» Полковнику почему-то вспомнилась книга по увлекательной астрономии, которую он прочитал давным-давно, в молодости. Но ее страницы просто поразили своей «вселенской» философией. В ней говорилось о том, что если на человека смотреть из космоса, то, с точки зрения эволюции планет, он, в полном смысле есть «ничто». Его размеры настолько малы по отношению к «мегаполисам» галактик, вселенных, что его даже нельзя сравнить с пылью. Просто НИЧТО! И его жизнь в масштабах глобального космоса — это даже не доли секунды. Это то же самое НИЧТО. «Тогда зачем живет человек? Зачем ему отведено время и этот скромный уголок Солнечной системы в огромных пространствах глобального Космоса с миллиардами звезд? Зачем?! Кто я?.. Кто я на самом деле?..»

Полковник впервые в жизни задумался над этим вопросом именно сейчас, именно в эту ночь и именно в этом месте. Странная все-таки эта госпожа Судьба, неожиданно наложившая отпечаток «перекрестья» как раз в это время… В полковнике всколыхнулись какие-то смутные воспоминания, которые тревожили его так, словно были не от мира сего. И он уже собрался в них разобраться, следуя своей обычной логической привычке объяснять все до конца. Но тут его тело словно пронзили тысяча иголок. Казалось, он одновременно отлежал все конечности. Полковник тихо заматерился, постепенно сжимая и разжимая пальцы на «оживающих» ногах и руках. Его сознание вновь заволокла пелена ненависти и зла, и приятное доброе чувство вмиг куда-то пропало. От этого он еще больше разозлился.

Через минуту зашевелился и его помощник. И первое движение, которое выполнил его указательный палец правой руки — инстинктивно сжался и разжался. Наконец-то команда, посланная мозгом в эти мышцы, была выполнена.

Глава 6. «НАЕЗД»

Через несколько дней после этого важного по значимости, но абсолютно никем больше не замеченного события Сэнсэю предстояла встреча с Бульбой. Он вновь вживался в свою старую роль, хотя все это было ему глубоко противно. Сэнсэй с великим удовольствием предпочел бы сидеть в позе «лотоса» где-нибудь на вершине старинных Алтайских гор и совершенствоваться в познании мира, чем снова надевать на себя камуфляж из золотых побрякушек и дорогих вещей, разыгрывая крутого авторитета, умело обходящего подводные камни на пути к власти.

Загадочен мир людских желаний… Каждый в нем стремится к своим высотам. Бедным не хватает богатства, богатым — счастья, счастливым — покоя. И самое любопытное, что такой круговорот многочисленных желаний постоянно присутствует в незримых сферах человеческого общества. Люди находятся в состоянии поиска. Всем всегда чего-то не хватает до полного счастья. И именно эта внутренняя неудовлетворенность заставляет их снова и снова с головой окунаться в омут новых испытаний. Тома, который должен был представить Сэнсэя Бульбе, вынашивал свой план мести главарю банды с последующим занятием его «трона». Обмануть лжеца он считал своей двойной удачей и радостью. И поэтому действовал скрытно и хитро. Тома интенсивно искал лазейки к знакомству с Кроносом, чтобы потом с наслаждением подмочить репутацию Будьбы. И главным его козырем в этой игре была ассоциация.

Первое знакомство Сэнсэя с Бульбой, естественно, с помощью Николая, оказалось довольно сухим. Да и сам Бульба изображал из себя слишком занятого человека. Вокруг него бегали и суетились какие-то люди. Вернее, даже не «какие-то», а вполне узнаваемые. Дело в том, что Сэнсэй еще при подъезде к «логову» по привычке запомнил лица без дела шатающейся братвы. И вот именно эти ребята и создавали по тупому сценарию видимость бурной деятельности Бульбы, бегая по очереди к нему в кабинет и показывая всем своим видом, насколько серьезен и важен их босс. Сэнсэй незаметно усмехнулся, глядя на эту мышиную возню, и подумал: «Чего-чего, а пыль в глаза пускать они умеют. Наверное, это в крови — ничего не делая, создавать видимость большой работы».

Поскольку Бульба был «ну очень занят», то смог уделить вновь прибывшим лишь минуточку. Тома представил Сэнсэя, мол, так и так, это мой друг, будем вместе развивать наш бизнес. На что Бульба коротко согласился, не забыв сказать основное:

— Если будут какие проблемы, приходите, решим. Сам Кронос дал добро… А не захочет кто из бизнесменов — заставим. Это дело нужное. Вы же не от себя организовываете, а от имени больших людей, так что можете смело работать…

«Великая честь», — усмехнулся про себя Сэнсэй. Это предложение было коронным в речи Бульбы. Так как в преступном мире «работать от имени больших людей» уже предполагает постоянную денежную дань, накладываемую на человека. Обычай прост: «Пользуешься именем — плати».

От всей остальной напутственной «краткой» речи Бульбы со столь ценными указаниями Сэнсэй чуть не уснул. Он уже, откровенно говоря, скучал от такой безалаберной игры низкого пошиба. Но этот этап требовалось пройти. Зевай не зевай, а нужно — и все тут… Наконец Бульба закончил давать ЦУ и поспешил распрощаться, ссылаясь на свою «непомерную занятость».

В последующие дни Тома начал интенсивно работать с бизнесменами, уговаривая их сотрудничать, а Сэнсэй активно ему помогал. Вот здесь-то Сэнсэй поднапряг весь свой потенциал. Под общей шумихой и внешним «благим» прикрытием он выискивал людей, которые своим бизнесом были связаны с теми, кто приносил немалые доходы в копилку Кроноса. Именно на этом этапе началась основная игра. Сэнсэй не только с ними близко знакомился, но и незаметно выяснял психологические характеристики людей, их привычки и слабости. Он пробивал через них связи с настоящими богатеями области, на которых держалась империя Кроноса, а также выявлял цепочки интереса, «взаимного уважения» и соответствующей «дружбы». Шла очень тонкая, трудная работа, но архиважная. Поэтому, отработав в медцентре, Сэнсэй заступал на вахту своей нелегальной деятельности, а по ночам анализировал полученный материал. Конечно, это отнимало много сил и времени, но иначе просто невозможно. Прежде чем нажать на кнопку самоуничтожителя преступной организации, необходимо тщательнейшим образом разобраться во всех ее внутренних и внешних схемах и уже потом, изу-чив все досконально, послать тот единственный и верный импульс, который неумолимо и точно разрушит весь механизм.

* * *

Наступило лето. Жизнь текла размеренно, спокойно. Никаких крутых перемен во власти криминальных структур не происходило. Бульба осмелел, все больше обнажая свои властолюбивые идеи из-под панциря оборонительных мыслей. Он уже пожалел, что позволил Мартынычу так просто отколоться от своей банды. Более того, его даже перестало устраивать то, что Врач просто сотрудничает с Томой. Бульбу смущала самостоятельность Врача. Алчущий мозг жаждал большего. Главарю хотелось хорошенько привязать Врача к своей банде, к своей крыше, чтобы его деньги перекачивались напрямую Бульбе в карман.

