Quot;прибыльщики" андрей жихарев и михаил дохов, следуя в уфу через казанское и мензелинское воеводства, проявили чрезмерное "усердие" в выполнении царского указа. Они к существующим пунктам добавили десятки новых: о дополнительных налогах

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 8Следующая ⇒

"Прибыльщики" Андрей Жихарев и Михаил Дохов, следуя в Уфу через Казанское и Мензелинское воеводства, проявили чрезмерное "усердие" в выполнении царского Указа. Они к существующим пунктам добавили десятки новых: о дополнительных налогах за каждую печную трубу, за посещение базара и мечети, за каждое обручение с новобрачных и обручающих их мулл, за каждую голову скотины, пасущейся в стаде, за молитву за усопших... Были введены налоги с ульев, с кож, с хомутов, с дуг, с прорубей, с окон, с погребов, с ворот... До того буйно разгулялись фантазия и жадность эмиссаров, что они решили внести пункт о сборе налогов за цвет глаз: по шести копеек с сероглазых и восемь копеек с черноглазых!..

Для слушания большого "царева" Указа в октябре 1704 года в 12-ти верстах от Уфы, на месте слияния рек Белая и Чесноковка, собрали татарских и башкирских старшин, проживавших в Мензелинском, Уфимском, Бирском, Исетском воеводствах. Естественно, что этот "додуманный" прибыльщиками и состоявший уже из 72 пунктов "Указ" вызвал ненависть у собравшихся. Разъяренные старшины избили эмиссаров, а их "Указ", разорвав в клочья, выбросили в реку ("Очерки по истории Башкирской АССР").

Такая "наглость" мусульманских старшин не могла остаться безнаказанной. Комендант Казани генерал Никита Кудрявцев, с целью устрашения и кровавой расправы с непокорными мусульманами, послал в Закамье под командованием полковника Александра Сергеева два драгунских и четыре пехотных полка, в каждом из которых состояло не менее 500 солдат. В феврале 1705 года карательные войска вступили в Мензелинск. Сергеев решил поставить местное население на колени. Под предлогом ознакомления с новым Указом он созвал в Мензелинск выборных представителей из деревень, расположенных по берегам Камы, Белой, Ика, Сюни, Дёмы, Калмии. Собравшихся арестовали, многих из них избили, пытали, бросили в подвалы, где немалое число погибло от ран и голода.

Но и это показалось Сергееву недостаточным. Взбесившийся полковник разослал пехотные полки Тимофея Бордовика, Леонтия Есипова, Ивана Макарова, Федосея Иванова - в ближние, а драгун братьев Льва и Сидора Аристовых в дальние деревни, чтобы огнем и мечом пройтись по всему краю. Отряд князя Дмитрия Уракова был отправлен на Азякуль (в Актанышском районе Татарстана) и другие деревни возле Белой. Каратели дотла сожгли деревни Ляки, Мензелетамак, у всех жителей отобрали лошадей. В деревне Ахметово (последние три деревни находятся сегодня в составе Сармановского района), состоящей из 22 дворов, они повесили троих, многих избили и ранили, при этом угнали 420 коней, сотни коров, овец и другой живности. У старшины этой деревни Дюмея Ишкеева каратели отобрали 64 лошади и 25 коров.

Старшины Байларовской волости, перепуганные непомерной жестокостью карателей и пытаясь угодить кровожадному полковнику, привели ему в подарок 24 белых аргамака. Но жители волости так и не смогли избежать кровавой расправы. В эту волость со своим отрядом прибыл дворянин Григорий Пальчиков и отобрал у жителей 125 скакунов, посадив непослушных крестьян раздетыми в холодные амбары и пытая их. Да и сам Сергеев здесь же собрал еще 100 лучших аргамаков и большое количество прекрасных мехов. При этом крестьян, не способных сдать боевых коней, вынуждали продавать своих жен и детей, чтобы таким образом те могли достать аргамаков и сдать их грабителям. Все отобранные от крестьян кони стекались в Мензелинск. Но только тогда, когда число собранных коней достигло четырех тысяч, Сергеев приказал двигаться в Уфу. А по дороге более тысячи коней "сгорели" от бешеного гона.

Дойдя до Уфы, Сергеев организовал такие же, как и в Мензелинске, карательные походы на Ногайскую дорогу. Однако жители этих волостей были уже наслышаны о жестокости царского полковника, и все они, снявшись целыми деревнями с насиженных мест, бежали за Яик. По дороге из-за голода они потеряли немало стариков, детей, коней. Но все же походы Сергеева не удались. Всюду его встречали заколоченные дома и пустые амбары. Каратели вынуждены были вернуться назад.

Тогда Сергеев, опять же под предлогом ознакомления с "царским" Указом, созывает в Уфу старшин со всех четырех - Казанской, Ногайской, Сибирской и Осинской - дорог. Когда собрались сотни старшин, Сергеев снова проявляет свое коварство. Заперев старшин в крепость, он требует от них клятвы и подписи о том, что каждая из четырех дорог пригонит в Уфу по 5000 аргамаков. Конечно, такое требование было невыполнимым, и старшины отказались. Что делает Сергеев? Он сначала стал насильно спаивать старшин, связал их, насыпал на их руки и ноги порох и поджег его, обрекая людей на чудовищные пытки. Погибло несколько старшин, оставшихся в живых Сергеев бросил в тюрьмы, где скончались еще десятки мусульман.

Безусловно, такие зверства царских палачей должны были пробудить у местного населения ненависть. Первыми на восстание поднялись волости Казанской дороги. Во главе мятежников стал Дюмей Ишкеев. Повстанцы начали грабить русские деревни возле Мензелинской и Заинской крепостей, неоднократно вступали они в бой с драгунами полковника Сидора Аристова. Скоро к восставшим присоединились мишары и башкиры Ногайской дороги под руководством Иман-батыра, а также татары из деревень, расположенных возле Кунгурской крепости. Летом того же года восстали стрельцы Астрахани, недовольные новыми налогообложениями и порядками, введенными царем. Очень скоро между стрельцами и мусульманскими повстанцами установилась тесная связь. Оба лагеря задумали действовать вместе: идти штурмовать Москву и "скинуть" Петра с престола.

Для Петра и его окружения, ведущих бесконечные бои со шведами на севере и западе страны, поднявшийся на востоке России бунт был совсем некстати. Поэтому царь в спешном порядке выслал в Казань и Астрахань большое войско под начальством своего испытанного в свейских (шведских) войнах помощника - фельдмаршала Бориса Шереметьева. Царский эмиссар прибыл в Казань 18 декабря 1705 года и быстро выяснил причины возникшего в этом крае восстания. Вскоре он выпустил из тюрем безвинных узников, брошенных туда Сергеевым, и обратился к татаро-башкирскому народу с призывом прекратить бунт, в то же время направил к восставшим своего доверенного офицера с приглашением мусульманских вожаков на мирные переговоры. Однако старшины, остерегаясь очередного обмана и ареста, не откликнулись на приглашение. Шереметьев же, дав соответствующие указания Кудрявцеву и его подручным-полковникам, чтобы они впредь действовали с восставшими только путем уговоров, уступок и обещаний, но никак не огнем и мечом, - сам поспешил на подавление стрелецкого восстания в Астрахань ("История Татарии в документах и материалах", "Материалы по ист. Баш. АССР").

Части местного населения пришлись по душе стремления Шереметьева уладить создавшуюся в крае военную обстановку мирным путем. Поэтому 75 старшин закамских волостей, собравшись на курултай, решили прекратить восстание. При этом они написали челобитную на имя Петра с просьбой отменить "Указ" из тех "знаменитых" 72 пунктов (в народе данный Указ прозвали еще и "Указом налогов с глаз") и наказать кровожадного полковника Сергеева. Восемь выборных старшин во главе с Дюмеем Ишкеевым повезли эту челобитную в Астрахань лично фельдмаршалу. Шереметьев тепло принял посланцев и, добавив к их челобитной свое письмо с ходатайством решить поднимаемые вопросы в пользу восставших, сразу же направил их к царю. Ишкеевцы благополучно доехали до Москвы, были в ряде приказов. Но в это время Петр находился в Смоленске и посланцы Прикамья не смогли встретиться с ним.

Тем не менее, хоть и позже, эти письма дошли до царя. Он срочно вызвал к себе в Смоленск Кудрявцева и Сергеева, приказал отменить Указ о дополнительных налогах. По возвращении в Казань Кудрявцев лично, но, конечно, с охраной, выехал в Уфу, дабы собрать там старшин Закамья для переговоров. Но местное население уже не доверяло этому генералу, приютившему под своим крылом палача Сергеева. Довольно большое войско восставших преградило путь Кудрявцеву у берегов Ика и вынудило его вернуться обратно в Казань.

Царские приспешники не пощадили старшин, прибывших в Москву в поисках справедливости. Все восемь были арестованы и в кандалах отправлены в Казань. По прибытии всех беспощадно истязали, Дюмея Ишкеева принародно повесили на площади перед Кремлем. Эта коварная расправа над старшинами послужила толчком к новому размаху восстания. Татаро-башкирские всадники напали на закамские крепости, подожгли и ограбили ряд русских деревень.

Летом 1707 года в Закамье прибыли новые полки карателей и направились в Уфимское воеводство. Осенью карательные отряды под командованием князя Ивана Уракова без всякого повода ограбили находившиеся по Ногайской дороге деревни Бурзянской волости, принадлежавшие Алдару Исянгильдину, когда-то получившему из рук самого Петра тарханную грамоту. Будучи самым богатым и крупней шим феодалом Ногайской дороги и владельцем восьми тысяч коней, Алдар-тархан, желая отомстить за грабеж, быстро собрал трехтысячное войско и начал преследовать карателей.

К этому времени еще более мощное восстание подняли жители Казанской дороги. Возглавлял их сын повешенного царскими палачами в 1684 году Тюлекея - Кусюм. Этот батыр владел стадами более чем в тысячу коней в Тамьянской волости, что неподалеку от Мензелинска.

Для подавления восстания из Казани в Закамье в спешном порядке были направлены драгуны Сидора Аристова и пехотный полк под командованием Ивана Рыдаря. А против Алдара-тархана из Уфы по Ногайской дороге двинулись войска под началом полковника Петра Хохлова - в них было 1300 солдат. Но именно в это время Кусюм-батыр и Алдар-тархан решили перехитрить посаженного Уфимским воеводой казанского дворянина Льва Аристова. Кусюм-батыр прибыл на встречу с Аристовым и объявил, что его пятитысячное войско присягает на верность царю и направится на подавление "воров" Алдара. Хитрость удалась. Причем Кусюм-батыр получил для своего войска правительственные знамена, а Аристов назначил даже "командующим" "верного" войска уфимского дворянина Федора Гладышева. Кусюмовцы двинулись "на помощь" Хохлову.

В октябре у горы Юрактау, что в 120 верстах от Уфы, встретились две грозные силы. С одной стороны - трехтысячный отряд Алдара-тархана, с другой - 1300 карателей Хохлова и "присоединившиеся" к ним 5000 всадников Кусюма. Вот здесь-то и раскрылась уловка мусульманских вожаков. Заранее договорившись, войска Кусюма-батыра и Алдара-тархана нанесли мощный удар по ничего не подозревавшему карательному отряду Хохлова. Но все же сказалась боеспособность регулярных царских полков, дворянские офицеры сумели организовать крепкий полевой лагерь. Тяжелые кровопролитные бои продолжались в течение 10 суток. Лишь после них тяжело раненому Хохлову с уцелевшими 370 солдатами удалось вырваться из окружения, и вскоре он скрылся за стенами Табынской крепости. Потерпели поражение и посланные против повстанцев карательные полки Ивана Рыдаря и Сидора Аристова.

Окрыленные крупными победами, повстанцы загорелись желанием уничтожить все карательные войска на своей территории и возродить Казанское ханство. Дабы поднять народный дух, вожаки восстания решили найти и будущего правителя. Они связались с каракалпакским принцем Мурат-султаном и пообещали ему ханский трон в случае возрождения Казанского ханства. Мурат прибыл к восставшим и с целью получения военной помощи, защиты и признания со стороны Крымского хана Давлет-Гирея и турецкого султана Ахмета III, в сопровождении 30 человек (22 из них были татарами) направился в далекий и трудный путь. Он побывал и в Крыму, и в Турции. Однако поддерживающие с Россией мирный договор Давлет-Гирей и Ахмет-Султан не оказали помощи посланникам татар и башкир. Никто не признал Мурата и будущим ханом.

Здесь сделаем небольшое отступление и обратим свое внимание на внешние дела России. В это время Петр I основные военные силы сосредоточил на западной границе против Карла XII. Все со дня на день ожидали вторжения шведских войск в Россию. Южные же границы были тоже не очень надежными. Хотя и был заключен в 1700 году десятилетний мирный договор с Турцией, многим казалось, что он будет нарушен, и турки, одновременно со шведами, нападут на Россию. Опасения русского правительства были небеспочвенными. Крымский хан Давлет-Гирей ненавидел русских, организовывал не-прекращающиеся походы на южные города России и грабил их. От открытого вторжения на русские земли его удерживал лишь турецкий султан Ахмет III. Такое шаткое положение дел на юге было известно царскому двору и он старался вести более "гибкую" политику. Русский посол в Стамбуле П. А. Толстой не жалел "подарков" и золота для подкупа влиятельных турецких министров и иностранных наушников султана. Им "в подарок" было роздано свыше полутора миллиона золотых ефимков. Такой роскошный дар сыграл решающую роль, и Турция сохраняла мир с Россией (Н. Молчанов).

Забегая вперед, расскажем о дальнейшей судьбе Мурата. Безусловно, он был храбрым и умелым предводителем. Так, на обратном пути он смог поднять на восстание 1600 кубанских татар и с их помощью в феврале 1708 года захватил город Терек, в течение 10 дней держал в осаде его крепость. Но посланные астраханским воеводой Петром Апраксиным правительственные отряды, в их составе 400 астраханских татар (вот он - пример кровавой политики царизма: уничтожение мусульман руками самих же мусульман!), разгромили повстанцев. Раненый Мурат попал в плен. Сначала его пытали в Астрахани, затем препроводили в Казань, где он принял мученическую смерть на виселице, будучи повешенным за ребро...

Борцы же за свободу в Казанском и Уфимском краях пока еще не могли знать о предстоящей трагической судьбе своих посланников, и осенью 1707 года все они были полны решимости сражаться за полную независимость. С целью освобождения Казани от колонизаторов повстанческие отряды направились в Казанский край и в начале декабря подошли к Каме. Мензелинск был взят в осаду, начался штурм Заинска, шли бои возле Билярска.

Напуганный новым размахом восстания Кудрявцев, под благовидным предлогом, что нужно просить дополнительные карательные войска у царя, убежал в Москву. Добравшись туда, 27 декабря в Преображенском он сделал подробный доклад Петру I, представив царю восставших мусульман как диких и кровожадных врагов христиан. Волнения крестьян Поволжья встревожили царя. Ведь к тому времени его главный и самый страшный враг Карл XII находился уже в Польше и его 35-тысячное войско готово было в любую минуту напасть на Россию.

В эти месяцы Петр I настолько потерял самообладание и волю, что трудно верить даже историческим фактам. На какие только унижения не шел царь ради предотвращения вторжения шведского войска?!. Чтобы уговорить Карла XII о заключении мира с Россией, он лихорадочно начал искать посредников среди зарубежных влиятельных особ. Так, специальный посол Андрей Матвеев поехал к английскому герцогу Марльборо и, в случае удачи, от имени Петра обещал ему за посредничество в "подарок" 200 тысяч золотых ефимков, орден Андрея Первозваного, рубиновый камень неимоверной величины и княжество в одном из трех - Киевском, Владимирском или Сибирском - княжеств с годовым доходом в 50 тысяч ефимков. Увы, даже такая немыслимая щедрость не склонила Марльборо на сторону Петра. Английский герцог самолично прибыл в Саксонию и преклонил голову перед Карлом. Тогда Петр попытался добиться перемирия через французского посла в России Базенваля. Через него Петр обещал вернуть Карлу все побережье Балтики, вдобавок сулил ему часть Белоруссии и Украины, лишь бы шведский король оставил за Россией Санкт-Питербурх и устье Невы. И на этот раз русский царь услышал лишь надменный, унизительный ответ Карла о том, что он готов пожертвовать последним солдатом в своем государстве, чем оставит Пи-тербурх в руках Петра. На полученные из России известия о том, какими сумасшедшими темпами строит Питербурх Петр I, Карл также отвечал лишь усмехаясь: "Пусть строит, все равно будет наш" (Н. Молчанов, В. Павленко).

Конечно, такие мрачные известия послов выводили Петра из себя, он вынужден был находиться в постоянном напряжении. Терзали его душу и сообщения о непрекращающихся набегах Давлет-Гирея на южные русские окраины. Осенью этого же - 1707 года вспыхнуло восстание донских казаков. Возглавляемые бахмутским атаманом Кондратием Булавиным казаки почти полностью истребили отряд князя Юрия Долгорукого, посланного Петром на Дон для переписи беглых и сбора денежных налогов. Царь отправил на Дон карательные полки, а восстание только разгоралось. А тут никак не прекращается мятеж башкир и татар в Казанском крае...

Почувствовавший себя как уж на раскаленной сковороде, Петр 30 декабря 1707 года созвал в Преображенское ближайших министров. Прибыли адмирал Федор Апраксин, глава приказа Казанского дворца Борис Голицын, бояре Тихон Стрешнев, Иван Мусин-Пушкин, Петр Львов, Лука Долгорукий. Здесь было решено срочно отправить в Казань 5 карательных полков. Командующим над всеми военными силами в крае назначается испытанный в сражениях со шведами бригадир Петр Хованский, его помощником - генерал Гулиц. Хованскому предоставляются неограниченные полномочия. Генерал Кудрявцев, прихватив с собой 5 тысяч фузей и столько же шпаг для вооружения казанских дворян и ремесленников, срочно выезжает обратно.

В Казани и так были сосредоточены уже 4 полка драгун под командой В. Шереметева, И. Болтина, Ю. Урна, А. Дмитриева-Мамонова. Тут же был создан отряд татарских феодалов в 1379 человек. Кроме них в крае еще действовали полки Леонтия и Федосея Есиповых, Ивана Рыдаря, Петра Хохлова, Льва и Сидора Аристовых. Были еще отряды карателей С. Вараксина, И. Уракова и многих других.

Но к этому времени национально-освободительное движение уже охватило весь огромный Волжско-Уральский край. Когда в декабре 1707 года повстанческие отряды перешли Каму, к ним присоединились татары почти всех деревень из четырех дорог Казанского воеводства, и число восставших, по оценкам царских чиновников, достигло 30-40 тысяч человек. (Тут нам приходится сделать небольшое отступление от хода повествования и обратить внимание читателей на следующие цифры. В 1730 году Казанский губернатор Артемий Волынский - будущий канцлер России - в своем рапорте Сенату доложил, что до 1710 года на территории Башкирии насчитывалось 35, от силы 40 тысяч жителей, естественно, мужского пола. Если следовать логике московских и уфимских "ученых" и рассматриваемое нами восстание признать чисто башкирским, то получится полный абсурд. Ну, не может же каждый башкир, тем более старик или грудной младенец, стать повстанцем!)

На казанской земле выросли и новые вожаки восстания, такие, как Балта-батыр, Ахмет, Тойка, Куразман Уразов, Уразай Москов, Якуб Кулмаметов, Исмагиль-абыз, Урмэт, Азамат и десятки других. В конце декабря 1707 года повстанцы захватили Заинск, сам город выжгли и людей порубили. Ожесточенные бои развернулись вокруг Мензелинска, Новошешминска, Билярска, была взята в осаду Елабуга. Активно включились в восстание татары, башкиры, черемисы, вотяки, ары и возле Сарапула, Кунгура, они захватили ряд русских деревень.

Передовые отряды восставших шли на Казань. Исмагиль-абыз со своим трехтысячным отрядом занял село Чистое Поле, перейдя Каму, захватил Рыбную Слободу, деревни Ошняк, Большие Салтани. Кусюм-батыр разорил Ильбухтинский монастырь (рядом с Челнами), Куразман Уразов осадил Мамадыш. В деревнях Сеитовы Сабы, Тюлячи, Баландыш, Савруш, Метяска - словом, кругом создавались все новые и новые отряды. Передовые из них уже захватили деревни Шуран, Чепчюги, Мокшино, Юнусово, Ия, Тюбяк, Чирпы, которые находились всего в 30-40 верстах от Казани, их жители тоже стали повстанцами (неужели и эти села, и их жителей вы отнесете к башкирским, господа московские и уфимские "ученые"?).

Вожаки отрядов создали свои специальные штабы восстания в селах Савруш и Балтаси, в 70-80 верстах от Казани. По всем дорогам были расставлены дозоры, с отрядами поддерживалась тесная оперативная связь. Многие отряды стекались в Савруш и Балтаси, все мятежники с нетерпением ожидали приказа о штурме столицы бывшего ханства и полного освобождения края от русского ига.

Получив известия о неслыханном размахе народного восстания, царские приспешники в Казани пришли в шоковое состояние. Всех охватила паника, многие дворяне и купцы, нагрузив драгоценности, стали покидать город. Чтобы не допустить штурма Казани и отбросить повстанческие отряды подальше, Кудрявцев в начале февраля направил против мятежников целую бригаду карателей под командой А. Дмитриева-Мамонова. Однако скоропалительные меры Кудрявцева оказались безуспешными. Драгунский полк В. Шереметева с кровопролитными боями дошел до Мамадыша и, не выдержав боя с отрядом Куразмана Уразова, вынужден был отступить назад к Казани. Пехотные полки Дмитриева-Мамонова и Ф. Есипова, направленные для освобождения Елабуги от осады, не сумели пройти и половины пути. Не успели они выйти из села Тюлячи, как на них напали татары из деревень Сеитовы Сабы и Зюри. На другой день на помощь повстанцам прибыл из села Савруш отряд в 4500 человек. В результате сражения каратели потерпели поражение и отступили в село Баландыш. Здесь они были окружены мятежниками и простояли без действия 15 дней.

Но сказалось отсутствие единства в действиях руководителей восстания. Алдар-тархан, прибывший в сопровождении 9 всадников в село Савруш лишь 1 марта 1708 года, предложил собравшимся там Кусюму, Исмагиль-абызу, Уразаю и другим вожакам назначить правителем будущего Казанского ханства некоего Хаджи-султана с почти неизвестной родословной. На самом же деле это был башкир Ногайской дороги Хаджи (Хази) Аккускаров. Но вожаки отказались проливать кровь за новоявленного "султана". После чего, ссылаясь на якобы ожидавшееся подкрепление с Закамья, предводители восстания всячески начали оттягивать время штурма Казани.

Тем временем в Казань прибыл Петр Хованский с пятью полками, которыми командовали боевые полковники Г. Титов, Н. Анненков, Г. Янковский, В. Мещеринов, С. Норов. Да и окруженные под Мамадышем и Баландышем полки Шереметева, Дмитриева-Мамонова, Есипова сумели вырваться из кольца и начали беспощадно грабить татарские селения, вымещая на них накопившуюся злобу. Полки Сергеева и Сидора Аристова также вышли из окружения и начали жечь и грабить близлежащие деревни вокруг Мензелинска, Сарапула, Каракулино.

Одновременно с этим Кудрявцев вел лихорадочный набор казанских дворян, купцов, ремесленников в карательные ополчения. Предатели-мурзы Ишмурза Яушев, Бикчура Ишеев, Юсуф Маметов не заставили долго себя уговаривать. А против "сомневающихся" Кудрявцев применил коварный шаг. Ради "надежной охраны от возможного вторжения мятежников в Казань" он согнал из слобод в тюремные дворы жен и детей татарских купцов и ремесленников. "Забота" Кудрявцева о своих подданных принесла ощутимые плоды. Было создано несколько вооруженных ополчений. Такие же отряды "вольницы" набирали в русских селениях Прокофий Каргашев, Осип Бертенев, Д. Невежин и другие.

Наступил кульминационный период в ходе восстания. Но выгодный для повстанцев момент был уже упущен. Царское правительство успело сосредоточить против мятежников около 15 регулярных и вооруженных пушками полков. Часть из них уже находилась на территории, где шло восстание, и вела карательные операции. Полки же, возглавляемые Хованским, вышли 22 февраля из Казани и двинулись по направлению штабов повстанцев. Отряды татарских феодалов и русской "вольницы" также вступили "в дело". Часть карательного ополчения направила свой удар на лагерь восставших в районе села Большие Салтани (ныне в Рыбно-Слободском районе Татарстана) и разгромила его. Были убиты десятки повстанцев, многие попали в плен. "Вольница" кинулась жечь и разорять деревни. Десятки татарских вдов и сирот стали "добычей" русских головорезов, распространилась широкая торговля пленными. Так, крестьянина Больших Салтаней Ишмета Рыскина и его брата служилый татарин И. Шигаев купил у русского солдата за 10 рублей. Сестру же Ишмета - Зулейху купил казанский слободский татарин Юсуф. Тот же Юсуф "приобрел" еще одну татарку - Бахти Урманаеву. Братья Маметовы стали хозяевами трех татарок (И. Акманов). Такая участь пугала всех повстанцев. Поэтому отряды мятежников отступили от Больших Салтаней сначала в Рыбную Слободу, затем на левый берег Камы.

Надо отметить, что командующий карательными войсками бригадир Хованский с самого начала, путем обещаний и уговоров, старался мирно погасить восстание. Он уже в начале февраля направил к руководителям в село Балтаси пятерых послов из татарской слободы Казани, во всех злодеяниях обвинил местную администрацию, обещал снять все дополнительные налоги. Также он потребовал от Сергеева, Сидора Аристова, Дмитриева-Мамонова, Шереметева, Есиповых прекратить "жечь и рубить деревни". Предпринятые Хованским мирные шаги воздействовали на восставших, начались переговоры. Часть руководителей мятежа предложила Хованскому лично приехать в Савруш и вести переговоры. Тот согласился. Но, узнав о том, что Хованский собирается приехать в Савруш с войском, вожаки отказались от встречи. Шло время, и это было не в пользу восставших. К концу февраля Хованский сосредоточил вокруг Казани около 10 тысяч карателей. Кроме них в действующей в крае бригаде Дмитриева-Мамонова насчитывалось еще две с половиной тысячи солдат (И. Акманов).

Естественно, такая громадная армия карателей даже своей численностью наводила ужас на восставших. Политика обещаний и уговоров со стороны Хованского тоже не могла не возыметь действий. И, вдобавок ко всему, наступила ранняя весна. Повстанцы забеспокоились, что на Каме начнется ледоход, и будет отрезан путь для отступления. Поэтому руководители отрядов, при приближении карательных полков, даже не вступая в бой, поспешили отступить. Ставка восстания из сел Балтаси и Савруш была переведена на Закамье, в деревню Варзи. Волости, оставшиеся без защиты мятежников, начали присягать карателям на верность правительству. Так, почти без боев, Хованский со своими полками двигался вперед и 17 марта 1708 года прибыл в Елабугу.

Казанские власти во главе с Кудрявцевым, обеспокоенные возможным наказанием со стороны царя за свои злодеяния, начали посылать коварные донесения в Москву с осуждением действий Хованского. Они обвинили его в мягкотелости, бездействии.

Повстанцы к тому времени перешли Каму. Хованский, стоявший в Елабуге, возобновил переговоры с руководителями. Часть повстанцев принесла повинную. 26 мая полки Хованского начали переправляться через Каму и вступили в Челны. Тогда мятежники решили принести повинную, и несколько руководителей прибыли к Хованскому для переговоров. Они потребовали от Хованского наказания Сидора Аристова и Александра Сергеева, снятия с поста Уфимского воеводу Льва Аристова. Хованский на пост воеводы Уфы назначил стольника Федора Есипова. Повстанцы дали обещание платить ясак по-прежнему, но без выдуманных прибыльщиками дополнительных налогов. В конце июня принесла повинную и группа старшин во главе с Кусюмом. Не преклонил голову перед Хованским лишь Алдар-тархан, и со своим отрядом он ушел на Ногайскую дорогу. Уже казалось, что противоборствующие стороны разойдутся мирно и не будет беды и кровопролития на казанской земле.

К сожалению, коварные доносы Кудрявцева на Хованского не остались без внимания царя. 16 мая 1708 года он издал Указ об образовании на территории бывшего ханства Казанской губернии, чуть позже первым правителем назначил генерала Петра Апраксина. Были изданы еще два Указа, которыми царь нанес "пощечину" лично Хованскому. Первым он удостоил командующего грамотой - это за подавление восстания. Вторым Указом отправил его против восставших казаков на Дон - это "за мягкотелость", так сказать.

После отъезда Хованского всем Казанским краем снова начали править Кудрявцев, его подручные Сергеев и Аристовы. Во всех селениях опять полились кровь и слезы. Первым делом Кудрявцев заменил посаженного Хованским Уфимским воеводой Есипова полковником Г. Титовым. По призыву того же Кудрявцева в конце июня 1708 года вторгся в край 10-тысячный отряд калмыков. Калмыки стали беспощадно грабить селения возле рек Сюнь и Ик, угоняли скот, забирали в плен женщин и детей. Такую же жестокость и коварство против мусульманских селений проявили и русские карательные полки. Приказ самого Петра I гласил: расправляться с ними, как с неприятелем.

12 мая 1708 года русским царем был издан еще один Указ. По нему он требовал отправить от татар - пять тысяч, от башкир тысячу мужчин на строительство Санкт-Питербурха. Башкирские старшины отказались исполнять сей Указ, а в Казанской же провинции начался насильственный набор. Собрав мужчин в пятисотные команды, их стали отправлять под конвоем на запад.

Еще весной 1708 года, когда повстанческие отряды отступали за Каму, многие жители Казанского края, боясь мести царских карателей, ушли вместе с мятежниками. Тысячи татар целыми деревнями снимались со своих мест и сбегали в башкирские степи. Когда же посланные Кудрявцевым солдаты стали забирать мужчин в строительные команды, бегство татар туда стало массовым.

Конец 1708 года для Казанской, Мензелинской, Уфимской провинций был относительно спокойным. Возможно, одной из причин спада освободительного движения стало сообщение о разгроме Петром I 28 сентября 16-тысячного отряда шведского генерала Левенгаупта при деревне Лесная. А каждая очередная битва Петра с Карлом XII требовала новых затрат. Прибывший в Казань в январе 1709 года генерал Петр Апраксин свою деятельность начал с выполнения указаний царя об обязательном сборе налогов. Ради пополнения царской казны местные чиновники пошли на беспощадный грабеж населения. В 1709 году с крестьян Казанской губернии было собрано 53 тысячи 575 рублей налогов ("История Татарии в документах и материалах"). А каковы, спросите вы, были потери? В ходе восстания Алдара-Кусюма только в Казанской провинции было убито около 11 тысяч, в других уездах - более 2500 крестьян, ограблено и сожжено свыше 300 деревень ("Очерки по истории Башкирской АССР"; "Материалы по истории Башкирской АССР", Н. Молчанов). "В течение восстания из Казанского уезда в башкирские степи сбежало более 10 тысяч ясашников, только нынешней зимой ушло еще 4000 крестьян", - писал П. Апраксин своему брату-фельдмаршалу 3 июня 1712 года ("Материалы по истории Баш. АССР"). В 1710 году число жителей (мужчин) сократилось на 27540 человек, из них 10476 находились в бегах (С. Алишев).

Правда, убежавших из-под Казани татар в башкирских степях отнюдь не ожидали богатство и почести. Чтобы обрисовать жизнь татар-переселенцев, приведем лишь один пример из книги "Очерки по истории Башкирской АССР". Вот, скажем, судьба переселенца Наурузгали Тенеева. Из-за невозможности прокормить свою семью он вынужден был стать батраком Ибрая Бурлакова. Ибрай выделил ему семена и небольшой участок для сева зерновых - с условием, что Наурузгали в течение трех лет будет засевать по полторы десятин ржи и овса на поле хозяина, жать урожай и возить его на гумно, также каждый год он должен заготовить хозяину по сто копен сена и по пяти сажень дров. Да, это было тяжелой ношей для переселенцев, но их поток на башкирские земли не прекращался. Потому что здесь их ожидала относительная свобода от колонизации.

Переселение татарских, а вслед за ними и чувашских, марийских, удмуртских крестьян на башкирские степи сильно обеспокоило царских правителей. Стремясь вернуть сбежавших крестьян на свои прежние места жительства в Казанской провинции, и желая привести к присяге еще непокорившихся старшин, весной 1709 года в Мензелинский и Уфимский уезды, на Ногайскую дорогу были посланы вооруженные правительственные отряды. Но Алдар-тархан, имевший под своей рукой 4-тысячное войско, по-прежнему отказывался подчиняться царским наместникам, требуя от Апраксина наказания Кудрявцева, Сергеева, Аристовых. Его воины напали на Уктусский и Каменский заводы, разгромили карательный отряд полковника Толбузина. Стычки с правительственными командами продолжались до зимы. В течение всего 1709 года имели место волнения в Зауралье. Там же действовал 3-тысячный отряд повстанцев под командой "хана" -Хаджи-султана. Губернатор Апраксин в 1709 году был вынужден писать рапорт о нескончаемых народных волнениях на территории всей губернии - он вновь и вновь просил дополнительные карательные войска.

Весной 1710 года повстанцы возобновили свою борьбу, правда, их выступления уже были менее активными и шли они в основном возле Уральских гор или за ними. Для подавления восстания правительство вновь привлекло калмыцких всадников. Хан Аюка отправил против мятежников 5 тысяч калмык. Под напором объединенных карательных сил восставшие вынуждены были прекратить борьбу.

Тут надо отметить, что "верноподданный раб царя" Петр Апраксин не зря позвал на помощь "инородца" - калмыцкого хана Аюку. Бесконечные передвижения войск требовали дополнительных расходов, для их "добычи" Петру I снова пришлось бы увеличить налоги с крестьян. А он и так уже отнимал у своих подданных последнее. Да, расходы на военные нужды неимоверно выросли. Для содержания армии в 1710 году царское правительство израсходовало 1 миллион 252 тысячи рублей, для флота - 444 тысячи, на "подарки" различным послам и посредникам - еще 148 тысяч. Строительство "парадиза" (рая) на Неве - новой столицы - требовало также сотен тысяч. Все эти расходы ложились тяжким бременем на плечи российских крестьян, а мужик и так уже был, что называется, гол - как сокол. Потому-то "верноподданному" Апраксину выгоднее было пользоваться чужой помощью...

Летом 1711 года на помощь восставшим пришли каракалпаки и освободительная борьба вновь возобновилась. На этот раз повстанцы предприняли поход на Уфу, но он закончился неудачей. Тем не менее, имея в своем распоряжении около 7 тысяч солдат и драгун, губернатор Апраксин продолжал посылать донесения в правительство и просил новые карательные полки.

Однако помочь Апраксину Петр I никак не мог. Потому что турки, заключившие 10-летнее перемирие в 1700 году, 9 июля 1711 года напали на многотысячное русское войско, окружили его. Там же находился и Петр I со своей женой Екатериной и приближенными. Попытка русских вырваться из осады не удалась. Среди русских солдат, оставленных без питьевой воды и пищи, началась эпидемия и в считанные дни умерло более 23 тысяч солдат. В ходе боев погибло еще 5 тысяч русских. Казалось, что сочтены дни и самого Петра. Он настолько пришел в упадок, что уже снова (!) согласен был уступить все завоеванные, начиная с 1696 года, земли туркам и шведам, лишь бы не трогали его "парадиз". Но посланный заложником вице-канцлер П. Шафиров сумел склонить турецкого Балтайча-пашу на меньший "разор". Он обещал Балтайче следующее: уступить Азов туркам, плюс в подарок лично ему - 300 миллионов золотых ефимков. Балтайча смягчился и увел свои войска (Н. Молчанов).

Апраксин, не дождавшись царской помощи, направил против мятежников свои карательные полки. У восставших уже не было сил продолжать борьбу. Освободительное движение в крае на время прекратилось.

Вошедшее в историю как "Алдар-Кусюмовское" и продлившееся около 7 лет восстание вызвало сильную ярость царского правительства к татаро-башкирскому народу. Желая окончательно покорить народы Казанской губернии и вытравить из них свободолюбивый дух, Петр I приказал подготовить специальную программу, направленную на выполнение этих задач. Русские миссионеры не подвели царя. Уже в 1712-1714 годах представитель дворян Иван Посошков подготовил программу "Отеческое завещание", где требовал буквально физического уничтожения националов в колониях царизма. Посошков призывал насильно обучать русскому языку безграмотных инородцев; крещеных на несколько лет освобождать от налогов; при судебных тяжбах между иноверами всегда решать дело в пользу крещеного; если дети инородцев до 10 лет не научились русскому языку, то отнимать их у родителей; богатых иноверцев, не говорящих на русском языке, лишать богатства; у татарских мурз отнимать крещеных крестьян ("История Татарии в документах и материалах").

Такая программа пришлась по душе царю, и он в 1713и 1715 годах один за другим издал два Указа. В первом он призвал татарских мурз, имеющих крещеных крестьян, принять христианство в течение полугода. Во втором приказал отбирать у некрещеных помещиков крещеных крестьян вместе с полагающимися им лугами и пахотной землей.

В то же время на казанских землях широкий размах получило строительство заводов и фабрик, причем с насильственным привлечением для работы на них местного губернского люда. По изданному 15 мая 1712 года Указу инородцы Казанской губернии обязывались участвовать в заготовках и сплаве леса для корабельного строительства в Петербурге. К тому же на татарских и башкирских мужчин налагалась обязанность защищать восточные границы России со Средней Азией, проходящие по реке Яик. В Казани в 1712 году был заложен помповый завод, в 1714-м - суконная фабрика, в 1718-м - конный завод. Нетрудно догадаться, что строительство заводов и фабрик велось не только в целях экономического и промышленного развития, но и ради насильственного обучения инородцев русскому языку и поглощения их русскими, а мусульманские всадники направлялись на границу с "благим" намерением сократить их количество посредством боевых стычек со среднеазиатскими мусульманами.

Если в ходе Алдар-Кусюмовского восстания строительство металлоплавильных заводов на территории Казанской губернии приостановилось, то сейчас это движение обрело новое дыхание. Для работы на заводах переселялись русские крестьяне и ремесленники из центральных районов России (чем это не насильственная ассимиляция?), за заводами также закреплялись целыми деревнями татарские и башкирские крестьяне. По специальному Указу царя заводовладельцам было дано право целыми деревнями покупать крестьян и закреплять их за заводами. В татарских селениях, где проживало хотя бы несколько крещеных, силами некрещеных крестьян строили церкви и продолжали политику насильственного крещения. На территории всей губернии укреплялись старые и возводились новые крепости, укрупнялись военные гарнизоны. Стремясь избежать активной колонизации, татары бежали все дальше - к Уральским горам да на берега Яика.

Неожиданно, осенью 1717 года, в Казанском уезде и Закамье появилась мощная и страшная для царской администрации сила. На этот раз в Казанскую губернию ворвался отряд повстанцев, объединивший в своих рядах казахских, каракалпакских, татарских, башкирских всадников, прибывших аж из казахских степей. Во главе мятежников стояли ясачный татарин деревни Челны Сеит - батыр и его племянник Габдрахман Туйкин. Отряд Сеита, в царских документах именуемого "Сеитка-вор", за довольно короткое время захватывал крепость за крепостью, сжигал русские деревни, вешал священников, перейдя Каму, уже приближался к Казани. К повстанцам Сеита присоединились татары близлежащих деревень, а также, изнемогавшие от помещичьего гнета русские крестьяне и ремесленники, хотя в царских документах их называли "пленными".

Поднятое Сеитом восстание продлилось до весны 1718 года. Петр I вынужден был послать против мятежников дополнительные карательные войска под командой Федора Жилина. Под натиском карателей повстанцы отступили вновь в казахские степи. Петр отправил Жилина вместе с солдатами послом к казахскому хану Каипу. Разгневанный царь просил хана Каипа, чтобы тот словил "Сеитку-вора" и вернул также русских "пленных". Солдаты Жилина на казахской земле попали в странный переплет. Сначала их всех разоружил Аблай-султан. И только лично Каип-хан сумел им вернуть оружие. Видимо, отряд Сеита немало насолил и казахскому хану. Поэтому он отправил на поимку Сеита сильный отряд под начальством Худайберди-Багатур-султана. Но предпринятые меры были безуспешными. Сеит расставил по всем дорогам и ущельям своих людей (только ли своих? Не помогали ли ему и казахские бедняки?). Худайберди рыскал повсюду, но словить Сеита не смог. Отряд повстанцев грабил торговые караваны, следующие в Хиву и Бухару. Свободного проезда почти не было. Отряд Сеита грабил и окраинные города России. Его боялись все. До апреля 1722 года упоминается в исторических документах имя Сеита, но после этого нить обрывается...

С 1718 года начинается еще более жестокий этап угнетения татарского народа со стороны царского правительства. По особому Указу Петра I в этом году в Казани была создана верфь по строительству кораблей для будущего Каспийского флота. Для заготовки и доставки леса за Казанским Адмиралтейством было закреплено более 56 тысяч мужчин из Казанской губернии, в том числе 23750 татар (С. Алишев, В. Витебский... Однако есть и другие цифры. Так, Н. Калинин и Г. Губайдуллин пишут, что количество татар, закрепленных за Адмиралтейством, доходило в 1722 году до 65679 человек).

Заготовители леса, прозванные позже "лашманами", были вынуждены целыми месяцами безвыездно работать в лесах, привозить пищу для себя и фураж для лошадей. Вдобавок к этому они же были обязаны платить и ежегодную подушную подать деньгами - с каждого мужчины по 1 рублю 10 копеек. Например, только в 1718 году с народов Казанской губернии было собрано более 120 тысяч рублей (Н. Калинин, "Казань"). Ежегодно на лесозаготовках погибали сотни крестьян. Многие становились калеками на всю жизнь. Крестьяне, недовольные каторжным трудом, стали снова сбегать в башкирские степи, подальше от царских повинностей. Массовому переселению татар в Башкортостан способствовала и введенная Петром I первая ревизия (перепись населения), начатая в 1719 году. Мусульманское население края восприняло этот акт как перепись для насильственного крещения. В этом году из 46841 двора ясачных крестьян в Казанском уезде опустели 19932 дома (Д. Рахимов. СиҺа ничә яшь, туган авылым? "Социалистик Татарстан", 1990, 4 февраля). По историческим документам прослеживается факт, что еще в 1721 году из одной только Арской дороги Казанского уезда сбежало 13203 человека (С. Алишев). А царское правительство, конечно же, приняло всевозможные меры по их возвращению.

С этой целью 1 апреля 1722 года в Мензелинский и Уфимский уезды были посланы специальные полки во главе с полковником графом И. Г. Головкиным. Местные татары, башкиры, мишары, тептяри объединились и начали борьбу за недопущение царских отрядов в свои волости, а также за освобождение татар, попавших в руки карателей. Может быть, эти годы стоит рассматривать как кульминационный период в вековой дружбе двух родственных - татарского и башкирского - народов. Башкиры тогда встали стеной против высылки татар. Сенат выпустил специальный Указ для Головкина, чтобы он высылал особенно тех татар, кто жил в дружбе с башкирами. Башкиры же отказались отдавать людей, владеющих грамотой, являющихся муллами и абызами, имеющих пекарни, мельницы, кожевенные мастерские, мануфактуру, тех, кто взял денег в долг у башкир. Когда же царские офицеры примирились с их условием, то башкиры стали раздавать "долги" татарам. Башкирские старшины не давали коней и подводы для вывоза беглых. Если же каратели увозили татар насильственно, то башкиры по ночам организовывали нападения на их обозы, отбивали пленных и помогали им бежать к калмыкам, каракалпакам, а также в казахскую степь.

Устроенная самодержавием массовая облава не удалась. Головкин, пройдя башкирские волости вдоль и поперек, добился за год возвращения на прежнее местожительство всего лишь 4965 татарский семей ("Материалы по истории Баш. АССР"). Но половина из них, ссылаясь на то, что их земельные наделы уже разделены между односельчанами, а дома развалены, вновь ушла в Закамье. Так, в 1725 году лишь из одной Арской дороги Казанского уезда "исчезли" 3900 мужчин (Г. Губайдуллин). Татары же, обосновавшиеся в Башкортостане, чтобы избежать новой высылки, во время ревизий записывались "башкирами".

Назначенный губернатором Казанского края в 1730 году Артемий Волынский в своем донесении к Сенату так охарактеризовал миграционный процесс татар: "...чрез 20 прошедших лет не было прямых башкирцев больше 35000 или крайней мере 40000, а ныне з беглецами стало больше 100000, а имянно: казанские, симбирские, темниковские и протчих таможних уездов ясашные татары в башкиры перешли ("История Татарии в документах и материалах").

Правда, Петр I не знает и не будет знать этих цифр. Он пока в Санкт-Петербурге празднует победу над шведами, в пьяном виде танцуя на столах. Россия, наконец-то, 30 августа 1721 года добилась заключения Ништадтского мира со Швецией. Сенат объявил Россию империей, а Петра - ее первым императором. Однако кроме прусского короля Фридриха-Вильгельма никто из самодержцев в Европе не торопился признать его императором. Оскорбленный Петр, чтобы доказать, что Россия является мощной державой как в экономическом, так и в военном отношении, способной вести войну в одиночку, и, конечно, с целью захвата новых земель, приказал армии и флоту готовиться к "Персидскому походу" - на полное завоевание Каспийского побережья и Кавказа. А о том, что российский народ в битвах только лишь против Турции потерял свыше 100 тысяч солдат, Петр даже не упомянул (Н. Молчанов, Н. Павленко).

Радушным состоянием русского царя после победы в Северной войне воспользовались и татаро-башкирские старшины. Специальное посольство из 55 человек (среди них и отец будущего пугачевского атамана Кинзи Арсланова - Арслан Аккулов) прибыло в 1722 году в столицу. Они подали Петру челобитную с просьбой наказать генерала Кудрявцева, полковника Сергеева и братьев Аристовых за содеянные ими злодеяния против поволжских народов в 1705-1710 годах. Царь назначил следствие. Скоро Кудрявцев был освобожден с поста вице-губернатора Казани, а Сергеев будто бы даже повешен.

Не мудрено, от этого царя можно было ожидать любую расправу. Ведь в 1718 году у него хватило жестокости казнить своего собственного сына Алексея. В 1722 году он приказал отрубить голову Сибирскому губернатору Гагарину за взяточничество и казнокрадство. Своего любимого раньше вице-канцлера Шафирова за такой же проступок он положил на плаху и смилостивился лишь в последний момент (Н. Молчанов, И. Акманов, Н. Павленко).

В мае 1722 года русские войска выступили в Персидский поход, и Петр со своей женой прибыл в Казань. На встрече царя участвовали лишь выбранные из слобод "достойные" люди. Петр остановился в доме самого богатого купца Ивана Михляева (ныне улица М. Джалиля, 19). В Казани царь отпраздновал свое 50-летие, участвовал в закладке Петропавловского собора, ознакомился с положением дел в Адмиралтействе, суконных фабриках, в других предприятиях. Спустя несколько дней, по пути в Каспийское море, он остановился в Булгарах и осмотрел развалины бывшей столицы древнего государства. Он поднялся на Малый Минарет, даже расписался на камне.

Во время пребывания Петра в Булгарах имелись еще более 70 полуразрушенных или уцелевших (после уничтожения города Федором Пестрым в 1431 году) зданий (во время "визита" Екатерины Второй в 1767 году их количество сократилось до 44, а сегодня число "уцелевших" зданий всего 6). Тогда еще был "целым" и Большой Минарет высотой в 23-25 метров. Однако он уже накренился, и Петр не осмелился подняться на него. Тем не менее, он приказал "одеть" Минарет в железный обруч, чтобы спасти его от падения. Здесь же Петр ознакомился с надписями на надмогильных камнях (их содержание переводил царю Кадырмухамет Сунчалиев). Царь приказал Казанской администрации сохранить эти камни, а содержания надписей переписать. (Часть указаний царя действительно была исполнена. К. Сунчалиев и Юсуф Ишбулатов переписали содержание надписей более 50 надмогильных камней, на Большой Минарет был одет железный обруч. Но, к сожалению, в 1841 году Минарет все же упал. А надгробные камни, которые царь Петр приказал сохранить, русские вандалы-миссионеры заложили в фундамент построенного на татарских могилах Успенского собора...).

Петр I взял с собой в Персидский поход 106-тысячное войско, 50 тысяч из которых составляли татарские всадники, солдаты и гребцы ("История Казани"; Р. Фатхутдинов; А. Каримуллин). Однако русский царь не смог добиться в этом походе славы и больших успехов. Во время каспийского шторма русский флот был уничтожен почти полностью. Из-за жары и отсутствия питьевой воды, пищи среди солдат распространилась болезнь. Петр сумел захватить лишь Дербентскую крепость, да побережья Терека. Затем, оставив командование генералу А. Матюшкину, он уехал назад, в Петербург. Матюшкин захватил город Решт и Баку (Н. Молчанов, К. Валишевский). В 1723 году по Указу Петра из Казанского уезда были насильственно отправлены 5 тысяч татар для строительства крепости на реке Кура. Из них 3792 скончались уже по дороге от эпидемии, 110 человек сбежали и лишь 40 вернулись домой полукалеками ("История Казани"; С. Алишев).

Ненасытный Петр, не знавший предела в завоеваниях новых колоний для России, уже строил планы захвата на востоке - всей Азии, на юге - Кавказа, Крыма, Турции, Ирана, Индии, на западе - Польши, Швеции, Норвегии, Италии, Франции. Этот заболевший манией величия царь мечтал со временем превратить весь мир в Российскую колонию, а столицу государства перенести в Стамбул. Чтобы такую же захватническую политику продолжили его варисы, он написал тайное "Завещание" своим потомкам ("Казан утлары", 1992, № 1). Ради достижения этих целей он довел количество солдат в русской армии до 210 тысяч человек, на флоте - до 40 тысяч, в казачьих войсках до 100 тысяч (Н. Молчанов). Но свое "великое" предначертание он не смог осуществить. 28 января 1725 года Петр I скончался.

Тем не менее, после кончины Петра, его преемники приложили немало сил в исполнении его "Завещания". Во время правления Екатерины I, Петра II, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны завоевательная политика России была направлена в первую очередь на восток. Однако, не осуществив окончательную колонизацию земель, раскинувшихся от Волги до Урала, царскому правительству нечего было и мечтать о захвате казахских улусов, Хивинского и Бухарского ханств, т.е. всей Средней Азии. Вот почему Сенат дал указание всем чиновникам подготовить специальную программу колонизации закамских земель. Первым в 1724 году такой проект подготовил управитель казенных заводов Казанской губернии и Сибири Василий Татищев. Представленный сегодня в учебниках и энциклопедиях как географ и историк, а в свою бытность являвшийся беспощадным колонизатором и карателем, Татищев призывал ужесточить политику насильственного крещения мусульман, более активно применять к ним военную силу. Но его проект не был утвержден.

В 1730 году такой же проект положил на стол императрицы казанский губернатор Артемий Волынский, который предложил увеличить численность войск в гарнизонах Закамских крепостей; наполовину уменьшить количество мусульман Поволжья и Приуралья путем отправки их на войны с казахами, калмыками, каракалпаками; для выяснения точного расположения сел и числа жителей направить в башкирские степи умных дворян под видом покупки лошадей; обложить жителей башкирских степей ежегодным налогом в 50 тысяч рублей или потребовать от них до 5 тысяч коней; от каждой волости брать аманаты (заложников) и держать их в Казани; мусульманам запретить иметь у себя или изготовлять ружья под страхом смертной казни.

Хотя составленный Волынским проект пришелся по нраву царским правителям, его все же тоже не утвердили. Тогда за составление угодного правительству проекта колонизации принялись крещеный татарский мурза Алексей Тевкелев (Кутлумухамет Мамашев) и обер-секретарь Сената Иван Кирилов, который в русской историографии представлен как выдающийся географ, но на деле являлся кровавым палачом. Предатель своего народа Тевкелев уже долго карабкался по лестнице власти. Свою службу он начал переводчиком иностранной коллегии, был замечен Петром ив 1716 году в составе русского посольства направлен в Персию. В 1731 году царица Анна Иоанновна направила его, как русского посла, в Среднюю Азию, и Тевкелев добился там получения клятвы на верность России у казахского хана Абулхаира. В 1734 году Тевкелев и Кирилов в основном перечислили предложения, представленные Татищевым и Волынским, но добавили "сугубо свои" - что на реке Орь, фактически являющейся границей между казахскими и башкирскими кочевьями, основать новую мощную крепость; все побережье Яика покрыть сетью военных крепостей с мощными гарнизонами; переманить мусульманских старшин посредством мелких подарков на сторону правительства и таким образом пробудить среди них взаимную вражду; ускорить строительство заводов, переселить туда русские деревни и т.п. ("История Татарии в документах и материалах"; А. Чулошников).

Выбравшему своей очередной жертвой в захватнической политике Среднюю Азию, царскому правительству особенно импонировало предложение о строительстве нового военного форпоста - будущего Оренбурга - на границе с Азией. Поэтому 1 мая 1734 года данный проект утвердили и Сенат, и царица. Однако составившим проект чиновникам награды и почести были розданы соответственно происхождению и национальности. Кирилов был возведен в чин генерал-майора и получил в подарок 3 тысячи рублей. Тевкелеву же пришлось довольствоваться званием полковника и одной тысячью рублями. Одновременно было отдано распоряжение: отрядить специальную команду в Закамье для проведения в жизнь проекта Тевкелева-Кирилова. Начальником данного колонизаторского похода, вошедшего в историю под "оригинальным", даже "цивилизованным" названием "Оренбургской экспедиции", назначили, конечно, Кирилова, а его помощником определили Тевкелева ("История Татарии..."; И. Акманов, Н. Устюгов, А. Чулошников).

продолжение >>>>

© 2005 proTatar. All rights reserved. Данная книга публикуется по изданию: Вахит Имамов. «Запрятанная история татар» Наб.Челны: Газетное-книжное издательство "КАМАЗ", 1994 г., выпущенного при спонсорстве братьев Рафиса и Нафиса Кашаповых и адресуется, в первую очередь, учащимся школ и гимназний Татарстана как дополнительное пособие по истории родного края.
Замечания и пожелания принимаются по адресу: proTatar.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов