Незакономерно близко. Субреальность. Вопреки гравитации мы падаем

Незакономерно близко

«И с чего бы такой навязчивый интерес? Неужели нормально так живо, до дрожи привязываться к незнакомцам?»
Донна Тартт «Щегол»

«I'm dreaming of strangers

Kissing me in the night»

Daughter – Touch

***

Если миссия каждого человека, как твердят нам со школьной скамьи, – продолжать свой род, зачем мы подавляем в себе инстинктивное начало? почему считается неприличным испытывать влечение к незнакомцу?

Мое желание чище всякой любви. В нем нет постыдных сомнений и рассуждений о выгоде союза. Спроси – каждая клеточка моего тела подтвердит, что хочет тебя. Хочет приблизиться к незнакомому мне человеку.

Может, лучше и не омрачать влюблённости именами и датами, знаниями чужих привычек, характера? Может, она такой и должна быть – короткой, как вспышка, зато абсолютной (я только так и согласна любить)?

Я вся обращена к тебе. Вектор моего желания острой стрелой пронзает пространство, выпуская из него воздух. Вопреки всем законам физики расстояние между нами исчезает.

Желание осушает меня до краев. Мы перестаем быть материальны. Мы – голый инстинкт. Мы – жар.

Субреальность

Впервые за долгое время я чувствовала, что влюблена. Неважно, что это был всего лишь сон. Влюбленность во сне была проста как дважды два. Он нравится мне, я нравлюсь ему, и он не хочет, чтобы я уходила, поэтому я сижу у него на коленях, наплевав на существование его девушки и на его непонимающе глядящих друзей, а он только пожимает плечами, словно к его груди прижалось создание, милое, как кошка, которое он не смог бы согнать, хоть и вправе сделать это.

Мы пересекаемся с ним в университете и только. Я знаю о нем не больше, чем знают о нем другие: он пишет стихи. Но во сне я вижу его лицо с такой предельной четкостью, с какой не смогу с закрытыми глазами представить даже спящего рядом близкого.

Андре Бретон верил, что в будущем сон и подлинное существование сольются в одну абсолютную реальность… Когда же это в самом деле произойдет? Хочу, чтобы сновидения, где я так близка с почти незнакомыми мне людьми, значили многое не только для меня. Чтобы они стали нашей общей историей. Чтобы я могла наконец сказать: я знаю его мысли, я касалась его рук, ведь сны – такая же реальность, уж точно не хуже настоящего. Ведь здесь нет обстоятельств, которым мы не могли бы противостоять, во снах мы не поддаемся сомнениям и предрассудкам, не боимся говорить искренне, не боимся любить.

Мы часто обменивались при встрече взглядами, может, бессмысленными, машинальными, может, взглядами незнакомцев, у которых много общих знакомых. И сейчас, во сне, смотрим друг на друга так же. Я не перестаю смотреть в его серые, искрящиеся талантом глаза, боясь упустить подсказку, ответ на вопрос: что прячется за знакомым всем образом?

В общении с людьми, не лишенными таланта, сложно быть наравне: ты или будешь за ними бесконечно гнаться, или обгонишь и устыдишься, что обогнал (гордиться победой будешь короткое время). Во сне по одному только взгляду я понимаю: талант неважен. Я могу говорить, что угодно. Нестрашно не разбираться в поэзии, нестрашно путать слова в строках любимых авторов, нестрашно страдать отсутствием таланта. Я могу быть никем, главное обладать большим, пламенеющим сердцем. Он жаждет любви. Я чувствую странную уверенность, ведь любви во мне с избытком. Я могу говорить, что угодно, главное, что он чувствует нежность в вибрациях моего голоса, нежность, какую я угадываю в его взгляде.

***

«Чему вовсе не быть, так того не сгубить.

А чего не сгубить, тому нету конца на Земле»

Пикник – Египтянин

Солнцу не под силу разорвать шероховатую серость осеннего неба, мне – не выговорить печаль. Я пишу сотни, тысячи строк, а легче не становится. Скорее наоборот эти слова полируют, шлифуют, как драгоценный камень, мою любовь к тебе, делая её все совершеннее.

Люди не умеют черпать вдохновение из счастья, поэтому и в счастливой любви придумывают боль. А я, не знающая счастья вовсе, обречена придумывать и удачу, и боль, и саму историю, где тебе отведена роль, которую ты никогда не сыграешь. Но, сколько бы я ни писала о нас с тобой – все произведения выходят лживыми. Сколь бы ни были похожи персонажи моих рассказов на нас – в них я всегда изменяю сути драмы: наши герои виделись, хотя бы непродолжительное время знали счастье находиться рядом друг с другом, – мы же не знали этого счастья никогда.

Другие запрещают считать правдой то, что между нами было. Они обесценивают мои чувства лишь потому, что я любила тебя одним только сердцем и никогда – касаниями, поцелуями, взглядами. Для них мы все равно, что незнакомцы.

«Нас» в этой реальности никогда не было. Даже если говорили друг с другом, даже если слышали голос другого – нас разделяли тысячи километров. Физически мы не могли находиться рядом. А сейчас я почти ощущаю твоё присутствие, хоть теперь от меня ты еще дальше прежнего – ты по ту сторону действительности.

В твоём городе улицы, словно пластичные танцовщицы, не знают прямых линий и резких поворотов. От непривычки (я здесь впервые) идет кругом голова. Я сбегают от них и от слепящего света машин, пригвоздившего меня к непроглядной темноте за спиной, будто накануне расстрела, в любимый тобою полузаброшенный парк.

Накануне похолодания воздух сладок, пропитан запахом прелых листьев и дыма, который приносит с окраин ветер. Ещё немного и он станет обжигающим, наэлектризованным холодом, но пока – воздух переполнен кислородом, пока – он способен вместить в себя и прошлое, и настоящее, и будущее. Они говорят: ты мёртв, но для меня это слово – пустой звук. Я знаю, время закольцовано, реальность – сложнее и многослойнее; настоящего, прошлого, будущего, – их нет. Все случается единовременно. А значит, мы оба идем по аллее парка, почти касаясь друг друга. Ты – рядом. А все, что не происходит сейчас, чего будто и нет – на самом деле случается вечно.

Вера в судьбу – это ведь тоже своеобразная религия. Она делает наше существование менее зыбким. Она не освобождает нас от смерти, но гарантирует, что, прежде чем умереть, мы исполним свое предназначение.

На самом деле жизнь на Земле лишена гравитации. На самом деле мы падаем. И смерть – единственное, что обладает притяжением, единственное, что монументально. Наше существование больше напоминает мне сон, от которого не терпится пробудиться, и пробуждением станет смерть. От этих мыслей воздух кажется тонок, тело – хрупко, будто оно соткано из сомнений и утреннего тумана.

С тобой я познакомилась задолго до того, как все это осознала, поэтому, может, меня до сих пор преследует ощущение, что наш союз предрешен, скреплен небесной печатью. Или как еще объяснить связь, которую я ощущаю с каждым похожим на тебя незнакомцем (каких я, поверь, встречаю нечасто)? Как объяснить, что и они ощущают ее тоже?

На сей раз это был незнакомец в баре. Мы еще не нашли друг друга глазами, но уже почувствовали присутствие силы: она – не стихийность толпы – властной рукой подтолкнула нас друг к другу. Я еще не разглядела в незнакомце сходства с тобой, но уже наблюдала за каждым его движением, уже знала, что он тоже искоса посматривает на меня. Не могла этого видеть, но чувствовала. Судьбоносность ситуации предчувствием повисла в воздухе. Ничего не решая, мы каждым жестом, каждым словом оказались устремлены навстречу друг к другу.

Впервые для поцелуя оказалось неважно, знаком ли ты с человеком, потому что связь с незнакомцем ощущалась надежнее прочих, несомненнее, истиннее даже самого существования. Я падаю и падаю прямиком в его объятия, у падения не будет продолжения, пока я соприкасаюсь с его телом – самым земным из всего невесомого, что мне известно.

«Представьте, что жизнь – это линия...» – тире от одной даты и до другой. Неожиданно линия кольцом смыкается в этом мгновении, оно – одновременно мое начало и мой конец. Я знаю, нет никакого предназначения, но, если бы было – оно воплотилось бы в наших объятиях, в которых я чувствую себя предельно подходящей и правильной. Будто я уже не могу быть лучше или хуже... Здесь все воплощение меня, вся моя суть.

Валерия Худякова

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?