Этими мыслями он, с помощью намеков, поделился с Томой. А тот, лавируя между «вашими» и «нашими» в достижении собственных целей, недолго думая, предложил:

— У Врача есть торговые точки на областном рынке, где Вовка-«Ниндзя» заправляет. Давай с Вовкой договоримся, типа, пусть организует наезд якобы со стороны «хозяев». Ну, а мы, типа как «друзья», поможем решить без проблем эту головную боль Врача.

Николай разумно посоветовал одну из главных подстав любой банды, старую как мир. Расклад ее прост. Едва во владениях криминальной структуры появляется подходящий бизнесмен, то пахан через подставных лиц стремится не только с ним познакомиться, но и предоставить собственную крышу. Естественно, у бизнесмена возникают сомнения в необходимости такой «помощи» и соответствующие вопросы: «За что я буду им платить? Работаю спокойно… Нужен мне триста лет такой "помогач"…».

В это время главарь банды, чтобы сделать своего «дойного клиента» психологически устойчивым в вере к предлагаемой крыше, просит соседнюю банду или каких-нибудь левых знакомых уголовников наехать на бизнесмена. Ну, а дальше все происходит, как в кино. Одна банда наезжает, крыша вовремя защищает… Разборки, пыль, пули в воздух… У клиента-зрителя, а иногда для правдоподобности и у непосредственного участника «кровавого вестерна» аж поджилки от страха трясутся, волосы дыбом встают. Таких «разборок» за его личность и имущество он в жизни никогда воочию не видывал и не ощущал так явно на собственной шкуре. Естественно, по окончании этих театральных действий у него от счастья дыхание сперло, руки дрожат, на устах блаженная улыбка, а в голове сверлящая единственная мысль: «Как хорошо, что я с этими ребятами связался! Как великолепна с ними жизнь!» И начинает клиент с этого дня любить и ценить свою крышу от чистого сердца, щедро оплачивая непомерную мзду за свое счастливое «освобождение и охрану».

Вот так выглядит у бандитов «хорошо организованный и толково поставленный бизнес», а выражаясь на их языке — «развод чистой воды». Промысел у них такой. Поэтому случайных наездов не бывает, а от внезапности залетных «гастролеров» крыша еще никого не спасала.

Сэнсэй все прекрасно понимал. Уж слишком хорошо он знал всю эту бандитскую кухню. И когда Тома, пряча глазки, начал пространно намекать: «Если что, ты обращайся…», то Сэнсэю стало ясно, какую свинью ему хотят подложить. Единственное, чего он не знал, — с какой конкретно стороны ожидать обугленного донельзя «хряка». Сэнсэй проинструктировал свою коммерческую компанию о возможном «наезде», об осторожности и готовности к подобным действиям, и стал ждать.

* * *

Был субботний день. Андрей и Валера собрались ехать на автомобильный рынок, как обычно, за выручкой от продажи красок. Игнорируя предупреждения Сэнсэя, Андрей не стал брать с собой толпу. «Лишний бензин только тратить… Сколько можно катать их на халяву?» — подумал он. Директор «Кассандры» вырядился в свой неподражаемый малиновый пиджак, хотя на улице было жарковато. Надел модного покроя брюки, вчера купленные. И, стряхнув последние пылинки, придирчиво осмотрел себя в зеркало. «Замечательно!» — произнес он, прищелкнув от удовольствия языком.

Андрей важно вышел к своей «Ауди», где уже поджидал его Валера. Валера тоже не отставал в моде, но на фоне Андрея выглядел поскромнее. Это сравнение очень польстило самодовольству директора фирмы «Кассандра».

Прибыв на рынок, ребята с деловым видом стали собирать деньги со своих «точек»… Увлеченные этим занятием, они не заметили, как на фоне базарной толпы появилась группа из пятнадцати человек, в основном кавказской национальности. Пятеро из них приблизились к Андрею и Валере и, ничего не объясняя, стали их избивать. И если Валера еще как-то сопротивлялся, то Андрей летал, как футбольный мячик, со страху разом забыв все свои «навыки» в боевом искусстве. Он даже не сразу сообразил, в чем дело. И только когда один из налетчиков вылил ему на голову целую банку краски, окончательно испортив дорогостоящий костюм и больно унизив перед толпой базарных зевак, вот тогда до него, как говорится, дошло. «Точки» были разгромлены. А Андрей, жалкий, избитый, утирая окровавленный нос, попытался что-то промямлить насчет официальной договоренности с хозяином рынка.

— Какыэ договоренности? Какыэ хозяева? Какая крыша? — жестко сказал бригадир налетчиков с сильным акцентом. — О чем ты мэлэш, буратыно… Вот вывэзэм тэбя сэйчас в пасадку для дураков и повэсим за ноги вныз головой… И будэш, как собака, высэть, подыхать, пока твоя крыша прыэдет.

Но свои внушительные обещания исполнять, естественно, не стал, лишь пригрозил:

— Эсли завтра в дэсять твоей крыши здэсь не будет, лучэ на глаза нэ показывайся, буратыно.

Отняв выручку и надавав напоследок пинков «неудачникам», налетчики гордо удалилась с места происшествия, сопровождаемые любопытными взглядами зевак.

Андрей, нервничая, никак не мог очиститься от въедливой автомобильной краски. Чертыхаясь, он проклинал тот день, когда открыл здесь эти «точки». Валера вместе с продавцами кое-как собрали оставшийся товар. Униженные и оскорбленные «горе-предприниматели» поспешили удалиться со злосчастного рынка, направившись прямиком в офис. Приехав туда, они начали изливать замаранную краской «душу», эмоционально размахивая руками. Особенно усердствовал Андрей, десятикратно увеличив свои «подвиги» в отчаянном сопротивлении. Но, по его мнению, силы оказались слишком не равны.

— Их же там было около двадцати! Как все налетели…

Сэнсэй не без иронии выслушал всю эту болтовню «обиженного мальчика», которому плюнули на «малиновый кафтанчик», а затем сказал: — Ладно, ребята, езжайте домой. Отмывайтесь. А вечером приходите на тренировку, что-нибудь придумаем… Хотят крышу — будет им крыша!

Все эти навязываемые разборки, как надоедливые комары, мешали основной деятельности Сэнсэя. Поэтому затягивать с решением этого вопроса и тем более раздувать из него конфликт было ни к чему. Нужно все решить разом за один день.

Секция, которую вел Сэнсэй, на протяжении многих лет пользовалась особой популярностью не только в данном городе, но и в области. И это понятно. Каждая тренировка Сэнсэя становилась уникальной и неповторимой именно из-за необычной личности руководителя, его знаний о единоборствах, житейско-философских истинах, которые он так просто и естественно объяснял многочисленной толпе. Неудивительно, что на его занятиях количество учеников достигало шестидесяти человек, гораздо превышая норму для данного спортзала. Причем приходили сюда люди самых разных возрастов. Видимо, каждый находил в Учителе что-то свое: молодежь — информацию для тела, зрелые люди — для души. Удивительной была и сама атмосфера занятий. Большинство присутствующих добросовестно работали над своими телами, увлекая энтузиазмом вновь прибывших. В зале царила дисциплина, которую никто и не думал нарушать, а также особое взаимопонимание среди столь разновозрастного коллектива.

В этот раз на занятие пришло много новичков. Очевидно, это был результат прошлой тренировки, где Сэнсэй продемонстрировал некоторые физические возможности человека, которые доселе многие считали просто невероятными. После интенсивной разминки и базовых упражнений Учитель дал возможность немного отдохнуть натруженным телам своих учеников. И пока разгоряченный коллектив восстанавливал свои силы, Сэнсэй устроил своеобразную тренировку для ума. Он провел непринужденную дружескую беседу, во время которой каждый мог спросить его обо всем. Естественно, первым коронным вопросом от новичков, как обычно, прозвучал следующий:

— Что лежит в основе феноменальных возможностей человека?

Спрашивал парень лет двадцати.

— Сила веры. Еще в глубокой древности люди, стремящиеся к самосовершенствованию, знали, что самонастройка сознания, абсолютная уверенность в достижении поставленной цели, внутренняя самодисциплина включают кнопку особого режима биохимий нашего организма.

— А что происходит при этом в организме? И как именно проявляются феноменальные возможности в человеке: спонтанно или осознанно? — поинтересовалась молодая девушка.

— Существуют разные проявления — и спонтанные, и волевые, и наработанные с помощью специальных духовных тренировок. К примеру, спонтанность мы можем наблюдать в поведении человека при воздействии стрессовых факторов в экстремальной обстановке. У большинства людей значительно возрастает эмоциональное возбуждение, где сила веры занимает позицию «выжить и победить». Такой мысленный приказ преобразуется в мозге в соответствующую команду центральной нервной системе, которая, в свою очередь, посылает свои команды в виде нервных импульсов всему организму. Это приводит к повышенному выделению надпочечниками в кровь норадреналина и адреналина. Эти гормоны активно мобилизуют энергетические ресурсы организма, а также принимают участие в регуляции деятельности его главного «мотора» — сердца, а также дыхательной системы…

— А что означает «мобилизация гормонами энергетических ресурсов»? — спросил мужчина лет сорока.

— Ну, к примеру, активное действие адреналина приводит к использованию гликогенного резерва мышц в качестве источника энергии для их деятельности, а также обеспечивает увеличенное поступление в кровь глюкозы из печени. А глюкоза — один из видов углеводов, используемый скелетными мышцами для энергетического метаболизма, проще говоря, химических реакций, в результате которых выделяется энергия для жизнедеятельности организма.

Кстати, насчет скелетных мышц. Если в обычных условиях отдельные группы мышечных волокон включаются в работу поочередно, то в стрессовой ситуации, при положительном настрое сознания, они могут включаться одновременно. Блокируются даже процессы, тормозящие мышечную деятельность при утомлении. Но я еще раз повторяю, это срабатывает только при вашем положительном настрое, при абсолютной вере в то, что вы без сомнений выживете. Существуют многочисленные примеры, как в военной, так и в мирной жизни, когда люди, попадая в стрессовые экстремальные ситуации, выживали именно благодаря силе своей веры и воли, благодаря положительным мыслям.

Если же вы допустите в свое сознание негативные мысли и позволите им завладеть силой вашей веры, то ваше нервно-психическое возбуждение в экстремальной ситуации приведет к панике со всеми вытекающими из этого последствиями. При негативной доминанте силы веры ваша психика повысит уровень тревожности и даст соответствующие команды организму. В результате у человека резко снизится способность объективного восприятия окружающей обстановки. Сузится фокус внимания, который, следовательно, не позволит объективно реагировать на все нужные раздражители. Нарушится координация и точность движений. Возникнет рефлекторное напряжение целого ряда мышечных групп. И в первую очередь — антагонистов рабочих мышечных групп. А это означает, что организм должен затратить дополнительные усилия и, соответственно, дополнительный расход энергии, чтобы преодолеть сопротивление мышц-антагонистов. Это повлечет за собой быстрый расход запасной энергии, что приведет к быстрому физическому утомлению и, естественно, перенасыщению неизрасходованной глюкозы, что может вызвать осложнения, вплоть до криза по типу диабетического.

Так что организм может либо помочь вам, либо убить вас. Все зависит от того, в какую мысль—приказ вы вложите силу своей веры — в положительную или отрицательную. Ведь наше сознание — это только одна десятая часть нас, а девять десятых — это подсознание, которое в числе своих функций регулирует и автономную работу нашего организма. Подсознание не различает, плохую вы ему закладываете мысль или хорошую. Оно понимает лишь отданный вами приказ — мысль. Подсознание — как компьютер: какую информацию вы в него закладываете, то он вам и выдает. Так что от ваших мыслей-приказов зависит не только формирование вашего внутреннего мира, но и безопасность от внешнего. Поэтому очень важно, прежде всего, научиться контролировать поток ежедневных мыслей, чтобы потом не оказываться в глупых ситуациях.

— А если, к примеру, ты очутился в холодной воде при кораблекрушении? — моделировал ситуацию паренек лет восемнадцати, очевидно, насмотревшийся страшных фильмов. — Как тогда спасешься одной только мыслью, если тело окоченеет от холода через несколько минут?

— Истории известно много случаев, когда люди держались на плаву в холодной воде от трех до пяти часов без ущерба для здоровья. Хотя светила науки действительно утверждают, что человек может прожить в воде при температуре восемь градусов от силы десять — двадцать минут. Но факт есть факт. И подобный феномен связан исключительно с особой настройкой сознания.

— Вот-вот, хоть вы ему об этом скажите! А то замучил меня своими страхами, — с юмором посетовал друг паренька, сидящий рядом с ним. — Нас в военкомате пообещали в Морфлот записать, с этого все и началось.

— Морфлот? Так это же круто! Наоборот, гордиться надо, туда не каждого берут, — сказал Сэнсэй. — И не нужно бояться. Настрой свое сознание на положительную волну, и ничего плохого с тобой не случится. Убей свой страх знаниями, хорошей физподготовкой. Почитай литературу. Ведь известно немало феноменальных случаев, например, во время Великой Отечественной войны, когда люди благодаря мужеству и самообладанию совершали, казалось бы, невероятные физические подвига. И ты сам удивишься тем возможностям, которыми обладает волевой человек. А волю надо закалять верой! Простите, а давайте вернемся к сказанному вами… Что происходит в организме, если человек осознанно руководит своими феноменальными возможностями? — спросила девушка.

Срабатывает тот же внутренний механизм, что и при стрессовой ситуации. Только в данном случае человек создает как бы искусственно такую ситуацию, включая свою силу воли и веры, и подвергает себя физическим испытаниям. Это своеобразная тренировка ума и тела. Если тренированный человек когда-нибудь действительно попадет в стрессовую экстремальную ситуацию, он не растеряется и не будет парализован страхом. Почему? Потому что моментально переключит сознание на наработанную, скажем так, волну, и примет все необходимые адекватные меры для преодоления этой опасности.

— А как здесь тренируются? — спросил кто-то из новичков.

— Ну, существует много разных способов, как я уже говорил, и волевые, и с помощью специальных духовных практик. Скажем, самый элементарный пример волевых тренировок, когда человек преодолевает чисто психологическую планку барьера сознания. Это то, что демонстрируют сейчас многие: хождение по углям, битому стеклу… Еще ложатся на доску, утыканную гвоздями, прокалывают кожу в разных местах, не вызывая при этом даже признаков боли. То есть при данном действии не происходит никаких изменений пульса, кровяного давления и рефлекторного сужения зрачков — верного признака скрываемой боли.

— А как же можно ходить по углям и не обжигаться? — удивился кто-то из юных присутствующих.

— Не надо вообще думать о том, что можно обжечься. Люди собираются внутренне, сосредото-чиваются на положительных стимулах и спокойно идут. Они вполне уверены. Кроме того, их уверенность подкреплена и знанием физики. Так как, во-первых, пепел, находящийся на поверхности углей, обладает низкой теплопроводностью. Во-вторых, еще с XVIII века в медицине известен так называемый эффект охлаждения. Согласно этой теории, пот на ступнях предохраняет идущего по углям от ожогов. Но самое феноменальное в том, что физика физикой, а по углям проходят лишь те, кто смог перебороть себя и правильно настроить свое сознание.

— А как люди лежат на досках с гвоздями? — спросил тот же юный голос.

— Опять та же физика! Все очень просто: чем больше гвоздей, тем меньше веса тела приходится на их острую поверхность. А чем меньше вес, тем меньше шансов повредить кожу. Кстати, постель из гвоздей изобрели еще в древней Индии, и использовалась она не только для демонстрации возможностей человека, но и в качестве своеобразных сеансов по лечебной акупунктуре. И опять-таки, главное в этом феномене — волевая настройка сознания.

Но все это так, мелочи, по сравнению с тем, что действительно может осознанно сотворить человек силой своей веры, руководствуясь различными психологическими и духовными техниками и практиками. За весь период нашей цивилизации накоплен огромный опыт в этом деле. Особая настройка сознания была основой и в ритуалах аборигенов, уверенных в поддержке духов всех своих предков или ассоциирующих себя с мощными стихиями и животными, в религиозных ритуалах различных верований, в системах подготовки индийских факиров, более глубокого внутреннего состояния у йогов. И, наконец, самих мастеров боевых искусств. Почему такие психологические техники и духовные практики существуют в столь разнообразных вариантах и, в принципе, никогда не скрывались от людей, жаждущих познать себя? Потому что они, несмотря на всю их эффективность в проявлении феноменальных возможностей человека, — в первую очередь, всего лишь разнообразные инструменты для наведения порядка внутри себя, контроль над негативными мыслями. И, в конечном счете, — создание внутренней силы Веры и Любви, что по праву становится одной из важнейших задач каждого человека в этой жизни. Когда человек всерьез займется собой изнутри, выбросит весь «мусор» из головы и построит в теле великолепный храм для души, он не просто увидит мир под углом Любви, в совершенно новой его интерпретации, но и изменит его по своему желанию в лучшую сторону. Вот тогда перед ним откроются настоящие феноменальные возможности, которые ни в какое сравнение не идут со всеми вышеупомянутыми фокусами работы подсознания. Так что наведите порядок, прежде всего, в своих мыслях, и вы будете просто поражены тем, насколько все изменится вокруг.

На наших занятиях у вас будет возможность ознакомиться с серьезными духовными практиками и психологическими техниками. Как раз сегодня мы будем рассматривать целый комплекс древних техник, которые использовались не только в качестве психологических обезболивающих методов, но и одновременно способствовали внутреннему духовному саморазвитию и самопознанию человека. Эти техники успешно использовали в своей духовной практике многие великие мастера боевых искусств и их ученики. Именно из-за своей простоты и эффективности они доступны практически каждому человеку, получившему это знание. Как говорится, было бы желание. Поэтому их могут выполнять с успехом даже те, кто впервые сегодня посетил наши занятия. Но прежде чем приступить непосредственно к разборке самих техник, давайте выясним сначала, что такое боль и как именно реагирует наш мозг и организм на боль.

Боль — это восемьдесят процентов наших эмоций и всего лишь двадцать — функциональных неполадок организма. Поэтому до сих пор никто в мире не может объективно в целом измерить болевые ощущения. Боль не фиксируют ни кровяным давлением, ни сканированием, ни всевозможными анализами и диагностическими методами. Единственное, что могут сделать даже медики — это выслушать ваши жалобы и, соответственно, на основе ваших субъективных ощущений поставить диагноз и определять последующее лечение.

Как же организм реагирует на боль? По всему нашему телу размещены свободные нервные окончания, так называемые ноцирецепторы. Они реагируют на любое раздражение — давление, изменение температуры, электрический заряд и так далее. Они присутствуют во всех тканях. Нет их только в мозге. Поэтому сам мозг абсолютно нечувствителен к боли.

Схема прохождения болевых сигналов следующая. После раздражения нервных окончаний болевые сигналы проходят по нервным волокнам к спинному мозгу. Оттуда передаются в таламус — диспетчерский пункт мозга. Происходит сортировка на входящие и выходящие сигналы. Затем они поступают в либическую систему, в которой как раз и формируется эмоциональный ответ на боль. Вот где, собственно говоря, и зарыта наша собака (те самые восемьдесят процентов), которая гавкает и жалобно воет при каждом удобном случае. Поэтому вы неоднократно от меня слышали совет: чтобы усмирить сильную боль, нужно переключить доминанту сознания, то есть отвлечься. Но для многих такого волевого усилия хватает ненадолго, особенно если боль острая. Существует более эффективная психотехника.

Сразу оговоримся, что боли бывают разные. Одно дело — простой ушиб, другое — рваная рана или острые хронические заболевания. Поэтому не стоит увлекаться и ограничиваться лишь обезболивающим эффектом тех психотехник, которые я вам дам. Надо всегда помнить, что любая боль — это, в первую очередь, сигнал организма о каких-то серьезных неполадках. Блокируя боль в своем сознании, вы устраняете следствие, а не причину. Поэтому, если ваша боль связана с какими-то серьезными нарушениями в организме, необходимо обязательно обратиться к врачу. Если это незначительные раны, с которыми вы справитесь без врачебной помощи, то нужно выполнить весь комплекс мер, о которых мы говорили на занятиях по оказанию первой помощи. То есть, остановить кровотечение, защитить рану антисептиками от вторичного загрязнения и попадания в нее микробов, перебинтовать. А потом уже смело обезболивать наработанной психотехникой. Я думаю, это понятно.

Итак, комплекс древних психотехник состоит из трех ступеней или, говоря современным языком, трех этапов. Первый этап — самая "обычная психотехника, то есть своеобразная волевая тренировка сознания, подготовка ко второму этапу — медитаций. Здесь не нужны какие-то особенные навыки или специальное дыхание. Любой человек может добиться результатов, в том числе снять свои болевые ощущения. Здесь, в отличие от известного вам способа, необходимо научиться не просто отвлекаться, а переводить доминанту сознания с физического тела на свое духовное или, как вы его назовете, если угодно, энергетическое. Можно выполнять любые упражнения в любом положении тела. Допустим, человек сидит, руки его лежат на коленях. Он пытается мысленно, не подымая физической руки, а используя лишь свою астральную руку, дотронуться пальцем до кончика носа или выполнить другие движения: сложить астральные руки вместе, поднять в сторону и так далее. Затем упражнения можно усложнить. Лежа в постели на спине, вы поднимаете физическую руку перед собой, ладонью вверх от себя. Вот так! Тем временем все свое внимание сосредоточиваете на астральном теле этой руки и кладете ее так, как удобно, — на постель или под голову. Главное — вы должны сконцентрироваться именно на астральной руке настолько, чтобы забыть о физической. Если хотите, можете выставить свой внутренний таймер часов, к примеру, «забыть на пять минут», потом «забыть на двадцать минут», на час, и так далее. Позже можно оставить физическую руку в таком положении на всю ночь. Причем утром вы не будете испытывать ни малейшей усталости физической руки.

— А вдруг она онемеет, кровоснабжение нарушится? — засомневался полненький мужчина лет пятидесяти.

— Этого не произойдет, если техника правильная. Потому что энергетическое тело будет находиться в естественном состоянии. А физическое тело без астрала — это всего лишь робот, который вы можете своими мысленными приказами запрограммировать и не на такие феномены. Конечно, если человек несведущ и начинает заниматься самоистязанием тела, то он, естественно, не выдержит таких нагрузок. Реальные физические возможности в физическом теле все-таки ограничены. А для того, чтобы добиться вышеупомянутого результата, нужны, прежде всего, духовные занятия… Так вот, в процессе наработки данной психотехники и получается, что физическое тело вы не будете чувствовать, а энергетическое не болит, там вообще нет понятия боли как таковой, это совершенно другая физика. Вот вам и собственная скорая помощь!

Далее, второй этап — очень эффективная медитация. Где бы вы ни находились, какие бы проблемы вас ни мучали — физическая боль, нервное расстройство, какие-то неприятности на работе, в учебе, дома, которые требуют разрешения в спокойной обстановке, — четко представляйте себе следующее. Вы сидите на верхушке скалы с очень удобной площадкой либо в позе «лотоса», либо как вам будет удобнее, хоть свесив ноги. Но вы сидите на скале и наблюдаете за своим телом, которое в данный момент находится под скалой, к примеру, стоит «на ковре» у начальника или сидит на лекции, или тренируется в спортзале, или лежит дома на диване… Вы не просто созерцаете свое тело со стороны, но и мысленно сосредоточиваетесь исключительно на добрых помыслах. Лучше всего на скале сделать хорошо знакомую многим из вас медитацию «Цветок лотоса», направленную на рост силы Любви. Это позволит вашему сознанию переключиться на положительное. При положительном настрое сознания, да еще в данном медитацион-ном состоянии, хорошо срабатывает интуитивное восприятие. А оно знает о мире гораздо больше, чем ваше ограниченное логическое сознание, поэтому и подскажет вам наиболее правильное и оптимальное решение любой вашей проблемы.

Более того, созерцая физическое тело со скалы, вы будете слышать все, что говорят ему, но видеть не глазами тела, с их ограниченным углом зрения, а объемную, цельную картину с разных сторон. Вы сможете выбирать себе любое пространство, наиболее удобное, к примеру, вы встанете за плечами собственного тела или возле своих товарищей, сверху, снизу, сбоку и так далее, как угодно, И что самое важное — тело, получая от вас такую объемную информацию, будет гораздо мудрее. Потому что его глупые мысли перестанут работать. Так как тело — это всего лишь тело. Если его не контролировать, им будут руководить инстинкты животного начала. Таким образом, так же, как в предыдущей психотехнике вы убирали свою астральную руку, в данной медитации вы теперь учитесь разделять свое физическое и астральное тело. Главная ваша задача — научиться ощущать себя на скале и созерцать свое тело со стороны.

И, наконец, третий этап — та же медитация, но вы уже учитесь управлять своим телом вне тела. То есть, находясь на скале и наблюдая за своим телом под скалой, вы желаете, чтобы поднялась, к примеру, правая рука физического тела. Вы вполне чувствуете и ощущаете ваше астральное тело на скале. Но физическое тело, которое находится внизу скалы, не чувствуете и не ощущаете, а лишь видите, как поднимается по вашему приказу рука. Потом так же учите тело ходить, выполнять более сложные и очень сложные движения. А затем, к примеру, ваше тело в поте лица активно тренируется в спортзале, а вы себе спокойно наблюдаете со стороны всю объемную картину тренировки. В конечном итоге, ваше тело участвует в бою, а вы сидите на скале и наблюдаете бой в масштабе, со всех сторон. И не только наблюдаете, но и быстрее реагируете, соответственно отдавая необходимые команды телу. Поскольку, в первую очередь, видите то, что не видят другие. Вы видите энергетическую руку противника, который наносит удар, а лишь потом за ней движется физическая рука. То есть предвидите любой удар, нанося сразу же контрудар. Энергетическая рука противника, не обученная специальным техникам, для любого человека не страшна. Это, в данном случае, слишком малая сила. Физическая же рука для физического тела страшна. Поэтому вы всегда успеете поставить блок, нанести ответный удар, и ваше тело может двигаться гораздо быстрее любого человека. Ибо уже неоднократно доказано, и я вам показывал не один раз, что человек в особом состоянии способен творить чудеса, быстрее реагировать в бою, поднимать тяжести, намного превышающие его вес, двигаться в десятки раз быстрее без вреда для здоровья и так далее.

Весь этот комплекс древних техник очень простой и очень эффективный, не надо лишь лениться. Это ежедневная практика. Помимо того, что вы работаете над «Цветком лотоса» по выращиванию силы Любви, вы параллельно совершенствуете свой внутренний мир и физическое тело через духовные тренировки.

Эти древние практики полезны не только тем, кто занимается восточными единоборствами, но и особенно тем людям, которые физически лишены возможности передвигаться — инвалидам, прикованным к постели. Для них это больше чем спасение, ибо они приобретают совершенно новую жизнь. Даже если у них нет конечностей, они могут научиться наблюдать все, что угодно, передвигаясь астрально, то есть преодолевая те препятствия, которые даже физическому телу не под силу. Более того, инвалиды, парализованные люди независимо от того, что их нервы уже не функционируют, могут научиться управлять мышцами, и их тело будет свободно двигаться. И никуда оно не денется! Не существует такой силы, которая смогла бы оспаривать силу Бога или волю Божью. А воля Божья — это не что иное, как ваша Истинная Вера, внутренний духовный мир. Все идет от духовного мира. И какая бы ни была болезнь — это, в первую очередь, болезнь вашей веры и силы духа. Если человек наведет порядок в своем внутреннем мире, то физическому телу ничего не остается, как пойти за духовным. Ибо, я еще раз повторяю, тело — это всего лишь тело, повозка. Ты в ней кучер. В твоей власти привести в надлежащее состояние эту повозку и задать ей то направление, которое выберешь сам.

После такого интенсивного информационного материала, дав телам немного отдохнуть, а их владельцам воспрянуть духом, Сэнсэй вновь возобновил тренировку в динамичном ритме, поверхностно знакомя присутствующих с силовой и дыхательной техникой школы «Катэдо». Сэнсэй владел многими стилями восточных единоборств. Уникальность его занятий состояла в том, что человек, наблюдая «вживую» демонстрацию разных стилей и пробуя себя в них, выбирал, в конечном счете, тот, который больше всего подходил его индивидуальности. А затем шел по избранному пути с помощью Сэнсэя, одновременно расширяя свои познания и в других, демонстрируемых Учителем практиках. Сэнсэй постоянно утверждал, что, по существу, во всех стилях восточных единоборств скрыта одна и та же внутренняя суть, просто каждый выбирает понравившуюся ему внешнюю форму.

Для большинства присутствующих время тренировки пролетело быстро и незаметно. Для Сэнсэя такие занятия тоже были своеобразной отдушиной, как говорится, для души и для тела. Но тренировка тренировкой, а надо еще решить и текущие дела серых будней. В конце занятия Сэнсэй созвал своих бойцов из личной группы.

— Ребята, вы, кажется, хотели помочь мне в житейской суете дней — призрачных иллюзий?

— Сэнсэй, в любую минуту, ты же знаешь, — с улыбкой ответил за всех Володя, хотя спортсмены удивились словам тренера. А неутомимый хохмач Женька опешил от такого неожиданного предложения-Сэнсэя:

— Ба! Неужели снег выпал среди лета, или я ослышался?!

Для личной группы это был действительно редкий случай. Сэнсэй почти никогда ничего у ребят не просил, а тем более не прибегал к их помощи. Поэтому они с нескрываемым азартом и любопытством собрались в плотную кучку возле Сэнсэя и стали слушать предлагаемый план действий по поводу предстоящих, навязываемых братвой разборок на рынке. Выслушав Сэнсэя, все принялись тихо обсуждать подробности.

Сэнсэй даже в большом коллективе всегда устанавливал дружеские отношения с учениками. И, несмотря на все его глубокие познания и необычные феномены физических и духовных возможностей, никогда не позволял другим возводить его в рамки недосягаемого суперучителя. При каждой такой попытке своих учеников он разрушал эту иллюзию культа личности житейским юмором, чем не только, возвращал сознание отдельных индивидов в привычный ритм, но и становился для многих самым лучшим другом, рядом с которым приятно находиться всем. Поэтому характерной чертой парней из личной группы Сэнсэя также был их заразительный юмор и дружеское общение с Учителем на «ты».

Обсуждая план возможных действий, Володя, которому по своей воинской службе приходилось прорабатывать не одну операцию, на некоторое время задумался, а затем, щелкнув пальцами от охватившего вдохновения, произнес:

— Слушай, есть идея…

И, видимо, осознав, что сказал слишком громко, вновь перешел на шепот. Ребята, слушая его, засмеялись.

— Точно, Володя, молодец, — одобряюще сказал Сэнсэй. — Зайдешь ко мне домой, я дам…

Андрей, крутившийся, словно лис, возле «могучей кучки», вроде бы отрабатывая удары, так и не понял, что же даст Володе Сэнсэй. Он так надеялся услышать хоть что-то, услаждающее его ущемленное эго, хотя бы одно словечко по поводу отмщения за его так несправедливо замаранную автомобильной краской душонку… Но как Андрей ни старался, так и не понял, что замышляется. Подслушать — оставалось его единственной надеждой. Дисциплина у Сэнсэя в отношении серьезных дел была такова, что каждый знал только то, что ему положено знать, по мнению Сэнсэя; Поэтому толком никто ничего не знал.

Обсудив с ребятами план действий, Сэнсэй, наконец, подозвал Андрея и Валеру и дал им соответствующие инструкции. А позже, отобрав около двадцати человек, желающих участвовать в осуществлении плана, объяснил каждому его местонахождение и роль в этой игре.

После тренировки, когда ушла основная толпа, в том числе и администрация «Кассандры», сияющая в предвкушении завтрашнего реванша, начались, как всегда, дополнительные занятия для личной группы Сэнсэя. Парни работали на совесть, с полной выкладкой. Но не успели они как следует размяться в спаррингах, как в зале появилась необычная делегация, — двое солидных муж- чин среднего роста. Один с европейским типом лица, у другого просматривались явно восточные черты. Вместе с ними вошли и пятеро крепких парней. Судя по внешности и поведению, двое из них были учениками Европейца, а трое — Монгола, как втихаря окрестили наши ребята прибывших гостей. Мужчины с восточной вежливостью сначала поклонились Сэнсэю, а потом поздоровались с ним за руку. Парни раскланялись поклоном бойца. Сэнсэй также тепло поприветствовал гостей, очевидно, он их давно знал. Договорившись о чем-то с Учителем на ломаном русском, мужчины отдали распоряжение своим парням каждый на своем языке. Европеец явно говорил на языке, относящемся к романской группе, чем-то больше напоминающем испанский или итальянский. А Монгол, несмотря на присвоенное ему тайное прозвище, все же говорил на языке тюркской группы, больше похожем на алтайский. Ученики поклонились им в ответ и пошли к раздевалке. Сэнсэй дал знак своим ребятам сместиться для работы в правый угол спортзала.

— Слушай, — толкнул в бок Женька своего друга Стаса, — а тебе не кажется, что эти «пришельцы» уже посещали нашу скромную обитель? Если мне память не изменяет, года четыре назад. По крайней мере, вот тот — точно. — Он кивнул на Монгола.

— Да, — подтвердил Стае, всматриваясь в мужчину. — Похож… Но если это он, то сейчас же будет грандиозное зрелище!

— Вот и я о том же!

— Тогда какая может быть индивидуальная тренировка?! — с юмором возмутился старший сэмпай Виктор.

— Верно, — пробасил Володя, подключаясь к разговору.

Остальные тоже закивали головами. Парни переглянулись, и все с улыбкой посмотрели на Виктора.

— Опять я крайний, — усмехнулся он. — Ладно, с вас тогда причитается. Так уж и быть, пойду спрошу разрешения у Сэнсэя поприсутствовать.

— Давай, давай, — подтрунивал его Женька. — А то когда еще такое увидишь? В жизни ведь всякое бывает, но с годами все реже и реже. Правда, Стас?

— Это ты про что?

— Про то самое, старик, про то самое, — похлопал Женька по плечу друга и состроил комичную сочувственную гримасу.

— Да ну тебя…

Через пять минут, когда спортивные лавочки заняли новоиспеченные зрители, в зал гуськом вбежали пять бойцов в странном одеянии, Непохожем ни на одну из известных спортивных одежд популярных школ. На них были серые широкие штаны, напоминающие шаровары. А сверху такого же цвета нечто похожее на укороченную подпоясанную монашескую рясу с капюшоном и широкими рукавами. Это своеобразное «кимоно» внешне выглядело как грубая мешковина, сотканная из крупных льняных ниток. На ногах у парней — никакой обуви. Они выбежали в зал из раздевалок босиком.

Мужчины сказали им что-то на своем языке, видимо, дали команду немного размяться, поскольку бойцы, поклонившись своим Учителям и Сэнсэю, приступили к дыхательным упражнениям, а затем непосредственно к разминке. В такой демонстрации необыкновенной гибкости, растяжек, виртуозного владения собственным телом ребята Сэнсэя узрели просто верх совершенства, что являлось своеобразной стимуляцией и для их личностного роста. Бойцы разминались с невероятной скоростью. Создавалось такое впечатление, что зрителям прокручивали ускоренный фильм, где показывали свои возможности лучшие из лучших.

— Как они вообще могут работать так долго, на такой скорости, с такой пластикой и грацией? — не переставал тихо удивляться Виктор.

Вся группа была в легком шоке от одной только разминки гостей.

— Да, — задумчиво проговорил Стас, пытаясь уследить за разминочными спаррингами. — Тут одна ошибка в движении — и все, рука прорежет тело, как папиросную бумагу… Странная техника… Какими стилями они пользуются?

— Не знаю, — пожал плечами неутомимый хохмач Женька. — В отличие от них я знаю кунг-фу, тайквандо, дзюдо, катэдо и еще много разных страшных слов. Им и драться со мной не надо. Я сам лягу на пол и сосчитаю до десяти!

Ребята заулыбались такому «искреннему» признанию парня, неотрывно, созерцавшего невероятный пилотаж бойцов. Иногда все-таки полезно увидеть даже таким искушенным в данном деле людям, что существует некто совершеннее их, дабы не вдаваться в иллюзию самообмана. Нашим парням в образе гостей открывался абсолютно новый уровень индивидуального познания. Поэтому каждый внимательно следил за движениями этих людей, стараясь запомнить наиболее яркие моменты.

В это время Сэнсэй с мужчинами стояли в стороне, наблюдая за работой бойцов. Они тихонько что-то обсуждали. Затем Учитель одобрительно кивнул головой, и мужчины, хлопнув в ладоши, остановили разминку. Пока бойцы выполняли дыхательные упражнения, приводя свои тела в порядок, Сэнсэй сходил в раздевалку и вышел оттуда с какой-то серой материей в руках, похожей на ткань кимоно бойцов. На ходу он расправил ее и стал надевать на себя. Его одежда напоминала длинный халат-балахон, с поясом и широкими рукавами.

— Ух ты! — восхищенно произнес Женька. — Неужели мы сейчас будем лицезреть собственными очами стиль «Старого ламы»?!

— Тот самый? — переспросил у Стаса новый парень в их команде.

— Да, да, — поспешно ответил тот, не отрывая взгляда от Учителя.

Сэнсэй подошел к мужчинам и сказал:

— Ладно. Давайте сначала проверим физическую подготовку. Задача такая: они проводят атаку в полный контакт любым способом, на их выбор, хоть коллективно, хоть индивидуально; Посмотрим, на что они способны.

Европеец с Монголом переглянулись и от души заулыбались, словно понимали больше, чем сказано. Потом каждый перевел своим бойцам. А последние, в знак согласия, отдали поклоны.

Женька состроил озадаченную гримасу и произнес:

— Сэнсэй что, пошутил насчет коллективного боя этих «пришельцев»?

— Тебе правду сказать? Или как все было на самом деле? — пошутил Стае.

— Интересно, — ухмыльнулся Виктор. — Как же они будут вести коллективный бой, если не бельмеса не понимают друг друга?

— Так чаво им понимать-то? — сыронизировал Женька. — Оно ведь как в жизни зачастую: чем меньше думаешь, тем больше единомышленников. Во! Понятия надо иметь, мил человек!

Пока зрители полушепотом перекидывались репликами, Сэнсэй накинул просторный капюшон своего балахона и стал в необычную стойку, похожую на положение уставшего путника, оперевшегося на воображаемый посох. Между парнями Сэнсэя пронесся тихий шепот восхищения: «Старый лама, Старый лама, Старый лама…», и они, все как один, замерли, затаив дыхание. Бойцы же, невзирая на языковые барьеры и вопреки мнению публики, окружили Сэнсэя по большому периметру, действуя, точно сплоченная команда. Едва позиции были заняты, они практически без постороннего сигнала стали одновременно двигаться по кругу. Несмотря на то, что эту группу собрали из разных людей, работали они великолепно, как единый механизм. Зрителям стало понятно, что все эти люди определенно тренировались по одной и той же технике. Но что это за техника, стиль или школа, никто так и не понял. Это не вписывалось ни в одно из известных направлений, популярных школ или стилей. Это было нечто особенное.

Бойцы стали двигаться издалека, по спирали, меняя положения, чередуя работу рук, словно закручивая Сэнсэя в каком-то невидимом вихревом урагане. Их скорость быстро увеличивалась, синхронно набирая обороты. У зрителей аж в глазах зарябило от всех этих движений. Пришлось усиленно моргать, чтобы хоть как-то привести зрение в порядок, но все тщетно. В конце концов, зрители перестали видеть бойцов, а лишь их силуэты, стремительно сближавшиеся с Сэнсэем. Учитель же как стоял в своей стойке, так и остался стоять, не предпринимая никаких маневров. Неожиданно скорость бойцов резко увеличилась вновь, и спираль мгновенно сжалась в вихревом потоке своих невидимых смертельных ударов. И здесь произошло нечто необычное. Никто из зрителей, захваченных картиной скоростного перемещения, не заметил, двигался Сэнсэй или нет. Но в момент сближения стало очевидным, что бойцы, невзирая на их силу и численный перевес, нарвались на нечто более мощное. Ибо в следующее мгновение разлетелись в разные стороны, подобно клочьям земли от сокрушительного взрыва. Зрители так и не уразумели, что именно произошло. Их зрение четко зафиксировало только ту картинку, когда бойцы уже лежали на полу, а Сэнсэй стоял все в той же стойке уставшего путника, оперевшегося на воображаемый посох.

Повисла небольшая пауза, наблюдатели застыли в легком оцепенении. Сэнсэй вышел из своего глубокомысленного состояния, оглядел лежащих бойцов и подошел к мужчинам. Они начали что-то тихо обсуждать. Через минуту зашевелились и сами бойцы, подавая признаки жизни. А потом уже перевели дух и зрители, не менее потрясенные увиденным. Несмотря на явную огромную силу удара, парни дот вольно быстро смогли прийти в себя, занявшись выполнением каких-то особых дыхательных техник. Им понадобилось не более пяти минут, чтобы вновь войти в форму.

— Ты что-нибудь понял? — тихо спросил Женька Стаса.

— Ты еще спрашиваешь, — ответил тот.

— У меня сейчас такое состояние, которое называется: «Ударили по правой щеке, подставь левую, и челюсть станет на место».

— Вот, вот, — подтвердил Володя, — Нет слов и даже выражений… Ничего, Жень, с годами и ты такое с легкостью будешь вытворять.

Женька наигранно вздохнул.

— С годами?! Естественно, с годами вообще все становится легче делать: легче чистить зубы, легче расчесываться, легче смотреть на женщину.

Ребята заулыбались, возвращаясь в привычный ритм работы своего сознания. В это время Сэнсэй вел дискуссию с мужчинами, периодически соглашаясь с их мнениями. Пару раз он вскользь взглянул на одного из бойцов Монгола.

Наконец, восстановив силы, парни сделали очередной поклон Учителям и Сэнсэю, показывая свою готовность к следующему экзамену. Монгол тут же открыл спортивную сумку и вытащил оттуда пять мечей необычного вида, аккуратно завернутых в серую ткань. По форме эти мечи напоминали укороченную турецкую саблю. Бережно развернув мечи, Монгол вручил их каждому из бойцов. Затем Сэнсэй кивнул мужчинам, и те дали инструкции своим ученикам. После перевода парни снова поклонились и пошли занимать позицию вместе с Сэнсэем.

Учитель вышел в своем неподражаемом одеянии странствующего монаха на середину зала и вновь принял ту необычную стойку. Бойцы с мечами разместились вокруг него. Все наблюдатели опять замерли, затаив дыхание. В зале стояла идеальная тишина. И тут произошло действительно нечто потрясающее, причем буквально мгновенно. Четверо бойцов одновременно ринулись в атаку, используя в своих маневрах самый беспроигрышный вариант. Двое из них сначала резко отпрянули назад, имитируя отвлекающее движение. В это время двое с другой стороны нанесли удары с низкой позиции, безжалостно размахивая мечами на поражение цели. Практически одновременно атаковала и первая пара. От такого крестообразного нападения деться было некуда.

Зрители ошеломленно наблюдали за происходящим в зале. За несколько секунд они пережили целую жизнь, целую гамму ощущений: ужас, растерянность, беспомощность, гнев, шок, удивление, восторг, гордость и восхищение. С начала неожиданной атаки их сердца сжались от страха потерять Учителя, ведь выйти живым из этих клещей казалось просто невозможным. А следующее мгновение вообще заставило их полностью оцепенеть. Они увидели, как тысяча рук буквально изрешетили мечами… пустоту, всего лишь серый силуэт, который в миллисекунды многослойно размножился в своем перемещении. Причем с такой невероятной скоростью, что даже подол халата не успел отклониться и совершить свое обычное волнообразное движение при ходьбе. Столь запредельная скорость вынудила наблюдателей почти одновременно вздернуть головы, точно у них сместилась картинка восприятия, словно мозг воспроизвел совершенно другую реальность. Когда же они смогли прийти в себя, восстановив обычный угол зрения, то с удивлением обнаружили, что Сэнсэй находился вне эпицентра удара, за кругом. Он провел молниеносную контратаку, мгновенно уложив четырех бойцов там, где они находились, и вновь принял стойку «Старого ламы», оставшись стоять спиной к пятому бойцу.

Этот парень с самого начала боя не предпринимал никаких попыток к атаке. Хотя у него, как ни у кого другого из пятерки, был более реальный шанс поразить цель. Ведь Сэнсэй повернулся к нему спиной, фактически подставив себя под удар. Но вместо удара парень быстро перевернул свой меч и, держась за кончик лезвия, протянул его к Страннику, низко склонив голову. Настала напряженная тишина. Никто из присутствующих в зале не посмел шелохнуться во время столь захватывающей сцены. Даже Монгол и Европеец замерли как статуи, ожидая разрешения ситуации.

Сэнсэй медленно развернулся и пристально посмотрел на парня. Тот лишь еще больше склонил голову. Странник взял левой рукой его меч за рукоятку и сделал плавное движение, пряча его себе справа за пазуху, в многочисленные складки серого балахона, а затем, таким же плавным движением, вынул его рукоять, но уже правой рукой из-за пазухи слева. Единственное, что успели увидеть зрители, — необычный блеск рукоятки, не похожей ни на сталь, ни на серебро.

Монгол и Европеец поспешили вперед. И едва ученик Монгола взялся за рукоятку, они тут же накинули на меч золотистую парчу. Парень с особой нежностью и аккуратностью завернул драгоценный подарок, сохраняя его истинный облик в тайне от окружающих. То, что это был тот же по форме меч, угадывалось лишь по контурам обвернутой вокруг него ткани. Боец прижал его к себе, глубоко поклонившись Сэнсэю, Монголу и Европейцу. Те также поклонились ему в ответ. И тут, совершенно неожиданно, Сэнсэй заговорил на каком-то странном языке, который по своему звучанию напоминал мелодичное пение птиц. Очень загадочный язык, не похожий ни на один из известных. Тем не менее, Сэнсэй свободно им владел, точно всю жизнь на нем только и разговаривал. После его речи Монгол и Европеец также произнесли на этом языке какое-то небольшое «напутствие». Последовали взаимные поклоны. Очевидно, окончательный выбор был сделан.

Остальные четыре бойца, очнувшись от ударов, привели себя в порядок и сдали Монголу мечи. И, поклонившись Сэнсэю, Учителю и пятому парню, побежали переодеваться, Мужчины собрались в кучку, обсуждая произошедший бой. А «Избранный», не спеша, пошел к раздевалке, прижимая к сердцу ценную для него вещь. Только теперь стало заметно; насколько парня переполняли эмоции, особый трепет и волнение, которые он до этого пытался сдержать. В его ясных, лучистых глазах стояли слезы радости от собственной победы. Казалось, он не замечал ни спортзала, ни публики, находящейся в нем, точно его мысли занимала совершенно другая очевидная реальность. Парень просто светился от счастья. И это его состояние неземного восторга невольно передалось и зрителям. Когда он проходил мимо них, те сидели не шелохнувшись, провожая восхищенным взглядом человека, который буквально за несколько секунд стал не просто героем в их глазах, но и живым примером безупречности Воина.

После ухода гостей ребята попытались подробнее расспросить Сэнсэя о том, что видели. Учитель никогда не отказывал им в объяснении тех феноменов и техник, которые демонстрировал на занятиях. Но на этот раз, услышав их вопрос: «А что это было?» — он ответил:

— Ребята, не обижайтесь, но, несмотря на то, что вы мои друзья, правду я вам сказать не могу, а врать не хочется. Я и так сделал вам огромное одолжение, что позволил это увидеть.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры