Третий сон Вадима Афанасьевича

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 14Следующая ⇒

На нейтральной почве сошлись для решения кардинальных вопросов три

рыцаря-скотопромышленник Сиракузерс из Аргентины, ученый викарий из

кантона Гельвеции и Вадим Афанасьевич Дрожжинин с Арбата.

На нейтральной почве росли синие и золотые надежды и чаяния. В

середине стоял треугольный стол. На столе бутылка "Горного дубняка", бычки

в томате. Вместо скатерти карта Халигалии.

- Что касается меня, - говорит Сиракузерс, - то я от своих привычек

не отступлюсь - всегда я наводнял слаборазвитые страны и сейчас наводню.

- Вы опираетесь на Хунту, сеньор Сиракузерс, - дрожащим от возмущения

голосом говорю я.

Сиракузерс захрюкал, захихикал, закрутил бычьей шеей в притворном

смущении.

- Есть грех, иной раз опираюсь.

Аббат, падла такая позорная, тоже скабрезно улыбнулся.

- Ну, а вы-то, вы, ученый человек, - обращаюсь я к нему, - что вы

готовите моей стране? Знаете ли вы, сколько там вчера родилось детей и как

окрестили младенцев?

Проклятый расстрига тут же читает по бумажке.

- Девять особ мужского рода, семь женского. Девочки все без

исключения наречены Азалиями, пять мальчиков Диего, четверо Вадимами в

вашу честь. Как видите, Диего вырвался вперед, Задыхаюсь!

Задыхаюсь от ярости, клокочу от тоски.

- Но вам-то какое до этого дело? Ведь вам же на это плевать!

Он улыбается.

- Совершенно верно. Друг мой, вы опоздали. Скоро Халигалия проснется

от спячки, она станет эпицентром новой интеллектуальной бури. Рождается на

свет новый философский феномен - халигалитет.

- В собственном соку или со специями? - деловито поинтересовался

Сиракузерс.

- Со специями, коллега, со специями, - хихикнул викарий.

Я встаю.

- Шкуры! Позорники! Да я вас сейчас понесу одной левой!

Оба вскочили - в руках финки.

- Ко мне! На помощь! Володя! Глеб Иванович! Дедушка Моченкин!

Была тишина. Нейтральная почва, покачиваясь, неслась в океане

народных слез.

- Каждому своя Халигалия, а мне моя! - завизжал викарий и рубанул

финкой по карте.

- А мне моя! - взревел Сиракузерс и тоже махнул ножом.

- А где же моя?! - закричал Вадим Афанасьевич.

- А ваша, вон она, извольте полюбоваться.

Я посмотрел и увидел свою дорогую, плывущую по тихой лазурной воде.

Мягко отсвечивали на солнце ее коричневые щечки. Она плыла, тихонько

поскрипывая, напевая что-то неясное и нежное, накрытая моим шотландским

пледом, ватником Володи, носовым платком старика Моченкина.

- Это действительно моя Халигалия! - прошептал я, - Другой мне и не

надо!

Бросаюсь, плыву. Не оглядываясь, вижу: Сиракузерс с викарием хлещут

"Горный дубняк". Подплываю к своей любимой, целую в щеки, беру на буксир.

Плывем долго, тихо поем.

Наконец, видим: идет навстречу Хороший Человек, квалифицированный

бондарь с новыми обручами.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману