И всё-таки это случилось, случилось!

Вероника Агеева

И всёе-таки это случилось, случилось!

Мы сбили спесь с амазонок, разделали их по всем делам! Они теперь ходят все в соплях, на нас глаз поднять не смеют! Мы показали, что лучше во всёем и все – от юничек-малогодок, до Сиятельных Дамах! Как же я рада, что сама это повидала…

…Начали нерожавшие, молодняк. Амы долго галдели, как вороны, а потом Маньчу выставили. Которая чёерная, стриженая и круглая вся как мячик. В свои 19 она у ихних девчонок выделялась: вся проколотая, низ брюха и крестец стеблями расписаны. На себе она кожаные браслеты оставила, проклёепанные, такие же на голяшках, и передок из чёерной же кожи, лакированный. Выскочила на поляну, стала подпрыгивать и орать, как дурная. Из наших же юничек на амку Рика выставилась, ей 22 минуло недавно. Едва Маньча еёе увидела, так начала ругаться, целую помойку на Ричку вылила, сука! Козой паяной еёе обзывала, щепкой, плоскодонкой… Наша Рика на самом деле худотелая, так ведь не задницами же меряться вышла. Личико у юнички нашей не изменилось, только ещёе строже стало. Рика свои кудри стянула в хвостик на макушке – и все приделы[В1] . Никаких цацек, только передок шёелковый в обтягунчик. А Маньча уже вся на психе, трясёется и визжит – «Сиськи о рёебра разотру! Кишки порву!!!» И подружонки еёе тупые тоже верещат и прыгают.

А наша Ричка к этой соске подходит… И ногой еёе – хххааац! Резко, прямой – умеет юничка биться для своих лет! Амке в дыль угодила, ниже пупа – как раз по росписи. Маньча взвыла, как ошпаренная, руками обнялась, слабуха. Стоит и пыхтит, только глазищи пялит. Но нашу смогла кулаком встретить. В грудь била, мерза, прямо по сердцу метила! Рика отлетела, чуть не упала, а Маньча на неёе ринулась носорогом, хотела своей башкой стриженой протаранить… Да сама, кукла, и полетела кувырком! Юничка наша, хоть и морщилась, вбок подалась и подножку сделала. Амаза грохнулась так, что земля загудела. Рожа еёе круглая вся перекосилась, глаза в ручей – спиной потому что упала. И вместо того, чтобы закрыться, Маньча попыталась подняться, безмозглая. Тут Рика еёе и наказала ногой под рёебра, да справа, в печень прямо! Амка обмякла, как квашня. Глаза еёе на переносице сошлись, она себя крестом обхватила и стала по траве кататься, с боку на бок, ножонки свои короткие поджавши. Больно еёе юничка сразила, не скажу, как больно! Маньча только уже и знала, как комком на спине ворочаться, а Рика пальчиками ног по почкам еёе, по почкам!

И всёе, сделала еёе за минуту наша юничка-худышка! Амка так больше и не вставала, – вертелась, а когда наловилась острых – стала медленно извиваться, как пиявка. И выла, в соплях и отчаянии. Ещёе бы, ей наша Ричка всёе нутро отделала! Ещёе пару в почки, пару в пах, и Маньча разрисованная уже на спине валяется, словно тряпку в траву бросили. А Рика ей ступню на пузо поставила и спокойно так, тихо сказала, без огня: «Амазонка Маньча под моей пятой. Она беспомощна. Рика, юничка Тагара, победила Маньчу!»

Амазы молчали, словно мха им в рот напихали. Рика ничего с их ставленницы брать не стала, Маньчу взяли подмышки и уволокли куда-то. А на их месте кошачий бой начался. Кошкой от нас Ленка заявилась, та самая, что в 24 года замуж вышла, да только от этого ещёе злее стала. И что важно, грудь у неёе совсем девчачья, не разласкал ещёе муженёек… Свои каштановые локоны распустила Ленка до самой задней[В2] – негоже кошке волосы стричь или прятать. А от амок в кошки Даша выставилась, смуглявая задавака. Если Ленка спокойно разделась и распоясалась, то амаза выставлялась, бёедрами виляла, словно вокруг мужи один другого краше – видать, потому что незамужняя в свои 28 ходит. Вышли, встали, Даша рожи корчит и хихикает – мол, как тебя лучше уделать, на кусочки порвать или утробу в кашу пробить? А Ленка только желваками играет, она всегда так, когда волнуется.

Едва сошлись – обе сразу в волосы впились! И заорали на самом деле как кошки. Но амка вонючая ещёе и повисла на рослой Ленке, чтобы нашей больнее было… И тут же, сука, коленом ударила! В живот, да ещёе снизу! Ленка рот разинула, ей нижний дых перебило… Смотрю, у неёе даже коленки подгибаются, плохо дело… И волосы Ддашины отпускает… Опа! Отпускает, чтобы за пельки схватить! Ама заверещала, словно ошпаренная – сиськи-то у этой козявки большущие и слабые, сразу видно. У Даши глаза бесстыжие на самый лоб полезли, она орёет как дура: «Нет! Ой, нет! Отпусти, отпусти!». А вот не надо было кошкой выставляться, раз такая неженка. Бросила Ленкины волосы, стала еёе за руки хватать, чтобы сиськи не мучила. А Ленка в сближении сама теперь еёе ногой, тоже коленом. Даша- тупица ноги расставила и схлопотала под самую самочку!

Ой, как же она вздыбилась, кто бы видел! Даже не завизжала, – я сама не знаю, как такой звук адский назвать! Ленку сразу отпустила, руки в низ засунула и заскакала зайцем, да тут же повалилась, ноги еёе не держали от такого. Вопит, ревёет в слёезы и трясёется. А Ленка наша на нее сразу верхом, пока та в шоке. Разложила без труда амку на спине, та, слабачка, руки всёе в низу держит и воет на одной ноте. А Ленка у нас кошка сильная, волос Ддашин на левый кулак канатом намотала, а правой рукой подобородок заломила. Умничка, ведь когда голова и шея под контролем, всёе что можно делаешь! Амаза только извивалась под ней да ногами невпопад дрыгала, совсем как девчонка. Ленка же еёе ноги своими зацепила, лодыжки в лодыжки – верный приёемчик! Даша свои руки наконец из самки выпростала и стала бока Лленкины обжимать, пальцы в замок. Мокрая уже вся, как крыса, хотя и наша потекла чуток. Ама недолго Ленку обжимала. Она хоть и стройненькая, да крепкая. И главное, Дашкины ноги стала в стороны разводить, в ижицу[В3] .

Тут Дашка и скисла. Ленка ей паховые жилы растянула – и амка захныкала, что больше не может терпеть и сдаёет схватку. Ленка ещёе разок жиманула еёе ноги в стороны, Даша заплакала и вся забилась. Тут наша встала и ногу этой размазне на грудь, а потом и на лицо! А та валяется под ней, вся растерзанная. Ленка заявила свою победу и к нам вернулась, на лице улыбочка… А Даша ещёе долго встать не могла. Вся зарёеванная, то за сиськи, то за глотку, то за низок хваталась и плакала, пока слёезы не кончились.

Правда, ножи мы сдали. Я не зря этой схватки боялась – амазы на ножи натасканы чуть не с пелёенок. Наши тоже смело ножами дерутся, но побеждают не часто. Больше всех ножом свалила Анюша, она за нас и выставилась. Собралась вся, сосредоточилась, белые волосы хвостом схватила, разделась догола и ждёет, потому что амки долго-долго спорили, кому за них в ножи пойти. Выбрали, наконец, Ксению, сучку рыжую – видимо, за ловкость, потому что ростом она не вышла, да и фигурка так себе, ничего особенного. Да ещёе курносая. Волосы у неёе коротко были острижены, горшочком. Взяли они ножи, как водится, длину сравнили. Поклонились и для боя за живот разошлись. Известно ведь, если в ножи – тдо до самой смерти дерутся, без отпуска.

Анюша в низкую стойку вошла, как привыкла. Она обычно стелется, стелется, а потом в грудь садит. Так и сейчас хотела, видать. А Ксения почти не гнёется, зато всёе время пританцовывает, короткими ногами перебирает и пугает нашу ножом, к себе не пускает. И ухмыляется, поганка, совсем страха нет. Анюша же трепетная, она отдувалась и первой пот пустила. Амка же всёе плясала, чтобы нашей красавичке совсем душу измотать. Да ещёе и дразнилась – то языком, то гадким словцом. «Ты б лучше сама на нож села, безгрудая!» -– я такое, например, расслышала, хотя и не ближе всех стояла.

Анюшу подначки про грудь не бесили, но она по натуре тянуть не любила. Ринулась наша к этой танцульке и снизу еёе в сисяк! Да только ама прыткая была, успела нож в нож поймать и оба клинка вверх вскинуть… Они столкнулись, грудь в грудь, Ксения аж скривилась от такого… Но расцепила ножи, и назад отпрыгнула. Анюша тут же на неёе наскочила и опять первой ударила. Теперь Анюша в пузо разила, в серёедку. Амазы же на пуп жутко слабые, наша знала… Но не попала. Ксенька увёертливой оказалась, прямо ящерица. Как она увильнула, я не поняла. Шнырк – и Анюша замирает, вместо амкиного брюха она в пустое место попала.

Я моргнуть не успела, как наша вдруг застонет так жаленько-жаленько! Ой, что же это? Гром дери, как обидно! Анюша всего-то миг не двигалась, и как раз в этот миг ножа и получила! Ксения чуть сбоку оказалась и без замаха под живот ткнула Анюшу. Точнее, уже в пах, с правой стороны. Анюша со стоном стала отступать в нашу сторону, выставив клинок, чтобы амаза не приставала, дала первую боль пережить. А та, гилька позорная, перед ней вихляется и кричит: «Тагарка села, села на мой нож! Амазонка побеждает!». Смотрю, у Анюши ноги заплетаются и глаза в кучу. Она всёе стонет и стонет, рот не замыкается. А Ксения шагах в трёех стоит, руки в боки, и бой сдать предлагает. Всё, хихикает, я тебя сделала вчистую! Ты ранена в пах, тебе конец. Бросай-ка нож и ложись!

Анюша ещёе постонала, а потом ответила, едва дыша, что позорить себя не даст.

Кое-как наша приняла стойку. Закрывалась теперь Анюша, в атаку не лезла. А Ксенька, сучка мелкая, стала еёе изматывать, раненую-то! Скачет вокруг неёе, приплясывает, задом виляет, а заодно мелкими такими, погаными тычками изматывает. А наша слабеет – то застонет, то на колено присядет… Одной рукой всёе время пробитое местечко зажимает, не поиграешь тут… А Ксенька еёе мотает и мотает, водит и водит. Тут, видать, Анюша поняла, что больше не продержится, закричала и ринулась на амазу! Нож выбросила ей в дыхло, но проворная Ксения еёе руку перехватила и за спину вывернула. Задёергалась наша, чтобы освободиться, а ей нож приставили сразу! Остриёем под пуп! И шипит ей в лицо Ксения – сдавай бой, шлюха, или в низ живота нож… А наша как закричит: «Нееееет!!!». Ама еёе на себя завалила, на остриёе. И отпустила сразу. Анюша свой нож уронила и схватилась за ручку вражеского, что из еёе тела торчал. Лица не было на ней, охала наша и пыталась вырвать нож из нутра. Да только сломала еёе боль! Заплакала Анюшка горько-горько, села на колени, опять нож потащила. Я плакала, все наши плакали.

Не вышло у Анюши освободиться. Держась за проклятый нож, она легла на бок и стала ногами двигать, еёе всю от боли корчило. А Ксения на неёе пяткиноги ставила в знак победы. Долго мучилась Анюша, в рукоятку вцепилась и дрыгалась, бедняжка. Мы слёезы утёерли и попросили еёе добить. Ксения сказала, что прикончит, если сама Анюша попросит. Та собралась и пролепетала что-то, потом с трудом на спину легла, ноги к себе поджала и лодыжки скрестила. А Ксения зашла к ней с головы, села на корточки и еёе же нож всадила под левый сосок. Так мы на ножах смелую Анюшку потеряли, было очень обидно.

А вот за а-геш я не трепетала! Наши агешки всегда амовских валят, они трусят нагишом копьями колоться. Поэтому и выбирали свою агешку долго –- психовали, переругивались и спорили… Наконец, загорелую Еву выставили – видать, за рост и силу. И ещёе Евка наглая была, без стыда всю себя выбривала. Вокруг сосков и над самкой у неёе синие цветки были – мол, женщина из женщин. Уже лет тридцать, а рисуется как юничка! У нас же споров не было – Кэтти пошла в а-геш. Кэт давно уже в Сиятельных Дамахах, ей 36 лет, но стан у неёе гибкий, и легконогая она, как девочка. Разве что грудь тяжеловата, но обычно Кэтти себя изматывать не даёет – быстро на пику садит!

В этот раз так же и получилось! Евка стала перед ней выставляться, показывать, какая она из себя красота. А Кэт ей, как маленькой, даже совет дала – ты закрывайся, агешка ведь, а не танцовщица на празднике! Еве бы послушать, а она вспылила и на нашу ринулась. Ударила корова с такого долгого замаха, что наша сто раз могла грудь щитом закрыть. В щит Еевкино копьёе и попалоа. Но амаза тяжёелая, в удар вложилась вся – и наконечник у неёе застрял. Ева глазищи свои карие выпучила – и тянуть обратно. Да только Кэтти тоже не слабачка, щит к себе прижимает и тело распахнуть не даёет. Понимает, что у Евы нож за щитом на прозапас.

Да только Ева не догадалась пику оставить и нож выхватить. Еёе умишка только и хватило на то, чтобы уже не одной, а двумя руками за древко взяться. Пыхтит как ёеж, глазами вертит и тянет на себя… А свой-то щит вбок отвела. Вот уморка! Ама играет с нашей в тянульки с раскрытым передом! Тоже мне агешка – всёе под удар подставила! Кэт еёе и наказала за тупорылость. Резко, без замаха вогнала ей копьёе в брюхо. Да ещёе в чёерный пуп! Мы не сдержались, стали в ладоши хлопать. Ведь в а-геше копьёе в пуп – самая редкая и самая красивая победа!!!

Когда Евка на жало легла, она как-то утробно крякнула. А вот когда Кэттинька ей дальше копьёе повела, в самые кишки, вот тут она быком заревела! И только теперь своёе копьёе отпустила, дурёеха! Чтобы за Ккэттино ухватиться, когда оно уже в нутре сидит на вершок! Стала песок топтать эта агешка-неумешка, и рот разевать. Куда тут дышать, когда пика в кишках! Шлёепала Евка губами, как сазан на суше, а потом на корточки села. Пустила слёезы по щекам и занюнила, что ей очень больно на пике – вытащи, мол. А Кэт ей спокойно так ей, без куража – тебе только хуже станет. Наконечник сидит целиком, и с ним внутренности наружу выйдут. Тут эта силачка совсем себя потеряла. Вся в слезах, растрёепанная, дрожит и задыхается уже совсем, язык наружу полез. Посидела, потом на бок легла, древко в сторону, а сама ногами семенит, еёе уже судорога хватила.

Тут к агешкам амазы подошли, тоже хнычут как недоростки. Стали Кэтти просить, чтобы Еву заколола из милости. Наша им в ответ: когда Анюша в болевой низ живота была ранена, еёе только после признания кончили, а чем же Евка лучше? Знала, на что шла, когда агешкой заявилась! А те в сопли – пожалей нашу бедненькую Евочку, она же дых потеряла и языком не владеет! Пожала плечами Кэт и сказала, что копьёем живот Еевкин возьмёет, чтобы не так позорно. Амки ей помогли: задрыганную и склизкую подружонку свою на спину положили и ноги прижали, чтоб не дёергались, а Кэт сверху встала – и копьёем в сердце… Да так, что пробила навылет! Осталась непутёевая Евка на двух пиках, однао из пупа торчит, другаяое из-под сиськи.

А вот на мечах и наши Дамахи прекрасны, и амки некоторые тоже зло дерутся. От нас Ритта вызвалась, в свои 39 вёесен она клинком многих одолела. Она взяла совсем короткий меч, зато лёегкий. И щит Рриттин был тоже махонький. Правда, ещёе она боевой ремень на талию одела, так, чтобы пряжка пуп закрыла, и тоненькие струнки натянула, только-только на самочку. Это увидала Вета Сильная, которую амазы поставили, и стала нашу поднычивать. Говорит Ритте, как подруге, почти ласково: «Ты, чёерненькая, зря красивник нацепила. Учти, я его с тебя при всех стащу, когда ты под мечом ляжешь!» И глазами серыми Ритту прямо сверлит… Но у нашей сердце крепкое, она с улыбочкой ответила – не бывать тому, Вета! Хоть тебя и прозвали Сильной, сама ты будешь корячиться обобранной. Это я твой насисьник сниму, так что дерись лучше с открытой грудью!»

Грудь у Веты была куда больше Рриттиной, вот ама еёе и подбирала. Она отказалась открыть верх, а пояс спустила чуть ниже талии. Сначала они долго-долго кружили… Примеривались… Вета не промах была. И натурой крепка! Солнце жарит, а она сухая. Бёедра широкие, сильные ноги. Говорят, боролась мощно. А Ритта, хоть и стройнее, стала течь. Это увидела амаза кучерявая и опять стала зычить – мол, от страха взмокла трусливая Ритта, боится на мечах! Ритта не ведёется: знает, к чему болтовня в схватке приводит.

Сходились они медленно… Зато потом вхлёест! И в мечи! Скорость молний! Орут обе, как весенние кошки! У Веты Сильной напор резче, она всёе норовила в ближний нашу втянуть, чтобы щит в щит толкаться. Ритта же больше крутилась, удары отбивала, сама старалась поверху садануть. А Вета, гнусь, норовила снизу Ритточку ударить, амазы ведь мечом в пах целят. Теперь уже и она вся от пота блестела. И дышала хрипло, как лошадь. Здорова была, да выдохлась. Хырчит, брызги летят, но скорость та же…

Дралась Вета Сильная грязно: всёе старалась сандалием то колено Рриттино выбить, тно на ногу скачком наступить. Но Ритта вовремя убирала ноги, не давала себя болью остановить. Вижу, всёе-таки подбирается к ней Вета… Припала на колено – и под щит ударила! Я завизжала и глаза закрыла… Открыла – нет, Ритточка цела и невредима!

Правда, вся дрожит… А Вета перед ней стоит без щита, в запятую, и рот нараспах…

Оказалось, я самое важное прозевала, дурочка трусливая. Ритта ждала такого приёема, и как быстро ама ни атаковала – щитом приняла меч. При этом Ветаха оказалась почти на корточках – и сама поймала удар! Ритта попала ей поверх щита, в левую грудь. Вету ожгло болью, она вскочила… И только! В грудь – это сразу шок.

Вета всёе уронила и шаталась, обняв пельки. Смотрела на Ритту как затравленная. А наша, не мешкая, схватила еёе за глотку левой рукой, а правой – приставила меч остриёем к пузу! Точно, как нашей Анюшеньке бедной! Но та гордая была, а у Веты вместо сердца тесто оказалось. Стала она молить Ритту не бить еёе больше… Но потом кудрями так тряхнула гордо… И сказала, что сама живот отдаст. Ритта отвела меч и отошла на два шага. Вета кое-как, вся дрожа, освободила грудь – рана ей мешала – а потом сняла пояс. В одних сандалиях осталась и на пятки села. Взяла ама свой меч, подняла остриёем к себе…… И прямо в брюхо всадила! Заорала тут Вета, забилась на мече – но смогла ещёе вперёед нырнуть, чтобы насадиться на всёе лезвие. Весь клинок она себе в кишки вогнала! Тут же ама на бок завалилась и начала ногами бить. От меча ниже пояса быстро отходят, но Ветаха долго колотилась.

Не зря еёе Сильной звали.

[В1]?

[В2]Задней чего?

[В3]Славянская прям тагарка!

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология